В этой книге подробно описывается военно-политическая ситуация в Балтийском регионе, деятельность военно-монашеских орденов, монгольское нашествие на Русь и страны Западной Европы. Читатель ознакомится с ходом военной кампании 1240–1242 г., закончившейся победой Александра Невского над рыцарями Тевтонского ордена на льду Чудского озера. Кроме того авторы, практически впервые в отечественной историографии предприняли попытку на основе большинства известных изобразительных и археологических источников реконструировать облик участников битвы, представить различные варианты комплексов оборонительного и наступательного вооружения, характерных для войск Ордена, дружин русских князей и ополчений балтийских народов. Таким образом, читатели смогут представить себе как выглядели воины первой половины XIII в. в различных концах Европы, Руси и Балтийского региона. Книга богато иллюстрирована, снабжена научным аппаратом и представляет интерес как для профессиональных историков и сотрудников музеев, так и для широкого круга читателей.
Бурный и трагический XIII век, век гибели Киевской Руси, был богат на события, центральным из которых, вне всякого сомнения, стал 1242 год – легендарная победа князя Александра Невского на льду Чудского озера, которую можно причислить к судьбоносным битвам мировой истории. Исход этого сражения подарил тот луч надежды, в котором нуждалась испепелённая татарским нашествием Русь. Память о этой славной победе согревала сердца русского воинства на поле Куликовом, когда их титаническими усилиями был сломан хребет владычеству ханов Золотой Орды.
Традиционно влияние Руси на юго-восточном побережье Балтийского моря было довольно значительным. Эти места были заселены славянскими и балтийскими племенами. Именно здесь начинался речной путь «из Варяг в Греки», тянувшийся из Финского залива по Ладожскому озеру и Днепру в Чёрное море, который контролировали Новгород на севере и Киев на юге. Здесь же находились самые знаменитые языческие святыни древних славян, в том числе и остров Рюген. Когда началась христианизация Руси, которая на Севере, впрочем, была весьма поверхностной и шла вяло, из Новгорода представители православной церкви начали проникать и в прибалтийские земли.
Русские князья основали город Юрьев на землях эстов, обложили данью литву и финнов. Однако балто-славянские земли, фактически не имевшие непосредственного отношения к Киевской Руси стали объектом экспансии Германии и Скандинавии. Кроме того, в этих землях со второй половины X в. заявляет о себе и стремительно поднимающееся польское государство. Его основатель Мешко принял в 966 г. латинский вариант христианства. Римская церковь уже в этот период предпринимает попытки распространить своё влияние на Прибалтику: более чем за сто лет до основания Риги архиепископ Бременский послал на север миссионеров и примерно в 1070 г. «Балтийским островам», Эстонии и Финляндии он даже назначил епископа. Вслед за основанием Лундского епископства здесь стали активно действовать и датчане: они крестили язычников на восточном побережье Балтики. Не осталось в стороне и епископство Упсальское, пославшее миссионеров в Финляндию.
С XI в. между датчанами и славянами (вендами) началась длительная война за малозаселённое южное побережье Балтики. Сфера интересов обоих народов тянулась от Шлезвига до современных восточных границ Балтийских государств.
Однако примерно с середины XII в. западная экспансия всё более проникается духом крестовых походов, особенно после фактического провала второго крестового похода. Бернард обратился в своих проповедях к датчанам и саксам, призывая их обратить в истинную веру своих соседей. Бернард Клервосский добился от папы Евгения III придания участникам похода на славянских язычников статуса крестоносцев. Экспедиция достигла кульминации, когда в 1168 г. на севере острова Рюген крестоносцы сбросили в море статую вендского божества Святовита. В середине XII в. король Швеции Эрик предпринял серьёзные меры по завоеванию Финляндии, однако достоверных сведений об этой экспедиции практически не осталось.
Но наиболее опасный характер приняла германская экспансия. Бурный демографический рост на территории Священной Римской империи сделал неизбежной значительную миграцию. Основной поток мигрантов, по большей части из Вестфалии, устремился на Восток.
Идейным вдохновителем этого движения было архиепископство Магдебургское, его посланники основывали новые приграничные провинции – маркграфства. Организованное польское сопротивление остановило миграцию, но в XII в. немцы снова начали поход, который возглавили знатные немецкие графы и герцоги, из которых самым знаменитым был Генрих Лев. В 1167 г. Генрих покорил самую сильную, лучше остальных вооружённую славянскую общину и основал Померанское герцогство, но во главе его оставил семью бывшего правителя. Немецкая экспансия проводилась в трёх направлениях: демографическим давлением, более прогрессивными методами ведения хозяйства и политической и религиозной организацией. К концу XII в. зона германских интересов на Востоке определилась предельно чётко и ясно: Польша, Прибалтика, псковские и новгородские земли. Отношения западнорусских княжеств с соседями, конечно, всегда были отнюдь не мирными. Непрерывно вмешивались в русские дела венгры и поляки, Новгород соперничал со скандинавами. Однако о политике целенаправленной экспансии Запада можно определённо говорить только с конца 1-ой трети XIII в., причём в масштабах, невиданных со времён Оттона I и Генриха Птицелова.
И на острие вторжения оказались верные орудия папской власти – военно-монашеские ордена. Их история начинается в XII в. в Палестине, где вскоре после первого крестового похода восемь рыцарей организовали первый такого типа орден – Орден бедных рыцарей Христа и Храма Иерусалимского, более известный как орден тамплиеров. Вслед за тамплиерами военную организацию приобрёл и Орден госпиталя святого Иоанна Александрийского (чуть позже святым патроном ордена стал Св. Иоанн Иерусалимский).
Тевтонский орден или Орден дома святой Марии Тевтонской был образован на базе больницы святой Марии Тевтонской. Эта больница была основана немецкими паломниками и рыцарями в 20-е годы XII в. После падения Иерусалима она была разрушена, но двумя годами позже во время третьего Крестового похода (1190–1193 гг.) капеллан Конрад и каноник Бурхард во время осады Сен Жан д'Акр возродили её. Новое учреждение со статусом духовного ордена было утверждено князем Фридрихом Швабским 19 ноября 1190 г., и после взятия крепости Акра основатели больницы нашли ей постоянное место в городе. По другой версии, во время третьего крестового похода, когда рыцарями осаждалась Акра, купцы из Любека и Бремена основали полевой госпиталь. Герцог Фридрих Швабский преобразовал госпиталь в духовный орден, во главе которого встал капеллан Конрад. Орден подчинялся местному епископу и на первых порах был отделением ордена Иоаннитов.
Римский папа Клемент III буллой от 6 февраля 1191 г. утвердил Орден как «Fratrum Theutonicorum ecclesiane S. Mariae Hiersolymitana». 5 марта 1196 г. орден был преобразован в военно-монашеский. Папа Римский Иннокентий III подтвердил это событие буллой, датированной 19 февраля 1199 г., и определил задачи Ордена, куда входили защита немецких рыцарей, лечение больных, борьба с врагами католической церкви. Орден был подвластен Папе Римскому и императору Священной Римской империи. При основании в орден вступило около сорока рыцарей. Хотя были и исключения, но в орден вступали в основном немецкие рыцари. Отличием ордена стала белая котта и плащ с чёрными крестами.
Первоначально руководителем ордена являлся магистр больницы (Der Meister des Lazarettes).
Первые уставы Ордена были составлены его первым магистром Генрихом фон Вальпотом (Heinrich von WALPOT) в 1199 г., в том же году они были утверждены папой Иннокентием III. Они разделили членов на два класса: рыцарей и священников, которые были обязаны принять три монашеских обета – бедности, безбрачия и повиновения, а также обещать помогать больным и бороться с неверующими. В отличие от рыцарей, которые с начала XIII столетия были должны доказать древность своего рода, священники освобождались от этого обязательства. Священники были должны отправлять религиозные службы, причащать рыцарей и больных в больницах. Священники Ордена не могли стать магистрами, командорами или вице-командорами в Литве или Пруссии, но могли стать командорами в Германии. Позже к этим двум рангам был добавлен третий класс – обслуживающий персонал (Сержанты, или Graumantler), отличием которых служила котта серого цвета с трехлучевым крестом в виде буквы Т. Рыцари жили вместе в спальнях на простых ложах, ели в общей столовой, жизнь их проходила в постоянных воинских тренировках.
Магистр – титул гроссмейстера появился позже – был избираем, как и в Ордене Иоаннитов, и, как в других Орденах, его права были ограничены. Представитель магистра, (главный) командор, которому были подчинены священники, управлял Орденом в его отсутствие. Маршал, также подчинённый магистру, командовал войсками и был ответствен за их обеспечение и экипировку. Госпитальер отвечал за больных и раненых, драпиер был ответствен за строительство и одежду, казначей управлял имуществом и финансами. Каждый из этих последних руководителей избирался на короткий срок, сменяясь ежегодно.
Когда Тевтонский орден раскинул свои владения по всей Европе, начали назначить и провинциальных магистров для Германии, Пруссии и позже Ливонии с соответствующими главными руководителями. Вальпота сменил Отто фон Керпен (Otto von KERPEN) из Бремена, а третьим магистром был Герман Барт (Herman Bart) из Гольштейна. Гроссмейстеру и его представителям были даны права Имперского Суда; как владельцы непосредственных феодальных владений они пользовались местом в Имперском Совете в княжеском ранге с 1226/27 гг. Княжеский ранг впоследствии присуждали магистру Германии и, после потери Пруссии, магистру Ливонии.
Приведём здесь основные орденские звания и титулы. Начать, пожалуй, следует с самого названия ордена. Римский папа Клемент III буллой от 6 февраля 1191 г. утвердил Орден как «Fratrum Theutonicorum ecclesiae S. Mariae Hiersolymitanae». Это и стало официальным латинским названием ордена. По латыни орден мог также обозначаться и как «Ordo domus Sanctae Mariae Teutonicorum in Jerusalem». Девизом ордена стало: Helfen – Wehren – Heilen (Помогать-Защищать-Лечить)
По-видимому, на Руси эти названия были не слишком известны, тогда как немецкие варианты названия, очевидно, были на слуху. По-немецки орден именуется так: Bruder und Schwestern vom Deutschen Haus Sankt Mariens in Jerusalem. Кроме этого, в ходу были и значительно сокращённые варианты – Der Teutschen Orden и Der Deutsche Orden.
В Польше и Чехии его так и называли – Ordo Teutonicus. Орденские титулы неоднократно менялись, однако в наиболее общем виде их можно представить таким образом:
Meister. На русский язык переводится как мастер, руководитель, глава. В русской исторической литературе обычно употребляется термин магистр.
Gross Meister. Переводится как великий мастер, большой мастер, высший руководитель, верховный вождь. В русской исторической литературе обычно употребляется само немецкое слово в русской транскрипции Гроссмейстер или же Великий магистр.
Administratoren des Hochmeisteramptes in Preussen, Meister teutschenOrdens in teutschen und waischen Landen. Этот длинный титул можно перевести как Администратор Главного магистрата в Пруссии, магистр тевтонского Ордена в тевтонских и подконтрольных Землях (Областях).
Hoch-und Deutschmeister. Верховный магистр и магистр Германии.
Hochmeister. Можно перевести как Великий магистр, но чаще употребляется в транскрипции как Хохмейстер.
Kommandeur. В русском языке используется термин командор, хотя суть этого слова значит командующий, командир.
Capitularies. На русский язык не переводится, транскрибируется как капитульер, что означает «руководитель капитула».
Rathsgebietiger. To есть член орденского совета.
Deutschherrenmeister. Можно перевести примерно как «Главный магистр Германии».
Balleimeister. На русский можно перевести как магистр имения (владения) или комтур. Интересны некоторые положения из орденских уставов, в целом являвшихся калькой с устава ордена Храма. Так, например, при разбивке лагеря прежде всего полагалось огородить верёвками место для часовни, только после этого определялось место и ставились палатки для магистра, для общих трапез, для комтура провинции и для провиантмейстера. Все прочие орденские братья имели право выбирать для себя место только после того, как раздавался клич: «Располагайтесь, братья, во имя Господне!» Без разрешения всякий рыцарь имел право удалиться от лагеря не далее, чем слышен звук голоса или сигнального колокола.
Всякий рыцарь имел не менее двух оруженосцев, из которых даже в лагере один должен был держаться рядом с хозяином, в то время как другой отправлялся за дровами или фуражом.
В походе оруженосцы с оружием должны были ехать впереди рыцаря, а те, что вели его лошадей (рыцарь был обязан иметь в походе не менее трех коней) – сзади. Без особого приказа при выступлении в поход рыцари не имели права садиться на коней. Запрещалось даже переводить коня с шага на быстрый шаг, покидать строй никто не имел права под страхом снятия мантии и принятия трапезы на полу, а не за столом, как остальные братья рыцари.
Перед началом боя выделялась специальная знаменная группа из 5—10 человек с рыцарем-знаменосцем. В задачу этой группе ставилась исключительно охрана знамени. Покинуть знамя никто не имел права. Остальные рыцари «искали славы», то есть непосредственно атаковали противника. Таким образом, часть рыцарского отряда в бою не участвовала, занятая исключительно охраной знамени.
На некотором расстоянии находилась вторая знаменная группа во главе с комтуром. Он должен был носить обёрнутое вокруг копья запасное знамя, которое развёртывают, если первое, основное знамя подсекут. Поэтому комтуру запрещалось пускать копьё в ход.
Рыцарь, даже тяжелораненый, не имеет право оставить знамя. И в случае поражения рыцарям под страхом изгнания из ордена не позволялось покидать поле боя, пока развевается знамя. Если знамя утрачено, рыцарь должен примкнуть к знамени госпитальеров (своего рода патронов Тевтонского ордена в течение длительного периода) или любому другому христианскому знамени. И только когда потеряны все знамёна, а войско разгромлено и обращено в бегство рыцарь имел право оставить поле боя.
В то же время сержанты имели полное право покинуть поле сражения, если ситуация складывалась слишком критической. Должность Великого магистра Ордена занимали:
1. 19.02.1191–1200. Генрих фон Вальпот (Heinrich von Walpot (из Рейнланда);
2. 1200–1209. OTTO фон Керпен (Otto von Kerpen (из Бремена);
3. 07.02.1209—02.06.1209. Герман Барт (Hermannus Bart (из Гольштейна);
4. 07.1210–1239. Герман фон Зальца (Hermannus de Salza (из Мейсена);
5. 1240—24.06.1240. Конрад, ландграф Тюрингии и Гессена (Conrad Landgraf von Thuringen);
6. 1241–1244. Герхард фон Мальберг (Gerhard von Malberg);
7. 1244–1253. Генрих фон Хохенлёхе (Heinrich von Hohenlohe);
8. 1253–1262. Попон фон Остерн (Popon von Osterna);
9. 1262–1274. Анно фон Затерхаузен (Annon von Sangershausen);
10. 1274–1283. Гартман фон Хельдрутен (Hartman von Heldrungen);
11. 1283–1290. Бурхард фон Швенден (Burgardus von Swanden).
Тевтонские рыцари первоначально утвердились в Восточной Европе в 1211 г. после того, как король Венгрии Андреаш пригласил рыцарей разместиться на границе Трансильвании. Этот король предоставил им значительную автономию в пределах своих земель для христианской миссионерской деятельности, но претензии орденских братьев на ещё большую независимость счёл недопустимыми, и в 1225 г. потребовал от рыцарей покинуть его земли.
В 1217 г. папа Гонорий III объявил крестовый поход против прусских язычников. В 1225 г. князь Конрад Мазовецкий, 1187/88—1247 гг. отчаянно нуждаясь в помощи, попросил её у Тевтонского ордена. Он обещал магистру во владение города Culm (Кульм или Хелмно) и Dobrzin (Добржин); магистр Зальца принял юс под руку ордена с условием, чтобы рыцари могли сохранить за собой любые территории пруссов, захваченные Орденом. Предоставленный императором священной Римской империи магистрам ордена ранг королевских особ в 1226/27 гг. в Золотой Булле давал рыцарям суверенитет над любыми землями, которые они захватывали и фиксировали как непосредственные феодальные владения империи. В 1230 г. Орден построил на Хелминской земле замок Невшау, где разместились 100 рыцарей, которые начали нападать на племена пруссов. В 1231–1242 гг. было построено 40 каменных замков. Около замков (Эльбинга, Кенигсберга, Кульма, Торна) образовывались немецкие города – члены Ганзы.
До 1283 г. Орден при помощи немецких и польских феодалов захватил земли пруссов, йотвингов, западных литовцев и занял территории до Немана. Война за то, чтобы вытеснить языческие племена только из Пруссии, продолжалась пятьдесят лет. Войну начал отряд крестоносцев, во главе которого стоял ландмейстер Герман фон Балк. В 1230 г. отряд обосновался в мазурском замке Невшау и его окрестностях. В 1231 г. рыцари перешли на правый берег Вислы и сломили сопротивление прусского племени пемеденов, построили замки Торн (Торунь) (1231 г.) и Кульм (Хелмень, Холм, Хелмно) (1232 г.) и до 1234 г. укрепились на Хелминской земле. Оттуда орден стал нападать на соседние прусские земли. Крестоносцы летом старались разорить захватываемую область, разбить пруссов в открытом поле, занять и разгромить их замки, а в стратегически важных местах построить свои. Когда приближалась зима, рыцари возвращались домой, а в построенных замках оставляли свои гарнизоны. Прусские племена защищались поодиночке, иногда объединялись (во время восстаний 1242–1249 и 1260–1274 гг.), но освободиться из-под власти Ордена им так и не удалось. В 1233–1237 гг. крестоносцы завоевали земли памеденов, в 1237 г. – пагуденов. В 1238 г. заняли опорный пункт пруссов Хонеду и на её месте построили замок Балгу (Бальга). Около неё в 1240 г. была разбита объединённая армия вармских, нотангских и бартских пруссов. В 1241 г. пруссы этих земель признали власть Тевтонского ордена.
Новый поход рыцарей был вызван восстанием пруссов 1242–1249 гг. Восстание произошло из-за нарушений Орденом договора, по которому представители пруссов имели право принимать участие в управлении делами земель. Восставшие заключили союз с восточнопоморским князем Свентопелком. Союзники освободили часть Бартии, Нотангии, Пагудии, опустошили Кульмскую землю, но не смогли взять замки Торн, Кульм, Реден. Несколько раз потерпев поражение, Свентопелк заключал с Орденом перемирия. Но снова поднявшие восстание пруссы 15 июня 1243 г. разбили крестоносцев у Осы (притока Вислы). Погибло около 400 воинов, в том числе и маршал. На соборе 1245 г. в Лионе представители восставших потребовали у католической церкви, чтобы она перестала поддерживать Орден. Однако церковь их не послушала, и уже в 1247 г. огромное войско из рыцарей разных Орденов прибыло в Пруссию. По требованию папы Свентопелк заключил 24 ноября 1248 г. мир с Орденом.
7 февраля 1249 г. Орден (его представлял помощник гроссмейстера Генрих фон Виде) и прусские повстанцы в замке Христбург заключили договор. Он гласил, что принявшим христианство пруссам папа Римский дарует свободу и право быть священниками. Крещёные прусские феодалы могли стать рыцарями. Крещёным пруссам давалось право наследовать, приобретать, менять и завещать своё движимое и недвижимое имущество. Продавать недвижимое имущество можно было только себе равным – пруссам, немцам, поморянам, только надо было оставить Ордену залог, чтобы продающий не сбежал к язычникам или другим врагам Ордена. Если у кого-то прусса не находилось наследников, его земля переходила в собственность Ордена или феодала, на земле которого он жил. Пруссы получили право подавать в суд и быть ответчиками. Законным браком считался только церковный брак, и только рождённый от этого брака мог стать наследником. Памедены обещали в 1249 г. построить 13 католических кирх, вармы – 6, нотанги – 3. Они также обязались каждую церковь обеспечить 8 убами земли, платить десятину, в течении месяца крестить своих соотечественников. Для родителей, не крестивших ребёнка, была положена конфискация всего имущества, а некрещёных взрослых следовало изгонять из мест, где живут христиане. Пруссы обещали не заключать договоров против Ордена и участвовать во всех его походах. Права и свободы пруссов должны были действовать до тех пор, пока пруссы не нарушат свои обязательства.
После подавления восстания крестоносцы и дальше нападали на пруссов. Восстание 1260–1274 гг. было также подавлено.
Другой важнейшей базой крестоносцев в Прибалтике стала Рига. Именно здесь усилиями целого ряда немецких церковных деятелей был создан важнейший плацдарм для продвижения на Восток. Дело, в общем шло довольно вяло и безуспешно как при первом епископе, Мейнарде (1197–1198 гг.), успевшем построить два каменных замка и скоропостижно скончавшегося, когда он уже намеревался возвращаться в Германию и просить военной помощи (ливы его просто не хотели отпускать, справедливо опасаясь, что епископ вернётся с войсками), так и при втором, Бертольде, который первым привлёк в Ливонию военную силу, но почти сразу и погиб в бою с ливами. Наиболее плодотворной оказалась деятельность третьего епископа, Альберта фон Бруксховдена (1199–1208 гг.).
Уже епископ Бертольд пришёл к убеждению, что одних проповедей для успеха колонизации недостаточно. Альберт сразу же, начиная с 1199 г., добивается того, что папа и император приравнивают поход в Ливонию к крестовому походу в Палестину: крестоносцам обеспечивается охрана имущества и даётся прощение грехов за год службы в епископских войсках в Прибалтике. Тотчас же Альберт и начинает набор военной силы для «обращения» Ливонии.
Сразу после высадки на Двине Альберт встретил вооружённое сопротивление, но всё же ему удалось закрепиться в землях ливов. Раз в два года Альберт отправляется в Германию за пополнениями.
В 1201 г. Альберт основан крепость Ригу, которая впоследствии стала важнейшим городом Ливонии, центром епископства и базой для дальнейших походов. Через два года был основан орден Меченосцев – организация, объединившая немецких, по большей части вестфальских и саксонских, рыцарей. Годы епископского служения Альберта хорошо известны, благодаря хроники одного священника, Генриха Латвийского (Ливонского). Война в Ливонии и Эстонии длилась около 20 лет и закончилась разделением власти между меченосцами и Данией. Управляемая своими правителями-язычниками, Литва удержалась, и позже, когда литовцы разбили Орден, его остатки присоединились к Тевтонскому ордену, вернувшемуся со Святой земли. У тевтонцев были более амбициозные планы, нежели у меченосцев. В 1215 г. на Латеранском соборе папа Римский Иннокентий III объявил Ливонию и Прибалтику (вместе с Палестиной) «землёй Марии», целью миссионерской деятельности. Имя Ливонии, закрепилось за этой территорией на долгое время, названия Латвия и Эстония появились гораздо позже.
Одной из причин столь жёсткого конфликта между немецкими завоевателями Ливонии и Русью было то, что Русь, прежде всего Новгород и Псков, также стремилась усилить своё влияние на Прибалтику. Русские княжества давно уже собирали дань с балтийских племён и финнов, но защитить своих вассалов от католической агрессии не смогли. Полоцкое княжество, о котором известно крайне мало (Полоцкая летопись утрачена), в этот период ослабело и вскоре утратило свои земли по Западной Двине, назовём только Герицке и Кукенойс. Некоторые эстонские племена решили воевать вместе с русскими против немцев, другие – ливонцы и латыши – решили связать свою судьбу с немцами.
Помимо раздачи феодов своим рыцарям, епископ Альберт предпринимает меры и для создания в Ливонии военно-монашеского ордена по образцу орденов палестинских. В 1202 г. он (точнее – его заместитель в то время) учредил Орден меченосцев. Официальное название Ордена – «Frares miliiae Chrisi» («братья Христова рыцарства»). Орден, как и все прочие, руководствовался уставами Ордена Тамплиеров. Члены Ордена разделялись на рыцарей, священников и служащих. Рыцари чаще всего происходили из семей мелких феодалов, чаще всего из Саксонии или Вестфалии. Их отличием стал белый плащ с изображением красного меча и небольшого красного германского креста над ним. После разгрома при Шауляе в 1237 г. остатки меченосцев влились в Тевтонский Орден, тем самым сменив свою символику на чёрный крест Тевтонского ордена. По специальному распоряжению папы, бывшие рыцари меченосцы под страхом изгнания из ордена должны были носить тевтонскую символику. Рыцари ордена делились на две категории: орденские братья, принимавшие обеты бедности, безбрачия и послушания, а также рыцари-собратья или союзные рыцари. В число последних мог войти любой посвящённый рыцарь, принимавший от ордена пожалования, чаще всего земельные, а за это обязанный ему службой. Они не принимали монашеского звания и не давали обета безбрачия.
Служащие (оруженосцы, ремесленники, слуги, посыльные) были родом из свободных людей и горожан. Главой ордена был магистр, важнейшие дела ордена решал капитул.
Первым магистром ордена был Винно фон Рорбах (1202–1208 гг.), вторым и последним – Фолквин фон Винтерштаттен (1208–1236 гг.).
Подчинение ордена епископу, с самого начала бывшее очень условным, со временем превратилось в совершеннейшую фикцию, и вскоре орден стал соперником епископа Альберта.
К 1208 г. земли ливов по нижнему течению Двины и южные лэттские области были «просвещены словом проповеди и таинством крещения» или, проще говоря, покорены. Вслед за этим предстояло решить вопрос давним подчинением восточных ливов русским князьям Кукенойса, Герцикэ, и их сюзерену, полоцкому князю. Первоначально епископ держится политики уступок, дружественных договоров, признания старых прав, но вскоре эта выжидательная тактика сменилась активной военной экспансией. Заключается невыгодное, но, по-видимому, неизбежное для русских соглашение с Вячко, князем Кукенойса, сыну полоцкого князя Бориса Давыдовича, по которому половина земель Кукенойса перешла к немцам. Однако аппетит приходит во время еды – вскоре немцы изменнически захватывают весь замок Кукенойс, как вражеский. Епископ, впрочем, вскоре замок князю вернул и якобы пытался компенсировать причинённый ущерб, но князь Вячко, не ожидая, вероятно, от соседства с немецкими крестоносцами ничего хорошего, бросил своё достояние и бежал на Русь непримиримым врагом немцев.
Точно также крестоносцы поступили и с княжеством Герцикэ – ещё одним вассалом Полоцка. Немцы обманом захватывают город, а его князю Всеволоду предлагают мир и возвращение пленных (в том числе княгини), если тот согласится стать вассалом Риги. Не имея иного выхода, Всеволод соглашается и получает Герцикэ в лён от епископа. Однако это не спасает русские земли от новых грабительских походов – всего через пять лет Герцикэ снова разграблен и сожжён.
Князь полоцкий Владимир, чьими данниками были ливы, тоже вынужден отступить: «по внушению божьему» он отказывается от ливонской дани, которую ранее епископ Альберт не только признавал за ним, но даже сам готов был ему платить и платил за ливов.
С этим связан любопытный эпизод: князь полоцкий Владимир на берегу Двины, около нынешнего Крейцбурга, должен был встретиться для переговоров с епископом Альбертом. Вместе с епископом на встречу прибыл и Владимир Мстиславович, бывший псковский князь, породнившийся с Альбертом, верный союзник Риги и тесть брата епископа Альберта, Дитриха. Изгнанный псковитянами, которым тогда же Мстислав Удалой, в те годы князь Новгорода, поставил князем своего племянника, Всеволода Борисовича, Владимир бежал в Ригу.
Полоцкий князь требовал от Альберта прекратить силой крестить ливов, однако тот на уступки не шёл и заявил, что действия его угодны богу и папе. Дело чуть было не дошло до оружия; в ярости Владимир Полоцкий обнажил меч, обещая сжечь Ригу. Русские дружинники и немецкие рыцари изготовились к битве. Однако Владимир Мстиславович уговорил Владимира Полоцкого отступиться, и тот совершенно устранился от дел Ливонии, фактически уступив немцам всю её южную часть.
Таким образом, те русские владетели, чьи интересы непосредственно затрагивались действиями рыцарей, по большому счёту, отступились от своих интересов в Ливонии, в то время как немцы нашли союзников в лице некоторых русских князей. Отметим, что и для Полоцка, и для Новгорода это были далеко не лучшие времена.
Ситуация, на первый взгляд достаточно устойчивая, была чревата неожиданными последствиями. Хотя полоцкий князь остаётся врагом немцев, а Новгород и Псков в любой момент были готовы вступить в вооружённую борьбу за влияние в Прибалтике, но южная Ливония прочно (и надолго) оказалось под властью немцев, а боевые действия переместились в Эстонию. Однако внутри самой немецкой колонии обнаруживаются серьёзные разногласия.
Чтобы понять их причину, необходимо знать, что за люди шли участвовать в такого рода походах. В основном это были, мягко говоря, нежелательные элементы, по разным причинам находившиеся в конфликте с обществом, либо рассчитывавшие на лёгкую наживу в завоёванных землях. Их отличало крайнее себялюбие и индивидуализм. Всякое объединение было прежде всего средством к достижению корыстных целей. Идеалистические побуждения были крайней редкостью. Отсюда и хищнический характер германской экспансии.
Уже к 1207 г. обнаруживается серьёзное недовольство ордена своим положением в Ливонии. Люди, которых один из современников характеризует, как banniti de Saxonia pro sceleribus, авантюристы и искатели быстрого обогащения, меченосцы желали завоеваний, приобретений, добычи и видели крупнейшее препятствие своим успехам в автократической позиции епископа. Меченосцы начинают предъявлять епископу требования передать им треть всего уже завоёванного и в дальнейшем отдавать ордену третью часть новых завоеваний. Альберт был вынужден согласиться выделить ордену треть уже завоёванных земель, но, конечно же, меченосцы на этом не остановились, а обратились к папе с обвинениями против епископа и даже прямой клеветой. Это привело к тому, что в 1210 г. папа утвердил фактически уже состоявшийся раздел завоёванной части Ливонии, но именно меченосцам он предоставил исключительное право на новые завоевания. Отношения Альберта с Римом до предела обострились и в дальнейшем хорошими никогда не стали. Против него был издан целый ряд немилостивых папских актов, и, фактически, позиции епископа Риги по отношению к ордену меченосцев всегда оставались крайне слабыми.
Правление немецких завоевателей в то же время вызывало глубокое недовольство местного населения. «Права христианства» (iura christianitatis), связанные с крещением «язычников», для этих «язычников» мало-помалу становились всё более понятными. «Язычники» были обязаны платить десятину, содержать христианских священников, ходить с немцами на войну в качестве вспомогательных отрядов, подвергаясь за это мести соседей. Меченосцы (как, впрочем, и тевтонцы) славились своим жестоким и бесцеремонным обращением с покорённым населением, а вчерашние «язычники» были должны эти притеснения безропотно терпеть.
Епископу Альберту, очевидно, нельзя отказать ни в дальновидности, ни в гибкости политики. Он прекрасно понимал напряжённость положения и, как сообщает Хроника Генриха Латышского, «с отеческой любовью» пытался облегчить «своим» ливам податное бремя: заменял тяжкую десятину более лёгким оброком. В то же время в орденских землях доведённые до отчаяния лэтты готовятся к восстанию. Епископ Альберт пытался вмешаться, но это не помогло и восстание началось. Лэттов поддержали ливы, причём с самого начала восстание приняло антинемецкий характер, не против отдельных обид и обидчиков, а против всей системы иноземного гнёта, как в виде «благостной» церковности епископа, так и виде открытого насилия его соперников – меченосцев. Восстание, конечно, было подавлено, конкретные жалобы лэттов частью удовлетворены третейским судом епископа, но настоящая причина восстания, разумеется, не была устранена и не могла быть устранена.
Военные действия тем временем продолжаются. Активное сопротивление, которое немцам так и не удалось преодолеть, оказывает Литва. Наступление на Эстонию проходит с переменным успехом. Эсты с большими силами осаждают Ригу, пытаясь отрезать её от моря, но успеха не имеют. Немцы предпринимают по льду первый поход на Эзель, делают нападения на Гариэн и Виронию. По мере продвижения их вглубь страны, крепнет сопротивление эстов, и усиливается противодействие русских. Главный двинский противник немцев, князь полоцкий Владимир, готовит поход на Ригу, и только неожиданная смерть в 1216 г. не даёт ему довести дело до конца. По свидетельствам современников, Владимир скоропостижно скончался в ту минуту, когда уже садился в ладью. Но на смену ему появляется ещё более серьёзный враг – «великий король новгородский», то есть Мстислав Удалой, едва ли не самая интересная фигура среди русских князей, считающий эстов своими данниками. Впрочем, в том же 1217 г. Мстислав покидает Новгород.
В его отсутствие литовцы разоряют Шелонь, а немцы заняли Оденпе и начали там укрепляться. Это было обычной стратегией для Европы – в завоёванной земле немедленно возводилось каменное укрепление, откуда горстка захватчиков могла держать в повиновении весь край. Находившийся в этот момент в Новгороде известный нам Владимир Псковский немедленно собрал войско и выступил на Оденпе. Новгородцы осадили город, и стали вести переговоры о его сдаче. В это же время немцы атаковали новгородские обозы, но успеха не достигли. О значимости для немцев этого боя, говорит то, что в атаке на тылы новгородцев приняли участие сам магистр ордена меченосцев Фолквин фон Винтерштаттен и Дитрих, брат епископа Альберта. Им едва удалось спастись бегством и укрыться в замке. Осаждённым немцем после неудачи вылазки ничего не оставалось, как сдать Оденпе и отступиться от притязаний на Северную Эстонию. Дитрих остался заложником в руках Новгородцев. В качестве добычи было взято 700 коней.
В 1215 г. Альберт со вновь им посвящённым епископом Эстонии Теодерихом едет в Рим на Латеранский собор, где ему удалось несколько ослабить нажим со стороны меченосцев. Тем не менее, орден успел добиться от императора признания своих безусловных прав на новые завоевания, а когда епископ попытался мирно поделить с меченосцами Эстонию, то уже не им, а ему предлагается всего одна треть, и то лишь на словах.
Испытывая таким образом величайшие затруднения и извне и внутри, Альберт вводит в политическую игру новую крупную силу, ещё более осложняя тем своё положение. Он обращается за помощью к датскому королю Вальдемару II, вероятно, обещая ему в минуту опасности и какую-то более или менее значительную компенсацию. Очень скоро обнаруживается, что датчане рассматривают это соглашение, как подчинение всей «немецкой» Ливонии королю датскому, а на Эстонию смотрят прямо как на владение, уступленное им Альбертом. Когда эта точка зрения встречает сопротивление в Риге среди рыцарей епископа, среди купечества и меченосцев, король, подкупив орден признанием только его прав на долю в Эстонии, принимает ряд карательных мер по отношению к епископу: не допускает в Эстонию вновь посвящённого (за смертью Теодериха) епископа Германна, брата Альберта, запрещает подвластным Дании северно-германским портам отправлять корабли с крестоносцами в Ливонию, создаёт нечто вроде морской блокады Ливонии, так что самому Альберту лишь тайно удаётся переправиться в Германию. Жалобы его папе и императору (Фридриху II) оказываются бесплодны. Остаётся сдаться на милость Вальдемара и признать его требования, что Альберт и делает.
Примерно в то же время происходят новые военные столкновения с Новгородом: князь Всеволод Мстиславович в 1219 г. предпринимает поход на Пертуев, иначе Пернау, однако не смог его взять, но нанёс немцам поражение у реки Эмбах. Первое столкновение закончилось в пользу рыцарей, которым удалось разбить передовой новгородский отряд и захватить знамя, но тут подошли основные силы русских, и ополченцы из числа ливов и лэттов бежали. Рыцари, впрочем, не растерялись, отошли за глубокий ручей и, используя его как естественный рубеж, удерживали эту позицию до самого вечера, а в темноте отошли. Всего немцев было до двухсот, русские имели значительный перевес.
В начале XIII в. военные экспедиции датчан наконец привели к некоторому успеху: они завоевали Северную Ливонию, т. е. Эстонию. В 1219 г. здесь, около деревни Ревель, датчане основали военный аванпост. Произошло это после знаменитой Линданисе-Ревельской битвы, когда войску короля Вальдемара II Победителя, совсем было разбитому эстонцами, явился в небе огромный крест. Ободрённая чудесным знамением, армия датчан контратаковала и разгромила эстонцев. По другой версии, прямо в руки датчан с неба упало красное знамя с белым крестом. Позднее этот крест был добавлен во флаг Дании – Даннеборг. Место было названо Таллин, что по-эстонски означает «датский форт». Финны его называли Таллинна, хотя и употреблялось название Реевели. В Ливонских хрониках город назывался Линданисе.
В ходе своих завоеваний меченосцы получили огромные земельные владения. С этого времени в Прибалтике активно вводится европейское земельное право. Кроме рыцарских земель в Ливонии и Эстонии были земли, принадлежавшие диоцезам и городам. Все церковные структуры и города возглавляли жители немецкого происхождения, которых постоянно пополняли новые выходцы. В 1207 г. Ливония была признана провинцией Германской империи, в 1225 г. – маркграфством, а епископу Рижскому был пожалован титул князя Германской империи. Вначале Ливонию и Эстонию с Данией и Германией связывали прямые морские пути, позже ограничились связями с городами, обладавшими духовной, торговой и военной властью, – Бременом, Любеком и Мариенбургом. Сухопутным связям мешала Литва, а затем Польско-Литовский союз.
Швеция тоже проводила политику восточной экспансии. Это подтверждается не только присоединением Юго-Западной Финляндии около 1220 г., но и многочисленными походами шведов в новгородские владения.
Между «миссионерами» часто возникали распри, что приводило не редко к открытой вражде. Хроники сообщают, что датчане повесили одного из чудских старейшин, за то, что тот принял крещение от немцев.
Впрочем, дальнейшие события показали, что и датчане одни не в силах справиться с сопротивлением эстов. Ища помощи рижан, архиепископ лундский обещает им отказ короля от претензий на Ливонию.
Двусмысленная, а временами явно изменническая роль меченосцев, союзников датчан, вызывает возникновение в Риге летом 1221 г. заговора с участием купечества, горожан, ливов и лэттов. Заговорщики объединяются «против короля датского и всех своих противников», но в сущности именно против ордена. Заговор открыт и подавлен меченосцами, но это «несогласие в стране» обессиливает и орден, так как в поход, даже под предводительством магистра, идут теперь с меченосцами лишь немногие.
Новое соглашение с датчанами остаётся всё таким же неудовлетворительным для епископа: ему отдают только духовные права, а сеньоральные, владельческие остаются за датчанами и меченосцами.
Тем не менее, немецкое миссионерство в Эстонии не прекращается, и уже к 1220 г. страна, по словам Хроники Генриха Латвийского, вся окрещена.
В 1221 г. происходит серьёзный набег новгородцев, во главе со Святославом, братом Великого князя Юрия Всеволодовича на Ливонию: они опустошили земли по обоим берегам реки Аа, где жгли поля и разрушали католические церкви. Затем они, совместно с дружиной Ярослава Владимировича, сына Владимира Псковского, осадили Венден, однако отступили после неудачного штурма и известия о том, что ночью в город пришло подкрепление во главе с самим магистром ордена меченосцев. Этот год был богат на взаимные набеги – псковитяне осенью ещё раз ходили в Ливонию, лэтты разоряли окрестности Пскова, а немцы с ливами, обойдя Псков, прошли к самому Новгороду и спалили несколько деревень. Зимой чудины несколько раз совершали набеги в земли Ижоры.
Эти походы не имеют серьёзных последствий, как и нападения литовцев, так что положение немцев пока сравнительно спокойно.
Всё резко меняется во второй половине 1222 г. Начинается великое эстонское восстание. Эсты берут штурмом и полностью уничтожают датскую крепость на Эзеле, восстают жители Юрьева, Оденпе, Феллина. Эсты отрекаются от христианства и отправили послание рижскому епископу, что возвращаются к вере отцов. В то же время, ожидая карательной экспедиции, они отправляют посольство к русским, ища у них помощи. Большая опасность и прямой ультиматум рижан заставляют орден меченосцев отказаться наконец от долголетнего сепаратизма и поневоле уступить епископу. По договору, заключённому в начале 1223 г., а окончательно оформленному в 1224 г., Эстония делится на три части, из которых одна достаётся епископу рижскому Альберту, другая – епископу эстонскому Герману и третья – ордену.
Соединив все силы, немцы подавляют отчаянное сопротивление защитников свободной Эстонии. Эсты разбиты при Имере, после долгой осады с применением стенобитных машин взята крепость на реке Пале.
Ярослав Всеволодович, вновь ставший в конце 1221 г. князем Новгородским (удивительно, но новгородцы простили ему былые деяния), с сильным войском откликнулся на призыв эстов. Русских встречают как освободителей, выдают им немецких пленников. Собираясь первоначально идти на Ригу, Ярослав поворачивает к Ревелю. Неожиданно он узнаёт, что немцы вновь овладели Феллином и перевешали захваченый в плен небольшой русский гарнизон. В ярости Ярослав разорил Феллин и окрестности, причём в основном пострадали мирные жители. Затем он двинулся к Ревелю, осадил крепость, однако взять её не смог. После четырех недель осады Ярослав отвёл свои войска обратно в новгородские пределы.
В 1224 г. идёт жестокая борьба вокруг Юрьева или Дерпта, опорного пункта русских в Эстонии, где князем был поставлен уже знакомый нам Вячко. Получив в Полоцке отряд в две сотни конных лучников и имея своих воинов, Вячко удерживал в повиновении весь край. Более того, он постоянно беспокоил немцев и успешно отражал их попытки отобрать Юрьев. Потерявший свои исконные владения по милости меченосцев и епископа Альберта, Вячко люто ненавидел немцев. Епископ Альберт в течение длительного времени накапливал силы, и экспедиция 1224 г. на Юрьев стала одним из его крупнейших военных предприятий. Ожидая помощи новгородцев, Вячко отверг все предложения о мире. Но помощь не пришла, новгородское войско, шедшее на помощь Юрьеву, застряло близ Пскова, тогда как немцы повели осаду по всем правилам военной науки. Есть сведения, что ими использовалась даже осадная башня. На совете немцы решили повесить Вячко, которого считали своим злейшим врагом. Однако живым Вячко им в руки не попал, погибнув среди других защитников крепости во время немецкого штурма. Особой жестокостью отличились ливы, которые не щадили ни своих соплеменников, ни женщин, ни детей. Из всех защитников Юрьева в живых остался только некий суздальский боярин, которого немцы отпустили в Новгород с вестью о падении Юрьева. Однако, получив сведения о продвижении новгородского войска, рыцари сожгли город и отошли.
Как следствие падения Юрьева, в том же году между епископом Альбертом и послами новгородскими был заключён мир, причём Альберт выделил русским часть дани с лэттов. Примерно тогда же эсты покоряются, и новые владетели Эстонии – два епископа и орден – вступают в свои права, причём датская оппозиция оказывается очень ослабленной двухлетним сидением Вальдемара II в плену в Германии. Новгородцы в этот момент оказались вынуждены отражать набеги стремительно усиливавшейся Литвы.
Последовавший затем период относительного мира в Ливонии отмечен приездом папского легата, епископа моденского Вильгельма, который должен был, с одной стороны, информировать курию об общем положении дел во «вновь обращённой» и очень мало известной стране, а с другой – уладить остающиеся территориальные разногласия между датчанами и немцами. Легат объезжает земли лэттов, ливов и эстов, решает ряд споров в Риге, налаживает канонические порядки и отправляется в обратный путь.
В конце 1224 г. князем в Новгороде становится Михаил Черниговский, за время своего короткого княжения снискавший всеобщую любовь, который, однако, в конце 1225 г. уехал обратно в Чернигов, а на княжение был вновь призван Ярослав Всеволодович. Следует сказать, что Ярослав никогда не был популярен, часто совершая поступки прямо несправедливые или, принимая по самому ничтожному поводу неадекватные меры, достаточно вспомнить события 1216 г., которые привели к битве при Липице. Его военные предприятия были в лучшем случае безрезультатными. В 1226 г. он, впрочем, довольно успешно отразил вместе с Владимиром Псковским и Давидом Мстиславовичем Торопецким набег литовцев, а в 1227 г. ходил на финнов. Отметим, что новгородцы его в этих действиях не слишком поддерживали. Так, в 1228 г. в виду очередного мятежа в Новгороде Ярослав не смог прийти на помощь Ладоге, отражавшей набег финнов.
В том же 1228 г. Псков предпринял попытку отложиться от Новгорода. Сепаратизм Пскова был заметён и раньше, теперь же псковитяне просто отказались пустить Ярослава в город, где ходили слухи, что Ярослав готовит псковитянам рабские цепи, и вступили против него в союз с Ригой. В ответ оскорблённый Ярослав призвал полки из Переяславля Залесского, ввёл их в Новгород, чем смутил и новгородцев. Он обратился к псковитянам с увещеваниями, требуя выдать клеветников, отречься от союза с рижским епископом и совместно с ним, Ярославом, идти на немцев. Никто Ярославу не верил. Псковитяне прислали послом в Новгород некого грека с такими словами:
«Князь Ярослав! Кланяемся тебе и друзьям новгородцам; а братьев своих не выдадим и в поход нейдем, ибо немцы нам союзники. Вы осаждали Колывань, Кесь и Медвежью Голову (Оденпе), но брали везде не города, но деньги, раздражив неприятелей, сами ушли домой, а мы за вас терпели: наши сограждане положили головы на берегах Чудского озера, другие были отведены в плен. Теперь восстаньте против нас, но мы готовы ополчиться со Святою Богородицею. Идите, лейте кровь нашу, берите в плен жён и детей: вы не лучше поганых».
Действительно, военный успех в общем-то Ярославу не сопутствовал, тогда как из каждого похода он привозил немало золота. Новгородцы приняли сторону псковитян, отказались воевать и с Псковом, и с немцами, и Ярослав, опасаясь общего возмущения, уступил требованиям горожан и отвёл свои войска обратно в Переяславль, и сам удалился с ними. Псковитяне тотчас изгнали из города всех сторонников Ярослава.
Только во время страшного голода 1230…31 гг. и после многих бунтов и набегов литовцев Новгород вновь призвал Ярослава Всеволодовича на княжение. Интересно, что голод был остановлен только благодаря усилиям ганзейских купцов: Новгород был членом этого союза. Враги Ярослава стекались в Псков, где, при активной поддержке Михаила Черниговского, готовилось новое выступление против Новгорода. Однако Ярослав, узнав о задержании своего представителя, предпринял блокаду Пскова, и псковитяне перешли на его сторону, изгнав ярославовых врагов. Те бежали в Оденпе, где находился сын Владимира Псковского Ярослав. Ярослав Владимирович с новгородскими изгнанниками и немецкими рыцарями в начале 1233 г. взял Изборск, однако псковитяне отбили город, а самого Ярослава Владимировича вместе с переметнувшимися к немцам новгородцами привели в цепях к Ярославу Всеволодовичу.
Сделаем некоторые выводы, которые станут важны нам в дальнейшем. Уже к началу XIII в. Киевская Русь как монолитная держава не существует. Есть группа удельных княжеств, которые объединяют религия, торговые отношения, родственные правящие династии. Возвышение Владимире Суздальской и Галицко Волынских земель приводит к тому что интерес к Киеву как единому политическому центру пропадает. Хотя он всё ещё остаётся центром религиозным.
Попытки объеденить княжества (Андрей Боголтобский) в единое целое были нереальны. Каждого больше интересовал свой домен и отстаивание собственных интересов. В потере Прибалтики часто винят монгольское нашествие. Нашу точку зрения на то, как оно реально отразилось на позициях Руси в Прибалтике, мы изложим позднее, однако уже из всего сказанного выше ясно, что прибалтийские владения были потеряны русскими княжествами задолго до 1237 г., и даже ещё до Калки. Ни Полоцк, ни Новгород не предприняли сколько-нибудь действенных и последовательных мер для защиты своих прибалтийских вассалов, более того, полоцкие князья соглашаются на все ультиматумы немцев. Ни Полоцк, ни Новгород нисколько ни до, ни после того от монголов не пострадали. Особняком стоит фигура князя Вячко – личности трагической и героической. Однако очевидно, что храбрый и энергичный Вячко, пострадавший от немцев, оказался фактически брошенным на растерзание немецким агрессорам, причём не один раз (иначе это можно было бы объяснить случайностью). Важно и то, что уже до монгольского вторжения в новгородских землях, прежде всего во Пскове, сложились две партии: антинемецкая, знаменем которой стал Ярослав Всеволодович, а затем и его сын Александр Ярославович, и пронемецкая, куда можно отнести часто вступавших в союзы с немцами Владимира Псковского и его сына Ярослава Владимировича, а с ними и печально знаменитого посадника Твердило. Основная же масса обитателей как Новгорода, так и Пскова постоянно колеблется между этими двумя точками зрения, всегда готовая к поиску врагов, мятежам и погромам, однако абсолютно не способная на последовательные действия, требующие постоянных усилий.
Дальнейшие события во многом определены противостоянием этих двух партий и борьбой за Псков. В 1234 г. близ Оденпе немцы захватывают некого княжьего человека, по-видимому, собиравшего дань с чуди. Ярослав Всеволодович немедленно со своим войском двинулся туда и, разорив окрестности, двинулся к Дерпту, ставшему к тому времени базой для меченосцев. Из города навстречу передовому отряду русских вышли немцы, и завязался бой. Когда подошли основные силы, рыцари были опрокинуты и часть их бросилась бежать по льду реки Эмбах. Однако лёд не выдержал, тяжеловооружённые всадники провалились в воду и многие утонули. Те, кому удалось спастись, укрылись в Дерпте (среди них было много раненых), некоторые бежали в другие замки.
После этого Ярослав заключил выгодный мир, хотя не смог развить успех, тут же отправившись в карательную экспедицию против литовцев, впрочем, почти безрезультатную.
Именно в эти годы литовское государство зарождалось. Литовцы беспрестанно тревожат соседей, успешно отражая все карательные экспедиции. К концу века они присоединят к аушкайским областям Полоцкое княжество, а в течение следующего века Литва соберёт едва ли не большую часть остатков Киевской Руси. Успехи литовцев в описываемый период связаны с личностью князя Миндовга, мудрого правителя и непримиримого врага немцев.
Успехи литовцев настолько обеспокоили как Ригу, так и Псков, что в 1236 г. они создали альянс для похода на Литву. В течение года в Риге накапливались силы, туда прибыли подкрепления из Германии. Однако 22 сентября 1236 г. Немецко-русско-латвийское войско потерпело сокрушительное поражение в битве при Шауляе Соуле от литовского князя Выкинта. Роковую роль сыграл переход на сторону литовцев союзников ордена меченосцев – ливов и лэттов. Катастрофа была полной. Потери для меченосцев оказались не восполнимы. Погиб весь цвет войска 48 рыцарей и сам магистр Фолквин фон Винтерштаттен, Газельдорф – предводитель германских крестоносцев и находившийся в составе крестоносного войска отряд псковских лучников 200 человек.
Остатки меченосцев в 1237 г. были присоединены к Тевтонскому Ордену, и его отделение в Ливонии было названо Ливонским Орденом. Спасать гибнущее крестоносное дело в Ливонию прибыл отряд тевтонских рыцарей во главе с Германом Балке, сделавшимся ландмейстером Ливонии. Официальным названием нового ордена стало «Орден дома святой Марии Тевтонской в Ливонии» (Ordo domus sancae Mariae Teutonicorum in Livonia). Магистр Ливонии теперь стад провинциальным магистром Тевтонского Ордена или ландмейстером. Специальным распоряжением папы Григория IX символика ордена меченосцев была упразднена.
В 1223 г. дружины русских князей, пришедших на помощь половцам, на реке Калке впервые столкнулись с новым противником, монголами, и были ими наголову разгромлены. Монголы, в общем-то малочисленный народ кочевников, состоявший из разрозненных кланов, обитавших за Байкалом, в начале XIII в. был объединён одним из племенных вождей Темучином. В 1206 г. на курултае (съезде монгольского народа) он был провозглашён великим кааном (ханом) всех монголов и принял имя Чингисхан. К участию в военных походах монголы привлекали поголовно всех мужчин. Дисциплина в их войске была железная. Отсюда и боеспособность монгольского войска была невиданной. Войско делилось на десятки, сотни и тысячи и десятки тысяч («тьма» русских летописей). В случае бегства воина казни подлежал весь десяток. Нельзя сказать, что это были чисто репрессивные меры – фанатичная преданность вождю и страшные казни за нарушение племенных законов органично вписывались в представления монголов о миропорядке и о месте человека в нём. Одну за другой монголы выигрывали тяжелейшие войны с древними и могущественными государствами, такими как империя чжурчженей, Уйгурия и Хорезм, иногда оказываясь на грани поражения, причём, скажем прямо, монголы этих войн не могли не вести, часто их просто провоцировали – как в случае с Хорезмом. Именно в ходе этой войны полководцы Чингисхана Джебе и Субедей с тридцатитысячным войском через Закавказье вторглись в половецкие степи.
Хан Котян обратился за помощью к князю Мстиславу Удалому и другим русским князьям. Те оценили опасность и на «съезде» в Киеве постановили выступить на защиту половцев. В совете участвовали князья Мстислав Романович Киевский, Мстислав Святославич Черниговский, Мстислав Мстиславович Галицкий, Даниил Романович Волынский и другие. Старшие суздальские князья Юрий и Ярослав уклонились от выступления против монголов, но отправили в Киев ростовских князей с полками. Однако ростовская рать прибыла в Поднепровье слишком поздно.
Весной 1223 г. на Днепре собралась одна из самых многочисленных армий, когда-либо действовавших в Восточной Европе. В её составе были полки из Галицко-Волынского, Черниговского и Киевского княжеств, смоленские дружины, «вся земля Половецкая». Неверно, что у монголов было подавляющее превосходство – войско Джебе и Субэдэя включало в себя в самом начале похода не более тридцати тысяч. Отметим, что монголам удалось привлечь на свою сторону лишь «бродников», прообраз донского казачества, смертельно враждовавших с половцами. Русское войско погубило отсутствие хоть какой-нибудь координации между дружинами князей. Мстислав Удалой переправился за Калку и начал сражение, но при этом не предупредил о своём решении ни киевского, ни черниговского князей: «не поведа има зависти ради: бе бо котора велика межю има». Свидетельство летописца поразительно, но не верить ему нет оснований. Численное превосходство союзников было столь велико, что Мстислав решил одолеть монголов собственными силами, не деля честь победы с другими князьями. По его приказу в бой двинулись князья Даниил Волынский, Олег Курский, Мстислав Немой. Атаку поддержал сторожевой полк половцев с воеводой Яруном во главе. Новгородский летописец, благоволивший к Удалому, возложил вину на половцев. Они будто бы первыми побежали с поля боя и, «потопташа» русские станы, помешав князьям «исполчитися». Действительной причиной поражения было то, что в битве участвовали лишь передовые силы армии союзников.
В начале сражения русские потеснили монголов, но затем попали под удар главных сил противника и обратились в бегство. Князья и воеводы, возглавившие атаку, почти все остались живы, тогда как наибольшие потери понесли полки, оставшиеся на Калке и бежавшие после неожиданного удара монголов. При отступлении половцы грабили и побивали русских ратников, побросавших оружие. Джебе и Субэдэй получили возможность разбить противника по частям. Мстислав Киевский так и не вывел своё войско из укреплённого лагеря, который он успел построить на правом берегу Калки: «…бе бо место то каменисто, и ту утоши город около себе в полех». Монголы преследовали бегущих, окружив киевлян несколькими незначительными отрядами. После трехдневного сопротивления Мстислав Киевский сдался. Воевода «бродников» Плоскиня от имени монголов обещал отпустить киевских князей живыми. Но как только русские покинули лагерь, их тут же перебили. На живом помосте из накрытых досками пленных князей монгольские воеводы отпраздновали свою победу. Пленники были задавлены насмерть.
На обратном пути войско Субедея было разгромлено волжскими булгарами.
После смерти Чингисхана в 1227 г. кааном стал его сын Угэдэй. Западную часть империи наследовал Бату, внук Чингисхана. В 1235 г. на курултае было принято решение об общемонгольском походе на Запад. В 1235–1236 гг. Субэдэй захватил и разграбил Великий Булгар. От булгар монголы получили сведения о военных силах Руси: земли восточнее Волги отнюдь не были «незнаемыми» и контакты были тесными. Весть о падении Булгарии достигла Руси сразу, однако меры к отражению грядущего вторжения предприняты не были, к тому же Русь понесла на Калке невосполнимые потери. Эти обстоятельства и определили военные планы татаро-монголов. Монголы развернули широкое наступление против половцев в Поволжье и на Северном Кавказе. Опасность повторного объединения половцев и русских была устранена. После этого монголы нанесли удар по Северо-восточной Руси, сильнейшему из своих противников. Осенью 1237 г. монгольские «царевичи сообща устроили курултай и, по общему соглашению пошли войной на русских». Численность монгольских армий обычно приводится совершенно фантастическая, но Рашид-ад-Дин пишет, что монгольская земля могла выставить всего 129 тысяч воинов. В западном походе участвовала лишь часть этих сил. Кроме тяжеловооружённой монгольской конницы, составлявшей ядро армии, в боевых действиях участвовали отряды, набранные в покорённых странах. Совершенно очевидно, что во вторжении участвовали значительно более крупные силы, чем были у Джебе и Субэдэя в 1223 г., однако в целом не более 40–45 тысяч воинов.
Княжества Северо-восточной Руси, погружённые в усобицы, не могли договориться о совместной обороне даже перед лицом смертельной опасности. В конце 1237 г. Бату направил послов – некую «чародейку» и двух мужей – в Рязань. Послы передали требование Бату о покорности и уплате десятины «во всём» – доходах, людях, конях. Такой данью монголы облагали завоёванные народы. Рязанцы решили, что требования наглые, а послы направлены на Русь не для переговоров, а на разведку. Они задержали татар в Воронеже, «не пустячи к городам» Рязанцы отвергли ультиматум и заявили послам: «Аще нас не будет всех, то всё то ваше будет». Объединить силы Северо-восточной Руси могли лишь князья Юрий и Ярослав. За несколько лет до татарского нашествия Ярослав нанёс поражение ливонским рыцарям под Юрьевом и литовцам вблизи Старой Руссы. Ярослав неоднократно княжил в Новгороде, а с 1218 г. держал на новгородском престоле своих старших сыновей. В 1229 г. Ярослав вступил в тайный союз с князьями Ростовскими, рассчитывая согнать брата Юрия с владимирского стола. Однако Юрию удалось расстроить их планы. Ярослав был единственным из северных князей, вступившим в борьбу за киевский «золотой стол». В 1236 г. он с помощью переяславских полков и новгородской рати на время захватил Киев и «седе на столе в Киеве князь великой». Факты не оставляют сомнения в том, что накануне Батыева нашествия Ярослав был одним из самых могущественных князей России. В надвигающейся войне позиция переяславского князя могла оказать решающее влияние на развитие событий. Однако последующие события показали, что между братьями не было единодушия. Ярослав, обладавший наибольшими военными силами, не оказал помощи ни рязанцам, ни владимирцам и постарался уклониться от участия в безнадёжной войне. Так Ярослав заложил те принципы взаимоотношений с монгольскими сюзеренами, которые стали традиционными для Северо восточной Руси в последующее время.
Рязань была фактически брошена. Князь Юрий Рязанский, решил положиться на крепостные укрепления и оборонять столицу. Младшие князья покинули свои города и отступили к суздальской границе, надеясь, что в последний момент владимирский князь пришлёт свои полки. На реке Воронеж монголы разбили передовые рязанские отряды, на дальних подступах к Рязани их снова встретили рязанские дружины, и опять рязанцы были разгромлены. Через Пронск монголы двинулись на Рязань и 16 декабря 1237 г. осадили город. Потеряв надежду на помощь извне, князь Юрий после девяти дней осады (25 декабря) сдался на милость победителей. По сообщению южнорусского летописца, татаро-монголы «изведше на льсти князя Юрия». Князь поддался «лести», т. е. обману. Но никакой пощады городу оказано не было. Князя Юрия отвезли к стенам Пронска, где укрылась его семья. Выманив из города жену Юрия, они без боя заняли Пронск, а затем убили князя и его семью. Под Пронском Бату избежал потерь.
От Рязани монголы двинулись по льду Оки к Коломне. Подобно рязанскому князю, Юрий Владимирский не решился лично возглавить выступление против татар. Он ограничился тем, что направил в рязанский «пригород»
Коломну на соединение с рязанским князем Романом Ингваревичем старшего сына Всеволода вместе с воеводой боярином Глебом Еремеевичем. Переяславские полки князя Ярослава в походе не участвовали.
В начале 1238 г. владимирско-рязанская рать сошлась с монголами под Коломной. По словам новгородского летописца, русские «бишася крепко», но устоять не смогли. Князь Роман и воевода Еремей были убиты, их войско почти целиком истреблено. Восточные источники сообщают, что на «Ике» (на Оке) получил смертельную рану и умер царевич Кулькан. Видимо, он погиб под Коломной. То был единственный царевич, погибший во время западного похода. Этот факт дал основание предположить, что сражение под Коломной было одним из крупнейших за всё время Батыева нашествия.
От Коломны монголы повернули на Москву, взяли и сожгли город и двинулись на Владимир.
Вероятно, несмотря на некоторые трудности, зимняя война была привычным для монголов делом. Климат в Забайкалье достаточно суровый, зимы там более холодные, чем в Северо-восточной Руси. Вероятно, климат на Руси в целом был в XIII в. несколько теплее, чем сейчас: до «малого ледникового периода» XVI–XIX вв. было ещё три века. Монголы использовали русла замёрзших рек как дороги, по которым удобно везти стенобитные машины и обозы. Были и трудности: каждый монгольский воин имел трех лошадей. Стотысячный табун лошадей, собранный в одном месте, невозможно было прокормить при отсутствии подножного корма. Татарам пришлось поневоле рассредоточить свои силы. При хорошей разведке и едином командовании русским войском это позволило бы разгромить Бату. Но русские князья этого сделать не смогли.
Владимирские полки значительно поредели после коломенской битвы, и великий князь Юрий Всеволодович не решился оборонять столицу. Разделив оставшиеся силы, он с частью войска отступил на север, а свою жену и сына Всеволода оставил с воеводой боярином Петром Ослядуковичем во Владимире. По понятиям современников Владимир, располагавший тремя поясами укреплений, был неприступной крепостью. Внешний пояс обороны проходил по Новому и Мономахову (Печерному) городу. Он состоял из вала и деревянных стен. На вершине холма стоял каменный детинец. Вход в Новый город охраняли Золотые ворота с надвратной каменной башней.
Татары приступили к осаде Владимира 3 февраля 1238 г. Рассчитывая выманить русских из крепости, монголы подвели к Золотым воротам младшего сына Юрия, попавшего к ним в плен. Ввиду малочисленности гарнизона воевода отклонил предложение о вылазке. 6 февраля монголы «почаша наряжати лесы и порокы ставиша до вечера». 7 февраля штурмом с трех направлений, от Золотых ворот, с севера и со стороны Клязьмы, они ворвались в Новый город и подожгли его. Мужество защитников Владимира засвидетельствовано монгольскими источниками. «Осадив город Юрия Великого, – написал автор монгольской хроники, – взяли 8 дней. Они ожесточённо дрались, и Менгу-Каан лично совершил богатырские подвиги, пока не разбил их». Князь Всеволод имел возможность защищаться в каменном детинце. Но он видел невозможность в одиночку противостоять монголам и, подобно другим князьям, старался возможно скорее выйти из войны. Семья Всеволода заперлась в каменном Успенском соборе, в то время как сам князь попытался войти в соглашение с татарами. По сообщению южнорусской летописи, Всеволод вышел из города с малой дружиной, неся с собой «дары многий». Дары не смягчили Менгу. Его воины ворвались в детинец и подожгли Успенский собор. Находившиеся там люди погибли в огне. Уцелевшие были ограблены и уведены в плен. Князя Всеволода доставили к Вату, который приказал «зарезать его пред собою».
Князь Юрий бежал на север, отправив гонцов за помощью. Брат Святослав и трое племянников из Ростова привели свои дружины. Лишь Ярослав не внял призыву брата.
Владимирский князь надёжно укрылся от татар, разбив лагерь в лесистой местности на реке Сить к северу от Волги. Это была довольно выгодная позиция: она позволяла контролировать узел дорог на Новгород и Белозёрск. О численности собранного им войска можно судить по тому, что сторожевой полк князя насчитывал, по некоторым сведениям, до 3000 воинов. Но боевой дух армии был подорван предыдущими поражениями и известием о падении столицы.
За 16 переходов, через Тверь и Ярославль, войско монголов вышло на реку Сить. 4 марта 1238 г. монголы по командованием нойона Бурундая обрушились на русский лагерь, где княжеские рати поспешно только лишь строились к битве. По словам южнорусского летописца, Юрий «изъехан бысть» к татарами, «не имеющу сторожей». Согласно новгородской летописи, владимирский князь успел снарядить воеводу Дорожа с сторожевым полком, но сделал это слишком поздно, когда ничего нельзя было поправить. Воевода выступил из лагеря, но тут же «прибежал» назад с вестью, что ставка окружена: «а уже, княже, обишли нас около». Владимиро-Ростовская летопись описала битву с помощью трафаретной фразы: «сступишеся обои и бысть сеча зла». Однако южнорусские и новгородские летописи подчёркивают, что Юрий не оказал татарам сопротивления: «нача князь полк ставити около себе и се внезапу татарове приспеша, князь же не успев ничтоже побеже». Монгольские источники подтверждают, что сражения на реке Сить фактически не было. «Князь той страны Георгий старший убежал и скрылся в лесу, его также взяли и убили». Новгородский летописец не решился записать слухи о смерти Юрия: «Бог же весть, како скончался; много бо глаголют о нём инии». В плен к Бурундаю попал ростовский князь Василёк. Татары стали «нудить» его «быти в их воли и воевать с ними». Василёк ответил отказом и был убит.
В течение февраля монголы разгромили 14 суздальских городов, множество слобод и погостов. Их передовые отряды заняли Тверь и вступили в пределы Новгородской земли. 20 февраля они приступили к осаде Торжка. Оборону города возглавил воевода Иванко и бояре. В течение двух недель татары пытались разрушить стены города с помощью осадных машин. Жители города отчаянно защищались, уповая на помощь Новгорода. Когда же надежда на помощь исчезла, они впали в «недоумение и страх». Город был взят. Захватив 5 марта Торжок, татары двинулись через Осташков и Старую Руссу к Новгороду, «все люди секуще аки трава». Их разъезды появились в 100 вёрстах от Новгорода. Однако возле урочища Игнач Крест монголы повернули назад.
Переяславль был последним городом, который монгольские царевичи взяли «сообща». Под Переяславлем монголы собрали совет и идти «решили туменами (в тумене числилось 10 000 воинов.), облавой и всякий город, области и крепость, которые им встретятся, брать и разорять». Разгромив рязанские и владимирские полки, Бату и его братья решили вернуться в степи, отказавшись от похода на Новгород, Смоленск и города Южной Руси.
На обратном пути Бату вошёл в пределы Черниговского княжества и попытался с ходу захватить небольшую крепость Козельск. Город был столицей малолетнего князя Василия и не имел значительного гарнизона. Население города могло рассчитывать лишь на свои силы. Жители знали, что татары убивают всех пленных, и предпочли смерть в сражении гибели в плену. Русские и монгольские источники одинаково определяют длительность осады – от семи до восьми недель. По словам Джелал-ад-Дина, Бату осаждал Козельск два месяца и не мог овладеть крепостью. Потом прибыл сын великого хана Кадан и царевич Бури и взяли город в три дня. Южнорусский летописец подробно описывает последние дни осады. Татары до основания разрушили стены крепости и пытались ворваться внутрь, «козляне же ножи резахуся с ними». Неожиданно для врагов защитники города открыли ворота, ворвались в татарский лагерь и «исскоша пращи их». Жители Козельска сопротивлялись, пока не были перебиты до последнего человека. Бату потерял за время осады 4 тысячи воинов. Месячная задержка под Козельском показала, что в конце похода монгольское войско стало терять боеспособность. Бату потратил три месяца на разгром Северо-Восточной Руси и два месяца стоял под Козельском. Ему надо было дождаться возвращения из облавы всех монгольских отрядов. Половцы не сложили оружия, и монголы должны были собрать армию в один кулак перед тем, как возобновить завоевание Дешт-ы-Кыпчака и Северного Кавказа.
Бату не мог завоевать Русь в течение одной кампании. Его войско понесло большие потери. Наступила весна, и монголы лишились возможности использовать замёрзшие реки для перевозки осадных машин. Монгольские войска с трудом двигались по узким лесным дорогам. Направляя главные силы Монгольской империи на запад, великий хан и его знать определили половецкую степь Дешт-ы-Кыпчак как главную цель завоевательного похода на запад. Эта задача однозначно была выполнена.
Именно за Волгу, в половецкие степи монголы отошли на отдых. Новое вторжение началось в конце 1239 г. Практически с ходу был взят, разграблен и сожжён Чернигов. От Чернигова монголы двинулись на Киев. В виду передовых отрядов монголов князь Михаил Всеволодович бежал в Венгрию. И Даниил Галицкий, взявшийся было защищать город, тоже отправился в Венгрию, к королю Беле IV просить помощи. Даниил оставил руководить обороной города боярина Дмитрия. Все предложения монголов о сдаче были отвергнуты, и Менгу-хан приказал начать штурм. Через несколько недель сопротивление было сломлено, и «мать городов русских» пала.
Перегруппировав своё войско и укрепив свою власть над Русью, в январе 1241 г. Батый двинулся на Запад. Монгольское войско двигалось несколькими группами: в направлении Польши, в направлении Моравии и, наконец, непосредственно в Венгрию через Трансильванию. Сам Бату с главными силами ударил в Венгрию через Галицию. Очевидно, что основной целью монголов была именно Венгрия, куда после разгрома ушли враги монголов – половцы. Две северных группировки вскоре соединились и под командованием нойона Петы сначала разгромили поляков при Шидловице 18 марта 1241 г., а затем 9 апреля под Лигницем – объединённые силы тевтонских орденских братьев, немецких и польских рыцарей. Отметим, что под Лигницем тевтонский орден понёс серьёзные потери. Однако в Моравии и Чехии Пета успеха не достиг и был отброшен. Однако 16 марта Бату обложил Пешт, где Бела сосредоточил основные силы. Не решаясь штурмовать каменную крепость, Бату ложным отступлением выманил оттуда венгерские войска и в конце марта разгромил их на реке Сайо. На плечах бегущих венгров монголы ворвались в Пешт. В течение 1241 г. Бату укреплял свою власть в Венгрии. Часть его отрядов продолжала преследовать остатки армии Белы. Отряд Кадана в ходе этого преследования вышел к Адриатическому морю: до Италии было не больше дня морского пути при хорошем попутном ветре. Однако удержать Венгрию у Бату уже не было сил. Всего год Венгрия платила монголам дань.
Нельзя сказать, что монголы были абсолютно враждебны Европе: дипломатическая переписка Бату с Фридрихом II Гогенштауфеном известна достаточно хорошо. Отметим только, что, прекрасно разбираясь в политике покорённых и сопредельных стран, монголы учли борьбу гвельфов и гибеллинов и заняли однозначно антипапскую позицию. Хотя, конечно же, цели монголы имели в виду собственные.
В 1241…1242 гг. войска Бату захватили обширную территорию в Южной Европе, но удержать её они не могли: целый ряд обстоятельств мешал продолжить завоевания. (Отметим, что во время похода Бату на Венгрию в его армии сражалось огромное число русских и половцев: «Хотя воины хана и называются татарами, – отмечает хроника Матвея Парижского, – в войске их много куманов (половцев) и псевдохристиан» (православных). В начале 1242 г. половцы, собрав крупные силы, атаковали монгольское войско около Дешт-ы-Кыпчак. Практически в то же время до Бату дошли вести о смерти Угедея, великого хана. Империю Чингизидов ожидал период борьбы за власть. Авторитет Бату, ставшего одним из старейших и влиятельнейших Чингизидов, значительно возрос. Кроме того, приходилось учитывать и возросшее сопротивление монголам в Восточной Европе: по призыву папы собирались крупные силы. В 1242 г. Бату основал свою столицу Сарай на Нижней Волге.
Теперь о результатах похода Бату на Русь. Войны в XIII в. всегда были опустошительными. Хотя почти что половина территории Руси, включая Новгородскую землю, Полоцкое, Турово-Пинское и отчасти Смоленское княжества, разорена не была, однако земли, где велись боевые действия, пострадали достаточно серьёзно. Ни Киев, в общем-то, потерявший своё былое значение ещё до монгольского завоевания, ни Владимир, ни Суздаль больще не поднялись до прежнего своего великолепия, и никогда не оказывали такого влияния на русскую политику, как до того. Однако последствия были и не столь катастрофическими, как это часто пытаются представить: иначе Русь просто не поднялась бы. Разорение городов Батыем было не страшнее былого разгрома Киева Рюриком Ростиславовичем, а деревни пострадали не больше, чем во время любой из княжеских усобиц. Другой вопрос, что так пострадало не одно княжество, а несколько сразу. Конечно, никогда ещё не гибло столько храбрых и отважных князей и знатных дружинников, но – не больше ли князей пало от рук убийц до монголов? Вспомним хотя бы гибель Андрея Боголюбского или шести русских князей от руки Глеба Владимировича Рязанского (среди прочих он убил и родного брата, Изяслава). Так что нет никаких оснований говорить о монгольском нашествии как о совершеннейшем конце света. Разрозненные, раздираемые усобицами осколки Киевской Руси не могли не пасть жертвой завоевателя. Киевская Русь ушла навсегда, и только через полтора века народилась новая Русь – Московская.
Ярослав Всеволодович с шестью сыновьями пережили нашествие. Погиб один малолетний сын Ярослава, сидевший в Твери. Князь не участвовал в обороне Русской земли и не стал защищать свою столицу. Едва войска Бату покинули землю, Ярослав тотчас занял великокняжеский стол во Владимире. Его сын, девятнадцатилетний Александр, оставался князем в Новгороде.
В 1236 г. Александр Ярославович встречался с Андреасом фон Вельвеном, вице-магистром Ливонского ордена, который, по словам Новгородской летописи, вынес следующее впечатление: «Видев великого князя Александра Ярославича, возвратился к своим и рече: „проходихом многи страны и языки, не видех такова ни в царях царя, ни в князех князя“». Александру было тогда всего 16 лет.
Первым в череде знаменитых деяний князя Александра стала Невская битва.
Ещё в XII в. шведы выстроили замок Або на территории племени суоми и предприняли поход на Ладогу. Одновременно Швеция расширила своё влияние в финских землях, поблизости от русских пределов.
Летом 1240 г. шведские суда вошли в устье Невы. По свидетельству современников шведы пришли «в силе великой», имея в войске «мурман» и финские племена «суми и емь». Точных сведений о составе шведского войска нет, по некоторым свидетельствам, при войске у шведов находился епископ. Биргер, родственник Сверкеров, женатый на сестре короля Эрика Эриксона, жил немного в другое время и, известный как злейший враг русских, видимо, попал в быстро сложившийся миф о Невской битве в качестве того самого шведского воеводы, которого князь Александр лично ранил копьём в лицо. Скорее всего этот поход на Русь возглавлял ярл Ульф Фаси.
Новгородцы подозревали, что шведы намерены воспользоваться погромом Руси, напасть на Ладогу и захватить всю их землю. Завоевательные цели северных крестоносцев не подлежали сомнению. Очевидно, шведы намерены были построить каменную крепость на побережье Финского залива и крестить живущих там язычников. Далее, вероятно, последовал бы обычный для Европы образ действий: каменную крепость штурмовать трудно, хорошо укрепив её, шведы могли бы двигаться дальше и строить новые укрепления. В случае необходимости они за несколько дней смогли бы перебросить подкрепления из метрополии. Кроме того, фактически лишив Новгород наиболее удобного выхода к морю, шведы стали бы контролировать торговлю Новгорода с Западом.
Старейшина ижорян Пелгусий, бывший во главе «сторожи» (пограничного поста, каких было много на границах новгородских земель), стоявшей в устье Невы, первым увидел шведов и послал гонца в Новгород с вестью о появлении кораблей. Поскольку шведы надолго задержались в лагере на реке Ижоре поблизости от устья Невы, и, возможно, приступили к строительству, князь Александр Ярославич, находившийся в Новгороде, успел собрать войско и через Ладогу двинуться на Неву. Войско князя вероятно состояло из конных дружины и ополчения новгородцев и ладожан, чтоб быстрее добраться до шведов.
15 июля 1240 г. князь Александр атаковал шведский лагерь. Атака проходила по двум направлениям – по берегу реки, отрезая шведов от судов, и непосредственно на лагерь. Шведы не выдержали атаки. Они не успели принять боевой порядок, а многие даже облачиться в доспехи. Их пешим воинам трудно было противостоять конной дружине русских. Князь Александр вступил в поединок со шведским «князем» и ранил его копьём в лицо. Пешие новгородцы довершили дело, во главе с княжеским отроком, Саввой, подрубив столб у шатра, стоявшего посреди лагеря. Силы шведов оказались разъединёнными. Одни продолжали биться на суше, другие вместе с раненым предводителем укрылись на судах. Несколько ладей попали в руки нападавших. Бой прекратился с наступлением темноты. Не дождавшись рассвета и оставив тела погибших на берегу, шведы ушли в море. В числе убитых, согласно летописцам, оказались воевода шведов и епископ. Победа Александру досталась большой ценой, так как, судя по составу погибших, вся тяжесть сражения легла на его дружину. На поле брани пало 20 знатных мужей, из них всего 4 новгородцев и ладожан, это не считая простых воинов. Потери шведов вряд ли превышали 200–300 человек. Шведам пришлось уйти деморализованными так и не достигнув поставленной задачи, закрепиться в устье Невы. Князь Александр с триумфом вернулся из похода. За победу над шведами двадцатилетний князь заслужил прозвище «Невский».
После Невской победы князь Александр оставался в Новгороде меньше полугода, а затем, «распревся» с новгородцами, уехал в Переяславль Залесский. Вероятно конфликт произошёл из за того, что он никак не смог защитить Псков, который захватили немцы. Но чем Александр мог помочь, располагая лишь своей небольшой, поредевшей после Невской битвы дружиной, без полков своего отца. На новгородское ополчение сильно рассчитывать он не мог, нужны было много профессиональных воинов с опытными воеводами, орден был противник очень серьёзный, и воевать придётся не на жизнь, а на смерть.
В течение нескольких месяцев после его отъезда положение стало катастрофическим: Ярослав Владимирович, недавно отпущенный из своего суздальского заточения, прибыл к немцам. Он начал сноситься со своими сторонниками в Пскове и убедил рыцарей предпринять поход на Псков. Немцы собрали значительное войско и осенью 1240 г. подошли к Пскову и взяли Изборск. Псков поспешно собрал ополчение во главе с поставленным князем Александром Ярославичем воеводой Гаврилой Гориславичем («противу рыцарей выиде весь град»), которое двинулось на Изборск. «Рифмованная хроника» так описывает это:
Но попытка отбить Изборск окончилась провалом. Вместе с воеводой в бою погибли более восьмисот псковичей, видимо, в основном из антинемецкой партии. Во всяком случае, позиции противников союза с немцами и отделения от Новгорода оказались сильно ослаблены. В течение недели Ярослав Владимирович с соединёнными силами Тевтонского ордена, датского короля, дерптского (юрьевского) епископа осаждал Псков «и зажгоша посад весь, и много зла бысть, и погореша церкы… много сёл попустиша около Пльскова. Истояше под городом неделю, но города не взяша, но дети поимаше у добрых муж в тали, и отъидоша проче». То есть, взяли много заложников и отступили от города. Новгород не прислал воинских сил на помощь псковичам. Это привело к тому, что в Пскове взяли верх противники Новгорода. Псковичи понимали, что без помощи извне им не удастся выиграть затяжную войну с Новгородом. В таких условиях вече решило заручиться поддержкой ордена. Потерпев поражение, вожди антинемецкой партии с семьями бежали в Новгород, к Александру, но тот вскоре удалился в Переяславль. Отряды рыцарей с Ярославом Владимировичем во главе вновь подошли к Пскову. И 16 сентября 1240 г. город капитулировал. Посадник Твердило Иванкович и бояре пустили в Псков отряд, состоявший из немцев и чуди, вставший в городе гарнизоном. Твердило Иванкович же «сам поча владети Пльсковомь с немцами». Псковские отряды стали разорять новгородские сёла.
Однако в этот момент Александр Невский покидает Новгород. Мог ли он не видеть угрозы? Разумеется, не мог. Думается, причины его отъезда связаны именно с подготовкой к войне: чтобы её вести, нужна была единоличная власть, а обычным путём сломить новгородское боярство было бы задачей непосильной. Было очевидно, что положение вскоре станет катастрофическим и вече заставит боярство отправиться на поклон к князю.
С отпадением Пскова власть Новгорода над близлежащими землями заколебалась. В отличие от ижорян чудь и водь не послали в Новгород гонцов, когда на их землю вступили орденские отряды. Новгородский летописец прямо называл «чудцу» и «вожан» «переветниками», или изменниками. Ливонские рыцари смогли подчинить племена чуди на западном берегу Чудского озера. Теперь они попытались объединить под своей властью всю чудь. Псковские «переветники» призвали немцев в Псков, чудские – в Копорскую землю. Рыцарские войска и отряды чуди, не встретив сопротивления, перешли Нарову и построили замок Копорье. Вслед за тем они продвинулись вниз по реке Луге и вышли к Тесову в окрестностях Новгорода. Шелонская пятина подверглась грабежу со стороны псковичей, немцев и чуди. Как записал местный летописец, враги «поимаша по Луге вси кони и скот нелзе бяше орати по селом и нечим». Новгороду грозило военное поражение и голод.
При таких обстоятельствах к Ярославу Всеволодовичу было направлено посольство, и он отправил княжить в Новгород другого сына – Андрея. Это был ловкий ход: вече стало требовать именно Александра. Сам архиепископ Новгорода Спиридон «со многи бояры» спешно выехал к князю Ярославу во Владимир и упросил его отпустить в Новгород на княжение Александра, а Александра – «забыти вины Новагорода». И «ради быша новгородци» приезду своего князя.
В 1241 г. Александр прибыл в Новгород, собрал ополчение из новгородцев и ладожан, присоединил к ним корелу и ижорян, сохранивших верность Новгороду, и изгнал немцев из новгородских пределов. Копорье немцы не успели серьёзно укрепить, и крепость быстро пала. Взятых в плен «переветников» – водь и «чуду» – князь приказал повесить. Судя по всему, князь стремился избежать большой войны с орденом. Копорье могло стать яблоком раздора, поэтому Александр приказал разрушить копорские укрепления. Часть рыцарей, взятых в плен в Копорье, были отпущены на волю, «изверже град из основание, а самих немец изби, а иных с собою приведе в Новгород, а иных пожалова отпусти, бе бо милостив паче меры, а вожан и чюдцу переветников извеша…» «Вольская пятина» была освобождена.
Копорье стало первоначальной целью походов Александра сразу по нескольким причинам. Во-первых, ситуация 1241 г. диктовала сразу несколько задач. Главную задачу Александр Невский видел в том, чтобы вернуть себе новгородский «пригород» Псков, однако, несомненно, взятие Копорья должно было оказаться более лёгким.
Эту крепость немцы только начали строить, и штурм её, если дать им укрепиться, обещал стать делом более трудным, чем сейчас. В то же время, несмотря на наличие местных союзников, край был немцам в целом враждебен. К тому же Копорье стало наиболее удалённым от основных баз (Дерпта, Оденпе, Феллина) форпостом крестоносцев, и быстро оказать Копорью помощь они не смогли бы. Стратегическое значение Копорья было огромным: немцы, обладая этой крепостью, не только могли беспрепятственно совершать походы в новгородские земли, но и, при небольшом усилии, запереть Финский залив, то есть лишить Новгород источника его богатства.
Победа под Копорьем имела ни с чем не сравнимое моральное значение: разгром немцев, не сумевших защитить захваченное, и суровое наказание изменников вдохнуло новые силы в сердца сторонников Александра и заставило задуматься колеблющихся.
Потому отбить Псков оказалось более простой задачей, чем казалось вначале.
К тому же попытка псковских бояр добиться независимости с помощью ордена явно не удалась. За «два лета» немцы в Пскове превратились из союзников в господ положения. Рыцари стали рассматривать псковскую землю, как завоёванную территорию. Князь Александр понимал, что ему понадобятся крупные силы, чтобы отвоевать Псков у немцев, и вызвал в Новгород суздальские полки. Рать Александра составили его собственная княжеская дружина, новгородское ополчение и пришедшие ему на помощь даные его отцом, Ярославом Всеволодовичем «низовские» владимиро-суздальские полки под командованием другого сына Ярослава Всеволодовича – Андрея. Но Александру не пришлось осаждать Псков. Едва новгородско-суздальская рать в марте 1242 г. подошла к городу, посадник Твердило был смещён. Псковичи открыли ворота крепости. Немецкий гарнизон не смог оказать существенного сопротивления. Пленные рыцари и чудь в кандалах были уведены в Новгород и заточены в тюрьму, (по другим источникам, Александр отпустил всех немцев). Всего немецкий гарнизон в Пскове составлял чуть более семидесяти немецких воинов под командованием двух орденских рыцарей и какого-то числа их союзников-чудинов.
«Рифмованная хроника» описывает это так:
Возможно, весть о потере Пскова и успела дойти до немцев, но очевидно, что всех масштабов катастрофы крестоносцы не представляли. Не теряя времени, Александр перешёл границу (впрочем, весьма условную и спорную) и направился с ратью к Дерпту. Вступив на западный берег Чудского озера, князь «пустил полк весь в зажитие». Полки ходили в поход без обозов, и ратники должны были добывать себе продовольствие «зажитием», т. е. грабежом и насилием.
В Дерпте или Юрьеве и в Оденпе дерптский епископ и вице-магистр ордена Андреас фон Вельвен срочно собирают силы для отражения русского нападения. Их положение осложнялось тем, что основные силы ливонского ордена во главе с магистром Дитрихом фон Грюнгингеном были в этот момент в походе на литовцев и куршей и никак не могли подойти на выручку Дерпту. Видимо, за помощью и не посылали: сил в Дерпте было более чем достаточно для отражения обычного нападения. К тому же бывшие тевтонцы, сталкивавшиеся в Прибалтике пока что только с ополчениями, не считали русских за серьёзного противника. Однако теперь им противостояли княжеские дружинники – профессиональные бойцы, стоившие в бою европейского рыцаря, и не менее хорошо вооружённые.
Первое столкновение с немцами произошло у селения Моосте: отряд Домаша Твердиславича, сына знаменитого новгородского посадника Твердислава, и «низовского» дмитровского наместника великого князя Всеволода воеводы Кербета (то есть в него входили как новгородцы, так и суздальцы), будучи «в разгоне», подвергся внезапному нападению рыцарей и чуди. Домаш Твердиславич и многие его воины были убиты. Уцелевшие бойцы бежали к князю Александра и предупредили его о приближении рыцарей. Александр спешно отступил в свои владения на новгородский берег Чудского озера. Там к нему присоединились воины, также бывшие в «разгоне» и теперь отошедшие от преследовавших их немцев. У скалы Вороний Камень, в самом узком месте озера – наиболее удобной дороги на Новгород Александр перегруппировывает свои силы и «уряжает» полки к бою.
Комплекс вооружения русских дружинников середины XIII в. исследован довольно хорошо. Такая реконструкция опирается не только на археологические, но и на иконографические и письменные источники. В целом облик русских воинов эпохи Ледового побоища можно реконструировать довольно подробно и уверенно.
Наступательное вооружение, не слишком отличается от всего домонгольского периода и включает клинковое, то есть мечи и сабли, боевые топоры, копья, дротики и оружие ударное – булавы и шестопёры. Важную роль играют луки.
Мечи, наиболее широко распространённый вид клинкового оружия этого периода, имеют обычный для Европы облик: чаще всего близкие к позднероманскому типу, с узким долом, длинным прямым либо чуть изогнутым перекрестьем. Появляются полуторные рукояти. Чаще всего навершие имело линзовидную форму, однако правилом это не было.
Что касается сабель, то этот вид клинкового оружия распространён значительно менее, чем в последующий период. Сабли времён Александра Невского в основном были около 110 см длиной и не слишком сильно, равномерно выгнутыми, хотя в даном регионе предпочтение было за мечом.
В большом количестве мы видим пехотные ножи, в Новгороде распространение получили длинные однолезвийные боевые ножи, прямые или слегка искривлённые.
Основным ударным оружием остаются булавы. Шестопёры пока что применяются крайне редко.
Боевые топоры – один из наиболее распространённых и излюбленных русскими воинами видов оружия до XII в. – в это время вновь входит во всё более широкий обиход, в особенности в Новгороде и Пскове. В основном они имеют довольно узкое лезвие трапециевидной формы.
Копья используются чаще всего с нешироким гранёным остриём, всадники могли применять узкую гранёную пику с остриём квадратным в сечении. Характерно, что именно такие копья, предназначенные в первую очередь для конного боя, представляют нам уже в последующий период наиболее обильный археологический материал. Для пешего боя применялась рогатина – копьё с листовидным остриём длиной до полуметра и относительно коротким толстым древком. В ходу были и лёгкие метательные копья – сулицы.
Важную роль играло оружие дистанционного боя – луки и арбалеты или самострелы. О арбалетах известно довольно мало, однако можно предположить, что они ничем принципиально не отличались от европейских. Луки были композитные, они склеивались из нескольких деталей, а именно рукояти, плечей и рогов, которые также склеивались из слоёв дерева, рога и варёных сухожилий. После склейки лук обматывался берестяной лентой, предварительно проваренной в олифе. Лук хранился в кожаном налучье. Стрелы – в кожаном или берестяном колчане – длинном коробе. Стрелы имели как узкие гранёные, так и широкие наконечники. Налучье и колчан часто расписывались или украшались аппликацией.
Комплекс защитного вооружения русского воина. Шлемы во время Александра Невского известны достаточно хорошо. Они традиционно имеют сфероконическую форму, от низких сфероконусов до высоких, в том числе и с остриём. Навершие часто увенчивается шариком, высокие сфероконические шлемы с шариком наверху можно увидеть на многих миниатюрах Симоновско-Хлудовской псалтыри (примерно 1270 г.). Наиболее употребительны цельнотянутые шлемы, однако по всей вероятности, в обиходе и клёпаные, чаще всего четырехчастевые. Опять же, если судить по изображениям, шлемы часто раскрашивались, у знати – золотились, что придавало им не только нарядный вид, но и предохраняло от ржавчины.
Шлемы могли быть украшены сюжетами на религиозные темы, в качестве примера можно привести относящийся к немного более раннему периоду шлем Ярослава Всеволодовича, хранящийся в Оружейной палате, где к налобной части шлема приклёпана налобная серебряная чеканная иконка с изображением архангела; серебряная же пластина прикрывает брови и наносник. По ободу шлема тянется узор из полосы чеканного серебра.
По-видимому, у знатных воинов не были редкостью и шлемы с личинами – коваными масками, воспроизводившими человеческое лицо, хотя наиболее распространены были наносники и полумаски.
В середине XIII в. наиболее широко используется кольчужная бармица, однако вполне возможны варианты её пластинчатого усиления, в том числе возможны и бармицы чисто чешуйчатые. Кроме того, бармица могла быть стёганой.
Как и в Европе, популярностью пользуется кольчужный доспех. Кольчуга весит от 5 до 10 кг, длина её сильно варьируется, от короткой, едва прикрывающей пах, до довольно длинной. Кольца кольчуги из круглой в сечении проволоки обязательно склепывались и сваривались: одно клёпаное кольцо скрепляло четыре сварных. Кольчуги используются как местного производства, так и привозные западноевропейские с длинными рукавами и кольчужным капюшоном, не редко это просто трофейные.
Часто поверх кольчуги или сам по себе носится пластинчатый доспех. XIII в. – период его интенсивного развития, собственно, и появление самого термина «доспех» можно достаточно уверенно отнести к этому периоду.
Наиболее часто используются ламеллярные панцири из пластин, соединённых между собой ремешками или шнурами; на раскопках найдено много пластин для таких доспехов, только в раскопах Новгорода их найдены десятки, их можно разглядеть и по иконографических источниках.
Часто употребляются различные виды пластинчато-нашивных доспехов, наиболее характерным из которых был доспех чешуйчатый, где находившие друг на друга пластины нашивались или наклёпывались на основу из тонкой кожи или ткани. По форме такой доспех близок к кирасе, иногда с оплечьями.
Можно предположить, что в северо-западной Руси начинают в этот период употребляться и различные формы бригантины, то есть доспеха, где основа, на которую наклёпывались пластины, была снаружи, а сами пластины оказывались с изнанки. Основа чаще всего была кожаной, иногда её покрывали сукном. Пластины обычно лудились, и, учитывая, что изнутри их покрывали ещё слоем ткани или тонкой кожи, из за чего доспех не ржавел. Такой доспех, ввиду достаточной дешевизны, прочности и удобства изготовления, в описываемый период становится всё более популярным в Западной Европе, и было бы странным, если бы на Руси не появилось ничего подобного, особенно учитывая тесные контакты Пскова и Новгорода с Западом, примером могут служить облачение персонажей на Суздальских вратах относящихся к 30-м гг. XIII в.
На груди предположительно с этого периода начинает носиться и отдельная круглая металлическая пластина – зерцало, позаимствованная возможно у монголов, иногда такие пластины были парными – на груди и на спине. Крепились зерцала обычно на ремнях. Как правило, полировались.
Довольно часто употреблялся и набивной доспех. Обычно он шился из плотного льна, часто верхний слой был кожаный. Крой такого доспеха был весьма разнообразен, от кирасы до подобия кафтана. Чаще всего набивной кафтан, подобие европейского гамбизона, носился и под доспехом.
Активно используются и различные форм защиты ног – кольчужные чулки, стальные наголенники, возможны и пластинчатые чулки и наголенники – ламеллярные и чешуйчатые. Применялись также и наколенники – чаще всего просто выбитые пластины, иногда они фиксировались на короткой стёганой штанине набедренике, крепившейся к поясу на ремешках, подобно кольчужным чулкам.
Русские щиты этой эпохи отличаются разнообразием. Как правило, они треугольные или каплевидные, значительно реже – круглые. XIII в. стал веком, когда миндалевидный или каплевидный щит постепенно вытеснялся треугольным. Ширина щита конного воина обычно не превышала 50 сантиметров: со щитом большей ширины управлять лошадью крайне неудобно. В XIV в. в обиходе появляются и павезы – прямоугольные щиты с вертикальным жёлобом, однако, судя по некоторым изображениям, павезы появились на Руси значительно раньше. Желобчатые щиты представлены на печати Конрада Мазовецкого (1228 г.), однако самым древнейшим предположительным изображением павезы вдобавок ещё и миндалевидной каплевидной является рисунок на костяной обкладке кошелька из Пскова, найденной в слое XII в. Щиты обычно украшались росписью, нередко с двух сторон. Изготавливались они из дощечек, которые покрывались холстом или кожей. Судя по всему, в XIII в. со щитов пропадает умбон и отсутствует оковка по краям.
Комплекс вооружения европейских воинов середины XIII в. прекрасно изучен. Сохранилось много подлинных вещей этого периода, кроме того, при реконструкции можно уверенно опи раться на большое количество иконографических, а также письменных источников. В целом облик европейских воинов эпохи Ледового побоища можно реконструировать подробно и абсолютно достоверно.
Основной ударной силой европейских армий этого периода была тяжёлая рыцарская конница. Эта тенденция была присуща также и на Руси и на востоке. Все остальные воины играли в той или иной степени вспомогательную роль. Оружие, то есть собственно наступательное вооружение, в первую очередь было ориентировано на конный бой. Сюда входит оружие клинковое, то есть мечи и фальшионы, копья, боевые топоры. Применялось также и оружие ударное – булавы и шестопёры. Мечи, наиболее широко распространённый вид клинкового оружия этого периода, имеют обычный для Европы облик: чаще всего близкие к позднероманскому типу, с узким долом, с длинным прямым либо чуть изог нутым перекрестьем. Примерно к этому периоду появляются и полуторные рукояти. Навершия встречаются как линзовидные, так и иной формы, в том числе чечевицеобразные, а также многогранные. На навершиях иногда ставилась насечка, часто в виде герба владельца.
Фальшионы – в это время в основной своей массе ещё прямые, но уже появляются и изогнутые однолезвийные клинки длиной до метра – особенно популярное оружие у простых воинов. В широком обиходе и тесаки.
Важнейшую роль в экипировке европейского конного воина играло копьё – основное оружие кавалерийского таранного удара. Используются копейные наконечники по форме как правило листовидные, с узким гранёным остриём, близкие к пике. Копья, предназначенные для пешего боя, встречаются несколько реже, чаще всего лезвие их более широкое, также листовидное. Именно в этот период древковое пехотное оружие начинает стремительно развиваться появляются (альшписы), уже используются боевые вилы и первые версии боевых серпов, появляются прообразы алебард.
В качестве ударно-дробящего оружия применяются булавы, реже – шестопёры. Ударное оружие было излюбленным оружием духовных лиц, для которых всё ещё действовал запрет проливать кровь (впрочем, судя по источникам, духовные лица, невзирая на всяческие запреты, пользовались и клинковым оружием). Однако ударное оружие в конной схватке было настолько эффективно, что оно получает с этого периода всё большее и большее распространение.
Боевые топоры, по-видимому, рыцарями применялись редко, однако были популярны и широко использовались пехотой, особенно в Северной Европе, где кузнечное производство не могло обеспечить всех воинов достаточным количеством недорого и качественного клинкового оружия. Часто такие топоры имели широкое лезвие, иногда стремившееся по форме к полумесяцу.
Пешие воины часто использовали луки и арбалеты. Вероятнее всего, немецкие воины мало использовали в Прибалтике такое оружие дистанционного боя как лук, тогда как арбалет применялся широко. Куда более популярны были простейшие арбалеты без стремени: для того, чтобы взвести такой арбалет, воин должен был встать на лук ногами и, разгибаясь, тянуть тетиву вверх. Примерно в это же время начинают появляться и арбалеты со стременем, которые стрелок взводил, поставив в это стремя ногу и зацепив тетиву за поясной крюк.
Ножи и кинжалы в Европе применялись довольно широко, их формы весьма разнообразны: от больших однолезвийных боевых ножей, часто бывших, помимо древкового оружия, единственным оружием пешего воина, до небольших изящных кинжалов с изогнутым перекрестьем и небольшим изогнутым навершием.
Летописи сообщают, что немцы часто применяли пращи, особенно при обороне замков.
Комплекс защитного вооружения европейского воина.
Шлемы средневековой Европы середины XIII в. условно можно разделить на две категории: шлемы, предназначенные для конного копейного боя а также других типов. Основным шлемом европейского рыцарства, применявшимся в конном бою, становится топфхелм или, иначе, «великий шлем», который именно в середине XIII в. приобретает свою окончательную и хорошо известную всем нам форму. Первоначально развиваясь из спангенхелмов, конических или плосковерхих шлемов, к которым к концу XII в. стали добавлять прикрытие лица, на рубеже XII и XIII вв. топфхелм с плоским верхом, защитой лица и затылка, становится своего рода визитной карточкой конного рыцаря. Лицевая часть шлема имеет широкие прорези на уровне глаз и множество мелких – в нижней части, выдающейся вперёд. В основном во время битвы на Чудском озере немецкие рыцари, скорее всего, носили именно такие, достаточно ранние топфхелмы, однако немногие, скорее всего тевтонцы, могли позволить себе и новейшие шлемы, только в этот период появившиеся в Европе, полностью прикрывавшие голову до самых плеч, близкие к кюбелхелмам XIV в. Дальнейшее развитие таких шлемов шло по линии улучшения обзора и добавления подвижных пластин-отражателей к передней части. Однако это происходило значительно позже.
К верху таких шлемов часто прикреплялись различные украшения, иногда из резного дерева, иногда – с перьями, вокруг верха шёл намёт – тканевый валик геральдических цветов, к которому крепилось полотно, прикрывавшее заднюю часть шлема.
Топфхелмы применялись как правило в сочетании с полным кольчатым доспехом, включавшим в себя длиннорукавную кольчугу с кольчужными рукавицами и капюшоном, под который на голову одевался стёганый чепец. Часто носились и кольчужные чулки.
В XIII в. во всё более широкое использование входит бригандина – панцирь, где к мягкой (чаще всего кожаной) основе изнутри приклепывались металлические пластины. Пластины лудились.
Бригандина часто украшалась изображением герба рыцаря или знаком ордена; поверх доспеха могла надеваться и гербовая котта.
Довольно часто в бою рыцари не надевали топфхелма или иного шлема, довольствуясь только одним кольчужным капюшоном.
Однако, кроме топфхелма применялись и другие шлемы. В середине XIII в. в Европе распространяются ранние формы шапели или капалина, то есть шлема с полями. Поля, как правило, пока что довольно узкие. По-прежнему широко распространены и различные формы сфероконических шлемов. Столь же часто пехота применяет и клёпаные из нескольких частей шлемы.
Под доспех обычно надевается стёганая куртка – гамбизон, однако он часто используется и в качестве основного доспеха. Пехота часто применяет и кольчугу с короткими рукавами.
По-видимому, европейские воины в Прибалтике часто использовали и некоторые не слишком характерные для Европы пластинчатые доспехи, особенно чешуйчатые. Такие панцири можно встретить на миниатюрах, изображающих как воинов из южной Франции, так и датчан.
В качестве защиты ног используются не только упоминавшиеся выше кольчужные чулки, но и стальные наголенники, а также и наколенники – чаще всего просто выбитые пластины, которые иногда закреплялись на короткой стёганой штанине, крепившейся к поясу на ремешках, подобно кольчужным чулкам.
Европейские щиты этой эпохи у конных рыцарей, как правило, треугольные (шириной 50 сантиметров и высотой до 75 сантиметров), украшенные тем или иным геральдическим изображением – гербом рыцаря или ордена. Изготавливались щиты из дощечек, которые покрывались кожей. Судя по всему, в XIII в. со щитов пропадает умбон и отсутствует оковка по краям. Щиты пеших воинов были несколько больше, однако и они стремились к треугольной форме, хотя могли быть щиты трапециевидные, прямоугольные, круглые и овальные.
В качестве вспомогательных войск в битве участвовали и воины прибалтийских народов – союзники как Руси, так и немецких рыцарей. В войске Александра Невского определённую роль могли сыграть бывшие прусские дружинники, после фактического разгрома Пруссии рыцарями бежавшие на Русь и осевшие в Новгороде. Часть из них могла входить и в состав дружины Александра. Археологических и особенно изобразительных источников по вооружению пруссов крайне мало, однако можно предположить, что их защитное снаряжение во многом было подобно защитному снаряжению воинов северо-западных русских княжеств или Польши того же периода, хотя, скорее всего носило несколько архаический характер. Использовались кольчуги и пластинчатые панцири, шлемы – в основном склепывались из нескольких частей. Можно предположить наличие у знатных воинов-пруссов также защиты рук и ног, однако это ничем не подтверждается. Из оружия, конечно же, мечи, копья и боевые топоры, а также и дротики – крайне популярное в Прибалтике оружие.
Вспомогательные отряды, которые набирались из чуди и ливов, очевидно, в основной массе были вооружены достаточно плохо. Никакого сколько-нибудь развитого оружейного производства в прибалтийских землях в те годы не было, привозное оружие и экипировку даже в лучшие годы могли позволить себе немногие, а немцы, конечно же, не слишком стремились хорошо вооружать не слишком надёжных представителей покорённых племён. Скорее всего, защитное вооружение у них отсутствовало практически полностью, в лучшем случае, наиболее зажиточные воины могли позволить себе кольчуги или пластинчатые панцири, шлемы только простейшие, склёпанные из нескольких частей. Такой шлем или панцирные пластины можно сделать даже в плохо оборудованной деревенской кузнице. Возможно некоторое количество трофейных вещей. Из оружия ливы, эсты и чудь активно применяли метательные копья-сулицы, мечей практически не было, а основным оружием пехоты были топоры и боевые ножи. Щиты – большие, станковые, простейшие, чаще всего сбитые из трех досок.
Использование конского доспеха в XIII в. вызывает ожесточённые споры.
Тогда как наличие конского доспеха и в Европе, и у монголов сомнений сегодня не вызывает, наличию защитного вооружения у коней русских воинов почему-то упорно отказывают. Рассмотрим этот вопрос подробнее.
Появление защиты коня в Западной Европе было напрямую связано с походами на восток крестоносцев, которым пришлось вести борьбу с бронированной коницей мусульман. В XIII–XIV вв. конский доспех прочно вошёл в обиход, в основном это была стальная маска в сочетании с кольчужной либо стёганой попоной.
Конский доспех для степных воинов был достаточно обычен, а чингизидское войско опиралось на военную культуру покорённых народов, многие из которых активно использовали конницу, где и конь, и всадник были облачены в пластинчатые доспехи. Такой конский доспех состоял чаще всего из стальной маски, прикрывавшей голову коня, нашейной части и прикрытия корпуса, состоявшего из нескольких частей, скреплённых ремнями. Чаще всего такая броня была пластинчатой, стальной, или набранной из кожаных досок, причём кожу особым образом выделывали, расписывали и лакировали. Конская броня могла также быть также стёганой или кольчатой.
Прямые доказательства существования конской брони в войске Александра Невского отсутствуют, однако, учитывая массовое применение конского доспеха целыми подразделениями в армии Даниила Галицкого, интенсивный культурный обмен русских земель, особенно западных, со странами Европы, а также монгольское влияние, можно предположить, если не изготовление, то по крайней мере использование её в дружинной среде. Следует заметить, что в защите коня нуждалась, как правило только первая линия боевого построения и общее число бойцов на доспешных конях в процентном отношении ко всему войску было невелико.
Точных данных о численности сторон во время битвы на Чудском озере практически нет, однако примерно её можно установить.
Немцы, очевидно, приняв продвижение русских отрядов по территории Дерптского епископства и орденским землям за обычный набег, не стали стягивать все силы, находившиеся в Ливонии (да с учётом боевых действий против литовцев это было и просто невозможно) и проводить тотальной мобилизации, а выступили с воинами, которых удалось быстро собрать, не дожидаясь помощи от датчан.
В этот период в Ливонии находилось 60 тевтонских рыцарей, из которых не более 30 могли участвовать в битве на Чудском озере. От ордена меченосцев после битвы при Шауляе осталось не более двух десятков рыцарей, хотя вряд ли все они были в войске, вышедшем на лёд Чудского озера. Следует учитывать и Дерптского епископа с сопровождавшими его рыцарями, хотя в целом маловероятно, чтобы их было больше пятнадцати человек. Всего это составит не более 65–70 рыцарей.
Каждого рыцаря сопровождали до десятка оруженосцев, сержантов и вооружённых слуг. Скорее всего, все они в апреле 1242 г. были конными. С рыцарями это составит около 700–750 бойцов-немцев в рыцарском войске.
К участию в походе были привлечены ополченцы из чуди. Точных данных о их численности нет: ни немцы, ни русские не сочли нужным в летописях и хрониках отразить их численность. В бою они не сыграли никакой роли. Всего их, как можно предположить, было от пятисот человек до девятисот, но никак не более.
Самые точные указания на численность русского войска содержатся как раз в немецких хрониках, прежде всего в «Рифмованной хронике». Там говорится, что на одного немецкого рыцаря приходилось шестьдесят русских. Это всегда с порога отвергалось историками, однако, как нетрудно убедиться, такие цифры при ближайшем рассмотрении оказываются предельно точными. Дело в том, что здесь речь идёт как раз именно о посвящённых рыцарях, которых, как говорилось выше, было не более семидесяти. Если отталкиваться от этой цифры, то общая численность русских получается в районе четырех тысяч – цифра более чем реальная. Но, если посмотреть ещё внимательнее, то это соотношение немецкий хронист приводит для окружённой головы немецкого войска, где было в целом никак не более 35 рыцарей, а, скорее всего, только 30 тевтонцев. Получается, что на основном участке сражения 30–35 рыцарей с оруженосцами, слугами и сержантами противостояли 1700–2000 русских. А это уже реальная численность большого полка с княжеской дружиной. Учтём численность тех полков, что атаковали чудь и заднюю часть немецкой колонны, но их не могло быть больше тысячи.
В итоге, общая численность русского войска – не менее двух с лишним тысяч бойцов, но и не более трех.
Обычно боевой порядок немецких рыцарей называют «свиньёй». На немецком языке это звучит как «Schweinkopf», а по латыни – «caput porci», что означает «голова свиньи».
Это название довольно точно отражает построение немецких всадников, применявшееся до XVI в. Это был боевой порядок в виде колонны с клином впереди.
Он достаточно хорошо исследован, например, А. Н. Кирпичниковым. В воинском наставлении 1477 г. «Приготовление к походу курфюрста Альберта против герцога Ганса Саксонского» подробно описывается построение трех хоругвей: «Гончей» (400 конных воинов), «Святого Георгия» (500 конных воинов) и «Великой» (700 конных воинов).
Каждый такой отряд возглавляет знаменосец, с ним – пять шеренг отборных рыцарей. Первая шеренга составляет от трех до девяти воинов (в зависимости от общей численности подразделения), а фронт каждой последующей – шире предыдущей на два бойца. Общее число воинов, составлявших клин – от 35 до 65 бойцов. Такое построение позволяло нанести мощный фронтальный удар, при этом строй был малоуязвим и с флангов, поскольку крайние воины последующих шеренг охраняли бок крайних воинов предыдущей, и фланги клина легко могли стать фронтом. Следующий эшелон «свиньи» представлял собой четырехугольник, состоявший из кнехтов, боевых слуг, оруженосцев и прочих лиц, сопровождавших в бою рыцаря. Все они были конными. В описанных построениях число кнехтов было, соответственно, 365, 442 и 629 (или 645). Глубина этого четырехугольника составляла от 33 до 43 шеренг, ширина – от 11 до 17 бойцов в каждой шеренге. Отметим, что построение, продвижение и участие в бою такой «свиньи», которая должна была действовать как единое тело, могли быть достигнуты только путём длительных тренировок. В условиях феодальной Европы XIII в. только военно-монашеские ордена, отличавшиеся высокой дисциплиной, могли организовывать подобные построения. Однако их эффективность была очень высока: сплочённый бронированный клин рвал на части вражеский фронт, после чего в дело вводился второй эшелон – кнехты, которые, с рыцарями во главе, развивали успех. По большей части, на этом этапе уже надо было только преследовать бегущих.
В некоторых случаях, например, в 1450 г. при Пилленрейте, кнехтов замыкала шеренга рыцарей. То же самое могло быть и на Чудском озере.
Примерно ту же численность, что и в битве на Чудском озере, составил подробно описанный в «Рифмованной хронике» «железный полк – великая свинья», выставленный ливонцами в 1268 г. в знаменитой битве при Раковоре, с теми же самыми участниками. Она состояла из 34 рыцарей, командира и ополчения. Почти те же цифры, что и в 1242 г.
Таким образом, можно предположить такое построение немецкого войска на Чудском озере 5 апреля 1242 г.:
Клин (голову колонны) составляют 30–35 отборных рыцарей-ливонцев во главе с вице-мейстером Андреасом фон Вельвеиом (предположительно, именно он командовал немецким войском). Скорее всего, это в основном рыцари-тевтонцы. Они построены в пять шеренг, первая – три рыцаря, вторая – пять, третья – семь, четвёртая – девять, пятая и последняя – одиннадцать. Это только предположение, однако оно более чем вероятно. За ними следует колонна кнехтов, по одиннадцать человек в шеренге, в целом не более четырехсот – четырехсот пятидесяти человек. То есть, около сорока шеренг. За конными кнехтами следует ополчение из чуди. Численность чуди неизвестна, можно только предположить, что их более пятисот человек. Они должны были быть конные. Умение воевать в сомкнутых построениях здесь практически отсутствует, так что говорить о шеренгах и количестве людей в них просто не представляется возможным. В немецком построении это самое слабое место, поэтому непосредственно за чудью четвёртым эшелоном движется какое-то количество немецких рыцарей, не более 25 человек, в их числе – епископ Дерпта с несколькими гостями и вассалами. Их сопровождают конные оруженосцы и слуги. Общая численность замыкающих колонну немцев – около 150 человек.
Александр Ярославович получил возможность заблаговременно «урядить» свои полки. На это у него, по-видимому, было не менее двух дней. Боевой порядок русского войска во время битвы на Чудском озере не известен, однако можно с большой долей вероятности попытаться его реконструировать.
Согласно «Рифмованной хронике», впереди русского боевого порядка был выставлен строй лучников. Очевидно, что все они были конными.
Если в войске Александра Невского и была пехота, скорее всего, хорошо вооружённое новгородское ополчение и новгородские «охочие люди», то есть добровольцы-непрофессионалы, то она находилась в центре.
Традиционное построение полков на Руси в этот период было трехчастным, то есть боевой порядок состоял из большого полка в центре и полков правой и левой руки. Можно предположить, что в большой полк вошло новгородское конное и пешее ополчение и часть владимиро-суздальских войск, тогда как на флангах встали Александр и Андрей Ярославичи со своими дружинами и несколькими владимиро-суздальскими «стягами».
Однако построение должно было быть значительно более сложным: полки правой и левой руки выполняли по две задачи каждый, а именно отсечение головы немецкой колонны одновременно или чуть позже атаки большого полка и лобовую атаку на остальную часть немцев. Невероятно, чтобы слитная конная масса решила бы такие задачи.
На Руси уже с XII в. прослеживаются отдельные элементы организации армии по подразделениям или «стягам», которые и составляли полки, хотя, конечно, в этот период основной организационной воинской единицей остаётся дружина, то есть воины, лично преданные и обязанные службой своему князю, часто выросшие вместе с ним, однако не имеющие земельных наделов: до монгольского нашествия вассальные отношения на Руси были достаточно условными, строились они на «вассалитете без ленов», напоминая институт англо-саксонских хускарлов. Век спустя младшие и средние командиры часто жалуются землёй, что осуществлялось как на условном поместном, так и на вотчинном праве. Такая практика упоминается в документах во времена Ивана Калиты, заинтересованного в создании зависимого от него класса служилых землевладельцев. Хотя строй русского войска в источниках не пояснён подробно, можно предположить некоторые его особенности. Самыми мелкими подразделениями войска были подразделения-«копья», то есть командир, знатный воин и несколько подчинённых ему бойцов, всего не более 10 человек. Несколько «копий» объединялись в «стяг», то есть более крупное подразделение, находившееся под командованием кого-то из бояр, который имел собственное, присущее одному ему знамя, по которому подразделение легко можно было найти в гуще сечи. «Стяг» мог выполнять и самостоятельные задачи и вхо дить в состав более крупных подразделений, однако, крайне маловероятна значительная самостоятельность «стягов» в этот период. Такое деление на мелкие, средние и крупные подразделения было достаточно характерно для всех средневековых армий.
Можно смело предположить, что фланговые русские полки на Чудском озере были поделены на три «стяга» каждый, причём каждый «стяг» выполнял собственную задачу. Тогда как большой полк состоял из пяти, так как основной удар должен был прийтись именно на него. Головной «стяг» большого полка остановил встречным ударом голову немецкой колонны, а остальные поддержали его атаку. Головные «стяги» полков правой и левой руки отсекли голову «свиньи», а остальные частью развили этот успех, частью атаковали чудинов и хвост колонны. На случай поражения Александр расположил обоз в устье р. Желчи, куда могли бы отступить части и по льду реки уйти от преследования противника. Расположеные на некотором растоянии впереди основного строя лучники, не дали расмотреть противнику реальную численность и состав русской армии. Со стороны немцев серьёзной силой они не показаться немогли. Так что орденцы предвкушали на лёгкую победу, неподозревая, что 22 летний новгородский князь устроил им смертельную западню.
В то же время следует принимать во внимание и древнее право свободного отъезда бояр и их слуг. Думается, под знамёнами Александра Невского собралось и немало полоцких дружинников, учитывая не только их желание сразиться с немцами, но и недавнюю свадьбу Александра с полоцкой княжной, дочерью князя Брячеслава.
Судя по всему, несмотря на то, что в целом климат в XIII в. был теплее, чем сейчас, зима была довольно суровой: лёд на Узмени был в середине апреля (5 апреля – дата по старому стилю) настолько прочным, что выдержал передвижения больших масс людей и коней.
Уровень воды в озёрах был ниже нынешнего. Часть нынешних островов была соединена с берегом перешейками. Вряд ли успело начаться сильное таяние снегов: вода и лёд отступают в апреле ещё сильнее, обнажая прибрежное дно озера и прибрежные камыши. Именно на таком участке князь Александр Ярославич расположил свои полки: русский боевой порядок оказывался не виден с озера, нельзя было установить расположение и численность русских войск. Разведка у рыцарей, конечно же была, но она могла установить присутствие каких-то русских отрядов у Вороньего камня – не более. В то же время наступающие немцы были как на ладони.
Противоборствующие армии встретились утром 5 апреля 1242 г. Детали сражения известны плохо, и о многом можно только догадываться. Немецкая колонна, преследовавшая отходившие русские отряды, по-видимому, всё же получала какие-то сведения от высланных вперёд дозорных, и на лёд Чудского озера вышла уже в боевом порядке, либо, заметив выдвинутых вперёд лучников, рыцари строились непосредственно в виду неприятеля. Между берегами озера в этом месте тогда, по свидетельствам летописцев, было примерно 7 вёрст. Объединённое немецко-чудское войско должно было потратить часа полтора, чтобы подойти до боевого расположения русских, продвигаясь мерным шагом. Примерно с расстояния 2 км они могли увидеть русскую сторожу или лучников, что послужило сигналом изготовиться к бою и уплотнить боевое построение, пока клин не подошёл на дистанцию выстрела из лука. На этом месте командир, как уже говорилось, скорее всего, вице-магистр ордена Андреас фон Вельвен, отдаёт приказ, и голова клина, а за ней и вся колонна переводят коней на быстрый шаг. Тяжёлые конные рыцари, медленно наклоняя длинные копья с развевающимися флажками. За головой клина втягиваются всё более уплотняя свои ряды кнехты, чтоб уменьшить потери от открывших обстрел лучников. За ними втягиваются нестройная колонна чудинов, которую с тыла поджимает шеренга рыцарей и сержантов Дерптского епископа. По-видимому, ещё до соприкосновения с русскими полками между головой колонны и чудью образовался небольшой разрыв.
«Рифмованная хроника» так описывает этот момент: «русские имели много стрелков, которые мужественно приняли первый натиск, перед дружиною князя». Лучники, скорее всего, не нанесли сколько-нибудь заметных потерь немецким рядам. Обстреляв немцев, лучники не имели другого выхода, кроме как отойти на фланги большого полка. Однако, как свидетельствует «Рифмованная хроника», «знамёна братьев проникли в ряды стрелков, было слышно как звенят мечи, и было видно, как рубились шлемы, с обеих сторон падали мёртвые в траву». Заметим, что скорее всего это было записано со слов очевидца находившегося в задних рядах немецкого построения, и, вполне возможно, что автор принял какое-то другое русское подразделение за передовых лучников. В русских летописях этот момент отражён так: «Немцы же и чудь пробишася свиньёю сквозе полкы».
На расстоянии нескольких десятков метров, рыцари перешли на галоп, чтоб усилить смертельный тараный удар свиньи. И тут лучники выполнили свою основную задачу. Они просто рассеялись, отойдя на фланги большого полка, открыв изумлённому взору братьев-рыцарей изготовившиеся к бою княжеские дружины в великолепных доспехах, с развевающимися богато украшеными знамёнами. Остановить начатую атаку и перестроиться, в связи с новой сложившейся явно не выгодной для немцев ситуацией, они уже не смогли. Сзади голову клина подпирала основная часть колонны, она просто смяла бы их, приведя в ещё большее замешательство. Им ничего не оставалось, как по инерции продолжать начатую атаку, уповая только на удачу, и надеясь что может быть удастся прорваться сквозь плотные ряды русского войска. А на встречу уже психологически сломленному противнику ринулись с копьями на перевес вся масса войск Александра. Столкновение первых рядов обеих армий было короткое, но страшное по последствиям. Потери там должны были быть ужасающими. В отличие от укоренившегося мнения, что оно ждало немцев стоя на месте (Удар можно остановить только ударом, и, если бы они не двинулись навстречу немцам, их бы просто смели. Кроме того, войско, пассивно ждущее, когда ударит противник, как показывает история, всегда терпело поражение, будучи как правило просто деморализовано ещё до начала схватки). Сшибшись с немцами, первые стяги русских погасили инерцию таранного удара немецкого клина. Его ударная сила была по большей части израсходована. Частично первый натиск смогли погасить и лучники, однако, вся тяжесть этого удара всё же пришлась на колонны передового «стяга» большого полка: счёт времени пошёл на секунды.
Это было моментом общей атаки: запели трубы, и на лёд Чудского озера, высоко подняв развевающиеся знамёна ринулись дружины Александра и Андрея, ударом во фланг отрезая голову клина отосновной колонны.
Направлений атаки было несколько. Основной удар нанёс большой полк, атаковавший немецкий клин в лоб, конные дружины ударили немцам во фланги, образовав брешь между немцами и чудью, другие конные отряды в лоб атаковали чудь. «Те, которые находились в войске братьев-рыцарей, были окружены… Братья-рыцари упорно сопротивлялись… но их там одолели». Хотя, вероятно, часть чудинов попала вместе с ливонскими рыцарями, сержантами и оруженосцами в окружение, основная масса орденских союзников «даша плеща», то есть сразу же бросилась бежать, увидев атакующую конницу под княжескими знамёнами. Вероятно, только в этот момент немцам стало ясно, что они имеют дело не с обычным ополчением, а с профессиональными дружинами русских князей. Воодушевления им это не добавило: вслед за чудью «удалились с поля боя» и отряд Дерптского епископа, скорее всего так и не вступив в бой, памятуя прежние поражения от княжеских дружин.
Окружённые со всех сторон превосходящим неприятелем, не ожидая помощи, не имея возможности перестроиться, тевтонским орденским рыцарям и кнехтам оставалось только погибнуть или сдаться.
«И бысть ту сеча зла и велика немцам и чюди, и бо бе труск от копии ломленниа, и звук от мечнаго сечениа, якоже озеру помрзшу двигнутись, и не бе видети деду, покры бо ся кровию».
Очевидно, кому-то всё же удалось пробиться из окружения, однако лучшие силы орденского отряда остались в кольце и были частью перебиты, частью попали в плен. В то время когда одна часть русского войска всё плотнее сжимала в кольце остатки тевтонского отряда, другая бросилась преследовать отступающих в панике чудь и дерптцев: «и даша ратнии плещи свои, и сечяхуть их гоняши, яко по аеру, и не бе им камо утечи; и биша их семь вёрст по леду, до Суболичского берега». Часть бежавших немцев попала на тонкий лёд («сиговицу») на Тёплом озере, и «вода потопи немногая», как сообщает Софийская первая летопись.
По Новгородской Первой летописи в плен к русским попало 50 немцев, а на поле битвы пало 400 человек, а «чюди паде бещисла». В то же время «Рифмованная хроника» сообщает, что в битве погибло 20 рыцарей и 6 попало в плен. Такое на первый взгляд несоответствие вполне объяснимо: для русских не слишком хорошо понимали разницу между рыцарями, кнехтами, сержантами и оруженосцами, разницы не было никакой, так как орденские рыцари в отличие от светских одежду носили из грубых тканей, и от простых воинов их отличало лишь качественное вооружение. Тогда как у русских дружинников знатного воина от простого отличало дорогая одежда, и богатство доспеха и снаряжения. Скорее всего, общее число немецких потерь, победители подсчитали по наличию крестов, как на щитах, что у сержантов, что у рыцарей крест был четырех-лучевой, так и на коттах, хотя у сержантов он был трехлучевой. Но внешне они сильно отличались то чуди по экипировке и вооружению. Гибель и пленение такого количества профессиональных бойцов по европейским меркам считалось тяжёлом поражением, граничащим с катастрофой. Потери с нашей стороны вряд ли смогли превысить потери врага. В общей сложности бой, от первого столкновения до разгрома головы клина, мог продолжаться не более часа. Плюс, время потраченное на преследование и подавление сопротивления отступающего противника, а потом ещё и возвращение на исходные позиции, ещё набегает три-четыре часа. В апреле светлеет поздно, а темнеет рано, и если взять за основу то, что немцы вступили на лёд Чудского озера в 9 часов утра, если не позже, до позиций русских они шли 2 часа, бой продолжался 1 час, преследование – 2 часа, возвращение, ещё 2 часа, то посути, всё закончилось к часам 4–5 вечера, когда начало темнеть. Ночное преследование Александр организовывать не стал, скорее всего результат сражения превзошёл все ожидания, а рисковать дружинами отца он не хотел.
Немцы ожидали Александра под стенами Риги и даже отправили в Данию посольство с мольбой о помощи, однако Александр возвратился с дружиной в Псков, где объявил: «О псковитяне! Если забудете Александра; если самые отдалённые потомки мои не найдут у вас верного пристанища в злополучии: то вы будете примером неблагодарности!».
Возникает вопрос: почему Александр не предпринял экспедицию в Ливонию? Ответ становится ясен, если задуматься, какими силами располагал Александр и какие цели он ставил. В ходе войны с немцами Александр, учитывал ненадёжность как новгородского, так и псковского ополчения, и то, что «низовские» полки Ярослав Всеволодович, чьё положение в тот момент было предельно сложным, мог отозвать в любой момент, пришлось бы рассчитывать только на свою дружину, а её для похода было явно недостаточно. Главной задачей в этой войне было отобрать у немцев потерянные новгородские земли и укрепить свою власть в Пскове, что Александр с успехом осуществил.
Уже летом того же года в Новгород прибыли послы из ордена, которые просили мира и отказывались от всех своих завоеваний и предложили обменять всех пленных на захваченных Александром немцев:
«Есмя зашли мечем Псков, Водь, Лугу, Латыголу, и мы ся того всего отступаем, а что есмя изоимали в полон людей ваших, а теми ся розменим, мы ваших пустим, а вы наших пустите, и псковски полон пустим».
В 1243 г. Ярослав Всеволодович собрал русских князей и от их имени изъявил покорность «каану» Угедэю, признав его сюзереном над Русью. Ярослав был обласкан Батыем и стал первым, кто получил великое княжение из рук монголов. Относиться к этому можно по разному, но верно одно: монголы поработили тело народа, оставив свободной душу – монголы были достаточно веротерпимы. Латиняне готовили рабские цепи и для души, и для тела. Нетрудно убедиться, что именно православие стало тем знаменем, вокруг которого поднялась Московская Русь. Ярослав, а за ним и Александр Невский стали вассалами монголов, освободив тем самым все силы, чтобы остановить натиск крестоносцев на русские земли. Раскол между католическим и православным миром имел давнюю историю. Он вступил в новую фазу с того момента, как крестоносцы захватили и разграбили «второй Рим» – Константинополь, столицу вселенской православной церкви, образовав Латинское королевство. Религиозная культура России была вскормлена византийской традицией. Угроза завоевания пограничных русских земель орденом носила вполне реальный характер. Рыцари подошли к Новгороду значительно ближе, чем монголы, та же участь могла ожидать и другим русским городам. По этой причине победы Александра Невского запечатлелись в национальном сознании, как подвиг во имя спасения православия. В условиях экономического и морального упадка Руси в середине XIII в. военные успехи Александра воспринимались современниками, как знак возрождения былого могущества Руси.
Часто пишут, что если бы не монгольское нашествие, Русь не потеряла бы свои прибалтийские владения. Как было отмечено выше, Русь потеряла Ливонию задолго до 1238 г. и, по большому счёту, даже не пыталась защищать. После битвы на Чудском озере, натиск крестоносцев на Новгород заметно ослаб. Однако гибели двадцати рыцарей для объяснения этого факта недостаточно. Основой всей стратегии европейских крестоносцев была быстрая переброска войск из одного места в другое, но в 1242 г. и после него войск стало не хватать. Сама по себе Европа стала терять интерес к крестоносной идеологии уже после третьего крестового похода. Священная Римская империя и папский престол втянулись в борьбу между собой, которая отнимала немало времени и сил. В 1236 г. меченосцы разгромлены при Шауляе, в 1241 г. монголы нанесли тевтонам сокрушительное поражение при Лигнице. В те же годы Тевтонский орден втягивается в безуспешную борьбу с Литвой, которая отнимает большую часть сил. В 1242 г. следует поражение ордена на Чудском озере, и крестоносцы, вероятно, ожидавшие новых подкреплений, обнаруживают, что людские ресурсы Европы не беспредельны. Чтобы восстановить силы требовалось время. Вдобавок, на главном театре крестоносной экспансии, в Палестине, в 1244 г. в битве при Газе хорезмийцы и египтяне буквально смели войско крестоносцев, от Тевтонского ордена осталось всего три рыцаря, 397 погибли или попали в плен. Тамплиеров уцелело 18 человек, а госпитальеров – 26. Так что с новыми завоеваниями на диких берегах Балтийского моря пришлось немного обождать.
Когда же через несколько лет начались новые попытки продвинуться на Восток и найти союзников среди русских князей, оказалось, что Литва усилилась настолько, что Тевтонский орден ей не помеха, а монголы считают Русь своей вассальной территорией и уступать её не намерены.
14 ноября 1263 г. Александр Невский скончался по дороге, возвращаясь из Орды.
Победа на Чудском озере позволила ему вырвать несколько лет мира с немцами, и это спасло Северо-Западную Русь.
1220, мая 30. Александр родился в г. Переяславле-Залесском в семье переяславского князя Ярослава Всеволодовича, сына Всеволода III Большое Гнездо, внука Юрия Долгорукого, и княгини Феодосии Игоревны, дочери рязанского князя Игоря Глебовича. Александр в семье второй сын, первый – Фёдор (1219).
1223, мая 31. Первая битва русских с татаро-монголами на реке Калке.
1234, зима. Участие Александра в походе отца с войском на Дерпт и в «ледовой» битве на реке Омовже (Эмайыге) с ливонскими рыцарями.
1235. В г. Каракоруме (Монголия) на курултае (съезде) монгольская знать принимает решение послать на запад сильное войско с 12–14 ханами (40 тыс. человек) во главе с Бату-ханом, сыном Джучи, внуком Чингиз-хана, для расширения улуса Джучи «до последнего моря».
1236. Победа литовцев в битве с немецкими рыцарями Ордена Меченосцев при г. Шауляе и образование Литовского государства во главе с князем Миндовгом. Князь Ярослав Всеволодович отправляется в Киев добывать княжеский стол, а в Новгороде оставляет полноправным князем-наместником Александра.
1237, весна. Объединение Ордена Меченосцев с Тевтонским Орденом. Усиление немецкого владычества в Прибалтике.
1237, декабрь – 1238, зима – весна. Татаро-монгольское нашествие на Северо-Восточную Русь.
1238, 4 марта. Битва с татарами на реке Сити и гибель великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича.
1238, лето. Князь Ярослав Всеволодович становится великим князем Владимирскими князь Александр – князем-наместником Новгородским, князем Дмитровским и Тверским.
1239. Бракосочетание князя Александра с Александрой, дочерью полоцкого князя Брячислава, в г. Торопце, в храме св. Георгия. Продолжение свадебного пира в Новгороде. Строительство крепостей и оборонительной линии по реке Шелони и на юго-западной границе Новгородской республики.
1240, июль. Крестовый поход шведов, норвежцев и финнов на Новгород с одобрения папы Римского Григория IX.
1240, июля 15. Битва Александра со шведами, чьё войско возглавлял ярл Ульф Фаси, у впадения реки Ижоры в Неву. Победа и прозвание князя впоследствии именами «Храбрый» и «Невский».
1240, лето. Крестовый поход немецких рыцарей на Псков и Новгород. Поражение псковского войска под Изборском. Взятие Изборска и Пскова немцами.
1240, ноябрь. Ссора Александра с новгородскими боярами и отъезд в Переяславль.
1240, декабря 6. Взятие Киева татаро-монголами под начальством Бату-хана.
1241, зима. Усиление набегов ливонских немцев на Новгородскую землю. Взятие городков Тесово, Сабли, построение крепости Копорье в Водской земле. Новгородцы посылают за помощью к князю Ярославу Всеволодовичу во Владимир и получают вначале дружину князя Андрея Ярославича, а потом и дружину Александра Невского после специального обращения к последнему архиепископа Новгородского Спиридона.
1241, весна – 1242. Поход татаро-монголов под началом Бату-хана в Европу до Адриатического моря.
1241, осень. Изгнание новгородским войском под началом князя Александра немецких рыцарей из Копорья и срытие самой крепости.
1241. декабрь. Изгнание князем Александром и его войском немецких рыцарей из Пскова.
1242, апреля 5. «Ледовое побоище»: битва Александра Невского с немецкими рыцарями на льду Чудского озера. Победа и прекращение немецкого движения на восток.
1242, весна. Заключение мирного договора с Тевтонским Орденом, обмен пленными. Написание Псковской законодательной грамоты князем Александром для псковичей.
1. Винклер, П. фон. Оружие (руководство к истории, описанию и изображению ручного оружия с древнейших времён до начала XIX века). С.-Пб., 1894.
2. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938.
3. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 3. «Москва», № 6–7, 1988.
4. Кирпичников А. Н. Военное дело на Руси в XIII–XV вв. Л. 1976.
5. Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. Т. 1–4, М., 1966.
6. Кирпичников А. Н. Ледовое побоище. Тактические особенности, построение и численность войск. Новые изыскания, «Цейхгауз», № 6, 1997.
7. Кутпер, Б. История крестовых походов. Ростов-на-Дону, 1996.
8. Ле Гофф, Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.
9. Ледовое побоище 1242 года. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М.-Л. 1966.
10. Лозинский С. Г. История папства, М., 1986.
11. Марков И. История конницы. Тверь, 1896.
12. Мишо Г. История крестовых походов, С-Пб. – М., 1884.
13. Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л. 1950.
14. Пашуто М. В. Рифмованная хроника как источник по русской истории, Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. М., 1964.
15. Печников Б. А. Рыцари церкви. Кто они? М., 1991.
16. Полное собрание русских летописей. Т. III, XVIII. СПб., 1841–1921.
17. Разин Е. А. История военного искусства. Т. II. М., 1957.
18. Рыбаков Б. А, Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 1982.
19. Серебрянский А. Б. Древнерусские княжеские жития, М. 1915.
20. Татищев В. Н. История Российская. Т. 5. М.-Л., 1965.
21. Шаскольский И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII–XIII вв. Л., 1978.
22. Dumontier M. Sur les pes des tempi iers a Paris et en [Ile de France. Paris, 1991
23. Muller H., Kolling H. Europaische Hieb und Stichwaffen aus der Sammlung des Museums fur Deutsche Geschichte. Berlin, 1981.
24. Muller H., Kunter F. Europaische Helme aus der Sammlung des Museums fur Deutsche Geschichte. Berlin, 1984.
25. Viollet-le-Duc M. Dictionnaire Raisonne du Mobilier Francais de L'Epoque Carlovingienne a Ia Renqissance. Paris, 1874. T. 5–6.
Обложка: решающий момент Ледового побоища – атака дружины Александра Невского (художник И. Дзысь)