Двухнедельный иллюстрированный научно-популярный журнал "Вестник знания", одноименный с издательством П.П. Сойкина, издавался с 1903 года с перерывом в 1918-1922гг. Редакторами журнала в разное время были: В.В. Битнер — до 1918 года, академик В.М. Бехтерев — до своей смерти в 1928 году, академик С.Ф. Платонов — до ареста в 1930 году. Содержание журнала — популярное, но не несерьезное. Краткие эссе в самых разных областях знания — от литературы до современной физики, и общение с читателями, иногда забавное с расстояния в 80 лет.

Двухнедельный иллюстрированный научно-популярный журнал "Вестник знания", одноименный с издательством П.П. Сойкина, издавался с 1903 года с перерывом в 1918-1922гг. Редакторами журнала в разное время были: В.В. Битнер — до 1918 года, академик В.М. Бехтерев — до своей смерти в 1928 году, академик С.Ф. Платонов — до ареста в 1930 году. Содержание журнала — популярное, но не несерьезное. Краткие эссе в самых разных областях знания — от литературы до современной физики, и общение с читателями, иногда забавное с расстояния в 80 лет.

Научная организация быта рабочих и крестьян не представляет собой чего-нибудь нового, неожиданного.

Вернее будет сказать, что быт рабочих и крестьян-сознаем мы это или нет-неизбежно строится на научной основе. Ведь не найти такого захолустья, где бы никакого представления не имели о том или ином, хотя бы малейшем достижении культуры.

Весь вопрос лишь в том, чтобы эти полезные для трудового человека д о -с т и жения ку л ь т у р ы стали сознательным достоянием каждого.

Движение но Научной Организации Быта очень определенно, конкретно подходит к этому вопросу. Оно прежде всего выясняет: Что такое быт?

— Наше питание, наш отдых, наши взаимоотношения с другими людьми, — словом, вся наша жизнь, вне того времени, когда рабочий занят в предприятии, вые того времени, когда крестьянин занят непосредственно своим сельским трудом, а рабочий на производстве, это и есть б ы т.

Здесь человек — кусочек общего целого, п о л ь з у ю щ е г о с я жизнью. Там-во время работы-человек кусочек целого, производящего ценности-материальные основы жизни.

Конечно, на деле пет таких двух рубрик. Но все же четкое разделение возможно. Можно даже сказать так: есть быт производственный и непроизводственный. Последний и есть — «собственно» быт. Организация первого производственного быта входит в круг задач государства и его органов (Наркомтруд и, в известной мере, Профсоюзы). Организацией второго заняты отчасти профсоюзы (клубы и пр.), политпросветы (для организованного населения); большая ее часть моментов собственно быта остается без организации т. е. гражданин предоставлен самому себе.

Вот тут и рождается общественное точение: разумно организовать быт человека.

Как это сделать?

— Разумно организовать свой быт, ясить разумно, чтобы быть здоровым, чтобы жилось легко-к этому стремится всякий человек.

Стремится всякий, но, может быть, Знает, как лучше этого достичь,-далеко не каждый.

Общество Н о б имеет своей задачей везде, где только это возможно, объединить, с одной стороны, людей науки и опыта, которые могут дать правильный и хороши! совет в этом деле, а с другой-объединить людей, которые собственными усилиями ищут и добиваются Этого знания.

Например, в Москве — Замоскворецким рабочим клубом намечена организация столовой на сотню, другую посетителей. Московские работники Ноб охотно идут навстречу и могут дать совет и указания, как лучше, по последнему слову науки, это сделать. Рука об руку с Профсоюзом, с обществом «Нарпит» и др. аналогичными организациями, работники Ноб привнесут то новое и лучшее, что им удалось почерпнуть из последних, проверенных данных науки.

Каждый член клуба или всякое другое лицо, кто в этой столовой будет питаться, обязательно втягивается в научный подход к делу, в научный подход к самому себе, к организации своего быта, а тем самым и общественного.

Кроме вопроса о рациональной организации питания, молено привести и еще ряд важных вопросов, затрагивающих частные моменты нашей жизни, из которых слагается понятие быт. Возьмем хотя бы жилище. Можно даже не касаться вопроса о строительстве новых жилищ (это статья особая, Ноб в этом «опросе чрезвычайно необходим). Даже при современных трудно устранимых пока условиях той скученности, в которой мы в большинстве случаев живем (посмотреть хотя бы Донбасс), как много полезных указаний о рациональной организации жилищных условий быта может дать наука! Здесь на первом месте мы должны поставить указания ее относительно чистоты? .аккуратности, правильности освещения, достаточности воздуха, утепления помещения. Это привнесение разумного, научного начала в организацию нашего быта дает к тому же, в качестве естественного последствия, и улетев л е и и е ж и з н и.

На первый взгляд, одно с другим как будто не вяжется. Не дав себе труда продумать вопрос, сначала невольно отмахнешься рукой: кажется как будто, что нам, при нашей бедности, не приходится мечтать о том, чтобы строить жизнь но указаниям науки. А между тем, именно в рамках этой самой бедности разумное, взвешенное и правильно проведенное в жизнь научное начало дает в итоге значительную экономию, «удешевляет» жизнь.

В какой мере, это видно из одного доклада (в Совнарком, 1922 г.), в котором было подсчитано, что рационализация массового питания населения СССР даст прямую экономию в сумме, равной одной трети всего Государственного бюджета.

Особой статьей стоят вопросы оздоровления, увеличения работоспособности и длительности продуктивной жизни населения.

Вопросы здравоохранения, хотя бы малейшие знания в этой области-кому они лишни?-Они необходимы каждому. А многие ли этими знаниями обладают?

Как предохранить себя от заболеваний, от заразы в случае эпидемий? Многие ли могут ответить на этот насущный вопрос жизни?

Вот какую меру предохранения рекомендует авторитетный орган-VIII (восьмой — до войны) гигиенический конгресс

Холодное обтирания шеи, уход за кожей и избегание царапин. Чего проще?

И таких совершенно простых мер, которые, однако, имеют благодетельнейшее значение много. Их ладо знать и, зная, осуществлять, равно как необходимо знать и обратное: чего нельзя делать.

Все сказанное, конечно, относится, в равной мере как к городскому, так и к деревенскому жителю. II о б среди крестьян имеет, можно сказать, даже более широкое иоле работы: в самом деле, город так или иначе построен на науке, а в деревне нетронутости и первобытности-хоть отбавляй.

Для крестьянства быт производственный в большей мере сплетается с непроизводственным, чем для рабочих.

Вспомним, к примеру, статью нашего журналиста т. Зорича (в «Правде» «Шприцсво Племя»). Простой крестьянин предоставляет свою лошадь для искусственного оплодотворения на пункт: шприц, лошадь, и-в конечном результате-приплод: жеребенок.

Все село высыпало к Сельсовету посмотреть на чудо. Вот картина теснейшего сплетения сельскохозяйственного производственного быта и непроизводственного с потрясением всех основ, затемненного религией и невежеством, быта.

Или другой пример-статья т. (Сосновского: «Лабкоры»-корреспонденты лабораторий. Простые крестьяне, применяющие сперва в виде опытов выводы точной науки об ((искусственном» увеличении урожайности улучшением качества семян.

И производственный, и непроизводственный быт понемногу «ионизируется».

Ио надо сознательно, широко, во все норы жизни вносить идею Н о б а.

В сущности говоря, любое общественно© течение есть Н о б.

Даже более того — общественное течение постольку жизненно и прогрессивно, поскольку в нем налицо элементы Ноб. т. е. научной, разумной, более высокой организации быта.

По каждое течение имеет свои специальные главные моменты.

Течение II о б этим моментом имеет специальную задачу сближения науки с жизнью, приближение науки к жизни, внедрение пауки в жизнь, оздоровление жизни «витаминами» научной мысли.

Л. Эрапгов.

1) Об этом в моей книге: «К у л ь т жизни» издание. 1914 г., стр. 183.

I. Значение калорийности и химического состава пищи.

Как и чем питаться?-вот вопрос, который стоит перед каждым из нас. Необходимость сознательно относиться к вопросам питании и понимать их-долг

каждого образованного человека.

Наше тело-не что иное, как чрезвычайно сложно устроенная машина, состоящая из целого ряда механизмов низшего порядка — органов нашего тела. Всю жизнь в нашем теле, независимо от нашей воли и сознания, ведется неустанная работа этих механизмов-органов мозга, сердца, легких, почек, печени и других желез пищеварительного тракта.

Даже во сне, когда человек или животное находятся в абсолютном покое, рта работа органов идет, не прекращаясь, хотя и в несколько замедленном темпе. Откуда же органы нашего тела -

ей работы? Ведь мы знаем, что ни одна машина не может работать без того или иного вида топлива, будь то нефть, каменный уголь или другой вид источника скрытой тепловой энергии.

Топливом и источником энергии для работы органов нашего тела служит воспринимаемая нами пища. Но механизмы живых органов,

работающих внутри нас, отличаются от обычных механизмов не только способностью к автоматическому саморегулированию своей работы, но, что особенно важно, способностью самостоятельного восстановления изношенных и разрушающихся в рабою своих частей.

Органы нашего тела сами беспрерывно ремонтируют и обновляют себя, пользуясь для этого веществами, поступающими в организм также в форме пищи.

Итак, пища нужна организму, как источник тепла для производства работы органов и как источник материала для замены сгоревших в работе или изношенных частей нашего тела.

Правильное питание будет достигнуто только тогда, когда ежедневный приход пищи будет не менее ежедневного расхода телом энергии на оба этих вида работы.

Как же учесть количество различных видов энергии, расходуемое нашим телом в сутки? Физиология пользуется в этом случае тем положением, что все разнообразные виды Энергии, расходуемые в нашем организме, переходят в конце концов в тепловую. Следовательно, измерив количество тепла, вырабатываемого телом, мы можем судить и о количестве работы, проделанной всеми органами Этого тела, а, значит, и о количестве необходимого ему топлива-пищи.» Измерить же количество тепла, выделяемого организмом, со всем не так уже трудно.

Рис. 1. Калориметрический способ определения количества тепла, вырабатываемого за сутки организмом. На рисунке в центре водяной калориметр; между двойными стенками прибора-вода; трубки DD служат для вентилирования помещения внутри прибора; TT — термометр; сквозь крышку прибора проходит мешалка, вращаемая время от времени для равномерности нагревания воды. Тело человека выделяет за сутки 2400 калорий — количество тепла, достаточное для нагревания двух ведер ноты до tu кипения.

Физика измеряет тенловую энергию при помощи особой единицы-большой калории. Так называется то количество тепла, которое нужно, чтобы нагреть 1 литр воды на 1 °С. Оно обычно обозначается сокращенно Кал., им пользуется м физиология.

Чтобы измерить сколько тепла выделяет данное животное за сутки, его помещают в металлический ящик, окруженный со всех сторон водой (так наз. водяной калориметр). Тепло, выделяемое телом, нагреет воздух внутри ящика, последний-стенки, а стенки- воду. Опущенный в воду чувствительный термометр, отметит нагревание, и, если нам будет известно и количество воды, то, очевидно, можно будет высчитать количество калорий.

В Америке, в институте Карнеджи имеется один из самых больших калориметров, где производятся опыты на людях.

Взрослый человек при полном покое, например, лежа в постели или во время глубокого сна, выделяет около 2.400 калорий за 24 часа.

2.400 калорий-это тот минимум, без которого мы не можем обойтись и который мы тратим далее, если бы и не принимали никакой пищи. В этом случае организм сжигает запасы питательных веществ, отложенных в клетках живого тела, при чем человек худеет. Если теперь мы сумеем выяснить, сколько тепла дает при сжигании одна весовая единица хлеба, мяса и др. продуктов, то мы сможем легко высчитать, сколько нам нужно съесть этих продуктов, чтобы покрыть тепловой расход энергии нашего тела.

Таким путем и шла человеческая мысль в разрешении вопроса о нормах питания. Брались определенные весовые количества какого-либо продукта и сжигались в особом небольшом и специально устроенном калориметре (в т. наз. калориметрической бомбе); так определялось количество тепла эквивалентное (или соответствующее) 1 гр. данного вещества. В дальнейшем правда такой простой способ был признан неудобным, т. к. некоторые части живых веществ, которые сгорали в калориметрической бомбе, иногда не растворялись и в кишечнике, а значит не могли всосаться в кровь и сгореть в соответствующих тканях и органах. Значит при вычислениях мы могли допустить ошибку и счесть за полезное топливо для органов тела те составные части пищи, которые в условиях кишечного пищеварения оказывались бесполезными; поэтому пришлось прибегнуть к методам химического анализа, выяснившим природу необходимых для организма питательных веществ. Таких веществ оказалось шесть основных групп. Эти группы следующие; 1) Углеводы к которым относятся крахмал и различные виды сахара, 2) жиры, как жидкие-растительные, так и твердые-животные, 3) белки, примером которых может служить яичный белок, 4) вода, 5) соли и 6) так называемые витамины. Все эти вещества входят также и в состав нашего тела, при чем белки, жиры и углеводы называются органическими веществами; спи заключают в себе углерод, способный гореть в теле, и дают при сгорании определенное количество тепла. При этом, на основании тех же калориметрических измерении, удалось выяснить следующие калорические эквиваленты тепла для каждой из групп органических веществ, входящих в состав нашей пищи:

1 гр жира дает . . . 9,3 кал.

1 » белка » . . . 4,1 »

1 » углевода » . . . 4,1 »

Пользуясь этими данными и зная содержание трех основных питательных веществ в каком-либо продукте, мы, казалось бы, легко можем вычислить, сколько нужно съесть этого пищевого продукта, чтобы покрыть суточную калорийную потребность нашего организма, равную 2000 кал. (см. след. табл.).

Однако, оказывается, что одних данных о калорийности пищевых продуктов для нас мало и, при расчетах норм суточного питания, мы должны учитывать не только физические, но и химические особенности принимаемой пищи.

Например, окажется, что для того, чтобы покрыть калорийную потребность тела, питаясь одним мясом, нам пришлось бы съесть около пяти фунтов, и pro только покрыло бы минимальную потребность в топливе со стороны организма, находящегося в полном покое, и в то же время могло бы отравить организм, черезмерным количеством белков, продукты распада которых, задерживаясь в организме, как мы увидим далее, могут быть чрезвычайно опасны. Рисунок 2-й дает представление о тех громадных количествах пищевых веществ, которые потребовались бы нам, если бы мы вздумали перейти на исключительное питание каким либо одним пищевым продуктом.

Чрезмерное количество однородной пищи сильно обременило бы работу пищеварительного тракта и, вместо пользы организму, скорее могло бы принести ему вред. Происходит это потому, что в перечисленных продуктах далеко не все из нужных нашему организм) шести основных групп питательных веществ (см. выше) представлены пропорционально тем количеством их, которые потребны организму для суточного питания. Значит, для нашего организма совсем не безразлично, каким топливом пользоваться, а в выборе этого топлива мы должны руководствоваться с соображениями наибольшей целесообразности.

При расчете разумного пищевого пайка мы должны обязательно иметь в виду все шесть основных групп пищевых веществ.

Но в каком количественном соотношении должны они входить в состав нормального пищевого пайка? Это-вопрос, о котором до сих пор еще ведутся споры между учеными, оспаривающими отдельные цифры составных частей пищи.

Известный немецкий физиолог Фопт, около полувека тому назад, установил следующие нормы питания:

Белков . . . 118 гр.

Жиров . . . 56 »

Углеводов . . 500 »

Данные новейших исследований ученых в Европе и Америке, однако, утверждают, что указанная Фонтом норма белков-чрезмерна, и рекомендуемый им избыток белков теперь считают далее вредным для организма, вследствие того, что продукты распада избыточного белка, задерживаясь в организме, ведут к отравлению его. Задачей современных физиологов поэтому является выяснить точные нормы потребности среднего организма в белках, чтобы предупредить вредное и столь часто наблюдаемое у нас переедание богатой белками пищи. Самый ярый последователь Фойта, физиолог Рубнер должен был признать, что взрослый человек среднего веса

(70 кг) может довольствоваться в сутки 57 гр сырого белка, но все же он не остановился на этой цифре, а, считая ее за опасный минимум, вернулся к цифре, близкой к 100 гр белка в сутки. Вслед за тем Гиршфельд в опытах, произведенных над собою, показал, что может оказаться достаточным всего 38 гр белка в сутки. Последние работы датского физиолога Хиндхеде доказали, что, не нарушая азотистого равновесия в организме, можно еще понизить суточную белковую норму до 30 и даже 25 гр. Одним словом, новейшие данные физиологии питания говорят о необходимости ограничения общепринятых белковых норм.

Совершенно новый взгляд на условия, определяющие размеры белковой нормы, внесли исследования германского физиолога Р. Берга (1925 г.). Его работы касаются, главным образом, вопросов минерального обмена в организме, но достигнутые Р. Бергом в этой области результаты настолько валены, что они Захватывают все области физиологии питания.

Р. Берг утверждает, что если в организм вводится с пищей слишком много минеральных соединений кислотного характера

Рис. 2. Если питаться исключительно одним каким либо продуктом, напр. молоком, хлебом, картофелем, либо яйцами, то для покрытия суточного расхода тепла человеку пришлось бы съедать около 3 ф. хлеба или 5 бут. молока, либо 6 ф. картофеля, либо 40 шт. яиц.

(фосфор, сера, хлор) или, что равносильно, слишком мало неорганических оснований или соединений щелочного характера, то организм заболевает.

Далее он говорит, что человеческая пища должна заключать в себе избыток неорганических оснований, чтобы они вполне нейтрализовали вводимые с пищей неорганические кислые соединения. Работы Р. Берга дают новое освещение и спорному до сих пор вопросу о белковых нормах. Берг говорит, что при избытке в нище неорганических оснований происходит лучшее использование белковой пищи и имеется наименьшая потребность в количестве белков.

Наоборот, при пище, богатой кислотными соединениями и бедной основаниями, происходит неполное сгорание белков; это значит, что, во-первых, белков в этом случае требуется больше, а, во-вторых, что от неполного сгорания белков в организме остаются ядовитые шлаки, являющиеся причиной различных заболеваний, связанных с нарушением обмена веществ. В итоге использования энергии при этом типе питания-меньше, потребность в пище-больше.

В опубликованной в прошлом (1926) году работе своей Берг перечисляет и важные для преобладания в нашей пище продукты, богатые основными органическими соединениями. Это будут: картофель, овощи и фрукты; из продуктов животного происхождения в эту группу входит ЛИШЬ одно молоко. Наоборот, пищевыми веществами, богатыми минеральными соединениями кислотного характера (преобладания в нище которых, по Бергу, надо избегать), оказываются: мясо, сало, рыба, яйца, хлеб, зерновые продукты, орехи и какао.

Отдельно стоит вопрос о витаминах или добавочных факторах питания. Хотя точный химический состав их неизвестен, но значение их в процессах питания признается сейчас особенно важным и серьезным. Они не служат для организма ни строительным, ни топливным материалом, но отсутствие их в нище ведет к приостановке роста (цынга, нервные болезни и др.), а иногда даже и к смерти.

Доставление организму достаточного количества витаминов обеспечивается обязательным включением в пищевой паек овощей и фруктов (особенно богаты содержанием различных групп витаминов: шпинат, капуста кочанная, лук, картофель, морковь и томаты), а также употреблением в пищу хлеба из продуктов размола цельного зерна, без отсеивания муки и удаления отрубей. Многие важные группы витаминов содержатся почти исключительно в оболочке зерен, а именно этой-то оболочки культурное человечество лишается при обычном приготовлении муки с отсеиванием отрубей.

Физиолог Готье говорит по этому поводу: «Нервы наших современников гораздо менее устойчивы, чем в те времена, когда белого хлеба еще не знали. Работы ученых говорят за то, что все растущая неврастения находится в некоторой зависимости и от удаления из злаков самых важных элементов, заложенных в оболочке зерна».

Эти соображения заставляют нас иногда предпочитать простой черный хлеб белому несмотря на то, что по содержанию основных питательных веществ: белков, жиров и углеводов, он несколько уступает этому последнему.

Исходя из данных новейших достижений науки, нарождающееся у пас в СССР молодое «О-во содействия научной организации быта трудящихся» в вопросах питания борется против белкового перекармливания и избытка мяса, против недооценки значения углеводов-этого, как мы увидим далее, главного источника энергии при физической работе человека. НОБ борется за витаминизирование пищи (датская система хлебопечения из муки с отрубями) и за уделение достаточного внимания в личном и общественном питании потреблению свежих овощей и фруктов.

Кроме питательных начал, пища, конечно, должка обладать определенным вкусом и объемом. Определенные вкусовые свойства пищи вызываются экстрактивными веществами, назначение которых в том, чтобы возбуждать пищеварительные органы и вызывать более сильное отделение пищеварительных соков, что ведет к лучшему усвоению пищи. Объем пищи также имеет значение в выработке норм питания. Наш кишечник с детского возраста привык к определенной нагрузке питательным материалом, и в нашей обычной жизни показателем сытости служит степень распирания стенок желудка введенной пищей. Поэтому, хотя и теперь можно было бы изготовлять пищевые пайки очень малого объема и обладающие большой калорийной способностью и полнотою необходимого химического состава, но, как ни странно, этот паек вызывал бы у нас только ощущение неудовлетворенного голода.

Переходя к вопросу о практическом определении состава пищевых норм, мы должны, упомянуть новейшие данные Комиссии Здравотдела О.-А. Соед. Штатов.

Комиссия говорит, что старое сравнение человеческого организма с паровой машиной надо считать не точным.

Гораздо ближе к современному уровню взглядов науки на этот вопрос было бы сравнение организма с двигателем внутреннего сгорания, который приводится в действие при помощи разряда электрической искры.

В этом случае, провода дальнейшую аналогию, мы должны были бы органические

пищевые вещества (жиры и углеводы) уподобить горючему материалу мотора. Белки и часть минеральных солей пищи-материалу, из которого построен мотор, другие минеральные вещества смазочному маслу, а витамины — электрической искре, и приводящей мотор в движение.

Все перечисленные вещества безусловно необходимы для работы мотора-организма.

Комиссия указывает далее, что при научно-поставленных опытах, прежде всего, обычно учитывают точное количество необходимых

белков и калорий. Не возражая против правильности этого метода по существу, Комиссия считает, что в практической жизни, при пользовании обычными нашими пищевыми продуктами, мы более или менее обеспечены необходимой нормой содержания пищи и белками и калориями, и современному человеку необходимо обратить особое внимание на другую сторону вопроса, часто упускаемую из вида-на содержание в пище необходимого количества минеральных солей и витаминов.

Поэтому, в практике .личного хозяйства, Комиссия предлагает поступать так; прежде всего-озаботиться достаточным количеством молока-не более литра (на детей-даже не свыше 1/2 л.), некоторым обязательным количеством овощей и фруктов, и затем уже думать об основных пищевых продуктах, как-то: мучнистых веществах, мясе, жирах и сладостях.

Деньги, расходуемые на еду, Комиссия предлагает распределять так: прежде всего, купить необходимое количество молока, затем оставшуюся сумму разделить пополам и одну половину употребить на покупку картофеля, овощей/ фруктов, а другую на мясо, яйца, хлеб и различные мучнистые вещества. Этим в обывательском пайке будет обеспечиваться

Полезный эффект действия наиболее распространенных типов двигателей в сравнений с мышечным аппаратом человека: черные фигуры показывают количество энергии,

которая используется машинами.

рекомендуемое комиссией соотношение основных питательных веществ (1 часть белка на 1 часть жира и 10-15 частей углеводов) при обеспечении достаточным количеством витаминов и минеральных солей.

II. Видоизменения пищевых норм, в зависимости от характера профессиональной работы человека.

Каждому из нас кажется, что наша работа является самой трудной и что она больше, чем другие виды работы требует от человека сил и затраты энергии. Еще острее Этот вопрос стоял в недавние годы военной и послевоенной хозяйственной разрухи, когда приходилось делить ск)тдиые запасы продовольствия и устанавливать норму пайка. Вопрос о «дополнительных кар точках» тогда сильно волновал представителей отдельных профессий.

Посмотрим, нельзя ли в этом вопросе получить объективные данные опытно-научных исследований. Мы уже видели из предыдущего изложения, что усиленная работа каждого из органов нашего тела, будь-то мышцы ног или рук, умственная работа или работа легких и сердца, вызывает усиленную трату горючего материала и в результате требует некоторого излишка калорий в норме нашего питания.

Если бы в нашем распоряжении находились достаточно поместительные калориметры, чтобы мы могли поместить в них представителей отдельных профессий в обычной обстановке их труда (напр. слесаря с его станком, бухгалтера с его конторкой и т. д.), то мы легко могли бы выяснить, на сколько большее количество тепла, против нормы спокойного и бездеятельного положения тела, сжигает каждый из представители основных профессий в процессе своей работы.

Но этот способ оказался бы неприменимым, если бы мы пожелали подобным же образом испытать затраты организма в работе пахаря, косца, жнеца или представителя другого вида сельского труда, работающих обыкновенно в обстановке природы, па вольном воздухе.

Поэтому опытная физиология прибегла для определения калометрического эквивалента работы представителей различных профессий к т. н. газометрическому способу.

Способ этот заключается в следующем: надев работающему человеку на нос и рот особую маску, определяют объем и химический состав выдыхаемого им воздуха.

Газообразные продукты сгорания питательных веществ-углекислый газ и вода, содержащиеся в выдыхаемом воздухе, получаются при этом в количествах, пропорциональных величине произведенной работы, и, при помощи соответствующие расчетов, удастся подсчитать то количество израсходованной энергии, которое дало в организме известное количество продуктов сгорания. Таким образом удалось составить приводимую ниже таблицу калорических эквивалентов некоторых видов профессиональной работы.

Из этой таблицы видно, что не все виды профессионального труда требуют одинаковой калорийности принимаемой пищи, и что есть виды особо тяжелой физической работы, требующие усиленного введения в организм горючего материала питательных веществ. Но учет калорий профессионального питания, как и при определении нормы основных потребностей организма человека (2.400 кал.), дает нам данные только количественного, а не качественного учета истинных потребностей питания.

Вторым вопросом будет теперь определение пищи, соответствующего потребностям организма при том или ином виде профессиональной работы.

Что будет полезнее для организма при тяжелой мышечной работе: кусок мяса или кусок хлеба, если предложить оба эти продукта на выбор? Представитель физического труда инстинктивно потянется к хлебу.

И этот инстинкт выбора, оказывается, находит подтверждение с научной точки зрения. Мы можем считать мышцы нашего тела в работе близким подобием двигателю внутреннего сгорания. Двигатель этот может пользоваться разными видами топлива: и жиром, и белком, и углеводами, и экстрактивными веществами. Но в то время, как сахар и крахмал легко сгорают в мышцах до угольной кислоты и воды, и эти продукты сгорания их легко удаляются измышц через ток крови и лимфы легкими, с белком дело обстоит несколько иначе. При усиленном поступлении пищи, в которой преобладают белки, в организме получается избыток отчасти ядовитых, отчасти трудно вымываемых и задерживающихся в мышечном волокне продуктов сгорания. Значит, для работников тяжелого физического труда дополнительный пищевой паек, рассчитанный на трату энергии 1 профессиональной работе должен состоять главным образом не из плохо сгорающих в мышцах белковых веществ, а из углеводов и крахмалистых веществ, являющихся, лучшим топливом в усиленной работе мышц. Это не значит, конечно, что рабочий тяжелого физического труда должен забывать о той неизменно требующейся каждому организму минимальной дозе белка, которая требуется на восстановление разрушающихся и изнашивающихся в работе клеток тела.

Возьмем другой пример. Для ребенка, все органы и ткани которого находятся и периоде роста, пища служит не только источником тепла и пополнения сгоревших частей тела, но и материалом для роста. То же и у больного человека (в период его выздоровления), у которого болезнь унесла много сил и испортила много клеток тела.

Естественно, что для процессов роста и восстановления тканей в этих случаях нужно позаботиться о некотором, правда, незначительном, повышении в пищевой норме белков.

Усиленная умственная работа вызывает тоже очень своеобразные траты в нашем организме. При ней, правда, не сжигается очень много питательных веществ, и калорийный эквивалент работы умственного труда, как мы видели по таблице, — невелик, но зато при этой работе потребляются очень ценные составные части нервного вещества, которые затем с большим трудом мог у г быть пополнены, т. к. эти вещества, как, напр., некоторые редкие сорта жиров, богатые фосфорными соединениями, находятся в пище в очень небольшом количестве и не во всяком продукте. Известный русский специалист проф. Б.И. Словцов говорит следующее о питании и работе мозга.

«Нервная система и особенно кора головного мозга (серое вещество вообще) состоят из целого ряда весьма разнообразных веществ, почти не встречающихся в других частях тела. В мозгу находится большое количество жиров, богатых фосфором, так называемых лецитинов и кефалипов, в мозговой ткани много различных фосфористых белков, легкораспадающихся при малейшем воздействии на них различных раздражителей. В этой ткани встречаются и другие очень сложные, тоже весьма нестойкие химические соединения.

При деятельности мозга часть этих веществ разрушается. Последние экспериментальные данные указывают, что, по-видимому, и группа липоидов или жироподобных веществ, которыми богат мозг, и группа белков одинаково подвергаются распаду. Хотя мозговая ткань, подобно мышцам, имеет свойство разрушать и виноградный сахар, однако, этот процесс не так типичен.

Сгоревшие части мозга должны быть восстановлены питанием, а потому пища для лиц умственного труда должна иметь свои особенности. Не отличаясь очень большой калорийностью (если данный работник не несет тяжелой физической работы), она должна быть богата белками, особенно фосфористыми жирами, особенно богатыми фосфором.

Наконец, для правильной работы нервной системы наиболее ценны добавочные факторы питания, особенно группа веществ, растворимых в спирту и в воде и близких к ксантнновьм соединениям, как, например, ви гамины (Ф у н к), оризамин (С уз у к и). Даже и более простые соединения фосфора, как инозито-фосфор-ная или глицерино-фосфорная кислота, оказываются весьма

полезными для восстановления ими истощенного мозга».

Сказанного мы, полагаем, — достаточно, чтобы установить необходимость для каждого человека, применительно к условиям его работы, различных видоизменений пищевого пайка.

И для разных видов профессиональной работы, в добавке к общей нормальной дозе основных питательных веществ, необходимо присутствие тех или иных специальных продуктов питания: горючих веществ-преимущественно углеводов (для работника физического труда), белков (для ребенка или больного человека) и фосфорных литров и белков (для человека, усиленно занятого умственным трудом).

Усиленное питание необходимо также и беременной и кормящей женщине: она тоже совершает важную для общества и государства

работу, вынашивая в себе или выкармливая молодое поколение. Поэтому и беременная, и кормилица должны получать особо питательный паек, рассчитанный на двоих, т. к. в данном случае потребности в питании предъявляют и мать, и ребенок.

Конечно, в кратких строках этой статьи нельзя охватить всей современной науки о питании организма, которая стала в последние годы особо большой и самостоятельной отраслью знания, и вопросу этому следует посвятить ряд очерков, но мы сочтем нашу задачу достигнутой, если нам удалось всколыхнуть интерес читателя к одной из важнейших сторон научной организации быта к вопросу о рациональном питании.

Я. Силъвер.

Новая литература по вопросу о рационализации питания

1) Проф. А. В. Палладии. Основы питания. Изд. М\ и С. Сабашниковых. М. 1927 г. Ц. 2 p. 25 к.

2) И. И. Мюллер. Введение в учение о питании здорового и больного человека. Госизд. 1926 г. Ц. 1 р. 50 к.

3) Дв Каплем. «Как и чем питаться». Изд. газ. «Пролетарий». 1925 г.

4) Проф. В. И. Соловьев. Питание и работа. Изд. А. Д. Френкель. 1925 с- Цена не указана.

5) Г. И. Сорохтин. Строение и работа человеческого тела. Практ. рукой, для препод. Госиздат/1927 г. Ц. 1 р.

(К тридцатилетию промышленной культуры чая в пределах СССР).

Чай-самый распространенный у нас напиток, и чаепитие-составляет неотделимую часть русского быта. Достаточно сказать, что в довоенное время общее потребление чая достигало 5 милл. пудов, что составляет в среднем свыше 1 ф. на человека.

Чай совершенно вытеснил из русского обихода старинные дедовские меды, сбитни и браги, и, может быть, широкому распространению чая, как возбуждающего средства, мы в некоторой степени обязаны общим повышением нервного темпа жизни, характеризующим последние столетия.

Всего на земле ежегодно изготовляется до 80 милл. пудов чая, из ник до 60 милл. чая производится в Китае.

Таким образом, Китай мы должны считать главной страной производства и потребления чая.

Возделывание чая в Китае и соседней с ним Японии ведется с незапамятных времен; в древнейших китайских книгах упоминается о чае в связи с событиями, происходившими за 2700 лет до нашей эры.

Чай, как живительный я бодрящий человека напиток, воспевается во многих легендах востока.

Вот как одна из японских легенд говорит о происхождении чая: в 519 году пришел из Индии в Китай один монах. Однажды во время молитвы он от усталости заснул. Проснувшись, он снова стал молиться, но сон одолевал его, и веки его слипались. Тогда монах отрезал свои веки и бросил их на землю. А из них выросло чайное дерево, листья которого отгоняют сон. Эта легенда относит появление чайного дерева в Китае к 519 году нашей эры.

В Западной Европе с чаем познакомились только в XVII столетии через голландских мореплавателей, привезших этот восточный продукт вместе с другими товарами из далекой и сказочной Индии. По до сих пор в Западной Европе чай не получил столь широкого распространения, как у нас. Изо всех: западно-европейских стран только одну Англию можно было бы, пожалуй, назвать страной умеренного потребления чая. Несколько шире распространен этот напиток в Америке, в особенности в западных штатах, находящихся в постоянном торговом общении со странами далекого Востока. Несомненно, однако, что наши предки задолго до появления чая в Западной Европе были знакомы с ним через восточных купцов, привозивших чай сухопутным путем и караванами через пустыни Монголии из Китая.

Вековая традиция торговых сношений с китайскими чаеторговцами настолько прочно укрепилась в сознании русского человека, что и до сих пор мы склонны в каждой щепотке черного чая, в каждой заварке, ежедневно бросаемой нами в кипящую воду, видеть иноземный продукт китайского экспорта. Между тем, уже в течение не одного десятка лет, значительная часть потребляемого нами чая имеет отечественное происхождение. В пределах Союза Советских Социалистических Республик мы имеем уголок, который по своим почвенноклимагическим условиям и урожайностью чайного куста смело может поспорить с исконными районами возделывания и сбора чая.

Этот счастливый уголок субтропической природы, где чайный куст растет у нас не хуже, чем в Китае, лежит на самой южной окраине кавказских границ Союза-в пределах прежней Батумской области. Здесь, среди вечно-зеленого подлеска азалией и рододендронов, нагнел себе вторую родину и китайский переселенец — чайный куст.

Кто хочет, располагая летним отпуском, побывать в обстановке экзотической природы далеких субтропических, стран, отдохнуть в волшебных садах под сенью японских нальм, новозеландских драцен и австралийских эвкалиптов, тому мы советуем съездить на новую родину советского чая — на батумское побережье Черного моря. Здесь он увидит прелестные пологие холмы, красноватые почвы которых возделаны в виде террасок, ступенчато опоясывающих склоны, с посадками чайного куста.

Маленькие, не выше аршина от земли, чайные кустики содержатся в образцовом порядке и радуют взор чаевода вечной зеленью своих, неопадающих круглый год, листьев. После недолгого зимнего застоя (теплая батумская зима длится всего несколько недель, в течение которых температура никогда не падает ниже 7,5° С) чайные кусты, иногда уже в марте месяце, трогаются в рост и развивают молодые зеленые листочки в течение всего лета и всей чарующей ясными и теплыми днями батумской осени. С конца августа чайный куст покрывается белыми цветами, украшающими его до поздней осени и оставляющими после себя многочисленные трехгнездные округлые коробочки с семенами чая. Эти семена созревают только к осени следующего года и, будучи оставлены на кусте до осыпания, могут дать через год, самосевом, новые всходы, вокруг материнского куста. Обычно внимательный плантатор не допускает свои кусты до цветения и плодоношения; он тщательно избегает напрасной траты сил растения. Не ради цветов и не ради семян он культивирует это дорогое растение далекого Востока Азии, а ради маленьких и свежих листочков, появляющихся на вершине побегов в период наиболее сильного весеннего и летнего роста куста. Чтобы предупредить обильное цветение и вызвать усиленный прирост листьев, плантатор периодически подстригает свои растения, придавая им определенную плоскоовальную форму, и удерживает этим у своих питомцев порыв к буйному росту и плодоношению в определенных культурных г р а н и и ц а х. Сбор чайного листа молодые растеньица начинают давать на 4-м-5-м году своей жизни, но максимум сбора листа дают зрелые кусты после 6-8-летнего возраста.

При благоприятных условиях погоды в одно лето батумский плантатор получает 4 урожая листьев, делая четыре сбора чайного листа в течение одного года. Первый сбор листа производится в начало апреля, второй и третий (летние сборы)-в конце июня и в июле или в августе, и четвертый, осенний сбор-в последние месяцы нашей осени, когда теплая и ясная погода батумского побережья cue ни одним намеком не напоминает нам об увядании природы. Самый сбор производится следующим образом: с верхушки ветвей сощипывают нежные молодые побеги с тремя-чегырьмя самыми свежими, только что распустившимися листочками и верхушечной почкою. Эти нежные верхушки побегов называются на языке чаеводов флешами. Вместо сощипнутой верхушки побегов уже через три-четыре недели из ближайших боковых почек вырастают новые побеги, быстро вытягивающиеся еще выше первых; они дают второй и последующие сборы.

Обыкновенно чай собирают на плантации женщины и подростки. Впрочем, и дети в этой работе не только не уступают, но даже иногда опережают взрослых: им не приходится работать в таком согнутом положении, как взрослым. Пишущему эти строки за четыре года работы в Батумском ботаническом саду не раз приходилось встречать мальчиков, собиравших но 30 фунтов сырого листа, тогда как норма сбора взрослого сборщика редко превышает 20.

Из небольших корзин и кошелок сборщиков собираемый чай пересыпается в широкие и плоские корзины, в которых и отправляется на чайную фабрику. Здесь чайный сбор подвергают предварительной операции завяливания, что производится или быстро, под палящими лучами солнца, на особой чистой и гладкой цементированной площадке перед зданием фабрики, или, если на дворе стоит сырая и пасмурная погода, в самом помещении фабрики, на особых этажерках с полками, сделанными из грубого холста. Часто эти этажерки ставят на чердаке здания, где под нагретой крышей процесс завяливания происходит особенно быстро. Обычно завяливание продолжается от 18 до 24-х часов.

Вверху: Вид чайных плантации Чаквипского Госуд. плантаций (бл. Батума). Внизу слева: сбор чая аджарскими крестьянами. Внизу в центре: ветвь чайного куста с листьями, цветами и плодами. Внизу справа: питомник молодых кустов чая (посадка в шахматном порядке).

Вверху: парусиновые полки для завяпивания чая. Внизу: завяливание чая на солнце.

Завяленный лист подвергается затем скатыванию на особых машинах-катках (роллерах), после чего комки свежих скатанных листьев разрыхляются, и лист подвергается брожению.

Брожение совершается обычно по т. н. индийскому способу, т. е. не на открытом воздухе, а в закрытом помещении; для этого скрученный лист насыпают рыхлым слоем в 3-4 вершка в деревянные ящики, где полураздавленные листья бродят в течение нескольких часов. При этом меняется и цвет листа, и из ярко зеленой массы получается черная. Выбродившийся лист высушивается (в три приема) в металлических печах сист. Давидсон «Sirocco», внутри которых нагретый воздух, посредством вентиляторов, протягивается через решета с насыпанным чайным листом. Готовый чай поступает затем на особые веялки и сортировки, после чего он выдерживается в закромах и перед развеской и упаковкой снова подсушивается на легком жару.

Вся эта процедура обработки чая в маленьких хозяйствах-кустарей чайного дела- и при незначительной заготовке чая местными жителями для собственного потребления производится упрощенным способом, без всяких сложных приспособлений. В этом случае скручивание чайного листа производится просто руками, а подсушивание чая ведется в домашних духовках или на печах при умеренном подогревании. Конечно, при этом получается менее ровный продукт более низкого качества.

Чтобы придать чаю особую ароматичность, иногда к нему прибавляют душистые цветы некоторых декоративных японских кустарников, разводимых здесь же, на батумском побережье. Чаще всего пользуются для этой цели мелкими цветочками душистой японской маслины (Olca fragrans), или же листочками цветов особого вида японской камеллии (Camellia Sasanqua).

Убеждение некоторых, что существуют особые цветочные чаи, которые, будто бы изготовляются из цветов чайного куста, основано, очевидно, на неправильном понимании только что описанного нами процесса ароматизации чая; цисты самого чайного куста кн в какой мере но участвуют в приготовлении чая. Иногда под видом «цветочного чая» пускается в. обращение чай, приготовленный из одних высушенных, ночек чайного куста.

При анализе в химических лабораториях многих ученых учреждений наши советские чаи и в особенности чай Чаквинского государственного имения, крупнейшего нашего чайного хозяйства, показали качества очень близкие к лучшим китайским чаям.

От индийских и цейлонских чаев наши чаи отличаются несколько меньшей ароматичностью, но зато и меньшей терпкостью, т. е. они содержат несколько меньшее количество танина. Эти качества русских чаев дают нам право надеяться, что молодая отрасль народного хозяйства нашей южной окраины имеет все шансы на полный успех процветания в дальнейшие годы.

Прошло всего тридцать лет с тех пор, как первый опыт заложения промышленной чайной плантации на нашей южной окраине дал удачные результаты, а теперь мы уже вправе говорить о целой новой отрасли народного хозяйства на крайнем юге СССР. Первая партия чайных кустов еще в сороковых годах прошлого столетия была выписана Никитским ботаническим садом (в Крыму) в ряду других декоративных растений южных стран. Но сухой климат южного берега Крыма и его тощие известковые почвы, поводимому, плохо питали нового переселенца из Азии, и чайный куст влачил здесь довольно жалкое существование, что невольно обратило на себя внимание большого любителя садоводства князя Воронцова, бывшего тогда, наместником Кавказа. Он, наобум, распорядился попробовать, перенести эти кусты в более влажные условия другой нашей южной окраины, на черноморское побережье Кавказа. Случайный каприз магната, однако, попал в цель, и чайные кусты, перенесенные в Сухумский ботанический сад, принялись здесь значительно лучше и даже начали приносить зрелые семена. Но на чайные кусты в это время никто и не думал смотреть, как на промышленные растения, которыми можно засаживать плантации, приносящие доход хозяйству. Чайный куст рассматривался в то время, как декоративное растение, как диковинка ботанической кунсткамеры под открытым небом юга. Поэтому неудивительно, что во время наступившей затем турецкой кампании почти все кусты чая были заброшены и уничтожены, и самое воспоминание о первых кустах чая изгладилось из памяти старожилов побережья.

В 1876 г. профессор А. И. Войков, вернувшись из научной экспедиции в Японию, поднял вопрос о поразительном сходстве природных и климатических условий Японии с таковыми некоторых пунктов нашего черноморского побережья. На этом основании он горячо рекомендовал в печати-испробовать здесь культуру чая, бамбука и др. субтропических растений.

Тогда-то местные ботаники и садоводы вспомнили о барской затес Воронцова и разыскали в Сухумском саду единственный сохранившийся к этому времени чайный куст, который без всякого ухода продолжал прекрасно расти и плодоносить в заброшенном уголке сада. С присоединением в последующие годы к России целого нового района- Катумской области, вопрос о специальных южных с-хозяйственных культурах для этого края становится снова злобою дня, тем более, что все попытки русских поселенцев завести здесь привычное русское хозяйство обычно кончались неудачами и неурожаями: хлеба в жарком и влажном климате западного Закавказья прели и вымокали; они буйно росли в солому, почти не завязывая колоса. Фрукты наших сортов получались здесь безвкусными и водянистыми, страдали от грибных болезней и кровяной тли. В этих условиях проект проф. Воейкова о перенесении сюда ценных культур Далекого Востока из Японии и Китая получил значение практической необходимости и на международном ботаническом конгрессе в 1884 г. П. К. Зейдлиц посвятил этому вопросу специальный доклад. Не ограничиваясь этим, он обратился к Русскому Обществу Пароходства и Торговли, суда которого занимались перевозкой из Китая чайных грузов, с просьбой закупить через наших агентов в Китае целые чайные кусты и семена этого растения и переслать их с первым же пароходным рейсом в Батум. Зейдлиц предполагал высадить эти кусты на своем маленьком участке бл. Катума. Кусты и семена чая пришли из Китая в том же году.-Но, что сделала с ними наша не в меру усердная таможенная администрация!-Весь живой груз растений, заботливо перевозившийся через два океана, у самых батумских берегов был варварски дезинфицирован грубой поливкой хлорной известью. В то время боялись заноса филоксеры на виноградники Кавказа и поливали известкой каждое иноземное растение- «на всякий случай!» У несчастного Зейдлица при виде жалких полумертвых кустов и облитых едкой известью семян чая пропала всякая охота возиться с выпиской из-за границы растений. Он передал весь полумертвый груз чайных кустов своему соседу по участку, Соловцову, и уехал из Батума окончательно разочарованным в своих начинаниях. Между тем, некоторая часть кустов, высаженная в грунт на участке Соловцова, оправилась, дала в первый же год сильный прирост, затем зацвела и стала приносить обильные семена. Первый сбор чайного листа, скрученного и высушенного Соловцовым домашним способом, дал чан весьма хорошего качества. Пробы первого чая, выросшего на русской почве, были посланы Соловповым в лаборатории крупных чайных фирм в столицу и признаны пробами, очень мало уступающими во вкусовых свойствах настоящим китайским чаям. Этот первый опыт возбудил интерес к делу культуры чая со стороны крупнейшего в то время чаеторговца Попова. Он сам не раз бывал по торговым делам в Китае и на месте видел всю несложную процедуру сбора и обработки чая. Если чайный куст мог расти в пределах России и давать хороший сбор листа, то дело заложения промышленных плантаций сулило значительные выгоды. Попов великолепно знал, что ценность чая в России определялась не покупной стоимостью его на месте произрастания в Китае, а главным образом расходами но перевозке через самый большой в мире азиатский материк караванным путем через пустыни, либо кружным путем, океанскими пароходами. Таможенные пошлины, взимаемые государством, еще более удорожали этот продукт, и очень дешевый в Китае, чай становился дорогим и ценным продуктом в пределах России. Повов решил взяться за дело широко, «по-коммерчески». Он пригласил известного в то время специалиста по ценным и лекарственным растениям проф. Тихомирова для поездки в чайные округа Азии и во все крупнейшие мировые центры чайного экспорта с целью выбрать лучшие породы чайного куста, на культуру которых можно было бы рассчитывать в климатических условиях нашего западного Закавказья.

Совместно с проф. Тихомировым им был разработан широкий маршрут поездки, включавший о. Цейлон, индийскую провинцию Ассам, склоны Гималайских гор, Японию и даже Сандвичевы острова.

Первые посадки вывезенных Поповым из субтропических и тропических стран чайных кустов были начаты им в нескольких пунктах батумского побережья в 1893 году. Этот год является, таким образом, первым годом промышленной культуры русского чая.

Б короткое время чайные плантации Попова разрослись из первоначального участка в 14 десятин, до 105 десятин, приносивших владельцу до 300.000 фунтов зеленого чая. Первый промышленный сбор русского чая, предназначенного к широкой продаже, был сделан ровно тридцать лет назад в 1897 году, а в будущем году исполняется тридцатипятилетие заложения первых промышленных чайных плантаций.

Предприимчивый промышленник не остановился и перед дальнейшими крупными затратами: он построил чайную фабрику для механической сушки чайного листа и оборудовал ее английскими машинами и паровыми двигателям и. Для характеристики идеологической стороны этого частного начинания большого дела не мешает упомянуть о строжайшей тайне, которой были окружены опыты на Поповских чайных плантациях и фабрике. Местные рабочие аджарцы и садовники плантаций безжалостно изгонялись из штата служащих за малейшую попытку разглашения тайн ухода за чайным кустом, а тем более за попытку уноса хозяйских семян чая, которые каждому хотелось высеять около своей хаты в деревне.

Примеру Попова последовало удельное ведомство, обладавшее в Закавказье значительными пространствами завоеванных земель, приписанных к поместьям членов б. царской фамилии. Оно ассигновало крупную сумму на экспедицию в страны Юга и Юго-Востока Азии. Руководство новой экспедиции было поручено первым ученым специалистам агрономам и ботаникам того времени — И.Н. Клингену и проф. А. П. Краснову и др.

Имея в виду не только и не столько интересы имений царских родственников, сколько интересы науки, эти ученые наметили широкий план и маршрут экспедиции, который позволил бы им попутно разрешить и ряд вопросов чисто научного характера. Результатом этой экспедиции явилось ботаническое и с.-хозяйственное обследование ряда стран с природными условиями, близко подходящими к условиям нашего западного Закавказья. По пути члены экспедиции посетили страну «патриархов земледелия»-Египет, побывали на о. Цейлоне, где изучили роскошный и единственный в своем роде тропический парк «Перрадению», работали но своим научным заданиям в Дарджилииге, расположенном в горной полосе Индии, обследовали детально здесь лее наиболее холодоустойчивые породы чайного куста, выдерживающие прохладный климат высокогорной полосы. На пути дальнейшего следования экспедиции они побывали в сказочном ботаническом саду Бьготензорг па о. Яве, на о. Формозе и почти на всех крупных о-вах Японского архипелага. Итоги работ этой экспедиции были изложены в трехтомном труде И. II. Клингена «Среди патриархов земледелия» и в классической работе проф. А. Н. Краснова «Чайные округа Азии». Трофеями экспедиции были богатей-

шив коллекции семян и живых растений, доставленных пароходами на батумское побережье- Экспедицией было вывезено свыше 30 сортиментов различных ценных сельскохозяйственных растений восточной и южной Азии и значительное число сортов чайного куста из самых разнообразных районов чайного экспорта. Все эти новые растения хорошо привились на почвах батумского побережья и совершенно преобразили внешний облик и хозяйственный быт этой нашей южной окраины.

В Чаквинском удельном (ныне государственном) имении была заложена колоссальная по площади чайная плантация, которая, разрастаясь в предвоенное время до 500 десятин, давала сборы в год до 1 миллиона фунтов свежего зеленого листа чая. На внутренний рынок это учреждение вытекало «сред революцией ежегодно до 100 тыс. фунтов готового чая. Общая же площадь двух плантаций (Удельной и Попова) достигала 1000 десятин. Там же в Чаквс была построена новая чайная фабрика, обслуживаемая электрической энергией, а для постановки работ были выписаны из Китая опытные мастера и специалисты дела.

Из этого крупного очага культуры и обработки чая-чайное дело мало-тто-малу стало проникать и на соседние участки мелких землевладельцев, главным образом в культурные хозяйства интеллигентов-русских поселенцев. Проникновение этой высокодоходной и важной в государственном бюджете отрасли хозяйства в массы местного крестьянского населения, в обиход аджарцев началось только с установлением здесь советской власти, когда крупные промышленные предприятия перешли в руки государства. Но прошествии трех десятилетий томления ценных южных культур за оградам и частных и ведомственных гадов и плантаций они выходят наконец на широкие ноля крестьянского хозяйства Аджарии, суля краю широкие экономические перспективы.

К. Серебряков.

Рис. вверху представляет первобытный, совершенно оставленный теперь способ скручивания чайного листа ногами в мешке. Этим первобытным способом один человек вырабатывает в день не более 8 ф. готового чая; тогда как м ехани чс ское скручи-вание увеличило продукцию до 300 ф. за один прием (20-40 мин).

Рис в середине изображает различные приемы обработки чайного листа. Из рисунке справа видна фигура человека, скручивающего чай руками на переднем плане кустарный станок для скручивания чая в работе. На заднем плане видна печь «Siroceo» для сушки чая.

Рисунок справа изображает одну из последних стадии фабрикации чая: сортировку чая на круглых, конической формы ситах с отверстиями различного диаметра. Сортировка на ситах отделает средние но величине, наиболее ценные части чайной смеси от веточек и грубых листьев, а также от мелкой чайной ныли и крошки.

— Статуя Свободы, сэр, стоит два миллиона долларов!-Мой собеседник указывает вдаль, где в дымке речного тумана высится серая громада, и умолкает подавленный величием цифры. Мысль моя устала от арифметики. Она бежит куда-то в сторону, по путям, непонятным для гражданина Соединенных Штатов.-Два миллиона,-полно, не больше ли?

Ведь, для того, чтобы эта статуя могла появиться в преддверии Нового Света, понадобилось, чтобы восемь веков назад, на самой заре европейской истории, бароны и горожане вырвали у строптивого короля Иоанна великую хартию вольностей; понадобился Виклеф, бесчисленные жертвы, сожженные на кострах, окованные броней пуритане, меч Кромвеля, плаха, принявшая голову Карла 1-го, — «Короля-джентльмена»; понадобился Мильтон с его пламенной защитой свободного слова, бессмертный сатирик Свифт, прикованный к позорному столбу «за дерзостные и вредные мысли», понадобились ядовитые памфлеты Пенна, суровые проклятия Байрона, восторженные грезы поэта-революционера 11 Шелли. Восемь долгих веков человек боролся мечем, мыслью и словом, рылся, как крот, в толще мещанского тупоумия, ниспровергал насмешкой старых идолов, корчился в застенках, умирал под пыткой, стоял перед толпой, которая кричала «распни его!», выслушивал от судьи приговор: «пожизненная каторга!», изнывал на галерах и в трюмах «кораблей-гробов», восторженно глядел на близкий, совсем близкий лик

Свободы-и с невыразимой мукой замечал, как лик этот отступает вдаль, исчезает, рассеивается. Великая хартия вольностей проста и немногословна. Но каждая буква ее сверкает как алмаз, искрится жемчужинами поэзии, рдеет рубинами крови; каждая буква ее-это бесконечный свиток, где записана повесть о гордых страданиях и мощной борьбе дерзающего, сильного человека. Но и хартия эта-только пьедестал, только подножие. На нее опирается нечто, что не стареет от времени, не ведает уныния и сомнений, не боится смерти и каждому от колыбели до могилы нежно шепчет великую грезу жизни: «осмелься, дерзни, дай крылья твоей мысли, дай простор твоей воле- и ты станешь царем мироздания!» Это «нечто» слабый человеческий язык называет Свободой. Сколько радостных жертв принесено ей в прошлом, сколько жертв потребует она в будущем? Свобода не считает их. Свобода над ними. Ибо свобода-это мечта, без которой мертва жизнь и призрачна действительность.

— Статуя Свободы стоит два миллиона долларов. Городское управление Нью-Йорка содержит при ней сторожа, которому платит 100 долларов в месяц. Время от времени ее чинят городские и инженеры, обходящиеся, приблизительно, в две тысячи долларов каждый. Итак, на статую Свободы Новый Свет тратит около 5.5 тысяч долларов ежегодно. Мой собеседник подсчитал цифры и успокоился. Это, в сущности, не так много, как казалось с первого взгляда. Это далее совсем дешево. За хорошие вещи платят больше. И, пораженный неожиданностью и вместо с тем неопровержимостью открытия, он несколько конфузливо говорит мне:-В сущности, сэр, статуя Свободы малоинтересна. Если хотите иметь представление о настоящей, большой Америке, посмотрите отель Астор-пять миллионов, дон Вандербильда-шесть миллионов, центральную станцию подземной дороги- двенадцать миллионов. Собеседник уходит. Я задумываюсь, и мало — по — малу все больше и больше убеждаюсь, что он нрав-больше она не стоит.

— Нельзя любить женщину, которая назначает лену. Нельзя верить в свободу, которая стоит два миллиона. Воистину, только камень и железо в ртов серой громаде. Ни одной великой тени прошлого не витает над пей. В стране звездного флага о ней думают лишь подрядчик, архитектор, сторож и гид экскурсионного автомобиля, который кричит в мегафон:

— Это, лэди и джентльмены, знаменитая статуя Свободы! Два миллиона долларов!

Я. Ф.

(К 90-летню со дня смерти Пушкина).

Имя. Пушкина настолько дорого и близко каждому культурному человеку, личность его продолжает вызывать такой интерес и симпатию, что отражения се в изобразительном искусстве не могут остаться без самой внимательной оценки. Отметим здесь наиболее ценные портреты.

Первый по времени портрет Пушкина относится к 1811-1813 г.г. Это рисунок Чирикова, гравированный позже Гейтманом. Существует, однако, мнение (его разделял А. И. Сомов), что автором этого рисунка был К. Брюллов, Пушкин представлен в возрасте 12-14 лет. Судя по известному описанию наружности Пушкина-мальчика, в воспоминаниях И. И. Путина, Чириковский (Брюолловский?) портрет очень схож. Здесь Пушкин таков, каким он описал себя во французском стихотворении «Мой портрет».

Заметим, что немалый интерес представляют автокаррикатуры Пушкина. Будучи довольно ловким рисовальщиком, Пушкин умел передавать сравнительно правдоподобно общий абрис и некоторые особенности своего лица. Но крайней мере, следующий повремени портрет (карандашный) Пушкина, 1820 г. работы Жана Вивьена, близко совпадает с автопортретом поэта, исполненным в том же году в Крыму. Портрет этот считается одним из лучших. И. Н. Крамской, видевший его на Пушкинской выставке в Москве, писал

Н. М. Третьякову, что портрет ему понравился, хотя, по его мнению, «вообще портреты Пушкина никуда не годятся».

Б 1827 г. Пушкина писал Тропинки. Этот портрет, «Байронического» типа, изображает поэта в домашнем халате, с заветным перстнем-талисманом на большом пальце правой руки и с бирюзой на указательном пальце.

В живописном отношении более силен портрет Кипренского (1827). Д. А. Ровинский считал его «лучшим и самым схожим» портретом Пушкина. Второе едва ли верно. Кипренский был не способен к пассивному восприятию модели. При всей красоте живописи и тонкости техники, портрет Кипренского не точно передает образ Пушкина, слишком идеализирует его, недостаточно подчеркивает индивидуальные черты «потомка негров безобразных». Пушкин был некрасив и никогда не считал себя красивым. Некоторые современники находили его «уродом»,- «quel monststre) говорили о нем на светских балах. Кипренский же изобразил весьма благообразного господина, смягчив те негритянские черты, против которых ничего не имел сам Пушкин, хорошо знавший «свой арабский профиль»,

Пушкин был, по-видимому, польщен

А. С Пушкин: Гравюра Гейт-мана с рис. Чирикова.

работой Кипренского. К этому портрету относится его стихотворение «Любимец моды легкокрылой». Кукольник же писал в 1837 г. о работе Кипренского: «Положение поэта не довольно хорошо придумано; оборот тела и глаз не свойствен Пушкину, драпировка умышлена: Пушкинской простоты не видно».

В 1828 г. Пушкина изобразил Джорж Дау. возможно, что этот портрет был не окончен или затерялся. До сего времени он не известен, и единственным указанием на него является стихотворение Пушкина — «Зачем твой дивный карандаш», обращенное к Дау.

В «Невском Альманахе» за 1829 г. появилась миниатюрная гравюра Гейгмана (по рисунку Нотбска)-«Пушкин и Онегин на берегу Невы». К ней относятся стихи:

«Вот, перешедши мост Кукушкин,

Опершись ……о гранит,

Сам Александр Сергеевич Пушкин

С мосье Онегиным стоит», и т. д.

К. Брюллову приписывается (без достаточного основания) небольшой портрет Пушкина масляными красками, похожий по типу на работу Кипренского. Достоверного Брюлловского «Пушкина» нет, хотя известно, что поэт и художник были хорошо знакомы и встречались не раз. Всего правдивее, без прикрас и без всякой идеализации передана внешность Пушкина на портрете кисти Линева, написанным незадолго до смерти поэта. Перед нами портрет реалистический, в лучшем смысл о слова, живой образ, полный двуединой духовно-телесной экспрессии. К сожалению, портрет попорчен реставрацией. Здесь Пушкин таков, каким он рисуется в описаниях Тургенева и других современников. Живые глаза, внимательные и выразительные, благородный лоб в легких морщинах, слегка заостренный и свисающий нос, выдающиеся скулы, резко очерченны губы, за которыми угадывается широкий оскал. Смуглое лицо, уже не молодого и несколько усталого человека, с оттенком желчности, иронического раздумья и грусти.

Последним прижизненным портретом Пушкина является гравюра Райта (1836). Здесь лицо поэта сосредоточенное, строже и мужественнее, чем у Тропинина и у Кипренского. Выражение глаз ясное и доверчивое, но с проблеском внутренней тревоги.

Из числа посмертных изображений Пушкина следует отметить картины: II. Ге-«Пушкин в селе Михайловском», А. Волкова-«Дуэль Пушкина», А. Наумова на ту же тему. Айвазовский неудачно пытался изобразить Пушкина в целом ряде марин, и в 1887 г. написал большую картину, где фигура поэта исполнена Репиным. Крамской нарисовал Пушкина у «Лукоморья» под тем дубом, вокруг которого «на золотой цепи» ходит «днем и ночью кот ученый». Репин изобразил Пушкина-лицеиста, читающего свое «Воспоминание в Царском Селе» на акте 1815 г. в присутствии Державина (в картин» есть крупные анахронизмы). На другой картине Рении представил Пушкина стоящим на набережной Невы, с тростью в правой руке и цилиндром в левой, любующегося видом Петербурга. Картина назвапа стихами: «Люблю тебя, Петра творенье». Известен, кроме того, рисунок Репина (1912 г.)-«Пушкин в припадке веселости на коленях вымаливает у Брюллова юмористический рисунок».

В. Серов изобразил в 1829 г. поэта, сидящим на скамье в Царскосельском парке. Со свойственной Серову интуицией, облик Пушкина создан чрезвычайно убедительно. Невольно возникает уверенность, что это эскиз-«один из самых похожих Пушкиных». Не только в чертах лица и в позе, но далее в «окружении» фигуры-в узоре железной скамьи, в стволах деревьев, стоящих за ней, и в поляне, убегающей вдаль, Серов выразил нечто подлинное Пушкинское, волнующее нас неотразимо и радостно. Еще более эскизный характер носиг рисунок Серова «Пушкин в деревне» (того же года)-в нем дан только абрис, силуэт, неясное пятно скачущего на коне Пушкина.

К. А. Сомов написал миниатюрный портрет юноши-Пушкина, стилизованный в сомовском жанре. Впрочем, это не только «стилизация»: по словам художника, он исследовал весь литературный материал, имеющий отношение к Пушкину, и пытался воссоздать исторически верный образ; однако, это, «Пушкин», прошедший через «призму» Сомова.

Из числа других современных «реставраций» Пушкина наиболее значительны произведения Д. Кардовского и Александра Бснуа. Рисунки Самокиш — Судковской и проч. не представляют интереса. Силуэты Пушкина, работы С. Чехонина, Ё. Крутиковой, С. Городецкого и проч., не более, как условная графика декоративного порядка.

Переходя к скульптуре, приходится констатировать, что только среди посмертных изображений Пушкина есть скульптуры удачные и вполне художественные.

Первым но времени и лучшим среди прижизненных бюстов Пушкина является работа С Гальберга, которому поэт посвятил стихотворение «Грустен и весел вхожу, ваятель, в твою мастерскую». Остальные много слабее.

Слева:-А. С. Пушкин-офорт И. Чернышева но opr.r. В. Тропинина. В центре:-книжный :шак работы 11. Шепслннговского (памятник Пушкину и Детском Селе). Справа:-А. С. Пушкин-гравюра В. Масютина.

Замечателен бюст Пушкина, вылепленный в 1889 г. Наоло Трубецким. В нем, как ни в какой другой скульптуре, выражены «вихри» Пушкинского творчества, «полет» его души, необычайная творческая энергия: это бюст именно поэта и поэта гениального. Бюст раб. Трубецкого недавно выпущен Гос. Фарф. заводом (белый глазурный фарфор).

Удачен по композиции изящный памятник Пушкину — лицеисту, в Царском Селе, работы Р. Баха; в нем много лиризма и мечтательного настроения.

Московский памятник Пушкину, вызывавший когда-то восхищение современников, отличается безжизненностью; силуэт его скучен, уныл; костюм, в деталях, не верен. Поэт, одаренный божественным лиризмом, изображен понурым меланхоликом. Вместо маленькой, подвижной, гибкой фигуры-рослый, дюжий человек.

Скульптор Коненков вырубил (1921) из дерева голову Пушкина, не отличающуюся сходством, но любопытную но характеристике. В этой работе скульптор выразил больше себя, чем Пушкина. В своем абстрактном Пушкине Коненков дал образ какого-то скифа, дикий и тупой.

Любопытны попытки современных граверов передать образ Пушкина. Из них наибольшую ценность представляют не граверные повторения общеизвестных живописных оригиналов (офорты Рундальцова, Боброва, Зи-верга, Матэ, Чернышева и пр.), а опыты самостоятельного творческого воспроизведения образа великого поэта. К последним относятся гравюры на дереве: В. Масютина, П. Иавлинова, И. Дмитревского, А. Усачева.

Мы видим, что многочисленные портреты Пушкина, прижизненные и посмертные, являются как бы отражением «эстетического универсализма» великого поэта: они разнообразны не только по манере письма и степени внешнего сходства, но и по внутреннему содержанию. В живописи и скульптуре нет единого Пушкина, а есть целый ряд «Пушкиных», так что наблюдателю, не искушенному в иконографии, не легко разобраться в этой портретной галерее и отличить подлинные художественные ценности от произведений сомнительного достоинства.

Э. Голлербах.

Сила ветра проявляет себя в давлении на предметы, встречающиеся на его пути. Использование этой силы относится к самым отдаленным временам, когда применение паруса в мореплавании открыло новую страницу в историй человеческой «культуры.

Мы не имеем данных для того, чтобы установить время, когда был изобретен первый ветряной двигатель. Но, во всяком случае, он насчитывает за собой добрую тысячу лет. В Европе ветряные двигатели, заимствованные от арабов крестоносцами, стали распространяться с начала 12 века, при чем наружный вид их и внутреннее устройство почти без изменения прошли через века, сохранившись в «ветряках» и «мльшах» на Украине.

Ветряные двигатели, состоявшие обыкновенно из горизонтального вала с четырьмя или шестью лопастями и устроенные так, что их можно было устанавливать против ветра, нашли, благодаря простоте своей конструкции, самое широкое применение в сельском хозяйстве, где ими пользуются для помола зерна. В Голландии с давних пор ветряные двигатели употребляются также для откачивания воды с земель, залитых морем (польдеров) и осушаемых болот.

В СССР, по данным на 1923 год, имелось около 200.000 ветряных мельниц, общей мощностью в 540.000 лош. сил. В 1914 году из общего урожая 3,4 миллиарда пудов на них было перемолото около 2 миллиардов. За границей ветряные двигатели почти совершенно исчезли, уступив место более надежным и сильным паровым и иньм двигателям. Тем не менее, в последнее десятилетие и здесь появились новые мысли, способствовавшие возрождению ветряных двигателей. Выяснилось, прежде всего, что энергия, которую можно иметь от ветряного двигателя, не так уж мала, как это кажется на первый взгляд.

Измерения показали, что свежий ветер, дующий со скоростью 2,3 саж. в секунду оказывает на 1 кв. саж перпендикулярной к его направлению поверхности около 1,5 пудов давления, а сильный ветер, дующий со скоростью 7 саж. в секунду-около 10 пудов. О действии, которому подвергаются предметы со стороны ветра, дующего с силой урагана, не приходится говорить,- в этих случаях давление ветра достигает сотни пудов на 1 кв. сажень.

Новое слово в нестроении ветряных двигателей сказали американские конструкторы, создавшие около 40 лет тому назад оригинальный тин мощных и легких ветряных моторов, работающих даже при очень слабом ветре и в то же время не боящихся сильных его порывов, так как они имели устройство, автоматически ставившее крылья в безопасное положение от ветра. Кроме того, они имели приспособление — нечто вроде большого флюгера, автоматически устанавливавшее ветряной двигатель в наивыгоднейшее его положение. Американские ветряные двигатели делаются целиком из железа и имеют не шесть, а множество переставных железных лопастей, составляющих вместе довольно значительную поверхность. Устанавливаются они обыкновенно на высоких решетчатых башнях и служат для подъема воды, вращения небольших мельниц и станков, а также для производства электрической энергии. В Южной Америке они имеются почти в каждой более пли менее крупном хозяйстве; в одной Аргентине таких двигателей установлено более 40.000 штук.

Главным недостатком ветряного двигателя служит неравномерность развиваемой им силы, обуславливаемая непостоянством ветра. Может случиться так, что в самое нужное время ветер утихнет, двигатель остановится, и обслуживаемые им машины станут. Для этого ветровые установки полезно соединять с каким-нибудь другим двигателем, работающим во время безветрия. Для этой же цели чаще всего пользуются батареей Э л е к т р и ч е с к и х а к к ум у л я т о р о в, заряжаемых во время работы ветрового двигателя и питающих во время остановки ветрового двигателя обслуживаемые им механизмы и осветительную сеть.

Фиг. 1-ая (слева). Схема ветродвигателя с вертикальным валом и вертикальными полузакрытыми крыльями. Фиг. 2-ая. Схема «виндротора» Савониуса.

Новый французский проэкт ветряной турбины.

Такие комбинированные ветро-электрические станции могут иногда оказаться не менее выгодными, чем гидравлические и тепловые установки.

Много надежд возлагают сейчас на применение к ветровым двигателям ротора Флеттнера 1), с таким успехом примененного в мореплавании. Ныне составлен проект постройки около Берлина огромных железных башен 200 метров высотой, с гигантскими ветровыми колесами и ротором, которые должны развивать мощность в несколько тысяч лошадиных сил.

В связи с общим развитием техники использования естественных источников энергии, в ряде стран обратили серьезное внимание на конструирование ветряных двигателей совершенно

1) Принцип ротора следующий: если в потоке воздуха с определенной быстротой вращать длинный легкий барабан, то последний, благодаря отклонению встречных воздушных струй, получит боковое движение. Как выяснили опыты, два таких больших ротора могут вполне заменить на судне существовавшие там паруса.

особого типа. Конструкторская мысль идет здесь по нескольким направлениям. Есть попытки вернуться к старым типам двигателей с вертикальным валом и вертикальными крыльями, половина которых закрыта полукруглым щитом (рис 1). Достоинства таких двигателей в том, что он всегда готов к действию, т. к. закрывающий щит автоматически устанавливается по ветру. Минусом этого двигателя служит то обстоятельство, что одновременно используется лишь одна половина поверхности крыльев. Недавно во Франции одним изобретателем был составлен интересный проект ветряной турбины, состоящей из конического кожуха, установленного на высокой площадке и могущего при помощи рулевого оперения автоматически устанавливаться своим узким отверстием против ветра. Последний через это отверстие и через несколько кольцеобразных щелей врывается внутрь конуса и заставляет вращаться несколько (от 3 до 5) воздушных колес R, снабженных специальными направляющими аппаратами S. Сила вращения через зубчатую передачу и вертикальный вал передается на вал динамо-машипы, установленной в закрытом помещении иод ветряной вышкой.

Еще интереснее и, кажется, практичнее изобретенный в 1924 году финл. ииж. Саво-ниусом ветряной мотор, названный им «виндротором» (см. рис. на пред. стр.). Схема его чрезвычайно проста: двигатель состоит кз двух полуциликдрических кусков, сдвинутых один относительно другого на половину диаметра и укрепленных на общем валу. Сверху и снизу эти полуцилиндры скреплены двумя плоскими дисками. Действие этого двигателя заключается в том. что ветер, ударяя на вогнутую сторону крыла, отчасти отбрасывается назад, увеличивая тем эффект вращения. Двигатели эти не нуждаются ни в каком направляющем аппарате, просты по конструкции и развивают значительную силу. В СССР разработкой теории и практики ветряных двигателей занят Центральный Аэро-Гидродиинамический Институт в Москве (ЦАГИ), давший уже много ценного в этой области. Здесь мы, также, как и в других отраслях научно-технического творчества последнего времени, сумели сказать свое слово.

(Новое в использовании ветросиловой энергии в СССР).

У нас в СССР исследовательская работа по изучению ветродвигателей и по созданию разных типов экономически выгодных ветряков была проделана в Москве, в Центральном Аэро — Гидродинамическом Институте имени проф. Н. Е. Жуковского (ЦАГИ), где специально для этого была оборудована ветросиловая лаборатория. И в результате сложной работы Институт создал свой оригинальный тип ветряка, выработав и испытав несколько различных конструкций их для разных практических надобностей.

В то время, как в Западной Европе и в Америке имеют наибольшее распространение двигатели с многолопастными крыльями и с небольшой скоростью вращения, т. е. с большим крутящим моментом, но тихоходные, ЦАГИ культивировал обратный принцип: увеличение скорости вращения за счет уменьшения величины крутящего момента. Благодаря этому явилась возможность, с уменьшением числа лопастей крыльев до трех-четырех, получить такие выгоды или делать весь ветряк более легким и дешевым при той же мощности, или значительно повышать его мощность, допустимую экономически, при сравнительно небольшом усилении и удорожании всей установки. Нечего и говорить, что оба эти факта сильно расширяют рамки практического применения ветро-двигатслей.

В разрешении ясе двух задач, указанных выше, в работе самих крыльев ЦАГИ выработал такие новые приемы.

Во-первых, лопасти крыльев получили наивыгоднейшую форму в аэродинамическом отношении: вместо прежних плоских профилей были введены криволинейные, очертания которых подбираются с учетом средней силы тех ветров, которые можно считать для каждого данного случая господствующими, рто значительно увеличило коэффициент использования ветросиловой энергии.

И во-вторых, регулирование работы крыльев в разных р с ж и м а х, т. е. при ветрах разной силы-включительно до бури, при порывистом характере ветра или напр. при работе в начальный момент пуска двигателя в ход; такая общая регулировка была сделана автоматической, в зависимости от собственной силы ветра. Эта сторона конструкции крыльев потребовала особенно детальных и усидчивых исследований, которые в результате привели к таким конструктивным формам: каждая лопасть крыльев делается вращающейся около своего маха и снабжается сзади, под известным углом к своей поверхности, дополнительной рулевой поверхностью именуемой открылком. Таким образом, каждая лопасть ветряка еще больше уподобляется аэроплану: за главной лопастной поверхностью есть хвостовая, — стабилизатор, — которая сама по себе обеспечивает наиболее выгодную работу, сохраняя угол наклона лопасти по отношению к направлению ветра (при постоянной его силе). А для регулировки работы при изменяющемся ветре существует особый центробежный регулятор, который автоматически, с изменением скорости вращения, изменяет угловое положение открылков относительно поверхностей каждой лопасти, что автоматически же устанавливает и самые лопасти иод другим наиболее выгодным углом к направлению ветра.

Итак, ветер сам собой регулирует наилучшее использование его энергии ветряками ЦАГИ во всех случаях.

Но ЦАГИ не ограничился одной исследовательской работой. Выяснив, что ветродвигатели его конструкции могут обходиться примерно вдвое дешевле, чем тихоходные многолонастные, и что предел мощности для них сравнительно с последними может быть с выгодой доведен значительно выше, до 100, а возможно и до 200 лош. сил,-Институт сконструировал несколько опытных типов ветряков, готовых ныне к серийному производству *).

Мелкие ветряки, металлические мощностью от 1/2 до 12 лош. сил, имеют назначением обслуживать нужды сельского хозяйства и небольших промыслов.

ЦАГИ разрабатывает сейчас более мощные ветросиловые установки, имеющие назначением обслуживать нужды крупной промышленности. Здесь, в этой плоскости использование голубого угля будет приближаться к условиям работы небольших гидроэлектротехнических сооружений, оказывая

*) Сведения о ветродвигателях ЦАГИ и о его работах почерпнуты из «Краткого обзора ЦАГИ» инж.-мех. Г. А. Озерова (изд. НТО ВСНХ, Москва 1927).

содействие всей кампании по электрификации нашей страны. Имеется в виду, что работа ветродвигателя, превращенная в электроэнергию, может даваться и непосредственно в сеть, а может временами и аккумулироваться. Осложнением в использования атмосферной

Э н е р г и и является то обстоятельство, что количество голубого угля величина не только крайне переменная, но и сводящаяся иногда просто

К нVЛю.

Это отрицательное свойство.

вообще ограничивающее, конечно, сферу применения ветродвигателей, особенно требует внесения коррективов в мощных установках. Не делая их на первых порах самостоятельными, а сопрягая их работу с другими источниками энергии, надо сперва выяснить на практике все возможности, чтобы избрать потом наиболее верный путь. Но заданиям «Главэлектро», ЦАГИ разрабатывает сейчас ветросиловую установку мощностью в 100 л.

сил, предназначаемую для работ но электро-фикации в Крыму. Здесь впервые будут испытаны и методы гидравлического аккумулирования энергии голубого угля *).

Помимо разработки чисто технической стороны вопроса, для возможности широкого распространения голубого угля требуется еще правильный учет этого вида топлива по всей стране. Этот учет нужен, прежде всего, для снабжения всех мест наиболее подходящими для них двигателями, так как каждый ветряк рассчитывается на средний ветер определенной силы (примерно от 5 до 10 метров в секунду).

Однако, составление правильной карты повсеместного распределения запасов голубого угля тоже далеко не так просто, даже при наличии материалов работы всех метеорологических станций (в СССР их счетом 1.387). Дело сильно осложняется тем, что каждая станция вела раньше свои измерения силы ветра в индивидуальных условиях-на различной высоте от земли, в различной близости с соседними строениями или засаждениями, а часто и разными приборами. Между тем ветродвигатели устанавливаются совершенно открыто, примерно на одной высоте, и для «голубой» статистики нужны цифры, конечно, однородных наблюдений.

Но и в этот вопрос,-тоже благодаря трудам ЦАГИ,-у нас внесены, по возможности, поправки и преподаны точные указания об условиях производства первоначальных метеорологических наблюдений с полной однородностью.

Таким образом, для широкого использовавания в ближайшем будущем голубого угля сейчас открываются далекие перспективы, — и особенно у нас, на равнинах СССР. Вслед за обновлением самого древнего ветряка-крестьянской ветряной мельницы (на что тоже обращено внимание), можно ожидать повсеместного развития дешевых и самых совершенных ветродвигателей, созданных усилиями русской научной мысли.

К. Вейгелин.

*) Сущность зтого проекта сводится к тому, что ветродвигатели, не работая временами непосредственно на сеть, занимаются подачей воды вверх в естественные бассейны, для позднейшего использования созданного напора воды.

Ветряные двига тели ЦАГИ:

Сверху маломощный, в 12 л. с, для среднего ветра в 6 — 8 м/с- В середине и внизу- ветряк в 50 л. с, рассчитанный на ветер до 10 м/с, находящийся на работе «Азнефти» на Бакинских промыслах.