Аксиология — это наука о ценностях жизни и человека, содержании внутреннего мира личности и ее ценностных ориентаций.
1.0 — создание файла
«Facile credo, plures esse Naturas invisibiles quamvisibiles in rerum universitate. Sed horum omniam familiam quis nobis enarrabit? et gradus et cognationes et discrimina et singulorum munera? Quid agunt? quae loca habitant? Harum rerum notitiam semper ambivit ingenium humanut, nunquam attigit. Juvat, interea, non diffiteor, quandoque in animo, tanquam in tabula, majoris et melioris mundi imaginem contemplari: ne mens assuefacta hodiernae vitae minutiis se contrahat nimis, et tota subsidat in pusillas cogitationes. Sed veritati enterea invigilandum est, modusque servandus, ut certa ab incertis, diem a nocte, distinguamus».
Аксиология (греч. axia — ценность, logos — слово, учение) — это наука о ценностях. «Аксиология — наука о ценностях жизни и человека, содержании внутреннего мира личности и ее ценностных ориентаций» (Б.Г. Ананьев). Аксиология оперирует ценностями объективного мира, которые стали неотъемлемой частью существования человека. Для каждого отдельно взятого индивида (возрастной или социальной группы, политической партии, религиозной группы и проч.) можно выделить свои наборы ценностей. Иными словами, те или иные ценности являются ориентиром соответствующего вида деятельности отдельного человека или группы людей. Субъект (человек) может как принимать и даже преклоняться перед некоторыми видами ценностей, так и полностью отвергать их. Например, подросткам свойственно отторгать ценности присущие поколению их родителей, в то время, как людям старшего возраста порой очень трудно проникнуться ценностями своих детей.[3]
Академик И. Т. Фролов (1929–1999) дал следующее определение: «Ценность — это реальный ориентир человеческого поведения, формирующий жизненные и практические установки людей». Известный отечественный философ, Н. О. Лосский (1870–1965), дал своё определение понятию ценности: «Ценность есть нечто всепроникающее, определяющее смысл и всего мира в целом, и каждой личности, и каждого события, и каждого поступка».
Первым вопрос о ценностях поставил Сократ. «Что есть благо? Благо есть реализованная ценность — полезность». Иными словами, ценность и польза — две стороны одной и той же монеты.
В средние века полнота бытия понималась как абсолютная ценность для человека, выражавшая одновременно этические и эстетические идеалы, следовательно, вопрос о ценностях был включён непосредственно в структуру вопроса о бытии. В концепции Платона Единое или Благо было тождественно Бытию, Добру и Красоте. Такой же онтологической трактовки относительно природы ценностей придерживается и вся платоническая ветвь философии, вплоть до Гегеля.[4]
Ценности появились в истории человечества, как некие духовные ориентиры, помогающие человеку устоять перед тяжелыми жизненными испытаниями, перед лицом судьбы. Ценности помогают осмыслить действительность, упорядочить её. Они дают нам представление об идеале. Ценности придают смысл человеческому существованию.
В наши дни существует несколько теорий ценности. Перечислю основные из них:
Сторонники
Интересную интерпретацию свойств ценностей и ценностных отношений выдвинул профессор Г. П. Выжлецов:
«a) Исходная особенность ценностных отношений в том, что они включают в себя… желаемое, связанное с добровольным, свободным выбором, душевным стремлением;
b) Ценности не разъединяют, не отчуждают человека от других людей, от природы и от самого себя, а напротив, объединяют, собирают людей в общности любого уровня: семью, коллектив, народность, нацию, государство, общество в целом, включая, как говорил П.А.Флоренский, в это единство человечности весь мир;
c) Ценностные отношения являются для людей не внешними и принудительными, а внутренними и ненасильственными;
d) Подлинными ценностями, например, совестью, любовью или мужеством, нельзя завладеть с помощью силы, обмана или денег, отобрать их у кого-либо так же, как власть или богатство».[6]
Откуда же берутся
Надо научиться разделять понятие «ценности» от понятия «оценки». Этот вопрос был освящён известным немециким философом Генрихом Риккертом (1863–1936), который был одним из основателей баденской школы неокантианства. Он говорил, что смешение ценности и оценки является одним из самых распространенных и самых путанных предрассудков в философии. Поэтому мы должны видеть разницу между понятием ценности и понятием психического акта оценивающего субъекта, точно так же как между понятием ценности и понятием объектов, в которых ценности обнаруживаются, то есть благ. Хотя ценности, согласно Риккерту, для нас и связаны всегда с оценками, но они именно связаны с ними, а потому-то их нельзя отождествлять с действительными реальными оценками. Как таковая, ценность, относится к совершенно иной сфере понятий, чем действительная оценка, и представляет поэтому совершенно особую проблему. Когда речь идет об акте оценки, то можно спросить всегда, существует ли он или нет. Но такая постановка, с точки зрения немецкого философа, совсем не затрагивает собственно проблемы ценности. Для ценности, как ценности, вопрос об ее существовании лишен всего смысла. Риккерт говорит, что «проблем ценности, — есть проблема „значимости“ (Geltung) ценности, и этот вопрос ни в коем случае не совпадает с вопросом о существовании акта оценки».[7]
«Блага и оценки, — утверждает Риккерт, — не суть ценности, они представляют собой соединение ценностей с действительностью. Сами ценности таким образом не относятся ни к области объектов, ни к области субъектов. Они образуют совершенно самостоятельное царство, лежащее по ту сторону субъекта и объекта. Если таким образом мир состоит из действительности и ценностей, то в противоречии обоих этих царств и заключается мировая проблема. Противоречие это гораздо шире противоречия объекта и субъекта. Субъекты вместе с объектами составляют одну часть мира — действительность. Им противостоит другая часть — ценность. Мировая проблема есть проблема взаимного отношения обеих этих частей и их возможного единства. Расширение философского понятия о мире ведет таким образом к постановке новой основной проблемы, — проблемы отношения ценности к действительности. Лишь тогда сможет она дать мировоззрение, которое было бы действительно чем-то больше, нежели простые объяснения действительности».[8]
Генрих Риккерт разработал свою концепцию ценностей, в которую включил шесть областей ценностей:
1) ценность научного познания (логические ценности), где истина в своей чистоте не может определяться как социальная, поскольку, если что-нибудь истинно, то оно остается истинным, независимо от того, существует ли вообще какая-нибудь общественная группа или нет;
2) ценности искусства, где созерцающий объект непосредственно «переживает» единство, в котором и сосредоточена ценность. Произведения искусства, которые выражают эти ценности, подобно науке относятся (какую бы роль они не играли в социальной жизни) не только к сознательной, но и к безличной и асоциальной сфере;
3) ценности мистического характер, которые притязают на созерцательное постижение мира в его целостности, при котором субъект поглощается Всеединым. Все есть Единый бог. Таковым выступает пантеизм и в этой области совершенной ценности мы имеем так же чистейшие выражение безличного и асоциального характера ценностей. Индивид здесь ничто;
4) ценности нравственной жизни (социально-этические ценности), которые определить гораздо труднее, чем понятие науки, или искусства, или мистической или пантеистической религии, но одно ясно, что они не есть созерцание. Этика в качестве «практической» философии имеет своим предметом действующего человека, действия которого принимают вид долга. Сознание долга направляется не только на осуществление ценностей вообще, но и на реализацию автономных личностей в социальной жизни, где определенные формы жизни («права») считаются обязательными для каждого члена общества, т. е. индивид оказывается ими социально связанным;
5) ценности личной жизни («ценности жизни»), под которые подходит множество разнообразных фактов, но именно вследствие этого множества им трудно дать единую характеристику. Однако именно в этой сфере настоящая жизнь активного социального человека приобретает самостоятельное значение. Это относится к отношениям, которые мы называем любовью, добротой, дружбой, общительностью и т. д. Именно здесь в большей своей части кроется смысл нашего личного, активного социального существования;
6) ценности религиозной жизни носящие не пантеистический характер, где субъект поглощается объектом, а ценности, которые выражают идеал абсолютного совершенного субъекта и на место пантеизма становится вера в личного Бога.[9]
Прежде чем говорить о системе ценностей Светлого cатанизма, необходимо хотя бы кратко остановится на феномене свободы человека, так как свобода человека — суть базовое понятие, которое определяет суть ценностного подхода.
Свобода — это способность индивида действовать сообразно своим интересам, желаниям, потенциальным возможностям и потребностям. В нашей стране термин «свобода» употребляется, прежде всего, в значении «свобода от». Иными словами, ддля русского человека «свобода» — это отсутствие внешних ограничений, снятие каких — либо принуждений и проч. В русском языке существует так же понятие «воля». Оно сформировалось примерно в 15–16 вв. в Московском государстве и имеет более широкое значение чем понятие «свобода». «Вольница» заменяла автономию личности авторитетом группы, что, в определённом смысле, можно назвать несвободой. Однако, в воле есть и своё желание простора, безбрежности, снятия оков, что отражает характерные особенности русского восприятия мира.
Понятие «свободы от» подразумевает под собой тезис: «разрешено всё, что не запрещено». Но не кажется ли вам, что это логика раба, оставшегося без своего господина? Это логика христианина, на словах сорвавшего с себя путы христианства, но на самом деле оставшегося в оковах христианских предрассудков. В связи с чем вспоминается исторический анекдот о том, как французский писатель Андре Жид, известный своим безбожием, послал своему глубоко верующему приятелю, Франсуа Мориаку, шутливую телеграмму: «Ада нет. Можете предаваться разврату».
Христиане считают, что отмена христианства чревато произволом и вседозволенностью, анархией и хаосом (вспомним известное изречение Ф.М. Достоевского: «если Бога нет, то всё дозволено»). Однако 70 лет жизни при Советской власти, когда церковь была официально в опале, неопровержимо доказывают нам, что без христианства вполне можно обойтись.
Очевидно, свобода есть нечто большее, чем избавление от внешних препятствий. Свобода в выборе истины, в выборе добра и красоты, «свобода для», внутренняя свобода — более важна для человека, чем рабская «свобода от».
Для каждого здравомыслящего человека важна, прежде всего, свобода быть Личностью и иметь возможности для реализации этой свободы.
В данной работе я ставлю своей целью рассмотрение ценностных аспектов Светлого сатанизма, как философского, культурного и религиозного мировоззрения.
Для достижения поставленной в работе цели было необходимо решить следующие задачи:
— Изучить истоки возникновения сатанизма.
— Проанализировать понятие Светлого сатанизма, как целостного культурного феномена.
— Рассмотреть специфику Светлого сатанизма в процессе формирования эстетических ценностей.
— Проанализировать особенности эстетической оценки Светлого сатанизма в системе ценностных субъектно-объектных отношений.
Прежде чем говорить о каких-либо исследованиях в области сатанизма, необходимо более подробно ознакомиться с самим предметом исследования, разобраться в том, что такое сатанизм, какие имеются определения этого понятия. Определить границы возникновения, становления сатанизма, его место в материально-эстетической культуре человечества.
Главная проблема при изучении любого вида сатанизма кроется в том, что сам Сатана, как известно, книг не писал. Всё, что мы знаем о Его Адском Величестве — это легенды и мифы народов мира. Увы, но большинство описаний Сатаны и Его деяний сделано Его врагами — христианами. Различные «демонологии», описания кровавых чёрных ритуалов и прочая подобная тарабарщина — являются не более чем плодом работы воспаленных мозгов христианских богословов и иерархов церкви христовой, которые озабоченны тем, чтобы их паства не разбежалась в разные стороны. Чтобы удержать прихожан в храмах, на протяжении целых веков выдумывались всё новые и новые истории о похождениях Дьявола. Сатане приписывались различные изощрённые козни, которые Он якобы творил несчастным людям. Последователи этих клеветников сами став богословами, не преминули снабдить образ Сатаны своими интерпретациями, зачастую ещё более мерзкими, чем у своих предшественников. Поэтому, докапываясь до истины, исследователю приходится снимать слой за слоем залежи грязи и клеветы.
Традиционно в среде обывателей принято всё доброе в этом мире приписывать Богу, а всё злое, соответственно, Сатане. Но давайте разберёмся, насколько справедлива такая «раздача полномочий».
В верованиях различных народов добро и зло тесно переплетены друг с другом. Например, в зороастризме повелитель тьмы Ариман рождается из сомнений бога света — Ормузда; в египетской мифологии разрушитель Сет — брат благого бога Осириса. Как говорили древние — In daemone deus (лат.) — в Дьяволе Бог.
Между прочим, с приходом христианства, все боги древности были обращены христианами в чертей. Если брать, скажем, Древнюю Грецию и Рим, то чертями и дьяволами стали не только обитатели Подземного царства (Аид, Персефона, пёс Цербер и проч.), но так же и боги Олимпа: Зевс, Аполлон, Гермес и другие. Это — самое главное, что вы должны для себя уяснить. «Адским и ужасным» стал не только мрачный Аид (он же Гадес и Плутон), но так же и лучезарный Аполлон. Если говорить о Древнем Египте, то в христианском аду очутился не только скрежещущий зубами от злобы Сет, но так же и бог Солнца — Ра. Когда христианство стало осваивать Древнюю Русь, то был уничтожен не только культ Чернобога, но так же были сожжены и дубовые рощи Перуна, капища прочих славянских богов были преданы огню и сровнены с землёй.
Но вернёмся к образу Сатаны.
О Сатане мы впервые узнаём из христианской Библии. Библия является священной книгой христианского мира и повествует о деяниях христианского бога, пророков и прочих героях священного писания. В Библии так же говорится о Сатане — противнике бога. В других религиях свои боги, свои дьяволы и свои священные книги. В индуизме такой книгой являются Веды, в исламе священная книга — Коран, в синтоизме — Кодзики, в буддизме — Трипитаки, в зороастризме — Зенд-Авеста, в ламаизме — Канджур и Танджур, в конфуцианстве — Ву-Чинг, в даосизме — Дао-Текинг, в сикхизме — Ади-Гранф, у Славянского язычества — Велесова книга и проч.
Христианство является самой многочисленной по количеству адептов[10] религией. Поэтому Библия сегодня является самой распространённой и читаемой книгой на планете Земля. По количеству тиражей издававшихся со времён изобретения печатного станка, Библия далеко перешагнула все остальные книги, печатавшиеся на нашей планете. Библия переведена более чем на 1200 языков и известна во всех странах мира.
Само слово «Библия» переводится, как «книги», ибо Библия — состоит из 66 книг, которые, согласно вере христиан, написаны по божьему вдохновению большим количеством авторов в различные исторические эпохи.
Книги, входящие в Библию, делятся на две части. Первая и самая большая по — объёму называется «Ветхий завет», и повествует о периоде, начиная с сотворения мира и до пришествия в этот мир Иисуса Христа. Вторая часть называется «Новый завет», и там говорится о земной жизни Иисуса, его смерти и воскресении из мёртвых.
Ветхий завет (слово «ветхий» означает «тот, что был прежде», «старый») — это первая часть христианской Библии. Состоит из 39 книг. Точное время их написания нам не известно. Примерный разброс дат — от XV до IV в.в. до нашей эры. Нам так же не известно, кто собрал их в одну книгу. Согласно еврейской традиции — это был Ездра — иудей — реформатор, воссоздавший иудейское общество на основе Торы.
Примерно в 270 г. до н. э. Ветхий завет был переведён с древнееврейского языка на греческий 70 еврейскими толкователями. Этот перевод получил название Септуагинта (что по — латыни означает «семьдесят»). Создание Септуагинты было обусловлено тем, что для большинства евреев того времени родным языком стал греческий язык, и текст Танаха на родном языке стал им непонятен. Тем не менее русский Синодальный перевод (который используется русской православной церковью), был сделан с иудейской (масоретской) Библии.
Новый завет был написан в 1–2 в.в. новой эры на греческом языке (за исключением евангелия от Матфея, которое могло быть написано на арамейском языке) и состоит из 27 книг. Древнейшая дошедшая до нас рукопись — это фрагмент Евангелия от Иоанна — датируется 125 г. н. э.
В Новый завет входят 4 евангелия (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна), Деяния апостолов, послания апостолов, и Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис).
Новый завет служит основой христианского вероучения, так как повествует о жизни, смерти и воскресении основателя христианства — Иисуса Христа.
Христиане считают Библию непогрешимой книгой, ибо об этом свидетельствуют сами авторы священного писания: Как говорит апостол Петр, книги Священного писания писались «не по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Святым Духом» (2 Петра, 1:21). Поэтому в Библии часто можно встретить слова авторов Священного писания: «Дух Господен говорит во мне, и слово Его на языке у меня» (2 Царств, 23:2); «Говори то, что Я, Бог, буду говорить тебе» (Чисел, 22:35); «Говори, Господи, ибо слышит раб твой» (1 Царств, 3:9-10); «Так сказал Бог, Господь Саваоф» (Исаии, 22:15). Апостол Павел говорит своему ученику Тимофею: «Притом же ты из детства знаешь Священные Писания, которые могут умудрить тебя во спасении верой во Христа Иисуса. Все Священное Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всему доброму делу приготовлен» (2 Тимофею, 3:16–17).
Сюда следует добавить, что в 1972 году более десятка христианских церквей США приняли декларацию: «О непогрешимости Библии», где в краткой и четкой форме попытались изложить взаимоприемлемое для всех христиан отношение к Библии.
Вот текст этой декларации:
1. Бог, кто — Сам Истина и говорит ТОЛЬКО Истину, вдохновил написание текста Библии, чтобы обнаружить Себя через Священное Писание, а всему погибающему человечеству — через Иисуса Христа, как Создателя и Господа, Спасителя и Судью. Священное Писание является свидетельством Бога о Себе самом.
2. Священное Писание, являющееся подлинным Словом Бога, написанным мужьями, подготовленными и управляющимися Его Духом Святым, чтобы через Него НАДЕЖНО ПРОДТВЕРДИТЬ ДОСТОВЕРНОСТЬ всего того, что написано пророками и апостолами. Написанное в Библии должно приниматься, как указания лично Самого Бога…
4. Будучи полностью Богоданным, Священное Писание дошло до нас БЕЗ ОШИБКИ или ДЕФЕКТА во ВСЕМ своем изложении…
Статья 1: Мы утверждаем, что святость и непогрешимость Библии подтверждается не полномочиями Церкви, не традицией или каким-либо другим человеческим авторитетом, но авторитетом лично самого Бога.
Статья 2: Мы утверждаем, что авторитет Священного Писания является Высшей Письменной Нормой, которой Бог связывает совесть, и что полномочия Церкви подчинены тому же самому Священному Писанию. Мы отвергаем те Церковные Вероучения, догматы, каноны, советы, или декларации, которые объявляются равными авторитету Библии или даже превосходят ее.
Статья 4:… Мы отвергаем саму мысль о возможности искажения изложенных в Библии слов Господа Бога переводным языком или культурой человечества…
Статья 12: Мы утверждаем, что Священное Писание в своей ПОЛНОТЕ — Безошибочно; оно свободно от всякой лжи, мошенничества, обман, заблуждения или противоречия. Мы отвергаем утверждение о том, что Безгрешность Библии распространяется только на сверхъестественные темы и не распространяется на сферу истории и науки. Мы отвергали в прошлом и будем отвергать в дальнейшем все те научные гипотезы, которые направлены на опровержение сообщений Священного писания.
Статья 13: Мы утверждаем уместность богословского развенчивания различного рода теорий об ошибочности Библии с целью подтверждения исключительной правдивости Священного писания. При этом мы отвергаем ссылки на историческую недостаточность культурного развития; ограниченность лексических и грамматических форм языка, на котором первоначально писалась Библия; на использование аналогий и гипербол, округление цифр, выборочного материала, произвольного пересказа события для оправдания якобы имеющихся в Библии ошибок, неточностей и неясностей.
Статья 14: Мы утверждаем органическое единственное и полную внутреннюю согласованность всех составных частей Священного Писания. Мы отвергаем наличие в Библии каких бы то ни было предполагаемых ошибок и несоответствий, которые якобы подрывают претензии Библии на абсолютную истину.
Статья 17: Мы утверждаем, что Святой Дух гарантирует верующим сохранность правдивости и адекватности письменного Слова Бога.
Статья 18: Мы утверждаем, что текст Священного Писания должен интерпретироваться только грамматико-историческим экзегезисом, с учетом литературных форм и построения текста Священного писания. Священное Писание должно истолковываться только самим Священным Писанием. Мы отвергаем допустимость любой вне библейской обработки текста Священного писания, а также поиски источников, лежащих вне рамок Библии, поскольку все это ведет и святотатственному искажению понимания слов Бога, к релятивизации и к деисторизации содержания библейского текста.
В современном мире существует великое множество религиозных вероисповеданий. Одних только разновидностей христианского вероучения — более 2500 видов. Разные течения существуют и в других религиях. Сатанизм так же не является исключением, и имеет свои разветвления. Плохо ли это или хорошо? — Трудно сказать. Но, учитывая разброс версий Сатанизма от вполне умеренных до самых радикальных, думаю, что такое деление всё же оправданно. Кроме того, течения Сатанизма отличаются друг от друга не только своей умеренностью / радикальностью, но и самым главным — объектом веры: для кого-то Сатана — это Личность, для кого-то — «олицетворение сил природы». Мало того, даже среди тех, кто воспринимает Сатану личностно, восприятие Личности Сатаны самое противоположное: для одних Сатана — грозный демон ада, для других — мудрый Змей, открывший первым людям в раю глаза на Добро и Зло, а для третьих Сатана вообще не имеет никакого отношения к христианской библии, и является просто олицетворением неких могущественных сил.
До сих пор доподлинно неизвестно, когда появилось первое определение понятию «сатанизм». Некоторые сатанисты считают, что само слово «сатанизм» было придумано в 60-х годах 20 века американцем Антоном Шандором ЛаВеем — основателем американской «церкви Сатаны» и автором «Сатанинской библии».
Я провёл собственное небольшое расследование:
Слово «сатанизм» мы можем встретить в Толковом словаре русского языка под редакцией Ушакова (словарная статья «сатанизм»). Согласно Ушакову, сатанизм — это «культ Сатаны». Упоминание понятия «сатанизм» мы встречаем так же в Большой Советской энциклопедии. («Сатанизм» упоминается там, например, в статье «мистика»). Толковый словарь Ушакова издавался в 1935–1940 г.г. Антон Шандор ЛаВей родился же только в 1933 году. Как видим, считать ЛаВея автором термина «сатанизм» — не обоснованно.
Очевидно, что само слово «сатанизм» происходит от древнееврейского слова «Сатана». Слово «сатанизм» образовано по принципу аналогии: христианство — это вера в Христа, буддизм — вера в Будду, следовательно, сатанизм — это вера в Сатану. Сатана (satan) в переводе означает, «противостоять», «препятствовать»: «…и стал Ангел Господень на дороге, чтобы воспрепятствовать /satan/ ему» (Чис.22:22). Впервые со словом «Сатана» в значении имени собственного мы встречаемся в первой главе Книги Иова: «И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и Сатана» (Иов.1:6).
В дальнейшем на страницах Библии Сатана выступает в качестве противника Бога: в книги пророка Захарии говорится: «И показал он мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и Сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему» (Зах.3:1). Следовательно, история Сатанизма — это история противодействия (противостояния) Бога и Сатаны.
Сатана, согласно легендам, был прекраснейшим из ангелов: «ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты» (Иезекииль 28:12). «Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего» (Там же: 28:15).
Затем, по одной из версий — за гордыню («От красоты твоей возгордилось сердце твое» (Там же: 28:17)), Сатана был низвергнут Богом с Неба: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: „взойду на небо, выше звезд божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен всевышнему“.» (Исаия 14:12–14). С последним отрывком из пророка Исайи было связано две легенды, повествующие об изгнании Сатаны из рая:
Первая легенда повествовала об обитавшем в Эдеме прекрасном духе утренней звезды, облеченном в сверкающие самоцветы и яркий свет. Однажды он дерзнул бросить вызов Богу. «Денница, сын зари» в древнееврейском оригинале звучало как Хелель бен Шахар, т. е. «дневная звезда, сын зари». Древние евреи, арабы, греки и римляне отождествляли утреннюю звезду (планету Венеру) с божеством мужского пола. По-гречески ее называли «phosphoros» (Фосфорос), а по-латыни — «lucifer» (Люцифер); оба эти названия означают «светоносец». Высказывалась гипотеза, что легенда о Люцифере основана на том, что утренняя звезда — последняя из звезд, видимых на небе на рассвете. Она словно бросает вызов восходящему солнцу, из-за чего и возникло предание о мятежном духе утренней звезды и о постигшей его каре.
Согласно второй легенде, имеющей под собой апокрифическую основу («Жизнь Адама и Евы» — «Vita Adae et Evae»), Сатана был изгнан с неба за то, что ослушался Бога и не пожелал поклониться Адаму. Архангел Михаил сказал ему, что Бог разгневается на него за это, но Сатана ответил: «Если станет он гневаться на меня, то я поставлю престол свой выше звезд небесных и буду подобен Высочайшему». Узнав об этом, Бог низверг Сатану и ангелов, его поддержавших, на землю.[12]
Существуют ещё более экзотические легенды о Дьяволе:[13]
В южнославянском апокрифе — «Сказании о Тивериадском море» Бог опускается по воздуху на море и видит Сатанаила (Сатану),[14] плавающего в облике гоголя. Сатана называет себя богом, но признает истинного Бога «господом над господами». Бог велит Сатане нырнуть на дно, вынести песку и кремень. Песок Бог рассыпал по морю, создав землю, кремень же разломил, правую часть оставил у себя, левую отдав Сатане. Ударяя посохом о кремень, Бог создал ангелов и архангелов, Сатана же создал свое воинство.
Таким образом, в легендах славян Сатана претендует на власть над людьми: ведь они сотворены из земли, добытой им со дна океана. Он получает власть над мертвыми людьми, поэтому они должны были пребывать в преисподней — аду.[15]
В евангелии от Марка есть знаменитый эпизод, где Иисус изгоняет нечистого духа из одержимого. Иисус спросил духа: «как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много». (Мар.5:9).
Гонорий Августодунский считал, что «число бесов неисчислимо»; к каждому человеку приставлен как ангел хранитель, оберегающий его, так и бес, его смущающий. В трактате XVI в. «Лжевладычество бесов» — говорится о 7 405 926 простых бесах, помимо 72 «князей» и самого Сатаны. Кроме того, к слугам Сатаны причисляются и люди, ставшие на путь зла: еретики, мусульмане, евреи, иногда — женщины («сосуд Дьявола»).[16]
В Библии, а так же в ряде апокрифов можно встретить целый ряд имён «злых» духов: Вельзевул, Азазель, Астарот, Самаэль и др. Нам неизвестно, являются ли эти духи воплощениями самого Сатаны, или же это члены его адской свиты. Кроме того, как я уже говорил выше, в число демонов были включены так же языческие божества, которым поклонялись люди до того, как в их страны пришло христианство.
В средние века были выстроены целые иерархии демонов:
Агриппа Неттесгеймский предлагал классификацию демонов по аналогии с принятой в современном ему обществе дворцовой иерархией: «Да будет известно, — пишет Агриппа, — что дух низшего порядка, какое бы достоинство ему ни было присуще, всегда ниже духов высшего порядка. Не является неудобством, что короли и графы подвластны высшему начальству и не имеют большего значения, чем их министры».[17]
Иоганн Виер (Johann Wierus, 1515–1588), в своей работе «Pseudomonarchia daemonum» (Псевдомонархия демонов, 1568) изобразил своё видение Адской иерархии. Он приписал каждому демону соответствующий чин или должность. Верховным правителем Ада у него является Вельзевул. Высшие князья — Плутон, Молох и прочие демоны.
Демонолог XVI столетия[18] выделил семь главных демонов, соответствующих семи смертным грехам: Люцифер ассоциируется у него с гордостью, Маммон со скупостью, Асмодей командует похотью, Сатана — гневом, Вельзевул соотносится с чревоугодием, Левиафан — с завистью, Бельфегор — с ленью.[19]
Теперь настало время перейти к главному вопросу этой главы —
Традиционно в умах обывателей образ Сатаны ассоциируется с тайными магическими ритуалами и ведьмовскими шабашами.
«Стереотип шабаша образовался в результате слияния двух разных образов.
Первый, выработанный ученой культурой (судьями, инквизиторами, демонологами), исходил из веры в существование враждебной секты, действующей по наущению дьявола, вступление в которую предварялось осквернением креста и святых таинств.
Второй образ, уходящий корнями в фольклорную культуру, основывался на вере в необыкновенные способности определенных людей, мужчин или женщин, которые в состоянии экстаза, часто в обличий животных или верхом на животных отправлялись в мир мертвых, чтобы обеспечить благополучие своей общины.
Второй стереотип был бесконечно более древним, чем первый, и получил неизмеримо большее распространение. В Западных Альпах оба эти образа закрепились вскоре после 1350 г. Весьма вероятно, слиянию этих двух столь различных культурных структур способствовало наличие в тот же самый период в этом районе вальденских еретических групп. Первоначальные учения этих групп давно уже смешались с местными фольклорными традициями или с дуалистическими верованиями типа учения катаров, происходящими из Восточной и Центральной Европы, которые могли быть истолкованы как культ поклонения дьяволу 24. Вмешательство инквизиции разогрело эти разрозненные элементы до температуры плавления. Так родился шабаш. Раз появившись, образ начал быстро распространяться. Помимо инквизиторов, судей и демонологов, внесли свою лепту и проповедники, в особенности Сан-Бернардино да Сиена. Поначалу его проповеди о „порче. . ведьмах. . и колдовстве“ вызвали в Риме определенное замешательство. „Слушая меня, — вспоминал Сан-Бернардино, — они решили, что я брежу“. Но вскоре начались суды над колдунами, загорелись костры».[20]
Как проходил шабаш ведьм?
Вот как описал шабаш известный русский писатель Валерий Брюсов:
«…я затворил и запер на задвижку дверь комнаты и тщательно закрыл полотном все щели около нее, окно же было раньше завешено наглухо. Потом, при свете сальной лампочки, раскрыл я ящичек с мазью, …, и попытался определить ее состав, но зеленоватая, жирная масса не выдавала своей тайны: только исходил от нее острый запах каких-то трав. Раздевшись донага, я опустился на пол, на свой разостланный плащ, и стал сильно втирать себе эту мазь в грудь, в виски, под мышками и между ног, повторив несколько раз слова: „emen — hetan, emen — hetan“, что значит: „здесь и там“.
Мазь слегка жгла тело, и от ее запаха быстро начала кружиться голова, так что скоро я уже плохо сознавал, что делаю, руки мои повисли бессильно, а веки опустились на глаза. Потом сердце начало биться с такою силою, словно оно на веревке отскакивало от моей груди на целый локоть, и это причиняло боль. Еще сознавал я, что лежу на полу нашей комнаты, но когда пытался подняться, уже не мог и подумал: вот и все россказни о шабаше оказались вздором и эта чудодейственная мазь есть только усыпительное зелье, — но в тот же миг все для меня померкло, и я вдруг увидел себя или вообразил себя высоко над землею, в воздухе, совершенно обнаженным, сидящим верхом, как на лошади, на черном мохнатом козле.
Сначала все у меня в голове туманилось, но потом я сделал усилие и вполне овладел своим сознанием, ибо только оно могло быть мне проводником и защитником в чудесном путешествии, которое я совершал. Освидетельствовав животное, которое несло меня через воздушные сферы, я увидел, что то был совершенно обыкновенный козел, явно из костей и мяса, с шерстью, довольно длинной и местами свалявшейся, и только когда, оборотив ко мне свою морду, он посмотрел на меня, заметил я в его глазах нечто дьявольское. Тогда не подумал я о том, каким образом вышел из своей комнаты, в которой хотя была маленькая печурка, но с трубою очень узкой; однако позднее узнал я, что одно это обстоятельство не может служить доказательством призрачности моего путешествия, ибо Дьявол есть artifex mirabilis[21] и может с неуловимой для глаза быстротой раздвигать и снова сдвигать кирпичи. Равным образом не задумался я во время самого полета над вопросом, какая сила могла поддерживать существо, столь тяжелое, как козел, вместе с тяжестью моего тела, над землею, но теперь думаю, что можно в этом видеть ту же инфернальную силу, которая позволяла подыматься на воздух Симону-волхву, о чем свидетельствует Святое писание.
Во всяком случае, мой адский конь держался в струях атмосферы очень прочно и летел вперед с такой стремительностью, что я, дабы не упасть, принужден был обеими руками вцепиться в его густую шерсть, а от ужасной скорости движения ветер свистел мне мимо ушей и было больно груди и глазам. Освоившись с чувствами летающего человека, стал я смотреть по сторонам и вниз, заметил, что держались мы много ниже облаков, на высоте небольших гор, и различил некоторые местности и селения, сменявшиеся подо мною, словно на географической карте. Разумеется, я совершенно не мог участвовать в выборе дороги и покорно несся туда, куда спешил мой козел, но по тому, что не встречалось на нашем пути городов, заключал я, что летели мы не по течению Рейна, но, скорее всего, на юго-восток, по направлению к Баварии.
Полагаю, что воздушное путешествие длилось не меньше получаса, а то и дольше, потому что успел я вполне привыкнуть к своему положению. Наконец означилась перед нами из мрака уединенная долина между голыми вершинами, освещенная странным синеватым светом, и, по мере того как мы приближались, слышнее становились голоса и виднее фигуры различных существ, сновавших там, по берегу серебрившегося озера. Мой козел опустился низко, почти к земле, и, домчав меня до самой толпы, неожиданно сронил на землю, не с высокого расстояния, но все же так, что я почувствовал боль ушиба, а сам исчез. Но едва успел я подняться на ноги, как меня окружило несколько исступленных женщин, так же обнаженных, как я, которые подхватили меня под руки, с криками: „Новый! Новый!“
Меня повлекли через все собрание, причем глаза мои, ослепленные неожиданным светом, сперва ничего не различали, кроме каких-то кривляющихся морд, пока не оказался я в стороне, у опушки леса, где, под ветвями старого бука, чернела какая-то группа, как мне показалось, людей. Там женщины, ведшие меня, остановились, и я увидел, что то был Некто, сидящий на высоком деревянном троне и окруженный своими приближенными, но во мне не было никакого страха, и я успел быстро и отчетливо рассмотреть его образ. Сидящий был огромен ростом и до пояса как человек, а ниже как козел с шерстью; ноги завершались копытами, но руки были человеческие, так же как лицо, смугло-красное, словно у апача, с большими круглыми глазами и недлинной бородкой. Казалось, ему на вид не больше сорока лет, и было в выражении его что-то грустное и возбуждающее сострадание, но чувство это исчезало тотчас, как только взор переходил выше его поднятого лба, над которым из черных курчавых волос определенно подымались три рога: два меньших сзади и один большой спереди, — а вокруг рогов была надета корона, по-видимому, серебряная, изливавшая тихое сияние, подобное свету луны.
Голые ведьмы поставили меня перед троном и воскликнули:
- Мастер Леонард! Это — новый!
Тогда послышался голос, хриплый, лишенный оттенков, словно бы говорившему непривычно было произносить слова, но сильный и властный, который сказал мне:
- Добро пожаловать, сын мой. Но приходишь ли ты по доброй воле к нам?
Я ответил, что по доброй воле, как и подобало отвечать мне.
Тогда тот же голос стал задавать мне вопросы, о которых был я предупрежден, но которые не хочу повторять здесь, и шаг за шагом совершил я весь кощунственный обряд черного новициата. Именно: сначала произнес я отречение от господа бога, его святой матери и Девы Марии, от всех святых рая и от всей веры в Христа, спасителя мира, а после того дал мастеру Леонарду два установленных целования. Для первого протянул он мне благосклонно свою руку, и, прикасаясь к ней губами, успел я подметить одну особенность: пальцы на ней, не исключая большого, были все ровной длины, кривые и когтистые, как у стервятника. Для второго он, встав, повернулся ко мне спиной, причем надо мной поднялся его хвост, длинный, как у осла, а я, ведя свою роль до конца, нагнулся и облобызал зад козла, черный и издающий противный запах, но в то же время странно напоминающий человеческое лицо.
Когда же я исполнил этот ритуал, мастер Леонард, все тем же своим неизменным голосом, воскликнул:
- Радуйся, сын мой возлюбленный, приими знак мой на теле своем и носи его во веки веков, аминь!
И, наклонив ко мне свою голову, острием большого рога коснулся он моей груди, повыше левого соска, так что я испытал боль укола, и из-под моей кожи выступила капля крови.
Тотчас приведшие меня ведьмы захлопали в ладоши и закричали от радости, а мастер Леонард, воссев на троне снова, произнес наконец те роковые слова, ради которых предстал я пред ним:
- Ныне проси у меня все, что хочешь, и первое твое желание будет нами исполнено.
С полным самообладанием я сказал:
- Хочу узнать и прошу, чтобы ты сказал мне это, где ныне находится известный тебе граф Генрих фон Оттергейм и как мне найти его.
Говоря так, я посмотрел в лицо сидящему и видел, что оно омрачилось и стало страшным, и уже не он, а кто-то другой, стоявший близ трона, низкого роста и безобразный, ответил мне:
- Думаешь ли ты, что мы не знаем твоего лицемерия? Поберегись играть вещами, которые сильнее тебя самого. А теперь иди, и, может быть, после получишь ты ответ на свой дерзкий вопрос.
Нисколько не устрашенный грозным тоном, ибо простота и человекоподобность всего происходившего не внушали мне вообще никакого страха, хотел было я возразить, но мои руководительницы зашептали мне на ухо: „Больше нельзя! после! после!“ — и почти силой повлекли меня прочь от трона.
Скоро очутился я среди пестрой толпы, ликовавшей, словно на празднике в Иванов день или на карнавальных веселиях в Венеции. Поле, где происходил шабаш, было довольно обширно и, вероятно, часто служило для той же цели, ибо все было истоптано, так что трава не росла на нем. Кое-где, местами, из земли подымались огни, горевшие безо всякого костра и освещавшие всю местность зеленоватым светом, похожим на свет от фейерверка. Среди этих пламеней сновало, прыгало, металось и кривлялось сотни три или четыре существ, мужчин и женщин, или совсем обнаженных, или едва прикрытых рубашками, некоторые с восковыми свечами в руках, а также отвратительных животных, имевших сходство с людьми, громадных жаб в зеленых кафтанах, волков и борзых собак, ходивших на задних ногах, обезьян и голенастых птиц; под ногами же вились там и сям мерзкие змеи, ящерицы, саламандры и тритоны. В отдалении, на самом берегу озера, заметил я маленьких детей, которые, не принимая участия в общем празднике, пасли длинными белыми жердями стадо жаб меньшего роста.
Одна из голых ведьм, ведших меня, приняла во мне особое участие и не захотела покинуть, когда другие, втащив меня в толпу, разбежались во все стороны. Лицо ее привлекало веселостью и задорностью, а молодое тело, хотя и с повисшими грудями, казалось еще свежим и чувствительным. Она крепко держала меня за руку и льнула ко мне, сообщила, что на ночных собраниях зовут ее Сарраской,[22] и уговаривала: „Пойдем плясать“, — я же не видел причины отказать ей.
Тем временем в толпе раздались крики: „Хоровод! хоровод!“ — и все быстро, исполняя привычное дело, стали собираться в три больших круга, заключенных один в другой.
Средний из них стоял так, как обычно при деревенских хороводах, но меньший и больший, напротив, обернувшись лицами вовне, а спинами внутрь. Затем послышались звуки музыки, — флейты, скрипки и барабана, — и началась дьявольская пляска, становившаяся с каждой минутой все более быстрой, сначала напоминавшая испанский танец de espadas[23] или сарабанду, а потом не похожая ни на что. Так как с моей подругой попал я в самый внешний круг хоровода, то мог видеть только мельком, что делалось в других кругах: кажется, меньший все время исступленно вращался слева направо, во втором участвующие яростно подпрыгивали, а в нашем главная фигура танца состояла в том, что, становясь вполоборота и не размыкая рук, соседи ударяли задом друг друга.
Я совершенно выбился из сил, когда наконец музыка стихла и пляска кончилась, но едва танцевавшие разорвали хороводы, как послышались звуки пения, доносившиеся с той стороны, где был трон. Сидящий, сопровождая свое пение звуками арфы, пел своим хриплым и тяжелым голосом некий псалом, который все мы слушали в почтительном молчании. Когда же он смолк, все сразу хором запели черную литанию, сложенную наподобие церковной, причем на прошения ее, — в которых я не мог разобрать всех слов, — слышались знакомые возгласы: „Miserere nobis“ и „Ora pro nobis“.[24] Тем временем между нами сновали какие-то маленькие, но юркие существа, в красных бархатных кафтанах, унизанных маленькими бубенчиками, и очень ловко расставляли столы, накрывая их белыми скатертями, хотя и видно было, что эти прислужники действуют без помощи рук.
Сарраска, во время пения отдышавшаяся от танца, стала опять теребить и торопить меня.
— Беан, беан, пойдем скорее, сядем, а то мест не будет, я страшно есть хочу.
Решившись подчиняться всем обычаям этого места, как это я вообще делал всюду, куда судьба заносила меня, я последовал за молодой ведьмой, и мы одни из первых сели за стол, около которого были поставлены самые обыкновенные деревянные скамьи. Очень скоро литания окончилась, и, с великим шумом и гиканьем, вся ватага последовала нашему примеру, заполнив все скамьи, толкаясь и ссорясь из-за мест. Слуги в бархатных кафтанах стали расставлять по столам разные кушанья, очень простые: чашки с супом из капусты или с овсянкой, масло, сыр, тарелки с хлебом из черного проса, крынки молока и кварты вина, которое, когда я его попробовал, оказалось кислым и низкого сорта.
Над всеми столами стоял несмолкаемый говор, хохот, свист и гоготание, но так как наше место было в стороне, то я постарался расспросить Сарраску о разных, не совсем понятных мне подробностях этого празднования; она же, с прожорливостью набивая себе желудок предложенными угощениями, очень охотно удовлетворяла мое любопытство.
Я спросил ее, кто эти служители, подающие нам блюда, и она сказала, что это — демоны, притом безрукие и действующие с помощью зубов и крыльев, которые они скрывают под капюшоном. Тут же она подозвала одного из этих министров,[25] чтобы мне его показать ближе, и странно было видеть, как голая женщина вертела передо мною невысокого человечка с тупым лицом и с крыльями, как у летучей мыши, вместо рук.
Потом я спросил, как все не боятся плясать среди столбов огня. Но Сарраска расхохоталась и сказала мне, что он не жжется, что это только попы пугают, будто адский огонь причиняет великие страдания, а на деле он вроде мыльных пузырей, — и хотела тотчас потащить меня, чтобы убедить в этом, но я остерегся обращать на себя внимание всего общества.
Еще спросил я, не могут ли причинить вреда ползающие у наших ног змеи и тритоны, но Сарраска, опять хохоча, уверила меня, что это животные милые и безвредные, и тут же вытащила из-под стола змею и обкрутила ее вокруг своей груди; змея же ласково лизала ей шею раздвоенным языком и, играя, кусала ее красный сосок.
Наконец, спросил я, случаются ли шабаши более оживленные, нежели сегодня, и при таком вопросе глаза у Сарраски заблестели, и она мне сказала:
- Еще бы! Ведь сегодня самое обыкновенное собрание, какие всегда бывают в среду и пятницу, но что было здесь под успение или, погоди, что будет под праздник всех святых. Тут собирается больше тысячи человек, крестят украденных младенцев, справляют свадьбы или поминки по умершим! То-то бывает весело и плясать, и петь, и ласкаться! Волки бывают такие, что ни один мужчина не может с ними сравниться! А на угощение, порой, сами мы варим в молоке детское мясо!
При этих словах у Сарраски как-то по-особенному сверкали во рту белые и острые зубы; когда же я, не без отвращения, переспросил: неужели человеческое мясо так вкусно и волчьи ласки так приятны, — она только лукаво засмеялась в ответ. Тогда я спросил еще, случалось ли ей испытывать ласки демонов и доставляют ли они наслаждение.
Она, не стыдясь, заявила мне, что доставляют, и очень большое, только семя у демонов холодное, как лед. Но потом она придвинулась ко мне совсем близко и, бесстыдно касаясь рукою частей моего тела, стала мне говорить:
- Но что там поминать прошлое, мой беанчик? Сегодня я тебя люблю, и ты мне желаннее всякого инкуба. Знаешь, вот огни уже гасят и скоро петух запоет, — пойдем-ка со мной.
Когда же я отрицательно покачал головой и постарался высвободиться из ее объятий, Сарраска спросила меня, отчего я такой печальный. Я сказал ей, что мастер Леонард пообещал мне дать ответ на один вопрос, для меня очень важный, и до сих пор не ответил ничего.
Тогда Сарраска сказала мне:
- Ты не грусти, беанчик! Прошлую пятницу я была у него невестой, и он ко мне очень благосклонен. Я сейчас пойду и спрошу у него: он мне не откажет.
Сказав это, Сарраска соскользнула со скамьи и побежала, а я, оставшись один, стал осматриваться вокруг. Действительно, огни уже погасли, и только некоторые из них слабо тлели у самой земли, и на моих глазах быстро стали пустеть скамьи, ибо настал миг для участников шабаша предаться завершительной и позорнейшей части празднества. Нежная музыка флейт зазвучала над лугом, и в сгущавшемся мраке руки стали протягиваться к рукам и сплетенные тела, с тихими стонами, падать на землю, тут же, между столами, и на берегу озера, и в отдалении, под ветвями деревьев. Там видел я перед собою безобразное соединение юноши со старухой, там гнусную забаву старика с ребенком, здесь бесстыдство девушки, отдавшейся волку, или неистовство мужчины, ласкающего волчиху, или чудовищный клубок многих тел, переплетенных в одной ласке, — и дикие вскрики вместе с прерывистым дыханием неслись со всех сторон, возрастая и заглушая звуки инструментов. Скоро весь луг обратился в один оживший Содом, в новый праздник Кодра или в страшный дом сумасшедших, где все были охвачены яростью сладострастия и бросались друг на друга, почти не различая, кто это: мужчина, женщина, ребенок или демон, — и непобедимый запах похоти подымался от этих темных роящихся груд, опьяняя также и меня, так что я чувствовал в себе то же мужское безумие и ту же ненасытную жажду объятия.
В этот-то миг появилась передо мной Сарраска, ликующая и говоря мне:
— Готово! Готово! Он сказал мне: „Разве моя верная служительница не дала ему ответа: куда едете, туда и поезжайте!“ И уж если он подтвердил, значит — верно!
После этих слов, считая, что печаль моя рассеяна, ведьма, молча, охватила меня руками и повлекла за собою к опушке леса, прижимаясь, как ящерица, и шепча мне бессвязные слова ласки. Соблазн сладострастия проникал в меня и через ноздри, и через уши, и через глаза. Сарраска же теплым телом как бы опаляла мое тело, так что без сопротивления давал я вести себя. Под ветвями густого орешника мы упали на землю, где был островок моха, и я в ту минуту не помнил ни своих клятв, ни своей любви, а предавался только вожделению, затемняющему разум и лишающему воли. … наконец я уже ничего не различал вокруг и упал на землю, словно в глубокий колодец, головой вниз.
Затем, когда я очнулся и, сделав большое усилие, открыл глаза и осмотрелся, я увидел, что лежу, один, на полу нашей маленькой комнаты, где намазал себя магическим составом. В воздухе еще стоял удушливый запах этой мази, все тело мое ныло, словно бы я разбился, упав с высоты, и боль в голове была так сильна, что я едва мог мыслить. Однако, собрав все силы, я, присев, тотчас постарался дать себе отчет, чем было все то, что наполняло мою память».[26]
Основной вопрос заключается в следующем: действительно ли ведьмы и колдуны
Итальянский демонолог ХVII века Франческо Гуаццо в своей книге «Compendium Maleficarum» пишет следующее: «Мнение, которого придерживаются последователи Лютера и Меланхтона, заключается в том, что, по их мнению, ведьмы участвуют во всех этих собраниях лишь в своем воображении, их сознание замутнено некоей дьявольской уверткой. В защиту этого предположения отрицатели указывают, что ведьм часто видели лежащими в определенном месте без движения (в то время как впоследствии они утверждали обратное). Более того, из жития св. Германа, которое уместно будет здесь процитировать, известно, что некоторые женщины заявляли, будто они отправляются на „банкет“, в то время как, по заверениям надежных свидетелей, они ложились и засыпали. Что подобного рода женщины легко поддаются обману, не подлежит сомнению… Я же придерживаюсь противоположного мнения, что в ряде случаев некоторые ведьмы действительно телесно переносятся на полуночный шабаш дьяволом, принимающим форму того или иного нечистого и чудовищного животного, чаще же всего козла. Так полагают ведущие теологи и специалисты в области юриспруденции из Италии и Испании; это мнение подтверждается и католическими авторитетами. Большинство авторов придерживается именно такого взгляда, например, Торквемада в своих комментариях к Гриллану, Реми, св. Петр Дамиа-ни, Сильвестр Авильский, Томмазо де Виа Гаэтани, Альфонсо де Кастро, Систо Сиенский, Пер Криспе, Бартоломео Спинья в глоссах на Понцинибио, Лоренцо Ананья и множество других, о которых для краткости здесь умалчивается». Соотечественник Гуаццо, итальянский инквизитор Бернард из Комо, в своём энциклопедическом трактате «De Strigibus» писал следующее: «Эти несчастные, действительно полностью контролируя свои чувства и не находясь в состоянии сна, посещают эти собрания, или скорее, оргии, и если место их проведения находится недалеко, то они идут туда пешком, по дороге весело беседуя. Если же им предстоит встреча в некоем отдаленном месте, то они переносятся туда дьяволом. Каким бы образом они ни попали в это место, нет сомнений, что путешествие это носит реальный, а не воображаемый характер. Нет также причин думать, что они действуют в помраченном сознании, когда отвергают католическую веру, поклоняются дьяволу, попирают ногами Крест Господень, оскверняют Святое Причастие, предаются грязному разврату и совокупляются посреди этого собрания, оскверняют себя связью с дьяволом, который является им в обличий человека и используется мужчинами как суккуб, обслуживая вместе с тем женщин, как инкуб».
Как видно из приведенных отрывков, средневековые инквизиторы верили в реальность физического посещения шабашей колдунами и ведьмами.
«В „Молоте ведьм“ Шпренгер сообщает о женщине, которая добровольно пришла в суд с тем, чтобы ее наказали как ведьму, и призналась братьям-доминиканцам, что по ночам она посещает шабаши и никакие заслоны и решетки не могут ей помешать отправиться на адскую пирушку. Она была помещена под замок в помещение, откуда не было никакой возможности выбраться, и охранялась специально приставленными к ней людьми, которые постоянно наблюдали за ней в замочную скважину. Эти люди сообщили, что как только ее доставили в это помещение, она немедленно повалилась на кровать; при этом казалось, что ее члены абсолютно не гнутся. Избранные представители трибунала, серьезные и внимательные доктора вошли в комнату. Они стали будить женщину. Вначале это не получалось и пришлось основательно ее потрясти. Тем не менее она оставалась недвижимой. Тогда ее стали довольно грубо щипать. Наконец, принесли зажженную свечу и держали у ее ступни, пока на ней не появились следы ожога. Женщина никак не реагировала на происходящее. Через некоторое время к ней вернулись чувства. Она села и в подробностях рассказала, что случилось с нею на шабаше, где именно она была, сколько там было человек, какие проводились ритуалы, о чем говорилось. Потом она пожаловалась на боль в ноге. На следующий день отцы объяснили ей, как все происходило, что она и не покидала этого места и что боль происходит от свечки, эксперимент с которой был необходим для установления истины. Обращались они с ней строго, но по-отечески, и после того, как она исповедовалась в своей ошибке и обещала впредь противиться таким скверным фантазиям, ей предписали соответствующее случаю покаяние и отпустили».[27]
Очевидно, что сатанизм начал свою историю в незапамятные времена, намного раньше ведовских процессов и, возможно, раньше появления письменности. Собственно, первым сатанистом был сам Сатана: он стал им, когда стал Сатаной, т. е. стал против бога.
Истоки же современного сатанизма, как культа сознательного поклонения Дьяволу следует искать в христианских ересях. Гностики, катары и проч. — о них мы поговорим несколько позже, когда будем говорить о Светлом сатанизме и его идеологической основе. Начало же «классического сатанизма» (приверженцы которого считают Дьявола воплощением зла и тьмы) обнаруживаются в средних веках новой эры.
«В 1388 году инквизиция подвергла допросу с пристрастием некоего человека, который под пытками рассказал о группе вальденсов, действовавшей близ Турина. Они поклонялись Великому Дракону Апокалипсиса, создателю мира, власть которого на земле выше власти Бога. Они считали Иисуса простым смертным, сыном Иосифа Обручника, а не Сыном Божиим. Они проводили обряды в честь своего бога, а затем устраивали оргии. При посвящении в секту новичок должен был выпить зелье, приготовленное из экскрементов жабы; снадобье это было настолько могущественным, что отведавший его человек уже не мог выйти из секты до конца своих дней.
В 1453 году в Тюрингии обнаружили секту Братьев Креста. Они занимались умерщвлением плоти и верили в то, что Сатана рано или поздно вернет себе былое могущество и снова взойдет на небеса, изгнав оттуда Христа. По ночам они устраивали тайные оргии.
В начале XVI века по Европе прошел слух о том, что Богемию наводнили тысячи люцифериан. А в Италии Папа Юлий II отдал одному инквизитору приказ расследовать деятельность „некой секты“, члены которой отвергали христианскую веру, оскверняли кресты и святые таинства (в особенности — таинство причастия) и, считая Дьявола своим владыкой и господином, приносили ему клятвы верности и послушания».[28]
С классическим сатанизмом прочно ассоциируется понятие о так называемой Чёрной мессе. Чёрная месса — это обряд, традиционно приписываемый сатанистам. Чёрная месса является пародией на традиционную мессу — религиозную службу Католической церкви. Замечательное описание обряда чёрной мессы дал А. Ш. ЛаВей:
«Популярная концепция Черной Мессы такова: отлученный от церкви священник стоит перед алтарем, который представляет собой обнаженная женщина с раздвинутыми ногами и выставленным напоказ влагалищем, в каждой из протянутых рук сжимающая по черной свече, приготовленной из жира некрещенных детей; на ее животе стоит чаша с мочой (или кровью) проститутки. Перевернутое распятие висит над алтарем, а треугольные гости из зараженного спорыньей хлеба или покрытая черными пятнами репа благословляются священником и макаются во влагалище женщины-алтаря. Затем, рассказывают нам, призывы к Сатане и различным демонам уступают место набору молитв и псалмов, прочитанных задом наперед и пересыпанных непристойностями… все это исполняется в „защитной“ пентаграмме, нарисованной на полу. Если появляется Дьявол, то он предстает в виде нетерпеливого мужчины с головой черного козла на плечах. После следуют такие действия, как самобичевание, сжигание молитвенни-ков, куннилингус, феллацио и поцелуи в основном нижних частей тела — все под аккомпанемент сквернословных цитат из Библии и харкания на распятие! Если во время ритуала может быть убит ребенок — еще лучше; ведь всем известно, что это любимый вид спорта сатанистов»![29]
В наши дни сатанизм представлен целым рядом течений и направлений. Условно все виды сатанизма можно поделить на две ветви — 1)
1) атеистический сатанизм
К первой категории следует отнести концепцию сатанизма, разработанную американцем Антоном Шандором ЛаВеем (в миру — Говард Стентон Леей). Свои взгляды на Сатанизм он изложил в своей книге «Сатанинская Библия» (1966 г).
ЛаВей пишет: «Все религии духовного характера придуманы человеком. Ничем иным, как своим плотским мозгом, он сотворил целую систему богов».[30]
Далее у ЛаВея мы читаем: «Не является ли более осмысленным поклонение тому Богу, которого он сам создал в соответствии с собственными эмоциональными потребностями — тому, кто наилучшим образом представляет его целиком и полностью плотское существо, имеющее навязчивую идею первым делом изобрести себе Бога? Если человек настаивает на обособлении своей скрытой сущности в виде „Бога“, тогда зачем бояться своего истинного „я“; боясь „Бога“ — зачем обращаться к самому себе, обращаясь к „Богу“ — зачем обособляться от „Бога“ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОТПРАВЛЯТЬ РИТУАЛЫ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ЦЕРЕМОНИИ В СВОЕ ИМЯ»?
Давайте теперь посмотрим, кем или чем является для ЛаВея Бог: «Для Сатаниста же, „Бог“, каким бы именем он ни был назван, или даже не назван вообще, — видится неким уравновешивающим природу фактором…». То есть, ЛаВей отрицает Бога, как личность, заменяя его на некий «уравновешивающий природу фактор».
Давайте теперь посмотрим, кем или чем для ЛаВея является Сатана: «Сатанисты, согласно учению ЛаВея, исходят из того, что сам человек, а также силы действия и противодействия Вселенной ответственны за все происходящее в природе, и не заблуждается насчет того, что кому-то есть до этого дело». «Большинство Сатанистов, — говорит ЛаВей, — не принимают Сатану как антропоморфное существо. Он просто олицетворяет собой силы природы».
Может ли существовать сатанизм без Сатаны? Трудно однозначно ответить на этот вопрос, ибо в своё время были предприняты попытки создать христианство без Бога. Вспомним так называемый «Пантеизм». Пантеизм: (pantheoism, греч. pan — все + thaos — бог) — отождествление Бога с природой. В пантеистических концепциях нередко скрывались натуралистические тенденции, растворявшие Бога в природе и подводившие к материализму, представляя собой учения, оппозиционные по отношению к господствовавшему теистическому религиозному мировоззрению.
В средние века, в отличие от иудаизма, христианства и ислама, с определяющим для них теистическим пониманием бога как личности, абсолютно возвышающейся над природой и человеком, пантеизм развивал учение о безличном мировом духе, скрытом в самой природе. Натуралистические тенденции пантеизма со всё большей силой начали проявляться в эпоху Возрождения. Одним из первых подошёл к проблеме пантеизма Николай Кузанский.
Давайте теперь попробуем в пантеизме заменить слово «Бог» на «Сатану». Не напоминает ли вам, уважаемые читатели, получившийся результат концепцию ЛаВея (Сатана = олицетворение сил природы)? Разумеется, в приложении к учению ЛаВея сам термин «пантеизм» следует отредактировать. Заменим частицу «теизм» на «сатанизм». Получим — ПАНСАТАНИЗМ.
Чтобы не вызывать двусмысленностей и разночтений, оговорюсь: несмотря на то, что лично я придерживаюсь второй, религиозной концепции сатанизма, тем не менее, я с большой теплотой отношусь к учению ЛаВея. Ибо ЛаВей возвёл человеческую жизнь в ранг священной (вспомним его слова «Каждый человек является богом, если считает себя таковым»). Кроме того, ЛаВей выступал против жертвоприношений людей и животных. Ну и, конечно же, ЛаВею первому удалось официально зарегистрировать сатанинскую организацию.
У ЛаВея существует много последователей в разных странах мира. Хоть некоторые из них и позиционируют себя как нечто отличное от учения ЛаВея, тем не менее, основа учений этих организаций зиждется на всё тех же постулатах «чёрного папы». Как не назови Сатану — «эгрегором»,[31] «архетипом»,[32] «зелёным инопланетянином», «вселенским процессором» — суть не меняется: у Сатаны отнята его главная составляющая — его Личность. Его разум. Его воля. До появления ЛаВея со своим учением, Сатана был Личностью, следовательно, любая попытка обезличить Сатану — является не чем иным, как интерпретацией (порой — весьма изощрённой интерпретацией) всё того же учения мистера ЛаВея.
2) религиозный сатанизм
Религиозный сатанизм так же, как и атеистический сатанизм тоже богат своими течениями. Все направления религиозного сатанизма объединяет между собой общая черта — вера в Сатану, как Личность. Религиозный сатанизм настолько многообразен, что о нём можно говорить до бесконечности. Течения религиозного сатанизма настолько непохожи друг на друга, что, порой, непосвящённому человеку трудно найти между ними что — либо общее.
Наша работа посвящена Светлому сатанизму, поэтому я не буду здесь подробно расписывать все остальные направления религиозного сатанизма. Скажу только о том, что не относится к сатанизму — к любому из его видов:
1) К сатанизму не имеет ни малейшего отношения так называемое «позёрство». Позёрами являются, главным образом, подростки, ищущие романтики в новых ощущениях. Такие ощущения, как они думают, им может дать сатанизм. Иначе говоря — эти люди идут в сатанизм не из — за своих убеждений, а исключительно для того, чтобы испытать что — то новое, или же просто отдать дань моде, покрасоваться перед своими товарищами. Для них сатанизм — это всего — навсего ещё одна игра, как домино или шашки. Такие люди культивируют, как правило, только внешнюю псевдо-сатанинскую атрибутику (пр. носят перевёрнутые пентаграммы на своих шеях, одеваются во всё чёрное). Как правило, это подростки. Когда они закончат свои институты или училища, когда они устроятся на приличную работу, найдут себе жён и мужей и выйдут, наконец, из — под опеки своих родителей, то их косухи найдут своё вечное пристанище на чердаках и в подвалах их домов. На цепи, которыми они сейчас так любят обвешиваться, будут посажены их домашние псы. А их пентаграммами будут играть их младшие братишки, и сестрёнки, которые к тому времени уже подрастут и окрепнут.
Светлые сатанисты не носят никаких косух и цепей. Исключение составляют металлисты, исповедующие светлый Сатанизм. Кроме того, Светлые сатанисты могут и вовсе не быть металлистами, а слушать совершенно другую музыку. Тут главное другое. Тут главное, чтобы сатанист верил в свои убеждения, и свято им следовал на протяжении всей своей жизни.
2) Различные преступники, прикрывающие свои беззакония сатанизмом. Сжёг церковь — сатанист. Убил священника — дьяволопоклонник. Зачастую эти отморозки не имеют ни малейшего понятия о теории и практике сатанинских учений. Соберётся стайка подростков, выпьет пива и пойдёт переворачивать кресты на могилах и крушить надгробия. Почему? Ну как же — это же «круто» (думают они) — это — романтика. Имеют ли все эти люди отношение к сатанизму? Нет, не имеют, ибо в вандализме нет никакого толка. Подобные действия попросту бессмысленны, ибо не несут никакой реальной пользы данному конкретному сатанисту. Так же предлагаю задуматься таким людям: чтобы они стали делать, если, придя на кладбище к своему деду или отцу — обнаружили бы его памятник, который купили и установили незадолго до этого на свои деньги, опрокинутым и осквернённым?
К одной из разновидностей религиозного сатанизма относится так же и предмет изучения данной работы — Светлый сатанизм. Поговорим о нём в следующей главе.
Большая советская энциклопедия (БСЭ) даёт нам следующее определение слова «культура»: «Культура — (от лат. cultura — возделывание, воспитание, образование, развитие, почитание), исторически определённый уровень развития общества и человека, выраженный в типах и формах организации жизни и деятельности людей, а также в создаваемых ими материальных и духовных ценностях. Понятие культуры употребляется для характеристики материального и духовного уровня развития определённых исторических эпох, общественно-экономических формаций, конкретных обществ, народностей и наций (например, античная культура, культура майя), а также специфических сфер деятельности или жизни (культуура труда, художественная культура, культура быта).
А вот что говорит нам Толковый словарь русского языка Ушакова: «КУЛЬТУ'РА, ы, ж. [латин. cultura] (книжн.). 1. только ед. Совокупность человеческих достижений в подчинении природы, в технике, образовании, общественном строе. История культуры. Развитие культуры происходит скачками. 2. То или иное состояние общественной, хозяйственной, умственной жизни в какую-н. эпоху, у какого-н. народа, класса. Неолитическая культура. Культура древнего Египта. Пролетарская культура. 3. только ед. То же, что культурность. Высокая культура. Насаждать культуру. 4. только ед. Разведение, возделывание, обработка (с.-х.). Культура льна, свекловицы. 5. Разводимое, культивируемое растение (с.-х.). Сельскохозяйственные культуры. Масличные культуры (соя, кунжут, клещевина и др.). 6. Лабораторное выращивание бактерий; полученная таким путем колония бактерий (бакт.). Культура холеры. 7. перен., только ед. Усовершенствование, высокое развитие. Актеру требуется культура голоса, движений. Физическая к. (спорт и гимнастика)».
Религиозная культура — часть духовной культуры человечества, она порождена религиозными запросами людей и призвана удовлетворять эти запросы. Религиозная культура связана непосредственно с мировоззрением каждого верующего человека. Мировоззрение же людей образуется под влиянием самых различных обстоятельств: воспитания, образования, жизненного опыта, отдельных жизненных впечатлений. На нём складываются условия жизни, общие черты эпохи, национальные особенности культуры.
Можно, конечно, прожить всю жизнь со стихийно сложившимся мировоззрением, без философских раздумий над его содержанием. Но люди с такой жизненной позицией часто не способны ориентироваться в сложностях современной общественной жизни и культуры. У таких людей теряются жизненные ориентиры, отсюда следуют неудачи в жизни, и неудовлетворённость своей судьбой.
Можно (схематически и условно) поделить всех людей на две категории: одни придерживаются научного, а вторые — религиозного мировоззрения. Светлый сатанизм представляет собой органичный сплав первого и второго типа мировоззрений.
«Религия дает людям объяснение происхождения и развития мира, она обеспечивает им защиту и, в конечном счете, счастье среди всех превратностей жизни, и она направляет их убеждения и действия предписаниями, которые представляет всем своим авторитетом. Таким образом, религия выполняет три функции. Во-первых, она удовлетворяет человеческую любознательность, делает то же самое, что пытается делать наука своими средствами, и соперничает здесь с ней. Второй своей функции она, пожалуй, обязана большей частью своего влияния. Она умаляет страх людей перед опасностями и превратностями жизни, вселяет уверенность в добром исходе, утешает их в несчастье, и тут наука не может с ней соперничать. Правда, наука учит, как можно избежать определенных опасностей, успешно побороть некоторые страдания; было бы несправедливо оспаривать, что религия сильная помощница людям, но во многих случаях она вынуждена предоставлять человека его страданию, и может посоветовать ему лишь покорность. В своей третьей функции, давая предписания, провозглашая запреты и ограничения, религия в наибольшей степени отдаляется от науки, поскольку наука довольствуется исследованиями и констатациями. Правда, из приложений науки выводятся правила и советы для поведения в жизни. Иногда они те же, что предлагает и религия, но только с другими обоснованиями» — писал о религии Зигмунд Фрейд.
Каким образом Светлый сатанизм может сочетать в себе эти, на первый взгляд, противоположные понятия: религиозную веру и научное мировоззрение?
В современном мире религия и наука идут бок о бок. Для религии сверхъестественное стоит в начале, для науки — в конце всего мышления. Для религии сверхъестественное представляет фундамент, для науки — венец разработки концепции мира. Человек нуждается в науках для познания мира, а в религии — для реальных действий в этом мире.
Главная задача религии дать человеку смысл, как и зачем жить дальше. Американский социолог Р. Белл говорил, что «религия есть символическая система для восприятия целостного мира и обеспечения контакта индивида с миром как единым целым, в котором жизнь и действия имеют определенные значения». Если человек утрачивает смысл жизни, то он пребывает в растерянности и беспомощности перед реалиями судьбы, зачастую даже не понимает, что с ним происходит. Если же человек знает смысл своего существования, и имеет перед собой цель куда стремиться, чего добиваться в жизни, то осознание собственной значимости делает человека сильным и уверенным в себе. Такой человек легче преодолевает неудачи, и полоса поражений в его жизни неизбежно сменяется полосой побед.
«Вера, верность, верование, уверенность, достоверность — все это слова, однокоренные с латинским veritas — истина; индоевропейский корень ver присутствует в большинстве развитых языков с тонкой разработкой познавательной семантики. Из основных европейских языков, пожалуй, лишь в русском, да отчасти в немецком омонимичны два главных значения слова вера: 1) любая уверенность в чем-то или в ком-то и 2)особое состояние сознания, основанное на признании очевидности сверхъестественного».[33] Иными словами, верить можно во что — то или в кого — то: в существование какого — либо предмета или явления. Например, можно верить в Бога или Сатану. Или в то, что завтра будет хорошая погода, хотя по радио обещали дожди с градом. Поклонение же это — ритуальное почитание какого — либо сверхъестественного существа, например, Бога. Акт поклонения сопровождается обычно молитвами, жертвоприношениями, либо какими — либо иными видами ритуалов. Поклоняющийся чему — либо человек обычно отдаёт всего себя объекту своего поклонения.
Существует мнение, что сатанисты не верят в Бога. Это не так. Сатанисты верят в то, что Бог существует. «И бесы веруют», говорил апостол (Иак.2:19). Однако сатанисты не поклоняются богу. Впрочем, Сатане они так же не поклоняются, но об этом речь пойдёт у нас позже.
А) Гностики
В основе Светлого сатанизма лежит дуалистическая мировоззренческая концепция. Светлые Сатанисты верят в существование двух противоположных друг другу этико-религиозных начал (Бог и Сатана). При этом оба эти начала признаются Светлыми сатанистами равновеликими по отношению друг к другу (в отличие, скажем, от христиан, которые считают Сатану подчинённым Богу, и действующим исключительно с божьего позволения).
Светлые сатанисты не являются первооткрывателями дуалистического мировоззрения. Дуализм лежал так же в основе ряда гностических[34] учений, появившихся в первые века существования христианства.
Гностики верили в то, что наш мир управляется Архонтами (младшими божествами), в то время, как Верховный Бог не принимает участия в земных делах.
Главный же Архонт ассоциировался гностиками с библейским Богом, которого гностики наделяли чертами коварства и злобы, а так же безжалостности и мстительности. Вот что пишет о гностиках Ричард Кавендиш:
Церковь крайне враждебно относилась к гностическим учениям, считала эти учения ересями и пыталась всячески искоренить (в том числе — огнём и мечом) любые их проявления. Вот что говорит о гностиках и об их отношении с церковью Е. П. Блаватская: «Величайшею их [гностиков] виною были их синкретические взгляды, ибо не было другого такого периода в мировой истории, когда у истины было бы еще меньше шансов на победу, чем в тем дни подделок, лжи и умышленной фальсификации фактов.
Но прежде, чем нас принудят поверить этим обвинениям, не будет ли нам позволено осведомиться, что представляют исторические личности их обвинителей? Начнем с вопроса, на каком основании Римская церковь претендует на превосходство своих доктрин над доктринами гностиков? Несомненно — на апостолической преемственности. Эта преемственность по традиции установлена непосредственным апостолом Петром. А что, если это окажется выдумкой? Ясно, что тогда вся надстройка, державшаяся на этой единственной воображаемой опоре, упадет с громадным грохотом. А когда мы проводим тщательное исследование, мы обнаруживаем, что тут от нас требуется поверить единственно слову Иринея (святой отец церкви II в., известный своей борьбой с гностиками, прим. Просветителя) — Иринея, который не привел ни одного веского доказательства в подтверждение своему заявлению, которое он так нагло выдвинул, и который для этого прибег к бесконечным подделкам».[36]
Светлые сатанисты, так же, как и гностики, не склонны ассоциировать библейского бога с добром и с любовью к людям. На то у светлых сатанистов имеются свои основания:
Б). Как относятся Светлые сатанисты к христианскому богу и христианству в целом?
Светлые сатанисты верят, что Иисус Христос существовал, как личность. Они верят в его божественное происхождение. Но в корне не согласны с его учением, а так же со многим в его поведении. Сейчас поясню:
Начну издалека, и покажу, что многие самые настоящие, всамделишные христиане не исполняют заветов своего бога:
«А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду» (Мф 5:39–40) Эти слова — не изобретение Христа. Лао-цзы и Будда говорили эти слова за 500 лет до рождения Иисуса. Но подумайте: применяют ли этот принцип христиане в реальной жизни, на практике?
Давайте понаблюдаем за жизнью обычных христиан: как часто конфликты между христианами заканчиваются подставлением другой щеки? Да практически никогда! Мордобой, часто переходящий в поножовщину — вот традиционный итог христианских конфликтов.
Следующая мысль Христа, на которой я хотел бы заострить внимание: «Не судите, да не судимы будете» (Мф 7:1). А пользовался ли этот принцип популярностью в судах христианских стран? Не думаю, чтобы вам удалось это обнаружить. Думаю, в мире существует немало судей, которые являются ревностными христианами. Я уверен, что ни одному из них даже в голову не приходит, что он поступает вопреки христианским принципам.
У Иисуса есть ещё одна прекрасная заповедь: «…если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим…» (Мф 19:21). Заповедь — то прекрасная, но следуют ли ей христиане? Да что там — христиане. Следуют ли ей сами священники? Посмотрите, на каких машинах въезжают батюшки на подземную автостоянку под Храмом Христа Спасителя в Москве!
Теперь же скажу несколько слов об отношении Светлых сатанистов к самой личности Иисуса Христа и его поступкам:
Первое: Иисус — лжец. Христиане называют Дьявола — отцом лжи, но был ли честен с людьми Христос? Иисус обращался к своим ученикам, напутствуя их на проповедь своего учения: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий». (Мф 10:23). Ещё Христос сказал: «…есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят сына человеческого, грядущего в царствии своем» (Мф 16:28). Подобных мест в евангелиях множество. Иисус намеренно лгал людям, утверждая, что второе его пришествие случится ещё при жизни окружавших его людей. Что это ещё, как не наглая ложь? И чья ложь? Ложь «спасителя человечества» — Иисуса Христа!!!
Второе: Иисус, этот проповедник любви ко всем в целом, и к своим врагам в частности, ненавидел всякое проявление инакомыслия. Христос говорил, обращаясь к служителям иудейской веры (фарисеям и книжникам): «Змии, порождения ехидины! как убежите вы от осуждения в геенну?» (Мф 23:33).: Иисус говорил о всепрощении, но, когда речь зашла о Святом духе — третьем лице св. Троице, Иисус сказал: «…если же кто скажет на духа святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф 12:32). В этих словах мы видим проявлении типичной двойной морали Иисуса Христа: всё, что касается людей: любовь и всепрощение, но, если речь идёт о боге — то вечная ненависть.
Вот ещё перлы Христа на эту тему: «Пошлет сын человеческий ангелов своих, и соберут из царства его все соблазны и делающих беззаконие и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов» (Мф 13:41–42). Для читателя становится совершенно очевидным, что Христос предвещает плач и скрежет зубовный не без некоторого удовольствия, иначе он не заводил бы об этом разговор так часто. Затем он сравнивает людей с овцами (праведники) и козлами (грешники): как он в свое второе пришествие собирается отделить овец от козлов и сказать козлам: «…идите от меня, проклятые, в огонь вечный…» (Мф 25:41). А далее он снова говорит: «И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк 9:43–44). Полагаю, что тут спаситель имеет ввиду отнюдь не руку, а другой член человеческого организма.
Третье: (было бы шуткой, если бы не было правдой). Вспомним известный случай со смоковницей: «и, увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошел, не найдет ли чего на ней; но, придя к ней, ничего не нашел, кроме листьев, ибо еще не время было собирания смокв. И сказал ей Иисус: отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек! И слышали то ученики Его. Пришли в Иерусалим. Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь. И учил их, говоря: не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников. Услышали это книжники и первосвященники, и искали, как бы погубить Его, ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся учению Его. Когда же стало поздно, Он вышел вон из города. Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня. И, вспомнив, Петр говорит Ему: Равви! посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла». (от Марка 11:13–21). Очень примечательный в этом рассказе случай с торговцами в храме. Знал бы Иисус, как сейчас в наши дни храмы превратили в торговые лавки.… Но вернёмся к смоковнице: Иисус проклял дерево за то, что на нём не было плодов, но, ведь в тексте сказано: «ибо еще не время было собирания смокв» (см. выше). Дело происходило в такое время года, когда смоквы еще не созревают, и дерево было совершенно неповинным. Что это, как неоправданное проявление жестокости? Как бы откомментировал это деяние Христа — Гринпис? Эх, жалко, что в те далёкие времена не было Гринписа….
Вот именно поэтому, исходя из вышеизложенного, Светлые сатанисты не смогли больше идти с Христом одной дорогой. Именно поэтому они оставили путь Христа и встали от Иисуса по другую сторону баррикад.
Подробнее об отношении светлых сатанистов к христианству и христианскому Богу см. мои статьи: 1) «Почему Светлые Сатанисты не любят христианство»? и 2) «О преступных деяниях церкви христовой».
Хотелось бы отметить, что в отрицательной оценке аксиологической пользы Священного писания христиан со Светлыми сатанистами согласны не только древние гностики, жившие многие сотни лет назад, но так же и вполне современные люди, представители нового времени.
Вот что говорил о Библии, и какую оценку библейским героям давал известный писатель Марк Твен — литературный «отец» Тома Сойера, принца и нищего и многих других бессмертных персонажей мировой художественной литературы: «Наша Библия, — писал Марк Твен, — рисует характер Бога с исчерпывающей и безжалостной точностью. Портрет, который она нам предлагает, — это в основном портрет человека, если, конечно, можно вообразить человека, исполненного и переполненного злобой вне всяких человеческих пределов… Все его деяния, изображённые в Ветхом завете, говорят о его злопамятности, несправедливости, мелочности, безжалостности, мстительности.
Вот что говорил немецкий философ Фридрих Ницше -
1) О боге: «Христианское понятие о божестве (Бог как Бог больных, Бог как паук, Бог как дух) — это понятие есть одно из самых извращённейших понятий о божестве, какие только существовали на земле; быть может, оно является даже измерителем той глубины, до которой может опуститься тип божества в его нисходящем развитии. Бог, выродившийся в противоречие с жизнью, вместо того чтобы быть её просветлением и вечным её утверждением! Бог, объявляющий войну жизни, природе, воле к жизни! Бог как формула всякой клеветы на „посюстороннее“, для всякой лжи о „потустороннем“! Бог, обожествляющий „ничто“, освящающий волю к „ни что“!..»[37]
2) О христианстве: «Не следует украшать и выряжать христианство: оно объявило смертельную войну высшему типу человека, оно отреклось от всех основных инстинктов этого типа; из этих инстинктов оно выцедило понятие зла, злого человека: сильный человек сделался негодным человеком, „отверженцем“. Христианство взяло сторону всех слабых, униженных, неудачников, оно создало идеал из противоречия инстинктов поддержания сильной жизни; оно внесло порчу в самый разум духовно-сильных натур, так как оно научило их чувствовать высшие духовные ценности как греховные, ведущие к заблуждению, как искушения».[38]
Светлые сатанисты склонны к монотеистическому восприятию мира. То есть мы верим, что на свете существует один Бог и один Сатана (противник Бога). Однако глупо было бы утверждать свои позиции, и строить сатанизм на какой — либо одной книге, и признавать только какое либо одно учение ведущим к Истине. Ещё было бы глупее опирать сатанизм на такую книгу, как христианская Библия. Библия писалась врагами Сатаны, и не стоит ждать от неё дифирамбов главному Врагу Бога. Естественно, всю сущность сатанизма и Сатаны можно понять только сравнив разные точки зрения, а не только изучив один единственный путь познания Бога и Сатаны.
Наилучшим способом изучения сатанизма был бы способ проведения параллелей между богами и дьяволами разных религий, с целью выявить среди них какие — либо общие черты, и на основе этих черт составить как можно более объективный образ Бога и Сатаны.
Но и у этого способа есть свои нюансы: по каким критериям искать соответствия? Где именно, в каких областях искать общее?
Конечно, самым простым было бы взять всех демонов всех религий, вычленить из них самое злое и мерзкое, и «склеить» из всего этого «Сатану». Только весь вопрос заключается в том, — на каком основании нам следует искать именно тёмные и злые стороны в наших исследованиях? Почему конкретно эти стороны, а не другие?
Наша вера называется сатанизмом. Как мы выяснили в самом начале, Сатана — это древнееврейское слово, встречающееся нам впервые на страницах Ветхого завета христианской Библии. Следовательно, за отправную точку наших поисков следует взять образ именно библейского Сатаны. Если, к примеру, за отправную точку брать другой образ, например, образ зороастрийского Аримана, то и всю религию следовало бы называть соответствующе: «Ариманизм». Но к Ариману мы вернёмся чуть позже.
И так: Сатана. Какие черты мы можем взять на вооружение в этом образе для своих дальнейших поисков? Зло и коварство? Ложь и ненависть? Но кто сказал, что Сатана обладает всем этим набором отрицательных черт? Давайте разбираться:
Зло и коварство. Разве в Библии где — то говорится, что Сатана «зол и коварен»? В Книге Иова Сатана лишь следует указаниям Бога. Сатана забирает у Иова богатство, семью, здоровье — не по собственной прихоти, а с позволения и подачи Бога. «И сказал Господь Сатане: вот, все, что у него, в руке твоей» (Иов.1:12). Если кто — то и коварен в этой ситуации, то никак не Сатана. Бог позволяет Сатане издеваться над своим праведником. Кого винить будем — убийцу, или заказчика?
Ложь и ненависть? Разве Сатана кого — то обманывал? Разве лгал кому — то? Словосочетание «отец лжи» встречается нам в евангелии от Иоанна. Иисус говорит слушающим его евреям: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Иоан.8:44).
Во — первых, тут говорится не о Сатане, а о дьяволе. Слово «Сатана», как было сказано выше, переводится, как «противник». Слово же «дьявол» переводится, как «клеветник», «лжец».
Во — вторых, не забываем к кому обращается Иисус: он обращается к евреям! Евреи же, как известно, считались богоизбранным народом. Иными словами, слова Иисуса можно было произнести по-другому: «Ваш отец Иегова — клеветник…».
В — третьих, если уж кто и является «отцом (то есть — родоначальником) лжи», то уж точно не Сатана, а… сам Господь Бог. В этой связи вспомним хрестоматийный случай Адама и Евы: Бог посадил в Эдемском саду дерево Добра и Зла и сказал Адаму: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» — Быт. 2:17, но пришёл Змей и сказал людям: «Нет, не умрете, но познаете Добро и Зло» — Быт. 3:4–5. В итоге люди вкусили плод запретного дерева, и — не умерли, но «открылись глаза у них обоих» — Быт. 3:7. Следовательно, бог людям солгал, а Змей сказал людям правду.
Если Сатана не зол, не коварен, не лжив и не исполнен ненависти к человечеству, то какие же черты нам следует выявить в нём? Во — первых, конечно, это совершенство, мудрость и красота: «ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты» (Иезекииль 28:12). Во — вторых, это желание прогресса, стремление стать подобием бога (Исаия 14:12–14). Прогресс — это развитие. А что плохого в развитии?
Следовательно, эти самые выявленные нами черты и следует нам с вами искать в других религиях. Искать негатив и низменные пороки — значит, следовать на поводу у христиан. Кстати, «рога и копыта с хвостами» навешали на Сатану именно христиане. Цель таких «украшений» — отвратить людей от Сатаны, и направить их к Богу. Наврядли, рассуждали христиане, кто захочет служить хвостатому и рогатому властелину.
Теперь вернёмся к общим признакам, с помощью которых можно обнаружить проявление Сатаны в древних религиях. Вот, к примеру, скандинавский бог Локи. Является ли он прототипом библейского Сатаны? В эсхатологических мифах Локи — отец страшных чудовищ — мирового змея, волка Фенрира, хозяйки царства мёртвых и прочих злобных существ. Но, как мы выяснили выше — злоба не есть отличительная черта Сатаны. Мировой змей, волк Фенрир были сотворены с целью причинять людям вред. Но причинял ли вред людям Сатана? Нет, у нас нет указаний на то, что Сатана кому — либо из людей вредил и доставлял неудобства. Теперь, раз уж мы взялись за скандинавскую мифологию, обратимся к верховному богу Одину: Один наделён чертами могучего шамана, мудреца, он — бог войны, хозяин Вальхаллы. Я считаю, что в Одине намного больше бунтарских, сатанинских (Сатана ведь бунтарь. Вспомним его главный бунт против Бога) черт, чем христианских, православных, которые принято приписывать христианскому божеству. Для тех, кто не в курсе, напомним, что Вальхалла — это не аналог христианскому раю. В Вальхалле пируют убитые на войне викинги: раздаётся громкий смех, весёлое пение пьяных воинов, эль льётся рекой. Какой же это христианский рай, где нет место плотским наслаждением, и все небесные обитатели только и делают, что хвалят своего Бога? Однако относить одного из этих богов к христианскому Богу, а второго к Сатане — всё же не следует. Уж очень это не однозначные образы. Я лишь показал вам, что не стоит мыслить стереотипами. Кстати, для тех, кто упорно продолжает настаивать на том, что Сатана — это зло, и Локи, как злому божеству, самое место быть прототипом Сатаны, укажу на то, что Локи не такое уж и абсолютное зло. Например, он с помощью своей хитрости помогает другому скандинавскому богу — Тору одолеть великанов.
Скажу так же несколько слов о зороастрийском дьяволе Аримане. «В религии Зороастра Ариман — бог тьмы и олицетворение всего дурного, первоисточник зла, противник Ормузда» (словарь Брокгауза и Ефрона). Многие почитатели «тёмного» Сатаны даже берут себе в сети — интернет ник «Ариман». Казалось бы, что ещё может быть очевиднее: «злой» Ариман противостоит «доброму» Ормузду, и является «классическим» прототипом библейского Сатаны! Логика, конечно, железная. Но эти «ценители тёмного» забывают о том, что зороастризм — это религия огня. Зороастрийцев часто называют так же «огнепоклонниками». Культ огня очень почитается приверженцами данной религии. А с какой стихией принято у «тёмных» сатанистов ассоциировать Сатану? Правильно: с огнём! Например, знаменитая книга Антона Шандора ЛаВея «Сатанинская Библия», состоит из четырёх частей, посвящённых четырём стихиям, и, одновременно, четырём «коронованным принцем ада». Одному из «принцев», Сатане, посвящена целая книга — «Огонь. Книга Сатаны». Разумеется, огонь в зороастризме ассоциируется не с Ариманом, а с Ормуздом. Следовательно, о том, кто есть Сатана в этой религии — вопрос открытый. Нам же, Светлым сатанистам, совершенно ясно, что первоисточник зла и олицетворение всего дурного — Ариман — ну ни как, ни каким боком не подходит на роль прототипа Сатаны в зороастризме. Впрочем, не факт, что Ормузд подойдёт на эту роль. Как и в случае со скандинавскими богами — ситуация здесь не однозначная.
Отчасти я выше уже ответил на этот вопрос. Собственно, а почему сатанизм должен быть тёмным? Что в нём тёмного — то? «Повелителем тьмы и теней» сделали Сатану христиане. Они сбросили всех богов древности в греческий Тартар, и поставили над ними властелином Сатану. Кстати, Тартар = Аид. Слово «Аид» ничего не напоминает? Правильно, убираем букву «и», и получаем слово «Ад». На английский язык слово «Ад» переводится, как «Хел» (Hell). Хел — это производное от скандинавского женского имени «Хель» (Hel + l = Hell). В скандинавской же мифологии Хель была хозяйкой царства мёртвых.
Не забываем, что «тёмным» Сатану сделали христиане. Вспомним Исайю (14:12): «денница, сын зари». Но даже если и не брать в расчёт этот стих, то разве может мудрость и самосовершенствование быть тьмой? Помните пословицу «Ученье — свет, неученье — тьма»? Вы хотите жить во тьме невежества? Вы не хотите развиваться, и ваш удел застой?
Свет для Светлого сатаниста — это вечное развитие, мудрость, знание. Бог же для Светлых сатанистов — это застой, мракобесие, деградация, иными словами, Бог для нас — это тьма.
Разумеется, от того, как назвать явление, суть его не изменится. Хотите считать белое чёрным, хотите считать сатанизм тьмой — считайте. Это целиком и полностью ваше право. Мы никого не заставляем принимать наши взгляды. Только не кажется ли вам, что куда лучше называть вещи своими именами: свет — светом, а тьму — тьмою?
До последнего времени сатанизм не рассматривался как самостоятельная, обособленная религия. Выделение такого религиозного течения не укладывалось в существовавшие представления о традиционной религии, и противоречила господствующей в обществе официальной христианской идеологической доктрине.
Отношение общества к сатанизму (к любым его видам) всегда было резко отрицательным. Сатанистов ругали во все времена. В минувшие столетия сатанисту за свои убеждения запросто можно было очутиться на костре инквизиции. Сегодня сатанистам так же доносятся со всех сторон упреки в отвержении ценностей традиционных религий, в аморальности, в пренебрежении нормами общественного поведения и проч. Насколько заслуженны эти упреки? Насколько они справедливы? Как показывает истинное положение вещей, подобные упрёки абсолютно не имеют под собой никаких оснований, кроме развернувшейся в прессе и на телевидении травли сатанистов.
Сатанистам свойственны как духовно-нравственные, так и сугубо прагматичные, материальные жизненные ценности.
Каждый человек проходит в своей жизни несколько степеней развития. Все мы приходим в этот мир несмышлёными младенцами, с нулевым уровнем интеллекта и с полным отсутствием какого — либо жизненного опыта. С первых мгновений своей жизни человек начинает развиваться, и постигать этот мир. Несмышлёный младенец взрослеет, и учится. Проходит, так сказать, через ступени взросления: Первые шаги, первое сказанное слово, детский сад, школа, институт. И вот, спустя некоторое количество лет, перед вами стоит вполне сформировавшаяся Личность, человеческий организм становится Человеком с большой буквы. Как видим, чтобы стать взрослым, чтобы стать Человеком, ребёнок должен пройти несколько ступеней (степеней) взросления. Если говорить о социальном плане, то этим ступеням соответствуют: детский сад, школа, институт. В некоторых случаях, человек перескакивает через первую ступень, или не дотягивает до последней, третьей ступени.
Существуют так же локальные ступени. Например, для того, чтобы стать студентом, многим необходимо окончить подготовительные курсы в вузе. Некоторые же заменяют курсы на репетитора, или же поступают в вуз прямо так — «на удачу» имея за плечами только школьный багаж знаний.
На ступени можно поделить не только человеческую индивидуальную жизнь, но и любую сферу деятельности человека: например, ученик водителя — водитель; помощник машиниста — машинист и пр. и пр.
Здесь же я собираюсь сказать несколько слов о ступенях религиозного самосознания человека. А именно — о религиозном самосознании тех людей, которые исповедуют Светлый сатанизм.
Как правило, основы религии прививаются человеку в детстве его собственными родителями. Если, скажем, человек родился в семье исповедующей буддизм, то, скорее всего он свяжет своё религиозное самосознание с буддизмом. То же в случае с прочими религиями.
Как же быть со Светлыми сатанистами? Ведь семей, исповедующих сатанизм, крайне мало, а людей, называющих себя сатанистами, наоборот — много. Парадокс? Отнюдь нет.
Сатанизм, как известно, основан во многом на христианстве: христиане верят, что Сатана существует. И Сатанисты верят в то, что бог есть («И бесы тоже в бога веруют» И. Христос). Для христиан бог — это Иегова (Яхве) и Иисус. И для Сатанистов тоже. Но, в отличие от христиан, Сатанисты не почитают бога, и не служат ему. Сатанисты выбрали Противника бога — Сатану. Следовательно, многие Сатанисты вышли именно из христианских семей.
1) «Протестанты» (от слова «протест», к протестантам — ветви христианства, не имеют ни малейшего отношения). Это первая, так сказать — нулевая ступень развития Сатаниста. Не все через неё проходят, но, тем не менее, на ней следует остановиться поподробнее. И так, кто такие «протестанты»? «Протестантство» — это образ мыслей человека, впервые вступившего в конфликт с христианством, как идеологией. «Протестанство» (а «протестантами» чаще всего бывают подростки 13–17 лет) — это, прежде всего, вызов обществу и своим собственным православным родителям. Мама и папа внушают ребёнку, что бог — «добрый и хороший» и что нужно так же быть «добрым и хорошим, чтобы угодить боженьке». И ребёнок, в силу своего переходного возраста и гормональных перестроек в организме, начинает протестовать: «Вы хотите, чтобы я был добрым? А я, вот вам назло, буду злым»!!! «Я все буду делать против», — рассуждает юный «протестант», — «вы будете завтракать по утрам, я — нет, вы будете ходить в школу, я — нет, вы будете спать по ночам, я — нет, вы молитесь богу, а я буду его ненавидеть».
Иногда такое противостояние с миром может вылиться в преступление. Ребёнок может пойти на кладбище, и убить кота или собаку, может пойти и разрисовать стены своей родной школы или своего подъезда перевёрнутыми крестами и пентаграммами, считая при этом, что мстит богу за его «доброту». Если «протестантство» принимает такие радикальные формы, то следует применять адекватные меры: От разговора с психологом или психиатром (за вандализм в подъезде и на улице), до обращения в правоохранительные органы (за радикальные случаи вандализма или за издевательства над животными).
Но чаще всего, «протестантство» протекает у подростка в латентной (скрытой) форме. И он не идёт крушить могилы и резать кошек.
Если первые (вандалы и садисты) обычно заканчивают своё «протестантство» православием (пережив переходный возраст, раскаиваются и возвращаются в лоно церкви), или же проводят остаток своих дней в тюрьмах, то из вторых (которые не замешаны ни в каких преступлениях) часто получаются Светлые сатанисты.
В любом случае, следует особо подчеркнуть — «протестанты» (какие бы формы не принимало их «протестантство» — скрытые или открытые) — НЕ ЯВЛЯЮТСЯ САТАНИСТАМИ. «Протестантство» — это первый этап. Нулевая стадия.
2) Начинающие. Начинающие — это следующая стадия развития человека на пути к Сатанизму. У человека заканчивается переходный возраст, проходит период протеста, и он начинает ДУМАТЬ. Человек начинает читать литературу о сатанизме, и РАЗМЫШЛЯТЬ. «Начинающие» — это тоже не совсем Сатанисты. Ибо мировоззрение «начинающих» ещё слишком размыто. Начинающий вполне может встать на тупиковый путь, и уйти, скажем, в пансатанизм. Но если человек сохраняет в себе веру в потустороннее, если он сохраняет веру в бога, то он начинает задумываться: «Что же это за бог такой. Что он из себя представляет». Человек берётся за чтение христианской Библии. И с каждой страницей, всё больше и больше погружаясь в чтение, человек начинает осознавать всю СУТЬ, всю СУЩНОСТЬ христианской религии и христианского Бога. Оказывается, что Бог не так уж и добр, как его преподносят нам священники. Бог жесток и ни капли не справедлив. Читающий Библию понимает, что библейские герои — не его герои: Библейский праведник Лот, изнасиловавший своих дочерей (Бытие 19:30–37), или патриарх Авраам, продававший свою жену, как последнюю шлюху (Бытие 12:11–16; 20:2). Человек узнаёт из Библии много нового для себя, например, что сына, ослушавшегося родителей вторично следует забрасывать камнями до тех пор, пока он не испустит дух (Второзаконие 21:18–21). Или, что сделал с народом библейский царь Давид, завоевав Равву: «[Давид] вывел [людей] и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи» (Вторая книга царств 12:31). Примеров можно приводить ещё очень и очень много. Человек приближается к последней, третьей ступени своего развития на Пути сатаниста.
3) Собственно — Сатанизм. Человек, как было сказано выше, разочаровывается в библейских героях. Он понимает, что бог — лжец и себялюбец (подробнее см. мои статьи о христианстве: «Почему сатанисты не любят христианство», «Детство Иисуса», и многие другие). Следовательно, делает вывод человек, бог — мой враг. А, как известно, «враг моего врага — мой друг», и человек становится на Путь Сатаны.
Взгляды и образ мыслей человека, ставшего сатанистом, координально меняются. Человек становится лучше, добрее, мудрее. Ибо Сатана, как известно, олицетворяет Мудрость и Познание (вспомните библейского Змея, открывшего первым людям глаза на Добро и Зло). Человек становится Сверхчеловеком. Человек становится сатанистом.
Светлый сатанизм — это путь в будущее, его выбирает себе сам сатанист. Выбор будущего, его планирование, это характерная черта каждого сатаниста. Он не был бы таким притягательным, если бы сатанист заранее знал, что с ним будет завтра, через месяц, через год.
У Светлого сатаниста развиваются критичность мышления, появляется стремление дать собственную оценку разным явлениям, поиск аргументации, оригинальное мышление.
Светлый Сатанист является социально зрелой личностью. Становление социальной зрелости Светлого сатаниста обуславливает целый ряд факторов: влияние окружения, работа, друзья. Но, прежде всего, — это стремление к собственному саморазвитию, стремление к постоянному самосовершенствованию.
Светлый сатанизм — это единственная религиозная вера, адепт которой сам определяет свою судьбу (в остальных религиях за него это делают служители культа или религиозные догмы). Светлому сатанисту необходимо найти для себя единственно верный жизненный путь, который позволит максимально реализовать свои способности и дарования, который приведёт его к успеху. Светлый Сатанист должен обрести собственного «Я». Светлому сатанисту нужно определить границы своих реальных возможностей, понять на что он способен, утвердиться в обществе.
В среде простых обывателей принято считать, что Сатанизм не имеет абсолютно никакого отношения к общественной морали. Давайте разберёмся, правы ли те, кто так утверждает. Давайте попробуем понять, что означает понятие морали вообще, и в приложении к Сатанизму в частности. Существует ли понятие «Сатанинской морали» как таковое?
Что же такое мораль? Существует множество определений данного понятия. Одно из них звучит так: «Мораль» — это система оценок, имеющая корни в жизненных условиях известного существа.
Какова же сфера действий моральных оценок? Они являются верными спутниками каждого чувственного впечатления. Сама же эта интерпретация — внеморального происхождения. Что служит критерием при оценке морального поступка? — его альтруистичность (бескорыстность), его общественная значимость, его обязательность перед обществом, перед ближним и т. д. Но так могут рассуждать лишь христианские проповедники.
Как относиться к тому положению, выдвинутому Христом, что я должен ценить благо ближнего своего, выше своего собственного блага? Что касается моего ближнего, то он, в свою очередь, должен как раз наоборот ставить моё благо выше своего?
Любой человек взаимодействует в обществе со своим ближним, тот — со своим, и так далее. Каждый Сатанист пытается выделиться из окружающей его толпы, не подпасть под её чары, и не затеряться в общей массе людей. Сатанист пытается не растворить свою индивидуальность, индивидуальность своего Я, своего разума, в общем потоке окружающих его чужих Я, которые, сливаясь воедино, образуют стадо, живущее по своим стадным законам, и руководствуются своим стадным инстинктом.
Чем опаснее кажется известное свойство конкретного индивидуума, тем сильнее оно подвергается гонению. Стадо считает, что каждый входящий в него человек должен быть познаваем для окружающих. Что внутренний мир человека должен быть вывернут наизнанку, для всеобщего обозрения. Никаких притворств и скрытых действий. В противном случае индивид считается опасным для общества. Общество ненавидит всех скрытных, таинственных и не поддающихся познанию людей. С самого раннего детства ребёнку внушается, что он должен сам себя считать познаваемым. Становясь взрослее, человек перестаёт верить в свою изменчивость.
Стадо пытается сохранить в себе постоянство, и одинаково враждебно смотрит и на опустившихся (алкоголиков, наркоманов и т. д) и на стремящихся подняться над стадом (например, на сатанистов). Все потребности стада направлены на застой и неподвижность. Стадо накладывает жесточайшее табу на все самостоятельные творческие позывы конкретных личностей.
Вернёмся же к моральным поступкам. По определению, поступки должны делиться на моральные (т. е общественно одобряемые), и на аморальные, иначе: предосудительные (т. е. обществом отвергаемые).
Посмотрим, что нам говорит известный философ Ф. Ницше о предосудительных поступках:
«Понятие „предосудительный поступок“ представляет значительные трудности. Ничто из всего того, что вообще происходит, не может быть само по себе предосудительно: ИБО НЕЛЬЗЯ ЖЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ЕГО НЕ БЫЛО, потому что всё отдельное так связанно с целым, что желать исключить что — нибудь — значит исключить всё. Предосудительный поступок означает — мир вообще никуда не годен….»
У поступка, как такового нет ценности. Всё дело в том, кто и при каких обстоятельствах его совершает. То же самое преступление может быть, как и верховным правом, так и позорным клеймом.
Мораль для каждого Светлого сатаниста заключается, прежде всего, в следовании голосу своего собственного разума. Свобода ВЫБОРА собственного жизненного пути — вот главная моральная ценность каждого следующего по пути Сатаны человека. Свобода осознать всю ошибочность христианской моральной гипотезы, и открыто признать своё отношение к христианскому рабскому идеалу.
В своей повседневной жизни Светлые Сатанисты ведут себя, как и все остальные люди. Основное Правило морали Светлого сатанизма можно сформулировать следующим образом:
Как сказал один философ: «Хорошие люди все слабы: они хороши, потому, что они недостаточно сильны, чтобы быть дурными».
Если человек отказался от «зла» (в понимание христианства), и встал на путь христианской добродетели, то это не означает, что он зарыл в землю топор войны. Вовсе нет. Война для такого человека продолжается с новой силой, и с новым упорством. Рассмотрим эти слова на примере «христианской добродетели»:
Как только человек записывает себя в ревностные христиане, то он с первого же дня своего христианского служения начинает вести жесточайшую и непримиримую войну с «грехом» и «пороком». Вся вселенная становится переполненной для такого человека грязью и развратом. Он борется со «злом» до последней капли своих сил, пока не открывает «зло» в самом себе: в своих тайных помыслах и желаниях. Тогда он вынужден признать злою всю окружающую его природу, людей — неисправимо испорченными, а добродетель — милостью божьей, недоступной для человека. В конечном итоге он приходит к выводу, что добро, как высшая ценность, осуждает жизнь.
В своё время Ф. Ницше объявил войну «худосочному христианскому идеалу», но с оговоркой — «не с намерением его уничтожить, а только, чтобы положить конец его тирании и очистить место для новых идеалов, для более здоровых и сильных идеалов…». Тут можно целиком и полностью поддержать правоту великого мыслителя, ибо христианский идеал не может быть приемлемым жизненным стимулом для любого сатаниста.
Так что же заключает в себе христианский идеал? Ну, например, сострадание к любому и каждому человеку. Но это просто ни что иное, как бесполезная необоснованная трата чувств. Жизненная мудрость нам говорит, что если мы будем сострадать и любить каждого человека, то у нас не останется сил на эти чувства к тем людям, которые по — настоящему этого заслуживают.
Человек, поставивший себя на путь служения христианской добродетели не способен заслужить к себе уважения: так как такой человек перестаёт быть Я, перестаёт быть Личностью с большой буквы. Такой человек живёт по единожды составленной схеме. У него нет ценности, как у уникального индивида. Его можно сравнивать с другими такими же людьми — автоматами. Такой человек утрачивает навсегда свою самоценность, ибо не мыслит более себя как цель, а только как средство для достижения других, чужих, призрачных целей.
Светлые сатанисты, считают, что христианские добродетели столь же опасны, сколь и пороки, поскольку мы допускаем, чтобы они властвовали над нами извне в качестве авторитетных законов, а не порождали их, как надлежало бы, сначала из самих себя.
Что, собственно, Светлые сатанисты и делают:
Самые главные качества Светлого сатаниста:
— это, прежде всего, тяга к знаниям, ибо Светлый сатанист должен всегда следовать Путём Сатаны, а Путь Сатаны, это Путь Просвещения. Для того, чтобы уметь просвещать народ, надо иметь определённый багаж знаний, отсюда следует, что каждый Светлый сатанист должен постоянно находиться в процессе познания себя самого и окружающего его мира.
— трудолюбие. Каждый Светлый сатанист должен воспитывать в себе тягу к труду на благо себя и своих ближних.
— Светлый сатанист должен (по мере своих сил, разумеется) вести здоровый образ жизни, ибо, как говорится, «в здоровом теле — здоровый дух». Здоровый, крепкий организм, не отягощённый вредными привычками, способен на более продуктивную работу, как в интеллектуальной, так и в физической сфере деятельности.
— толерантность. Целью каждого Светлого сатаниста является консолидация гражданского общества, поддержка разнообразия, утверждение права всех людей быть разными. Толерантность — это ценность и социальная норма гражданского общества, проявляющаяся в праве всех граждан быть различными; обеспечении устойчивой гармонии между различными конфессиями, политическими, этническими и другими социальными группами; уважении к разнообразию различных мировых культур, цивилизаций и народов; готовности к пониманию и сотрудничеству с людьми, различающимися по внешности, языку, убеждениям, обычаям и верованиям.
— уважение к собеседнику. Светлый сатанист должен относиться уважительно к старшим, более опытным людям. Если точка зрения собеседника не согласуется с его взглядами, то Светлый сатанист должен уметь аргументировано отстаивать свою позицию, а не кричать, или размахивать кулаками.
— взаимовыручка. Светлый сатанист обязан помогать своим братьям по вере. Не оставлять в беде своих единомышленников.
Всё это — естественная мораль, которой в повседневной жизни следуют все люди. Светлые сатанисты ни чем не хуже, а во многом, даже лучше обычных людей. Следовательно, Светлый сатанист должен показывать пример окружающим. Соблюдение изложенных выше не хитрых правил заставит людей уважать Светлого сатаниста.
«
Пролегомены (от греч. prolegomena — говорить наперед) — предварительные замечания, разъяснения, введение в предмет.
Академик Ключевский говорил: «у каждого поколения могут быть свои идеалы, у моего свои, у вашего другие, но жалко то поколение, у которого нет никаких».
Ильин В. В. «Аксиология» Издательство: Издательство Московского университета, 2005 г.
Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. — 4-е изд.-М.: Политиздат, 1981.
Выжлецов Г.П. Аксиология культуры. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1996.
Риккерт Г. О понятии философии Философия жизни. — Киев, 1998, с. 459.
Риккерт Г. О понятии философии Философия жизни. — с. 460.
Риккерт Г. О системе ценностей Науки о природе и науки о культуре. — М., 1998, с. 374–387.
АДЕПТ, — а, м. [латин. adeptus — приобретенный] (книжн.). Приверженец, последователь какого — либо учения. (словарь Ушакова).
Е. Дулуман «Что такое библия»?
Кавендиш Р. «Чёрная магия».
При переводе Ветхого завета на греческий язык, слово «satan» переводчики передали как «diabolos» — «обвинитель», с оттенком значения «ложный обвинитель», «очернитель», «клеветник»; от этого слова и возникло имя «Дьявол».
Сатанаил = Сатана. Частица «Ил» означает «божественный», «Бог». По преданию, после изгнания из рая, Сатанаил утратил из своего имени частицу «Ил», то есть, перестал быть «божественным», перестал быть «богом».
Кузнецова B. C. Дуалистические легенды о сотворении мира в восточнославянской фольклорной традиции. Новосибирск, 1998.
Словарь средневековой культуры. М., 2003.
Генрих Корнелий Агриппа из Неттесгейма «Об оккультной философии».
Питер Бинсфельд (между 1540–1603) — ведущий немецкий авторитет по преследованию ведьм.
Мифологическая энциклопедия.
Карло Гинзбург. Образ шабаша ведьм и его истоки.
Удивительный художник (лат.).
Сарацинка, т. е. арабка (от арабск. sarqin — восточные, т. е. арабы).
Танец со шпагами (исп.).
«Помилуй нас, боже!» и «Молись за нас!» (лат.).
Прислуживающих (лат. minister).
Брюсов В.Я. Огненный ангел, М. «Высшая школа», 1993.
Монтегю Саммерс. ИСТОРИЯ КОЛДОВСТВА.
Кавендиш Р. «Чёрная магия».
А. Ш. ЛаВей «Сатанинская библия».
Здесь и далее цитаты ЛаВея приводятся по его книге «Сатанинская библия».
ЭГРЕГОР (от лат. ex- и grex — буквально «из стада») — в новых религиозных движениях: душа вещи, ментальный конденсат, порождаемый мыслями и эмоциями людей и обретающий самостоятельное бытие. Эгрегор — это аура идолов и талисманов, возникшая в результате культовой практики. Эгрегорами обладают реликвии, памятные вещи, которые помогают людям или наоборот, несут проклятие. Сила и долговечность эгрегора зависит от согласованности и численности группы.
Некоторые источники возводят это слово к греческому egeiro (сторожить, присматривать) и приписывают его изобретение гностикам. Этимологический анализ показывает несостоятельность этого взгляда. Слово egregor происходит от латинского grex (стадо, толпа, в широком смысле — совокупность) при помощи приставки ex-, имеющей смысл выделения, отдаления. Таким образом, первоначальный смысл этого термина не слишком отличается от его современного понимания.
Понятие эгрегора является одним из популярных понятий теософии, в своих трудах его охотно использовали Папюс, Блаватская, Елена Рерих, а также известный отечественный визионер Даниил Андреев. Западная социально-философская мысль, в том числе академическая социология и психология, не используют этого термина по причине невысокого интереса к обозначаемому им явлению.
АРХЕТИП (от греч. arche — начало и typos — образ)… 1) в позднеантичной философии (Филон Александрийский и др.) прообраз, идея. В «аналитической психологии» К. Г. Юнга изначальные, врожденные психические структуры, образы (мотивы), составляющие содержание т. н. коллективного бессознательного и лежащие в основе общечеловеческой символики сновидений, мифов, сказок и других созданий фантазии, в т. ч. художественной… 2) Наиболее древний, неизвестный нам текст, к которому восходят остальные тексты письменного памятника… 3) Гипотетически реконструируемая или фактически засвидетельствованная языковая форма, исходная для ее позднейших продолжений, напр. индоевропейское *mater — для общеславянских mati (русское «мать»), латинское m+ater и т. д.
Юрий Муравьёв. Культура и религия: введение в проблематику.
Гностицизм (от греч. gnostikos — познающий), общее обозначение ряда позднеантичных религиозных течений, использовавших мотивы восточной мифологии, и ряда раннехристианских еретических учений и сект. Сочинения гностиков уничтожались христианской ортодоксией, и дошли до нас главным образом в виде отдельных цитат, приводимых в сочинениях христианских богословов, боровшихся с гностиками (БСЭ).
Кавендиш Р. «Чёрная магия».
Е. П. Блаватская «Разоблаченная Изида».
Фридрих Ницше, «Антихристианин» /В некоторых переводах название этого произведения переводится, как «Антихрист»/.
Там же.