Чтобы вывести из небытия картины великой катастрофы, называемой в миру Великим потопом, постигшей одновременно и повсеместно почти все известные в те времена (около 10 000 лет назад) человеческие цивилизации, обратимся к первоисточникам. Кто не поленится и заглянет в последующую табличку, тот наверняка сможет блеснуть своими знаниями не общеизвестной истории.

Рисунки, взятые из ацтекского кодекса (рис. 1) и древних вавилонских изображений (рис. 2), навсегда запечатлели грандиозное по своему значению событие. Подобные упоминания имеются в бирманских летописях и преданиях народов, живущих на островах Тихого океана. Там рассказывают о таинственном человеке, одетом в черное и скорбным голосом предупреждавшем людей о скорой беде. Индийский бог Вишну также предупреждает свою паству о надвигающихся невероятных переменах.

Во всех без исключения преданиях молено найти массу интересных совпадений, позволяющих сделать более или менее обоснованные выводы.

На глиняных табличках Шумерской цивилизации встречается текст под названием «Отрывки из описаний страшных событий»: «Утром хлынул ливень, а ночью хлебный дождь я увидел воочию… страшно глядеть на погоду было…».

В Библии: «В сей день разверзлись все источники великой бездны и окна небесные отворились. И лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей».

Более 100 племен американских индейцев в своих мифах содержат аналогичную информацию. Например, древнемексиканские текст: «Небо приблизилось к Земле и в один день все погибло. Далее горы скрылись и бурлило под водой… кипело с большим шумом и вздымались горы красного цвета…»

У жрецов индейцев киче (предков современных гватемальцев) в эпосе «Пополь-Вух» мы читаем: «Был устроен великий потоп. Лик земли потемнел и начал падать черный дождь… Люди бежали в отчаянии… Они пытались взобраться на крыши домов, которые обрушивались и швыряли их на землю… искали спасения в пещерах и гротах, и они погребали людей…»

В бразильских преданиях индейцев Амазонии: «Земля была погружена в воду. Мрак и ливень не прекращались. Люди бежали, не зная куда укрыться, взбирались на самые высокие деревья и горы…»

Такое же предупреждение о катастрофе встречаем и в эпосе ацтеков: «Не делай больше вина из агавы, а начни долбить ствол большого кипариса и войди в него, когда в месяце Тозонтли вода достигнет небес».

В вавилонском эпосе, бог Эа предупреждает царя: «Разрушь свой дом и построй вместо него корабль. Не заботься о своем имуществе, радуйся, если спасешь свою жизнь. Но возьми с собой на корабль разные живые существа».

В греческом эпосе: «Одни искали холмы повыше, другие садились в лодки и работали веслами там, где еще недавно пахали, третьи снимали рыб с верхушек вязов».

Священная книга ариев Авеста (имеется в виду территория Ирана и Индии) также упоминает об этом: «По всей земле вода стояла на высоте человеческого роста».

Во всех упоминаниях о потопе в числе спасшихся от гибели есть два человека — мужчина и женщина — продолжатели человеческого рода. В Библии это Ной и его жена, а в эпосах имена этих пар разнятся. Все они, спасаясь, берут с собой различных животных, каждой твари по паре, а когда воды потопа начинают спадать, спасшиеся высаживаются на вершине горы или холма, первыми появившимися из воды.

Далее аналогии продолжаются. Герои драматических событий в поисках спасительной суши выпускали из своих ковчегов птиц, чтобы узнать нет ли где поблизости земли. И еще, когда воды потопа пошли на убыль на небе появилась радуга, как-будто прошел хороший летний дождь.

Перечень аналогий можно было бы продолжить, но не слишком ли много совпадений для такой волнующей, казалось бы, сказки. Все это означает только одно — в основе рукописей наших далеких предков лежат реальные события, которые произошли на их памяти.

В длинном ряду описываемых событий наиболее правдоподобным является тот факт, что по мере удаления от центральной Атлантики на восток уровень вод и сила наводнения постепенно слабеет. В преданиях Персии, древних иранцев, упоминается, что вода достигла высоты человеческого роста. В Юго-Восточной Азии, в частности в Китае, прибрежные воды заняли лишь узкую полосу суши, а потом и вовсе отступили.

Естественно, если в одном из районов нашего «глиняного шарика» в результате обширного и интенсивного геообразования возникла гигантская приливная волна, доходящая до горных вершин, то в другом районе, на побережье, вероятно мог наблюдаться сильный морской отлив. Причины таких изменений многолики. Здесь, кроме местных земных катаклизмов могла быть и первопричина — околоземная космическая катастрофа, парад планет, но скорее и то и другое. Но об этом в следующей главе.

Теперь уже ни для кого не секрет, что формирование «молодой» Земли сопровождалось не только трагедиями Великого потопа. Здесь налицо все ужасы ада — землетрясения, извержения вулканов, пожары, ливни дождя из пепла, грозы, тайфуны и ураганы с последующей внезапной жарой или жестоким холодом. Столь свойственные для природы проявления сносят и поглощают на своем пути все живое. Остается только догадываться, сколько сокровищ, культурных и духовных ценностей, существовавших в то время цивилизаций были полностью поглощены землей, сожжены и утоплены коварной стихией. Сколько человеческих жертв было принесено в дар тем, кому они так верили и ради кого в неописуемом страхе перед божьей карой жили, молились и превращались в тлен.

Несмотря на многобожие религий всех древнейших и древних цивилизаций из библейских, индейских и вавилонских источников доподлинно известно: боги, уверенные в том, что все люди погибли, вдруг узнали по запаху костров, разведенных самими спасенными, что они не завершили уничтожение рода человеческого, сильно разгневались, но сжалились над ним.

Таким образом, история земной эволюции и причинно-следственных связей в изменениях окружающего мира была обречена на вечное продолжение. Чтобы приблизительно, с учетом данных о населении Земли в разные периоды ее истории, оценить количество человеческих жертв приведем некоторые цифры. В относительно спокойные для человечества годы (1947–1970) примерное число жертв, по подсчетам отдела катастроф Смитсоновского института (США), составило: от тайфунов и ураганов — 760 000 человек, от землетрясений 190 000 чел., от наводнений — 180 000 чел., от грозы — 20 000 чел., от цунами 15 000 чел., от извержений вулканов — 7000 чел., внезапной жары — 5000 чел., внезапного холода — 3000 чел., от лавин — 3000 чел. и даже от ливней — 1000 чел. И это меньше чем за четверть века! Будет правильней, если гибель людей от перечисленных причин мы будем рассчитывать в совокупности, поскольку одна из причин влечет за собой последующую катастрофу.

Оставим на время чтение древнейших свидетельств о Великом потопе и вернемся в наше время, чтобы ясно представить, насколько губительной для человеческих цивилизаций может оказаться стихия. «Гигантская волна в гавани» — так переводится японское слово «цунами». Сколько таких волн могло быть за всю историю человечества, если только слабые цунами, высота которых не более 5 метров, происходят почти ежегодно, унося десятки и сотни человеческих жизней. Рождение этих волн наглядно продемонстрировано на рис. 3.

Водяная гора, высота которой может достигать 60 метров, а длина от 100 до 600 км, проявляет себя у берегов, сначала на целые километры отталкиваясь от них, обнажая дно и набирая силу, а затем приливает и за считанные минуты со скоростью до 90 километров в час навсегда смывает с лица земли какие бы там ни были следы человеческой деятельности. Нельзя забывать о том, что 80 % землян проживает на материковых побережьях и островах, вдоль рек и в их устьях, рядом с водой — источником жизни, занимающей 70 % поверхности Земли.

Вот некоторые чудовищные катастрофы, вызванные гигантскими волнами.

В ночь с 26 на 27 августа 1883 г. между островами Ява и Суматра в Зондском проливе на острове площадью в 33 км² взорвался вулкан Кракатау. Через полчаса волны высотой 40 м обрушились на берега островов и смели на своем пути 300 городов и деревень, утонуло 36 000 человек. 27 000 человек погибло и 100 000 домов было снесено в результате опустошительного действия трех волн цунами, обрушившихся на восточное побережье Японии 15 июня 1896 г. На Гаваях 1 апреля 1946 г. в результате цунами погибло 150 человек, хотя центр подводного землетрясения находился на расстоянии 3600 км к северу от островов. Волны, распространяясь со скоростью 80 км/час, достигли Гонолулу, столицы архипелага, за 4,5 часа. При этом в Чили, находящемся от эпицентра землетрясения на расстоянии 14 000 км, уровень воды поднялся на 1,6 м. Описанные явления представляют собой сцены Великого потопа в миниатюре.

Прислушиваясь к урокам главного учителя жизни — истории, потомкам тех, кто потерпел грандиозное бедствие, спустя тысячелетия земля продолжает казаться ненадежной, беззащитной перед бурлящими водами нового потопа. О повторе и даже цикличности великой катастрофы, грозящей для вновь рожденных цивилизаций писал Талмуд, указывали тексты Вавилона, священные индийские книги «Пураны», библейские тексты и письмена майя. Тревожные ожидания заставляли разбросанный по

Азии и Европе арийский народ, прародиной которого был Урал, умолять богов в своих священных гимнах «твердо держать Землю».

Но когда произойдет очередное бедствие, похожее на конец света, могли знать только те, кто внимательно изучал природу, тщательно копался в древних рукописях, сопоставлял и анализировал. Старатель древней истории римлянин Цензориус (III в. до н. э.) вычислил, как будет впоследствии видно, интересную дату. Он пишет, что через каждые 21 600 лет на Земле происходят катаклизмы вселенской силы и размеров. На чем он основывал свои выводы не известно, только, если помните, в астрологическом справочнике Тамары Глоба промелькнула цифра 2160 лет. Что же это? Досадная опечатка в одном из современных источников или очередной цикл, кратный 2160. Для нас это не важно, мы продолжаем жить, как-будто наша Голубая жемчужина Вселенной будет вечно хранить покой человечества, жить, далее не подозревая, что многие произошедшие катастрофы имеют внеземную природу. 100 лет жизни по сравнению с 21 000 лет ничто. Но кто может быть уверен в том, что именно на его веку не произойдет великое бедствие Земли?

Трудно, конечно, отложить в сторону житейские проблемы и представить, что наша планета вступает в период зрелости и с ее характером необходимо считаться, а тайны неба, касающиеся когда-то только посвященных, доступны и нам. Если у вас есть хоть частица «того» Сознания, то подготовьте его к грядущим переменам и достойно встречайте двадцать первый век.

«Такие тела» — пишет один из старых номеров английского журнала «Discovery» — «могут уничтожить или причинить ущерб целой цивилизации». О каких телах идет речь? В различных местах Земли можно найти большие и маленькие следы роковых встреч земной поверхности с телами, пришедшими из бездны космоса. Чтобы оценить мощь и последствия подобных столкновений прибегнем к бесстрастным расчетам ученых, проследивших наверняка правильную, но мало пугающую нас прогрессию чисел. Так вот, если на Землю падает твердое небесное тело (например, метеорит, астероид, осколок планеты) радиусом 65 м, то оно способно разрушить все живое в радиусе 20 км², и это может произойти в среднем 1 раз в 22 000 лет (опять знакомая цифра!). Дальше — больше: двухмиллионный город площадью 160 км² будет буквально впечатан в земную твердь, свались на него космический «камушек» размером 130 м. Не пугайтесь, вероятность такого попадания 1 раз в 120 000 лет. Хуже, если половину земного шара «снесет» маленький астероид радиусом 17 км. Но это может произойти только один раз за 4,4 млрд. лет! «Как хорошо!» — подумал каждый из нас, — «что большие метеориты и астероиды попадают в зону притяжения Земли так редко». Тем не менее немые пришельцы долетают до нас, и, не дай бог, оказаться очевидцем подобной встречи.

Живой организм нашей планеты за милиарды лет своего существования испытал на себе множество таких столкновений. Однако за этот небольшой для космоса срок многие шрамы на поверхности суши стерлись, скрывшись в глубинах Земли, источились ветром и водой. Также исчезали и целые племена людей, а с ними уходили в небытие и плоды культуры и знаний, о которых мы, возможно, никогда не узнаем.

Время, тектонические преобразования суши и морского дна скрыли навечно от людского глаза не только доказательства разыгравшихся трагедий, но и следы высшего разума. То, что еще сохранилось, напоминает нам насколько беспомощно человечество перед силами Вселенной.

Все «нечто», появляющееся из бездны неизведанного пространства, наиболее сильно будоражило человеческий ум и вызывало массу догадок и предположений. Продолжаем читать у А. Горбовского.

В Солнечной системе вращается целый пояс астероидов — крупных небесных тел, соединенных когда-то в целую планету диаметром 5900 км, что чуть больше Меркурия. Удобной и даже красивой версией образования этих космических глыб является легенда о Фаэтоне. Фаэтон — так была названа бывшая некогда планета, по имени юноши — героя греческих мифов. Он уговорил своего отца Гелиоса (солнце — греч.) прокатиться на небесной колеснице. Неопытный Фаэтон не сумел справиться с огненной колесницей и слишком близко приблизился к Земле, обдавая ее нестерпимым жаром и угрожая гибелью. Грозный Зевс за подобное легкомыслие поразил Фаэтона молнией, и сраженный юноша упал на Землю. Мы еще узнаем, как тесно мифы могут быть связаны с реальными событиями.

Возможно и легенда о Фаэтоне не что иное как романтическое описание древними греками столкновения Земли с огромным метеоритом — уж больно они любили отображать действительные события в легендах и мифах.

Обломки планеты, образовавшиеся в результате космической катастрофы долетели до Земли, а основная их масса, известная как пояс астероидов, продолжает свое вечное вращение вокруг Солнца, как бы напоминая об угрозе последующих столкновений.

Подтверждений о столкновениях небесных тел с Землей существует немало. Здесь можно натолкнуться на целый ряд сообщений, начиная от записей Платона — «светила, движущиеся в небе… уклоняются с пути и через долгие промежутки времени истребляется все находящееся на Земле посредством сильного огня». В индийских преданиях после Великого потопа на небе взошло семь солнц, а потом одно из них «пожрало» остальные. Огненное тело, появившееся на восточном горизонте, затмило свет Солнца и затем обрушилось в океан (V книга пророчеств «Сибиллы»). После потопа страшные «облака» распадались и падали на Землю, принося величайшие разрушения — так упоминается в древних ирландских преданиях.

Список столкновений твердых небесных пришельцев с Землей по записям наших далеких предков можно было бы продолжить, но обратимся к более близким нам событиям. Железоникелевые и каменные гости, как уже упоминалось, с огромной скоростью (до 70 км/с) врываются в земную атмосферу и оставляют глубокие рубцы на твердой поверхности Земли (рис. 4). Самый большой кратер диаметром 40 км находится в Южной Африке. Раньше гигантскую чашу считали кратером погасшего вулкана, но детальное ее изучение указывает на встречу в этом месте Земли с метеоритом, произошедшую около 250 млн. лет назад. Приблизившись к земной поверхности метеорит взорвался с силой в 10 раз превышающей взрыв самой мощной водородной бомбы. История человека не может помнить этой катастрофы, но когда столкновения происходят на глазах у людей, они навсегда остаются в легендах и мифах, передававших из поколения в поколение. Помните фильм «Воспоминание о будущем», где интерпретируют различные посещения нашей планеты пришельцами, в том числе есть и упоминание о боге, который спустился в долину, где проживали индейцы навахо, в огненном столбе, уничтожившем все вокруг. Здесь существует метеоритный кратер глубиной более 100 м и почти 1,5 км диаметром.

К северу от г. Ульма (Германия) расположен большой метеоритный кратер под названием Северная стопа, диаметром более 30 км. Анализ геологических пород показал, что это случилось 15 млн. лет назад. Если бы столкновение произошло сегодня, то на месте Штутгардта, Нюрнберга и Ульма возможно не осталось бы даже развалин. Звуковая волна при этом выбила бы оконные стекла во всей Средней Европе.

Около 25 тысяч лет назад, когда могли быть уже и разумные очевидцы, на территорию современной Аризоны (США) упал метеорит весом миллионы тонн и диаметром 150 м. Так образовался «Каньон Дьявола», в настоящее время представляющий собой углубление 174 м и кратер шириной 1300 м. Другой известный нашим прадедам гигантский «Тунгусский метеорит» упал в Сибири 30 июля 1908 г. Воздушной волной, достигшей Великобритании, в радиусе 30 км от места встречи повалило все деревья.

В 1868 г. под Варшавой прошел дождь, но только из камней. Каменные «капли» достигали 10 кг веса, а количество их оценивалось в 100 000 штук. Бывали случаи, когда маленькие космические гости совершали прицельные попадания в жилище человека. В Германской Богемии в 1847 г. метеорит упал на дом, пробил крышу и, на излете, свалился в кровать, где спали трое детей. К счастью, все остались живы и не успели даже испугаться. Впрочем, если бы метеорит диаметром в несколько метров со скоростью 70 км/час, накрыл какой-нибудь городок, то можно быть уверенным, что перед гибелью люди ничего не осознавшие, тоже не успели бы испытать страх. Всего с 1790 по 1854 г. зарегистрировано 27 попаданий метеоритов в дома. Более свежих данных не имеется.

«Звоночком», предвещающими настоящую катастрофу, может послужить вторжение в воздушное пространство Пенсильвании 24 июня 1938 г. крупного метеорита, не успевшего коснуться смертельным поцелуем Земли. Он взорвался у самой ее поверхности, рассыпавшись дождем далеко от ночного неба.

Бушмены Южной Африки в своих мифах о катастрофах считали, что до потопа Луны на небе не было. В хрониках майя тоже нет Луны, их ночное небо освещала Венера. По преданиям аркадийцев, жителей южного побережья Греции, Луна появилась после катастрофы, поэтому древние эллины называли аркадийцев «долунные».

Пользуясь древнейшими рукописями Александрийской библиотеки (в то время еще не погибшими) ее главный смотритель Аполлоний Родосский в III в. до н. э. писал, что когда-то на земном небе не было Луны. Жаль, что рукописи погибли, не дойдя до нас.

Однако геологи, судя по следам земных приливов и отливов, считают, что причина, вызвавшая их существует миллионы лет. Стало быть, это не значит, что губительная волна возникла из-за опасного приближения Луны к Земле. Поэтому, возможно, был и другой спутник, не известный нашему современнику, так как он стал жертвой столкновения с небесным телом вблизи Земли. Отсюда, множественные остатки вещества однородной массы и одинаковой толщи в виде метеоритной пыли и белого пепла на дне Тихого океана, в Южной Америке и других районах Земли. Избыток никеля в морских отложениях также связан с потоком метеоритных обломков. Бурение скважины в ледниковом антарктическом панцире обнаружило на глубине 1,5 км следы вулканического пепла, возраст которого от 8 до 12 тысяч лет.

Гипотезы остаются гипотезами, а приведенные факты и свидетельства древних говорят о многом.

Постоянное ожидание неизвестного, зыбкое человеческое представление о внеземной причине земных катастроф заставляют самых просвещенных представителей различных цивилизаций считать, что потоп произошел потому, что бог изменил места двух звезд в созвездии (Талмуд). Историк древности досточтимый римлянин Терентий Варрон пишет, что Венера изменила свой цвет, размеры, форму, вид и курс, чего не было никогда ни до, ни после этого.

Оставшиеся в живых люди должны были принять еще одно испытание Великий потоп сменился Великим холодом. «Настал великий холод, Солнца не было видно» — повествует эпос индейцев киче «Пополь Бух». Из мифов древней Мексики и Венесуэлы известно, что море в этот период покрылось льдом, а племена, жившие в тропиках Амазонки, испытали на себе ужасную долгую зиму. Люди, не готовые и не привыкшие к такой быстрой перемене климата, замерзали и умирали от холода целыми племенами.

В религиозном памятнике древних арийцев (ариев) «Авесте» в форме вопросов и ответов излагаются взгляды га гармоничную природу человека и мудрые для жизни общества постулаты. Там же арии предупреждаются богами о грядущем резком похолодании: «На землю падут губительные зимы, они принесут с собой лютые морозы… снег на 14 пальцев глубиною».

Если учесть, что великие бедствия, постигшие Землю сопровождались активной вулканической деятельностью и процессами горообразования, то вся наша планета в это время испытала на себе выброс в атмосферу огромной массы вулканического пепла и пыли, поглощающих и рассеивающих солнечные лучи, поступающие на поверхность Земли. Адам, изгнанный из рая воскликнул: «За грех мой погас светильник дня и снова мир обратился в хаос» (Талмуд. Изгнание из рая). Вот еще эпитеты древних из воспоминаний этих дней: «мириады ночей», «глубочайшая темнота», «непроницаемый мрак». Подсчитано, что достаточно распылить в атмосфере всего 1/174 км³ пыли, чтобы уменьшить интенсивность солнечной отдачи на 20 %. Например, извержение вулкана на Аляске незначительно снизило температуру воздуха в масштабах всей Земли. Что уж тут говорить о повсеместном извержении вулканов и образовании таких горных массивов как Анды и Гималаи.

Любые глобальные смещения жидких и твердых масс на Земле, связанные с гигантской приливной волной, перемещением тектонических плит и процессом горообразования, способны изменить, «сместить» ось вращения Земли. Потеря равновесия планеты происходит из-за изменения ее максимальной инерции. При этом Земля, как бы покачнувшись, перемещает на несколько градусов свою ось вращения, вызывая таким образом смещение географических и магнитных полюсов. Научно подтверждено, что за всю свою историю наша планета неоднократно меняла местоположение полюсов. Подсчитано, что колебания земной оси происходят с ритмом 21 000 лет (знакомая цифра), а наклон земной оси меняется в течение 40 000 лет. Следовательно, глобальное изменение климата могло явиться результатом изменения угла наклона Земли к плоскости ее орбиты, повлекшее за собой изменение угла падения солнечных лучей к земной поверхности и резкое похолодание в тех регионах, где шумели густые леса, кишевшие всякой живностью и зверьем. Так образовалась безжизненная ледяная пустыня, температура воздуха из года в год падала, а выпадавшие осадки увеличивали толщу льда, постепенно заковывая навека все живое.

Останки растений, животных и людей были сохранены в слое вечной мерзлоты и ледников чуть не в первозданном виде. Например, сохранились далее краски на татуировках, одеждах и коврах погребенных в вечной мерзлоте Горного Алтая жителей сакских (разновидность скифских) племен, найденных археологами в 1847 г.

Представления древних, высказанные в мифах, кодексах и рукописях, о происходивших на Земле событиях более чем серьезны и ничуть не хуже обоснованы наблюдениями и анализом, чем наши современные представления. Это вопрос эволюции философии и философия эволюции мира.

Мы же просто совершаем исторический экскурс по фактам, прослеживающим гибель цивилизаций разных времен, которые вряд ли вместятся в одну книгу, если даже их все представить единым справочным списком.

Возможно, что многочисленные свидетельства губительной катастрофы являются лишь цепочкой отдельных катастроф, случившихся в разное время и в разных районах планеты. Поэтому в каждой из существовавших на Земле цивилизаций есть свой потоп, свое свалившееся с небес огненное тело или угрожающее землетрясение и извержение вулкана Здесь спорить вряд ли уместно. Лучше продолжить изложение фактов, собранных А. Горбовским, которые могут натолкнуть на более точные выводы.

Около 1450 года до н. э. произошел прорыв вод Атлантического океана в Средиземное море, уровень которого был значительно ниже. О том, что под водой оказались многие земли, главным образом островные, свидетельствует карта Эгейского моря (рис. 5). Часть островов и прибрежных земель мы уже не встретим на карте Эгейского моря (рис. 6). Пока воды Атлантики не проникли в почти закрытое Средиземное море, согласно Плинию, существовала суша, соединявшая Кипр с Азией.

«Ворота слез», так в переводе означает Баб-эль-Мандебский пролив, разделяющий Африку и Азию. «Ворота слез» — память о великом землетрясении и смещении тектонических плит, в результате которых образовалось Красное море.

Во время таких подвижек земной поверхности погибло множество людей.

К катастрофам новой истории, уже названным нами, можно добавить гибель 12 тысяч человек во время извержения вулкана в 1915 г. в одной из провинций Индонезии. Во время знаменитого Лиссабонского землетрясения 1775 года за 6 минут погибло 60 тысяч человек. В тот же день и час в африканском Марокко разверзлись недра земли и в огромную трещину провалился город с десятитысячным населением, после чего земля снова сомкнулась. Не правда ли, как похоже на Спитакское землетрясение в декабре 1989 года в Армении.

Страшный гул, доносившийся с неба, услыхали однажды жители острова Мартиника. Они увидели, как с ближайшей вершины потухшего вулкана надвигается облако из раскаленных газов, вырвавшихся из недр земли, которое обрушилось на город. Почти мгновенно погибли 30 тысяч жителей, кроме одного, чудом спасшегося заключенного, приговоренного к смерти и сидевшего на цепи за толстыми каменными стенами камеры смертников.

Как правильно замечено ученым и писателем А. Горбовским в его книге «Загадки древнейшей истории», сведения о местных катаклизмах часто «наслаиваются» на воспоминания о мировой катастрофе, погубившей высокие цивилизации, но память о которой хранят все народы мира. Поэтому трудно выяснить точно, когда произошла всемирная катастрофа. Пытаясь ответить на этот вопрос, А. Горбовский приводит интересные рассуждения, логика и кругозор которых привлекают читателя.

Академик В. А. Обручев и Е. М. Хагемейстер высказали предположение, что конец последнего ледникового периода в Северном полушарии прямо связан с опусканием некой суши в Атлантическом океане. Опускание этой суши позволило теплому Гольфстриму устремиться на север, и эпоха оледенения в Европе и Гренландии пришла к концу.

Время от времени в руки исследователей попадают различного рода находки, подтверждающие, что некогда в Атлантическом океане действительно существовала суша. Так в шведском журнале «Ймер» была опубликована статья об открытии ученого П. В. Колбе, который, беря пробу дна Атлантического океана с глубины 3600 метров, извлек останки водорослей, которые могут существовать исключительно в пресной воде. Единственным объяснением этого открытия может быть предположение, что на этом месте некогда существовала суша.

В 1898 году команда французского корабля, занимавшаяся ремонтом кабеля, проложенного по дну Атлантического океана, случайно вынула на поверхность кусок скалы вулканического происхождения. Находкой заинтересовались ученые. Оказалось, подобная стекловидная лава могла образоваться только при атмосферном давлении.

Лава эта датируется 13 тысячелетием до н. э. Конец оледенения в Европе относят, как известно, к 10 тысячелетию до н. э.

Следовательно, катастрофическое опускание суши в Атлантике должно было произойти где-то между этими двумя датами.

Цифры эти полностью вписываются в ту дату опускания Атлантиды, которую мы находим у Платона, — 9570 год до н. э., т. е. тоже 10 тысячелетие. По мнению ряда исследователей, тогда же, то есть в районе 10 000 лет до н. э., в мире произошел другой климатический сдвиг: резкое возрастание влажности.

Ниагарский водопад состоит из целого ряда каменных ступеней, которые в течение долгого времени испытывали напор падающей воды. Когда одна из таких ступеней оказалась размытой, вода устремлялась на следующую и т. д. Удалось установить, что время появления Ниагарского водопада, возникшего в результате резких геологических сдвигов, произошедших в этом районе, — 8–13 тысячелетие до нашей эры.

Известный мексиканский ученый Гарсиа Пайона на высоте 5700 метров в Кордильерах обнаружил под толстым слоем льда останки двух хижин. Окружающий хижины ракушечник и следы деятельности моря говорят о том, что некогда они находились на берегу моря. Расчеты показывают, что подъем этого района произошел более 10 000 лет назад.

Лауреат Нобелевской премии У. Ф. Либби утверждает, что строгий радиоуглеродный анализ позволил обнаружить удивительные явления на американском континенте. «Примерно 10 400 лет назад, — пишет Либби, — следы человека внезапно исчезают…» Полученные пока факты как будто свидетельствуют О том, что именно на этом рубеже происходит какой-то перерыв в последовательности.

«Это явление, — продолжает У. Ф. Либби в своей статье, опубликованной в сборнике „Наука и человечество“ («Знание», 1962), — трудно объяснить, если принять во внимание, что значительная часть американского материка не была покрыта льдом во время последнего оледенения. Древнейшие следы жизни человека на Скандинавском полуострове и в Англии имеют возраст также около 10 400 лет, чего не наблюдаем на юге Европы. Например, рисунки в пещере Ласко в Центральной Франции, одном из самых интересных поселений древнего человека, датируются значительно позднее — 15 000 лет назад».

Удивляет повсеместность и одновременность этого перерыва. Он прослеживается на американском материке, в Европе и, наконец, в Центральной Азии. В горах Курдистана есть знаменитая пещера Шандер, культурные слои которой представляют собой как бы непрекращающуюся хронику 100 000 лет человеческой истории. Один слой следует за другим, одна эпоха сменяет другую, пока на рубеже все той же даты — 10 000 лет до нашей эры — не наступает внезапного перерыва.

Следы людей исчезают. Словно пещера и окружающая ее местность обезлюдели. Так, очевидно, и произошло. Вместо культурных слоев появляются иные следы: слои осадочных пород, намытых водой, — свидетельство того, что пещера, расположенная на высоте 750 метров над уровнем моря, оказалась затоплена водой. Появляются камни, обрушившиеся с потолка, — свидетельство яростных землетрясений, сотрясавших окрестности. Только через пять тысячелетий после наступившего перерыва культурный слой начал расти, сначала медленно, затем все более и более интенсивно.

Численность населения Земли, согласно демографическим данным, к началу нашей эры составляла от 200 до 250 млн. чел. Но если обратимся к тем лее расчетам демографов, то в 8800–8600 гг. до н. э. численность населения составляла около 8 млн. чел. В период между 11 800 — 11 600 годами до н. э. началось резкое падение, продолжавшееся около двух столетий.

Затем постепенно падение замедляется, численность населения стабилизируется, а начиная с 8800–8600 годов до н. э. берет начало все ускоряющийся рост населения, который продолжается и по сей день.

Но тем более удивительно и важно, что совершенно другие данные, полученные из иных областей знания, указывают на ту же дату.

Так, исходная точка индийского лунно-солнечного календаря приходится на 11 652 год до н. э.

Календарь майя состоял из циклов, по 2760 лет каждый. Если, зная конец одного из них, откладывать эти циклы в прошлое, мы приходим к дате 11 653 год до н. э.

Судя по тому, что падение численности населения после катастрофы продолжалось еще около двух столетий, это были, очевидно, годы, когда разбуженная стихия медленно возвращалась в свое русло. Утихали вулканы, реже становились землетрясения, оседали пыль и вулканический пепел, которые заполнили атмосферу. Сквозь плотную пелену мглы начало пробиваться Солнце. Очевидно, этот момент завершения катаклизма, как считает X. Белами, послужил отправной точкой для двух других систем календарей — ассирийского и египетского.

Египетский солнечный цикл насчитывал 1460 лет. Известна дата завершения одного из этих циклов — 1322 г. до н. э. Откладывая циклы назад от этой даты, мы приходим к 11 542 году до н. э.

Ассирийский календарь состоял из лунных циклов совершенно иной протяженности — 1805 лет каждый. Дата конца одного из таких циклов также весьма далека от египетской — 712 г. до н. э. Тем не менее, откладывая циклы в прошлое, мы неожиданно приходим к той же точке — 11 542 год!

Объяснить подобное пересечение в одной дате случайностью невозможно. Слишком маловероятно такое совпадение. Остается предположить, что исходным моментом для обоих календарей послужило какое-то одно событие. По нашей мысли, событие, связанное с катастрофой.

Таким образом, две эти даты — 11 650 (11 652 или 11 653) год до н. э. и 11 542 год до н. э. — можно считать предполагаемыми временными рамками начала и завершения эпохи катастроф.

Выявляя истоки земных цивилизаций, опять обратимся к хроникам древних мудрецов, умело подобранных все в той же книге А. Горбовского «Загадки древнейшей истории».

Несмотря на то что в распоряжении историков имеется значительное число древних текстов и рукописей, мы все-таки очень мало знаем о древнейшей истории человечества. Одна из причин заключается в том, что мы не всегда умеем под внешне традиционно мифологической формой, увидеть реальный исторический факт.

Так, человек, который прочел в древнем тексте упоминание о том, что в таком-то году в небе появился, скажем, огненный дракон, оказывается перед трояким выбором:

а) понять это сообщение буквально (такое восприятие свойственно детям);

б) объявить это вымыслом от начала до конца (путь самый легкий, а потому наименее достойный);

в) попытаться под мифологическим и религиозным покровом обнаружить сам факт, послуживший основой для сообщения: появление кометы, болида… (путь истинных ученых и исследователей). В начале нашеговека ученые считали, например, что человек появился в Америке 4000 лет назад, потом 10 000 лет, 25 000 и, наконец, 40 000. А американский археолог Картер называет даже цифру 100 000 лет.

Подобная тенденция удлинения истории, ухода ее во все более отдаленное прошлое просматривается и на примере отдельных цивилизаций.

Согласно господствующему сейчас представлению, время существования первых цивилизаций на территории Центральной Америки относится к первым векам нашей эры. Однако есть данные, которые могут быть поняты как свидетельство значительно более раннего времени существования некой цивилизации на этой территории.

Недалеко от Мексики есть ступенчатая пирамида, значительная часть которой была погребена лавой. Вопреки мнению большинства археологов, геологи, исходя из датировки лавы, утверждают, что эта постройка должна относиться к 5 тысячелетию до н. э. Значит, пирамида была воздвигнута в то время, когда, как принято считать, столь высокоразвитой цивилизации на этой территории не могло существовать. Датировка пирамиды, предложенная геологами, находит подтверждение в работах, проведенных археологом Б. С. Каммингсом. Пройдя при раскопках пирамиды ряд вулканических слоев, он вышел к ее основанию, которое, по его мнению, относится к середине 5 тысячелетия до н. э. Радиоуглеродный анализ показывает, что пирамида была покинута людьми уже в 2160 году до н. э.

Если представить себе, что ступенчатая пирамида действительно относится к столь отдаленной эпохе, то время существования разумного человека в этом районе отодвигается еще дальше в прошлое.

Возможно, косвенным свидетельством существования в этом районе в весьма отдаленное время некой цивилизации может служить также дата; изображенная на одной из каменных стелл Центральной Америки и соответствующая 12 042 году до н. э.

Известны надписи, изображающие еще более ранние даты.

Более того, сейчас у археологов есть неопровержимые доказательства не только присутствия здесь человека, но и материальные следы его трудовой деятельности, уходящие в прошлое на 40 тысячелетий.

Это значит, что к моменту описываемой нами катастрофы в этом районе должен был существовать некий уровень развития культуры. Насколько он мог быть высок?

Подобный же вопрос может быть задан и в отношении египетской, шумерской и южноамериканской цивилизаций.

Согласно общепринятой точке зрения, время возникновения государств в долине Нила относится к 4 тысячелетию до н. э. Как же следует тогда понимать странное утверждение Геродота и его современников о том, что в их время сохранившиеся письменные источники египтян уходили в прошлое на 17 тысяч лет? Еще более раннюю дату называет Манефон (IV в до н. э.), египетский жрец, написавший историю Египта. Он начинает свою хронологию от 30 627 года до н. э.

Византийский историк Снеллиус сообщает о неких записях, называвшихся «Древние хроники», которые велись жрецами Египта якобы на протяжении 38 525 лет. А Диоген Лаэрт, греческий историк, живший в III веке н. э., утверждал, что египетские жрецы хранят записи, уходящие в прошлое на 48 863 года до Александра Македонского.

Подобные сообщения относятся к периоду, когда, по общепринятым представлениям, на Земле не существовало не только письменности, но и цивилизованного человека. Конечно, к ним надлежит относиться достаточно осторожно, что отнюдь не предполагает вовсе не замечать и игнорировать их, тем более, что ряд сообщений, пришедших к нам из прошлого, подтвердился. Так, многие даты, относящиеся к Египту, которые столь упорно называли они, восходят ко времени, когда в этом районе вообще, как считали, не существовало человека. Однако в 1969 году в долине Нила обнаружили каменные орудия, свидетельствовавшие о присутствии здесь человека уже 70 тысяч лет назад. Тем самым утверждения о возможной давности какой-то цивилизации в этом районе, кроме косвенных свидетельств древних, обрели некое прямое материальное подтверждение. Речь идет об обитаемости данного района во времена, уходящие в прошлое, до даты предполагаемой катастрофы.

В развалинах города Тиахуанако в Андах был найден странный календарь, насчитывающий 290 дней в году. Город этот расположен сейчас в горах на высоте 4 тысяч метров, на высоте, малопригодной для обитания человека. Однако остатки большого порта, морские ракушки, изображения летающих рыб и скелеты морских животных свидетельствуют, что некогда этот город был достаточно близок к морю, или, как считают некоторые, даже на высоте моря.

Но время подъема Анд геологи относят к третичному периоду, то есть когда на Земле, казалось бы, не должно было быть человека.

В окрестности этого города находится озеро Титикака (самое высокогорное озеро в мире). Когда недавно на его дно спустились исследователи, на глубине 8 метров они обнаружили остатки построек, стены, состоявшие из огромных каменных глыб. Стены эти, идущие вдоль мощеной мостовой, расположенные параллельно друг другу, протянулись более чем на километр. Профессор Рубен Вела из археологического института Тиахуанако предполагает, что обнаруженные на дне развалины — это «прибрежный храм, где совершались захоронения важных лиц». Как лее оказались эти руины на дне озера?

Исследователи связывают этот факт с происходившим здесь горообразованием, что, как говорилось уже, могло иметь место в период, когда на Земле, как принято считать, не могло еще быть человека.

Если вышеперечисленные предположения справедливы, то обретает ясность целый ряд находок, не имеющих в ином случае никакого рационального объяснения.

Есть сообщение, что еще в XVI веке в Перу в серебряных рудниках испанцы нашли странный предмет — железный гвоздь длиной почти 18 сантиметров. О том, сколько десятков тысячелетий пролежал он в недрах земли, можно было догадаться по тому, что большая часть его оказалась плотно зацементированной в куске каменной породы. Вице король Перу Франциско де Толедо долго держал находку в своем кабинете и любил показывать ее как любопытный курьез.

Существует целый ряд сообщений о подобных находках.

Размеры пирамид превосходили остальные, имея 400 локтей в высоту и столько же в ширину и длину. Они были построены из больших отшлифованных глыб мрамора, пригнанных друг к другу так плотно, что места соединения были едва видимы. Внутри этих пирамид были начертаны, как писал Абу Балкхи, различные сведения об удивительных знаниях, которые хотели сохранить мудрецы.

Другой арабский историк Масуди, основываясь на дошедших до нас источниках, писал: «Сурид, один из царей, живших до потопа, выстроил две большие пирамиды и приказал жрецам спрятать в них записи их знаний и того, что они достигли в различных искусствах и науках, с тем чтобы они уцелели для тех, кто потом сможет понять их. Он также записал положение звезд, их циклы…»

Древнеегипетский историк Манефон сообщает о текстах, содержащих важные знания, которые по приближении катастрофы были записаны полулегендарной личностью, мудрецом Тотхом. Позднее Тотх вошел в пантеон египетских богов как бог знания, давший людям письменность. Тексты эти, по словам Манефона, «сделанные на священном языке и священными знаками, Тотхом, первым Гермесом, были переведены после потопа… (пропуск в рукописи)… и записаны иероглифами».

Историк и ученый древности Иосиф Флавий писал о мудрецах, которые «изобрели науку о небесных телах и их устройстве». Они заранее были предупреждены о надвигающейся катастрофе, о гибели «отчасти от силы огня, отчасти вследствие огромного количества воды». «Для того чтобы изобретения их не были забыты и не погибли раньше, чем с ними познакомятся люди, они воздвигли два столба — один кирпичный, другой каменный и написали на них сообщение о своем изобретении. Последнее было сделано с таким расчетом, что в случае гибели кирпичного столба при наводнении каменный, оставшийся невредимым, дал бы людям возможность ознакомиться с надписью». По словам Флавия, каменный столб существовал еще в его время, то есть в I веке н. э.

Древнегреческий ученый Страбон сообщает о каких-то текстах, написанных до потопа, которые в его время сохранились на Пиренейском полуострове. Кельтские жрецы — друиды ссылались на некие «книги Ферилта», анналы, написанные якобы до катастрофы. В индийских священных книгах «Агни-Пурана» и «Бхагавата-Пурана» также говорится о книгах знаний «Ведах», которые удалось спасти во время катастрофы.

О том, что люди пытались сохранить записи о своих достижениях накануне катастрофы, рассказывает и вавилонский историк и жрец Бероз (III век до н. э.). Когда царь Ксисутрос, пишет он, был предупрежден о предстоящем потопе, он повелел записать «историю начала, течения и завершения всех вещей и зарыть эту историю в городе Солнца Сиппар». После потопа Ксисутрос и его спутники «отрыли книги в Сиппаре и написали много новых книг, построили новые храмы и снова основали Вавилон».

В одном из клинописных шумерских текстов некий царь писал, что он любит читать тексты, «написанные в эпоху до потопа».

Можно предположить, что какая-то часть знаний уцелела во время катастрофы и позднее стала достоянием тех, кто спасся.

«О, Солон! Солон! — говорили Солону египетские жрецы. — Вы греки, как дети, вы не знаете ничего о древних временах. Тебе ничего не известно о седых знаниях прошлого». Жрецы сообщили Солону, что после катастрофы, уничтожившей население городов на побережьях морей и рек, уцелели только «самые примитивные и неграмотные», «пастухи и скотоводы», оказавшиеся в горах.

Если отдельным представителям некогда высокоцивилизованного народа удалось спастись во время катастрофы, большинство их, оказались бессильны перед лицом враждебных стихий и диких племен.

Даже из более близкой нам истории известны многочисленные примеры частичного исчезновения, затухания знаний. Как известно, в XIV–XV веках в Северной Америке существовали поселения норманов. Переселенцы умели выплавлять и обрабатывать металлы. Но когда их связь с родиной прервалась и они оказались ассимилированными окружавшими их племенами, находившимися на значительно более низкой ступени развития, знания эти оказались утраченными безвозвратно. В этом районе вновь воцарился каменный век.

В городе Тиахуанаку в Андах некогда жил народ, хорошо знавший астрономию, изучавший движение небесных светил. Есть сообщения, что испанские конкистадоры нашли здесь на некоторых исполинских статуях литые серебрянные украшения весом до полутонны. Но в самом городе жителей не было. Племена, обитавшие в окрестностях, жили в тростниковых шалашах. Они совершенно не знали ни выплавки металлов, ни астрономии. Основной их пищей были корневища водорослей.

Или другой пример. Некогда маори были великим народом — мореплавателями Тихого океана. Однако, осев в Новой Зеландии, они все больше забывали это искусство, пока внуки и правнуки мореходов не забыли его совершенно.

Как известно, майя совершенно не знали колеса. Оказывается, это не совсем так. При раскопках были найдены странные игрушки-тележки на четырех колесах из обожженной глины. Но это были только воспоминания о том времени, когда здесь, возможно, были известны и колеса и повозка. Знания эти, как и многие другие, оказались утерянными.

Смутные воспоминания о каких-то познаниях, утраченных после катастрофы, дошли до нас и в различных текстах. «Пополь-Вух» сообщает, что первые люди преуспели в знании всего, что имеется на свете. Когда они смотрели вокруг, они сразу все видели и созерцали от верха до низа свод небес и внутренности земли. Они видели далее вещи, скрытые в глубокой темноте. Они сразу видели весь мир, не делая даже попытки двигаться; они его видели с того места, где находились. Велика была мудрость их.

Но боги возроптали: «Разве они тоже должны стать божествами?.. Разве они должны стать равными нам?..» И тогда ревнивые боги отняли у людей их высокие способности и знания.

Сообщение об утрате в результате катастрофы каких-то высоких познаний дошло до нас и в символической, традиционно зашифрованной форме.

«Он сразил своих врагов, — гласит один египетский текст, — и вкусил их знаний». Выражение «вкусить» в значении познать мы находим и в Библии. Там говорится о некоем символическом дереве, «вкусив» плоды от которого, люди могли стать «как боги, знающие добро и зло», то есть приобщиться к каким-то высшим знаниям. И когда, вопреки запрету, Адам и Ева вкусили от этого дерева, бог, подобно древнемексиканским богам, разгневался: «Вот Адам стал как один из нас (богов), зная добро и зло, теперь как бы не простер он руки своей и не взял также от дерева жизни и не вкусил и не стал жить вечно».

Дерево познания, как некий символ, мы встречаем у самых различных народов — и в древнем Вавилоне (рис. 7) и у ацтеков (рис. 8). Ирландский фольклор говорит о Томасе, который обрел дар ясновидения, вкусив плод от этого дерева. Именно под деревом произошло «просветление» Будды, когда ему внезапно открылись высший смысл бытия и высшая мудрость. Индийская традиция часто изображает бога Вишну также под деревом, под так называемым «космическим деревом», плоды которого символизируют собой высшее знание, знание прошлого и будущего.

В Японии в этой роли выступает апельсиновое дерево, в Китае — дерево кассия, на Ближнем Востоке — сикамора, у друидов — дуб и т. д.

Но вот что характерно: всякий раз с деревом познания связан символ катастрофы — змей, вода или дракона. Иными словами, непременно сочетаются три символа: змей (дракон), вода и дерево (рис. 9).

Так, в гальских преданиях о священном дереве, плоды которого даруют сверхъестественные познания и мудрость, говорится, что путь к нему преграждает дракон, шивущий в озере (рис. 10). Точно также в греческих мифах змей Ладон охраняет дерево Зевса, несущее золотые плоды Чтобы достать эти плоды, Гераклу пришлось убить змея. Гак же по ступает и древнеегипетский Нанеферкаптах, убивший «бессмертного змея», стража книги магических знаний. Это изображение на ходим мы и в Шумере (рис. 11).

По буддийской традиции, в Индии и Китае считается, что змеи Нага, символизирующие наводнение, «большую воду», также обитают в озере, преграждая путь к священному дереву. Вкусивший плодов с этого дерева получает «сверхъестественное зрение, ему открывается все прошлое». Не составляют исключения и предания языческих славян: на острове Буяне живет огненная змея Гарафена. Она охраняет алатырь-камень — средоточие мудрости и магических знаний. Лежит он под дубом, у липового куста.

Точно также в Древней Мексике путь к священному кактусу, растущему на берегу озера, преграждает бог вод и наводнения Тлатлок, живущий в озере.

Так повсеместно змей, символ потопа, катастрофы, как бы преграждает путь к символу знаний — к священному дереву познания. Возможно, с этой символикой связано и то, что у ацтеков их утраченную прародину Тамоан-ман обозначало изображение сломанного дерева.

Однако, как мы видели, из сообщений древних авторов (Абу Балкхи, Манефона, Иосифа Флавия, Страбона и других) явствует, что какую-то часть знаний удалось спасти. Среди общей дикости и варварства их хранителями стали, очевидно, ограниченные, замкнутые группы людей. На Британских островах это были друиды, в Индии — брамины, в Египте — те, кого мы условно называем жрецами. Позднее, когда здесь возникло государство, они действительно составили в нем жреческое сословие, которое утверждало свое господство, пользуясь монополией знания.

Много тысячелетий, из поколения в поколение, избранные передавали древние знания, хранимые в глубокой тайне. В одном из святилищ египетские жрецы показали Геродоту 341 статую верховных жрецов, последовательно сменявших друг друга. Нетрудно рассчитать, что для того чтобы число статуй достигло этой цифры, жречество должно было бы существовать здесь не менее 10 000 лет, иными словами — появиться где-то сразу после катастрофы.

Можно предположить, что подобные группы хранителей прошлых знаний пытались ускорить медленный прогресс эволюции человечества, сообщая людям те практические сведения, которые они могли воспринять. Память об этом мы находим у разных народов в форме воспоминания о неких просветителях, появившихся неведомо откуда и принесших им знания.

Прежде всего, конечно, приходит на ум знаменитый Прометей, научивший людей пользоваться огнем.

Но Прометей был не одинок.

В Южной Америке первый инок, легендарный Манго Капак, прибывший из-за моря, научил окрестные племена земледелию и ремеслам. Бог Бочика, явившийся с Востока в образе бородатого старца, принес людям календарь. Ицамна (Юкатан) или Саме (Южная Америка), прибывший также с востока, из-за океана, научил их заниматься сельским хозяйством и скотоводством, строить мосты и рубить деревья. Он же, согласно преданиям, принес письменность.

Но над всеми этими фигурами просветителей возвышается герой мексиканского эпоса Кетцалькоатль, пришелец с востока, принесший знание металлургии и сельского хозяйства. Сообщения о подобных героях-просветителях, принесших людям различные практические знания, находим мы и у народов Южной и Передней Азии. Вавилонский историк Бероз, наделяя фантастическими чертами некое существо по имени Оаннес, писал, что оно периодически являлось к людям и сообщало им много полезных сведений. Оаннес научил людей, по словам Бероуза, «понимать письменность и обучил из различным искусствам. Он научил их строить города и сооружать храмы, составлять законы и объяснил им законы геометрических знаний». Несколько любопытных деталей. Оаннес прибыл откуда-то из-за моря, он не мог есть ту пищу, которой питались остальные жители Шумера, и говорил на языке, которого никто не знал.

Раннехристианский апокриф «Книга Еноха» также содержит сведения о каких-то существах, принесших людям знания. Автор этих записей называет их ангелами. «Азазел научил людей делать мечи, и ножи, и щиты, и панцири и научил их видеть, что было позади их, Баракеал - наблюдению за звездами, Кокабел — знамениям, и Темнел научил наблюдению над звездами, и Асрадел научил движению Луны».

Жители остова Пасхи рассказывают о своем великом боге-просветителе Маке-Маке, обучившем их пользоваться рыболовными сетями. Маке-Маке был королем островов Мотн-Марио-Хива, погрузившихся на дно океана.

То, что эти, возможно, реально существовавшие люди были возведены в ранг богов, не должно удивлять нас. Истории известны факты подобного обожествления героев-просветителей. Мореплаватель Кадм, например, привезший в Грецию письменность, был официально возведен в ранг полубога.

Во всяком случае, сведения о неких просветителях-пришельцах — носителях знания — повсеместны. К этой теме мы еще вернемся.

На мысль о неких высоких знаниях, уцелевших после катастрофы, наводят и некоторые факты, относящиеся к первым из известных нам цивилизаций, также впервые собранные и обработанные А. Горбовским.

Майя не употребляли колеса, не изобрели гончарного круга, не были знакомы с железом, но зато им с удивительной точностью были известны периоды обращения небесных тел.

Время обращения Земли вокруг Солнца, согласно Григорианскому календарю, равняется 365,242500 суток.

Майя считали этот период 365,242129 суток.

В настоящее время с помощью точнейших астрономических приборов длительность года установлена 365,242198 суток.

Следовательно, вплоть до самого последнего времени цифра майя, совершенно не знавших ни телескопов, ни других приспособлений и аппаратуры, была самой точной!

Длительность лунного месяца была известна майя с точностью до 0,0004 дня.

Столь же внезапно появляющиеся высокие астрономические познания мы находим в Шумере.

Время обращения Луны было известно здесь с точностью до 0,4 секунды. Продолжительность года составляла 365 дней 6 часов и 11 минут, что отличается от длительности, определяемой сегодня на основании точнейших научных данных, всего на 3 минуты. (Причем неизвестно еще, действительно ли это ошибка или такова была продолжительность года когда-то, в то время, когда были проведены расчеты).

Но кем были проведены эти расчеты и когда?

Мы этого не знаем.

Точно также, как не знаем, из какого источника греческий астроном Гиппарх, живший две тысячи лет назад, мог почерпнуть сведения о лунной орбите, которая оказалась известна ему с точностью до 1/100 градуса.

Очевидно, высокие познания своими корнями должны уходить в весьма отдаленное прошлое.

Действительно, на одной из глиняных табличек Шумера были изображены рядом с Луной две звезды альфа и бета из созвездия Близнецов. Судя по их расположению, изображение воспроизводило картину, отстоящую от нас на 6 тысяч лет.

Согласно Диогену Лаэртскому, у египтян имелись записи 373 солнечных и 832 лунных затмений. Подсчеты показывают, чтобы получить это число затмений, наблюдения должны были вестись не менее 10 000 лет. Некоторые историки астрономии относят время начала наблюдений еще дальше — за 15 000 лет до н. э. Иными словами, к периоду, уходящему в прошлое за дату предполагаемой катастрофы. Есть данные, свидетельствующие и о более ранней исходной дате.

В то время, в которое мы с вами живем, в период весеннего равноденствия Солнце находится в созвездии Рыб. Две тысячи лет назад оно было в созвездии Овна, а еще раньше, в период раннего Шумера, — в созвездии Близнецов. Медленное движение звездного свода завершает полный цикл за 25 920 лет.

Эту цифру мы можем обнаружить в целом ряде шумерских текстов.

Среди астрономических фактов, необъяснимым образом оказавшихся известными людям до их открытия в более позднее время, есть и следующий.

В XVIII веке жил человек, известный нам больше как писатель, автор «Путешествий Гулливера» — Свифт. Этот человек очень интересовался древними учениями, старинными книгами и рукописями. Не из них ли он почерпнул сведения о двух спутниках Марса задолго до того, как появились достаточно мощные телескопы, в которые вообще молено было увидеть спутники планет Солнечной системы?

И только через 156 лет после того как о них писал Свифт, спутники эти были открыты астрономами, причем данные о характере и времени их обращения, которые называл Свифт, очень близки к действительным.

В XVI и XVII веках европейская наука после длительного развития пришла к важным космологическим выводам. Научная истина с трудом пробивала себе путь. То там, то здесь на площадях городов вспыхивали костры инквизиции. 17 февраля 1600 года после восьмилетнего заточения был сожжен Джордано Бруно. Он был казнен только за то, что высказал мысль о бесконечности Вселенной и множественности обитаемых миров, подобных нашей Земле.

Но за тысячи лет до него эту же идею (и не в качестве предположения, а как непреложную истину) излагали тексты пирамид, священные книги Древней Индии и Тибета. В одном из самых ранних текстов пирамид высказывается идея бесконечности космоса.

А в древней санскритской книге «Вишну-Пуране» прямо говорится, что наша Земля лишь один из тысяч миллионов подобных ей обитаемых миров, находящихся во Вселенной. Согласно одному из тибетских текстов, «во Вселенной так много миров, что даже сам Будда не может сосчитать их». Как гласит буддийская традиция, «каждый из этих миров окружен оболочкой голубого воздуха или эфира».

Как сообщает археолог Дж. А. Массой, представление о том, что на далеких звездах живут существа, подобные людям, бытовало и в Древнем Перу. Традиция эта, по его мнению, восходит еще к доинкскому периоду.

Ясно, что не из повседневной своей практики и не из тех знаний, которые соответствовали уровню развития их общества, могли обрести древние эти сведения. Источник их, вероятнее всего, лежит где-то вне рамок известных нам цивилизаций.

Другая группа фактов свидетельствует о весьма раннем и столь же необъяснимом появлении представления о форме Земли.

В 1633 году в «Зале пыток» члены священной инквизиции обвинили старика Галилея в том, что он утверждал, что Земля — шар, который вращается вокруг Солнца.

В свое время подобное лее обвинение нависало и над Колумбом. И он должен был быть благодарен судьбе, что вышел живым из рук трибунала. Трибунал этот, состоявший из светил тогдашнего университета в Саламанке, ставил своей целью карать всякого, кто хотя бы косвенно осмеливался утверждать, что Земля имеет форму шара.

И снова мы с удивлением убеждаемся, что те самые астрономические истины, к которым научная мысль пробивалась с таким трудом и жертвами, уже на самой заре истории человечества были записаны в священных текстах Индии, Египта и Америки.

А вот что говорит «Каббала» («Книга Зогар»): «Вся обитаемая Земля вращается подобно кругу. Одни ее жители находятся внизу, другие — вверху. В то время как в одних районах Земли ночь, в других день, а когда в одних местах люди видят рассвет, в других спускаются сумерки». «Каббала» ссылается при этом на какие-то древние книги.

Не из этих ли источников почерпнул свои сведения Платон, говоривший о Земле, как о круглом теле, вращение которого является причиной смены дня и ночи?

Ацтеки, очевидно, также знали о движении планет и их шарообразности. Они изображали планеты в форме круглых предметов или мячей, которыми играли боги.

Неудивительно, что ряд более поздних открытий европейской астрономии делался не на небе, а… в манускриптах древних. Так, Коперник, который считается автором идеи вращения Земли вокруг Солн: ца, писал в предисловии к своим трудам, адресованным Римскому Папе, что идею о движении Земли он почерпнул у древних авторов.

Возможно, это были те же дошедшие до нас сочинения, которые читал известный армянский ученый VII века А. Ширакаци. Он писал о шарообразности Земли, сравнивая ее с яйцом, где желток — это сама Земля, а белок окружающая ее атмосфера.

Истина о шарообразности Земли и небесных тел, доставшаяся древним в наследство от какого-то далекого прошлого, была, как мы знаем, утрачена затем и забыта. Очевидно, подобные потери были неизбежны: слишком уж опережали эти высокие знания общий уровень человеческих представлений.

Это можно проиллюстрировать на следующем примере. Только в наше время наука пришла к выводу о вечности и неуничтожимости материи. Потребовалось бесчисленное множество экспериментальных работ, теоретических и философских обобщений многих поколений исследователей, прежде чем современная наука смогла прийти к этой мысли-к мысли, которая была известна, оказывается, задолго до начала нашей эры. «Халдейцы утверждают, — читаем мы у Диодора Сицилийского, — что материя мира вечна и что как она никогда не возникала, так никогда не подвергнется уничтожению».

Столь же необъяснимыми, внезапными и всеобъемлющими являются и некоторые другие космологические представления древних. Таково, например, представление о самом начальном состоянии нашей планеты — до зарождения на ней жизни.

Языческие славяне считали, что некогда было только море, из которого затем появилась Земля. Такое же представление о первичных водах, некогда заполнявших мир, мы находим и у народов Сибири.

«Ригведа» (Индия) также говорит, что мир произошел из воды, «из великой воды, которая заполняла Вселенную».

Китайские рукописи утверждают, что в начале начал вся Земля была покрыта водой.

Во всех египетских текстах тоже идет речь о Первичном океане, который покрывал мир и из которого впоследствии произошла жизнь.

А Библия? И там утверждается, что до возникновения жизни, вся Земля была покрыта водой. «И сказал Бок да будет твердь посреди воды».

Такое представление бытовало и у индейцев обеих Америк. В священной книге «Пополь-Вух» мы читаем: «Не было ни человека, ни животного, ни птиц, рыб, крабов, деревьев, камней, пещер, ущелий, трав, не было лесов; существовало только небо. Поверхность земли тогда еще не появлялась. Было только холодное море и великое пространство небес».

Подобное представление о первичном состоянии нашей планеты было у шумеров, ассирийцев, майя, полинезийцев, хеттов ив Древнем Перу. Крайне маловероятно, чтобы такая единая космологическая концепция могла возникнуть в разных концах Земли сама по себе. Более вероятно предположить, как и в отношении других знаний, существование еди ного источника этих представлений.

В пользу такого представления, кроме фактов, перечисленных выше, говорят столь же многочисленные и не менее странные совпадения, связанные с календарем.

На Ближнем Востоке, в Древнем Египте и Индии год делился на 12 месяцев. Но почему подобное же деление существовало по другую сторону Атлантики, даже в Южной Америке.

При более подробном рассмотрении аналогия оказывается еще полнее.

У майя год состоял из 360 дней, к которым прибавлялись еще 5 несчастных, или безымянных, дней.

В течение этих 5 дней не соблюдались законы, можно было не отдавать долг, обмануть и т. д. Точно такой же обычай существовал в Древнем Египте, в Вавилоне и дальше на восток — в Индии.

Более того, и в Европе и в Древнем Перу новый год начинался в одно время — в сентябре.

Теперь мы видим, что перечень высоких знаний и перечень аналогий постоянно смыкаются.

Вот, например, как рассказывает библейский текст о возникновении различных языков:

Более ранний источник (записи вавилонского жреца и историка Бероза) так повествуют об этом событии: «Рассказывают, что первые люди, возгордившись своей силой и величием, стали презирать богов и считать себя выше их. Они построили высокую башню на том месте, где теперь находится Вавилон. Башня эта уже — касалась небес, как вдруг ветры пришли на помощь богам и опрокинули сооружение на строителей его. Развалины получили название «Бабель». До этого времени люди говорили на одном языке, но боги заставили их говорить на разных наречиях».

А вот как трактует это же предание одна из тольтекских легенд (Мексика): «Когда после потопа немногие люди уцелели и после того как они успели размножиться, они построили высокую башню… Но языки вдруг смешались, они больше не смогли понимать друг друга и отправились жить в разные части земли».

Подобные мифы имеются и у многих народов Америки. Характерно тождество и в названиях этой башни. У иудеев она называлась Ба Бел (отсюда Вавилон), что в переводе означает «Ворота Бога». В некоторых преданиях, бытующих в Америке, башня эта называется точно также: «Ворота Бога». Утверждение, что некогда все люди говорили на одном языке, содержится не только в священных текстах Америки и Ближнего Востока. Эту мысль мы находим и в раннеиндийских, и в буддийских текстах, и в Древнем Египте.

В данном случае важна не степень истинности этого сообщения, которое на уровне сегодняшних знаний не может быть проверено. В данном случае мы имеем в виду одно — подчеркнуть общность этих сообщений.

Очевидно, столь поразительные аналогии не могут быть объяснены простым совпадением. «Мне представляется ясным, — писал в этой связи известный немецкий исследователь А. Гумбольт, — что памятники, методы подсчета времени, системы космогонии и многие мифы Америки, представляющие собой поразительные аналогии с идеями, имеющимися в Восточной Азии, указывают на древние связи, а не являются результатом общих условий, в которых находятся все нации на заре цивилизации».

Наличие каких-то связей между очень отдаленными районами мира и в самые древние периоды действительно становится все более очевидным. Эти контакты тянутся из Юго-Восточной Азии через Тихий океан к американскому побережью, с берегов Европы — к Юкатану, из Индии — к Северной и Южной Америке. Именно этими ранними связями объясняются эти удивительные аналогии тех высоких познаний и представлений, которые мы находим у народов, удаленных друг от друга на многие десятки тысяч километров. Но сами эти контакты, свидетельствующие лишь о миграции представлений и движении идей, не указывают на сам первоисточник этих идей и представлений.

По мере того как наука накапливает все больше сведений и фактов о прошлом, мысль о существовании подобной процивилизации обретает новые и новые подтверждения.

Отмечая высокую точность некоторых мореходных карт средневековья и их подобие друг другу, ряд исследователей высказывает мысль, что все они — не что иное, как копии некоего древнего, не дошедшего до нас оригинала. На некоторых из этих карт видны довольно точные очертания земель и континентов, которые еще предстояло открыть и которые были открыты лишь несколько веков спустя. Авторы этих карт сами отмечали, что начертили их, копируя какие-то древние карты, хранившиеся в Александрийской библиотеке или восходившие к временам Александра Македонского.

Так, турецкая карта Хаджи Ахмеда 1559 года дает очертания и береговую линию Северной и Южной Америки, на целых два века опережая путешественников и картографов, которые побывали в тех местах.

По мнению советских востоковедов Л. Гумилева и Б. Кузнецова, сведения об Америке можно найти в тибетских текстах, относящихся ко 2 тысячелетию до н. э.

Существует карта Антарктиды Оронтия Финауса, изготовленная в 1532 году. По крайней мере два обстоятельства, связанные с ней, не укладываются в каноны общепринятых объяснений.

Bo-первых, контуры материка на карте Оронтия Финауса довольно близко воспроизводят те, которые мы видим на сегодняшней карте. Этому нет объяснений, поскольку известно, что плавания к берегам Антарктиды и нанесение на карту ее береговой линии состоялись значительно позднее, только в XIX веке.

И второе. Сравнивая эту карту с сегодняшней, мы видим на ней изображения рек и глубоких фиордов, в которые они впадают. Ни рек, ни фиордов в современной Антарктиде нет. Зато именно в местах, которые обозначены на этой карте как реки, сегодня находятся ледники, медленно сползающие в океан. Этот факт сразу отодвигает предполагаемое время составления карты далеко в прошлое, к тому времени, когда на месте ледников могли быть реки. Когда же это могло быть? Во всяком случае никак не позлее, чем 4 тысячи лет до нашей эры, когда ледяной щит Антарктиды полностью покрыл континент.

Другое свидетельство. Известна карта Птолемея, на которой Северная Европа изображается покрытой какими-то белыми зонами. Согласно современной реконструкции хода последнего оледенения, контуры этих зон накладываются на области распространения остатков ледника. Если это так, то картина, изображенная на карте Птолемея, относится к периоду не позднее 8-го тысячелетия до н. э.

К числу сведений, восходящих в весьма отдаленному прошлому, относятся, очевидно и необъяснимо высокие познания древних в области математики, тоже не являющиеся результатом их практической деятельности, которая была известна нам. Понятие «миллион» было принято в европейской математике только в XI веке. Но оно было известно древним египтянам, которые имели даже специальный знак для его обозначения.

Число «пи» известно в истории математики как «число Лудольфа» голландского ученого XVII века, открывшего соотношение длины окружности к ее диаметру. Однако в Москве в Музее изобразительных искусств имени Пушкина хранится египетский папирус, из которого явствует, что египтянам давно было известно число «пи».

Но оказывается, еще до египтян число это было известно в Шумере. Знали в Шумере и теорему, которую спустя тысячу лет открыл Пифагор. Ученые, жрецы и хранители знаний Древнего Шумера решали сложные алгебраические задачи, квадратные уравнения с несколькими неизвестными, сложные задачи на проценты и даже задачи, выходившие за пределы алгебры. Они предавались этим занятиям среди окружавшей дикости и варварства их эпохи. Писали они деревянными палочками на влажной глине, и то, что они делали, надолго опережало как практические потребности окружающей жизни, так и общий уровень знаний их эпохи. Мы снова видим высокие познания, появляющиеся как бы внезапно и на уровень которых человечество выходит только тысячелетия спустя. Достаточно сказать, что среди клинописных текстов, найденных в Шумере, содержится математический ряд, конечный итог которого выражается числом 195 955 200 000 000. Это было число, которым, по мнению специалистов, европейская наука не умела оперировать даже во времена Декарта и Лейбница.

Мы упоминали уже о неких просветителях, несших знания в самые отдаленные районы мира. Не в этом ли кроется разгадка странных черт бронзового века в Европе? Как известно, бронза представляет собой сплав меди и олова. Само собой разумеется, применение меди и олова должно было бы предшествовать появлению их сплава. Тысячелетия люди должны были бы пользоваться изделиями из меди, прежде чем открыть, что, добавив к меди 1/10 часть олова, можно получить сплав удивительной прочности.

Однако в Европе медного века практически не было, изделия из меди чрезвычайно редки. Изделия из бронзы появляются здесь внезапно и распространяются повсеместно.

Необъяснимо и то, что даже первые изделия из бронзы, по мнению исследователей, свидетельствуют о высоком мастерстве их создателей, то есть не видно, чтобы люди овладевали этим искусством постепенно. Оно появляется сразу на высоком уровне, без каких бы то ни было предварительных этапов.

Как сообщает крупнейший исследователь культуры, народов Америки Поль Риве, нечто подобное наблюдается и на территории Мексики. Производство бронзы появилось там сразу в развитой форме с множеством сложных технологических приемов. Этапов предшествующего развития также не установлено. Такой же разительный пример можно привести с выплавкой железа. Между первыми случаями применения его и умением отливать в формы проходит целая эпоха, период 2–2,5 тысячи лет. А в Юго-Восточной Азии искусство отливки появляется сразу, внезапно, словно привнесенное извне.

Не говорят ли эти сообщения о том, что люди не всегда учились искусству выплавки и обработки металлов, а иногда получали его в готовом виде? Есть и другие факты, подтверждающие это предположение.

Один из них — поразительное сходство различных предметов и оружия из бронзы, обнаруженных археологами на территории всей Европы. Изделия являются до такой степени копией друг друга, что, по мнению некоторых исследователей, можно было бы подумать, что все они вышли из одной мастерской.

Свидетельством того, что искусство выплавки бронзы, возможно, привнесено извне, а не возникло в результате повседневной практики и случайных открытий, служит то, что наиболее развитые цивилизации египетская и месопотамская, явившиеся пионерами применения бронзы, сами были лишены необходимого сырья. Отсюда снаряжались экспедиции в самые отдаленные земли: за оловом ехали на Кавказ или на Пиренейский полуостров. Это были ближайшие месторождения олова. Еще дальше, к северу, лежали богатые оловом Британские острова, которые финикийцы так и называли «Оловянные острова».

Возможно, сведения о бронзе были частью уцелевших знаний, которые долгое время были монополией замкнутых групп посвященных. Не случайно в Европе и на других территориях производство и обработка металлов долгое время считались областью тайных знаний — магией. В старославянских представлениях, например, кузнец выступает обычно в качестве колдуна, человека, обладающего какими-то тайными знаниями.

Известный археолог Дж. А. Массой сообщает, ссылаясь на точный анализ находки, что на Перуанском нагорье им были обнаружены древние украшения, отлитые из платины. Однако платина плавится при температуре 1730°, для выплавки ее нужна технология, близкая к современной.

До последнего времени началом эпохи электричества было принято считать 1786 год, когда Луиджи Гальвани произвел свои знаменитые опыты. Некоторые археологические открытия заставляют, однако, усомниться в этом. Во время раскопок у берегов Тигра в развалинах античного города Селевкия археологи обнаружили небольшие глазурованные глиняные сосуды высотой около 110 сантиметров. В них находились железные стержни и запаянные медные цилиндры, судя по внешнему виду, разъеденные кислотой. Это была не первая находка, и было выказано предположение, что эти непонятные сосуды являются своего рода гальваническим элементом.

Когда после тщательного исследования попытались восстановить эти элементы в их первоначальном виде, они дали ток!!!

Не кроется ли в этом открытии разгадка искусства шумерских ювелиров, умевших покрывать серебренные изделия тончайшим слоем золота? Но в таком случае следует допустить, что уже тогда, на самой заре человеческой культуры, была известна гальваностегия. Во всяком случае, иного объяснения этого искусства древних шумеров у нас нет. Предположение это, каким бы невероятным ни казалось оно вчера, сегодня получило, как мы видим, археологическое подтверждение.

Но тогда мы можем упомянуть и о другом факте, также не имевшем до последнего времени объяснения. В Китае есть гробница известного полководца Чжоу Чжу (265–316 гг. н. э.). Когда был проведен спектральный анализ некоторых элементов орнамента этой гробницы, результат оказался настолько неожиданным, что анализ был повторен несколько раз. Но ошибки не было. Орнамент состоял из сплава, 10 % которого составляла медь, 5 % — магний и 85 % — алюминий. Последнее было самым невероятным. Первый алюминий, как известно, был получен только в 1808 году, когда для этого был применен электролиз. Электролиз остается до сих пор основным способом получения алюминия. Значит, мы должны предположить одно из двух. Или 1600 лет назад был известен другой способ получения алюминия, или уже тогда какая-то ограниченная группа знала о явлении электролиза. О возможности последнего предположения говорят уже упомянутые нами новейшие открытия, установившие, что еще в Шумере были известны «гальванические элементы».

Вакцинация оспы была открыта европейской наукой только в самом конце XVIII — начале XIX века. Но она была хорошо известна древним. Вот как описывается прививка оспы в одной из древних санскритских книг «Сактайа Грантхам»: «Возьмите на кончик ножа содержимое гнойника, введите его в руку человека и смешайте с его кровью. Начнется лихорадка, но болезнь пройдет очень легко и не может внушать опасений».

Многие медицинские познания прошлого, сохранившиеся в алхимических текстах, магиях и у так называемых отсталых племен, до сих пор еще не раскрыты медицинской наукой.

У ирокезов, эскимосов и маори в Новой Зеландии распространен следующий обычай. Когда родится ребенок, матери, молодые и работоспособные женщины не выкармливают его сами, а, как правило, тут же передают на руки бабушек. Шаман, выступающий в роли племенного лекаря, изготавливает некое снадобье, после которого у пожилых и даже старых женщин внезапно появляется молоко.

Другой пример можно привести с «напитком забвения». Известно, что после сильного нервного потрясения или болезни у человека может произойти полная потеря памяти. Такой человек не знает уже ни своего имени, ни прошлого, он не узнает родных. Это явление ещетолько изучается современной наукой. Но согласно многим сообщениям, о нем хорошо знали в прошлом. Речь идет об известном алхимикам «напитке забвения», который приводил к полной потере памяти. Рецепт его был утрачен только в средние века.

Можно назвать ряд сложных сооружений древности, строительство которых требовало глубоких инженерных знаний, которые остаются неповторимыми.

Мы говорили уже о Тиахуанаку, городе в Андах. Он построен из огромных каменных блоков. Вес отдельных из них достигает 200 тонн. Причем ближайшее расстояние залежей подобной породы находится на расстоянии не менее 5 километров.

Как передвигали такие глыбы на значительное расстояние люди, не знавшие колеса?

Тиахуанаку — не единственное место на земном шаре, где имеются подобные сооружения. Среди развалин города Баальбек (на территории теперешней Сирии) есть постройка, вес отдельных монолитных частей которой достигает 1200 тонн. В Индии до сих пор существует храм «Черная пагода». Храм этот высотой 75 метров венчала крыша из тщательно обработанной каменной плиты весом более 2000 тонн!. Как утверждают специалисты, современная строительная техника не может перемещать подобные тяжести не только в вертикальном, но и в горизонтальном направлении. Вес этой крыши в 10 раз превышает возможности самых мощных существующих подъемных кранов.

Одним из семи чудес света, о которых писали древние, был Александрийский маяк. Он был воздвигнут по приказу Птолемея Филадельфа (III век до н. э.). Это было огромное беломраморное сооружение, которое возвышалось на 150–200 метров над голубыми водами моря. Огромное подвижное зеркало отражало огонь, и свет маяка можно было видеть на расстоянии десятков километров.

Много легенд ходило об этом маяке. Арабы, завоевавшие Египет в VII веке н. э., рассказывали, будто это сферическое зеркало можно было поставить под таким углом, что оно собирало в пучок солнечные лучи и могло зажигать корабли, находящиеся в море. Название острова Фарос, на котором находился Александрийский маяк, вошло во все европейские языки. Фарос теперь означает просто «маяк». От него происходит известное нам слово «фара».

Мы никогда не узнали бы имени архитектора этого удивительного сооружения, если бы не его остроумие и дерзость. Когда сооружение маяка подходило к концу, фараон велел на одной из мраморных плит выбить надпись:

Распоряжение это было выполнено. Фараон осмотрел маяк, надпись и остался очень доволен. Теперь о нем, Птолемее, люди будут помнить и говорить многие сотни лет.

Но прошли годы, надпись потрескалась и обвалилась. Оказалось, архитектор сделал ее не на мраморе, а на застывшей извести, покрытой мраморной пылью. И тогда-то из-под обвалившейся надписи выступили на свет гордые и дерзкие слова:

Стоит рассказать и о том, как это огромное сооружение прекратило свое существование. (Пример гибели памятника цивилизации из-за политических интриг). Порт Александрия был величайшим и сильнейшим соперником Константинополя. Особым преимуществом Александрии был ее маяк. Испробовав все средства борьбы, христианский император в Константинополе решился на чисто византийскую хитрость. Император направил ко двору халифа Али-Валида своего посла. Перед отъездом посол получил устные и совершенно секретные инструкции от самого императора.

Вскоре по прибытии ко двору халифа посол через подставных лиц начал распускать слухи о том, что в основании маяка фараонами были якобы зарыты несметные сокровища. Слух доходил то до одного высокопоставленного чиновника, то до другого, и каждый спешил шепнуть об этом халифу. Халиф долго крепился, но в конце концов повелел разобрать маяк.

Начались работы. Маяк был разобран почти до половины, прежде чем халиф заподозрил обман. Спохватившись халиф приказал восстановить башню, но это оказалось невозможным. Не нашлось людей, достаточно знакомых с расчетами. В довершение всего огромное зеркало уронили, и оно разбилось на мельчайшие куски. Теперь ничто уже не указывало путь кораблям в гавань.

В таком полуразобранном виде простоял маяк до XIV века, когда был окончательно разрушен землетрясением. Никто так и не смог восстановить его, потому что люди уже не обладали теми знаниями, которые имели в прошлом. Согласно дошедшим до нас свидетельствам, маяк этот был высотой с шестидесятиэтажный дом! Только в нашем веке человечество накопило достаточно инженерных знаний, чтобы возводить такие сооружения. И то при постройке подобных небоскребов используется стальной каркас — скелет всего здания, которым не пользовались строители Александрийского маяка.

Перечень высоких познаний, которыми обладали древние, можно было бы продолжить.

Необъяснимость появления большинства из них заставляет предположить, что это остатки знаний накопленных людьми еще до катастрофы, которую египетская традиция называла «уничтожением человечества».

Где же искать колыбель этой предполагаемой процивилизации? Время и стихии сделали все, чтобы мы сегодня не могли ответить на этот вопрос. Но стоит ли удивляться этому, если события куда более близкой нам исторической действительности оказываются иногда забыты и знания о них потеряны. От целых народов и царств не остается порой ничего, кроме имени, случайно упомянутого в каком-нибудь из древних текстов.

В конце июня 1987 года, в дни летнего солнцестояния, два мальчика подростка открыли город, точнее два концентрических кольца на земле. Странные земляные валы, похожие по форме на огромное колесо со ступицей и спицами. Ребята сообщили об этом открытии археологам урало-казахстанской экспедиции, и ученые, посмотрев земляные валы-фундамент, пришли к выводу: это древний город.

Так был открыт Аркаим. Город — Храм — Обсерватория. При слиянии двух речек — Караганки и Утяганки (Южный Урал), почти пересохших в степи, стоял город-призрак. Невидимое и чудесное создание, сияющее по ночам отблесками былой славы арийского народа — хозяина города-храма — появившееся на свет для людей в нужный момент — начало воскресения арийской культуры. Свет сквозь тьму тысячелетий.

Уходя из сокровенного места арии, сожгли Храм-обсерваторию, чтобы никто не смог надругаться и стереть его из памяти. Лучшие люди спрятали следы священного Храма Неба, указав нам, будущим потомкам, время возвращения.

Город прожил в забвении пять тысяч лет, пока не пришло время для первых упоминаний о нем.

Индийские маги и жрецы указали Делилю, известному французскому астровому, реальную Родину Ариев. Место, откуда расходились арии по Земле. Город-обсерватория. Страна благородных — АРЬЯ-ВАРТА.

Делиль потратил много лет на поиски города в указанных координатах. Ходил мимо, ходил по нему, но не нашел. Ученый мир считал эту часть жизни выдающегося ученого «неприличной частью биографии», а ему казалось, что именно с того момента, когда идея поиска страны ариев — Детей Неба овладела им, началась жизнь. Судьба «водила» его вокруг, но «время еще не пришло».

Города он не нашел. Но оставил записки и дневники, подтверждающие его местоположение и предназначение. Город искал не только Делиль, но и Петр I, и Екатерина. Для казаков он был сокровенным тайным местом в прошлом веке. Карта звездного неба — АР-КАИМ. Название город получил благодаря своей географии: он расположен вблизи горного хребта, называемого Аркаим. В прошлом веке на старых казачьих картах вся долина, в которой расположен город, называлась Аркаим.

Бурные поиски города объясняются его предназначением. Аркаим — Арка Йимы.

Царь Йима — первый правитель ариев, правивший в «золотой век», когда зло еще не успело овладеть умами людей.

Арка («ар» — небо и «ка» — суффикс принадлежности или уменьшительный), т. е. маленькое небо, «Небо царя Йимы» — первого правителя ариев. И небо это, напоминает огромный гороскоп, построенный на Земле. В структуре его находится знаки Зодиака и 28 делений (лунных стоянок) — точки восходов и заходов Солнца и Луны. Звезды, созвездия, положение планет в начале эволюции, время рождения будущего Спасителя, время возврата ариев к своим истокам — период, когда придет время конца Тьмы и лжи в этом мире, «рассвет», начало Эпохи Водолея.

И это не просто информация — это буквальный показатель выхода на новый эволюционный уровень цивилизации, новый виток спирали, когда все претерпит качественные превращения, хотят этого люди или не хотят. Выход на этот конечный виток, «финишную прямую» современного человечества, указан на период 1981 года. Это выход на «подкидной мостик» для кармического прыжка в будущее или Преддверие Парада Планет.

Ахура Мазда (бог-отец ариев) и святые встретились с царем Йимой и лучшими людьми по окончании «золотого века».

Ахура Мазда объявил, что пришло время, когда Разрушитель будет наступать, приходит его время и Власть Тьмы.

«Явится сильный суровый мороз. Мир телесный уничтожат зимы. Там, где теперь видны следы многочисленного скота, где богатые пастбища, все затопит большая вода после таяния снега. Чтобы спастись от потопа, нужно построить Вару (ограду), куда «собрать семена и наилучших существ из животных, скота, людей, растений, собак, птиц и огней. Вару сделать жилищем людей, загоном для скота. В переднюю часть надо снести через мосты семена тысячи людей, в среднюю — шестисот, в заднюю — трехсот».

(В сумме тысяча девятьсот человек. Археологи рассчитали, что Аркаим вмещает две тысячи человек).

«Да не будет там ни спорливости, ни неверия, ни бедности, ни обмана, ни низкого роста, ни горбатых, ни уродливых, ни гнилых зубов, ни чрезмерного тела и никаких других пятен, которые Ангроманью, как клеймо накладывает на людей». Так Ахура Мазда определил Закон Бары царя Йимы. Небесной ограды, построенной на Земле. Аркаим — подобие Бары царя Йимы — место исхода ариев. Он послужил прототипом библейского Ноева Ковчега.

Но Аркаим мог стать современной Арктидой, его ждала участь прародины ариев: зловещий Минводхоз много лет бился с археологами, пытаясь затопить город и всю долину. Город лежал на дне будущего водохранилища… В 1991 году вышло постановление о создании заповедника в этой зоне, но вскоре угроза воды опять возникла. До сих пор город под угрозой затопления…

Текст о спасении от Разрушителя в Варе царя Йимы совершенных творений был использован фашистами для своих целей: программа была названа принципом чистоты арийской расы — цель лживая от начала до конца, программа действий для отрицательного отношения человечества к арийской расе, желание встать на ее место, то есть на путь благородных и совершенных. Это подобно сказкам, когда в ночи вместо желанной и любимой невесты жениху отдают другую.

В преддверии возрождения арийской расы люди Тьмы попытались и само слово «арии» превратить в кошмар, чтобы оно вызывало ужас: «истинный ариец».

В древности арии ушли с прародины, затонувшей в Северном Ледовитом океане (Арктиды), через Урал (так теперь называют горы гипербореев) по миру. Теперь Урал соберет ариев — он станет местом духовной концентрации.

Древние арии пришли на Урал, куда спроецировалось влияние Большой Медведицы после гибели Арктиды. Пройдя через Уральские горы, оставляя незаметные следы своих стоянок, они обосновались в «Стране городов» — Ариана Вэджа (арийский простор) у прекрасной реки Даити — в южноуральских степях. Здесь в середине земли у Рифейских гор (Урал), основали города-храмы, построенные по принципу звездного неба и Зодиака. Они основали пятнадцать ветвей арийского дерева — народов, разошедшихся по всей индоевропейской территории, охватив своей культурой почти все северное полушарие. Их надо искать не только в Иране, Персии, Индии или Китае - арии расселились по Земле, принеся вместе со своей традицией учение о звездах, целостности и здоровье. Всюду, где они появлялись, они приносили культуру, добро и процветание.

Свастика — один из символов ариев. Ее значение: Солнце, принцип эволюции и развития личного и мирового. Аркаим, построенный по принципу свастики и золотого сечения в южноуральских степях, выполнял функцию города, храма и обсерватории. Оттуда из центра земли, находящегося на переломе между Европой и Азией, расходились арийские племена по свету. Урал — центр Мира. Его положение — середина Земли. Функция объединения и разъединения одновременно. Перегородка между правым и левым полушариями мозга Земли; между Солнечной (Европа) и Лунной (Азия) половинами мира. Когда Солнце соединяется с Луной, в астрологии это понятие называется новолунием, Солнце олицетворяет Дух, Луна — Душу. Дух и Душа сливаются в единое целое, рождают новое для эволюции и развития. Физическим, материальным воплощением такого объединения на Земле является Урал — место, где солнечная и лунная половины мира дали реальное воплощение и дальнейшее распространение центробежной силы «свастики» не только арийского народа, но и рождающихся идей, событий, явлений. Главная гора ариев (Хара Березайти) подобна «шишке ясновидения». Это гора Чека на Урале. Название ее происходит от выражения «стоять начеку».

Шишка на голове человека отвечает за физические функции. Современный «гений разрушения» попытался в совершенстве искалечить Урал: радиоактивные отходы и, соответственно, генетические мутации. В районе Челябинска утечка радиации в прошлом, равная десяти Чернобылям, предана забвению. Осквернение священных территорий — смертельный грех. Мало кто из современных ученых мог предположить, что там, в этих измученных, растерзанных землях, некогда богатых растениями, животными, лесами, птицей и рыбой, откроются города? И не просто стоянки «диких», а племен с высочайшей культурной традицией. Это полностью переворачивало придуманную учеными историю. Древность и факты, связанные с Аркаимом, не позволяли приурочить город к обычным понятиям о дикости русских племен. В цепи этих лжесвидетельств выпадали крупные звенья одно за другим, начиная с конца 60–70-х годов, когда приближался Парад Планет, события развивались исподволь, медленно набирая силу.

В 70-х годах на реке Синташта был обнаружен могильник с бронзовыми сосудами, оружием и украшениями. Через несколько лет, неподалеку от могильника, городище Синташта, с остатками домов, двумя линиями оборонительных сооружений. Это была первая «ласточка», правда наполовину затопленная.

Та же участь грозила Аркаиму — городу, ставшему «камнем преткновения» на Урале. В прошлом — невидимка, в современности — обладающий скандальной славой, в будущем — символ традиций арийской расы. «Остров прошлого» всплыл, рассыпая жемчужины тайн давно ушедшей цивилизации. Такие «острова памяти» цивилизаций всплывают раз за тысячи лет. Этот остров разбил исторические концепции, вытянув за собой море подобных «островов» из «океана забвения»: города, построенные по принципу Аркаима — звездного неба, стали одновременно открывать в Прибалтике, на Севере, в Печорах, в Сибири, на Востоке, в Крыму, на Кавказе. «Союз городов», памятников прошлого, доказывал закономерность и своего возвращения в мир людей. (Этого мы еще коснемся.) Вместе с Аркаимом в близлежащих землях к 1991 году был обнаружен еще 21 археологический объект, относящийся по расположению (даже в километрах) к Аркаиму. Несмотря на уникальность объекта, который поймут археологи, обывателю внешний вид раскопок не принесет восторга или удивления — только шок от того, что он попал вместо ожидаемого дворца с грудами золота в чистое поле. В этом-то и состоит секрет Аркаима, города-невидимки, который «проявится» не для каждого, не всех примет, но может повести себя далее очень коварно. Он индикатор с непредсказуемыми для непосвященного последствиями. Некоторые лысеют в этом городе. У многих проживавших здесь девушек вдруг начиналась лактация. По ночам бывает свечение от земли, необычные, непривычные эффекты. Люди, живущие в окрестных селах, знают о необычных явлениях и чудесах этого места. Неожиданные небесные свечения заставляют народ задуматься о вечности. Подобная неординарность притягивает народ, как дикаря, увидевшего впервые лампочку. Те, кто посмелее, пытаются управлять силой электричества.

Аркаим стал одним из тех вожделенных мест, куда идут поклониться, устраивают коллективные роды в воду обмелевших речушек, молебны, медитации, где объявляют себя властелинами мира и человечества. К счастью, «божьи матери» и «спасители мира» быстро устают от неотзывчивости Аркаима и отсутствия зрителей.

А место действительно неординарное.

Главный интерес и бесспорное утверждение о его «звездном» происхождении — координаты Аркаима: 52°39′ северной широты, 60° восточной долготы. Эти координаты указывают на общепланетарное значение Аркаима: в подобных точках земли, разбросанных по всему пятьдесят второму градусу, жрецами в приблизительно одинаковые периоды времени (расцвет арийской культуры) были построены города-обсерватории. Уникальность этих точек состоит в том, что Земля не абсолютный шар. В тех местах Земли, где реальная форма земли пересекается с воображаемой правильной формой, природа, пространство, земля и энергия ее поля имеют неординарные качества. Магнитное поле, воздействие энергии земли и неба здесь необычайно, часто разрушительно, если не понимать его структуры и не знать, как с ним поступить. Здесь Земля соприкасается с Небом. Красиво… но и отмахиваться от данной информации не стоит.

«Знание об устройстве мира необходимо, чтобы пользоваться этим знанием в целях созидания».

Древние знали. Они знали, ЧТО нужно строить в этих точках, где реальное и астральное пространства соприкасаются, открывая Окно в другой мир. Как пользоваться этой структурой в Ариан Вэнджа-Аркаиме. Слава Богу, об этом знают только посвященные — Учителя арийской веры. Поэтому хлынувшая туда было масса людей, экстрасенсов, спасителей мира и других, не сможет ничего испортить в этой структуре. Незнание законов, а также ритуалов, меняющих и управляющих событиями, не дает ничего «сотворить». Основное предназначение городов-храмов: функции охраны мира, поддержание плодородия, процветания, но и борьбы со злом: засухой, болезнями, тяжелыми событиями. Арийские жрецы целители, маги. Целительство — восстановление целостности и гармонии окружающего мира — основное учение арийской расы. Магия — очищение, наука о звездах.

Очистители, врачи и зороастрийские маги из поколения в поколение носят одну форму одежды. Если вы войдете в Храм Огня в Индии, вы увидите жрецов, одетых в белое. Белый цвет — чистота — медицина. Белый халат, белые брюки, белая шапочка на голове. На лице повязка из гофрированной материи (падан), закрывающая рот и нос, чтобы не осквернить огонь дыханием. Огонь чист, должен быть чист нравственно и физически и человек, совершающий ритуал. Врачи Атхарвед — лучшие мужчины рода. Человеку, готовому к пути врача, следовало прожить в миру до сорока лет, вырастить себе смену, как правило, четырех сыновей, передавая лучшему из них законы учения. Из уст в уста. После сорока лет врач становится «монахом» в миру, соблюдая ритуальную чистоту и обет воздержания. Врачи готовили золотые порошки, состоявшие из 108 компонентов. В них входили минералы, растения, иногда органические вещества. Все это собиралось и готовилось в определенное время, в специальном месте (даже энергия земли имела определенное значение). Порошок (смесь) готовился не для болезни, а специально для человека. Врач строил гороскоп, выбирал время лечения и приготовления лекарства, осматривал больного: цвет кожи, глаз, волос, пятен на теле. Исходя из этих данных, готовились порошки, исцеляющие за три дня.

Особая группа очистителей — целителей природы, выполняли самую трудйую работу: борьбу с демонами (дайвами). Это бродячие маги. Им нигде нельзя было останавливаться более трех дней. Их задача — очищение территорий от злых духов, овладевающих селением или местностью. Законы жесткой борьбы со злом заставляли их перемещаться во времени и пространстве. Очень редко останавливались они лагерем на какой-то территории.

Маги очищали землю, огонь, воздух, изгоняли засуху, предотвращали землетрясения и наводнения, гармонизировали силы природы, везде оставляя своих «охранников». С ними были собаки, им отводилась особая роль. Собака у ариев выполняет функцию внешнего сторожа. Имеет предназначение охранять местность и хозяев не только от людей, но и от демонов, чувствует приближающуюся опасность из невидимого, непроявленного мира, зло, угрожающее человеку.

Собак обучали специально, и они умели выполнять свою природную функцию. Вспомните сказку о «Мертвой царевне и семи богатырях». Самым проницательным персонажем был пес, не пустивший колдунью в дом и попытавшийся не дать царевне откусить отравленное яблоко.

У людей, не видящих другую реальность, эти чувства притупляются. Посему нужна собака. Всех духов, охраняющих территории или явления природы и специально заботящихся о них, называли в Авесте «собаками». Ежа, например, уподобляли Солнцу: как еж иголками, так и Солнце лучами пронзает Тьму, уничтожая ее. Еж — Собака Ахура Мазды (Бога-Отца), т. е. охранник духовного Космического Огня, Закона, Миропорядка. Бобер — Собака водоемов.

Маги говорили, что Душа Бобра — духа хранителя реки — равноценна по силам ста душам праведных мужчин и ста душам праведных женщин. А где вы видели в наше время 100 праведников вместе? Чем мы сможем компенсировать разрушение природы, учиненное «хозяевами мира»?

Уничтожить территорию легко: достаточно одного химкомбината для того, чтобы Дух-хранитель территории погиб или ушел. В результате погибают и территория, озеро, лес, река. Восстановить трудно. Бродячие маги выполняли тяжелейшую работу: борьбу с агрессивным злом, очищение от осквернения. Восстановление целостности. Приведение природных систем в равновесие. Таковы очистители.

Маги, совершавшие ритуал в храме, жили оседлой жизнью. Они хранили огонь рода и поддерживали миропорядок посредством ритуала. Часто основную роль в поддержании Огня рода, нации и племени играли женщины. Они выполняли функции головных жриц.

Духовное тело Огня — Дух Святой — Арта — Истина — в Авесте женского рода, поэтому женщины-жрицы наравне с мужчинами выполняли основные жреческие функции. Жрицы Огня… Лучшие из лучших были хранительницами Огня — первого принципа Духа.

Вот что вспоминает Т. Глоба из собственного опыта:

«Однажды я получила в подарок „магический кристалл“ — хрусталик, который лежал, как мне сказали, в могильнике — захоронении жреца. „Посмотрим: кто им владел и в какое время?“ — подумала я.

Уже когда я взяла его в руки, вокруг началось электрическое свечение, вспышки. Вскоре, ложась спать, я положила хрусталик, помутневший от времени, под подушку. И не успев уснуть, закружилась в пространстве. Я удалялась от земли вверх, по спирали, и движение это было необъяснимо: Звуковая Свастика. В ней звучал один женский, затем мужской, вслед за ними включился еще один женский голос. Описать это невозможно. Я удалялась в небо, видя раскручивающийся звук, а голоса все звучали, звучали…

Археологи, выслушав мой рассказ о „свастике“, сказали: „Да, в могильнике лежали именно две женщины и мужчина. Женских жреческих захоронений вообще очень много“».

Люди, имеющие отношение к древности, народ не простой. Среди них мало «землекопов». Многие из них понимают всю неординарность своей работы.

Из воспоминаний археологов: «Когда мы вскрываем могильники и курганы, знаем: сейчас будет буря. Убираем все бумаги, вещи, которые могут улететь. Но… работа. Затем начинается буря».

И они правы: хоронили со специальными обрядами в могильниках и курганах в основном лучших людей — тех, чей дух должен быть привязан к территории и охранять местность, народ. Цари, жрецы. Во многих религиях понятие справедливого царя и ожидание его воскресения связаны с возрождением народа и восстановлением справедливости.

Трогать захоронения — святотатство.

Впрочем, в Эпоху воинствующего материализма люди в игре с энергиями земли и духовной природы похожи действительно на дикарей.

Свастика. Этот знак заложен в структуре Аркаима. Знак свастики основной символ в находках уральских степей.

Сами находки Аркаима необычны. Их символика говорит о связи славян и Руси с арийской расой. На Аркаиме и в близлежащих городищах были обнаружены кувшины и горшки со свастикой разного типа, статуэтки. Например: «Смотрящий в Небо» — звездочет в молитвенной позе, йог; фигура — фаллос, олицетворение силы. Металлические, бронзовые, медные предметы. Печи, выплавляющие металл и служащие для ритуальных целей. В этих печах, соединявшихся с глубокими колодцами, получали очень высокую температуру уже четыре с половиной тысячи лет назад. Простая и гениальная конструкция печи обеспечивала плавку металла в «дикой» российской земле, когда еще не было Трои.

Исследователь Аркаима Константин Быструшин, разложив свои схемы рассказал:

— Это археологический план-раскоп. Работы ведутся срочно, варварски, так как плотина будущего водохранилища почти построена. А после раскопок, как известно, остаются лишь чертежи да коллекции.

Затопив Аркаим, мы уничтожим саму хромосому человеческой культуры. Перед этим актом вандализма меркнут сожжение библиотеки в Александрии, иконоборчество в Византии, воинствующий атеизм большевиков в России. Мы, разрушаем волшебную сказку Древнего Мира. Безнаказанное преступление деморализует свидетелей. Корысть, кощунство, холодный цинизм, подлость, предательство и ложь привычны и составляют главные атрибуты пошлости жизни. Официально — приговор науки: памятник протогородской цивилизации эпохи бронзы (XVII–XVI вв. до н. э.) — городище Аркаим.

Из воспоминаний Т. Глобы:

«Теперь, когда накапливаются результаты исследований, можно говорить о «Стране Городов» в связи с памятниками, обнаруженными в округе. Памятники расположены на территории, которая лежит между реками Урал и Тобол, в их верхних течениях. В бассейнах семи рек — притоков Урала и Тобола. При слиянии Урала и Караганки — семивершинная гора. На ее склонах семь родников.

Формы городов, обнаруженных вокруг Аркаима: прямоугольник (квадрат), круг и овал. Конструкций каждой формы ровно по семь штук.

Меридиан Урала расположен в основном по 60-ому градусу восточной долготы, — то, что вы называете перегородкой между правым и левым полушариями головы, повернутой к северу. Этот меридиан идет посередине Страны Городов. Семичастность географии и выделение чисел: три, четыре, семь и двадцать один — имеют отношение к арийской традиции.

Помните, в Авесте: «Как первое лучшее из мест создал я, Ахура Мазда. Ариан Вейа на Доброй реке Дантье». Это река Урал, приводившая в восторг еще сто лет назад видавших виды путешественников. Римский историк и географ Страбон в начале нашей эры называл эту реку «Дакси». Мы имеем дело со сказочной географией. Страна Ариев — легенда, и она принадлежит нам. Ее возраст — сорок семь веков».

Опять рассказывает К. Быструшин:

— Меня натолкнул на это английский Стоунхендж (древний город-обсерватория в Британии). Он помог мне. При взгляде на аэрофотоснимки, археологические планы Аркаима, очевидна необычная конструкция, оргигинальная архитектура, но не очевиден ее смысл.

Первый снимок Аркаима с воздуха был сделан военными, нанесен, как многие подобные объекты, на карты в 1956 г. Тогда на фотоснимках были видны три кольца Аркаима. Теперь, на снимках, сделанных в 80-х годах, видно только два (рис. 12).

Освоение целины. Аркаим не устоял, не успев «открыться» людям, стал стремительно уходить, вернее его пытаются «увести». Но даже в таком виде его предназначение и мудрость ясны людям, подобным Ие Михайловне Батаниной, дешифровщику по профессии, и Константину Быструшину.

«Аркаим на первый взгляд — ровное место в степи. С воздуха — два концентрических кольца — вала. Для меня то, что здесь Обсерватория, очевидная истина, — говорит Константин Быструшин. — Но ее нужно доказать. Сейчас никому нет дела до древних черепков и истлевших костей».

Странность города уже в том, что он был чист и пуст. Прямо-таки ритуальная чистота. Только зная культуру ариев — то, как они относились к природе, поддерживая ее в чистоте, зная, как строят они: из песка и дерева из материалов, которые не изуродуют землю, а уйдут в нее естественно, как и вышли, — зная это, можно понять чистоту поселений, их кажущуюся пустоту и совершенство форм, молено предположить уровень знаний геометрии, знаний об устройстве мира.

Геометрия памятника совершенна. Сохранность руин позволяет измерить с точностью до сантиметра и минуты дуги большинство деталей. Ключ к пониманию деталей, тайне и замыслу строителей дал Стоунхендж. Стоунхендж: расположен на 51°39′ с. ш. Оба сооружения — геометрические круги, а радиус кольца лунок Обри Стоунхенджа до сантиметра равен радиусу внутреннего кольца Аркаима. Точно совпадают главные оси и ряд более мелких деталей. Я считал, думал, наблюдал: если совпадения не случайны, то Аркаим — обсерватория. Поиск продолжался чуть более года: в полевые сезоны 1990 и 1991 годов. И удалось мне это благодаря тому, что на Стоунхендже уже были отработаны археоастрономические методики. Я также уверенно применил их на Южном Урале, как это было в Южной Англии, поскольку одни и те лее астрономические события наступают здесь с разницей в четыре часа.

Поиски увенчались успехом. Обсерватория обнаружилась на стенках внутреннего круга сооружения и на его горизонте. Причем на горизонте до сих пор сохранилось не менее тридцати восьми геодезических и астрономических объектов, связанных с Аркаимом.

Конструкция сложна. Она включает максимально возможное число астрономических событий, интересовавших древних астрономов. Это были восемнадцать восходов и заходов Солнца и Луны в дни равноденствий и солнцестояний. Позволяла она определять и затмения Солнца и Луны. Точность определения астрономических событий была высокой, что было необходимо для ведения календаря и ритуала. Возможности горизонта Аркаима уникальны: на нем есть объекты с удалением от 1,5 до 35 километров. Конструкция Аркаима позволяет построить теорию обсерваторий такого типа и расшифровать, наконец, многие загадки Стоунхенджа.

Арийские реальности здесь обнаруживаются во всем. Наиболее известный арийский знак «свастика» встречается не только на глиняных сосудах, утвари, изделиях из бронзы. Она теперь найдена в виде каменной выкладки, и, что очень важно, ее смысл заложен в геометрической конструкции Аркаима. Смысл этот — «золотое сечение» круга Аркаима. Свастика удивительно эффективно символизирует «золотое сечение». Причем символика необходима для проектных и строительных операций.

«Золотое сечение» в широком смысле есть ключ к пониманию гармоничного устройства Мира, без него не удается проникнуть в сокровенные тайны Галактики, Солнечной Системы, нашей Планеты, Жизни и Разума.

Американский астроном Джеральд Хоккинс еще в середине 60-х годов доказал, что Стоунхендж — древнейшая обсерватория Мира, что на Британских островах в глубокой древности существовала высокая астрономическая культура, прекрасно развитая строительная индустрия камня с элементами сложной геометрии. Возраст Стоунхенджа определялся тогда классическими археологическими методами по аналогии с древними Микенами (Греция) (XVII XVI вв. до н. э.).

Но в Британии, как и в России, Стоунхендж не \одинок: он входит в огромную «мегалитическую культуру», геометрическое и астрономическое изучение которой продолжил англичанин Александр Том. Он посвятил (проработав) всю жизнь и достиг выдающихся результатов, открыв миру высочайшую культуру древних астрологов, математиков, геометров и зодчих.

Тогда впервые так ярко проявилась духовная сторона человеческой цивилизации, как более важная по сравнению с бытовой, меркантильной, вещевой.

Археологи имеют дело с вещами, поэтому они долго не признавали результаты работ доктора Тома.

Но историческую науку потрясла радиоутлеродная революция. Появились абсолютные даты, и вся мегалитическая культура поднялась на недосягаемую высоту начала третьего тысячелетия до нашей эры, став старше даже египетских пирамид. Таким образом, влияние цивилизаций восточного Средиземноморья на культуру северо-западной Европы уже не так одиозно. Стоунхендж добился исторической и культурной независимости и «диффузии» уже не подлежит.

Теперь вслед за ним Аркаим продолжает эту борьбу.

По 51° — 53° с. ш. расположены не менее важные в прошлом, хотя и менее знаменитые ныне, объекты. Например, знаменитый в археологических кругах курган «Аржан». Он лежит ровно на 52 градусе северной широты на Алтае, в верховьях реки Енисей. Его возраст определяют VIII в. до н. э., и он устроен по тем же правилам, что и Аркаим и Стоунхендж. И объект этот не последний.

Повторяемость обнаруженных объектов указывает на их планетарный характер.

Джеральд Хоккин, Александр Том, Константин Быструшин… Сколько фанатов, в лучшем смысле этого слова, подарили миру необходимую Истину.

Все, о чем только что вы прочли и о чем нам поведала Т. Глеба, может быть и звучит несколько сказочно, но возвращаясь к более строгим (на непосвященный взгляд) фактам, мы так или иначе обратим внимание на роль духовной стороны арийской цивилизации и ее влияние на весь индоевропейский мир.

Раскрывая одну загадку арийской культуры, мы неизбежно приближаемся к другой. Так, на крайнем востоке нынешнего Туркменистана, найдены остатки храма (так называемый Тоголок-2), напоминающего крепость периметром 140×100 м. Сегодня установлено 1, что здесь в бассейне древней дельты р. Мургаб в начале II тысячелетия до н. э. существовала страна Маргуш (Маргиана), упоминаемая в древнеиранских текстах. Слава этой об этой стране достигала территорий современных Ирана, Афганистана и Индии. Предполагается, что именно здесь находилась родина Зороастра (и его учения) — составителя Авесты. Белое пятно истории, исчезло, благодаря находкам в Туркмении, которые указывают на процветавшую здесь некогда культуру. Именно здесь встречается «арийская триада» — миниатюрные полые колонки (для культового употребления опьяняющего напитка сома-хаома, содержащего наркотический эфедрин), ритуальные сосуды со скульптурными фигурками по верху (рис. 13 а, б, в) и амулеты с композициями на тему «похищения живительной силы». Не случайно, совеменные зороастрийские общины в Индии устраивают экспедиции в юго-восточный Иран в район г. Кермана, где в изобилии произрастает эфедра ингермедиа, содержащая эфедрин.

Как теперь становится очевидным, индоарийские племена обитали на одной общей прародине (Урал) и во II тысячелетии до н. э. разделились на две ветви: одна из которых осталась в Иране, а вторая ушла в долину р. Инд. Об этом свидетельствуют важнейшие сюжетные тексты Авесты и Ригведы и общность их языков и божеств. Лингвисты же отмечают принадлежность арийского языка больше индийской, а не иранской группе. Поэтому возникает вопрос: а не говорили ли на нем те самые арии, что проникли на индийский субконтинент или же это совсем другая волна арийских миграций. Пока вопросов больше, чем ответов, но изложенные факты весьма правдоподобны и близки к истине.

Чтобы взбодрить «историческое сознание» читателей нашей собирательной книги, позволим себе следующее заключение.

Древнеиранская священная книга огнепоклонников-парсов «Авеста» и самая длинная и интересная книга древних индуистов «Ригведа» (из всех книг, называемых «Ведами») имеют поразительное сходство слов со словами почти всех языков Европы, включая русский и даже языки далекой Исландии и Скандинавии. Это говорит не только о древнем родстве языков, но и о существовании прародины всей индоевропейской цивилизации, племена которой распространялись (переселялись в поисках благоприятной среды обитания и завоевывали новое жизненное пространство) вплоть до Индийского океана и заселяли также территорию современной Европы. Археология индоевропейских языков показывает, что эти племена знали земледелие и скотоводство (языковое сходство в названиях домашних животных, зерна, пахоты), но «точный адрес» этой протоиндийской культуры, открытой еще в 20-х — 30-х годах нашего столетия, назвать трудно. По данным археологов и лингвистов их территория могла находиться в пределах от Малой Азии до Индии включительно.

Фокусируя догадки многих исследователей, эпицентром возникновения индоевропейской цивилизации вполне могли быть племена древних ариев на Урале. Мы знаем, что именно племена ариев продвигались, нередко воюя, по всей Европе, Малой Азии и Индостану, не только покоряя «дикарей», но и заимствуя основные элементы высоких культур, встречающихся на их пути, например, в древней Индии.

Так, постепенно происходила ассимиляция арийской расы, закономерно распространявшейся от того места, где граничат Европа и Азия. Отсюда образование новых племен, народов и цивилизаций, имеющих свои «слои» в истории и сходство культур, языков и облика людей далеких друг от друга стран. Возможно здесь кроется разгадка великого перемещения народов и исчезновения ариев со своей исторической родины Урала и начало истории всей индоевропейской процивилизации, повлекшей за собой образование и смену цивилизаций западной и юго-западной части Евразийского континента Земли. К сожалению, современные знания пока бессильны дать веские объяснения, потому что ни одна из культур, находимых в исторических пластах не может быть точно «привязана» к индоевропейцам. Тем более что речь идет о тех временах, когда, возможно, не было письменности.

Приведенный пример еще раз доказывает, что история цивилизаций не просто поиск и сопоставление фактов. Скорее, судьбы цивилизаций связаны (наряду с земными катастрофами, войнами и переселением народов) с Чем-то более грандиозным и неподвластным нашему слишком низкому сознанию. Но об этом в следующей главе.

Дикость, варварство, цивилизация. Вот три основных ступени в эволюции разумных людей. Вступление в цивилизацию характеризуется образованием государств с централизованной формой управления и законности. Людей здесь объединяет (и разъединяет) производство, земледелие, классовое деление, письменность, религия, культура, бюрократический аппарат и, конечно же, армия.

Существует два главных варианта возникновения цивилизаций, которые, если хотите, можно классифицировать по уровню их технического развития, но такая цель не ставится в этой книге.

Любой примерный школяр средних классов знает, что центром всех цивилизаций являются города и поселения людей, которые обычно возникали вдоль крупных рек, на плодородных почвах, а также вдоль морских побережий, удобных для мореходства и торговли. В условиях благодатных для земледелия илистых речных пойм, теплого климата и устойчивого орошения, более устойчивыми в социальном и природном отношении становились и земледельцы. Они объединялись в крупные общины (деревни, города), чтобы регулировать водную стихию больших рек. Те племена, которые занимались поливным земледелием за счет малых рек, ручьев и искусственных источников были ограничены на консервацию своего маленького племенного сообщества. Здесь не требовалось больших усилий в борьбе со стихией, надо было только выжить, что неизбежно приводило если не к гибели, то к деградации и остановке развития. Нам сейчас известны племена, живущие в джунглях Амазонии, Индии и Африки, где уровень организации общества остается «пещерно»-первобытным.

Столь известную позицию в становлении цивилизованного общества, называемую географическим детерминизмом можно критиковать сколько угодно. Мол, где тут роль личности, высокое общественное сознание, технический уровень или, еще забавней, «классовый подход». Ответ один, как ни трудитесь, но хлопок и кукурузу выращивать в умеренных широтах можно только в теплицах. Но уж больно дорогим и небольшим получится урожай. Легче привезти качественный хлопок с юга, получив его взамен на пушнину или лес. Нехватка природных ресурсов (камня, металла, древесины) в Междуречье Тигра и Евфрата (Месопотамия) постоянно подталкивала к крупной и дальней торговле Шумерскую, а впоследствии Вавилонскую и Ассирийскую цивилизации на протяжении 25 веков.

Объединение царств Верхнего и Нижнего Египта в долине Нила примерно к 3000 году до н. э., а также мелких царств и племен, существовавших на этой территории уже не менее тысячи лет, привело к образованию цивилизации Египта (Египетская цивилизация просуществовала дольше 26–27 веков, до завоевания ее в 332 году до н. э. Александром Македонским. За это время сменилось 30 династий фараонов и возникло невероятное количество культур.

Другой путь становления цивилизаций можно проследить на примере Финикии, приводимом в книге А. С. Потупы. Сложившиеся здесь превосходные природные условия не требовали ирригационных усилий. На северных склонах гор, обращенных к морю, в изобилии рос ливанский кедр, отличный строительный материал для судостроения. Здесь, вместо крупных цивилизованных держав, образовавшихся благодаря поливному земледелию (Египет, Месопотамия, Китай), сформировались города-государства портового типа. Вся деятельность людей была связана с кораблестроением, мореходством, торговлей. Для расширения торговых связей финикийцы овладевали морскими путями. Для защиты от внешнего врага города объединялись. Среди этих городов выделялся Тир, ставший центром Финикии. К середине второго тысячелетия до нашей эры когда Критская цивилизация утратила силу, в Средиземноморье полновластными хозяевами стали финикийцы. Добывая из морских моллюсков пурпурную краску, тирские купцы накопили огромные богатства. Финикийцы владели такими прибрежными колониями, как Карфаген и испанский Гадес. Даже после вторжения Египта на восточные земли финикийская цивилизация продолжала процветать.

Похожими путями развивались Критская и Греческая цивилизации, закладывая основу для развития последующих европейских империй и стран (рис. 14).

Известны и другие варианты развития цивилизации. Например, хеттская цивилизация, основанная на обилии и доступности металлосодержащих руд. Сюда можно отнести и смешанный вариант зарождения цивилизаций. Важно одно, хотя и по разному, но люди научились извлекать значительный избыточный продукт, усложняя тем самым свои отношения и прогрессивное развитие общества в целом.

Теперь сделаем резкий поворот от традиционного изложения и раскроем другую тему, которая, как мы увидим, поможет упорядочить наши представления об истории всех человеческих цивилизаций.

В 17 веке группа ученых-монахов из ордена иезуитов взялась за изучение древнего китайского манускрипта «Ицзин». Энергично принявшись за дело, изучив и расшифровав значения иероглифов, монахи не подозревали, что их ждет трагедия. Несколько талантливых молодых ученых сошли с ума, вникнув в мудрость «Ицзина». Уровень западного мышления монахов был просто подавлен непостижимой системой знаний китайского трактата, и, в конце концов, орден был вынужден отказаться от этого предприятия и даже закрыть дальнейшее изучение «Ицзина». Наверняка, шокирующее действие китайского манускрипта было связано с тайными знаниями поистине космологического масштаба и космической глубины.

Приведенный выше апокриф лишний раз проливает свет на работы доктора философии, художника, поэта, историка и знатока космической гармонии — Хосе Аргуэльеса. Изучая цивилизацию майя более 30 лет, Хосе Аргуэльес сделал переворот в сознании специалистов не только по истории, но и по искусству и философии. Многие современные работы по космогонической концепции устройства и эволюции мира убеждают нас в этом. То, что человеческая история в значительной мере формируется галактическим излучением (в 2102 году Земля достигнет границы этого излучения) знают немногие. Больше известно о том, что каждый человек обладает способностью подключаться к энергоинформационному полю этого излучения и может пробудить в себе глубочайший разум (С. Н. Лазарев «Диагностика кармы», Кн. I. Система полевой саморегуляции, СПб.: АО «Сфера», 1993). Очевидно, древние многое знали и умели хранить и зашифровывать тайны в своих священных книгах и других памятниках культуры. Чтобы убедиться в познаниях древних вернемся к Хосе Аргуэльесу и его книге «Фактор майя».

Вот что он пишет:

«Информационный поток между планетным телом, например, Землей, и галактическим ядром поддерживается с помощью солнечной активности, проявляющейся через солнечные пятна. И Солнце, и наша планета оперируют одним и тем же галактическим информационным банком. Как только звезда, например, Солнце, начинает свою эволюцию в ней запечатлевается галактический код. Как только планета, такая как наша, достигает резонансной активизации, галактический информационный поток, проявляющийся через солнечные пятна, запечатлевает основные программы развития в планетарной памяти, расположенной во внешней электромагнитной оболочке».

Итак, мы коснулись структуры разумной планеты, рассматриваемой как живой организм. Тем самым мы развиваем гипотезу «Гея», выдвинутую Джеймсом Ловлоком, — представление о том, что Земля действительно является сознательным эволюционирующим существом. Разумеется, фактически все доисторические, т. е. дотехнологические, народы осознавали этот факт. На протяжении длительного периода истории убеждения о том, что Земля священна, было общим для народов во всем мире.

Мы можем сказать, что священность Земли как организма долгое время была общим убеждением. Другое дело, обладали ли люди коллективным изначальным знанием этого или же имели глобальный взгляд на Землю, какой мы имеем благодаря нашей громоздкой, но всепроникающей космической технологии. Оставляя в стороне аргументы в пользу того, что строители Стоунхенджа, Великой пирамиды в Гизе и пирамиды в Теотиуакане обладали общей наукой, давайте по крайней мере исходить из того, что в силу всеобщего резонанса имелось некое «всеобщее» знание.

Вот элементы случайного совпадения: жезл с «шарами» в руках бога Солнца и правосудия в Месопотамии — «выходец» из Египта, где он обозначал идею постоянства и стабильности. Еще тема акробатов характерна для искусства Крита и Египта.

Набросав такую перспективу, представим майянскую гармонику в виде Великого цикла — галактического синхронизующего луча. Вернемся в прошлое на 5000 лет и опишем некую двойственную ситуацию. Мы можем посмотреть на дело как с точки зрения землян, так и с точки зрения галактических навигаторов, называемых майя. Сперва рассмотрим ситуацию с Земли.

После последнего ледникового периода, более 12 тысяч лет назад, для этой планеты начался новый солнечный период. Тут и там мы находим следы более раннего цикла, особенно в Южной Америке. Эти аванпосты более ранних циклов остаются скрытыми, незаметными, незадействованными в новом цикле. За 6 тысяч лет земледельческие эксперименты начинают давать результаты в разных долинах Индии, Ближнего Востока и Северной Африки. Галактическая информация, передаваемая через Солнце, наполняет ментальные поля земледельческих народов. Смутные воспоминания о более ранних циклах, других временах, других уровнях существования смешиваются с поклонением Солнцу. Нарастает зрелость мысли и чувства. Вот-вот начнется еще один цикл цивилизации.

В то же время на звездных аванпостах майя ничто из того, что происходит на планете Земля, не остается незамеченным. Послана весть: еще одна планета приближается к активизации своего эфирного тела. Посредством коллективного усилия Великого сообщества галактического разума синхронизационный луч фокусируется на Солнце и его планетной системе с особым вниманием к третьей планетарной орбите, орбите Земли. И в нужный момент посредством коллективного ментального напряжения, неслыханного для нашей планеты, активизируется луч и начнется Великий цикл. (Если вам надоело читать или вы улыбаетесь, читая эти строки, то еще постарайтесь прожить хотя бы 20 лет, чтобы поверить в это).

Разбивая Великий цикл на 13 периодов (циклов, бактунов), соответствующих основным событиям на Земле, Хосе Аргуэльес с помощью галактического календаря майя разворачивает всю древнейшую и новейшую историю земных цивилизаций на фоне всеобщего планетарного эволюционного процесса.

Цикл 0. ЗВЕЗДНЫЙ СЕВ (3113–2718 гг. до н. э.)

Вхождение Земли в галактический синхронизационный луч. Внедрение «звездных передач» галактической лиги среди народов на всей планете. Объединение Верхнего и Нижнего Египта, 3100 год до н. э. Развитие Шумер, 3000 г. до н. э. Начало строительства Стоунхенджа 2800 г. до н. э.

Цикл 1. ПИРАМИДЫ (2718–2324 гг. до н. э.)

Постройка Великой Пирамиды в Гизе, Египет, 2700–2600 гг. до н. э., отмечает закрепление эфирного поля планеты. Развитие шумерской цивилизации, Аккад и Ур, и начало бронзового века. Начало Хараппы, индийской цивилизации. Начало оседлой земледельческой жизни, Китай, Мезоамерика, Анды.

Цикл 2. КОЛЕСО (2324–1930 гг. до н. э.)

Полное внедрение колеса, начало транспортной технологии и циклического мышления, письменные своды законов, металлургическая технология Месопотамии. Саргон и первая вавилонская империя. Начало ведения военных действий с применением колесниц. Эпоха легендарных императоров, Китай. Становление Минойской цивилизации.

^{Цикл 3.} Цикл СВЯЩЕННОЙ ГОРЫ (1930–1536 гг. до н. э.)

Среднее и Новое царство в Египте, перемещение центра на Священную гору Запада в долине Царей отмечает решение египтян увековечить династическое правление, провозглашает оборону территории как норму цивилизованной жизни. Волны завоевателей — хетты, арийцы; падение минойской и индийской цивилизаций.

Цикл 4. Цикл ДОМА ШАН (1536–1141 гг. до н. э.)

Основание династии Шан, Китай, формулировки доктрины «инь-янь», развитая бронзовая металлургия и модель китайской цивилизации. Начало ведической цивилизации, Индия. Возникновение цивилизации чавинов, Анды и ольмеки, Мезоамерика. Эхнатон в Египте, Авраам и Моисей в Израиле; объединение хеттского царства.

Цикл 5. Цикл ИМПЕРАТОРСКОЙ ПЕЧАТИ (1141–747 гг. до н. э.)

Вавилоно-ассирийские династии. Железное оружие и военные машины. Возвышение микенских греков в Средизеноморье, разграбление Трои, династия Чжоу, Китай, возникновение «Ицзина». Распространение ольмекской культуры по всей Мезоамерике. Применение конницы при ведении военных действий; модель милитаристского имперского правления и династического наследования возникает как норма цивилизованной жизни на планете.

Цикл 6. Цикл УЧЕНИЯ ОБ УМЕ (747–353 гг. до н. э.)

Период первой волны галактических майя в Мезоамерике. Персидская империя. Возникновение философского индивидуалистического мышления, вытесняющего более ранние коллективистские формы. Пифагор, Сократ, Платон, Аристотель в Греции; шесть школ ведической мысли, Махавира и Будда, Индия; Лао-цзы, Конфуций, Чжуан-цзы в Китае. Строительство Монте-Альбана, Мексика; начальная стадия майянской календарной системы.

Цикл 7. Цикл ПОМАЗАННИКА (353 г. до н. э. — 41 г. н. э.)

Эллинистическая цивилизация, Александр Великий; подъем Рима — начало Римской империи; кельты в Европе, развитая железная металлургия; консолидация сражающихся царств в Китае императором Цзинь Хуан Ди, начало династии Хань, Великая Китайская стена; распространение буддизма как космополитической религии из Индии в Центральную Азию. Иисус Христос, гностические религии Ближнего Востока; расселение ольмеков и основание Те-отиуакана.

Цикл 8. Цикл ВЛАСТЕЛИНОВ КРАСНОГО и ЧЕРНОГО (41–435 гг. н. э.)

Завершение города пирамид Теотиуакана, становление мезоамериканской культуры, Властелины Красного и Черного, первое учение Кетцалькоатля; Моче, Наска Тиагуанако в Андах; остров Пасхи; возникновение западноафриканских царств; расширение и падение Римской империи, возникновение христианства; падение династии Хань, распространение буддизма в Китае и Юго-Восточной Азии.

Цикл 9. Цикл МАЙЯ (435–830 гг.)

Второе посещение галактических майя, Пакаль Вотан из Паленке и расцвет майянской культуры; Мухаммед и возникновение ислама; римско-католическая Западная Европа; возникновение индуизма, Индия; распространение буддизма в Тибете, Корее, Японии; династия Тань, Китай; возникновение царств в Юго-Восточной Азии и Индонезии (Боробудур, Ява); возвышение Тиагуанако, Анды; полинезийская цивилизация, Океания; ранний расцвет нигерийской цивилизации.

Цикл 10. Цикл СВЯЩЕННЫХ войн (830–1224 гг.)

Падение классической майянской и центральноамериканской цивилизации, Кетцалькоатль и подъем тольтеков; цивилизация чан-чани чиму, Анды; расцвет Нигерии; расцвет и распространение ислама и его конфронтация с христианской цивилизацией, крестовые походы; возникновение тибетской цивилизации; династия Сунб, печатный станок, порох, Китай; кхмерская династия, юго-восточная Азия; Великое Зимбабве, восточная Африка.

Цикл 11. Цикл СВЯЩЕННОГО СЕМЕНИ (1224–1618 гг.)

Распространение ислама в Индию и юго-восточную Азию, западную Африку; изоляция Тибета; подъем тюрков, монголов, завоевание Китая; изоляция Японии; подъем Зимбабве, Восточная Африка; пик христианской цивилизации, Восточная Европа. Реформация и раскол христианской церкви; распространение европейской цивилизации и ее триумф в завоевании империй инков и ацтеков; начало европейской колонизации, закат священного мировоззрения (скрытое семя).

Цикл 12. Цикл ТРАНСФОРМАЦИИ МАТЕРИИ (1618–2012 гг.)

Возникновение и триумф научного материализма, европейское завоевание мира, промышленная революция, демократические революции Америки и Европы; колонизация Африки, Латинской Америки, Азии; индустриализация Японии; Карл Маркс и возникновение коммунизма; коммунистические революции в России и Китае; первая и вторая мировые войны; атомная бомба и ядерная эра; выход человека в космос; подъем силы третьего мира, исламские страны, Мексика и Индия; глобальный терроризм и крушение технологической цивилизации; очищение Земли и заключительная эра глобального возрождения; информационный век и кристаллосолнечная технология; галактическая синхронизация.

Рассуждать о Великом цикле, галактическом луче и об их влиянии на ход человеческой истории можно сколь угодно долго. Об этом написано множество книг. Но согласитесь, такое объяснение, хоть и «возмутительно», но способно объяснить многие загадки истории. Дождемся 2012 года.

В этом кратком обзоре основных характеристик тринадцати циклов мы становимся свидетелями ускорения и распространения активности, нарастающей огромной волны, которая достигает своего пика в тринадцатом цикле Трансформации материи. То, что представляется процессом истории — Великий цикл — на самом деле является планетарным процессом, стадией в сознательном росте Земли, в создании эфирного тела планеты.

В этом всеобщем планетарном усилии люди являются чувствительными атмосферными приборами, галактически используемыми в процессе, целью которого является трансформация «материального поля» планеты. Эта трансформация должна поднять общее планетарное поле на более высокий, более гармоничный уровень резонансной частоты. Таким образом, создается эфирное поле планеты, сознательно построенная эфирная оболочка Земли. (Хорошо, что спор о первичности материи и сознания не закончен). Вот что имеется в виду, когда мы говорим о Великом цикле как о галактическом синхронизационном луче длительностью 5125 лет.

Чтобы постичь смысл истории как галактически синхронизованного построения эфирного тела планеты, необходимо понять роль нашей планеты по отношению к большому организму, частью которого она является, — Солнечной системе. Солнечная система является автономным организмом, тонкая оболочка или формообразующее поле которого называется гелиокосмом.

Каждые 11,3 года гелиокосм расширяется, а затем 11,3 года сжимается. Эти циклы вдоха-выдоха продолжительностью по 11,3 года называются гелиопаузой, полное движение которой происходит за период около 23 лет.

Название солнечного вдоха-выдоха гелиопаузой точно соответствует активности движений сдвоенных солнечных пятен. В активности солнечных пятен два «пятна» — одно отрицательное, другое положительное, — которые взаимодействуют из районов солнечной поверхности, находящихся на 30 градусов к северу и югу от солнечного экватора. Приблизительно каждые 11,3 года два пятна встречаются на экваторе и начинают этот процесс в районах на широте 30 градусов к северу и югу от экватора.

Связанный гелиопаузой полный цикл солнечных пятен происходит за период чуть меньше 23 лет. Другими словами, формообразующее поле Солнца имеет модель дыхания продолжительностью около 23 лет.

Очевидно, солнечные пятна, активность которых вызывает большие возмущения в радиоволнах Земли и биомагнитном поле в целом, связаны с солнечным дыхательным процессом.

Известный психиатр академик Корнетов заметил, что в годы высокой солнечной активности появляется больше больных шизофренией. На протяжении 110 лет медики следили за тем, какие в Москве появляются новорожденные, т. к. они самый удобный объект для сопоставления. Оказалось, что в годы сильной солнечной активности дети рождаются относительно слабыми и маленькими, причем это наблюдается в течение всей остальной жизни. О влиянии солнечной активности на судьбы целого человечества писал и знаменитый Л. Чижевский в книге «Земное эхо солнечных бурь».

Если мы можем рассматривать Солнечную систему как колоссальный организм, тело которого — гелиокосм — заключает в себе орбиты планет, то какова роль планет внутри солнечного тела и как процесс солнечного дыхания воздействует на планеты?

При рассмотрении этих вопросов мы должны принимать во внимание еще одну важную переменную. Если Земля является сознательным эволюционирующим организмом, то что молено сказать насчет Солнца, вокруг которого она движется по орбите? Непродолжительное размышление ведет нас к неизбежному выводу, что Солнце тоже обладает разумом — но огромным и фактически непостижимым для нас.

Тем не менее наши предки из цивилизаций Египта и Мексики, Перу и Месопотамии имели об этом некое знание, и с этим знанием связано их так называемое солнцепоклонничество. Более того, активность гелиопаузы и сдвоенные солнечные пятна дают некие указания на природу энергетического процесса солнечного разума. На основе накопленных знаний, древних и современных, мы можем предположить следующее.

Координируемое центральной звездой, которая непрерывно контролирует галактическую информацию посредством циклической пульсации своих сдвоенных приемопередатчиков, солнечное тело формируется как серия тонких волн, соответствующих орбитам десяти планет. Как интуитивно постиг Кеплер, орбиты планет имеют гармоническое отношение друг к другу. Таким образом были открыты астероидный пояс между орбитами Марса и Юпитера, Уран, движущийся по орбите за Сатурном и, наконец, Нептун и Плутон за орбитой Урана. Важным в этом описании солнечного поля является гармонический волновой паттерн, создаваемый орбитами планет в их движении вокруг Солнца. А что лее сами планеты?

Если Солнце является центральным координирующим разумом в солнечном поле, то планеты представляют собой гармонические гироскопы, назначение которых заключается в том, чтобы поддерживать резонансную частоту, задаваемую орбитой планеты.

Действительно, это как раз и есть описание, например Земли, вращающейся вокруг своей оси.

Хотя гелиокосм, полное солнечное тело, является саморегулирующейся системой, в то же самое время он является подсистемой в пределах огромного галактического поля. Таким образом, его вдох определяется космическими ритмами — галактическими частотами — контролируемыми из галактического ядра непосредственно и/или через другую разумную звездную систему. Его выдох представляет собой преобразованные потоки энергии/информации, возвращаемые назад к галактическому ядру. Планеты — орбитальные гармонические гироскопы обрабатывают поток энергии/информации, исходящий из галактического ядра и возвращающийся в него.

Если все изложенное принять на веру (потому что образования будет мало), а из других книг приобрести знания на эту тему, то многое из истории человечества и нашей личной жизни может быть понято или хотя бы объяснимо. Но это уже из другой области. Вернемся к цивилизациям, история становления и развития которых так эстетично, но возмутительно была представлена Хосе Аргуэльесом.

Заканчивая читать А. Горбовского, откроем тем самым страницы новой темы, касающейся тайн потерянных цивилизаций.

Почему океан, разделяющий Старый Свет с Новым называется Атлантическим? Одни утверждают — от имени легендарных Атлантов, что «держат небо на каменных руках» как раз на берегу этого океана. Другие говорят: в честь Атлантиды — острова, затонувшего в его водах в незапамятные времена.

Вот уже не одно столетие ученые ищут следы некогда величественной цивилизации — государства Атлантиды. Пока поиски не увенчались успехом. Называют разные координаты легендарной страны: Азорские и Канарские острова, острова Зеленого мыса, остров Мадеру и остров Тенериф.

Искать колыбель этой предполагаемой цивилизации тем более сложно, что за тысячелетия, отделяющие нас от возможного времени ее существования, многие участки суши погрузились на дно океанов и морей. Такие исчезнувшие территории, занимавшие, очевидно, обширные пространства, еще на памяти человечества существовали, например, в Атлантике. О какой-то суше, расположенной в Атлантическом океане, писал Платон. По его словам, этот огромный остров «осел от землетрясения и оставил после себя непроходимый ил, препятствующий пловцам проникать отсюда во внешнее море, так, что дальше идти они не могут». При этом Платон ссылается на греческого философа Солона, который побывал в Египте и получил эти сведения от египетских жрецов.

Солон, известный, как мудрейший из семи мудрецов, великий афинский законодатель (живший около 600 лет до н. э.), совершил однажды путешествие в Египет. Там на него произвел глубокое впечатление рассказ старого египетского жреца, посвятившего его в древнюю и давно забытую историю Афин. Легенда гласила: «О многих великих и чудесных делах вашего государства повествуется в наших летописях; но одно из них величием и доблестью превосходит остальные, потому что в этих летописях говорится о могучей силе, которая неудержимо надвигалась на всю Европу, и которой ваш город положил конец.

Эта сила шла со стороны Атлантического океана, ибо в то время по океану этому ходили корабли; и был тогда остров, расположенный против пролива, который вы называете Геркулесовыми Столбами (Гибралтарский пролив); остров был больше, чем Ливия (Северная Африка) и Азия, взятые вместе, и через него лежал путь к другим островам, и с этого острова можно было проехать через весь материк, окружавший настоящий океан; потому что море у Геркулесовых столбов, есть только залив с узким входом, а это другое и есть настоящее море, и окружающую сушу можно по всей справедливости назвать материком. И вот на острове Атлантиде было великое и чудесное государство, которое владело всем островом и другими островами, также и некоторыми областями материка; и кроме них, оно подчинило себе часть Ливии по сю сторону Геркулесовых столбов, вплоть до Египта, и часть Европы, до самой Тиррении (Этрурии, области средней Италии).

Эта огромная, таким образом объединившаяся сила попыталась одним ударом покорить нашу страну и вашу, и всю землю, которая была по сю сторону пролива; и тогда, Солон, твоя страна засияла превосходством своей добродетели и могущества над всем человечеством, потому что она опередила всех отвагою и военным искусством и была во главе эллинов. И когда другие отпали от нее, так что она должна была положиться только на свои силы, то, претерпев самые крайние опасности, она разбила посягателей и восторжествовала над ними, охранила от рабства всех еще не покоренных и щедро даровала свободу всем тем, которые жили в пределах Геркулесовых Столбов. Но потом случились сильные потопы и землетрясения, и в один день и одну ночь непрерывного дождя все ваши воинственные борцы были поглощены землею, и остров Атлантида таким же образом исчез и потонул в море. Вот почему море в тех местах непроходимо и непроницаемо, ибо по пути встречается большое количество ила; и произошло это вследствие бседания острова».

Греческий философ Крантор из города Соли (310 г. до н. э.), принадлежавший к йервой академии платонистов, во время посещения Египта видел колонну, на которой была написана история огромного острова, затонувшего в Атлантическом океане.

Ряд современных исследователей связывает погружение суши в Атлантике с неким катаклизмом, возможно, связанным с теми катастрофическими событиями, о которых идет речь в этой книге. Очевидно, уже в историческое время в районе Атлантики происходили последовательные погружения каких-то остатков суши. Это подтверждается и тем, что многие древние историки и географы упоминают не об одном острове, а об обширных островах Кронос, Посейдонос и других на восток от Геркулесовых столбов, которые постепенно тоже опустились в океан.

Сообщения о неких землях, погрузившихся на морское дно, находим мы и у народов Тихого океана. Так, по преданиям жителей островов, расположенных к юго-западу от Новой Зеландии, в древности океаном были поглощены земли Ка-хоупо-о-Кане (Тело бога Кане). В полинезийских мифах часто упоминается какая-то «Великая земля». Жители острова Пасхи говорят о погрузившихся на дно океана землях Моту-Марио-Хива.

Эти сведения подтверждаются и археологическими находками. Возле острова Понапе (Каролинские острова) обнаружены, например, остатки обширного города, наполовину погруженного в море. Так же как и в Атлантике, погружение суши в Тихом океане происходило, очевидно, в течение длительного времени.

Есть сообщения и о какой-то суше, исчезнувшей в Индийском океане. Так, у античных авторов можно прочесть о какой-то сухопутной перемычке, соединявшей когда-то Индию и Африку. О каком-то большом острове в Индийском океане, расположенном южнее экватора, писал Плиний. Об остатках суши в Индийском океане упоминали еще средневековые арабские историки.

Эти свидетельства находят подтверждения и в находках последних лет. Так, ряд лингвистов обнаружили сходство дравидийских языков Южной Индии и Восточной Африки. Флора и фауна этих мест также свидетельствует в пользу существования здесь некогда обширных районов суши. На Мадагаскаре насчитывается десять видов лемуров, которые, кроме Африки, существуют только в Индии.

Но, как известно, лемуры не умеют плавать и не могли пересечь океан. 26 видов растений, которые можно найти на Мадагаскаре, произрастают еще только в одном районе мира — в Южной Азии, но отсутствуют в ближайшей к Мадагаскару Африке. А девять других растений Мадагаскара имеются только в Полинезии, удаленной на многие тысячи километров от океана.

Смутные воспоминания о суше среди Индийского океана, о легендарном материке Лемурии можно найти и в исторических традициях народов Южной Индии. «Тамилахам, или родина тамлов, — сообщает один из индийских историков, — в отдаленном прошлом находилась в южном районе большого острова Навалам, который был одной из первых земель, появившихся возле экватора. Туда же входила и Лемурия, этот погибший континент, бывший колыбелью человеческой цивилизации».

Нет достаточно данных, чтобы утверждать, что наиболее вероятной областью предполагаемой цивилизации был именно этот район, а не Атлантика или, скажем, Тихий океан с его опустившейся сушей, неразгаданными письменами, странными статуями и не менее странными мифами, к которым мы еще вернемся.

Однажды, склонившись над географическим атласом, немецкий геофизик Альфред Вегенер сделал выдающееся открытие: восточные берега Южной Америки и западные берега Африки можно совместить так же точно, как соответствующие части puzzle — детской картинки-головоломки (рис. 15 а, б). Впоследствии оказалось, что берега обоих континентов, разделенных тысячами километров, имеют сходное геологическое строение и похожие формы жизни.

Так появилась теория «перемещения континентов», изложенная в книге «Возникновения океанов и континентов» в 1912 году. Вегенер утверждал, что Земная кора состоит из 20 малых и больших тектонических платформ, которые плавают, подобно льдинам, на вязкой расплавленной магме Земли. Стрелки на карте указывают направление движения. Края плит особенно опасны в сейсмическом отношении. Точками помечены места, где наиболее часто происходят землетрясения.

1 — Тихоокеанская плита; 2 — Американская плита; 3 — Карибская плита; 4 — Кокосовая плита; 5 — Восточно-Тихоокеанская плита; 6 — Евразийская плита; 7 — Арабская плита; 8 — Африканская плита; 9 — Филиппинская плита; 10 — Индоавстралийская плита; 11 — Антарктическая плита; гранитные плиты материков и базальтовое дно океанов не составляют сплошного покрова земной оболочки. Они как бы плавают, подобно плотам, на вязкой породе, приводимые в движение силой, связанной с вращением Земли.

Спустя 40 лет мы узнали, что Вегенер был прав. Земная кора состоит из 20 малых и больших плит или платформ, постоянно изменяющих свое местоположение на планете. Тектонические плиты имеют толщину от 60 до 100 км и, как льдины, то опускаясь, то поднимаясь, плавают на поверхности вязкой земной магмы. В местах, где они соприкасаются друг с другом и сдвигаются толчками, образуются разломы земной коры, что вызывает землетрясения. В местах разломов от тектонических плит могут откалываться «куски», образуя острова. Так, например, образовались Японские острова.

Такое вступление сделано не зря. Прежде чем приступить к описанию исчезнувших цивилизаций близких к нашему времени, коснемся загадок тех высоких цивилизаций, которые появились в Старом и Новом Свете еще раньше. Откуда, например, могла появиться древняя дравидийская цивилизация, положившая начало цивилизации Индостана и давшая толчок для развития шумеро-вавилонскои цивилизации? Почему на Канарских островах живут высокорослые голубоглазые блондины, которые не имели отношения к викингам и европейцам?

Здесь же рождаются предположения о существовании «мостов» между материками представляющих собой цепочки островов или участков суши, соединявших Азию, Америку и Австралию, но опустившихся еще (уже) на памяти цивилизованного человека под уровень океана.

Об этом и о затонувших землях, заселенных людьми, будет рассказано с помощью отрывков из книги известного в этой области ученого и писателя Александра Кондратова «Атлантиды ищите на шельфе».

Почти невероятно, что когда-то в Индийском, Тихом, Атлантическом океане существовали большие массивы суши, заселенные многочисленными людьми, создателями древних цивилизаций. И все-таки есть шанс, пусть ничтожный, но, шанс, что существовали и Пацифида, и Лемурия, и Атлантида.

Более вероятно, что расселения первобытных людей облегчали «сухопутные мосты» — и с помощью этих «мостов» были заселены многие острова и даже материки. Но прямых доказательств этому нет, и поэтому Берингию, Меланезиду и другие земли, ныне затопленные водой, многие ученые целиком относят к «ведомству» геологов и океанографов, считая, что они никак не повлияли на расселение человечества. Здесь мы находимся в области гипотез, имеющих разные степени вероятности.

Нет сомнений — ни у кого, даже самых скептически настроенных исследователей, — в том, что в прибрежных водах морей, заливов, океанов, устьев рек скрыты руины древних поселений и городов. Каждый год приносит новые открытия, археологи-подводники открывают и изучают следы пребывания человека там, где ныне простирается водная гладь.

Подождем, что покажут исследования под водой.

Но, если не касаться неутихающих споров и потрясающих гипотез на данную тему, то нам не понять тех фактов, которые подобно кирпичикам способны составить целый дом.

В конце ноября 1520 года три уцелевших корабля флотилии Магеллана миновали узкий и опасный пролив и вышли в неведомые воды. Там, где-то на юго-западе, лежали острова пряностей — цель экспедиции. Два месяца плыли суда Магеллана по безбрежным водам. Океан был удивительно тих и спокоен, и поэтому его назвали «Пасифико» — Мирный или тихий. Это название осталось за величайшим океаном и по сей день.

К северу от экватора, среди безбрежных вод Великого океана, затерялись несколько маленьких островов. Первые европейцы, посетившие их в конце XVIII столетия, не нашли там ничего, кроме скудной растительности. Казалось, никто и никогда не жил на этих жалких клочках суши. Но так только казалось.

На островах росла кокосовая пальма — а попасть сюда она могла только с помощью людей. Были найдены и другие, более явные следы пребывания человека. На острове Рождества есть прямоугольные платформы из плит коралла. На другом острове этой же экваториальной группы — Мальдене — кроме платформ, имеется полуразрушенный храм. И формой этот храм, судя по зарисовке, напоминает древние пирамиды жителей Южной Америки.

Кто создал платформы и храм, если в радиусе сотен километров простирается океан? Каким образом могли неизвестные строители сооружать свои постройки, если на Экваториальных островах нет далее пресной воды? Не являются ли древние руины только остатками загадочной культуры, затонувшей в волнах Великого океана вместе с плодородными землями, кормившими тысячи строителей? Быть может, остров Мальден, как и остров Пасхи, был только святилищем, местом, куда приезжало на празднества население великого государства, покоящегося под волнами Тихого океана?

Центр этой исчезнувшей цивилизации, по мысли Брауна, находился далеко на западе, в районе острова Понапе. На этом крохотном островке еще в прошлом веке были обнаружены циклопические руины. Базальтовые стены сооружений достигали 6 метров в толщину. Плиты весом до 25 тонн были подняты на высоту почти 20 метров! Выполнить такую колоссальную работу молено было лишь усилиями многих тысяч организованных рабочих. Значит, государство, способное воздвигнуть подобные гигантские постройки, должны населять сотни тысяч жителей… в то время, как в радиусе 2000 километров живет всего на всего 50 тысяч человек на островах и островках, отделенных друг от друга сотнями миль. И к тому же среди них не нашлось бы и 2000 человек, способных выполнять тяжелый труд строителя.

В той же западной части Океании, на острове Тиниан, сохранились остатки монументальных сооружений: своеобразная аллея из двух рядов каменных колонн высотой 4 метра. Чем служили эти колонны: украшением или несущей опорой домов? И какой народ воздвиг эти огромные дома? Ведь современные жители Тиниана живут в маленьких тростниковых или деревянных хижинах.

Приводил Максимилиан Браун и другие археологические, этнографические, антропологические факты о существовании в Тихом океане больших массивов суши или отдельных островов и архипелагов, ныне затонувших. Все эти факты так и останутся голыми фактами, пока не будут подкреплены исследованиями других наук, наук естественных — геологии, зоогеографии, океанографии.

Гипотеза о сухопутном мосте, соединявшем Старый и Новый Свет в районе Берингового моря, была развита учеными XIX века, в первую очередь палеонтологами, зоологами, ботаниками, отмечавшими сходство фауны и флоры Старого и Нового Света.

Уровень Мирового океана в период наибольшего оледенения, 15–18 тысяч лет назад, был ниже нынешнего уровня примерно на 135 метров. Это означает, что в ту пору на месте шельфа Чукотского и Берингова морей, не говоря уже о Беринговом проливе, находилась огромная страна Берингия, на полторы тысячи километров (!) протянувшаяся с севера на юг и соединявшая Евразию и Америку. Однако среди специалистов нет единогласия в том, что же представляла с собой затонувшая земля.

На дне Берингова пролива удалось найти затопленные холмы, долины и даже определить контуры древнего озера, ориентированного с севера на юг и связанного с разветвленной системой рек и ручьев, образующих продолжение реки Хоуп на полуострове Аляска. Подводные холмы и затопленные речные долины обнаружены и на дне Чукотского моря.

В течение долгого времени Берингия служила «мостом», по которому происходил обмен фауной и флорой между Старым и Новым Светом. Это предполагали еще исследователи XVIII века, а в наше время найдены десятки доказательств в пользу гипотезы о «берингийском мосте». Например, медведи гризли живут в Северной Америке от Аляски до Мексики. Исследования палеонтологов показали, что их предок обитал когда-то в Евразии и лишь во время последнего оледенения появился на Аляске, придя сюда, видимо, через Берингию. После того как растаял грандиозный ледник, преграждавший путь из Аляски в глубинные районы Америки, «американский» гризли двинулся на юг континента. А Северная Америка, наоборот, являлась родиной «азиатского» верблюда. Ископаемые остатки верблюдов найдены в Новом Свете в слоях, имеющих возраст несколько десятков миллионов лет. В Евразии верблюды появились лишь в четвертичном периоде, а в Северной Америке они вымерли, хотя прежде здесь обитало около трех десятков различных родов этих животных. И в Америке, и в Старом Свете обитали разнообразные представители семейства хоботных: мамонты, мастодонты, слоны. Родиной же хоботных является Африка. И «мостом» для этих гигантов, когда они проникали в Новый Свет была Берингия.

Но какими бы убедительными ни были аргументы ученых, они еще не доказали того, что Берингия служила «мостом» для первобытных колумбов, а не только животных и растений. Необходимы были доказательства археологические и они были найдены в последние годы. Сначала на территории Северной Америки, а вслед за тем — в Сибири и на Дальнем Востоке удалось найти каменные орудия, погребения, стоянки первобытных людей. Датируются они временем существования Берингии, эпохой последнего оледенения. И между этими культурами, разделенными Беринговым проливом и морем существует несомненное сходство. Видимо первобытные колумбы были не мореходами, а путешественниками, и мостом в Новый Свет с территории Старого Света послужила им затонувшая ныне земля Берингия. Но окончательно это будет доказано лишь в том случае, если на дне Чукотского и Берингова морей и, в первую очередь, мелководного Берингова пролива будут найдены следы пребывания человека, памятники культуры, подобные памятникам культуры Северо-Восточной Азии, Дальнего Востока, Северной Америки.

Материковое дно Охотского моря, имеющее черты рельефа былой суши, опустилось на глубину одного и даже полутора километров.

Гибель Берингии могла произойти и в результате повышения уровня Мирового океана в послеледниковую эпоху, и в результате опускания земной коры. Охотия, очевидно, ушла на большие глубины после опускания огромного блока материковой коры. Территория Охотии сокращалась постепенно, и в эпоху существования человека отдельные ее участки служили, подобно Берингии, «мостом» для расселения растений и животных, также первобытных людей. Причем анализ флоры земель, омываемых Охотским морем, говорит, что сухопутная связь между ними прервалась лишь по окончании последнего оледенения, 10–12 тысяч лет назад. По земле Охотии шло расселение многих животных, в том числе и мамонтов. Мумия мамонтенка Димы, находка которой была одной из научных сенсаций нашего века, обнаружена не так уж далеко от берегов

Охотского моря. Следы животных ледниковой «мамонтовой фауны», и в первую очередь самих мамонтов, найдены на полуострове Камчатка, от берегов Пенжинской губы до реки Камчатки, давшей название полуострову. Останки мамонта открыты и на западе Камчатки, совсем рядом с берегами Охотского моря.

Мамонты могли попасть на полуостров по суше, удивительного тут ничего нет. Но попасть на острова вплавь эти гиганты не могли. И если мы находим их останки на островах, лежащих в Охотском море, это означает, что затонувшая Охотия соединяла когда-то мостом суши острова с материком. Кости мамонтов найдены на острове, бывшем, благодаря Охотии, полуостровом еще несколько десятков тысяч лет назад, в эпоху последнего оледенения. Причем эти кости найдены не только в земле, но и под водой. Например, на дне залива Анива возле города Корсаков, на глубине 40 метров. И еще в 1955 г. японский геолог М. Минато в «Японском журнале геологии и географии» сообщил о находке останков мамонтов на острове Хоккайдо, некогда бывшем частью Охотии и, соединявшемся благодаря ей с материком.

Естественно, что вслед за животными на острова попадали и охотники на этих животных, люди палеолита. Следы их культуры найдены не только на материковом побережье Охотского моря, но и таких островах, как Курилы, Сахалин, Хоккайдо. Впрочем заселение островов Японского архипелага происходило не только через земли «охотоморской атлантиды» — Охотии, но и через «атлантиду Японского моря» — затонувшую сушу Ниппониду, названную так в честь древнего наименования Японии — страна Ниппон.

На дне Татарского и Цусимского проливов, отделяющих Японию от Евразии, мощность коры достигает трех десятков километров, то есть она такая же, как и на материке.

О былом погружении суши в Японском море говорят и затопленные подводные долины. Русла древних рек обнаружены до глубины в 700 метров! Это значит, что здесь, как и в районе Охотского моря, происходило опускание крупных блоков земной коры.

Гибель Ниппониды, так же как и Охотии, происходила, не только и не столько из-за повышения уровня Мирового океана, сколько из-за тектонических процессов в этом неспокойном регионе. На дне Японского моря найдены верные признаки того, что отдельные части Ниппониды оказались под водой в результате быстрого провала земной коры, то есть в результате катастроф. Катастрофы подобногорода происходят и в наши дни. Страшное землетрясение 1923 года в заливе Сагами не только причинило колоссальный ущерб Токио и Иокогаме, но и значительно изменило рельеф местности. Опускались участки морского дна даже на глубине свыше 1300 метров. Возле берега ушел на глубину свыше 100 метров участок размером около 13 морских миль в длину и 2–3 морских мили в ширину. Вызвало значительные разрушения на полосе побережья Японии длиной около 200 километров и землетрясение.1964 года в Ниигате. Небольшой островок Авасима поднялся на 80–160 сантиметров. Северо-западная сторона его, наоборот, опустилась. В проливе, отделяющем остров от суши, появился новый подводный каньон. Около 15 тысяч домов города Ниигата было затоплено. Японский исследователь Имамура приводит множество примеров того, как землетрясения и извержения вулканов меняли очертания побережья Японских островов в течение прошлого столетия.

В эпоху последнего оледенения Амур протекал по затонувшей ныне территории Охотии, а еще раньше могучая река продолжала свой бег и по землям Ниппониды, начавшей тонуть прежде, чем Охотия. Японский зоогеограф Нишимура в статье «Происхождение Японского моря с точки зрения его фауны» дал серию карт, показывающих изменения конфигурации Японского моря в ледниковую эпоху. Острова Японского архипелага то соединялись между собой, то разъединялись, остров Хоккайдо связывался «мостом» суши с Сахалином, южные острова Японии соединялись с Корейским полуостровом. На дне Желтого моря найдены широкие поля песков, почти не подвергшиеся воздействию волн прибоя. Значит, обширные пространства суши, соединявшей Корею и Японию, затоплялись очень быстро и «мост» исчез за короткий промежуток времени. А на севере сухопутные связи между Сахалином, материком и японским островом Хоккайдо то возникали, то исчезали в течение различных фаз последнего оледенения. И в течение этого времени на Японский архипелаг могли пройти древние жители Восточной Азии и Приморья.

Скорее всего, заселение Японских островов шло И со стороны Сахалина, и со стороны Корейского полуострова, то есть и через Охотию, и через Ниппониду. И, как полагает большинство исследователей, древнейшими жителями Японии были айны, удивительный, ныне почти полностью исчезнувший народ, сочетающий черты трех «больших рас» человечества — европеоидной, монголоидной, негроидной. Своеобразие айнов столь велико, что их выделяют и в особую «малую расу» — курильскую.

«Нет народа, о котором, как об айнах, было бы выражено в короткое время столь разнообразных, даже противоречащих друг другу мнений относительно происхождения или племенного родства с другими народами», — писал академик Л. Шренк, один из первых исследователей этого загадочного народа. Основные черты материальной культуры айнов (одежда, явно не приспособленная к северному климату, средства передвижения, оружие и т. п.), мотивы айнского изобразительного искусства находят аналогию в быте и культуре народов Индонезии и Океании. «Южный адрес» айнов подтверждают и антропологические исследования японцев: ближе всех остальных японцев к айнам оказались не японцы северного Хоккайдо (где и поныне остались последние чистокровные айны), а японцы самого южного архипелага Страны восходящего солнца островов Рюкю, протянувшихся цепочкой от острова Кюсю до Тайваня. Расселение предков айнов с юга на север было связано с существованием еще одной затонувшей земли — Сунды.

Американский исследователь Э. Морзе во время поездки из Иокагамы в Токио открыл в 1877 году в местности Оомори древнее поселение, окруженное кучами раковин, которые, согласно легендам, оставляли жившие здесь когда-то люди-великаны. Проведя совместно с японцами раскопки, Морзе обнаружил наконечники из камня для копий и стрел, ножи и скребки, также каменные, а главное, великолепные сосуды из глины, украшенные веревочными оттисками по-японски «дземон». Так, более века назад, началось открытие замечательной культуры каменного века, получившей название «дземон». Наиболее известны ее скульптуры из глины — догу и гончарные изделия. В самое последнее время найдены образцы керамики дземон, возраст которых превышает 12 тысяч лет это самая древняя глиняная посуда в мире!

Культуру дземон вначале связывали с предками айнов. Сейчас ясно, что связи этой культуры простираются и на север, и на юг — от Приморья и Приамурья до островов Индонезии. Цепочка древних айнских географических наименований протягивается от Курил и Сахалина — через острова Японского архипелага — далеко на юг, к Индонезии. Спиральный орнамент айнов находит параллели в орнаменте народов Австралии и Океании. Удивительно похожи личины, выбитые на камнях Приамурья его древними обитателями, на памятники искусства аборигенов Австралии и жителей многих островов Океании. На юг уводят и мифологические представления айнов.

Материк Сунда был той зоной, где происходило формирование протоавстралоидов и их культуры. Отсюда вышли, как думают некоторые исследователи, и айны, которые, оказавшись после затопления Сунды, Ниппониды и Охотии в изоляции на островах Японского архипелега, Сахалине и Курилах, сохранили исчезнувший на Азиатском континенте древний антропологический тип.

Обширные пространства шельфа омывающих Австралию вод, сама Австралия, Новая Гвинея, Тасмания, лежащие возле них многочисленные острова и островки в эпоху последнего оледенения образовывали одно целое — «австралийскую атлантиду», или Сахул.

Когда Австралию открыли европейцы, когда стало ясно, что помимо Старого Света, Евразии, Африки, Нового Света и Америки, есть еще один континент, населенный людьми, непохожими ни на жителей Старого, ни на жителей Нового Света, встал вопрос о том, KTQ же такие аборигены-австралийцы и каким образом попали они в Австралию, если навыки мореплавания были им чужды. И. М. Симонов, участник русской антарктической экспедиции 1819–1821 годов, предположил, что австралийские аборигены — потомки выходцев из Индии, принадлежащие к одной из низших каст. Роберт Фицрой, капитан знаменитого корабля «Бигль», полагал, что австралийцы являются потомками африканцев. Высказывалась гипотеза о том, что австралийцы ниоткуда не приходили, а являются «преадамитами», появившимися независимо от других трех рас — белой, желтой, черной, и даже гипотеза о том, что они — «перволюди», что человечество возникло именно на Австралийском материке и отсюда люди распространились по всей Земле. Ряд исследователей связывал происхождение австралийцев с затонувшими материками — с «тихоокеанской атлантидой», Пацифидой, или лее с Лемурией, «индо-океанской атлантидой». (О них мы еще расскажем.)

Ныне эти гипотезы представляют лишь исторический интерес. Но во многих из них есть рациональное зерно. По мнению большинства антропологов, именно аборигены Австралии, оказавшись в изоляции на своем континенте, сохранили больше, чем какой-либо другой расовый тип, черты, свойственные древнейшим людям.

На затонувшей земле Сунда и прилегающих территориях Южной и Юго-Восточной Азии шло формирование протоавстралоидов — предков айнов, веддов, австралийцев и многих других народов, имеющих темный цвет кожи, но отличающихся от негроидов-африканцев. Отсюда протоавстралоиды двинулись не только на север (предки айнов), но и на юг и начали заселять материк Сахул, в первую очередь, его северный выступ, от которого остался ныне остров Новая Гвинея. Следы пребывания человека на этом острове уходят в глубину веков на 25 тысячелетий, но нет сомнения в том, что здесь будут сделаны и гораздо более древние находки: ведь на земле Австралии обнаружены стоянки первобытного человека возрастом порядка 30 тысяч лет. Но вот еще интересные факты.

Изолированные группы людей, малых народностей и даже «малых рас» образуются в труднодоступных районах земного шара: высоких горах и труднопроходимых лесах и джунглях, в пустынях и на островах. Но если вопрос о том, как попали в леса, горы или пустыни изоляты, как правило не возникает, то с островитянами дело обстоит не так просто. Чтобы добраться до острова, надо преодолеть водное пространство.

В Индийском океане находятся Андаманские острова. Их коренные обитатели, ныне почти целиком исчезнувшие, имеют темный цвет кожи, очень маленький рост, культуру каменного века и примитивную технику судоходства. Говорят адаманцы на языке, не имеющем ничего общего с другими языками мира. Несмотря на «пигмейский» рост, они не имеют ничего общего ни с пигмеями Центральной Африки, ни с негритосами Малакки, Филиппин, Новой Гвинеи и Новых Гебрид. По мнению некоторых исследователей, андаманцы являются последними остатками древнейших обитателей Индостана.

Сами андаманцы считают, что появились на своей земле очень давно, до великого потопа. Прежде острова Андаманского архипелага составляли одно целое. Гнев бога Пулугу, олицетворения разрушительного северо-восточного муссона, вызвал потоп, погубивший множество людей, когда-то обитавших на Андаманских островах/Большой остров распался на цепочку современных Андаманских островов, люди были разъединены — вот почему жители отдельных островов говорят по-своему и имеют разные обычаи.

Андаманцы образуют особую «малую расу» внутри австралоидной расы. Чтобы достичь такого обособления, они должны были отделиться от общего ствола австралоидов очень давно (в течение многих тысяч лет).

Для того чтобы сформировалась локальная раса, должно пройти много времени. А чтобы попасть на острова, предки их обитателей, не знакомые даже с примитивным мореплаванием, должны были воспользоваться «дорогами шельфа», сухопутными мостами и промежуточными вехами в виде исчезнувших островов и островков. «Дорогой шельфа» попали из Индии на остров Шри-Ланка ведды, живущие по сей день в условиях каменного века и, наряду с австралийскими аборигенами, являющиеся типичными представителями австралоидной расы. Да и сам материк Австралия с его обитателями после исчезновения Сахула и Сунды превратился в огромный остров и генетический изолят.

Видимо, именно этот комплексный подход, сочетание самых различных наук, позволит окончательно решить загадку гуанчей, коренного населения Канарских островов, объявлявшихся потомками кроманьонцев, пастухами атлантов и т. д. «Дорога шельфа» привела предков гуанчей на их острова (хотя здесь и не было сплошного моста суши), а затем, когда уровень Мирового океана поднялся, они оказались в полной изоляции от мира, что и привело к формированию «канарской малой расы» — высокорослых голубоглазых блондинов, не имеющих, однако, отношения к викингам и другим представителям европеоидной расы.

«Дорогой шельфа» — через Берингию и Охотию — пришли древнейшие жители Америки в Новый Свет. И здесь после опускания охотоморской и беринго-морской атлантид они также оказались в изоляции… Впрочем, раскопки под водой должны раскрыть не только загадку происхождения индейцев Америки, но и многие другие загадки доколумбовых высоких цивилизаций Нового Света.

«Поиски пришельцев» — так можно было бы назвать увлекательную повесть о самых разнообразных «адресах» и гипотезах, пытающихся решить загадку происхождения коренного населения Америки и его высоких цивилизаций. Кто только не фигурировал в списке возможных предков индейцев! Древние египтяне и не менее древние шумеры, жители Двуречья; жители побережья Атлантики, баски, и живущие на противоположном конце гигантского Евразийского сверхматерика японцы; мореплаватели-финикияне и кочевники-гунны; берберы Северной Африки и древние хетты Малой Азии; римляне и кхмеры, скифы и жители острова Крит; кельты Западной Европы и жители Индостана; израильтяне и живущий на побережье Западной Африки народ мандинго; персы и китайцы; «монголы на слонах» и «самоеды Сибири»; бежавшие из взятой ахейцами Трои этруски и жители островов Океании. Испанец Энрико Мартинес, посетив Прибалтику в XVII столетии решил, что жиг тели окрестностей Риги «поразительно похожи на индейцев Америки», а посему и родину индейцев надо искать в этих местах. Спустя три века американец Харолд Гледвин выпускает книгу, в которой столь лее «доказательно» утверждает, что высокие цивилизации доколумбовой Америки обязаны своим происхождением флоту Алексантра Македонского.

Неоднократно предпринимались попытки доказать, что люди в Новом Свете ведут свое начало от какой-то специфической американской породы обезьян (хотя в Америке останков их не найдено). Что цивилизации Нового Света древней цивилизаций Старого Света. Что своими удивительными достижениями культуры доколумбовой Америки обязаны не индейцам, а космическим пришельцам или жителей затонувших материков — Атлантиды, Пацифиды, Андии, My, Аракинезии… Но все это находится в области предположений, умозрительных допущений, а порой чистой фантазии. Огромное же количество добытых фактов говорит о том, что первобытные колумбы заселили Новый Свет из Азии, проникнув в Америку по затонувшей ныне Берингии.

После долгих споров антропологи решили, что индейцы — представители монголоидной расы, только очень своеобразной, очень давно обособившейся от общего ствола, в ту пору, когда, пройдя через Берингию, и после ее гибели оказались в изоляции, предки современных индейцев стали «островитянами», подобно тасманийцам, адаманцам, австралийцам, гуаначам.

Очертания Американского континента 30 тысяч лет назад отличались от нынешних, ибо сушей были обширные районы шельфа, окружающего ныне земли Нового Света. Огромные ледники преграждали путь первобытным колумбам, и они продвигались, видимо, вдоль тихоокеанского побережья Америки, ныне ставшего мелководным шельфом. На острове Санта-Роса, в 70 километрах от побережья Южной Калифорнии, открыта стоянка людей палеолита возрастом около 30 тысяч лет, собиравших моллюсков и охотившихся на карликовых (менее двух метров высотой) мамонтов. Очевидно, что и люди, и мамонты попали на Санта-Росу по суше, ныне ставшей шельфом.

Со дна, неподалеку от каньона Лахолья, поднято большое количество зернотерок — «метатес», которыми индейцы пользовались с древнейших времен. На восточном побережье США, которое окаймляет полоса шельфа, под водой обнаружены кости мамонтов и мастодонтов, возрастом в несколько тысяч лет. На дне Мексиканского залива найдены затопленные острова.

Видимо, через шельф и цепочку островов, ныне затонувших, были заселены в глубокой древности Антильские острова (сплошной лее мост суши между ними и материком, если он и существовал, то ушел под воду задолго до появления человека в Новом Свете). Таким же способом попали первые люди и на острова Багамского архипелага. Перед археологами-подводниками на шельфе Америки открывается благодатное поле для исследований. И не только поиска следов палеоиндейцев, но и следов деятельности человека, достигшего высокой степени развития культуры. Ибо не только медленное таяние льдов поглощало «дороги шельфов», бывшую сушу. В ряде районов Нового Света земная кора и по сей день проявляет активность в виде страшных землетрясений и вулканических извержений. Именно так погиб на острове Мартиника в начале нашего столетия город Сен-Пьер, называвшийся «маленьким Парилеем Вест-Индии», — его уничтожило извержение вулкана. А 300 лет назад другое бедствие землетрясение — уничтожило на Ямайке «пиратский вавилон», город Порт-Ройал, который был поглощен водами Карибского моря.

Мы уже знаем, что взрыв вулканического конуса вулкана Санторин не только уничтожил большую часть острова и засыпал пеплом цветущие города на нем, но и нанес огромный ущерб окружающим странам и островам — Криту, материковой Греции, Малой Азии, Палестине, возможно, даже Египту. Он породил гигантские волны-цунами, землетрясения и пеплопады, уничтожившие посевы и на много лет сделавшие почву бесплодной. Самый сильный урон был нанесен острову Крит. На берега его обрушились волны-цунами, поля покрыл слой пепла в несколько метров толщиной, а бурные ливни превращались в сели, смывая этот пепел с почвы. Видимо, именно катастрофическое извержение Санторина нанесло смертельный удар великой морской державе Крита и послужило главной причиной его гибели. Об этом грандиозном событии мы еще упомянем.

На острове Псира, расположенном в заливе Мерабелон, вдающемся в берега Крита, греческие археологи обнаружили погребения, относящиеся к эпохе минойского Крита, то есть ко II тысячелетию до н. э. Исследовать воды, омывающие Псиру, был приглашен Жак-Ив Кусто с его прославленным судном «Калипсо». Вначале была обнаружена керамика, относящаяся к различным эпохам, затем со дна подняли великолепную чашу. А потом археологи-подводники натолкнулись на настоящий обрыв из керамических изделий, который тянулся в длину на добрую сотню метров и на глубинах от 8 до 30 метров образовывал огромную наклонную стену, напоминающую очертаниями раковину гребешка. Сотни тысяч ваз, сосудов, кружек, чаш, кубков, амфор лежали на морском дне!

Чем больше исследовали акванавты «Калипсо» подводные окрестности Псиры, тем яснее вырисовывалась перед ними история великой природной катастрофы землетрясения и цунами. Обнаружены превосходно сохранившиеся стены под водой. На глубине 30–35 метров под небольшим слоем наносов оказываются тесаные блоки строительного камня. «Ни поднятие уровня моря, ни невероятное кораблекрушение не могут объяснить, почему они находятся так далеко в море, — замечает в этой связи Кусто. — Разбросанные на обширной территории камни, похоже, были с колоссальной силой выброшены в море из прибрежного города».

На острове Дня, находящемся в 12 километрах от берегов Крита, археологи-подводники обнаружили множество интересных находок минойского времени (более древнего, чем Греция и Микены) и загадочный силуэт подводной платформы, расположенной перпендикулярно к берегу. Возможно, что она ушла на дно после катастрофы на Санторине. Правда, остров Крит подвергался страшным землетрясениям не один раз. Например, в 1700 году до н. э. такое землетрясение разрушило многие дворцы на острове, включая резиденцию верховного владыки в городе Кносс, и в результате этих стихийных бедствий отдельные участки Крита могли уходить под воду.

Английские исследователи провели подводные раскопки порта Херсонес, находившегося на северном берегу Крита, а ныне поглощенного водами Эгейского моря. Порт был сооружен несколько тысяч лет назад минойцами, затем стал портом греков, а еще позднее — римлян. После сильного подводного землетрясения, произошедшего примерно 25 веков назад, одни районы Крита испытали поднятие, а другие — погружение. Порт Фаласарна оказался отрезанным от моря, а порт Херсонес затонул в его водах. Археологи-подводники тщательно изучили строение порта Херсонеса, его причалы и молы, оригинальные «садки» для рыбы — высеченные в скале бассейны, куда древние рыбаки складывали свой улов (бассейны имели специальные приспособления для стока и притока свежей воды).

На острове Эгина, лежащем в заливе Сароникос, отделяющем остров от Аттики, в 300 метрах от берега молено увидеть оборонительные стены, погребенные морем. Подобную картину можно наблюдать и возле берегов материковой Греции. Молы древнего порта Коринф ушли под воду на глубине почти три метра. Затопленные склепы и могилы обнаружены в районе знаменитого порта Афин — Пирея. Ушли под воду могучие, двухметровой толщины, защитные стены Гифиона, как и стены не менее древнего города Калидон на берегу Коринфского залива. Развалины базилики IV–V веков покоятся на берегу Эгионского залива в Кенхире.

Все это — результат повышения уровня моря или медленного опускания почвы. И не только на островах, но и в земле материковой Эллады обнаружены следы катастроф, в результате которых были поглощены морем целые города. В 1958 г. возле побережья Греции неподалеку от города Катаклон, было сделано неожиданное открытие: дно моря покрывали обломки колонн, скульптур, керамики. Когда-то в этом районе находился античный город Фея, и, судя по остаткам зданий, море поглотило его сразу, после сильного землетрясения. В Коринфском заливе, у берегов полуострова Пелопоннес, еще в 1950 году были обнаружены обломки каких-то античных сооружений, но поиски пришлось прервать «из-за большого слоя ила, находящегося в постоянном движении». Эти поиски продолжили в 1962 году французские аквалангисты, пытаясь найти руины античных городов Гелика и Бура (об их гибели, произошедшей в 373 году до н. э., сообщают такие античные авторы, как Страбон и Диодор Сицилийский).

В своей «Георгафии» Страбон ссылается на свидетельство Гераклида Понтийского, современника гибели Гелики. Согласно Гераклиду, «катастрофа произошла ночью, и, хотя город отстоял от моря на 12 стадий (то есть более чем на два километра), вся эта местность вместе с городом была покрыта волнами; и 2000 человек, посланные ахейцами, не могли подобрать трупов». Гелика была поглощена волнами. Город Бура, отстоявший от моря еще дальше, также был разрушен, видимо, гигантская приливная волна-цунами обрушилась и на него. Во всяком случае, в самом подробном сообщении о катастрофе 373 года до н. э., содержащемся в «Исторической библиотеке» Диодора Сицилийского, говорится о затоплении двух городов — как Гелики, так и Буры.

Вот как описывает Диодор в четвертой части «Исторической библиотеки» гибель Гелики и Буры. При архонте Астее, правившем, по нашему летосчислению, в 373 году до н. э. «в Пелопоннесе произошли грандиозные землетрясения и невероятные затопления земли и городов; такого бедствия с греческими городами прежде никогда не случалось… Разразилось бедствие ночью. Сила землетрясения была такова, что дома были сплошь разрушены, а люди как вследствие темноты, так и вследствие неожиданности и невероятности обстоятельств не имели возможности искать спасения. Большинство погибло под развалинами домов. Когда занялся день, немногие уцелевшие выбрались из домов полагая, что они избежали опасности, столкнулись с большим и более невероятным несчастием: море сильно разбушевалось, поднялась высокая волна и все они были затоплены, исчезнув вместе с отечеством. А случилось это бедствие с двумя городами Ахайи — Геликой и Бурой, из которых Гелика была самым значительным из всех городов Ахайи».

Об этой катастрофе в Ахайе говорит и Сенека в своих «Вопросах естествознания», и Аристотель в «Метеорологике», и его племянник Каллисфен, историограф и участник походов Александра Македонского. А великий георгаф античности Эратосфен специально приезжал на место катастрофы в Ахайю, чтобы осмотреть место происшествия и выслушать рассказы моряков. Поэт Овидий в своих «Метаморфозах» посвятил погибшим городам такие строки:

Платону не было нужды что-либо слышать о вулканической активности Санторина. Балкана и Эгеида не так уж бедны стихийными бедствиями…

На дне Адриатического моря находятся свои «атлантиды» — затонувшие земли и города.

Именно землетрясение привело к тому, что на дно залива Брено, находящегося на том же восточном берегу Адриатического моря, что и Тиватский залив, ушла под воду большая часть античного города Эпидавр Иллирийский.

На месте Эпидавра Иллирийского, окончательно разрушенного варварскими племенами в VI веке, возник маленький городок Цавтат. И еще в 1876 году великий английский археолог Артур Эванс, в ту пору совсем еще молодой исследователь, совершавший поездку по Балканам, отметил, что возле Цавтата в Тихой «явно проступают стены римских зданий, погребенных на дне моря, вероятно, вследствие опускания суши». В 1947 году в бухте обнаружили развалины древней стены, уходившей под воду, а в ее нише — клад старинных монет. Но только в 60-х годах в водах бухты Тихой в заливе Брено начались подводно-археологические исследования. Работами руководил австралиец Тэд Фалькон Баркер.

На дне бухты были найдены амфоры, греческие и римские монеты, украшения, предметы быта и, главное, стены и фундаменты зданий. Под водой провели детальные обмеры этих сооружений, был составлен план затонувшей части города: его внешние стены простирались метров на 50 от берега и уходили на глубину до 15 метров. «Всего нам удалось найти одиннадцать стен. Кое-где они опирались на ложе из темно-серой глины, покрытое местами лишь тонким слоем песка, — рассказывает Фалькон Баркер в книге «1600 лет под водой». — Другая наша группа исследовала дно неподалеку от того места, где мы выкопали самую первую пробную траншею. Они тоже нашли три стены, которые как-будто бы составляли стены одного дома. Одна из них расположилась с востока на запад, зато две другие — с севера на юг. Чем больше расширялся район исследований, тем яснее становилось, что вся эта площадь была когда-то тесно застроена зданиями, которые начинались сразу же за городскими воротами».

На суше археологам уже давно были известны могучий акведук Эпидавра Иллирийского, кладбище эпохи древних римлян, руины амфитеатра, бань, мастерских и других зданий. Раскопки под водой показали, что основная территория города находится не в земле, а под водой. Удалось установить и дату катастрофы, в результате которой Эпидавр Иллирийский ушел на дно залива Брено. Анонимный средневековый летописец сообщает о чуде, совершенном святым Илларионом: «В этот год случилось во всем мире землетрясение, вскоре по скончании Юлия Апостаты. Море покинуло берега свои, словно господь наш бог снова наслал на землю потоп, и все повернуло вспять, к хаосу, который и был началом всех начал. И море выбросило на берег корабли и разметало их по скалам. Когда жители Эпидавра увидели это, то устрашились они силы волн и убоялись, что горы воды хлынут на берег и город будет ими разрушен. Так и случилось, и стали они взирать на то с великим страхом. Тогда вошли они в дом к старцу и привели его на берег, как делали всякий раз, когда начинали войну».

Старец Илларион «начертил три раза крест на песке и простер к морю руки, и застыли все, кто видел это, и в изумлении и в радости, ибо море остановилось у ног его, и стало бурлить, словно гневалось на берега свои, а потом медленно отступило и затихло. И тем прославился он в городе Эпидавре, и как и повсюду в этой стране, где идет слава его от отцов к детям, и живет этот рассказ меж людьми здесь».

Если отставить в сторону чудеса святого Иллариона, то речь идет о событиях вполне реальных. Юлий Апостата — лицо реальное, умер он в 363 году. А средневековые хроники говорят о том, что в 365 году — «вскоре по скончании Юлия Апостаты» — в Иллирии, Италии и Германии произошло сильнейшее землетрясение. Оно то и послужило причиной затопления Эпидавра Иллирийского.

На дно Адриатического моря города уходят не только из-за сильных землетрясений. Причиной их гибели может быть медленное, но неотвратимое понижение участка суши, На котором воздвигнут город. Мировая общественность бьет тревогу: каждый год «жемчужина Адриатики», один из красивейших городов мира — Венеция — погружается в воду. А кроме того, ей постоянно угрожают наводнения.

Если не принять срочных мер, Венеция может разделить участь других городов, ушедших на дно Венецианского залива, в первую очередь — своей предтечи, города Метамауко, наследницей традиций, архитектуры, торговли которого и стала «жемчужина Адриатики».

О Метамауко в пору наивысшего расцвета после краха Римской империи, сообщают хроники раннего средневековья. В его стенах искал убежища епископ

Падуанский, спасаясь со своей паствой от воинов «бича божия», Аттилы. Городом, как впоследствии и Венецией, правили дожи. И, как в Венецианской республике, здесь возникали интриги, распри, заговоры. Воспользовавшись этим, король франков Пипин Короткий захватывает Метамауко и учиняет городу-республике разгром, от которого тот уже не оправился. Жители города переселяются на остров Риальто: так начинается жизнь Венеции — «Нового Метамауко» — и кончается жизнь Метамауко, «Старой Венеции».

Море, неуклонно наступающее на берега Венецианского залива, постепенно поглощает городские строения, но еще в прошлом веке рыбаки в хорошую погоду могли видеть остатки затонувших зданий на дне лагуны. В поисках статуй и других ценностей под воду опускались ныряльщики, предметы со дна поднимали и сети рыбаков. Сейчас разграблению Метамауко положен конец, и затонувший город изучают археологи. Особый интерес представляет для них тот период истории средних веков, который называют «темным», — период между закатом античности и расцветом средневековой культуры.

На дне Венецианского залива, неподалеку от устья реки По, археологам посчастливилось найти руины еще двух городов, затопленных водой. Правда, от одного не осталось ничего, кроме остатков порта, — каменной стены, воздвигнутой в античную эпоху. Зато другим подводным городом оказался знаменитый город и порт Спина, построенный «учителями римлян» — этрусками. И если Метамауко по праву можно назвать «отцом Венеции», то город Спина — ее «дед»: здесь также существовала республиканская форма правления, как и в Венеции. Спину, за тысячу лет до рождения города дожей, называли «королевой Адриатики».

Этруски исчезли с лица земли, унеся загадку происхождения своей культуры и языка, не имеющего родства среди других языков мира. Во мраке веков исчез и город Спина. Страбон, живший около двух тысяч лет назад, писал о том, что Спина стала древней, но когда-то это был знаменитый город и, по свидетельству греков, именно жители Спины «покорили море». Однако, несмотря на то что поиски древней «королевы Адриатики» велись на протяжении нескольких веков, найти руины никому не удавалось. Многие ученые стали сомневаться в том, существовала ли Спина в действительности. Может быть, Плиний и Страбон, упоминавшие о Спине, просто-напросто поверили легендам, а на самом деле она была захолустным городком? И только в 1956 году итальянскому археологу Нерео Альфиери удалось разгадать загадку Спины оказалось, что город поглощен водами и илом дельты реки По.

Но даже грязная болотная жижа не смогла скрыть от подводной археологии погибший город. После открытия Спины начались раскопки, которые продолжаются и по сей день. Археологам приходится вести упорную борьбу с водой, которая просачивается в раскопы даже после осушения болот в долине реки По. Из воды и грязи извлечены многие тысячи ваз и горшков, красочно расписанных античными мастерами, изучен некрополь Спины.

На дне Венецианского залива скрывается еще один исчезнувший город Бибион, где, как утверждают летописцы, спрятан клад Аттилы. Под предводительством «бича божия» полчища гуннов ограбили многие города Центральной и Западной Европы. Незадолго до своей смерти Аттила велел закопать награбленную добычу в Бибионе, своей резиденции на берегу Адриатики. Приказ вождя гуннов был исполнен, а затем, гласят легенды, волны поглотили город, и он оказался на дне морском.

Профессор Фонтани, итальянский археолог, занялся настоящим «сыском» пропавшего города, проследив путь Аттилы от Равенны к берегам Адриатики. Там, где этот путь делает изгиб на север у берегов Венецианского залива, дорога обрывалась. А возле устья реки Тальяменто она уходила прямо в лагуну. Видимо, тут и надо было вести поиск Бибиона.

Фонтани заметил, что дома рыбаков, живущих в окрестностях Тальяменто, построены из камней, поднятых со дна лагуны. Находили рыбаки на дне и старинные монеты. Изучив их, Фонтани обнаружил, что монеты эти отчеканены в середине V века, в эпоху нашествия гуннов. Поиск под водой привел к успеху: в километре от устья Тальяменто на песчаном дне были найдены лестницы и стены башен, здания, погребальные урны, домашняя утварь, монеты. Затонувшая крепость, несомненно, была легендарным Бибионом. Правда, отыскать клад Аттилы пока не удалось — или, может быть, он просто является выдумкой?

Поиск «атлантид Адриатики» далеко еще не завершен.

Там, где Адриатику отделяет от Ионического моря «шпора» на «сапоге» Апеннинского полуострова, плещутся воды залива Таранто, на дне которого находится одно из «кладбищ кораблей» Средиземноморья. В 1962 году, проводя аэрофотосъемку этого обширного залива, на дне его обнаружили геометрически правильные очертания каких-то объектов — вероятнее всего, затонувшего города. По мнению ряда ученых, это — Сибарис, родина «сибаритов», прославившихся своей роскошью и богатством. По словам античных авторов, Сибарис был самым богатым городом из городов, построенных греками у себя на родине и за морем. Сибариты одевались в шелка, украшали себя золотом и пили вино, «как воду», пользуясь специальными «винопроводами», тянувшимися из виноделен прямо в дома. Чтобы не тревожить покоя обитателей, в Сибарисе запретили шумные ремесла, запрещалось также держать — во избежание шума петухов. Именно здесь были изобретены… ночной горшок и система патентов на кулинарные рецепты. А само слово «сибарит» стало в наши дни синонимом изнеженности и чрезмерной роскоши.

Легенды утверждают, что Сибарис, основанный греческими колонистами, затопили воды реки, которую перекрыли противники сибаритов. Видимо, легендарный Сибарис — это подводный город в заливе Таранто. Однако не исключено, что на дне моря находится не Сибарис, а другой античный город.

Ибо на побережье залива Таранто не без участия специалиста в области наук о Земле, американского гидролога и геолога Д. Р. Рейкса, найдены руины города, также претендующего на право называться Сибарисом. Около двух с половиной тысяч лет назад в этом районе произошло опускание почвы. Береговая часть равнины опустилась на три метра, но город не ушел под воду, а был занесен песками и наносами. В наши дни он оказался на четыре-пять метров ниже уровня моря.

Итак, процессы вертикальных и горизонтальных земных подвижек растягиваются на тысячи и миллионы лет. Дрейф материковых плит сопровождается землетрясениями, которые, в свою очередь, ведут к опусканию участков суши на берегах Адриатики, — и в результате под водой могут оказаться города, вроде Эпидавра Иллирийского. И, таким образом, гибель «адриатических атлантид» происходит не только в результате повышения уровня Мирового океана или из-за медленного погружения земной коры, но и из-за подвижек, которые рано или поздно приведут к тому, что Адриатическое море перестанет существовать.

Опускания суши (вместе со строениями, находящимися на ней), так же как и поднятия ее, происходят в различных местах побережья Атлантики: во Франции, на побережье Северного моря, на атлантическом побережье США и Канады. А в низменной Голландии это настоящее бедствие. Жителям побережья приходится возводить грандиозные плотины, защищая свои земли от нашествия воды.

Земная кора может опускаться или подниматься. Мировой же океан вот уже несколько тысячелетий повышает свой уровень за счет тающих льдов, из года в год ведя наступление на земную твердь. Ученые подсчитали, что за 10–12 тысяч лет, истекших со времени окончания последнего ледникового периода, уровень Мирового океана поднялся на несколько десятков метров. Следовательно, значительная часть прибрежной полосы морей и океанов, обозначенной на картах бледно-голубым цветом (глубины от 0 до 200 метров, то есть область шельфа), прежде могла быть сушей!

Море наступает на сушу. Города оказываются под водой, города тонут в море.

На побережье Неополитанского залива около 2000 лет назад находился самый прославленный курорт античности — Байи. Здесь отдыхали, лечились и, главное, развлекались римские патриции и толстосумы. Древний курорт уже давно стал объектом археологических раскопок, обнаруживших монументальные руины этой «Ниццы античности». И здесь, вплоть до глубины 10 метров, археологи обнаружили характерные для римской архитектуры здания, сложенные из плоских, тщательно обожженных кирпичей, намертво схваченных известковым раствором.

Руины некоторых древних поселений на солнечном побережье Прованса находились на гораздо меньшей глубине — от одного до трех-четырех, иногда пяти метров. Города «по пояс в воде», которые частично ушли под воду, а частично остались на суше, найдены не только на юге Франции или средиземноморском побережье Ливии (кроме знаменитой Аполлонии археологи-подводники нашли здесь подводное продолжение древних портов

Птолемаиду и Тауфиру). Еще больше таких полузатопленных городов на побережье Греции. Молы древнего порта Коринф ушли под воду на глубину почти 3 метров. В районе другого античного порта, Пирен, найдены затопленные склепы и могилы. Ушли под воду могучие, двухметровой толщины, защитные стены древнего Гифиона, как и стены не менее древнего города Калидон на берегу Коринфского залива.

Сходная картина наблюдается и в районе Эгейского архипелага. Под водой оказались древние погребения на острове Милос, почти двухметровым слоем воды укрыты склепы, выбитые в скале на южной оконечности острова Крит. В 200 метрах от берега острова Эгина можно увидеть оборонительные стены, погребенные морем. Древние сооружения поглощены водами Адриатического моря, омывающего берега Италии и югославской Далмации. Например, на глубину 2,5 метра погрузились причальные стенки Остии, древнеримского порта.

«Цезарея» — так, в честь римского императора, был назван город на побережье Палестины, ставший столицей царства Иудейского и резиденцией римского наместника. Цезарея была не только столичным городом, но и портом. Но если городские здания кое-где сохранились и по сей день, то портовые сооружения поглотило Средиземное море. В гавани Цезареи могло размещаться до сотни судов, ее порт соперничал даже с самим Пиреем, морскими воротами Эллады. Неудивительно, что археологи, проведя раскопки Цезареи на суше, обратили внимание и на части Цезареи, ушедшие на дно. В 1957 году здесь провела исследования американская экспедиция, оснащенная не только аквалангами, водолазным снаряжением и компрессорами, — в ее распоряжении находилась яхта «Си Дайвер» («Морской Ныряльщик»), оборудованная для подводных археологических работ.

Американцы составили подробную карту затонувшего порта, обнаружили на дне моря каменные стены и колонны. Венцом изысканий была находка колоссальной статуи — очевидно, когда-то она возвышалась у входа в гавань. И все-таки это открытие кажется незначительным по сравнению с тем, что четыре года спустя сделали итальянские археологи-подводники, работавшие вместе с учеными Израиля. Им удалось обнаружить руины древней библиотеки и, самое главное, постамент памятника, на котором можно было прочитать остаток надписи: «…tius Pilatus». Нетрудно догадаться, что это имя римского наместника в Иудее Понтия Пилата — ведь резиденция его находилась именно в городе Цезарея!

Еще один средневековый город Европы, город Юмна, созданный поморскими славянами (территория славянского Поморья охватывала нынешнюю Померанию и даже часть Ютландского полуострова). Попытки найти Юмну на суше к успеху не привели, и большинство специалистов склоняется к мысли о том, что искать славянский порт надо на дне Балтики, там, где море частично затопило остров Узедом и побережье реки Одры. Про «Урбе Венето-рум», т. е. «город венетов», сообщает один из крупнейших хронистов средневековья Адам Бременский в 1714 году. Этот добросовестный летописец говорит о Юмне как о крупнейшем городе Европы. На рейде порта стояли славянские, саксонские, скандинавские и даже византийские (греческие) корабли, а при входе в гавань, впервые на севере Европы были установлены маяки, чтобы облегчать судоходство в ночное время.

Вероятно, именно этот славянский порт послужил прообразом Винеты, легендарного города, погибшего в морских водах. Предания говорят, что Винету погубила внезапная катастрофа: сильные ветры с моря нагнали мощные волны, которые затопили город. Действительно, на Балтике подобные явления, именуемые «штормфлюте», или штормовой нагон, довольно-таки частое явление (достаточно вспомнить петербургские наводнения, связанные со «штормфлюте»). Так что история гибели Винеты, вернее, славянского порта Юмны, вполне достоверна с точки зрения океанологии. Однако долгое время историки полагали, что Винета — это не Юмна, а современный польский город Волин, в средние века известный под именем Юлин. И лишь новейшие исследования убедительно доказали, что Юлин не имеет никакого отношения к легендарной Венете. При раскопках этого города не было найдено ни следов древней гавани, ни каких-либо свидетельств торговли с заморскими странами, которой был славен город Юмна. Юмна погибла в конце XI или XII века. Между тем Юлин вплоть до 1188 года был резиденцией епископа Померании, да и ныне этот город жив под именем Волин.

Саги, повествующие о деяниях викингов, говорят еще об одном знаменитом городе — Йоме, или Йомсборге. Этот город был основан викингами в устье Одры и был для них тем лее, что для запорожских казаков их Сечь: добытые в походах ценности делились здесь поровну, ни женщины, ни дети, ни старики сюда не допускались. Затем Йомсборг попал в подчинение вендам, или венетам, — одному из славянских племен, населявших в средние века берега Балтики вплоть до полуострова Ютландия.

Отыскать Йомсборг викингов и вендов до сих пор не удается. Возможно, что его руины скрыты водами Балтики.

О том, что легендарные города викингов действительно существовали, и о том, что следы их, вероятнее всего, надо искать под водой, говорят раскопки Хедебю на полуострове Ютландия. Этот полуостров и прилегающие острова отделяют Балтийское море от Северного, и Хедебю тысячу лет назад выполнял ту роль, которая ныне возложена на Кильский канал, — он был центром, где перекрещивались судоходные пути Балтики и Северного моря. Еще в конце прошлого столетия историк Софус Мюллер предположил, что в средние века, когда Кильского канала, естественно, еще не было, связь Балтики и Северного моря осуществлялась следующим образом: из Балтики корабли шли по реке Шлей до озера Везен-Hop, оттуда по сухопутному «волоку» длиной в 17–18 километров они перетаскивались в реку Троне, и по ней суда уже могли свободно плыть в Северное море. У впадения реки Шлей в озеро Везен-Hop находился «город язычников», Хедебю, неоднократно упоминавшийся в старинных сагах и являвшийся крупнейшим портом Северной Европы, «средневековым Гамбургом». В XX веке начались раскопки города викингов, которые блестяще подтвердили предположение С. Мюллера: на территории современной провинции Германии Шлезвиг-Гольштейн был открыт большой город, обнесенный мощной, высотой более 10 метров, оборонительной стеной. А затем раскопки продолжились под водой.

Поиски начались с измерений простым лотом, потом его сменили эхолот и специально сконструированный «глубоководный телескоп» — железная труба длиной около трех метров, позволявший создавать искусственное освещение грунта. Со дна подняли черепки посуды, кости животных и людей, наконечники копий и монеты, свинцовые слитки и осколки глиняных чаш, из которых пили викинги. Саги говорят, что Хедебю взял штурмом и сжег норвежский конунг Харальд Суровый. Действительно, сначала на суше, а потом под водой были найдены следы пожара. На дне озера обнаружили скелет человека с пробитым под глазницей черепом — видимо, останки одного из участников битвы за Хедебю.

Под водой археологи обнаружили множество стоящих близко друг к другу свай, забитых в грунт: очевидно, это было портовое укрепление, тем более, что неподалеку, также под водой, нашли остатки затонувшего корабля викингов, который погиб во время штурма Хедебю, о чем свидетельствуют следы пожара на судне.

«Город Хедебю, который на протяжении почти трех столетий (с VIII до XI) был европейским Шанхаем и чуть ли не самой значительной торговой столицей Северной Европы, еще откроет свои тайны и удивит своих исследователей», писали немецие журналисты Г. Линде и Э. Бретшнейдер в книге «Из глубины веков и вод», опубликованной в 1964 году. Действительно, уже к концу 1979 года в Хедебю под водой было обнаружено около 2 500 000 находок. Чтобы сохранить их, канаты и кожаные изделия замораживали до температуры минус 40 градусов, предметы из кости и рога помещали в вакуум, дерево консервировали в водяной ванне. А после реставрации и обработки выставили в музее Хедебю, украшением которого стал поднятый со дна корабль викингов.

Кельтские предания говорят о столице короля Артура — Авалоне, который погрузился на дно морское. Другая легенда кельтов повествует о городе Леонесс, построенном на одноименном острове. Находился он на крайнем юго-западе Англии, между полуостровом Корнуэлл и островками Силли. Город поглотили волны, и только одному человеку удалось спастись, добравшись до берега на лошади. С этой легендой перекликается предание бретонцев, народа, родственного кельтскому населению острова Великобритания (шотландцам, валлийцам, ирландцам), но живущего «напротив» — на полуострове Бретань. Предание говорит об острове Ис, где находилась столица короля по имени Граллон. Море угрожало городу и острову, и по приказу Граллона был воздвигнут высокий вал и сооружены шлюзы. В одну несчастливую ночь, когда бушевал шторм, ворота шлюза были по ошибке открыты, город пошел ко дну, и спастись удалось лишь праведному королю Граллону, сумевшему выбраться на материк на лошади.

По всей вероятности, легенды об Исе и Лионессе, а возможно, и об Авалоне короля Артура, отразили одно и то же событие: катастрофическую гибель города в волнах моря. Но возможно ли столь быстрое опускание суши, вместе с людьми, ее населяющими? Пусть Мировой океан наступает на берега, пусть происходит опускание земной поверхности — но ведь это в течение многих столетий, счет идет на какие-то сантиметры и миллиметры в год. Не является ли гибель Винеты и других городов, происходящая внезапно, и в очень короткий срок, плодом воображения? И наука о Земле, и наука об океане, и науки о человеке отвечают: нет!

В течение нескольких тысяч лет ведет Северное море наступление на берега Нидерландов: уровень океана повышается, а земная кора испытывает здесь постепенное опускание. Уже в глубокой древности люди начали сражение с водой, возводя плотины, дамбы, молы, шлюзы. Отвоеванные у моря земли постоянно находятся под угрозой затопления: стоит только пробить брешь в плотине, и хлынувшая вода покроет поля, деревни и города. Такие катастрофы не раз случались в истории Голландии. Особенно пострадала страна в XIII XIV веках, когда море отторгло от ее территории большой участок суши, превратившийся в дно залива Зюйдер-Зее, и сделало островами части материка. При этом на дно ушли тысячи деревень и город Рунгольд, один из крупнейших портов Северного моря. Рунгольт погиб в один день — 13 января 1362 года. Еще раньше, в 865 году, затонул не менее известный порт средневековья находившийся в устье Рейна, — Дорестад, вместе с окружавшими его деревнями и поселками. Виновником гибели был страшный шторм, обрушивший страшные волны на низменность, где стоял Дорестад. В середине XIII века, прорвав плотину, воды Северного моря погребли города Налеге, Энс и ряд других. В XVI веке наводнение затопило большую часть Голландии, в том числе Амстердам и Роттердам. Подводными городами они, как известно, не стали, но широкая долоса суши превратилась в морское дно. Катастрофа обошлась Голландии в миллионы гульденов; погибло 400 тысяч человек. Уже на нашей памяти, в ночь на 1 февраля 1953 года, шторм разрушил плотины и дамбы, и девятиметровая стена воды обрушилась на страну, проникнув вглубь суши на 60 километров. Вновь были сметены сотни деревень, затоплен Роттердам и ряд других городов.

Голландия, отвоеванная у моря трудом человека, — явление, конечно, уникальное. Но море может внезапно вторгаться не только на территории, лежащие ниже его уровня, «потоп» угрожает городам не только в результате наводнения, но и в результате другого, еще более страшного бедствия землетрясения.

1 ноября 1755 года столица Португалии — Лиссабон — праздновала День Всех Святых. Внезапно жители города ощутили колебания почвы; их сменили толчки, сначала частые, потом более редкие, но гораздо более мощные. Почва заколебалась, и стали рушиться, поднимая клубы пыли, церкви, дворцы, многоэтажные дома. В Лиссабоне не осталось ни одного целого здания из двадцати тысяч, даже городские площади были покрыты обломками обрушившихся домов. Уцелевшие лиссабонцы устремились к причалу на набережной построенный не так давно, он выдержал землетрясение и казался надежным убежищем.

Через двадцать минут после первого натиска начался второй. На этот раз причал не устоял — стал оседать и ушел под воду. Люди, находившиеся на нем бесследно исчезли, спастись не удалось никому. Вслед за этим бурлящая стена воды высотой в несколько метров обрушилась на то, что сталось от Лиссабона, сметая все на своем пути. Со старым Лиссабоном было покончено — на его руинах вырос новый город. Лиссабонское землетрясение, поглотив причал, подняло со дна моря скалу, изменились очертания всего португальского побережья. Гигантские волны, поднятые сотрясением Земли, к полудню 1 ноября достигли берегов Англии, а к вечеру того же страшного дня пересекли Атлантику и обрушились на Вест-Индские острова.

Впрочем, впоследствии жителей Вест-Индии постигла катастрофа, не менее ужасная, чем Лиссабонское землетрясение. И если в Лиссабоне вода лишь поглотила причал, то здесь в бездну погрузился целый город — столица Ямайки Порт-Ройял.

Этот центр английской торговли в Новом Свете и прибежище авантюристов и пиратов всех мастей располагался на узкой песчаной косе неподалеку от города Кингстон, столицы современной Ямайки. Генри Морган, капитан Кидд и другие «маститые» пираты были тесно связаны с Порт-Ройялом. Морган даже был назначен английскими властями губернатором Ямайки. Недаром во всем мире Порт-Ройял пользовался печальной славой самого безнравственного и жестокого города, «пиратского Вавилона».

Губернатор-пират Генри Морган умер в 1688 году. А через четыре года после его смерти, 7 июня 1692 года, на столицу Ямайки обрушилась неожиданная катастрофа. Город затрясли подземные толчки. С моря надвигалась огромная волна. Зияющие трещины разверзались под ногами людей и поглощали их. Всего лишь несколько минут — и «пиратский Вавилон» исчез в волнах.

Погружение Порт-Ройяла в пучину происходило быстро, но плавно. В тихую погоду молено различить сквозь неглубокую воду развалины зданий, а порой и почти нетронутые строения.

Снова перенесемся в восточное полушарие и узнаем о тайнах знаменитых «Оловянных островов» и «Янтарного острова».

Во время земляных работ в гавани балтийского порта Росток нашли древнее захоронение и поселение эпохи неолита. Возможно, на шельфе Балтики, следует искать и следы легендарного Янтарного острова — вслед за Винетой, Юмной, Йомсборгом.

В древних странах Средиземноморья изделия из янтаря высоко ценились. Привозился он издалека, с берегов далеких северных стран — с побережья Балтики и южного берега Северного моря, от устья Невы до устья Эльбы.

«Остров Янтаря», говорят античные источники, находился в одном дне пути от реки Эридан. Но рекой этой могла быть и Нева, и Эльба, и Рейн, и Висла; некоторые же древние географы считали, что она течет в мифической стране гипербореев, а иные отождествляли ее то с рекой По, то с рекой Роной. Диодор Сицилийский, живший в I веке до н. э., помещал Янтарный остров «непосредственно к северу от Скифии за Галлией в океане»: волны «выбрасывают на него в большом количестве так называемый янтарь, который на земле больше нигде не встречается… Янтарь на этом острове собирают, и жители доставляют его на противолежащий материк, откуда его привозят в наши края».

Где же находился этот остров? С ним отождествляли немецкий остров Гельголад, шведский остров Борнхольм, эстонский остров Саарема и многие другие острова Балтийского и Северного морей. Но либо на этих островах не было янтаря, либо они лежат на большом расстоянии от устья полноводной реки античного Эридана или нынешних Невы, Вислы, Рейна, Эльбы. Многие исследователи полагают, что, говоря о Янтарном острове, античные авторы имели в виду просто-напросто славящиеся своим янтарем берега Балтики. Однако, те же авторы говорят именно об острове, к тому же подверженном действию приливно-отливных явлений, которые в Балтике не наблюдаются. Вероятнее всего, под рекой Эридан древние географы подразумевали Эльбу, устье которой по ширине сходно с морским заливом. Один из величайших путешественников древности Пифей, живший в IV веке до н. э., говорит, что Янтарный остров лежит в одном дне плавания на паруснике от отмели моря, «называемого Метуонис»: на этот остров волны выбрасывают янтарь, который «жители применяют в качестве топлива вместо дров и продают соседним им тевтонам». Устье Эльбы, имеющее обширную отмель, вполне могло быть названо «морем Метуонис». Немецкий исследователь Беккерс пишет в этой связи: «Несомненно, что в IV веке до н. э. на германском побережье Северного моря был только один залив, и это могло быть только устье Эльбы. Геологическими данными установлено, чтомежду гольштинской и ганноверской песчаными возвышенностями вплоть до района Лауэнбурга, где в это время Эльба впадала в море, некогда простирался 18-мильный морской залив, который исчез лишь в XIII в.». Современное устье Эльбы достигает 15 километров в ширину, а в нижнем течении реки имеются богатые месторождения янтаря, правда смешанного с бурым углем (после второй мировой войны одна из немецких фабрик даже топила свои котлы смесью бурого угля и янтаря!).

Если взглянуть на современную карту, то единственным островом, который мог бы находиться в одном дне плавания от устья Эльбы, является Гельголанд, небольшой клочок земли, окруженный обширной отмелью, едва погруженной под поверхность воды. В эпоху средневековья и в Новое время Гельголанд разрушался волнами и опустился ниже уровня моря: его площадь в XI столетии приближалась к сотне квадратных километров, сейчас равна 0,6 квадратных километров. Вблизи Гельголанда немецкому исследователю Юргену Шпануту удалось обнаружить руины древних сооружений, которые он объявил остатками платоновской Атлантиды. Но, может быть, это остатки «янтарной атлантиды»?

Однако Гельголанд, ни древний, ни современный, не мог быть крупным источником янтаря, ибо, по словам геологов, янтарь связан с отложениями третичного периода, которых на Гельголанде нет и никогда не было: В старинных документах упоминается остров Зюдштранд — «Южнобережный». Но еще в начале XIII столетия он находился рядом с материком, а за полторы тысячи лет до этого был, конечно, соединен с сушей, так как район устья Эльбы да и вообще южный берег Северного моря в течение последних двух тысячелетий опускаются. Пифей же говорит о целом дне плавания к Янтарному острову. Вот почему многие исследователи, в том числе крупнейший авторитет в историко-географических исследованиях профессор Рихард Хенинг полагают, что ни Гельголанд, ни Зюдштранд нельзя отождествлять с Янтарным островом античных авторов. Остров этот ныне погребен на дне Северного моря. Хеннинг считает, что он был расположен между Гельголандом и Зюдштрандом. «Современная наука не знает для него никакого названия, — пишет Хеннинг в своем капитальном труде «Неведомые земли». — Поэтому целесообразно оставить за островом его древнее имя Абалус… Эту локализацию древнего острова янтаря следует считать пока самой достоверной и надежной».

Янтарный остров античные авторы именовали по-разному: Абалус, Абальция, Базилия, Баунония, Глесария. Последнее название можно перевести как «один из янтарных островов»: это не имя собственное, а эпитет, ибо древние германцы называли янтарь словом «глее». Баунония означает «Бобовый остров», то есть остров, имеющий форму боба; Базалия — «Царский», то есть независимый, управляемый собственным царем. Слово «Абалус» и производное от него «Абальция» имеют, скорее всего, кельтское происхождение. Возможно с ним связана и легенда об острове Авалон, на котором находился король Артур и который исчез в море. Об этом мы упоминали.

Кельтские предания повествуют и о других затонувших островах: острове Ис и острове Лионесс. Последний находился между оконечностью полуострова Корнуолл и островками Силли, лежащими к юго-западу от полуострова. На Лионессе был большой город, затонувший во время катастрофы: спастись удалось только одному человеку. Возможно, что в этой легенде есть рациональное зерно. Прибрежные участки в этом районе уничтожаются мощным действием волн прибоя. Только за историческое время юго-западная оконечность Англии, полуостров Корнуолл, потеряла около 600 кубических километров суши. Вода поглотила древние оловянные копи Корнуолла. Средневековые источники говорят о городе Данвиче, существовавшем более тысячи лет назад. В документах XI века есть отметка о том, что ряд земель, принадлежащих этому городу, облагаться налогами не может, так как их поглотило море. Более поздние манускрипты говорят о том, что вода затопляла монастырь Данвича, старую гавань, церкви, дорогу, ратушу и поглотила разом 400 зданий. К XVI столетию от города осталось меньше одной четверти. Морским дном стал лес, росший в двух километрах от Давича, и за несколько веков старинный гот род превратился в крохотную деревушку. Да и во многих других местах у побережья юго-западной Англии находят остатки затопленных лесов, поселений, скелетов людей.

Мели Гудвина, возле пролива Па-де-Кале, отделяющего Англию от материка, за последние два века унесли 50 тысяч человеческих жизней, поглотили сотни судов, общая стоимость которых превышает полмиллиарда долларов. Тысячу лет назад на их месте был населенный остров Ломеа. Легенды говорят, что остров поглотил потоп. Правитель острова, граф Гудвин, вызвал гнев божий, и воды потопа поглотили и грешного графа, и его замок, да и весь остров. Есть и другая, более правдоподобная версия гибели острова Ломеа: ему давно угрожали неустанно подмывающие берега морские воды. Однако вместо дамбы, на строительство которой прихожане собрали много денег, возведена была колокольня в городе Гастингс, которому принадлежал остров… и Ломеа был поглощен морем. Чарлз Лайель, один из создателей современной геологии, не только привел доказательства в пользу второй версии, но и установил точную дату гибели острова — 1099 год.

К югу от легендарных островов и вполне реального затонувшего побережья юго-западной Англии находились когда-то знаменитые Касситериды — Оловянные острова, о которых сообщают многие античные географы и которые столь безуспешно отыскивают на современной географической карте наших дней. И вполне возможно, что на шельфе Северного моря, кроме Янтарного острова, Авалона, Пса, Лионесса и Ломеа, археологам-подводникам предстоит еще найти загадочные Касситериды.

«Мидакрит первым привез олово с Касситерид», — читаем мы у Плиния. Историки предполагают, что имя Мидакрит — переделка финикийского слова Мелькарт, и Плиний сообщает лишь о том, что Оловянных островов первыми удалось достичь финикийским мореплавателям. В «Географии» Страбона мы находим подробное описание Касситерид, составленное со слов римского правителя Испании Публия Красса, посетившего их в 95–93 годах до н. э. «Касситеридских островов десять, — пишет Страбон, — они лежат поблизости друг от друга в открытом море к северу от гавани артабров. Один из них пустынный, на остальных же обитают люди, которые носят черные плащи, ходят в хитонах длиной до пят, опоясывают груди, гуляют с палками, подобно богиням мщения в трагедиях. Они ведут кочевой образ жизни, по большей части питаясь от своих стад. У них есть оловянные и свинцовые рудники; эти металлы и шкуры скота они отдают морским торговцам в обмен на глиняную посуду, соль и изделия из меди. В прежние времена только одни финикияне вели эту торговлю… тем не менее римляне после неоднократных попыток открыли этот морской путь. После того как Публий Красе переправился к ним и увидел, что металлы добываются на небольшой глубине и люди там мирные, он тотчас сообщил сведения всем, кто желал вести с ними торговлю за морем, хотя это море шире того моря, которое отделяет Британию от материка».

Таким образом, кроме двух «Эльдорадо олова» — Испании и Британии, древний мир имел еще и третий центр — Касситериды. По мнению профессора Хеннига, этого третьего центра не существовало, ибо Касситериды — не что иное, как название Британских островов вместе с островом Уэсан, лежащим у побережья французского полуострова Бретань. Другие исследователи (и в столь же категоричной форме) утверждают, что приведенное нами сообщение Страбона «имеет в виду реально не что иное, как открытие и захват Крассом оловянных рудников, находившихся где-то на крайнем северо-западе Испании». Третьи говорят, что подлинными Касситеридами были небольшие острова, лежащие неподалеку от испанского, берега, между устьем реки Миньо и мысом Финистерре. Четвертые считают, что Касситериды — это островки Силли возле юго-западной оконечности Англии. Пятые переносят Касситериды далеко на запад, в открытый океан, отождествляя их с Азорским архипелагом. Наконец, есть точка зрения, согласно которой «мы имеем дело всего лишь с легендами о крупных месторождениях олова в Западной Европе, откуда оно через многочисленных посредников попадало в Восточное Средиземноморье. При этом у торговых посредников были все основания окутывать туманом местонахождение той страны, из которой вывозилось олово».

Однако, на Азорских островах никогда не было олова, и этот «адрес» Касситерид явно ошибочен. Не подходят и «адреса» Силли возле Британии и островков возле берега Испании. И сама Испания, огромный полуостров, не отвечает описанию десяти островов, так лее как и Британские острова, ибо тот же Страбон прямо указывает в своей «Географии», что по ту сторону Столпов Геракла, то есть Гибралтарского пролива, лежат «Гадиры, Касситериды и Британские острова», и дает подробное описание Британии отдельно от рассказа о Касситеридах.

«Римляне приобретали олово в северно-западной части Испании. «Оловянные острова», фигурирующие в их описаниях, находятся за этой частью Испании и отличаются некоторыми любопытными особенностями, которые не позволяют смешивать их с Британией, — пишет профессор Дж. Томпсон в своей «Истории древней географии». — Ни одна из действительно существующих групп островов не соответствует этим описаниям»… Не означает ли это, что загадочные Касситериды находятся там же, где и Янтарный остров, — на дне морском? На Оловянных островах побывал Пифей, так же как и на Янтарном острове, так что сомневаться в их реальности не приходится. Плиний и Птолемей, два известнейших ученых античности, говорят, что Касситериды находились примерно в 100 километрах к западу от северо-западной оконечности Пиренейского полуострова. Ныне в этом районе никаких островов нет, зато исследования на дне обнаружили здесь мелководные банки.

В 1958 году экспедиция на океанографическом судне «Дискавери-2», изучая рельеф Галисийской банки, расположенной у северо-западной оконечности Испании, открыла плоскую подводную вершину на глубине около 400 саженей. Банка могла быть большим блоком суши, опустившимся на несколько сотен метров в результате сбросов, подобных тем, что создали рифтовые долины в Восточной Африке. «Опускание, конечно, могло происходить и в историческое время, пишет английский океанолог Г. Гэскелл. — Однако превосходные фотографии дна океана в этом месте не обнаруживают каких-либо следов человеческой деятельности, а во взятых образцах нет ни строительного камня, ни обломков древней глиняной посуды». Французские исследователи С. Ютен и Ле-Дануа полагают, что Касситериды могли находиться вблизи банок Большая и Малая Соль, расположенных к югу от Ирландии и к западу от мыса Финистерре, где-то между 48 и 49 градусами северной широты и между 8 и 10 градусами западной долготы, с глубинами залегания первой — около 65 метров и второй — всего лишь около 20 метров. Касситериды могли находиться и не в Атлантике, а в проливе Ла-Манш и даже в Северном море. Ибо это море представляет собой сплошной шельф.

С высокого мыса Флигеля, самой северной точки Земли Франца-Иосифа, австрийский полярник Юлиус Пайер увидел 11 апреля 1875 года голубые горы острова, который он назвал «Землей Петермана, в честь великого географа, моего друга и учителя». На северо-запад от острова Рудольфа Пайер нанес на карту контуры еще одного острова — Земли Короля Оскара. Однако никому после Пайера не удалось обнаружить ни Земли Петермана, ни Земли Короля Оскара. Такая же участь постигла и Землю эскимоса Такупука, которую он видел к северо-западу от побережья Аляски, Землю Бредли и Землю Крекера, обозначавшихся на картах к северу от островов Канадского Арктического архипелага, остров Крестьянка в районе острова Врангеля, Землю Джиллиса «большой остров к северу от Шпицбергена, белеющий вдали, как волшебные замки северной саги». Вероятнее всего, это были миражи, а не реальные острова в океане. Однако сообщения о Земле Андреева и Земле Санникова никак нельзя считать обманом зрения и плодом миража.

В 1763 году для проверки сведений об островах, лежащих к северу от устья Колымы, покрытых множеством медвежьих следов, с крепостью, «заведенной незнаемыми людьми», был направлен сержант Степан Андреев. Он достиг островов, впоследствии названных Медвежьими. Хотя они были необитаемы, повсюду Андреев встречал следы, оставленные людьми: вкопанные в землю юрты, развалившиеся землянки и даже крепость, сделанную «превеликим трудом… токмо строена не русскими людьми, а другими, но какими, о том знать не можно». На самом восточном из Медвежьих островов Андреев и его спутники «всходили и на верх горы и смотрели во все стороны. В полуденную сторону виден голоменит камень, который по рассуждению нашему, тот Колымский камень, а влево, в восточной стороне, едва чуть видеть, синь синеет, или назвать какая чернь: что такое, земля или море, о том в подлиннике обстоятельно донести не умею».

На следующий год Андреев с пятью казаками вновь направился на Медвежьи острова и, взойдя на вершину горы Четырехстолбового острова, увидел в ясный солнечный день ту же «синь», или «чернь», и он и его люди «дались на усмотренное место». На шестые сутки санного пробега по замерзшему морю был замечен «остров весьма немал. Гор и стоячего лесу на нем не видно, низменной, одним концом на восток, а другим — на запад, а в длину так, например, быть имеет верст семьдесят». Андреев со спутниками направились к «западному изголовью» острова, однако, «не доезжая того верст за 20, наехали на свежие следы превосходного числа на оленях и на санях неизвестных народов и, будучи малолюдны, возвратились в Колыму».

По отчету Андреева подполковник Ф. X. Плениснир, решивший выяснить вопрос о большом острове, тянущемся от устья Енисея до устья Колымы, составил карту. Там были показаны Медвежьи острова. Земля Андреева к востоку от них, фантастические очертания «американской матерой со стоячим лесом земли» и земля Китиген (или Тикиген), на которой живут «оленные люди хрохай», как информировал Плениснира чукча Дауркин. Для наведения контактов с «оленными людьми» и описания Земли — Андреева весной 1769 года на собачьих упряжках отправились три прапорщика-геодезиста И. Леонтьев, И. Лысов и А. Пушкарев. Для начала они произвели съемку Медвежьих островов, ибо сержант Андреев «по незнанию наук, какое положение они имеют на карте, изъяснить не мог». От самого восточного из этих островов они двинулись на поиски Земли Андреева… и, проделав около 300 километров по льду на собаках, никакой земли не обнаружили.

Однако геодезисты в своих поисках руководствовались неточной картой Плениснира и искали Землю Андреева в северо-восточном направлении, в то время как искать ее следовало на северо-западе. В 1785 году Гавриил Сарычев, исследуя северо-восточные берега Сибири, записал в судовом журнале, что, когда корабль стоял у Баранова Камня, ледовая обстановка говорила о том, что неподалеку должна быть какая-то суша: «Мнение о существовании матерой земли на севере подтверждает бывший 22 июня юго-западный ветер, который дул с жестокостью двои сутки. Силою его, конечно бы, должно унести лед далеко к северу, если б что тому не препятствовало. Вместо того на другой же день увидели мы все море, покрытое льдом. Капитан Шмелев сказал мне, что он слышал от чукоч о матерой земле, лежащей к северу, не в дальнем расстоянии от Шелагского Носа, что обитаема и что шелагские чукчи зимнею порою в одни сутки переезжают туда по льду на оленях».

Но обнаружить эту обитаемую и «матерую», то есть не сложенную льдами, землю не удалось, так же как и не нашел земли в районе Баранова Камня М. М. Геденштром, исследовавший острова между устьями Лены и Колымы. «Проехав 150 верст, — сообщал Геденштром, — начали попадаться нам земляные глыбы на льдинах. Земля сия совсем другого была рода, как находившаяся в ярах матерого берега Сибири. Она совершенно походила на землю Новой Сибири, хотя отдаленность сего места не позволяет думать, что льдины проходили близ берега Новой Сибири и срыли с оных сии глыбы. 1 мая видели мы стадо гусей, летевших на северо-северо-восток, и белого филина. На севере поднимались облака. Глубина морская, измеряемая мною в щелях, постоянно уменьшалась. Все сие доказывало близость земли. Но вскоре нашли мы непреодолимые препятствия к продолжению пути нашего». Путь Геденштрому преградили торосы и полыньи, и он был вынужден повернуть обратно, хотя уверенность его в реальности земли была так велика, что Геденштром нанес на карту Землю Андреева.

В 1820 году «для описи берегов от устья Колымы к востоку от Шелагского мыса и от оного на севере к открытию обитаемой земли, находящейся, по сказанию чукчей, в недалеком расстоянии», была направлена экспедиция под командованием двух лейтенантов флота — Ф, П. Врангеля и П. Ф. Анжу. Обнаружить Землю Андреева им не удалось — и тем не менее в том же 1823 году, когда закончилась экспедиция, в журнале «Сибирский вестник» вышла публикация, из которой следовало, что эту землю, помимо Андреева, видели и другие люди. «Другие известия доказывают, что сия земля имеет жителей, которые называют ее Тикиген, а сами известны под именем хрохаев и состоят их двух племен. Некоторые из них бородатые и похожи на россиян, другие же чукотской породы. Бывшие при экспедиции Биллингса сотник Кобелев и толмач Дауркин подтвердили описание Андреева, представили даже абрис виденной ими земли».

Но тщетны были поиски Земли Андреева и в прошлом, и в нынешнем веке. Ни ледоколы, ни самолеты, с борта которых велся поиск, ее не обнаружили. Не менее загадочно исчезновение другой земли — Земли Санникова.

В 1805 году, во время летовки на острове Котельном, Санников видел к северу от него высокие горы неведомой земли. В следующем году он заметил с «Высокого мыса» еще одну землю, точнее, «синеву», говорящую о том, что где-то на северо-северо-востоке должна быть суша. Когда в 1810 году Геденштром приехал описывать острова Новосибирского архипелага, Санников сообщил ему, что с северо-западного берега острова Котельный «в примерном расстоянии 70 верст видны высокие каменные горы». Синеву, «совершенно похожую на отдаленную землю», видел и сам Геденштром, стоя на Каменном мысу острова Новая Сибирь. Геденштром отправился к этой земле по льду, но огромная полынья помешала ему, и в зрительную трубу он смог только различить «белый яр, изрытый множеством ручьев». Но на следующий день оказалось, что это не земля, а «гряда высочайших ледяных громад».

На проверку сведений Санникова была направлена экспедиция под началом лейтенанта (впоследствии адмирала) Петра Федоровича Анжу. За два года, с 1821 по 1823, экспедиция Анжу описала северное побережье Сибири между реками Оленек и Индигирка и Новосибирский архипелаг. Сам Анжу прошел зимой на собаках около 10 тысяч километров, а летом на лошадях или с помощью лодок преодолел около четырех тысяч километров. Им был открыт небольшой остров Фигурина и северный берег острова Котельный. Никаких земель в океане к северу от последнего лейтенант Анжу не увидел. Тогда он двинулся по льду на северо-запад, прошел свыше 40 верст, но и ему преградила путь все та же огромная полынья, что мешала Санникову и Геденштрому.

Земли, однако, видно не было. И Анжу решил, что Яков Санников видел лишь «туман, похожий на землю». Зато с северо-западного мыса острова Фаддеевский Анжу, как и Санников, различил синеву, «совершенно подобную видимой отдаленной земле». Четко виднелись и следы оленей, которые ушли по направлению к этой синеве. Но и на сей раз полынья преградила путь исследователям.

В 1881 году, спустя шестьдесят лет после Анису, экипаж американского судна «Жаннетты», дрейфующего во льдах, обнаружил три острова к северо-востоку от Новосибирского архипелага, получивших названия Генриетты, Жаннетты и остров Беннетта.

В 1885 году на Новосибирские острова отправилась научная экспедиция, в которую входил талантливый русский ученый Э. В. Толль.

21 июня 1900 года от 17-й линии Васильевского острова отчаливает судно «Заря», на борту которого находятся 19 человек с запасом продовольствия на три года. «Экспедиция, которую я так долго подготовлял, началась! — записал в тот день Толль в свой дневник. — Началась. Разве это подходящее слово? Когда же было начало? Было ли оно в 1886 году, когда я видел Землю Санникова, или в 1893 году, когда я на Новосибирском острове Котельном, мечтая о Земле Санникова, собирался отдаться своему желанию и достичь этой земли на собачьих упряжках? Было ли начало после первого опубликования моего плана в 1896 году, или когда я с судна «Ермак» подал рапорт великому князю. Константину? Когда же было начало?»

Осенью 1900 года «Заре» пришлось зазимовать у берегов Таймыра. В дневнике Толль не раз досадовал на Анжу, который всего лишь десяток миль прошел по оленным следам, видимо, ведущим от острова Фаддеевского на север (правда, местные жители утверждали, что олени ищут на льду соль, а вовсе не идут к неведомой земле). Лишь в августе 1901 года «Заря» смогла взять курс к Новосибирским островам, но, дойдя почти до 80 градуса северной широты, из-за непроходимых льдов вынуждена была повернуть к югу. «Малые глубины говорили о близости земли, — записывал Толль в дневнике, — но до настоящего времени ее не видно». Туманы же были настолько плотными, что «можно было десять раз пройти мимо Земли Санникова, не заметив ее», ибо «как будто злой полярный волшебник дразнил нас». Экспедиции пришлось вновь зимовать, на этот раз — на острове Котельном. Ранней весной, когда «Заря» еще находилась в ледовом плену, три члена экспедиции направились не остров Новая Сибирь, а оттуда, в, декабре 1902 года, вернулись на материк. Сам же Толль с астрономом Зеебергом и двумя промышленниками пошел по льду от острова Котельный к острову Фаддеевский, оттуда добрался до мыса Высокий на острове Новая Сибирь и наконец остановился на острове Беннета. Осенью, когда море освободится ото льдов. Толля и его спутников должна была снять с этого острова «Заря».

Принявший командование «Зарей» лейтенант Ф. А. Матисен имел четкую инструкцию от Толля: «Что касается указаний относительно Вашей задачи снять меня с партией с острова Беннета, то напомню только известное Вам правило, что всегда следует хранить за собой свободу действия судна в окружающих его льдах, так как потеря свободы движения судна лишает Вас возможности выполнить эту задачу. Предел времени, когда Вы можете отказаться от дальнейших стараний снять меня с острова Беннетта, определяется тем моментом, когда на «Заре» израсходован весь запас топлива до 15 тонн угля». Группа, исследовавшая остров Новая Сибирь, вернулась на материк в декабре 1902 года. А весной следующего, 1903, года начались поиски Толля и его спутников.

Спасатели нашли место зимовки Толля и его спутников. В записке, адресованной президенту Академии наук, Толль говорил о геологии острова Беннета, о его фауне и флоре, о птицах, пролетавших над островом с севера на юг: «Вследствие туманов земли, откуда прилетели эти птицы, так же не было видно, как и во время прошлой навигации Земли Санникова».

Последняя запись гласила:

С тех пор никому не удалось обнаружить следов пропавшей экспедиции… Так же, как и Земли Санникова, поиски которой стоили жизни отважному русскому исследователю и трем членам его отряда.

В марте 1941 года знаменитый летчик-полярник И. И. Черевичный обнаружил на 74 градусе северной широты в Восточно-Сибирском море остров с волнистой поверхностью, отчетливо видными руслами рек, сложенный льдом, а не скалами. В 1945 году летчик А. Титлов и штурман В. Аккуратов, идя на малой высоте над районом океана, который никто до них не посещал, заметили трехвершинную гору — остров… который на самом деле оказался огромным айсбергом, длиной 30 и шириной 25 километров, удивительно похожим на «настоящую» землю.

Вот что рассказывает В. Аккуратов об открытии этого «острова» на страницах журнала «Вокруг света» (N2 6, 1954): «Солнечной мартовской ночью мы возвращались с севера. Примерно за 700 километров до острова Врангеля наше внимание неожиданно привлек контур неизвестной земли. Там, далеко на юге, была уже глубокая ночь. На фоне темной, почти черной южной части горизонта особенно резко выделялся огромный холмистый остров, освещенный лучами полуночного солнца». Сесть на поверхность этого острова самолет из-за глубокого снега не смог. С воздуха были определены координаты острова — 76 градусов северной широты, 165 градусов западной долготы. Был составлен и акт об открытии новой земли, который подписали все члены экипажа и ученые, находившиеся на борту самолета.

«Через два месяца нам поручили подтвердить существование этого острова. Но мы не нашли его в указанном месте. Лишь год спустя его обнаружили уже значительно северо-западнее. Выяснилось, что это был огромный айсберг. Он дрейфовал от берегов Канадского архипелага и прошел мимо острова Врангеля в том месте, где мы его и приняли за остров», — рассказывает Аккуратов. — «Сходство его с настоящим островом было действительно поразительным. На нем отчетливо виднелись замерзшие русла рек, выступающие из-под снега скалы, и только крутые берега его были совершенно ледяные, но и они походили на берега островов Земли Франца-Иосифа». Этот остров-айсберг американские летчики, также наблюдавшие его с воздуха, назвали «Т-1» (от английского слова «таргит» — «мишень»).

Весьма вероятно, что целый ряд «закрытых земель» является именно такими гигантскими островами-айсбергами. Но загадка Земли Санникова и, возможно, Земли Андреева, скорее всего, связана с другим явлением, а вовсе не с дрейфом ледяных островов, совершающих свой круговорот в центральной части

Арктического бассейна, вдали от зоны шельфа. В 1947 году профессор В. Н. Степанов на II Всесоюзном географическом съезде выдвинул гипотезу о том, что Земля Санникова и Земля Андреева — это не плод миража и не острова-айсберги, а вполне реальные земли, которые не удается найти лишь потому, что они… растаяли, так как были сложены ископаемым льдом. Последние открытия в Арктике убедительно говорят в пользу именно такого объяснения загадочных земель. На шельфе арктических морей есть не только настоящие острова, сложенные каменными монолитами материковых пород, и не только ледяные острова-айсберги, а еще одна своеобразная форма островов обломки ледяного покрова, сковывавшего воды Северного Ледовитого океана в эпоху последнего оледенения, «накрытые» грунтом, который принесли сюда суховеи с материка и шельфа, который в ту эпоху также был сушей.

Комментируя загадочные исторические события, связанные с возникновением и гибелью цивилизаций Европы в книге «Путешествие во времени», известный ученый Михаил Иванович Будыко рисует достоверную картину истории древнего мира. Долго существовало мнение о том, что первая цивилизация Европы возникла в Греции с ростом небольших государств, достигших расцвета в V веке до н. э.

В последней четверти прошлого столетия такое представление было опровергнуто. Новые археологические исследования привели к открытию гораздо более древних европейских цивилизаций, относившихся ко второму и третьему тысячелетиям до нашей эры. В конце 70-х годов XIX века вызвали сенсацию раскопки Шлимана, который нашел замечательные памятники микенской эпохи. Как показали эти раскопки и последующие исследования (мы к ним еще вернемся), во втором тысячелетии до н. э. в континентальной Греции существовали рабовладельческие государства, населенные представителями одного их древнейших греческих племен — ахейцев. В этих государствах, возникших в XVI–XV веках до н. э., развилась высокая культура эпохи бронзы. В городах того времени были воздвигнуты монументальные дворцы правителей государств, зажиточные жители городов обитали в каменных домах, в обширных купольных гробницах царей были найдены художественные изделия, включая разнообразные золотые украшения и предметы, употреблявшиеся в древних культах.

Столь же неожиданным было открытие в 1900 году Эвансом памятников еще более древней минойской культуры, центром которой был остров Крит. Эта культура, также относящаяся к эпохе бронзы, существовала на протяжении третьего и второго тысячелетий до н. э., причем высшего расцвета она достигла в конце первой половины второго тысячелетия. В ряде отношений достижения древней минойской культуры превосходили уровень более поздней микенской цивилизации. Особенно поразительными были успехи архитекторов, художников и скульпторов времени расцвета древнего Крита. Правители минойских государств жили в обширных дворцах, которые одновременно использовались как центры религиозных культов. Кроме Крита следы минойской цивилизации были обнаружены на некоторых других островах Средиземного моря и в нескольких континентальных районах.

Открытие памятников минойской и микенской культур явилось одной из ярких иллюстраций ограниченности имеющейся информации об истории древнего мира. Хотя археологические исследования, проведенные в нашем столетии, привели к ряду других выдающихся находок, освещающих древнюю историю, вполне возможно, что многие крупнейшие события этой истории все еще неизвестны.

При наличии многочисленных исторических сочинений, легенд и мифов Древней Греции, дошедших до нашего времени, нельзя не попытаться найти в этих сочинениях какие-нибудь сведения о цивилизациях, существовавших задолго до эпохи расцвета греческой культуры в первом тысячелетии до н. э. Оказалось, что отыскать такие сведения нелегко.

По сравнению с историческими материалами в устной традиции дольше сохранялись литературные произведения, мифы и легенды. Так, не вызывает сомнений, что в поэмах Гомера, законченных к VIII в. до н. э., отражены предания микенской эпохи, которые на протяжении нескольких столетий передавались устной традицией.

Труднее найти легенды, отражающие воспоминания еще более древней минойской культуры. Весьма вероятно, что к числу таких легенд относится предание о похищении дочери финикийского царя Европы, имеющее следующее содержание. К Европе явился верховный бог Древней Греции Зевс в виде белого быка, который перевез ее через Средиземное море на Крит. На этом острове родились сыновья Зевса и Европы Минос и Радамант, которые стали родоначальниками и правителями населения Крита.

Легенда о похищении Европы была широко известна в античном мире, многие знаменитые художники того времени изображали сцены этого похищения. Можно заметить, что данный сюжет был популярен и в XX веке, когда его использовал, в частности, выдающийся русский художник Серов.

Легенда о Европе позволяет высказать предположения, что европейская цивилизация возникла на Крите, что правителем Крита в древнейшее время был Минос, и что бык имел особое значение для древних критян. Подтверждение этих предположений современными исследованиями доказывает, что мифы, передаваемые устной традицией на протяжении многих лет, могут содержать достоверную информацию о прошлом.

Первый правитель Крита и многих островов в Эгейском море Минос располагал большим военным флотом, с помощью которого он успешно боролся с пиратами. После девяти лет правления Критом Минос удалился в священную пещеру, где он получил от своего отца Зевса законы, которые в дальнейшем использовались в минойском царстве. Считалось, что, как мудрый и справедливый правитель, Минос вместе со своим братом Радамантом после смерти стали судьями в загробном мире.

Наряду с этим преданием в Аттике был известен миф, в котором Минос изображался жестоким тираном. Он наложил на греков обязательство высылать на Крит раз в девять лет семь юношей и семь девушек, которые поедались жившим в Лабиринте чудовищем Минотавром, имевшим тело человека и голову быка. При этом Лабиринтом называлось построенное знаменитым мастером царя Миноса Дедалом обширное здание, включающее множество надземных и подземных комнат и переходов, сложное размещение которых делало крайне трудным нахождение выхода из этого здания. Чтобы прекратить жертвоприношения, греческий герой Тезей предложил включить его в число молодых людей, отправляемых на Крит, где с помощью дочери Миноса Ариадны он сумел убить Минотавра. Для согласования этих противоречивых преданий более поздние греческие авторы предполагали, что существовали два правителя Крита, носивших имя Минос.

Громадное значение для получения представлений о минойском государстве имеют археологические исследования, начатые Эвансом. (Мы к ним еще вернемся.) В этих исследованиях установлено, что с глубокой древности правители минойского государства строили дворцы, намного опередив время подобных сооружения аналогичныхных построек в континентальной Европе. Первые дворцы на Крите построены в XXII в. до н. э., в XVIII–XVII вв. многие из ранних дворцов были разрушены. Крупнейшие дворцовые сооружения существовали на Крите с 1700 до 1450 г. до н. э., причем самый большой дворец (в Кносе), возможно, имел пять этажей.

Дворцы были украшены своеобразными колоннами, которые расширялись кверху, а также рельефами и фресками, выполненными выдающимися художниками. Дома жителей городов минойского Крита, построенные из камня и кирпича, часто имели два-три этажа. Площади городов были замощены, в городах имелись водопроводы.

Во время расцвета минойской культуры были созданы поразительные по совершенству керамические изделия: вазы и другие сосуды, украшенные изображениями морских животных и разнообразными орнаментами, скульптуры богинь древнего Крита, а также художественные изделия из золота и ценных камней, включая печати с изящными рисунками и надписями на них. Обращает на себя внимание частое изображение на фресках и скульптурах быков, которые, несомненно, были объектом религиозного культа.

Особенно необычны фрески, изображающие прыжки акробатов — мужчин и женщин — через мчащихся быков. Такие сцены также, по-видимому, были связаны с культом быка.

Обращают на себя внимание странные для столь глубокой древности наряды женщин — длинные платья, напоминающие моду конца XIX века, с подчеркнутой талией и глубоким декольте. Не менее сложными были женские прически, также сходные с модными прическами современности. В таких же костюмах изображались богини минойского времени, которые часто держали в руках змей или других животных. По-видимому, пантеон древнего Крита включал несколько богинь и, возможно, только одного бога.

Очень большие трудности в объяснении материальных памятников минойской культуры связаны с ограниченными успехами дешифровки сохранившихся многочисленных надписей того времени. Первоначально минойская письменность была иероглифической (XXI–XVII века до н. э.). В XVIII–XIV веках до н. э. применялось слоговое линейное письмо. Последнее удалось расшифровать английским ученым, которые выяснили, что оно соответствует одному из древних диалектов греческого языка. В связи с неудачами дешифровки более ранних надписей существует предположение, что они принадлежат народу, язык которого был неиндоевропейским.

Надписи, относящиеся к эпохе упадка минойского государства, оказались главным образом хозяйственными документами и свидетельствуют о существовании на Крите развитого рабовладельческого государства, в котором применялась сложная система учета многообразных продуктов, поступавших на государственные склады. Сходные по содержанию документы были найдены в центрах микенской культуры, в связи с чем можно предполагать, что в последнюю эпоху существования минойского государства оно было захвачено войсками микенских государств континентальной Греции. Как известно, таким же образом несколько позже закончилось независимое существование Троянского царства, описанного Гомером.

На минойских печатях имеются изображения как парусных, так и гребных кораблей, а на одной фреске представлен целый флот, уходящий в море. Очень характерно отсутствие у городов минойского государства времени его расцвета стен или каких-либо других укреплений — это ясно доказывает надежную защиту расположенных на островах городов могущественным флотом.

Наличие в минойских дворцах тронных залов подтверждает предание о царях древнего Крита, причем весьма возможно, что имя Минос было титулом царя (аналогичным фараону Древнего Египта) или же собственным именем, одновременно выполняющим функцию титула (как Цезарь Римской империи). Такое предположение согласуется с догадкой греков о том, что в истории Крита был не один Минос.

Вполне вероятно, что в эпоху могущества минойского государства оно получало дань от покоренных им народов. В эту дань могло входить некоторое количество молодых людей, которые использовались для выполнения изображенных на фресках крайне опасных обрядов, связанных с культом быка. Такая форма взимания дани прекратилась после завоевания Крита микенскими греками, что может объяснить легенду о Тезее и Минотавре, а также сообщеннос Платоном предание о войне жителей Атлантиды с греками.

Сохранившееся до нашего времени в языках многих европейских народов слово «лабиринт», вероятно, было названием минойских дворцов. Для жителей Древней Греции, никогда не видевших столь обширных и сложных построек, эти дворцы могли казаться опасными ловушками, из которых нельзя найти выход. В некоторых древних языках Малой Азии слово «лабиринт» означало «дом двойной секиры». Очень вероятно, что такое же значение это слово имело и в минойском языке, так как двойная секира была важнейшим религиозным символом, который часто встречался в святилищах древнего Крита.

Хотя от отдаленного прошлого, к которому относился расцвет минойской цивилизации, до нас дошла ничтожно малая часть созданных тогда построек, художественных произведений и хозяйственных изделий, имеющиеся находки ясно указывают на исключительно высокий для той эпохи уровень развития минойской культуры. Такое же впечатление эта культура, по-видимому, производила тогда и на менее цивилизованных греков, которые соприкасались с минойским государством. Есть предположение, что воспоминания о контактах с этим государством сохранились в Греции в виде легенды об островах Блаженных (или Элизиуме), которые воспринимались, как воплощение земного рая.

Сравнительно недавно большое внимание привлекло изучение острова Санторин, находящегося недалеко от Крита приблизительно в 100 км (в античное время этот остров назывался Фера). Выяснилось, что существующий сейчас остров, или, точнее, три небольших островка, являющиеся остатками гораздо большего острова, разрушенного в середине второго тысячелетия до н. э. в результате грандиозного взрывного извержения вулкана, находившегося на острове Санторин. Большой интерес вызвали найденные на Санторине под слоем пепла и пемзы памятники минойской цивилизации. Эти хорошо сохранившиеся памятники иногда называют Помпеями бронзового века. В их числе остатки каменных зданий, обломки раскрашенной керамики, фрагменты фресок, изображающих животных и людей. Именно на Санторине была найдена упомянутая выше фреска, изображающая флот, выходящий из гавани.

Нет сомнений, что Санторин был важным центром минойской цивилизации, хотя выяснить значение этого центра довольно трудно, так как основная часть древнего острова была уничтожена извержением, а сохранившаяся небольшая его часть пока еще недостаточно изучена археологами.

Высказывалась гипотеза, что Санторин был первоначальным очагом минойской культуры («Древняя столица» в рассказе Платона), гибель которого нашла отражение в легенде о гибели Атлантиды. Оставляя открытым вопрос, был ли Санторин «Древней столицей» минойцев, следует считать очень правдоподобным предположение, что взрывное извержение 1500 года до н. э. привело к бедственным последствиям для жителей Средиземноморья и не могло оказаться полностью забытым даже через много столетий после происшедшей катастрофы.

В ходе подобного извержения в радиусе нескольких и даже десятков километров на землю падают куски пемзы, часто достигающие значительной величины. Но гораздо большее расстояние — до сотен километров распространяется выброшенный извержением пепел, образующий слой, толщина которого может измеряться метрами. Особенно далеко переносятся ветрами попавшие в нижнюю стратосферу (на высоты 10–20 км) частицы пыли, а также капли серосодержащего аэрозоля, характерный размер которых составляет десятые доли микрона. Эти частицы часто разносятся за немногие месяцы над всем земным шаром, причем они сохраняются в атмосфере до трех лет. Так как такие частицы ослабляют солнечную радиацию, приходящую в нижние слои атмосферы, что приводит к понижению температуры воздуха у земной поверхности, особенно заметному в средних и высоких широтах.

При особенно крупных извержениях, происшедших вблизи морских берегов, возникают порожденные силой взрыва громадные колебания уровня поверхности океана, которые создают волны высотой в десятки метров в районах, наиболее близких к вулкану. Меньшей высоты волны распространяются по всему Мировому океану. Такие волны могут порождать кратковременные наводнения в прибрежных районах, часто приводящие к гибели в водах океана обитателей близких к морским берегам областей. Все это нам знакомо из предыдущих глав.

Обращаясь к извержению вулкана Санторин, можно предполагать, что оно было самым крупным из взрывных извержений, происшедших за последние несколько тысяч лет. Есть основания считать, что извержение Санторина было в несколько раз более мощным по сравнению с извержением Кракатау (о котором мы упоминали, и на это указывает, в частности, сравнение размера кальдер углублений в земной коре, созданных извержениями). Представляется вероятным, что извержение оказало заметное влияние на глобальный климат, которое, однако, имело ограниченное значение для отдаленных от вулкана районов, так как области средних и высоких широт (где колебания климата были наибольшими) в середине второго тысячелетия до н. э. были сравнительно мало заселены.

Наиболее тяжелые последствия извержение Санторина имело в восточном Средиземноморье. Сохранение какой-либо жизни на острове Санторин после извержения было совершенно исключено — известно, что на острове Кракатау после извержения вулкана ни растений, ни животных не осталось. Очень неблагоприятные для живой природы изменения окружающей среды должны были возникнуть после извержения Санторина в радиусе сотен километров. Главное значение имело, по-видимому, выпадение в этой зоне громадного количества пепла, образовавшего слой толщиной в десятки метров. В прибрежных районах этой зоны произошли громадные наводнения, затопившие на короткое время обширные низменные территории. Наряду с этим для жителей городов того времени тяжелые последствия имели сопровождавшие извержение сильнейшие землетрясения, разрушавшие постройки.

Археологические исследования показали, что на острове Санторин в слоях земли, относящихся к эпохе извержения, под слоем пепла и пемзы толщиной в десятки метров сохранилось мало остатков человеческих скелетов. Это означает, что процесс извержения развивался сравнительно медленно, в связи с чем население успело заблаговременно покинуть остров. На Крите в слоях той же эпохи были обнаружены отложения вулканического пепла, которые могли после их выпадения полностью уничтожить сельскохозяйственную растительность и лишить жителей очередного урожая.

Несомненно, что в прибрежных районах Крита другой причиной гибели населения (как мы уже отмечали) было сильнейшее наводнение. Не менее значительные бедствия должны были произойти в наиболее близких к Санторину районах материковой Греции, хотя в более удаленных районах этой страны масштаб уничтожения живой природы был, заметно меньшим, чем на Крите. Еще меньшими последствия извержения были в более далеком от Санторина Египте, где, однако, сохранились сведения о периоде полного прекращения солнечного света, которые в дальнейшем были изложены в Библии («тьма Египетская»).

В современных археологических исследованиях делается вывод, что извержение Санторина произошло приблизительно в 1500 г. до н. э. В 1450 г. до н. э. Крит был завоеван ахейцами континентальной Греции, принадлежавшими к микенской культуре. Можно думать, что менее пострадавшие от последствий извержения жители микенских городов воспользовались случаем захватить территорию Крита, государство которого находилось в состоянии упадка и не могло предотвратить завоевания.

Общая картина разрушения минойского государства в ряде случаев была сходна с описанием гибели Атлантиды в рассказе Платона, хотя не все детали сообщения Платона подтвердились. В частности, затонул не главный остров Атлантиды, а меньший по размеру остров, заселенный минойцами, тогда как главный остров был только частично и на короткое время затоплен наводнением. Греки победили минойское войско не до природной катастрофы, а после нее. Наличие подобных неточностей вполне естественно для сообщения, которое в течение тысячи лет многократно пересказывалось и переписывалось различными лицами, прежде чем оно дошло до Платона.

Ранняя история развития культуры европейских народов имеет довольно парадоксальные черты. Очевидно, что дать однозначную оценку высшего уровня культуры, достигнутого в каждую из исторических эпох, довольно трудно из-за наличия очень многих компонент, включаемых в понятие культуры. Тем не менее нельзя отрицать, что начиная с времени расцвета греческой цивилизации в середине первого тысячелетия до н. э. уровень многих существенных компонент культуры понижался сначала при переходе от времени расцвета греческих полисов до времени процветания Римской империи, а затем при переходе к раннему средневековью. Эта тенденция изменилась только в эпоху Возрождения, т. е. примерно через две тысячи лет после формирования «греческого чуда».

Можно задать вопрос, были ль культурные достижения времени, когда, по выражению французского писателя Ренана, произошло «греческое чудо», действительно высшей точкой расцвета многих аспектов раннеевропейской культуры? В свете сказанного выше не исключено, что некоторые из утраченных достижений микенского времени могли превосходить «чудо» середины первого тысячелетия до нашей эры, а отдельные достижения минойской цивилизации быть более высокими по сравнению с достижениями микенской эпохи.

Если эти предположения правильны, из них следует вывод о том, что ранние стадии процесса развития европейской цивилизации не соответствовали простой концепции непрерывного роста культурных достижений по мере смены исторических эпох.

Из истории античного мира известно, что культуры Древней Греции и Древнего Рима не развивались независимо. Греческие государства значительно раньше достигли высот цивилизации, доступных для рабовладельческого общества, и их достижения оказали громадное влияние на многие народы древности, включая вначале небольшое италийское племя, которое в дальнейшем стало ядром Римской республики, а затем обширной Римской империей.

Культура этой империи в очень большой степени основана на греческих образцах. Греческий язык был известен многим образованным римлянам и широко использовался при обсуждении вопросов философии, литературы и искусства. Изобразительные искусства Рима заимствовали многие достижения греков, но обычно не достигали уровня работ наиболее выдающихся скульпторов и художников Греции. В связи с этим громадное количество произведений искусств греческих мастеров было перевезено в Рим. Влияние греческих философов, драматургов и поэтов на римскую культуру было очень велико.

Несомненно, что главные события мировой истории совершаются в соответствии с законами социального прогресса. Наряду с этим в рамках тех же законов возможно осуществление разных вариантов политической истории под влиянием воздействия на эту историю более частных факторов, например, деятельности выдающихся полководцев и правителей государства. Вероятность реализации такой возможности для значительных изменений исторического процесса не очень велика, но совсем исключать ее явно нельзя.

Принимая во внимание эту возможность, поставим вопрос: было ли неизбежным существование двух упомянутых выше источников влияния античных народов на развитие культуры европейских государств? Этот вопрос молено сформулировать более конкретно — насколько закономерным было возникновение Римской империи, что привело к образованию второго очага античной культуры, оказавшего воздействие на развитие европейской цивилизации?

Слово «Греция» никогда не использовалось жителями этой страны, которые не называли себя греками. С античного времени до сих пор они называют себя эллинами, а свою страну Элладой. Предшественниками эллинов были народы, которые в третьем и втором тысячелетиях до н. э. создали минойскую и микенскую культуры.

Взаимная связь этих культур и причины их упадка до настоящего времени недостаточно известны. Можно только указать на очень высокий для того времени уровень этих культур, что являлось предзнаменованием высочайшего подъема цивилизации Эллады в середине первого тысячелетия до н. э. К этой эпохе относятся выдающиеся достижения эллинских философов, драматургов, поэтов, архитекторов, скульпторов и художников. Многие произведения изобразительных искусств того времени являются непревзойденными образцами и сегодня.

Политическая история эллинов была во многом своеобразной. В эпоху расцвета греческой культуры они не соединялись в одно государство и только в случае военной опасности объединялись в не очень прочные военные союзы, включавшие самостоятельные города (полисы), многие из которых были крупными культурными центрами.

В условиях засушливого климата и разрушенных эрозией почв Эллада не могла обеспечить продуктами сельского хозяйства сколько-нибудь многочисленное население. Уже в VII в. до н. э. эллины переселяются в другие государства, образуя наемные войска у правителей Вавилона и Египта. Тогда же начинается формирование многочисленных греческих колоний, которые к V в. до н. э. распространились от берегов Черного моря до западных побережий Средиземного. Характерной чертой почти всех греческих колоний было расположение их на берегах морей, где они играли роль торговых факторий, обеспечивающих коммерческие связи Эллады с многими менее развитыми в то время странами. Такие колонии обычно возникали и развивались мирным путем, так как они приносили пользу как эллинам, так и местному населению.

В большинстве случаев греческие колонии оказывали только ограниченное культурное влияние на это население, но в ряде районов, где уровень развития цивилизации был ближе к образу жизни колонистов, создавались условия для эллинизации значительных территорий. В таких районах возникали грекоязычные государства, где местные жители сливались с греческими колонистами. К числу таких государств относились Южная Италия (которую называли Великая Греция), часть Сицилии, ряд территорий Малой Азии. Некоторые негреческие государства воспринимали эллинскую культуру без посредства греческих колонистов. Из таких государств особое значение имела расположенная к северо-востоку от материковой части Эллады Македония. В отличие от современной славянской народности с тем же названием, македонцы античного времени были народом, родственным эллинам, но гораздо менее развитым в культурном отношении. Многие македонские цари стремились усвоить достижения греческой культуры и в то же время, имея первоклассную армию, добивались контроля над близкими к ним греческими государствами.

Царь Македонии Александр III был одним из самых необычных деятелей мировой истории. Достаточно напомнить, что более чем две тысячи лет после окончания короткой жизни Александра во многих странах Ближнего и Среднего Востока сохраняются легенды о его подвигах. Как свидетельствует Н. В. Гоголь, в глухой провинции России начала XIX в. невежественный городничий отлично знал, что Александр Македонский был героем, и рассказывал о неспособности местного учителя говорить о жизни Александра, не ломая при этом стулья.

Необычность Александра как исторического деятеля заключалась не в том, что он в короткий срок создал мировую империю. Как известно, эта империя оказалась эфемерной и распалась вскоре после его смерти. В этом отношении государство Александра было сходным с непрочными империями ряда других завоевателей, совсем другой оказалась судьба его стремления широко распространить достижения греческой цивилизации в те страны, которые были гораздо менее развиты в социальном и культурном отношении по сравнению с Элладой четвертого века до нашей эры. Основывая города (часто называвшиеся Александриями) и создавая форпосты греко-македонских войск на громадных пространствах Персидского государства, Египта, индийских царств, Александр оказывал сильнейшее воздействие на дальнейшее развитие этих стран, результаты которого часто сохранялись столетиями, а иногда — тысячелетиями (в этом отношении характерна судьба египетской Александрии). Возникшие из обломков империи Александра эллинистические государства были гораздо более прогрессивными образованиями по сравнению с ранее существовавшими на этих территориях восточными деспотиями. 15 новыхтосударствах произошел экономический подъем, возросло товарное производство, расширилась торговля. Наряду с этим получила сильнейшее развитие эллинистическая культура, синтезирующая высокие достижения греческой цивилизации со своеобразными традициями народов, вошедших в орбиту эллинизма.

Историки часто считают, что развитие эллинистических государств закончилось в I в. до. н. э., когда завершился процесс поглощения большинства из этих государств Римской империей, однако при более широком понимании явления эллинизма есть основание считать саму Римскую империю эллинистическим государством.

Процесс упадка Римской империи был долог и сложен.

История учит, что все могущественные империи обречены на разложение, упадок и гибель. Здесь и совершенно дегенеративные личности из числа правителей Рима, следующих за великим Юлием Цезарем и мудрым Августом, создавшими устойчивое государство на «сапоге» Италии, и разложение знати, утопающей в роскоши, и обожравшихся в буквальном смысле высших чиновников, не отличавшихся государственным новаторством, и неспособность противостоять христианской идеологии и опустошительным набегам германских племен.

Оценивая последствия кратковременной деятельности Александра Македонского, следует подчеркнуть его главную заслугу — точную оценку тенденции развития современного ему мира, учитывая которую, он достиг крупнейших результатов в ускорении социального и культурного прогресса античного общества. Однако, если деятельность Александра оказала огромное воздействие на распространение эллинизма, при более благоприятных обстоятельствах это воздействие могло бы быть еще большим.

Отметим, что, хотя влияние культуры античной Эллады на окружающие ее страны начало проявляться задолго до эпохи Александра Македонского, эта эпоха явилась началом превращения эллинизма в идеологию, принятую многими государствами. Если расцвет этой идеологии охватывал несколько столетий, ее существенные фрагменты сохранились во всех европейских странах гораздо дольше, причем некоторые из них дошли до нашего времени.

Читая книги о далеких землях и событиях, следы которых теряются во тьме веков, мы постепенно понимаем, что перед нами отнюдь не сказки и легенды, навеянные чьим-то воображением. Перед нами цифры, даты, имена тех, кто творил саму историю, их характер и драматические переплетения судеб. Мы знаем как они одевались, что они ели, какими были их дома, прически, игры, школы, кому они молились и как гибли целые народы и цивилизации. Откуда эта хронологическая точность и сведения, которых хватает на тысячи книг и создание сотен музеев, кинофильмов и театральных пьес.

Вот яркие воспоминания антиквара из Рима по фамилии Яндоло о том, как он еще мальчишкой вместе с отцом наблюдал вскрытие древнего этрусского саркофага:

Стоило нарушить ход времени и перенестись в далекое прошлое, как мгновенно свершилось чудесное превращение современника древних событий в безмолвный прах. Такое случалось не раз, и в этом есть глубоко скрытая символика открытия прошлого ради будущего. Здесь кроется прямое назидание всем последующим поколениям о величии познания и его сокровенности. Именно легенды и мифы древних заставляют говорить немых свидетелей истории, помогают восстановить подлинные события из аллегорий и сложностей неизвестных языков, ветхих рукописей, которые расшифровываются порой десятилетиями.

Туманные сведения или красочные детали, романтические, таинственные или захватывающие дух приключения — не простая атрибутика прошлого. За этим восстают исчезнувшие культуры и народы, здесь кропотливая и точная работа следопытов истории — археологов и дешифровщиков древних рукописей.

Ежегодно в крупных центрах археологической науки 9 декабря отмечают «день Винкельмана» — основоположника археологии, благодаря которой мы пишем свою историю и учимся законам жизни, ничуть не преувеличивая значения этих слов.

В одной из гостиниц Триеста вечером 8 июля 1768 года на пятьдесят первом году жизни Винкельман был убит. Убийство совершил итальянский преступник с неподходящим ему именем Дрханджело, что значит архангел (итал.). Бандит рассчитывал на богатую добычу и ошибся, решив, что хорошо одетый человек со светскими манерами имеет золото. Когда ученый работал за письменным столом, ему было нанесено шесть тяжелых ножевых ударов. Благодаря крепкому телосложению, но смертельно раненый Винкельман прожил еще несколько часов. Когда он скончался на его письменном столе нашли листок бумаги с последними написанными его рукой словами: «Следует…». Его труды не остались напрасными.

В 1763 г., будучи верховным хранителем всех древностей Рима и его окрестностей, Винкельман приступил к научным исследованиям погибших в результате извержения вулкана Везувия древних Римских городов Геркуланума и Помпеи. Его основной труд «История искусства древности» свидетельствует о научном подходе в изучении и восстановлении событий тех трагических дней. До него раскопки велись без всякого плана, тайно, с целью приумножить личное богатство добычей древних скульптур и статуй. Вдруг под заступом заблестит золото? Восторг образованных невежд, желание удивить окружающих, бессистемное «варварское» рытье в поисках статуй, золота и украшений — цель и основа интересов Карла Бурбонского (короля двух Сицилии) и проходимцев-авантюристов, начавших раскопки в 1738 г. Такой подход имел отношение к изучению погибших городов, застывших в лаве и погребенных в пепле, «какое луна может иметь к ракам» — писал Винкельман. Его успех и умение священника Пьяджи в способности развертывать и читать обуглившиеся папирусы, найденные на месте событий, глубокое изучение памятников культуры давали ключ к открытию древних цивилизаций.

Мы никогда бы не прочли следующие строки из книг знаменитого немецкого писателя Курта Керама и польского писателя Зенона Косидовского, если бы не заслуги Винкельмана, многочисленные археологические открытия и письма из прошлого.

На берегу Неаполитанского залива стоял солнечный август. С моря налетал свежий ветер… Вдоль берега и у подножия Везувия среди садов и виноградников белели виллы римских сенаторов и всадников. Чуть дальше краснели крыши Помпеи, окруженных могучей крепостной стеной с башенками. Город кипел как улей. Вдоль узких, высоких тротуаров разместились трактиры и харчевни, постоялые дворы, мастерские ремесленников и лавки со всевозможными товарами.

Помпеи были небольшим городом, в них насчитывалось только 20 тыс. жителей. Но по всей Италии Помпеи славились своими богатствами, давними традициями, а также мягким климатом и живописной природой.

Это был поистине город старый и славный своей историей. За 1000 лет до н. э. племена эолийцев и ионийцев, вытесненные дорийцами, покинули Грецию и поселились на берегах Черного и Средиземного морей. Таким образом, греки, в основном купцы, оказались на побережье Неаполитанского залива, они принесли сюда высокоразвитую культуру и легко смешались с местными племенами осков, навязав им свой язык. Вдоль залива вырос Неаполь, а немного южнее Геркуланум и Помпеи.

Эти города сначала захватили этруски, затем пеласги и, наконец, самниты. После самнитских войн, которые велись с 343 по 290 г. до н. э., Помпеи вместе с Кампанией оказались под властью римлян. Но только в I в. до н. э. они были окончательно романизированы, хотя греческая культура и греческий язык здесь так же, как и во всей Италии, продолжали сосуществовать наравне с языком и культурой римлян.

Жители Помпеи быстро примирились со своим новым положением: они поняли, что на их долю выпадут немалые прибыли от мировой торговли с великой державой. Город, расположенный в устье реки Сарна, построил себе небольшой морской порт и завязал торговые отношения с Востоком, особенно с Египтом, откуда ввозил деликатесы и всевозможные предметы роскоши для разбогатевших во время войн римских патрициев.

Помпеи не могли похвалиться солидным мануфактурным производством, здесь имелись лишь мелкие мастерские. Но в Помпеях изготавливали знаменитое вино, которое и ныне считается одним из лучших итальянских вин, делали из местного базальта мельничные жернова и, самое главное, приготавливали из скумбрии, мурен и тунцов с приправой из различных кореньев специальный соус к кушаньям, который пользовался огромным спросом во всей Италии.

Однако главным источником благосостояния Помпеи было географическое положение города и замечательный климат. На берегу залива римляне возводили свои виллы и летние дворцы. Постепенно этот заурядный городок превратился в сказочное царство мрамора и бронзы. Возникли монументальные храмы, памятники, амфитеатр на 20 тыс. зрителей, драматический театр, крытый музыкальный театр «Одеон», три термы (бани), а также отличный водопровод, который подавал воду в богатые римские дома.

Замечательный юрист, оратор и писатель Цицерон упоминает свою виллу в Помпеях, которую он назвал «Помпейон». Даже императорские семьи проводили летние месяцы в помпейских дворцах. В связи с этим произошел записанный в хрониках трагический случай. В 21 г. н. э. 13-летний Друз, сын будущего императора Клавдия, играя, подбрасывал грушу, а затем ловил ее ртом. Однажды груша попала ему в горло так глубоко, что мальчик задохнулся прежде, чем успели прийти ему на помощь.

В четырех километрах северо-западнее Помпеи, приблизительно на полпути к Неаполю, лежал небольшой рыбацкий городок Геркуланум. Из-за плохого сообщения здесь почти не развивалась торговля. Население Геркуланума занималось только хлебопашеством и рыболовством. Отсюда открывался прекрасный вид на море, а прозрачный воздух казался целительным нектаром. Ничего нет удивительного в том, что этот тихий уголок вдали от сутолоки Помпеи и Неаполя многие состоятельные римляне выбрали местом отдыха.

Вблизи Геркуланума выросли, особенно во время правления Августа, как грибы после дождя, виллы и даже величественные дворцы патрициев, где было немало замечательных произведений искусства. Среди них выделялся своими размерами и богатством, прекрасными залами и мраморными террасами, ведущими к морю, роскошный дворец зятя

Юлия Цезаря, Люция Кальпурния Писо, известного противника Цицерона и страстного почитателя Эпикура.

Со временем скромный рыбацкий городок превратился в настоящую сокровищницу римской архитектуры. Почти во всех общественных зданиях полы были мозаичными, стены расписаны фресками, а фасады украшены портиками из алебастра. Вдоль полукруглой стены театра на 2500 зрителей стояли бронзовые статуи членов императорской семьи и знаменитых граждан города, а в многочисленных нишах стены, замыкавшей сцену и сделанной из разноцветных мраморных плит, — бюсты из мрамора и бронзы. Улицы были вымощены; в городе функционировал водопровод из свинцовых труб, а также имелись роскошные бани.

Над местностью возвышался острый конус Везувия. Из помпейских фресок мы знаем, что в то время у него не было открытого кратера. На склонах вулкана паслись овцы, расстилались виноградники, тут и там стояли виллы. Везувий молчал с незапамятных времен, и люди забыли, что утопающая в зелени гора грозный вулкан.

В полдень 5 февраля 63 г. в Капании неожиданно началось землетрясение. От сильных и резких ударов некоторые общественные здания получили серьезные повреждения, а храмы Юпитера и Аполлона превратились в развалины. Вышел из строя водопровод, и горожанам пришлось пользоваться старыми колодцами, которые находились на улицах.

Но и тогда никому даже в голову не пришло, что виновником катастрофы являлся Везувий. Газы и пары, накопившиеся в вулкане, искали выхода, но у них не было еще достаточно силы, чтобы взорваться.

Наступил памятный день 24 августа 79 г. Небо было голубым и безоблачным, а люди неторопливыми и безмятежными. Ничто не предвещало беды.

В час дня, когда жители усаживались за обед, неожиданно раздался чудовищный, оглушительный грохот, дома зашатались, как пьяные. Из вершины Везувия в небо ударило пламя и вырвались тучи черного дыма. Из жерла открывшегося кратера вылетели пепел и мелкие пемзовые камни. Они совершенно заслонили солнце, и только рыжий огонь вулкана слегка освещал погруженную во тьму землю.

На Помпеи посыпался все усиливавшийся град камней, вес которых достигал шести килограммов. Птицы падали с неба; морские волны выбрасывали на берег мертвых рыб. Людей и животных охватила неописуемая паника: каждый думал только о собственном спасении. По темным улицам неслись повозки, запряженные лошадьми и мулами. Мужчины, женщины и дети с подушками на головах метались в тесных улочках, наполненных густыми испарениями серы.

Не все жители Помпеи стали искать спасения за городскими стенами. Многим казалось, что вулканический дождь скоро пройдет, поэтому они укрылись в подвалах ближайших домов, поплатившись жизнью за свое легкомыслие. Пепел и камни падали на город беспрерывно; на улицах и площадях возникли многометровые насыпи, настолько вязкие, что по ним невозможно было пройти. Те, кто вовремя не смог покинуть город, вязли в наносах и падали мертвыми под ударами камней, судорожно прижимая к себе самый дорогой скарб. Другие не успевали выбраться из развалин домов, которые рушились под тяжестью пепла и камней. Так погибло более 2 тыс. жителей Помпеи - десятая часть всего населения города.

Никто не мог предвидеть размеров катастрофы. Вулканический дождь продолжался еще два дня, над городом стояла кромешная тьма, только над жерлом Везувия полыхало красное пламя. Лишь 27 августа сквозь пепельные вихри, носившиеся над землей, стало пробиваться солнце. Помпеи и Геркуланум совершенно исчезли под 15-метровым слоем пепла и камней, только кое-где выглядывали из-под савана смерти отдельные колонны и крыши наиболее высоких зданий. Везувий набросил страшное вулканическое покрывало на окрестности в радиусе 18 километров, а ветры принесли седой пепел к самому Риму и даже на побережье Африки, в Сицилию и Египет.

Совершенно по-иному происходило стихийное бедствие в Геркулануме. На склонах Везувия, расположенного всего в четырех километрах от города, треснула земля. Из трещины, похожей на чудовищную рану, выливался густой липкий ил — смесь морской воды, пепла и мелких камней, так называемых лапилли. У подножья вулкана возник мощный грязевой поток высотой 15 метров. Неудержимо, хотя и не очень быстро, эта пепельно-каменная река пожирала храмы, дома, прекрасные виллы, мраморные колонны, общественные здания, стены амфитеатра. Ил под воздействием солнца быстро твердел, превращаясь в камень.

В отличие от помпейцев, жители Геркуланума вовремя заметили угрожающую им опасность и поняли, что им остается только одно — бежать. Никто даже не пытался спасать свое добро или прятаться в подвале, поэтому, кроме нескольких несчастных, которые из-за увечья или немощи не смогли выбраться из города, все население Геркуланума вышло из катастрофы без жертв. Точные сведения о ходе событий мы имеем благодаря великому римскому историку Тациту.

Плиний Младший, племянник начальника римского флота, описывает то, что случилось с ним лично:

Участь Кампании произвела глубокое впечатление на италийское общество. Император Тит создал сенатскую комиссию для оказания помощи несчастным жертвам Везувия; он даже прибыл на место бедствия, чтобы лично убедиться в размерах катастрофы.

Во время своего пребывания в Помпеях Тит приказал вывезти из города все, что возможно, в особенности статуи богов и императоров, которые удалось откопать. Срывали даже Мрамор с колонн и аттиков, выступавших на поверхность. Жители домов прокапывали туннели к своим комнатам, унося из них наиболее ценные вещи. Следы этих поисков — проломы в стенах — до сих пор можно видеть в руинах города.

Совершенно иначе обстояло дело в Геркулануме. Вулканический панцирь 15-метровой толщины, твердый, как камень, делал тщетными спасательные работы. К тому же со временем на пригорке возникла деревня Ресина, что затрудняло археологические изыскания. Поэтому с уверенностью можно сказать, что в нераскопанных местах Геркуланума кроются неоценимые сокровища римско-греческой культуры, которые ждут еще лопаты и кирки археолога.

До того как начались раскопки, был известен только сам факт гибели двух городов во время извержения Везувия. Теперь это трагическое происшествие постепенно вырисовывалось все яснее, и сообщения о нем античных писателей облекались в плоть и кровь. Все более зримым становился ужасающий размах этой катастрофы и ее внезапность: будничная жизнь была прервана настолько стремительно, что поросята остались в духовках, а хлеб в печах.

Под ударами заступа открывались картины гибели семей, ужасающие людские драмы. Некоторых матерей нашли с детьми на руках: пытаясь спасти детей, они укрывали их последним куском ткани, но так и погибли вместе. Некоторые мужчины и женщины успели схватить свои сокровища и добежать до ворот, однако здесь их настиг град лапилли, и они погибли, зажав в руках свои драгоценности и деньги. На пороге своего дома погибли две девушки: они медлили с бегством, пытаясь собрать свои вещи, а потом бежать уже было поздно. У Геркулесовых ворот тела погибших лежали чуть ли не вповалку; груз домашнего скарба, который они тащили, оказался для них непосильным. В одной из комнат бьши найдены скелеты женщины и собаки. Внимательное исследование позволило восстановить разыгравшуюся здесь трагедию, В самом деле, почему скелет собаки сохранился полностью, а останки женщины бьши раскиданы по всей комнате? Кто мог их раскидать? Может их растащила собака, в которой под влиянием голода проснулась волчья природа? Возможно, она отсрочила день своей гибели, напав на собственную хозяйку и разодрав ее на куски. Неподалеку, в другом доме, события рокового дня прервали поминки. Участники тризны возлежали вокруг стола; так их и нашли семнадцать столетий спустя они оказались участниками собственных похорон.

В одном месте смерть настигла семерых детей, игравших, ничего не подозревая, в комнате. В другом — тридцать четыре человека и с ними козу, которая, очевидно, пыталась, отчаянно звеня своим колокольчиком, найти спасение в мнимой прочности людского жилища. Тому, кто слишком медлил с бегством, не могли помочь ни мужество, ни осмотрительность, ни сила. Был найден скелет человека поистине геркулесового сложения; он тоже оказался не в силах защитить жену и четырнадцатилетнюю дочь, которые бежали впереди него; все трое так и остались лежать на дороге. Правда, в последнем усилии мужчина, очевидно сделал еще одну попытку подняться, но, одурманенный ядовитыми парами, медленно опустился на землю, перевернулся на спину и застыл. Засыпавший его пепел как бы снял слепок с его тела; ученые залили в эту форму гипс и получили скульптурное изображение погибшего помпеянина (рис. 16).

Можно себе представить, какой шум, какой грохот раздавался в засыпанном доме, когда оставленный в нем или отставший от других человек вдруг обнаруживал, что через окна и двери выйти уже нельзя; он пытался прорубить проход в стене, не найдя здесь пути к спасению, он принимался за другую стену, когда же и из этой стены навстречу устремился поток, он обессилев, опускался на пол.

Дома, храм Изиды, амфитеатр — все сохранилось в неприкосновенном виде. В канцеляриях лежали восковые таблички, в библиотеках — свитки папируса, в банях — стригилы (скребки). На столах в гостиницах еще стояла посуда и лежали деньги, брошенные в спешке последними посетителями. На стенах харчевен сохранились любовные стишки; фрески, которые были, по словам Венути, «прекраснее творений Рафаэля», украшали стены вилл.

История многим обязана Помпеям и Геркулануму, как классическим примерам изучения цивилизации Древнего Рима. Влияние наследия Римской империи на современную цивилизацию огромно — большинство из цивилизованных стран говорят на языках, возникших из латинского (так называемая романская языковая группа — Италия, Испания, Португалия, Франция, Румыния, Швейцария, страны Центральной и Латинской Америки и др.). Еще шире распространился латинский алфавит.

Итак, мы узнали, что может сделать стихия за три дня с такими образцами цивилизации как Геркуланум и Помпеи.

Всем, кто интересуется прошлым человечества!

Самюэль Ной Крамер — американский профессор, родившийся в России, переживший тяжелые годы археологических экспедиций и кропотливой работы по изучению древнейшей Шумерской цивилизации. Благодаря его работам была восстановлена память о шумерах и определена роль шумерской культуры в истории человеческой цивилизации, оставившей нам такое огромное количество письменных свидетельств, как ни одна другая древняя культура мира. С помощью книги С. Крамера «История начинается в Шумере», представляющей богатый фактический материал, мы ознакомимся со многими сторонами жизни древнего Шумера. Чтобы узнать, насколько высокоразвитой была шумерская, а значит и последовавшие за ней цивилизации в Междуречье Тигра и Евфрата. Приведем отрывки из книги С. Крамера, свидетельствующие о том, какими были школа и образование, медицина и правосудие, сельское хозяйство, этика и мудрость древних шумеров.

Шумерская школа возникла в результате появления письменности, той самой клинописи, изобретение и усовершенствование которой явилось самым значительным вкладом Шумера в историю цивилизации.

Однако шумерские школы достигли своего расцвета во второй половине III тысячелетия до н. э. Обнаружены десятки тысяч глиняных табличек этого периода, и не вызывает сомнений, что сотни тысяч аналогичных текстов покоятся в земле, ожидая будущих исследователей. Большинство табличек заполнено административными и хозяйственными записями. По ним можно шаг за шагом проследить весь ход экономической жизни древнего Шумера. Из них мы узнаем, что количество профессиональных писцов в этот период достигало нескольких тысяч.

Первоначально цели обучения в шумерской школе были, так сказать, чисто профессиональными, т. е. школа должна была готовить писцов, необходимых в хозяйственной жизни страны, главным образом для дворцов и храмов. Эта задача оставалась центральной на протяжении всего существования Шумера. Но по мере развития сети школ, а также по мере расширения учебных программ школы постепенно становятся очагами шумерской культуры и знания. В них формировался тип универсального «ученого» — специалиста по всем существовавшим в ту эпоху разделам знания: по богословию, ботанике, зоологии, минералогии, географии, математике, грамматике и лингвистике, причем нередко эти ученые обогащали знания своей эпохи.

Наконец, в отличие от современных учебных заведений шумерские школы были своеобразными литературными центрами. Здесь не только изучали и переписывали литературные памятники прошлого, но и создавали новые произведения.

Большинство учеников, оканчивавших эти школы, как правило, становились писцами при дворцах и храмах или в хозяйствах богатых и знатных людей, однако определенная часть посвящала свою жизнь науке и преподаванию. Подобно университетским профессорам наших дней, многие их этих древних ученых зарабатывали себе на жизнь преподавательской деятельностью, посвящая свое свободной время исследованиям и литературному труду.

Шумерская школа, первоначально возникшая, как придаток храма, по-видимому, со временем отделилась от него, и ее программа приобрела в основном чисто светский характер. Поэтому труд учителя, вероятнее всего, оплачивался за счет взносов учеников.

Разумеется, в Шумере не было ни всеобщего, ни обязательного обучения. Большинство учеников происходили из богатых или зажиточных семей, ведь беднякам было нелегко найти время и деньги для продолжительной учебы.

На тысячах опубликованных хозяйственных и административных табличек, относящихся примерно к 2000 г. до н. э. упоминается около пятьсот имен писцов. Многие из них, во избежание ошибки, рядом со своим именем ставили имя своего отца и указывали его профессию. Отцами этих писцов — а все они обучались, разумеется, в школах — были правители, «отцы города», посланники, управляющие храмами, военачальники, капитаны судов, высшие налоговые чиновники, надсмотрщики, хранители архивов, подрядчики. Иными словами, отцами писцов были наиболее зажиточные горожане. Интересно, что ни в одном из документов не встречается имени женщины-писца: по-видимому, в шумерских школах обучались только мальчики.

Что касается школьных программ, то здесь к нашим услугам богатейшие сведения, почерпнутые из самих школьных табличек, — факт поистине уникальный в истории древности. Ученые располагают первоисточниками — табличками учеников, начиная от каракулей «первоклассников» и кончая работами «выпускников», настолько совершенными, что их с трудом можно отличить от табличек, написанных преподавателями.

Эти работы позволяют установить, что курс обучения шел по двум основным программам. Первая тяготела к науке и технике, вторая была литературной, развивала творческие способности.

Шумерские педагоги также создавали различные математические таблицы и составляли сборники задач, сопровождая каждую решением и ответом.

Говоря о лингвистике, следует прежде всего отметить особое внимание, которое, судя по многочисленным школьным табличкам, уделялось грамматике. Большинство таких табличек представляет собой длинные списки сложных существительных, глагольных форм и т. п. Это говорит о том, что грамматика шумеров была хорошо разработана. Позднее, в последней четверти III тысячелетия до н. э., когда семиты Аккада постепенно завоевали Шумер, шумерские педагоги создали первые известные нам «словари». Дело в том, что завоеватели-семиты переняли не только шумерскую письменность; они также высоко ценили литературу древнего Шумера, сохраняли и изучали ее памятники и подражали им даже тогда, когда шумерский стал мертвым языком. Этим и была вызвана необходимость в «словарях», где давался перевод шумерских слов и выражений на язык Аккада.

Из шумерских табличек: Когда мир был создан и судьба страны Шумер и города Ура определена, АН и Энлиль, два главных шумерских божества, назначили царем Ура бога луны Намну. Тот, в свою очередь, избрал своим земным наместником Ур-Намму и сделал его правителем Шумера и Ура. Первые шаги нового правителя были направлены на обеспечение военной и политической безопасности. Он счел нужным начать войну против соседнего города-государства Лагаша, который стал возвышаться за счет Ура. Он победил правителя Лагаша Намхани и предал его смерти, а затем, опираясь на «могущество Панны, царя города», восстановил границы Ура.

Теперь наступило время заняться внутренними делами и провести социальные и этические реформы. Ур-Намму отстранил обманщиков и взяточников, или, как их называет древний писец, «вымогателей», захватывающих быков, овец и ослов граждан. Он учредил справедливую систему мер и весов. Он позаботился о том, чтобы «сирота не становился жертвой богача», «вдова — жертвой сильного».

Хотя соответствующая часть текста на табличке отсутствует, в ней, очевидно, говорилось о том, что следующие ниже законы установлены во имя справедливости и ради блага всех граждан.

Изложение собственно законов начинается, по-видимому, на оборотной стороне таблички. Здесь текст поврежден так сильно, что только запись пяти законов можно восстановить с большей или меньшей степенью достоверности. В первом устанавливается «испытание водой» для подсудимых; во втором идет речь о возвращении раба хозяину. Три остальных закона, несмотря на всю их запутанность, необычайно валены для истории развития общественных отношений и этических норм. Они доказывают, что более чем за 2000 лет до н. э. закон «око за око, зуб за зуб», который является одним из основных библейских законов и, значит, продолжал существовать в гораздо более позднее время, уступил место в Шумере более гуманному праву, заменившему телесные наказания денежными штрафами.

Закон и правосудие были основополагающими понятиями для древних шумеров как в теории, так и на практике: на них зиждилась вся общественная и экономическая жизнь Шумера. В XIX в. археологи обнаружили тысячи глиняных табличек со всевозможными юридическими текстами: договоры, соглашения, завещания, векселя, расписки, судебные постановления. В древнем Шумере ученики старших групп посвящали немало времени изучению законов и усердно осваивали трудные и специфические юридические формулы, а также переписывали своды законов и судебных решений, которые стали юридическими прецедентами.

Около 1850 г. до н. э. в стране Шумер было совершено убийство. Три человека: цирюльник, садовник и еще один мужчина, профессия которого не указывается, — убили храмового чиновника по имени Лу-Инанна. По неизвестным причинам преступники затем уведомили Ниндаду, жену чиновника, о том, что ее муж убит. Как это ни странно, она предпочла об этом умолчать и ничего не сообщила властям.

Однако у правосудия были длинные руки и в те отдаленные времена; во всяком случае в таком высокоцивилизованном государстве как Шумер. О преступлении стало известно царю Ур-Нинурте, резиденцией которого был город Исин. Он приказал разобраться в этом деле собранию граждан Ниппура, которое выполняло функции верховного суда.

На заседании выступили десять человек, требуя казни обвиняемых. При этом они утверждали, что следует казнить не только тех убийц, но и жену убитого. Видимо, они считали, что, поскольку она предпочла хранить молчание, узнав об убийстве, ее поведение надо рассматривать как соучастие в уже совершенном преступлении.

Однако два члена собрания встали на защиту обвиняемой. Они доказали, что та не принимала участия в убийстве и, следовательно, не заслуживает наказания.

Члены собрания согласились с доводами защиты. Они объявили, что у жены убитого были основания хранить молчание, ибо ее супруг, насколько можно понять, не исполнял по отношению к ней своего долга — не обеспечивал ее всем необходимым. Решение суда заканчивается словами: «Достаточно покарать тех, кто действительно убил». Таким образом, были осуждены только трое мужчин.

За последнее время были обнаружены другие интереснейшие шумерские документы, уже не относящиеся к юриспруденции. В 1954 г. в предварительном сообщении, включавшем перевод наиболее понятных отрывков, был описан медицинский текст, представляющий собой первый сборник рецептов — первую в мире книгу по фармакопее.

Профессия врача появилась в Шумере уже в III тысячелетии до н. э. Например, врач Лулу практиковал в Уре — библейском Уре халдеев — около 2700 г. до н. э. Однако медицинские тексты Месопотамии, известные до 1954 г., относились главным образом к I тысячелетию до н. э. и содержали в основном формулы заклинаний, а не настоящие медицинские советы. Поэтому вновь переведенная табличка вдвойне интересна. Во-первых, она относится к последней четверти III тысячелетия до н. э., а во-вторых в ней даются рецепты, не имеющие ничего общего с магией или волшебством.

В 1889 г. Пенсильванский университет направил в Ирак археологическую экспедицию, которая производила раскопки в Ниппуре (примерно в 160 км к югу от Багдада). Как выяснилось впоследствии, Ниппур был религиозным и культурным центром шумеров. В ходе последующего десятилетия экспедиция обнаружила тысячи глиняных табличек и фрагментов, относящихся к периоду от первой половины III тысячелетия до н. э. вплоть до начала нашей эры (примерно 3000 лет). Содержание табличек охватывает практически все фазы развития шумерской цивилизации: политическую и социальную жизнь страны, ее экономику и государственное устройство, религию и мифологию, законы и литературу, систему образования и язык. В них представлены даже наука (если можно так назвать познания шумеров) и техника. Среди найденных табличек многие посвящены математике, метрологии (учению о мерах и весах); найден «календарь земледельца» и лексикографическая классификация названий растений, животных и минералов. Однако однимиз наиболее важных «научных» документов, найденных в Ниппуре, несомненно является глиняная табличка на шумерском языке примерно 9,5x16 см, содержащая пятнадцать рецептов. Судя по размерам и изяществу значков, табличка была написана к концу царствования династии Саргона Аккадского, то есть, согласно последним хронологическим исследованиям, около 2300 г: до н. э. Этот шумерский документ несомненно является древнейшей фармакопеей в истории человечества.

Рецептов как таковых в документе пятнадцать. Они могут быть разбиты на три группы в соответствии со способом применения данного средства: припарки (их 8), средства, принимаемые внутрь (3) и, наконец, что-то вроде компрессов (4). Примером может служить рецепт N 8. «Растереть корни… дерева… и сухой речной асфальт; замешать на пиве, натереть маслом (и) привязать как припарку».

Находка относящейся к концу III тысячелетия до н. э. таблички с медицинским текстом была сюрпризом даже для специалистов по клинописи. Логичнее было бы ожидать находки какого-нибудь «справочника» по сельскому хозяйству, а не по медицине, ибо основой экономики шумеров, главным источником их жизненного благополучия было именно сельское хозяйство. Оно было высокоразвитой отраслью еще до III тысячелетия до н. э., однако единственный известный нам «календарь земледельца» относится к началу II тысячелетия до н. э.

Наиболее значительные из достижений шумеров в области техники относятся к ирригации и сельскому хозяйству. Создание сложной системы каналов, плотин, запруд и водохранилищ требовало высокого инженерного мастерства и знаний. Для проведения земельной съемки и подготовки плана работ требовались нивелировочные и измерительные инструменты, чертежи и карты. Земледелие превратилось в сложную отрасль хозяйства, требующую предусмотрительности, усердия и умения. Поэтому не удивительно, что шумерские учителя составили «Календарь земледельца», в который входили разнообразные советы, призванные помочь земледельцу в проведении всех полевых работ, начиная с затопления поля в мае-июне и кончая веянием зерна, созревающего в апреле-мае следующего года.

Поучения «календаря» касаются всех важнейших полевых и других работ, которые должен проделать земледелец, чтобы получить хороший урожай.

Из табличек: «После того как молодые побеги пробьются сквозь (поверхность) земли, земледельцу следует вознести молитву богине Нинкилим, покровительнице полевых мышей и прочих вредителей, дабы они не испортили всходы. Земледелец должен также отгонять от поля птиц. Когда ячмень прорастет и сравняется с узкой нижней частью борозды, это значит, что наступило время для его полива. Когда ячмень остоит высоко, словно (солома) циновки в середине лодки», наступает время для вторичного полива. В третий раз земледельцу предлагается полить «царским ячмень — то есть ячмень, достигший полной высоты. Если при этом земледелец увидит, что влажные зерна ячменя начинают краснеть, это означает появление опасной болезни (самана), которая может погубить урожай. Если же ячмень в хорошем состоянии, земледелец должен полить его в четвертый раз; тем самым он увеличит урожай примерно на десять процентов».

Заканчивается текст строками, в которых говорится, что советы исходят от важного божества шумерского пантеона — бога Нинурты, «верного земледельца Энлиля», верховного бога шумерского пантеона.

Автор этого уникального сельскохозяйственного документа, несмотря на его уверения, сам не был земледельцем. Совершенно очевидно, что его написал один из преподавателей — уммиа — шумерской школы (эдуббы). «Календарь» был создан в педагогических целях и предназначался для обучения учеников школы в первую очередь для наиболее хорошо подготовленных, с тем чтобы подробно ознакомить их с искусством земледелия.

Вот еще один пример. На одной из табличек приведен миф «Ианна и Шукаллитуда, или смертный грех садовника» о том, что богиня, желая отомстить оскорбившему ее человеку, превратила все воды страны в кровь. Эта тема «кровавого моря» не встречается в древней литературе нигде, кроме Библии. Расшифровка второй своеобразной детали этого мифа относится к технике «защитных насаждений»: по-видимому, в мифе делается попытка объяснить происхождение таких насаждений. Во всяком случае, из этого мифа можно сделать вывод о том, что посадка густолиственных деревьев для защиты растений от ветра и солнца была известна и распространена в Шумере уже тысячелетие назад.

Вот краткое содержание мифа.

Некогда жил садовник по имени Шукаллитуда. Он был хорошим садовником, трудолюбивым и опытным, но все его усилия были тщетны. Он заботливо поливал растения, однако сад его засыхал. Яростные ветры беспрестанно покрывали его лицо «пылью гор». Несмотря на все его старания, растения погибали. Тогда он возвел взор к небу, изучил знамения и постиг законы богов. Обретя таким образом новую мудрость, наш садовник посадил у себя в саду дерево «сарбату» (установить, что это за дерево, пока не удалось). Его густая тень укрывала сад с восхода до заката. В результате всевозможные огородные культуры стали приносить Шукаллитуде отменный урожай.

Далее в мифе говорится о том, как Шукаллитуда оскорбил богиню Ианну и о мести богини. Она обрушила на шумеров три напасти: превратила в кровь всю воду в источниках страны, так что пальмы и виноградники сочились кровью, и наслала опустошительные вихри и бури.

Перейдем теперь из области чисто материальной в духовную сферу — от техники к философии.

Шумеры не сумели создать философии в общепринятом смысле этого слова. Им никогда не приходило в голову, что истинная природа вещей или их представления о вещах могут быть поставлены под сомнение, а потому у них отсутствовала такая отрасль философии, как теория познания.

Тем не менее шумеры размышляли и строили предположения о природе вселенной, и прежде всего о ее происхождении и устройстве, о законах мироздания. Есть все основания предполагать, что уже в 3 тысячелетии до н. э. в Шумере были мыслители и педагоги, которые пытались ответить на подобные вопросы и для этого разработали свою космологию и теологию. Созданная ими система взглядов оказалась настолько убедительной, что ее безоговорочно приняло большинство стран Ближнего Востока.

Исходя из представлений, которые им казались очевидными и непреложными, шумерские мыслители и строили свою космогонию. Вначале, по их мнению, был первозданный океан. Судя по некоторым данным, можно предположить, что шумеры считали этот океан своего рода «первопричиной», «первым двигателем», не задаваясь мыслью о том, что же предшествовало океану во времени и пространстве. В этом первозданном океане каким-то образом зародились небесный свод и плоская земля, отделенные друг от друга движущейся и всепроникающей «атмосферой». Затем из атмосферы были созданы светящиеся тела: солнце, луна, планеты и звезды. Далее, после отделения неба от земли и возникновения светоносных астральных тел, появились растения, животные и, наконец, человек.

Но кто лее создал вселенную и кто заставляет ее совершать свой круговорот день за днем, год за годом, на протяжении бесчисленных веков? Насколько нам известно из древних письменных источников, шумерские теологи не сомневались в том, что существует целый пантеон живых существ, похожих на людей, однако бессмертных и наделенных сверхчеловеческим могуществом, которые управляют ходом мироздания по непреложному плану, в соответствии с незыблемыми законами. Каждое из этих антропоморфных, но сверхъестественных существ ведает определенной частью мироздания и действует по строго определенным правилам. Одному поручено следить за землей, другому — за небом, остальным — кому за морем, кому за воздухом, кому за тем или иным крупным небесным телом (солнцем, луной, отдельными планетами и т. д.). В шумерском пантеоне были божества, ведавшие ураганами, бурями и ветрами в атмосфере; реками, горами и равнинами на земле. Были особые божества для каждого города, страны, плотины, канала, для каждого поля и хозяйства, и далее божки таких орудий труда, как мотыга, плуг, форма для выработки кирпича.

Наиболее зрелые и вдумчивые мыслители Шумера обладали вполне достаточным интеллектом, чтобы логично и последовательно рассуждать о любых проблемах, в том числе о происхождении и устройстве вселенной. Камнем преткновения для них было отсутствие научных данных. Кроме того, не хватало такого незаменимого интеллектуального оружия, как метод определения и обобщения. Наконец, шумеры практически не учитывали фактора роста и развития, поскольку им было совершенно чуждо столь очевидное для нас понятия, как эволюция.

Мыслители Шумера не создали четкого философского учения. Точно так же у них не было ясной системы моральных принципов или заповедей. У шумеров не было специального свода этических норм, поэтому все сведения об их этике и морали приходится извлекать из различных литературных текстов древнего Шумера.

Мыслители Шумера, в соответствии с их мировоззрением, не слишком верили в человека и его предназначение. Они были твердо убеждены, что человек вылеплен из глины и вообще создан богами только для того, чтобы приносить им еду и питье, строить для них святилища и всячески прислуживать им, дабы боги могли, ни о чем не заботясь, заниматься своими божественными делами. Жизнь, согласно такому мировоззрению, полна неопределенности и неожиданных опасностей, ибо человек не может знать заранее свою судьбу, которой распорядились боги в своей непостижимой премудрости. А когда человек умирает, — его бесплотный дух спускается в темное и мрачное подземное царство, где влачит жалкое существование, являющееся лишь бледным отражением земной жизни.

Шумеров никогда не волновала сложная проблема свободы воли, одна из основных моральных проблем, которая больше всего занимает философов Запада. Совершенно убежденные в том, что боги создали человека только для собственного удовольствия, мыслители Шумера признавали подчиненную роль человека так же слепо, как и божественное предначертание, определившее, что конечным уделом людей является смерть, а уделом богов — бессмертие (в общем неплохо и не страшно умирать).

Шумеры считали, что все те высокие моральные качества и добродетели, которые, без сомнения, возникли в результате медленной и трудной эволюции на основе опыта общественного и культурного развития Шумера, были дарованы богами.

По их мнению, все предрешали боги, а человек лишь следовал божественным предначертаниям.

Согласно сохранившимся записям, шумеры высоко ценили истину и доброту, закон и порядок, справедливость и свободу, добродетель и откровенность, сочувствие и милосердие. И, естественно, они отвергали ложь и зло, беззаконие и беспорядок, несправедливость и угнетение, порок и извращенность, жестокость и неумолимость. Цари и правители постоянно похвалялись тем, что они установили в стране законность и порядок, защитили слабого от сильного, бедного от богатого и положили конец злу и насилию. В уникальном документе правитель Лагаша Урукагина, живший в XXIV в. до н. э., гордо сообщает, что он вернул правосудие и свободу многострадальным гражданам, расправился с ненасытными и жестокими чиновниками, положил конец несправедливостям и угнетению и защитил сирот.

Долгое время считалось, что библейская Книга Притчей — это древнейшая запись пословиц и поговорок в истории человечества. Когда примерно полтораста лет назад была открыта цивилизация Древнего Египта, оказалось, что существуют сборники египетских пословиц и поговорок и что они намного старше древнееврейских. Однако и эти сборники не являются самыми первыми из письменно зафиксированных человеком афоризмов и изречений. Шумерские сборники пословиц и поговорок на несколько столетий старше почти всех — если не всех — известных нам египетских сборников.

Одной из отличительных особенностей пословиц вообще является их общечеловеческий характер. Если вы когда-нибудь усомнитесь в единстве человеческого рода, в общности всех народов и рас, обратитесь к пословицам и поговоркам, народным афоризмам и изречениям! Пословицы и поговорки лучше всех других литературных жанров взламывают панцирь культурных и бытовых наслоений каждого общества, обнажая то основное и общее, что свойственно всем людям, независимо от того, где и когда они жили или живут.

Шумерские пословицы и поговорки были записаны более трех с половиной тысячелетий тому назад, а многие из них наверняка возникли раньше и передавались устно из поколения в поколение.

Вот, например, «нытик», который все свои неудачи приписывает коварству судьбы и не перестает жаловаться: «Я родился в злосчастный день!»

Вот люди, вечно ищущие оправдания своим поступкам, хотя все свидетельствуют против них. О таких шумеры говорили:

О беспомощных неудачниках шумеры говорили так:

Как и наших современников, шумеров терзали сомнения — как лучше распорядиться своим состоянием. Это нашло отражение в следующем изречении:

Эта мысль сформулирована и по-иному:

В Шумере тоже были, конечно, бедняки, не знавшие как свести концы с концами; про них и сочинены следующие выразительные, построенные на противопоставлении строки:

Беднякам часто приходилось тратить свои скудные сбережения. И шумерская пословица звучала так: «Бедняк съедает свое серебро». А когда сбережения кончались, беднякам приходилось обращаться к древним предкам современных держателей ломбардов. Отсюда поговорка: «Бедняк занимает — себе забот наживает». Она весьма напоминает современную английскую пословицу «money borrowed is soon sorrowed» («деньги занятые — деньги проклятые»).

В целом бедняки Шумера, очевидно, были покорны и смиренны. Нет ни одного указания на то, что они сознательно восставали против правящего класса богачей. И тем не менее сохранилась поговорка, которая, если только она правильно переведена, свидетельствует о пробуждении начатков классового сознания: «Не все семьи бедняков одинаково покорны!»

Что касается раздражительных, вечно недовольных жен, которые сами не знают, чего им надо, то они, подобно своим современницам, уже в те древние времена искали облегчения у всяких врачевателей. Во всяком случае, на это намекает следующая поговорка (если только перевод правилен):

Нет ничего удивительного, что в Шумере мужчины порой сожалели о столь опрометчивом шаге, как женитьба:

Что касается тещи, то в древности она, видимо, была гораздо более покладистой, чем в нынешние времена. Во всяком случае, в шумерских текстах до сих пор не обнаружено ни одного анекдота о злой теще. Зато у шумерских снох репутация была, прямо скажем, незавидная. Это видно из следующей эпиграммы, где перечисляется все, что благоприятствует мужчине, и наоборот:

Шумеры высоко ценили дружбу. Но, как говорят по-английски, «blood is thicker than water» (дословно: «кровь не вода»; или русск. пословица «свой своему поневоле брат»). В Шумере говорили примерно так же:

Теперь вернемся к Великому потопу.

Вавилонский миф о потопе, а вслед за ним и библейский, восходят к шумерскому первоисточнику.

Итак, мы приводим практически весь сохранившийся текст этого мифа со всеми его неясностями и головоломками. Он хорошо иллюстрирует трудности, которые приходится преодолевать ассириологам, но одновременно дает представление об удивительных открытиях, которые им предстоит сделать.

Для нас действие начинается с того момента, когда некое божество обращается к другим богам, очевидно обещая спасти род человеческий от гибели, с тем чтобы люди вновь строили города и храмы для богов.

Вслед за этим идут три строчки, которые трудно увязать с текстом. Скорее всего в них описывается, что именно делает это божество, чтобы выполнить свое обещание.

Далее следуют четыре строки, рассказывающие о сотворении человека, животных и растений.

Весь этот отрывок выглядит так:

После чего мы узнаем, что царская власть была ниспослана свыше и что тогда было основано пять городов.

Градам всем тем он дал имена, их столицами он назначил. Малые речки повелел он очистить, прорыть каналы провести воду…

Здесь в тексте опять пробел примерно в 37 строк, в которых, видимо, говорилось главным образом о решении богов ниспослать на землю потоп и уничтожить род человеческий. Когда текст снова становится достаточно чистым, мы видим, что некоторые боги недовольны и опечалены таким жестоким решением. Затем на сцене появляется Зиусудра, шумерский прототип библейского Ноя. Он предстает как набожный и богобоязненный царь, во всех своих делах руководствующийся указаниями, полученными от богов в сновидениях и предсказаниях. Насколько молено понять, в тот момент, когда Зиусудра стоит возле какой-то стены, божественный голос возвещает ему о решении богов: на землю обрушится потоп, дабы «уничтожить семя рода человеческого». Это довольно длинный отрывок и мы его не будем здесь приводить.

Дальнейший текст, очевидно, содержит подробные указания Зиусудре чтобы он построил огромный корабль и спасся на нем от гибели. Но эти указания отсутствуют, потому что здесь в поэме новый пробел примерно в 40 строк. Когда текст становится разборчивым, мы видим, что потоп уже обрушился «на страну». Он бушевал семь дней и семь ночей.

На восьмой день вновь появился бог солнца Уту, разливая над землей свой драгоценный свет. Зиусудра простерся перед ним и принес ему жертвы.

Далее во всех рассматриваемых нами погибших цивилизациях мы сможем найти свидетельства о потопе и «своих Ноев». Однако, потоп потопом, а шумерское государство приходило в упадок и было впоследствии захвачено семитскими племенами под предводительством великого Саргона Аккадского. Но перед этим закономерным концом в стране происходили войны и свирепствовал бездумный Чиновник. О том, что в нашем мире почти ничего не изменилось продолжает рассказывать С. Крамер на примере Шумер.

Город-государство Лагаш, расположенный на юге Шумера (см. рис. 19), начиная с 2500 г. до н. э. играл в государстве главенствующую роль в политическом и военном отношении. Здесь царствовала энергичная династия Ур-Нанше, представителям (ишакку) которой удавалось править всем Шумером. Но звезда Лагаша закатилась при Урукагине — восьмом правителе этой династии. До этого же Лагаш вел постоянную войну с другим городом-государством Ум-мой, правители которого также претендовали на господство в Шумере. Однако мы не будем вдаваться в подробности этих войн, проходивших с переменным успехом для обеих сторон, но с постоянным подрывом всей шумерской цивилизации. Обратимся лучше к шумерским «социальным революциям», провозглашавшим «свободу» (это слово есть в шумерских табличках именно в социальном контексте) от засилья чиновников и, как известно, сопровождавшимся еще одним сильным подрывом шумерского государства.

Во время жестоких войн с их пагубными последствиями граждане Лагаша утратили свои политические и экономические свободы. Чтобы набрать и вооружить войско, правители города сочли необходимым урезать права своих подданных, увеличить до предела налоги и даже присвоить собственность храма. Пока страна находилась в состоянии войны, они почти не встречали противодействия. Но, однажды захватив в свои руки бразды правления, члены дворцовой клики не желали отказаться от них в мирное время, ибо это давало им неисчислимые преимущества. В самом деле, древние чиновники ухитрялись изыскивать такие источники увеличения доходов, что им могли бы позавидовать даже их современные коллеги. Отчисления в казну, налоги, пошлины и обложения достигали в Лагаше невиданных размеров.

Вот что историк, живший в Лагаше четыре с половиной тысячи лет назад, рассказывает о событиях, очевидцем которых он был.

«Смотритель над лодочниками захватывал лодки. Смотритель над скотом захватывал крупный и мелкий скот. Смотритель над рыбными угодьями захватывал рыбу. Когда житель Лагаша приводил во дворец овцу для стрижки он должен был платить пять шекелей (если овца была белой). Когда муж разводился с женой, ишакку получал пять шекелей, а его визирь — один шекель. Когда торговец благовониями составлял благовония для умащений, ишакку получал пять шекелей, а его визирь — один, а управляющий дворцом — еще один. Что же до храма и его имущества, ишакку завладел всем». Наш рассказчик говорит: «Быки бога пахали луковые наделы ишакку; луковые и огуречные наделы ишакку занимали лучшие земли бога».

Самые уважаемые служители храма и прежде всего «санга» вынуждены были отдавать ишакку большое количество своих ослов, быков и зерна.

Даже смерть не избавляла горожан от налогов и поборов. Когда покойника приносили на кладбище для погребения, там уже ожидали многочисленные чиновники и их прихлебатели, чтобы выманить у родственников покойника как можно больше ячменя, хлеба, пива и всевозможных предметов домашнего обихода.

По всей стране, от края до края, с горечью замечает рассказчик, «всюду были сборщики налогов». Не удивительно, что при таком положении вещей дворцовая клика благоденствовала. Земли и владения правителей сливались в сплошные огромные поместья.

В таком плачевном положении, рассказывает наш историк, находился Лагаш в момент прихода нового богобоязненного правителя Урукагина, который вернул исстрадавшимся гражданам их права и свободу. Он отозвал смотрителей над лодочниками. Он отозвал смотрителей над крупным и мелким скотом. Он отозвал смотрителей над рыбными угодьями. Он отозвал сборщиков серебра, которые взимали плату за стрижку белых овец. Когда муж разводился с женой, ни ишакку, ни его визирь не получали ничего. Когда торговец благовониями составлял благовония для умащений, ни ишакку, ни его визирь, ни управляющий не получали ничего. Когда покойника приносили на кладбище, сборщики получали гораздо меньшую долю его имущества, иногда значительно меньше половины. Теперь владения храма стали неприкосновенными. И по всей стране, от края до края, уверяет рассказчик, «не осталось ни одного сборщика налогов». Урукагина «признал свободу граждан Лагаша».

Кроме того Урукагина очистил город от ростовщиков, воров и убийц. Например, «если сын бедняка соорудит рыбный садок, никто не украдет теперь его рыбу». Ни один богатый чиновник не посмеет больше врываться в сад «матери бедняка», отрясать деревья и уносить плоды, как было прежде. Урукагина заключил особый договор с богом Лагаша Нингирсу, чтобы сироты и вдовы не страдали больше от произвола «сильных людей».

Мы не знаем, насколько эффективны были эти реформы, насколько они помогли Лагашу в его борьбе за власть с Уммой. К несчастью, эти меры уже не могли вернуть Лагашу былую мощь и не привели к победе. Урукагина и его реформы вскоре были забыты. Подобно большинству других реформаторов он, очевидно, пришел слишком поздно и успел сделать слишком мало. Правление Урукагины продолжалось менее десяти лет, а затем он и его город были побеждены честолюбивым правителем Уммы Лугальзаггиси, который, пусть на короткий срок, но сумел подчинить себе весь Шумер и соседние государства, пока не был завоеван воинами Аккада.

Казалось бы, что еще неведомо человеку просвещенному о цивилизациях Египта и Вавилона? Сотни исследовательских томов и человеческих судеб раскрывают нам их тайны. Тысячи экспедиций и похождений истинных ученых исследователей, археологов, лингвистов и просто авантюристов, любителей приключений, охотников за сокровищами, кладоискателей (разорителей святых реликвий) позволяли потомкам писать их историю. История же эта не кончается и по сей день.

Перенесемся на четыре с половиной тысячи лет назад в житницу древнего мира, которая заставила впоследствии голодать Рим, — долину Нила.

От Нила к расположенной неподалеку строительной площадке движется живой поток полуголых рабов — светлокожих и черных, толстогубых и с приплюснутыми носами, с бритыми головами, распространяя смешанный запах дешевого масла, редьки, лука и чеснока (согласно Геродоту, только на одно питание рабочих, сооружавших пирамиду Хеопса, было израсходовано в переводе на современные деньги 20 миллионов марок). Вскрикивая и взвизгивая под ударами бичей надсмотрщиков, они бредут по гранитным плитам дороги, протянувшейся от Нила к месту постройки; стеная под тяжестью врезавшихся в тело веревок, они тащат огромные, медленно передвигающиеся тачки, груженные камнями, каждый объемом более одного кубического метра. Так, под стоны и крики росла на костях рабов пирамида. Она росла двадцать лет подряд, и на протяжении всех этих лет каждый раз, когда Нил выбрасывал свои илистые воды на прибрежные поля, когда прекращались полевые работы, надсмотрщики вновь сгоняли сотни тысяч рабов для постройки гробницы, которая называлась «Ахет Хуфу» — «Горизонт Хеопса».

Пирамида поднималась все выше и выше. С помощью одной лишь людской силы были поставлены и взгромождены друг на друга 2 300 000 каменных блоков, каждая из четырех сторон пирамиды имела в длину более 230 метров. Высота ее в конце концов достигла 146 метров. Гробница одного-единственного фараона почти не уступает по высоте Кельнскому собору, она выше собора св. Стефана в Вене и значительно выше собора св. Петра в Риме — самой большой христианской церкви в мире, которая могла бы свободно разместиться в гробнице египетского фараона даже вместе с лондонским собором св. Павла. Общая площадь этого строения, сложенного из камней и известняка, добытых в каменоломнях по обеим сторонам Нила, достигает 2 521 000 квадратных метров (рис. 17).

Прежде чем построить столь грандиозное сооружение, свыше четырех тысяч человек, художников, архитекторов, каменотесов и ремесленников, выполняли подготовительные работы, занимавшие почти 10 лет. Вес одного из чудес света, пирамиды Хеопса, составляет около 6 400 000 тонн, поэтому, чтобы пирамида не ушла в землю, южнее Каира, в семи километрах западнее селения Гиза, на выступе плато среди пустыни древними инженерами была выбрана скалистая площадка, выдерживающая вес пирамид. Всего в долине Гизы или Долине царей, насчитывается 67 пирамид, постепенно раскрывающих свои тайны и рассказывающих о жизни Египетской цивилизации.

История Древнего Египта — это, прежде всего, история ее открывателей. Маньяк, околдованный египетскими иероглифами, — так назвал Керам гениального француза Жана-Франсуа Шампольона (1790–1832 гг.), подарившего человечеству формулу прочтения египетских папирусов и жившего ради этого события всю жизнь — короткую, тяжелую, но увенчавшуюся фантастическим моментом счастья в постижении истины и свершения, казалось бы, несбыточной мечты. У истоков открытия египетских тайн стоят также Наполеон и барон-рисовальщик Доминик Виван Денон, опубликовавший в 1802 году свое «Путешествие по Верхнему и Нижнему Египту». С тех пор мир узнал о совершенно неведомой цивилизации, не менее загадочной и древней, чем. Греция, и о существовании которой было известно лишь некоторым путешественникам.

Великие открытия в египтологии связаны с именем итальянца Бельцони собирателя египетских реликвий (отличившегося тем, что взламывал камеры царских гробниц с помощью стенобитных (!) орудий), нашедшего гробницу Сети I, предшественника великого Рамсеса, победителя ливийцев, сирийцев и хеттов. Нельзя не упомянуть имя Рихарда Лепсиуса — немецкого классификатора истории Египта. Он нашел следы и остатки более тридцати неизвестных до тех пор пирамид, доведя их до 67, открыл неизвестный вид гробниц, т. н. «мастаба», где хоронили знать Древнего царства.

В 1850 году Огюст Мариэтт прибыл в Каир из Франции в небольшую командировку и стал одержим исследованиями и раскопками. Навсегда оставшись в Египте, он стал хранителем его древностей, открывателем аллеи сфинксов и гробницы священных быков Аписов.

Благодаря ему мы узнаем о необычных египетских культах. Здесь мы остановимся на отрывке из книги Керама:

«Египетские боги сравнительно поздно воплотились в образах людей. Первоначально египтяне обожествляли растения, животных. Богиню Хатор олицетворяла смоковница, бог Нефертум почитался в виде цветка лотоса, богиня Нейт — в виде щита с двумя скрещенными стрелами; богов олицетворяли те или иные животные: бога Хнума — баран, бога Гора — сокол, бога Тота — ибис, Сухоса — крокодил, богиню города Бубастиса — кошка, богиню города Буто змея.

Но наряду с этими животными, олицетворявшими богов, почитались те или иные животные, отмеченные определенными признаками. Наиболее почитаемым из них был Апис — священный бык Мемфиса, которого египтяне считали «слугой бога Пта»; ему воздавались самые пышные почести, которых когда-либо удостаивалось какое-либо животное.

Местопребыванием этого священного животного служил храм, ухаживали за быком жрецы. Когда бык околевал, его бальзамировали и хоронили со всей торжественностью, а его место занимал другой бык, с теми же внешними признаками, что и его предшественник. Так возникали целые кладбища, достойные богов и царей; к числу таких кладбищ животных принадлежат кладбища кошек в Бубастисе и Бени-Хасане, кладбище крокодилов в Ашмунене, кладбище баранов в Элефантине. Эти культы, распространенные во всем Египте претерпевали бесконечные изменения на протяжении египетской истории, то ярко вспыхивая, то угасая на целые столетия.

Неподалеку от Серапеума Мариэтт обнаружил могилу дворцового чиновника и крупного землевладельца Ти. Гробница вельможи была чрезвычайно древней: ее построили з 2600 году до н. э., когда цари Египта Хеопс, Хефрен и Микерин выстроили свои пирамиды. Ни одно из ранее открытых захоронений не давало такого представления о жизни древних египтян, как эта гробница. То, что Мариэтт увидел в залах и коридорах этой гробницы, превосходило по богатству подробностей повседневной жизни египтян все до сих пор найденное. Богач Ти постарался, чтобы и после смерти в его распоряжении оказалось все, причем буквально все, что окружало его при жизни.

В весьма стилизованньхх стенных росписях и рельефах, хотя и линейных, но тем не менее всегда подробно детализированных, нашло свое отражение не только праздное времяпрепровождение богача. Мы видим процесс изготовления льна, видим косцов за работой, погонщиков ослов, молотьбу, веяние; видим изображение всего процесса постройки корабля — таким, каким он был четыре с половиной тысячелетия назад: обрубку сучьев, обработку досок, работу со сверлом, стамеской, которые, кстати говоря, изготовлялись в те времена не из железа, а из меди. Совершенно отчетливо различаем всевозможные орудия труда и среди них пилу, топор и даже дрель. Мы видим золотоплавилыциков и узнаем, как в те времена задували печи для плавки золота; перед нами скульпторы и каменотесы, рабочие-кожевники за работой; мы видим также, какой властью был наделен такой чиновник, как господин Ти, — это подчеркивается везде. Стражники сгоняют к его дому деревенских старост для расчетов: они их волокут по земле, душат, избивают; перед нами бесконечная вереница женщин, несущих дары, бесчисленное множество слуг, которые тащат жертвенных животных и здесь лее закалывают их (изображение так детализировано, что мы узнаем, какими приемами закалывали быков сорок пять столетий назад). Видим мы, и как жил господин Ти — словно смотрим в окно его дома: господин Ти у стола, господин Ти со своей супругой, семьей. Вот господин Ти за ловлей птиц, господин Ти с семьей путешествует по дельте Нила, господин Ти — и это один из самых красивых рельефов — едет сквозь заросли тростника. Стоя во весь рост, он едет в лодке; измученные гребцы сгибаются, налегая на весла. Вверху в зарослях летают птицы, в воде вокруг лодки кишмя кишат рыба и всякая прочая нильская живность. Одна лодка плывет впереди. Команда занята ох, отой: сидящие в лодке люди нацелили гарпуны, готовясь вонзить их в мокрые, блестящие спины гиппопотамов».

Англичанин Флиндерс Питри — лучший интерпретатор и собиратель тайн фараонов. 90 томов — таково его научное наследие. Именно Питри раскопал храм Рамсеса и греческую колонну Навкратис. 46 лет он занимался раскопками в Египте буквально «проявляя» его культуру, а полный список его находок занял бы не одну книгу. Но вернемся к пирамидам и Кераму.

Что заставляло фараонов превращать свои гробницы в крепости с тайными входами, с глухими дверями, с подземными коридорами, упиравшимися в гранитные блоки? Что заставило Хеопса взгромоздить над своим саркофагом целую гору — два с половиной миллиона кубических метров известняка.

Истинный смысл сооружения пирамид можно понять, только исходя из особенностей религиозных воззрений древних египтян, причем не из их мифологии — ведь число египетских богов необозримо, — а из того представления, которое лежало в основе их религии: человек после смерти продолжает свой жизненный путь в царстве бессмертия. В этом «потустороннем мире», «антиподе» земли и неба, заселенном умершими, может, однако, существовать лишь тот — и это самое основное, — кого снабдили в этом мире самым необходимым для существования. Под этим «всем необходимым для существования» подразумевалось решительно все, чем покойник пользовался при жизни: жилище, пища, а для того чтобы удовлетворять потребность в еде и питье, — слуги, рабы и предметы первой необходимости. Но прежде всего нужно было сохранить невредимым тело — его следовало обезопасить от всяких посторонних воздействий. Только в этом случае, то есть при условии полнейшей сохранности тела, душа умершего (по-египетски «baj»), которая покидала тело после смерти, могла, свободно передвигаясь в пространстве, в любое время соединиться с телом вновь, точно так лее, как и дух-хранитель «Ка» олицетворение жизненной силы, которая появилась на свет вместе с человеком, но не умирала, подобно телу, а продолжала жить, сообщая в дальнейшем покойнику необходимую силу в том потустороннем мире.

Вот эти то представления и породили два следствия: мумифицирование трупов, которое, хотя и в несравненно менее совершенной форме, известно у инков, океанийцев и других народов, постройку гробниц, напоминавших скорее крепости — ведь каждая пирамида должна была служить защитой запрятанной в ней мумии от любого возможного врага, от любых дерзостных поступков, от нарушения покоя.

Тысячи живых приносились в жертву, чтобы один мертвый мог воспользоваться вечным покоем и бессмертием в потустороннем мире. Тот или иной фараон на протяжении десяти, пятнадцати, двадцати лет воздвигал себе гробницу, истощая силы своего народа, делая долги и оставляя их своим детям и детям своих детей. Он опустошал государственную казну и после смерти, так как его «Ка» требовал все новых и новых жертв — ему нужны были постоянные религиозные обряды.

Сила этих религиозных воззрений была так велика, что она заглушала голос разума и в области политики, и в области морали. Пирамиды, сооружавшиеся фараонами, — и только ими, ибо менее знатные люди довольствовались так называемыми мастаба, а человек из народа и могилой в песке, — явились порождением переходящего всякие границы эгоцентризма, чуждого человеку современного общества. Пирамиды не были, подобно огромным сооружениям христиан, храмами или соборами, предназначенными для той или иной благочестивой общины верующих; не были они и, подобно вавилонским башням-зиккуратам, обиталищем богов и одновременно всеобщей святыней. Они были предназначены только для одного человека — для фараона, для его мертвого тела, для его души и для его «Ка».

Вскоре, однако, постройка столь огромных пирамид стала редкостью, а потом и вовсе прекратилась, хотя правящие в те времена цари были ничуть не менее могущественными самодержцами, чем Хеопс, Хефрен и Мекерин.

Пробуждение «души» народа всегда сопровождается стремлением к созданию монументальных, штурмующих небо сооружений. Если рассматривать интересующую нас проблему с этой точки зрения, нетрудно уловить, несмотря на все различия, определенную связь между вавилонским зиккуратом (башней), романо-готическими соборами Запада и египетскими пирамидами. Все они стоят у истоков той или иной цивилизации и относятся к тем временам, когда колоссальные сооружения воздвигались с поистине чудовищной силой. Так, ранние готические соборы были столь огромными, что нередко их не могло заполнить все население того города, где они были воздвигнуты.

Пирамиды были построены при помощи мускульной силы. В просверленные в скалах отверстия забивали колья и поливали их водой до тех пор, пока они не разбухали: так в горах Моккатама добывали необходимый для постройки пирамид камень.

На катках и тачках эти каменные глыбы доставляли к месту назначения. Постепенно, слой за слоем, пирамида поднималась ввысь. Качество работы древних строителей было таково, что, как отмечал Питри, несовпадение горизонтальных и вертикальных линий не превышает ширины большого пальца. Камни настолько плотно пригонялись один к другому, что между ними, как с удивлением отмечал еще восемьсот лет назад арабский писатель Абд аль-Латиф, не просунешь и иголки.

Пирамиды простоят еще долго. У пирамиды Хеопса обломилась лишь верхушка, где образовалась площадка в десять квадратных метров, почти полностью слезла гладкая облицовка из прекрасного моккатамского известняка, обнажив желтоватый плотный известняк местной породы — основной материал, использовавшийся при сооружении пирамиды; однако она стоит, и с ней рядом стоят другие. Но где те фараоны, которые искали в них убежища, которые видели в пирамидах безопасное место для своего мертвого тела и его «Ка»?

Именно здесь высокомерие фараонов обернулось для них заслуженной трагедией. Тем, которые лежали не в каменных крепостях, а в мастаба, под землей или в простых могилах в песке, повезло значительно больше, чем их повелителям: многие из этих захоронений оказались вне поля зрения грабителей.

А вот каменная гробница Хеопса изуродована и пуста, и мы даже не знаем с каких пор. Бельцони еще в 1818 году разыскал саркофаг Хефрена: крышка его была сломана, а сам саркофаг чуть не до краев наполнен щебнем; у богато орнаментированного базальтового саркофага Мекерина уже в тридцатых годах прошлого столетия не было крышки, а куски деревянного саркофага лежали в другом помещении вместе с остатками мумии фараона. Этот саркофаг затонул около испанских берегов вместе с кораблем, на котором его везли в Англию.

Послужили ли пирамиды в самом деле защитой? Увы, нет. Жизнь показала, что их размеры не только не отпугивали грабителей, а, наоборот, привлекали. Камни охраняли, но размеры пирамиды говорили совершенно ясно: «Нам есть, что скрывать». И грабители принимались за дело. Это началось в древнейшие времена, это продолжается и сегодня.

К сожалению это уже другая история, оторваться от хода которой весьма трудно.

Заслуга упомянутых людей, их титанический труд и вера в успех, а также работы исследователей еще многих поколений помогают нам сегодня узнать у Керама всю связь событий и историю цивилизации в долине Нила в очень сжатой форме (рис. 18).

Лучшей историей Египта и поныне остается книга американского историка Брэстеда «История Египта».

Египет — страна речной культуры. Вслед за возникновением первых политических объединений в дельте Нила возникло «Северное царство», а между Мемфисом (Каир) и первым нильским порогом — «Южное царствб». С объединением этих двух царств, состоявшимся примерно около 2900 года до н. э. при царе Менесе (Мине) — основателе первой общеегипетской династии, — и начинается собственно история Египта.

Египтяне имели свой календарь; они пользовались им с древнейших времен для вычисления сроков разливов Нила, от которых зависело все существование страны. Это был единственный в какой-то степени пригодный календарь древности. Этот календарь послужил основой для введенного в Риме в 46 году до н. э. «Юлианского календаря», который достался от римлян в наследство Западу и лишь в 1582 году был заменен так называемым «Григорианским календарем».

При датировке начального периода египетской истории не исключены ошибки и расхождения иной раз и в сто лет. В датировке и в периодизации ранней эпохи, вплоть до истории Нового царства, мы следуем за немецким египтологом Георгом Штейндорфом.

Древнее царство (2900–2270 годы до н. э.) — эпоха правления I–VI династий. Это время появления первых ростков цивилизации с ее первыми законами, с ее религией, письменностью и формированием «литературного» языка. Это время строителей пирамид в Гизе, царей: Хеопса (Хуфу), Хефрена (Хафра) и Микерина (Менкаура), принадлежавших к IV династии.

Первый переходный период (2270–2100 гг. до н. э.) начинается после катастрофического распада Древнего царства (в Мемфисе еще сохраняется призрачное царство) и, быть может, является переходным этапом к своего рода феодализму. За это время сменилось четыре династии и около 30 царей.

Среднее царство (2100–1700 годы до н. э.) было основано Фиванскими правителями, которые свергли Гераклеопольских царей и вновь объединили страну. Этот период — эпоха расцвета культуры и созидания, время правления четырех властителей, носивших имя Аменемхет, и трех — по имени Сесострис (Сенусерт), период создания многих выдающихся произведений зодчества.

Второй переходный период (1700–1555 гг. до н. э.) проходит под знаком господства гиксосов. Кочевые племена гиксосов («царей-пастухов») вторгаются в пределы Египта, покоряют его и удерживают в своих руках на протяжении целого столетия, до тех пор пока их не изгоняют правители Фив. Прежде считали, что изгнание гиксосов послужило основой для библейского сказания об исходе детей Израиля из Египта. Теперь эта гипотеза признана неверной.

Новое царство (1555–1090 годы до н. э.) — время наибольшего усиления политической власти, эпоха «цезаристских» фараонов. Завоевания Тутмеса III Азией; он облагает данью покоренные народы, иноземные богатства рекой текут в Египет. Воздвигаются роскошные здания. Аменофис (Аменхотеп) III устанавливает связь с царями Вавилона и Ассирии. Его преемник Аменофис (Аменхотеп) VI (его женой была Нефертити) был великим реформатором религии: вместо прежнего культа бога Амона он ввел культ солнца — Атона — и с того времени начал именовать себя Эхнатоном. Он основал в песках пустыни новую столицу: на смену Фивам пришла

Телль-Амарна. Но новая религия не пережила своего основателя — она погибла во время гражданских войн. При зяте Аменофиса — Тутанхамоне царская резиденция была вновь перенесена в Фивы.

Но своего наивысшего политического расцвета Египет достиг при царях XIX династии. Рамсес II, прозванный Великим, царствовал тридцать шесть лет. Памятниками его могущества являются воздвигнутые им монументальные, вернее колоссальные, строения в Абу-Симбеле, Карнаке, Луксоре, Абидосе, Мемфисе.

После его смерти наступает период анархии. Рамсес III, царствование которого продолжалось двадцать один год, вновь устанавливает в стране мир, покой и порядок. Затем Египет подпадает под власть жрецов Амона.

Третий переходный период (1090–712 гг. до н. э.) — период успехов и неудач, подъема и упадка. Из царей этого периода может представлять интерес покоритель Иерусалима Шешонк I, разграбивший храм Соломона. При XXIV династии весь Египет временно подпал под власть эфиопов.

Позднее время (712–525 гг. до н. э.) — Египет был завоеван ассирийцами под предводительством Асархаддона. Удалось еще раз объединить Египет (но без Эфиопии). Связь с Грецией оживила торговые отношения и культуру. Последний из царей этой династии — Псаметих III — был побежден персидским царем Камбизом у Пелузия: Египет превращается в персидскую провинцию. На этом в 525 году до н. э. история Древнего Египта, история египетской цивилизации, заканчивается.

Персидское господство (525–332 гг. до н. э.) было утверждено при Камбизе, Дарий I Гистаспе и Ксерксе I; при Дарий II оно приходит в упадок. Египетская культура живет традицией, страна становится «добычей более сильных народов».

Греко-римское господство (332 г. до н. э. — 638 г. н. э.). В 332 году Александр Македонский завоевал Египет и основал Александрию, которая стала центром эллинистической культуры. Держава Александра распадается. При Птолемее III Египет вновь обретает политическую самостоятельность. Последующие два века вплоть до Рождества Христова заполнены династическими распрями Птолемеев. Египет все более подпадает под влияние Рима. При поздних цезарях сохраняется лишь видимость национальной независимости государства, в действительности же Египет становится римской провинцией, эксплуатируемой колонией, житницей Римской империи.

Христианство рано получает распространение в Египте. С 640 года н. э. Египет попадает в полную зависимость от арабской державы, позднее — под власть Османской империи и в европейскую историю входит уже во времена похода Наполеона.

Цивилизация таинственного народа «черноголовых», или известных нам шумеров, в дельте Тигра и Евфрата была постепенно, не за одну сотню лет приведена набегами варварских семитских племен Аккада в полный упадок и гибель. На благодатной почве шумерской культуры выросла и расцвела еще одна цивилизация — Вавилония, где существовало два государственных языка шумерский (язык жрецов и юристов) и семитский. Итак, сначала правили шумеры, потом аккадцы и хетты, вторгшиеся из восточной части Малой Азии, затем касситы из Ирана и, наконец, ассирийцы, пришедшие из плодородных частей Междуречья (рис. 19).

О зверствах ассирийцев сказано в Библии, о сооружении Вавилонской башни и блистательной Ниневии, о семидесятилетнем пленении евреев и о правителе Навуходоносоре, о божьем суде над «великой блудницей» Ассиро-Вавилонией и о чашах гнева его, которые семь ангелов излили на приевфратские земли.

В 626 г. до н. э. вождь южно-вавилонского племени халдеев Набопаласар восстал против ассирийцев и огромное Ассирийское государство было поделено между халдеями и их союзниками мидянами. В войне были полностью разрушены центры ассирийской культуры города Ниневия и Ашшур (см. картосхему Междуречья). Южная и Западная Ассирия с Месопотамией, Сирией и Палестиной стала новой Вавилонской державой, вся же остальная территория досталась мидянам. В 605 году до н. э. Набопаласар умер и трон занял его сын знаменитый Новуходоносор II, расширивший границы Вавилонии и превративший свою страну в одну из самых могущественных держав того времени, а столицу Вавилон — в один из самых величайших городов мира.

Этот короткий экскурс был необходим для того, чтобы знать истоки образования еще одной потерянной цивилизации и подойти к основной теме книги.

У Вавилонской цивилизации есть также много славных имен ее открывателей. Остановимся на одном из них, пожалуй, самом известном в истории открытия Вавилона. Это — Роберт Кольдевей, немецкий археолог, архитектор и искусствовед, который, начиная с 43 лет, посвятил себя разгадкам тайн Вавилонии. Это он обнаружил одно из чудес света — сады легендарной царицы Семирамиды и раскопал «Этемен-анки» («Храм краеугольного камня неба и земли») — «Вавилонскую башню», вернее ее фундамент.

Начиная с марта 1899 года Кольдевей копал день за днем (более пятнадцати лет подряд) там, где культурные слои находились под 12–24-метровым слоем твердой земли и щебня.

«Кольдевей, — читаем мы у Керама, — раскопал стену из сырцового кирпича шириной семь метров. На расстоянии примерно двенадцати метров от нее возвышалась другая стена, на этот раз из обожженного кирпича, шириной в семь метров восемьдесят сантиметров, а за ней — третья стена, в свое время, очевидно, опоясывавшая ров, который наполнялся водой, если городу грозила опасность. Эта стена была сложена из обожженного кирпича и имела ширину в три метра тридцать сантиметров».

Пространство между стенами, очевидно, в свое время было заполнено землей, вероятнее всего, вплоть до кромки внешней стены. Здесь было где проехать четверке лошадей! Через каждые пятьдесят метров вдоль стены стояли сторожевые башни. Кольдевей определил, что на внутренней стене их было 360, на внешней — 250, и, судя по всему, эта цифра вполне правдоподобна. Найдя эту стену, Кольдевей раскопал самое грандиозное из всех когда-либо существовавших на свете городских укреплений. Стена свидетельствовала о том, что Вавилон был самым крупным городом на Востоке, более крупным, чем даже Ниневия. А если считать, как во времена средневековья, что город — это «обнесенное стеной поселение», то Вавилон был и остается самым большим городом, существовавшим когда-либо на свете.

Навуходоносор писал:

«Я окружил Вавилон с востока мощной стеной, я вырыл ров и скрепил его склоны с помощью асфальта и обожженного кирпича. У основания рва я воздвиг высокую и крепкую стену. Я сделал широкие ворота из кедрового дерева и обил их медными пластинками. Для того чтобы враги, замыслившие недоброе, не могли проникнуть в пределы Вавилона с флангов, я окружил его мощными, как морские валы, водами. Преодолеть их так же трудно, как настоящее море. Чтобы предотвратить прорыв с этой стороны, я воздвиг на берегу вал и облицевал его обожженным кирпичом. Я тщательно укрепил бастионы и превратил город Вавилон в крепость».

Это должна была быть, по тем временам, поистине неприступная крепость! И все-таки разве Вавилон не был взят врагами? Здесь можно предполагать только одно: вероятно, он был захвачен изнутри.

Кольдевей действительно наткнулся на Вавилон Навуходоносора. Это при Навуходоносоре, которого пророк Даниил называл «царем царей» и «золотой головой», город начал монументально отстраиваться. Это при нем началась реставрация храма Эмах, храмов Эсагила, Нинурты и древнейшего храма Иштар в Меркесе. Он обновил стену канала Арахту и построил первый каменный мост через Евфрат и канал Либилхигалла, он отстроил южную часть города с ее дворцами, разукрасил Ворота Иштар цветными рельефами животных из глазурованного кирпича.

Сооружение, о котором в Книге Бытия говорится: «И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню высотой до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу земли».

Кольдевею удалось обнаружить всего-навсего гигантский фундамент. В надписях же речь шла о башнях; та башня, о которой говорится в Библии (она, очевидно, действительно существовала), была, вероятно, разрушена еще до эпохи Хаммурапи, на смену ей была выстроена другая, которую воздвигали в память о первой. Сохранились следующие слова Набопаласара: «К этому времени Мардук повелел мне «Вавилонскую башню», которая до меня ослаблена была и доведена до падения, воздвигнуть — фундамент ее установив на груди подземного мира, а вершина ее чтобы уходила в поднебесье». А сын его Навуходоносор добавил: «Я приложил руку к тому, чтобы достроить вершину Этеменанки так, чтобы поспорить она могла с небом».

«Вавилонская башня» поднималась гигантскими террасами; Геродот говорит, что ее составляли восемь башен, поставленных друг на друга; чем выше, тем размер башни был меньше. На самом верху, высоко над землей, был расположен храм. (В действительности башен было не восемь, а семь).

Башня стояла на равнине Сахн, однако, буквальный перевод этого названия — «сковорода».

Кольдевей писал: «Основание башни было шириной девяносто метров, столько лее метров она имела и в высоту. Из этих девяноста метров тридцать три приходилось на первый этаж, восемнадцать — на второй, и по шесть метров на следующие четыре. Самый верхний этаж высотой в пятнадцать метров был занят храмом бога Мардука. Покрытый золотом, облицованный голубым глазурованным кирпичом, он был виден издалека и как бы приветствовал путников.

Колоссальный массив башни, которая для евреев времен Ветхого Завета была воплощением человеческой заносчивости, возвышался посреди горделивых храмов-дворцов, огромных складов, бесчисленных помещений; ее белые стены, бронзовые ворота, грозная крепостная стена с порталами и целым лесом башен все это должно было производить впечатление мощи, величия, богатства; ибо во всем огромном вавилонском царстве трудно было встретить что-либо подобное».

Керам: «Каждый большой вавилонский город имел свой зиккурат (общее название пирамид и башен), но ни один из них не мог сравниться с «Вавилонской башней» На ее строительство ушло 85 миллионов кирпичей; колоссальной громадой возвышалась она над всей округой. Так же, как и египетские пирамиды, «Вавилонскую башню» воздвигли рабы не без участия бичей надсмотрщиков. Но между ними есть различие: пирамиду строил, один правитель на протяжении своей нередко короткой жизни; он строил ее для себя одного, для своей мумии, для своего «Ка», а «Вавилонскую башню» строили целые поколения правителей: то, что начинал дед, продолжали внуки. Если египетская пирамида разрушалась или ее разоряли грабители, никто не занимался ее восстановлением, не говоря уже о наполнении ее новыми сокровищами. Вавилонский же зиккурат был разрушен неоднократно, и каждый раз его восстанавливали и украшали заново. Это понятно: правители, сооружавшие зиккураты, строили их не для себя, а для всех. Зиккурат был святыней, принадлежащей всему народу, он был местом, куда стекались тысячи людей для поклонения верховному божеству Мардуку. Картина была, вероятно, необычайно красочна: вот толпы народа выходят из «Нижнего храма», где перед статуей Мардука совершалось жертвоприношение. (Если верить Геродоту, статуя Мардука, а она была из чистого золота, — весила более 23 700 кг). Потом народ поднимался по гигантским ступеням лестницы «Вавилонской башни» на второй этаж, расположенный на высоте тридцати метров над землей, а жрецы тем временем спешили по внутренним лестницам на третий этаж, откуда проникали потайными ходами в святилище Мардука, находившееся на самой вершине башни. Голубовато-лиловым цветом отсвечивали эмалированные кирпичи, покрывавшие стены «Верхнего храма». Геродот видел это святилище в 458 году до н. э., то есть примерно через полтораста лет после сооружения зиккурата; в ту пору оно еще, несомненно, было в хорошем состоянии. В отличие от «Нижнего храма» здесь не было статуй, здесь вообще ничего не было, если не считать ложа и золоченного стола. В это святилище народ не имел доступа — здесь появлялся сам Мардук, а обычный смертный не мог лицезреть его безнаказанно для себя.

Кир, завладевший Вавилоном после смерти Навуходоносора, был первым завоевателем, оставившим город неразрушенным. Его поразили масштабы «Этеменанки», и он приказал соорудить на своей могиле памятник в виде миниатюрного зиккурата, маленькой «Вавилонской башни».

И все-таки башня была снова разрушена. Ксеркс, персидский царь, оставил от нее только развалины, которые увидел на своем пути в Индию Александр Македонский; его тоже поразили гигантские руины — он тоже стоял перед ними завороженный. По его приказу десять тысяч человек, а затем и все его войско на протяжении двух месяцев убирало мусор; Страбон упоминает в связи с этим о 600 000 поденных выплатах.

На рубеже старой и новой эпохи при парфянском владычестве началось запустение Вавилона, здания разрушались. Ко времени владычества Сасанидов (226–636 гг. нашей эры) там, где некогда возвышались дворцы, остались лишь немногочисленные дома, а ко времени арабского средневековья, к XII веку, лишь отдельные хижины.

Сегодня здесь видишь пробужденный стараниями Кольдевея Вавилон — руины зданий, блестящие фрагменты, остатки своеобразной, единственной в своем роде роскоши. И поневоле вспоминаются слова Иеремии: «И поселятся там степные звери с шакалами, и будут жить на ней страусы, и не будет обитаема вовеки и населяема в роды родов».

Да, 70 лет порабощения иудеев (историки утверждают, что Навуходоносор использовал пленных иудеев на строительных работах в Вавилоне) разрушителями Иерусалима (587 г. до н. э.) не прошли даром и нашли себя в библейских проклятиях.

Все, что просвещенное человечество знает о забытых и исчезнувших цивилизациях получено благодаря кропотливым раскопкам и изучению объектов архитектурных сооружений, керамики, украшений, произведений искусства и памятников письменности. Есть еще один феномен позволяющий восстанавливать память землян — общие черты в культурном наследии различных цивилизаций и общность знаний древних, независимо от того, в какое время и где они жили. Наверняка, причина эта космологического характера и истоки ее надо искать в разумной Вселенной (об этом мы упоминаем в главе «Колыбель цивилизаций») и что, вероятно, сейчас непостижимо для большинства из нас. Слава Богу, ведь жизнь без тайн и захватывающего процесса разгадок просто тосклива.

Итак, речь пойдет о цивилизации, о которой что-то знает или слышал почти каждый, к ней не перестает обращаться вся мировая наука и литература, а опыт изучения ее является классическим примером нашего образовательного минимума. Открытие цивилизаций эллинов — это не только начало большой археологии и долгожданная встреча с прошлым, но и наступление эпохи разгадок античного мира, некогда существовавшего в Средиземноморье и ставшего основой для европейских цивилизаций. Открытие их связано с двумя великими в свое время именами Генриха Шлимана и Артура Эванса.

Археологи — следопыты истории, а писатели, которые следят за археологами, оживляют историю. Пусть она будет слегка приукрашена и вызывает недовольство критиков (если они будут полностью довольны, то они должны будут бросить эту работу), но главное не дойти до абсурда и не заниматься фальсификацией. К типу писателей относится Курт Вальтер Керам (настоящая фамилия Марек) со своей знаменитой книгой «Боги, гробницы, ученые», впервые вышедшей на русском языке в 1960 г.

То, о чем и как написал Керам вряд ли нуждается в доработке и удачно согласуется с ведущей тональностью нашей книги. Поэтому, в этой и следующей главах использованы отрывки из его книги и цитаты ее героев, которые, надеемся, затронут ваше внимание.

Начинаем читать Керама с цитаты самого Генриха Шлимана, первооткрывателя античных мифов:

Сын бедного пастора, ученик в лавке, служащий в конторе (но одновременно и знаток восьми языков), он стал торговцем, а затем в головокружительном взлете достиг должности королевского купца. В деньгах и богатстве он видел кратчайший путь к успеху.

Применяя совершенно необычный, им самим созданный метод, он за два с половиной года овладевает английским, французским, голландским, испанским, португальским и итальянским языками.

В 1846 году Шлиман, знаток русского языка, едет в качестве агента своей фирмы в Петербург. Годом позже он основывает собственный торговый дом. Все это отнимает у него немало времени и стоит немалого труда… «Только в 1854 году мне удалось изучить шведский и польский языки». Он много ездил. В 1850 году он побывал в Северной Америке. Присоединение Калифорнийского побережья к Соединенным Штатам давало ему право на американское гражданство. Не миновала его, как и многих других, золотая лихорадка: он основал банк для операций с золотом. Его удостаивает приема президент. Но и в эти годы, как, впрочем, и всегда, его не покидает юношеская мечта — посетить когда-нибудь те далекие места, где жили и совершили свои великие подвиги герои Гомера, заняться изучением и исследованием этих мест.

В 1856 году он взялся за изучение новогреческого языка и овладел им в шесть недель. В последующие три месяца он успешно справляется со всеми трудностями гомеровского гекзаметра, что требует от него колоссальной траты сил. «Я штудирую Платона с таким расчетом, что, если бы в течение ближайших шести недель он смог бы получить от меня письмо, он должен был бы его понять».

Все, что произошло затем, похоже на чудо. Где и когда в истории один лишь энтузиазм приводил к успеху? Поговорка о том, что успех решают знания, в данном случае не вполне применима хотя бы потому, что утверждение, будто Шлиман уже в первые годы своей научной деятельности был знатоком в области научной археологии, по меньшей мере спорно. И все-таки удача сопутствовала ему, как никому.

Решающую роль сыграли свидетельства античных авторов, а не теории современных Шлиману ученых. Разве Геродот не сообщал, что Ксеркс посетил Новый Илион (город, на месте которого некогда стояла легендарная Троя, или Илион), осмотрел руины «Пергама Приама» (крепость гомеровской Трои, а также храм и дворец царя Приама) и принес в жертву Илийской Минерве тысячу быков? То лее самое, как об этом свидетельствует Ксенофонт, сделал полководец лакадемонян Миндар и, согласно Арриану, Александр Великий, который к тому же забрал из Трои оружие, приказав своей личной охране носить его во время сражений перед ним как талисман. Разве не сделал для Нового Илиона много и Цезарь, во-первых, из чувства восхищения перед Александром, а во-вторых, и потому, что он, как ему казалось, располагал достоверными сведениями о своем родстве с илийцами (Троя была родиной Энея, к которому Цезарь возводил свой род).

И что же, все они лишь фантазировали? Или, быть может, они были сбиты с толку неверными сообщениями современников?

В 1869 году Шлиман женился на прекрасной гречанке Софье Энгастроменос, которая делила с супругом тягостный труд и невзгоды.

Раскопки начались в апреле 1870 года; в 1871 году Шлиман посвятил им два месяца, а в последующие за этим два года — по четыре с половиной месяца. В его распоряжении была примерно сотня рабочих. Он трудился, не зная ни сна ни отдыха, и ничто не могло задержать его в работе — ни коварная и опасная малярия, ни острая нехватка хорошей питьевой воды, ни медлительность властей, ни неверие ученых всего мира, которые просто считали его неучем, ни многое другое, еще более худшее.

В самой высокой части города Нового Илиона стоял храм Афины, вокруг него Посейдон и Аполлон построили стену Пергама — так говорил Гомер. Следовательно, храм нужно было искать посредине холма; там же должна была находиться возведенная богами стена. Разрыв вершину холма, Шлиман обнаружил стену. Здесь он нашел оружие и домашнюю утварь, украшения и вазы неоспоримое доказательство того, что на этом месте был богатый город. Но он нашел и кое-что другое, и тогда впервые имя Генриха Шлимана прогремело по всему свету: под развалинами Нового Илиона он обнаружил другие развалины, под этими — еще одни: холм походил на какую-то чудовищную луковицу, с которой нужно было снимать слой за слоем. Как можно было предположить, каждый из слоев относился к определенной эпохе. Жили и умирали целые народы, расцветали и гибли города, неистовствовал меч и бушевал огонь, одна цивилизация сменяла другую — и каждый раз на месте города мертвых вырастал город живых.

Каждый день раскопок приносил новую неожиданность. Шлиман предпринял свои раскопки для того, чтобы разыскать гомеровскую Трою, но за сравнительно небольшой период он и его помощники нашли не менее семи исчезнувших городов, а позднее еще два — девять окон в прошлое, о котором до того времени ничего не знали и даже не подозревали!

Но какой из этих девяти городов был Троей Гомера, городом героев, городом героической борьбы? Было ясно, что нижний слой относится к отдаленнейшим временам, что это самый древний слой, настолько древний, что людям той эпохи было еще неизвестно употребление металлов, а верхний слой, очевидно, самый молодой; здесь и должны бьши сохраниться остатки того Нового Илиона, в котором Ксеркс и Александр совершили свои жертвоприношения.

Шлиман продолжал свои раскопки. Во втором и третьем слоях снизу он обнаружил следы пожара, остатки гигантских валов и огромных ворот. Без колебаний он решил: эти валы опоясывали дворец Приама, эти ворота были Скайскими воротами.

Он открыл бесценные сокровища с точки зрения науки. Из всего того, что он отсылал на родину и передавал на отзыв специалистам, постепенно все яснее вырисовывалась картина жизни далекой эпохи во всех ее проявлениях, представляло лицо целого народа.

Это был триумф Шлимана, но одновременно и триумф Гомера. То, что считалось сказками и мифами, то, что приписывалось фантазии поэта, на самом деле было когда-то действительностью — это было доказано. Волна воодушевления прокатилась по миру.

15 июля 1873 года было ориентировочно назначено последним днем раскопок. И вот тогда-то, всего за сутки до этого срока, Шлиман нашел то, что увенчало всю его работу, то, что привело в восторг весь мир.

На глубине около 28 футов была обнаружена та самая стена, которую Шлиман принимал за стену, опоясывающую дворец Приама. Внезапно взгляд Шлимана привлек какой-то предмет; он всмотрелся и пришел в такое возбуждение, что дальше действовал уже словно под влиянием какой-то потусторонней силы. Вот что он пишет:

«В величайшей спешке, напрягая все силы, рискуя жизнью, ибо большая крепостная стена, которую я подкапывал, могла в любую минуту похоронить меня под собой, я с помощью большого ножа раскапывал клад. Вид всех этих предметов, каждый из которых обладал колоссальной ценностью, придавал мне смелость, и я не думал об опасности».

Матово поблескивала слоновая кость, звенело золото. Сокровища царя Приама! Золотой клад одного из самых могущественных царей седой древности, окропленный кровью и слезами: украшения, принадлежавшие людям, подобным богам, сокровища, пролежавшие в земле три тысячи лет и извлеченные из-под стен семи исчезнувших царств на свет нового дня! Шлиман ни минуты не сомневался в том, что он нашел именно этот клад. И лишь незадолго до его смерти было доказано, что он допустил ошибку, что Троя находилась вовсе не во втором и не в третьем слое снизу, а в шестом, и что найденный Шлиманом клад принадлежал царю, жившему за тысячу лет до Приама.

В области археологии Шлиман достиг трех вершин. «Сокровища царя Приама» была первой; второй суждено было стать открытию царских погребений в Микенах.

Одной из самых возвышенных, полной темных страстей глав истории Греции является история Пелопидов из Микен, история возвращения и гибели Агамемнона.

Девять лет стоял Агамемнон перед Троей. Эгист использовал это время:

Эгист поставил часового, который должен был предупредить его о возвращении супруга Клитемнестры, и окружил себя вооруженными людьми. Потом он пригласил Агамемнона на пир, но, «преступные козни замыслив», убил его, «подобно тому, как быков убивают за жвачкой». Не спасся и никто из друзей Агамемнона, никто из тех, кто пришел вместе с ним. Прошли долгие восемь лет, прежде чем Орест, сын Агамемнона, отомстил за отца, расправившись с Клитемнестрой, своей матерью, и Эгистом — убийцей.

Но Микены были не только кровавыми. Троя, судя по описаниям Гомера, была очень богатым городом, но Микены были богаче: Гомер везде называет этот город «златообильным». Околдованный «Сокровищами царя Приама», Шлиман принялся за поиски нового клада и, кто бы мог себе это представить, нашел его!

Микены находятся на полпути между Аргосом и Коринфским перешейком. Если взглянуть на эту бывшую царскую резиденцию с запада, прежде всего бросаются в глаза сплошные развалины — это остатки огромных стен, а затем все более круто вздымается Эвбея. Так что Микены не нужно было искать, их местоположение было видно совершенно отчетливо.

Некоторые античные писатели считали, что именно здесь, в этом районе, находится гробница Агамемнона и его друзей, убитых вместе с ним. Местоположение города было ясным, местоположение же гробниц было по меньшей мере спорным.

Если найти наперекор всем ученым Трою Шлиману помог Гомер, то при поисках гробницы Агамемнона он опирался на труды Павсания, которые помогли ему обнаружить, как он полагал, могилу Агамемнона, а затем еще девять гробниц — пять из них были шахты-могилы внутри крепости (и в них полусожженные останки пятнадцати человек, «буквально осыпанные драгоценностями и золотом»), а остальные четыре, на которых еще великолепно сохранился рельеф, относились к следующему веку; они имели куполообразную форму и находились вне крепостных стен. Шестым декабря 1876 года датирована запись Шлимана об открытии первой гробницы. Шлиман не сомневался в своей правоте и королю Греции была отправлена телеграмма: «С величайшей радостью сообщаю Вашему величеству, что мне удалось найти погребения, в которых были похоронены Агамемнон, Кассандра, Эврименон и их друзья, умерщвленные во время трапезы Клитемнестрой и ее любовником Эгистом».

Однако Шлиман и на этот раз ошибался. Да, он нашел царские погребения, но не Агамемнона и его друзей, а людей совершенно другой эпохи — погребения, которые были по меньшей мере лет на четыреста старше погребения Агамемнона. Но он этого не знал.

Но это и не существенно. Важно было то, что он сделал еще один шаг по дороге к открытию древнего мира, вновь подтвердил правдивость сведений Гомера и открыл сокровища — и не только в научном смысле этого слова, которым мы обязаны сведениями о той культуре, что лежит в основе всей европейской цивилизации.

Клад, найденный Шлиманом, был огромен.

«Все музеи мира, вместе взятые, не обладают и одной пятой частью этих богатств», — писал Шлиман.

В первой могиле Шлиман насчитал пятнадцать золотых диадем — по пять на каждого из усопших; кроме того, там были золотые лавровые венки и украшения в виде «свастик».

В другой могиле — в ней лежали останки трех женщин — он собрал более 700 тонких золотых пластинок с великолепным орнаментом из изображений животных, медуз, осьминогов. Золотые украшения с изображением львов и других зверей, сражающихся воинов, украшения в форме львов и грифов, лежащих оленей и женщин с голубями… На одном из скелетов была золотая корона с 36 листками; она украшала голову, уже почти превратившуюся в прах. Рядом с ней лежала еще одна великолепная диадема с приставшими к ней остатками человеческого черепа. Он нашел еще пять золотых диадем с золотой проволокой, при помощи которой они закреплялись на голове, бесчисленное множество золотых украшений со «свастиками», розетками и спиралями, головные булавки, украшения из горного хрусталя, обломки изделий из агата, миндалевидные геммы из сардоникса и аметиста. Он нашел секиры из позолоченного серебра с рукоятками из горного хрусталя, кубки и ларчики из золота, изделия из алебастра. Но самое главное, он нашел те золотые маски и нагрудные дощечки, которые, как утверждает традиция, употреблялись для защиты венценосных усопших от какого-либо постороннего воздействия.

Уже через несколько часов головы усопших превратились в пыль. Но золотые мягко поблескивающие маски сохранили форму лиц; черты этих лиц совершенно индивидуальны, «вне всякого сомнения, каждая из масок должна была являться портретом усопшего». (рис. 20)

Он нашел перстни, с печатями и великолепными камеями, браслеты, тиары и пояса, 110 золотых цветов, 68 золотых пуговиц без орнамента и 118 золотых пуговиц с резным орнаментом, на следующей же странице он упоминает еще о 130 золотых пуговицах, на последующих — о золотой модели храма, о золотом осьминоге… Но, пожалуй, достаточно, ибо описание находок Шлимана занимает 206 страниц большого формата. И все это золото, золото, золото…

В 1876 году, 54 лет от роду, Шлиман приступил к раскопкам в Микенах. В 1878–1879 годах при поддержке врача Вирхова он вторично раскапывает Трою; в 1880 году он открывает в Орхомене, третьем городе, который Гомер наделяет эпитетом «златообильный», сокровищницу царя Мидии; в 1882 году вновь, в третий раз, раскапывает Трою, а двумя годами позже начинает раскопки в Тиринфе. (Третья «вершина» Шлимана в археологии).

И снова знакомая картина: крепостная стена Тиринфа находится прямо на поверхности, она не скрыта под слоем земли; пожар превратил ее камни в известку, а скреплявшую их глину — в настоящий кирпич: археологи принимали ее за остатки средневековой стены. Шлиман же опять доверился древним авторам.

Тиринф считался родиной Геракла. Циклопические стены вызывали во времена античности восхищение. Павсаний сравнивает их с пирамидами. По преданию, Проитос, легендарный правитель Тиринфа, позвал семь циклопов, которые выстроили ему эти стены.

Во время раскопок Шлиман наткнулся на стены дворца, превосходящего своими размерами все когда-либо до этого виденное и дающего великолепное представление о древнем народе, который его построил, и о его царях, которые здесь жили.

Город возвышался на известняковой скале, словно форт; стены его были выложены из каменных блоков длиной в два-три метра, а высотой и толщиной в метр. В нижней части города, там, где находились хозяйственные постройки и конюшни, толщина стен составляла семь-восемь метров. Наверху, там, где жил владелец дворца, стены достигали одиннадцати метров в толщину, высота их равнялась шестнадцати метрам.

И свету явился настоящий гомеровский дворец с залами и колоннадами, с красивым мегароном (залом с очагом), с атриумом и пропилеями. Здесь еще можно было увидеть остатки банного помещения (пол в нем заменяла цельная известняковая плита весом в 20 тонн), того, в котором герои Гомера мылись и умащали себя мазями. Здесь перед исследователем открывались картины, йапоминающие сцены из «Одиссеи», в которых повествуется о возвращении хитроумного Одиссея, о пире женихов, о кровавой бойне в большом зале.

Но еще больший интерес представляла керамика и стенная роспись. Уже с самого начала Шлиману стало ясно, что найденная им в Тиринфе керамика — все эти вазы и глиняная посуда — родственны той керамике, которую он нашел в Микенах.

Все помещения дворца были побелены, а стены украшали расписные фризы, протянувшиеся желто-голубым поясом на высоте человеческого роста.

Одна из росписей представляла особый интерес: на голубом фоне был изображен могучий бык; круглые от бешенства глаза, вытянутый хвост свидетельствуют о состоянии дикой ярости животного. А на быке, держась за его рог, то ли подпрыгивает, то ли танцует всадник.

Мысль осуществить раскопки на Крите, в частности у Кносса, не оставляла Шлимана до его последнего часа. За год до смерти он писал: «Мне бы хотелось достойно увенчать дело моей жизни, завершив ее большой работой: откопать древний дворец кносских царей на Крите, который, как мне кажется, я открыл три года назад».

Однако этому не суждено было случиться.

Он умер в 1890 году в первый день Рождества в Неаполе, не успев разыскать ключ к тем проблемам, которые сам же выдвинул в ходе своих открытий.

Тело его было перевезено в Афины. У его гроба стояли король и наследный принц, дипломатические представители, греческие министры, руководители всех греческих научных институтов. Перед бюстом Гомера благодарили они друга эллинов, человека, который сделал историю Греции богаче на тысячу лет. У гроба его стояли жена и дети: Андромаха и Агамемнон.

Человека, которому было суждено почти полностью замкнуть тот круг, смутные очертания которого скорее угадал, чем увидел Шлиман, звали Артур Эванс. Он родился в 1851 году и, следовательно, в год смерти Шлимана ему было 39 лет.

Англичанин с головы до пят, он был полной противоположностью Шлиману. Эванс получил образование в Харроу, Оксфорде и Геттингене; увлекшись расшифровкой иероглифов, он нашел неизвестные ему знаки, которые привели его на Крит, где в 1900 году он приступил к раскопкам.

Он шел по следам легенд и мифов — точно так же, как Шлиман. Он раскапывал дворцы и клады — так же, как и Шлиман.

Воткнув заступ в землю Крита, он встретился с островом загадок.

Остров Крит расположен в самой крайней точке огромной дуги, протянувшейся из Греции через Эгейское море к Малой Азии.

Эгейское море никогда не было непреодолимым барьером между континентами, что доказал еще Шлиман, когда он обнаруживал в Микенах и Тиринфе предметы из различных отдаленных стран. Эвансу же было суждено найти на Крите африканскую слоновую кость и египетские статуи. Хозяйственное и экономическое единство связывало острова Эгейского моря и обе метрополии. Метрополия в данном случае не означала материк, континент, ибо очень скоро было установлено, что настоящим материком (в том смысле, что творческое начало исходило именно отсюда) был один из островов — Крит.

По преданию, сам Зевс, сын «Великой Матери» Реи и Кроноса, родился на этом острове, в пещере Дикты.

Легендарный царь Минос, сын Зевса, один из самых могущественных и прославленных властителей, жил и царствовал на этом острове.

Артур Эванс начал с раскопок близ Кносса. Античная стена была покрыта здесь лишь тонким слоем почвы. Уже через два-три часа можно было говорить о первых результатах. Двумя неделями позже изумленный Эванс стоял перед остатками строений, покрывавших восемь акров, а с годами из-под земли появились развалины дворца, занимавшего площадь в два с половиной гектара.

Своей общей планировкой Кносский дворец напоминал дворцы в Тиринфе и Микенах, более того, находился с ними в явном родстве, несмотря на то что внешне он от них весьма отличался. В то же время его гигантские размеры, роскошь и простота лишний раз подчеркивали, что Тиринф и Микены могли быть только второстепенными городами, столицами колоний, далекой провинцией.

Вокруг центрального двора — огромного прямоугольника — были расположены здания со стенами из полых кирпичей и плоскими крышами, которые поддерживались колоннами. Но покои, коридоры и залы были расположены в таком причудливом порядке, предоставляли посетителю так много возможностей заблудиться и запутаться, что всякому, кто попадал во дворец, должна была поневоле прийти в голову мысль о лабиринте; она должна была появиться даже у того, кто никогда в жизни не слыхал легенду о царе Миносе и построенном Дедалом лабиринте — прообразе всех будущих лабиринтов.

Эванс, не колеблясь, объявил миру, что это дворец Миноса, сына Зевса, отца Ариадны и Федры, владельца лабиринта и хозяина ужасного быкочеловека или человека-быка — Минотавра.

Он открыл здесь настоящие чудеса. Народ, населявший эти места (Шлиман нашел следы его колоний), о котором до сих пор ничего не известно — если не считать того, что рассказывалось в легендах, — оказывается, утопал в роскоши и сладострастии и, вероятно, на вершине своего развития дошел до того сибаритствующего «декаданса», который таил уже в себе зародыш упадка и регресса культуры. Только высочайший экономический расцвет мог привести к подобному вырождению. Как и ныне, Крит был в те времена страной производства вина и оливкового масла. Он был центром торговли, точнее говоря, морской торговли. И то, что на первых порах, когда Эванс еще только приступил к раскопкам, поразило весь мир — богатейший дворец древности не имел ни вала, ни укреплений, — в скором времени нашло свое объяснение: торговые склады, коммерческая деятельность нуждались в более мощной защите, чем крепостные стены — сооружение чисто оборонительное. Такой защитой был могущественный, господствовавший на всем море флот.

Эванс нашел на Крите множество предметов иностранного происхождения, в частности керамические изделия из Египта, относящиеся к совершенно определенным, твердо датируемым периодам истории этой страны, ко времени господства той или иной династии. Период расцвета этой культуры он отнес ко времени перехода от среднеминойской к позднеминойской эпохе, то есть примерно к 1600 году до н. э. т-предположительному времени жизни и царствования Миноса, предводителя флота, властелина моря. Это было время, когда всеобщее благосостояние уже начало перерастать в роскошь, а красота была возведена в культ. На фресках изображали юношей, собиравших на лугах крокусы и наполнявших ими вазы, девушек среди лилий.

Цивилизация накануне вырождения; ей на смену шла неуемная роскошь. В живописи, которая раньше была подчинена определенным формам, теперь господствовало буйное сверкание красок, жилище должно было служить не только обителью — оно должно было услаждать глаз; даже в одежде видели лишь средство для проявления утонченности и индивидуальности вкуса.

Приходится ли удивляться тому, что Эванс употребляет термин «модерн» для характеристики своих находок? В самом деле, в этом дворце, который не уступал по своим размерам Букингемскому, были водоотводные каналы, великолепные банные помещения, вентиляция, сточные ямы. Параллель с современностью напрашивалась и при виде изображений людей, позволявших судить об их манерах, их одежде, их моде. Еще в начале среднеминойского периода женщины носили высокие остроконечные головные уборы и длинные платья с поясом, глубоким декольте и высоким корсажем.

Теперь эта старинная одежда приобрела утонченный и изысканный вид. Обычное платье превратилось в своего рода корсет с рукавами, тесно облегавший фигуру, подчеркивавший формы и обнажавший грудь — теперь, однако, уже из чувственного кокетства. Платья были длинные, с оборками, богатой и пестрой расцветки, некоторые узоры изображали крокусы, вырастающие из волнистой линии условного изображения горного пейзажа; поверх платья надевался чистый передник. На голове дамы носили высокий чепец. И если сейчас у женщин в подражание мужчинам модны короткие волосы, то критские женщины были с нынешней точки зрения сверхмодницами, ибо они причесывались точно так же, как мужчины!

Такими они предстают перед нами на рисунках: вот они оживленно беседуют, сидя в непринужденных позах, и в их взорах и выражениях лиц истинно французский шарм. Кажется невероятным, что эти дамы жили несколько тысячелетий назад! Вспоминаешь об этом лишь тогда, когда бросаешь взгляд на мужчин: всю их одежду составляет облегающий бедра передник.

Столь же неясным, как происхождение народа, населявшего Крит, и его письменности, предстает конец Критского царства. Смелых теорий здесь хоть отбавляй. Эванс различил три ясные стадии разрушения; дважды дворец отстраивался заново, в третий раз от него остались только развалины.

Если мы бросим ретроспективный взгляд на историю тех дней, мы увидим кочующие орды пришельцев с Севера, из Дунайских стран, а возможно, и из Южной России, которые вторгаются в пределы Греции, нападают на ее города, разрушают Микены и Тиринф. Это вторжение варварских племен и народов все ширится и, в конце концов, приводит к гибели цивилизации. Немного позднее мы видим новые орды, на этот раз дорийцев; они изгоняют ахейцев, но сами еще в меньшей степени, чем ахейцы, способны принести какую-нибудь культуру; и если ахейцы были грабителями, которые все награбленное обращали в свою собственность, если они все-таки были достойны упоминания в гомеровских песнях, то дорийцы были просто-напросто разбойниками, с их приходом начинается новая глава в истории Греции.

В свое время Артур Эванс (а теперь и мы из предыдущих глав) знал, что разрушение минойского дворца и исчезновение критской цивилизации в целом связано с извержением вулкана Санторин, гигантским землетрясением, цунами и погружением суши на дно Средиземного моря.

Возвращаясь к книгам Александра Кондратова, в одной из них («Тайны трех океанов») мы находим интересные сведения о некогда существовавшей протоиндийской цивилизации.

В теплых водах, омывающих Цейлон, возле города Тринкомали аквалангисты обнаружили затонувшие памятники «разных цивилизаций, от самых древних до нашей собственной», как пишет энтузиаст подводного плавания, ученый и писатель Артур Кларк в своей книге «Рифы Тапробаны». Вполне возможно, что археологи найдут под водой и столицу протоиндийской цивилизации. В настоящее время науке известно около 100 городов и поселений, относящихся к древнейшей культуре Индостана. Самые большие из них, Мохенджо-Даро и Хараппа, находятся на берегах реки Инд, причем города эти ни в чем не уступают друг другу. Не означает ли это, что подлинная столица еще не найдена? И что искать ее надо не на суше, а под водой?

Возле дельты Инда тянется очень широкая полоса прибрежного мелководья шельф с большой террасой на глубине около 100 метров. Ширина террасы почти такая же, как и самой огромной дельты Инда. Шельф прорезан подводным каньоном, — по всей видимости, когда-то река Инд имела большую длину, чем ныне. Теперь же эта область находится под водой. Опуститься на дно океана она могла и за очень короткий промежуток времени, в результате землетрясения. Такие явления уже наблюдались в этом районе. Так, при землетрясении 1819 года в устье Инда опустилась ниже уровня океана довольно обширная площадь, по размерам не уступающая Керченскому полуострову.

О катастрофах, обрушивающихся на земли долины Инда, сообщают и античные авторы. Древний географ Страбон в своей «Географии» ссылается на свидетельство Аристобула, который «говорит, что, посланный с каким-то поручением, он видел страну с более чем тысячью городов вместе с селениями, покинутую жителями, потому что Инд, оставив свое прежнее русло и повернув налево в другое русло, гораздо более глубокое, стремительно течет, низвергаясь, подобно катарактам». Много веков спустя показания Аристобула подтвердились учеными. Причем главное слово сказали не археологи, а гидрологическая экспедиция во главе с американским исследователем Д. Рейксом.

Рейксу удалось установить, что в 140 километрах к югу от Мохенджо-Даро находился эпицентр гигантского землетрясения, которое до неузнаваемости изменило прилегающие участки долины Инда. Катастрофический сброс горных пород блокировал могучий Инд, и река потекла вспять. Потоки грязи превратили воды Инда в неглубокое болотистое озеро, затопившее долину. Многочисленные поселения возле Мохенджо-Даро были погребены под многометровым слоем песка и ила. Мохенджо-Даро заливало пять раз, город вновь и вновь возрождался из развалин. По мнению ученых, каждое наступление грязевого моря длилось около ста лет. О борьбе протоиндийцев с природой говорит недавно найденная плотина из камня высотой более 10 метров и в 20 метров шириной. Стихийные бедствия, как предполагают пакистанские археологи и ученые Пенсильванского университета (США), и послужили причиной гибели протоиндийской цивилизации: отдав все силы борьбе с природой, протоиндийцы не смогли противостоять натиску кочевников (ариев), их культура пришла в упадок и погибла.

Индийские археологи обнаружили на полуострове Катхиавар, неподалеку от нынешнего Бомбея, руины древнейшего порта в мире, Лотхала. Строение города удивительно напоминает строение Мохенджо-Даро, хотя размеры Лотхала значительно меньше. Быть может, изыскания обнаружат под водой на дне Индийского океана «большой Мохенджо-Даро», столицу протоиндийской цивилизации, построенную некогда на берегу моря, причем по тому лее типу, что и Мохенджо-Даро (то есть хорошо распланированную, с широкими улицами, системой канализации и т. д.), но только больших размеров?

Происхождение протоиндийской цивилизации, как мы уже говорили, до сих пор не ясно — мы не знаем, когда и где она родилась и с какой более древней культурой она связана. Много гипотез и споров вызывает не только рождение, но и гибель загадочной цивилизации. Почему и когда она погибла? Как вы помните, американский геолог Рейке и его единомышленники считают, что причиной гибели была грандиозная катастрофа. По мнению же других ученых, этой причиной был упадок системы ирригации, истощение почвы. Третьи полагают, что протоиндийская цивилизация была сметена с лица земли нашествием воинственных кочевников-ариев. Четвертые ищут причины гибели не «извне», а изнутри — упадок и гибель Мохенджо-Даро и других городов коренился в самой рабовладельческой системе, в ее неизлечимых пороках. Какая из гипотез права — покажут будущие исследования, в том числе и подводно-археологические. Предания индийцев говорят о затонувших городах и храмах, и проверить справедливость преданий предстоит ученым, вооруженным аквалангом.

Дварака — так назывался один из семи священных городов Древней Индии. Согласно легендам, он находился на территории современного штата Бомбей и был поглощен океаном спустя семь дней после смерти Кришны, воплощения великого бога Вишну. На берегу Бенгальского залива, в 80 километрах к югу от города Мадрас, находится Махабалипурам, древний дравидийский порт. Уже две тысячи лет назад он славился как огромный морской порт, где бросали якоря корабли со всего света. Монолиты, пещеры, храмы из гранитных глыб и скульптуры, вырубленные гениальными индийскими мастерами на склонах гранитных холмов, прославили Махабалипурам, и его название вписано золотыми буквами в мировую историю искусства. У самого Бенгальского залива стоит один из лучших храмов Махабали-пурама. Вот уже много столетий ведут волны атаку на этот храм, засыпая песком и разрушая сооружения, стоящие вокруг храма. Предания утверждают, что когда-то по соседству с этим храмом стояло еще шесть, но они поглощены волнами…

Будут ли подтверждены легенды и предания? Обнаружат ли подводные археологические исследования новые памятники древнеиндийской культуры? Или, может быть, им посчастливится найти и следы более древней цивилизации протоиндийской? И — кто знает? — быть может на дне Индийского океана скрываются следы и еще более древней культуры, предшествовавшей протоиндийской.

Какова бы ни была причина (или совокупность причин), погубившая протоиндийскую культуру, современным историям ясно, что многие достижения этой древнейшей цивилизации были переняты ее преемниками воинственными племенами кочевников-ариев, появившихся в Индостане в середине II тысячелетия до нашей эры. Стоит назвать хотя бы выращивание пшеницы, ячменя, гороха, льна, хлопка; гончарное производство; культивирование финиковой пальмы; создание системы канализации и принципы градостроительства; приручение горбатого индийского быка зебу и слона; основы земледелия и судостроительства. Вполне естественно, что арии заимствовали у протоиндийцев и в сфере духовной жизни. Десятичная система исчисления была изобретена в Индии. Честь открытия принадлежит протоиндийцам, а не «арийцам», ибо за несколько десятков веков до вторжения племен ариев в Индостан протоиндийские купцы и математики пользовались ею. Несомненно, что религия и мифология протоиндийцев повлияли на религию завоевателей-ариев.

Правда, здесь дело обстояло не совсем просто. Первый период истории «арийской» Индии проходит под знаком безраздельного господства жрецов-брахманов, объявивших себя «живыми богами» и стоявших выше правителей и самых могущественных царей. Верования покоренных народов жили тайно. И когда в VI веке до н. э. в Индии разразился грандиозный духовный кризис, эти верования выплыли наружу и легли в основу трех новых религий — буддизма, индуизма, джайдизма, пришедших на смену прежнему брахманизму.

В «Ригведе» перечисляется множество богов, олицетворений стихий ветра, воды, огня, грозовых туч, засухи и т. д. Затем ученые-брахманы объявляют верховным божеством Брахму, создателя всего сущего. В индуизме Брахма выступает лишь как некое безликое начало, а на первый план выходят Вишну и Шива. Причем Шива, особо почитаемый среди дравидов Южной Индии, объявляется «богом, вселенную всю поглотившим», «светочем, которого „не смогли познать Брахма и Вишну“», «богом богов», «Первым», «создателем Вед» (священных книг индуистов), «главой богов бессмертных» и т. д., и т. п. Он противопоставляется всем богам огромного пантеона священных Вед, именуясь «стоящим одиноко».

Культ Шивы «впитал в себя» множество древних культов, существовавших у коренного населения Индостана до того, как пришли племена кочевников-ариев, создателей ведических гимнов и богов. А раскопки протоиндийских городов показали правоту поклонников Шивы, считавших своего бога «древнее Вед». Ибо протоиндийцы поклонялись божеству, которое, несомненно, являлось прототипом индуистского бога Шивы!

По мнению исследователей, едва ли не самым интересным изображением на протоиндийских печатях является «групповой портрет», запечатлевший многоликое божество, окруженное животными. Божество восседает на троне с поджатыми ногами в одной из «асан» (поз индийской йоги), а это означает, что йога практиковалась в Индии задолго до Патанджали, «отца» учения йогов, и что эпитет «Йогешвара» — «Владыка йоги», — которым награждали шиваисты своего бога, справедлив! Руки божества украшены браслетами, на голове надет причудливый веерообразный убор, увенчанный буйволиными рогами. Божество окружают слон, тигрица, две антилопы, носорог и буйвол.

Не меньшее число имен имеет в индуизме и жена Шивы, которая считается женским воплощением этого вездесущего бога. Ей поклоняются в самых разных места Индии и в самых разных обликах, начиная от благородной красавицы Умы и кончая свирепой разрушительницей Кали, украшенной гирляндой и венком из человеческих черепов. Культ этой «Маха Деви» (Великой богини) восходит к глубочайшей древности, ко временам матриархата. И он был распространен среди протоиндийцев, о чем говорят изображения на печатях из Мохенджо-Даро и других городов. По всей видимости, супружеская чета — «прото-Шива» и «Великая богиня» считалась верховными божествами пантеона протоиндийцев. Это подтверждается и анализом иероглифических надписей, выполненных протоиндийцами.

Тексты протоиндийцев, дошедшие до нас, крайне скудны. Но вполне возможно, что многие загадки протоиндийцев удастся решить, изучив иные письменные источники — тексты Тантры.

Слово «тантра» буквально означает «ткань», «сплетение», «основа ткани». Тантристские символы и рисунки, обнаруженные в Индии, относятся еще ко временам палеолита. Весьма вероятно, что учение Тантры было развито и систематизировано протоиндийскими жрецами. Целый ряд знаков и символов протоиндийцев идентичен тантристским. Шива и его супруга, «Великая богиня», являются верховными божествами для последователей Тантры, так же, как, по всей видимости, они почитались и протоиндийцами. Тантристские тексты считаются «древнее Вед», они, согласно учению Тантры, вышли из «главных» уст великого Шивы, а по сему есть «Пятая Веда». Жрецы ариев, брахманы, обожествляли четыре сборника Вед. «Пятая Веда» имеет не «арийское», а скорей всего протоиндийское происхождение.

К сожалению, до нас дошли далеко не все тантристские тексты, существовавшие в Индии. Многие из них утрачены, сохранились в отрывках; мусульманское завоевание Северной и Центральной Индии также нанесло существенный урон «тантристской библиотеке». И, как это ни парадоксально, «ключ» к индийскому тантризму (а возможно, тем самым и к протоиндийским загадкам) надо искать вне пределов Индии — в Гималаях, Тибете, Центральной Азии. Ибо там, в «буддийском одеянии», сохранилось огромное число сочинений индийских тантристов, переведенных на тибетский язык. Судите сами: до нас дошло несколько десятков текстов Тантры, написанных на санскрите. А буддийский канон «Танджур», написанный на санскрите и дошедший в тибетских переводах, содержит около тысячи тантристских текстов, авторство которых приписывается Будде. Число текстов тантры в «Танджуре», комментирующем учение Будды, превышает три тысячи, причем подавляющее число авторов «Танджура» — индийские тантристы,

И верующие — буддисты, и неверующие — ученые разных стран мира — до сих пор не пришли к единому мнению о том, что же представляло первоначальное учение легендарного Будды Шакьямуни: было ли оно чисто религиозным или же морально-этическим, является ли Будда историческим лицом (вроде мусульманского Магомета) или мифическим (типа Осириса древних египтян). Несколько веков спустя после смерти Будды буддизм раскололся на три учения, три «колесницы», три пути, следуя которым человек может избавиться от страданий и достигнуть полного блаженства — нирваны. «Малая колесница», или хинаяна, получила распространение в странах Юго-Восточной Азии — буддизм этого толка исповедует многомиллионное население Бирмы, Лаоса, Камбоджи, Таиланда, Цейлона, Южного Вьетнама. «Большая колесница» — махаяна — проникла вначале в Среднюю Азию (советские археологи обнаружили здесь руины буддийских храмов), а затем в Китай, Японию, Корею, Непал, Тибет, Монголию, Бурятию, Калмыкию. И уже в 1 тысячелетии нашей эры от этой колесницы отделилась ваджраяна, или «колесница Тантры», проповедники которой, называемые «сиддхи», указывали на самый краткий, «молниеносный» путь к достижению нирваны.

Буддийский тантризм зародился в Индии. Но после того как большая часть Индостана была завоевана мусульманами, все три «колесницы Будды» покинули свою родину, и ныне памятники буддизма в Индии являются объектом археологических раскопок. Однако по сей день исследователи имеют счастливую возможность изучать традиции и учение Тантры в «естественных заповедниках» маленьких княжествах Сикким и Бутан, расположенных в Гималаях. Еще в VIII веке индийский мудрец Падма Самбхава принес учение тантризма в Гималаи. Но вплоть до середины шестидесятых годов нашего века миру были неизвестны связанные с тантризмом замечательные произведения живописи, скульптуры, философской мысли, находившиеся в отдаленных и труднодоступных местах.

Таким образом, привычная мысль о том, что древнеиндийская цивилизация это единое целостное явление, ошибочна. Истоки индийской культуры берут начало в Индской или Хараппской цивилизации, связанной с доарийскими культурами, уже успевшими пережить несколько этапов своей эволюции еще до прихода арийских завоевателей и индоариев.

Из богатейшего письменного наследия древней Индии очень трудно выделить явления именно о существовании протоведийской (доарийской) цивилизации, настолько тесно переплетены традиции живущих здесь народов. Поэтому возникновение индийской цивилизаций до начала XX столетия связывали с приходом индоарийских племен. Только первые археологические раскопки в Индостане смогли сначала пошатнуть, а потом и вовсе опровергнуть традиционную точку зрения. Сегодня с полной уверенностью можно считать, что Хараппская цивилизация сложилась задолго до прихода в страну ариев создателей «Ригведы».

Отрывки из книги Г. М. Бонгардта-Левина «Древнеиндийская цивилизация. Философия, наука, религия». (М.: Главная редакция восточной литературы изд. «Наука», 1980. - 333 с.) дают нам необходимые сведения о «забытой древнеиндийской цивилизации».

Культура, самым ярким компонентом которой была Хараппа, выросла на основе местных традиций Севера страны и прилегающих районов, прошла в своей эволюции несколько этапов и существовала в течение многих веков. Ученые по-разному датируют исходный период ее истории, но безусловно, что ранние слои относятся к 3 тысячелетию до н. э. Городские центры поддерживали тесные контакты с Месопотамией, Центральной и Средней Азией, областями Юга Индии. Высокого развития достигли ремесла, изобразительное искусство (памятники его и сегодня поражают нас своей изысканностью), появилась письменность. К сожалению, она пока не расшифрована, однако недавние находки позволили установить, что жители Хараппы писали справа налево. Не окончательно решен вопрос об их языке. Сейчас большинство исследователей пришли к мнению, что это был один из дравидийских языков (вернее, протодравидийский). Надписи, если они будут прочитаны, дадут возможность немало узнать об этой интереснейшей эпохе, пока же главным источником наших представлений остаются объекты материальной культуры и изобразительного искусства.

Мы уже знаем, что основные центры цивилизации на Инде — Хараппа и Мохенджо-Даро — были крупными городами (Мохенджо-Даро занимал площадь 2,5 кв. км и насчитывал не менее 100 тысяч человек), созданными в соответствии со строгим планом. Главные улицы их достигали 10 м в ширину и шли параллельно друг другу. Дома возводились преимущественно из сырцового кирпича и поднимались на высоту двух-трех этажей. Кроме жилых построек в городах имелись и общественные здания — храмы, амбары для хранения зерна и т. д., действовала система водоснабжения и канализации.

О социально-экономической структуре общества в известной мере свидетельствуют различия в жилых постройках и погребениях, наличие особой цитадели, где, очевидно, располагались местные власти и была ставка правителя. Население занималось земледелием, разведением скота, ремеслом и торговлей. Выращивали пшеницу, ячмень, бобовые, хлопок. Новые раскопки в Калибангане (Раджастан) указывают на знакомство хараппанцев с плугом. В сельском хозяйстве и ремесле широко применялись металлы, прежде всего бронза и медь. Пока еще нет точных данных, чтобы определенно судить о верованьях носителей Индской цивилизации, однако можно утверждать, что были развиты культы богини-матери (найдены терракотовые фигурки женщин), животных, деревьев, связанные с тотемистическими представлениями. Поклонялись жители также огню и воде. В Калибангане открыты остатки алтарей, а в Мохенджо-Даро огромный бассейн, имевший, как полагают ученые, сакральное (священное) значение. Интереснейшим научным материалом служат изображения на печатях.

По ареалу распространения Хараппская цивилизация была одной из самых крупных на всем древнем Востоке.

Она протянулась примерно на 1600 км с запада на восток и на 1250 км с севера на юг.

Исходя из этого, можно полагать, что ранневедические племена, вступая в контакт с местным населением, не могли остаться свободными от влияния здешней более развитой цивилизации.

По материалам археологии известно, что хараппанцы расселялись в разных направлениях — двигались в Центральную Индию, Декан, на восток, оказывая немалое влияние на местные культуры.

Каковы бы ни были причины упадка главных центров Индской цивилизации, насколько бы незначительными по охвату ни был ареал непосредственных контактов их жителей с ранневедийскими племенами, едва ли можно думать, что к моменту их проникновения хараппанские поселения полностью прекратили свое существование, а богатые традиции данной культуры бесследно исчезли. И если сегодня мы недостаточно знаем о ней, то это, вероятно, объясняется плохой изученностью оставленных ею памятников и невниманием ученых к этому вопросу.

Поскольку хараппские «надписи» еще не прочитаны, многие собственно хараппские черты в древнеиндийской культуре позднейших эпох выявить довольно трудно, но определенную преемственность можно отметить и при современном уровне наших знаний.

Протоиндийские мифологические и космографические представления и соответствующая им иконографическая система, правда в измененном виде, «влились» в более поздние религиозные учения, прежде всего в индуизм, а также буддизм и джайнизм. Об этом мы упоминали в начале главы.

Но обратим внимание, что на многих протоиндийских печатях воспроизведены сцены жертвоприношения богам, священным животным и растениям, связанные с праздничными и ритуальными церемониями. Одни жрецы держат в руках ритуальные чаши, иногда они же преклоняют колени перед восседающими на троне другим жрецом, правителем или «спустившимся с небес» божеством. На одной из печатей изображен алтарь.

В Калибангане, в южной части цитадели, индийские археологи открыли платформы из сырцового кирпича, на которых помещались алтари. Тут же были обнаружены сосуды с остатками золы и терракотовые изделия, служившие, видимо, культовым даром божеству. Ритуальное назначение самих сооружений не вызывает сомнения. По всей вероятности, здесь совершались не индивидуальные обряды, а пышные церемонии с участием жрецов.

Отправление религиозных обрядов у индоариев в начальный период их расселения в Индии не было связано с воздвижением крупных алтарей и храмовых комплексов; последние стали создаваться в послеведийскую эпоху, и особенно в период формирования индуизма, что допустимо объяснять влиянием местных доарийских верований.

Уже давно внимание ученых привлекает изображение на печатях так называемого рогатого бога, сидящего на троне или на земле. Своеобразна его поза — ноги как бы прижаты к телу, пятки соприкасаются — типичная йогическая «асана». На голове божества два рога, между ними дерево; окружают его тигр, носорог, слон, зебу. На одной из печатей около головы имеются два выступа. Хорошо известно, что в индуизме Шива часто предстает в образе Пашупати покровителя скота, властелина природы — и воспроизводится трехликим. Поклоняются ему и как предводителю йогинов. Сходство между «рогатым богом» и Шивой индуизма настолько значительно, что отрицать всякое влияние «хараппского прототипа» вряд ли возможно.

Согласно утверждению ряда индийских ученых, воздействие хараппской и вообще доарийской традиции выразилось и в появлении у индоариев практики изображения богов в «человеческом образе», а также всего круга представлений, сопряженных с аскетизмом. У индоариев (и у индоиранцев), если основываться на древнейших текстах и данных лингвистики, отсутствовала аскетическая практика, имевшая, очевидно, местные корни (йогическая поза Прото-Шивы — одно из свидетельств существования подобной практики в эпоху Хараппы).

К протоиндийской цивилизации, вероятно, восходят такие, распространенные позже культы, как культ матери-богини, особо развившийся в индуизме в виде поклонения верховным богиням, почитание змей, священных растений (например, дерева ашваттхи, столь популярного в буддизме) и животных. Было высказано предположение, что носорог, очень часто встречающийся на хараппских печатях, мог быть прототипом однорогого Вишну-вепря — главного бога вишнуизма.,

В первый период своего пребывания в стране индоарии не возводили крупных сооружений (уклад их жизни был совершенно иным), для Хараппы же монументальная архитектура была весьма характерна, и, наверно, строительные приемы, которые использовались при создании городских поселений в долине Ганга, вырабатывались не без влияния этих древних традиций. Исследователи полагают, что Хараппа повлияла и на сам процесс «вторичной» урбанизации, как бы вновь возродившийся через много столетий, уже в других исторических условиях.

Одна из самых сложных проблем, касающихся истории изучаемой цивилизации, — проблема ее «гибели», хотя правильней говорить о запустении главных центров на Инде, поскольку в других районах ее поселения существовали еще на протяжении длительного периода. Согласно традиционной точке зрения, закат этой культуры был вызван непосредственно «арийским нашествием», приходом в страну индоарийских по языку племен. Однако новые раскопки убедительно показали, что «процесс заката» растянулся во времени и протекал по-разному в различных регионах. Не исключено, что несколько факторов привели к ослаблению городских центров (периферия меньше ощутила их действие). Ученые называют, например, климатические условия — засоление почв, наводнения, тектонические толчки, но вряд ли эти явления могли оказаться определяющими для судьбы всей огромной цивилизации. Нужно подчеркнуть другое: в поздний период Хараппской культуры в главных центрах на Инде отмечаются серьезные изменения (и в градостроительстве, и в материальной культуре), ухудшается качество керамики, ослабевает муниципальный надзор, забрасываются общественные постройки. Приходит в упадок торговля, особенно внешняя. Все это, по-видимому, отражало глубокий внутренний кризис (возможно усилившийся после отголоска катастроф, например, изменение русла реки Инд).

Судя по раскопкам, в это «смутное» и тяжелое время в индские города небольшими разрозненными группами начинают проникать чужеземцы — выходцы из областей Белуджистана. Возможно, пришельцы довершили падение отдельных крупных городов (в частности Хараппы и Мохенджо-Даро), но маловероятно, что они существенно повлияли на судьбу большинства поселений. Ведь запустение их наблюдалось и в других районах, где это не было связано с приходом чужеземцев. Данные углеродного анализа, проведенного при раскопках в Рангпуре и Лотхале, показали, что первые признаки упадка обнаружились в Лотхале — важном центре морской торговли — еще в XIX в. до н. э., особенно он усилился в XVIII–XVII вв, до н. э., когда прервались непосредственные контакты с городами на Инде.

Ученым предстоит выяснить подлинные причины «гибели» Хараппской цивилизации, но уже сейчас допустимо утверждать, что проникновение индоариев не было решающим фактором.

Все, что вызывает большой интерес, а также сомнение и даже возмущение мы привлекаем для составления нашей книги. Если то, о чем мы сейчас будем говорить не фальсификация, то речь пойдет о величайшем открытии, упомянутом в статье Ю. Зубрицкого, опубликованной в книге «Тайное, забытое, невероятное…» (М.: Общество по изучению тайн и загадок Земли. Ларге. 1991) и пересказанном составителем книги «Мифы исчезнувших цивилизаций» В. И. Вардугиным. Вот что пишет Ю. Зубрицкий:

Из этого удивительного явления следует простой вывод: не наши непосредственные предки, а родственники наших предков, боковая ветвь человечества в свое время была олицетворением высшей ступени развития разума. Но если это так, то совсем нетрудно согласиться с предположением, что какая-то другая боковая ветвь, иная разновидность неандертальцев, могла бы еще больше преуспеть в развитии производительных сил, а тем самым во всестороннем развитии человеческого общества.

Видимо, именно это и случилось, если основываться на находках, собранных перуанским ученым Хавьером Кабрерой. Тихоокеанское побережье Перу давно уже фигурирует в археологических справочниках, и внимание к этому району непрерывно возрастает. Ведь именно здесь были обнаружены десятки очагов древнейших культур, от которых нас отделяют не только века, но и тысячелетия, далее десяток тысяч лет. Здесь, на побережье, или по соседству с ним, начиная с 11 тысячелетия до н. э. расцветали блестящие цивилизации Чавин, Паракас, Наска, Мочика и другие. Но при чем здесь неандертальцы? Ведь все эти культуры и цивилизации созданы Homo Sapiens, людьми современного типа, предшественниками инков. При чем здесь неандертальцы, если человек пришел на американский континент извне в эпоху верхнего палеолита, когда неандертальцы безвозвратно уже ушли в разряд ископаемых? Тем более что Америка, по-видимому, никогда не входила в область прародины человечества. На американском континенте никогда не было и нет человекоподобных обезьян.

Но человекоподобных обезьян на американской земле нет сейчас — это, пожалуй, верно, хотя и по сей день в бескрайних джунглях Ориноко и Амазонского бассейна еще много, очень много «белых пятен», неисследованных территорий… Но кто поручится, что человекоподобных обезьян не было в Америке в прошлом? Почему так категорично утверждение, что территория Америки не входила в область прародины человека? Почему этого не подтвердили археологические находки? Объем археологических исследований, проводившихся в Америке, совершенно несоизмерим с ее территорией; их просто ничтожно мало, чтобы можно было всерьез делать вывод об отсутствии на американском континенте ископаемых человекообразных обезьян, древнейших предков человека, или какой-то «боковой» тупиковой ветви человечества.

Нужно сказать, что полемика по этим вопросам идет не абстрактно, как мы ее изобразили. Спор конкретизирован совершенно реальными археологическими находками — камнями различных размеров (до метра и больше в поперечнике в длину) с нанесенными на них изображениями.

По мнению доктора Кабреры, эти камни были уложены в строго определенном порядке и являли собой своеобразную гигантскую научную библиотеку, вернее, литотеку некой великой и очень древней цивилизации. Местонахождение литотеки — к югу от перуанского города Ика, на тихоокеанском побережье. Тектонические процессы; морские бури и ураганы, наконец, поздняя человеческая деятельность привели к тому, что «книги» — камни «библиотеки» оказались под землей и довольно разрознены. Ведь с момента ее создания прошло много, очень много лет. Ну, а нет ли какого-нибудь указателя, который помог бы нам более точно определиться, сколько воды утекло с того момента. На камне, запечатленном фотографом, изображены лошадь и всадник. Однако вспомним, лошадь была завезена в Америку лишь после открытия континента Колумбом. Вариант же американской лошади вымер 150–200 тысяч лет тому назад. 150 тысяч лет! A Homo Sapiens, человек современный (так называемый кроманьонский человек), появился лишь 40 тысяч лет назад. Так кто же этот всадник?

На другой каменной глыбе нетрудно разглядеть человека верхом на слоне, что является еще одним подтверждением глубокой древности камней, поскольку американский слон исчез с земли примерно одновременно с лошадью. Любопытны еще две каменные зарисовки — человек на альтикамиллусе, человек и динозавр! Изображения животных неоспоримо свидетельствуют о том, что их время создания спускается ниже эпохи верхнего палеолита. Впрочем, об этом говорит и сам облик людей. Бросается в глаза несоразмерно большая голова. Она относится к остальной части тела как 1:3, между тем у современного человека это соотношение 1:7, 1:6. Сквозь очертания фигуры изображенного человека все четче выступает правота Кабреры: эти люди не наши предки; голова поздних неандертальцев, как это засвидетельствовано археологией, по отношению ко всему телу была больше, нежели у современного человека. Доктор Кабрера обращает также большое внимание на строение руки существ, изображенных на камне. Большой палец не противостоит остальным, почти так же, как у обезьян. Особенно явно это видно на глыбе, условно названной «Ученики и учитель»; объясняя ученику устройство какого-то аппарата, учитель использует большой палец в качестве указательного. Да и на некоторых других глыбах различимо «обезьяноподобное» строение руки.

Согласуется ли это с данными археологии? В общем — да; большой палец у неандертальца, правда, противопоставлен остальным, но в гораздо меньшей степени, чем у человека современного вида. Одна из отличительных черт строения черепа у неандертальцев — низкий покатый лоб. Подобный низкий лоб мы видим на всех без исключения каменных рисунках, наблюдается также и покатость, хотя и не всегда. Таким образом, если перед нами изображены неандертальцы, то не совсем те, остатки которых найдены в Ла Шапельо-Сен или в Спи. Это особая ветвь, по каким-то причинам быстро развивавшаяся. Назовем условно эту ветвь «неандерталец разумный». Эволюция данной ветви, как видно из множества рисунков на камнях, базировалась на широком применении энергии животного мира. Из любого элементарного курса археологии хорошо известно, что неандертальцы были прекрасными охотниками, загонявшими в засаду даже гигантов-мамонтов и шерстистых носорогов. А от охоты на животного до его приручения, а затем одомашнивания — один шаг. Может быть именно приручение (одомашнивание) лошадей, слонов, летающих ящеров (да! есть камни с соответствующими изображениями) и послужило основой для стремительного, относительно, конечно, роста производительности труда, приведшего к расцвету науки и искусства. Нет основания бояться этих слов. Один лишь факт создания литотеки дает право на употребление этих терминов к деятельности «неандертальцев разумных». Уже сейчас усилиями доктора Кабреры собрано свыше пятнадцати тысяч камней-гравюр с интереснейшими изображениями. В недрах земли, считает он, их скрывается еще около 200–300 тысяч. Уже одно это обстоятельство указывает на существование целой армии граверов-художников, которые запечатлевали в каменных экспозициях соответствующие сцены, выполняя заказы неандертальских «географов», «биологов», «этнографов», «медиков». Не скроем, мы долго колебались, заключать ли перечисленные специальности в кавычки. Во всяком случае, в отношении медиков мы это сделали зря. Далее не призывая на помощь воображение, мы легко видим на них… операцию по пересадке сердца. Сравнительно молодому человеку врач вскрывает грудную клетку. Ассистент держит набор инструментов. Затем подчеркнуто внемасштабно изображено только что вынутое сердце, подготавливаемое к пересадке. Следующий сюжет — удаление больного сердца из грудной полости старого человека (стилизовано изображены морщины на лице), а затем фрагмент пересадки старику здорового сердца молодого человека. Следующий камень изображает пожилого пациента с уже пересаженными органами и свежезашитым швом. Его состояние, по-видимому, крайне тяжелое. Во всяком случае, ему в гортань введены две трубки, соединенные с насосами для искусственного дыхания. Описание операции, а может быть каменное учебное пособие, было бы неполным без завершающих хирургических сюжетов. Они выгравированы на других глыбах. Оперированный переходит постепенно на самостоятельное дыхание (одна из трубок исчезла), врач с помощью ординарного стетоскопа прослушивает биение пересаженного сердца. И, наконец, ассистент удаляет оставшиеся приспособления, и пациент дышит сам. Операция завершена. Понятно, что с изъятием сердца останавливается кровообращение и наступает мгновенная смерть. Чтобы этого не случилось, к кровеносной системе старика подключено другое сердце, сердце беременной женщины, которая питает своей кровью в момент операции организм старика. Очевидно, что делать подобные операции могли только люди, блистательно знавшие физиологию и анатомию человека (кстати, очень точно показано строение и расположение внутренних органов), постигшие реанимацию, владеющие санитарией, имеющие отличный медицинский инструмент.

Доктор Кабрера считает, что существа, изображенные на камнях, оставили после себя и другие памятники высочайшей культуры. К ним относятся знаменитые полосы долины Наска, плохо видимые с земли и ясно различаемые с самолета. Ничего удивительного, утверждает доктор Кабрера, ведь «неандертальцы разумные» приручали летающих ящеров и использовали их в качестве летательных аппаратов. Эти лее существа, полагает перуанский ученый, были творцами наиболее древних частей Саксауамана, Мачу-Пикчу, Тиауанаку и других циклопических построек. Им, располагавшим тягловой силой слонов и летающих ящеров, это было нетрудно. «Ольмекские головы» в Мексике, вырубленные из камня, также плод их усилий, как и каменные истуканы острова Пасхи.

Крайний интерес представляет вопрос об общественном строе данной цивилизации. Прямых свидетельств на этот счет не имеется, но обратимся вновь к операции по пересадке сердца. Молодой человек, донор пересаженного сердца, не имеет видимых внешних ранений. Сердце изымается у живого и здорового человека. Скорее всего, это раб, жизнь которого приносится в жертву хозяину, занимающему, вероятно, высокое положение в обществе.

На некоторых каменных гравюрах изображены сцены охоты, не оставляющие ни малейшего сомнения в социальном неравенстве ее участников. Причем это неравенство определяется расовой принадлежностью. Люди, чертами лиц напоминающие негроидов, выступают всегда в качестве распорядителей и руководителей. Таким образом, перед нами общество либо уже расколовшееся на классы, либо идущее по пути раскола. А это означает, что можно говорить не только о культуре, но и о социальном строе неандертальской цивилизации, широко распространенной на значительной части земного шара. Может быть, это цивилизация той самой Атлантиды, смутные воспоминания о которой остались у древнеегипетских жрецов и были поведаны миру Платоном? Впрочем, упоминание об Атлантиде требует оговорки и уточнения. На камнях, запечатлевших географические карты нашей планеты того далекого времени, Атлантида действительно представлена в качестве одного из обитаемых материков, породившего высокую цивилизацию. Однако значительные территории Атлантиды заштрихованы, а это, по мнению доктора Кабреры указывает, во-первых, на то, что они стали непригодны для жизни и деятельности разумных существ, и, во-вторых… на приближающийся катаклизм!

Сила и мудрость неандертальской цивилизации вытекала из ее органического единения с природой, особенно с животным миром, заключалась в умении искусно и целенаправленно использовать взаимосвязи и предметы этого мира. Но в этом же таилась и ее слабость, ибо единственным источником энергии, по-видимому, была мускульная сила животных или самого человека. А энергия — это необходимое условие существования каждой цивилизации. Отнимите у любого, самого высокоразвитого общества его энергетические источники — и оно немедленно рухнет. Очередное оледенение, приведшее к резкому изменению климата на земле, отняло у разумных неандертальцев их энергетическую основу. Доледниковый животный мир, столь совершенно освоенный ими, начал стремительно изменяться. Вымирали традиционно крупные животные, исчезали энергетические источники и ресурсы. Наступила агония великой цивилизации. Неандертальцы, лишившись своих энергетических возможностей, так и не смогли приспособиться к изменившемуся и столь сурово обошедшемуся с ними миру. Жалкие их остатки рассеялись по земле, в том числе и на значительной части Американского континента. А когда закончилось оледенение, уже другие виды человеческой расы господствовали на земле.

«Классический» неандерталец, а впоследствии кроманьонец — «человек разумный», добивали остатки великого народа, изредка включая их в состав своих стад, орд, а впоследствии родов и племен. Сливаясь с новыми господами Земли, «разумные неандертальцы» передавали им остатки смутных воспоминаний о блестящем прошлом, давая тем самым начало иногда новому, поразительно быстрому развитию знаний и навыков, а иногда — обычаям, до неузнаваемости уродовавшим древние достижения. Позже, нежели в других частях света, этот процесс завершился на американском континенте, ибо сюда довольно поздно проник Homo Sapiens.

Не воспоминание ли о неандертальских пересадках сердца, о сердцах рабов, приносимых в жертву сильным мира, положило начало изуверскому обычаю некоторых индейских народов вырывать человеческие сердца и приносить их в жертву богам? Не воспоминанием ли о неандертальских лошадях вызван факт, что в инкском дворце Кориканца как величайшая драгоценность хранился конский хвост, а также тот необычайный интерес и любопытство, которое проявил Инка Атауальпа к испанским лошадям, и та поразительная быстрота с какой Инка Манко и его соратники, поднявшиеся на священную борьбу против испанцев стали использовать лошадей, отнятых у пришельцев. А удивительная инкская хирургия?

И уж, конечно, без всяких вопросительных знаков можно указать на значительное сходство изображений на неандертальских камнях и знаменитых тканях Паракаса (V в. до н. э. — V в. н. э.).

Таким образом, считает доктор Кабрера, задолго до «кроманьонской истории», до истории Homo Sapiens, на Земле прошла история другого вида разумных существ.

Материалы коллекции доктора Х. Кабреры вызвали не только большой интерес, но и множество сомнений. И прежде всего возникает вопрос о возможности фальсификации. Нет слов, сам доктор Х. Кабрера, человек возвышенных идеалов, большой культуры и редкой искренности, — вне всяких подозрений. Но не стал ли он сам жертвой фальсификации? В этом нужно еще разобраться, а не отмахиваться от фактов только потому, что они не соответствуют нашим привычным представлениям. К сожалению, заведомо отрицательное отношение к работе доктора Кабреры имеет место. Не так давно одно компетентное лицо, например, высказало (и даже скрепило своей подписью на официальном документе) мнение, что камни, собранные Кабрерой, являются современной подделкой, поскольку у древних перуанцев не было инструментов, с помощью которых они могли бы нанести на них упомянутые изображения. Но подобное заключение весьма напоминает сентенцию известного литературного героя: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Как можно судить, каким орудием располагала или не располагала абсолютно нам не известная цивилизация (или культура), если мы еще ничего о ней не знаем?

А теперь коснемся еще одного деликатного вопроса. Предположение о том, что таинственная цивилизация была создана одной из ветвей неандертальцев, не принадлежит перуанскому ученому, хотя и основывается на собранных им материалах. Предположение это выдвинуто Ю. Зубрицким, автором изложенной здесь статьи. Сам же X. Кабрера возводит корни цивилизации к космическим пришельцам, переселившимся на Землю и очеловечившим (так сказать «образумившим») часть лемуров. Кроме того, причину гибели цивилизации он видит не в «энергетическом голоде», а в том, что неосторожное и чрезмерное пользование энергией пара привело к обволакиванию планеты плотным слоем облаков, парниковому эффекту и резкому сокращению притока солнечной энергии. Подобная гипотеза выдвигается известным нам профессором М. Будыко.

Впрочем, эти разногласия не снимают главного вопроса о существовании на земле цивилизации разумных существ в самые древнейшие времена.

Долг историков, археологов, социологов помочь перуанскому ученому разобраться тщательно и основательно в собранном им материале. Что касается пришельцев, то о них в заключительной главе книги.

Заканчивая читать книгу Косидовского «Когда Солнце было богом», приведем еще одну интересную историю:

Ихтлилхочитль написал на испанском языке подробную историю своей страны. В ней он поведал о народах, которые еще задолго до прихода ацтеков в Мексику строили огромные города и воздвигали величественные пирамиды.

Но испанцы не поверили ему, решив, что ацтекский князь рассказывает сказки. Ведь на всей ацтекской земле не осталось даже следа руин этих якобы богатых городов. Правда, француз Десире Шарней, бродя по стране в поисках сокровищ, наткнулся на остатки пирамиды в окрестностях города Тула-де-Аллендо в штате Идальго, но и тогда испанцы не могли допустить мысли, что это руины столицы тольтеков — Тулы, о которой с такой уверенностью сообщал ацтекский князь.

Положение изменилось только с 1940 года, когда мексиканские археологи приступили к систематическим раскопкам на месте древнейшего поселения тольтеков. Выяснилось, что в 80 километрах от города Мехико под слоем земли и зарослей скрывались от людских глаз мощные руины. Там обнаружили две большие пирамиды, посвященные богу солнца и богу луны, множество изваяний и рельефов, колонн, а также широкую сеть водопроводных труб из терракоты. Однако наиболее интересным памятником оказался спортивный стадион с каменными лавками, который свидетельствовал о том, что игра в мяч была традиционным увлечением всех без исключения индейских племен Центральной Америки.

На ацтекского историка стали смотреть иными глазами — каждое его сообщение теперь казалось правдоподобным. От него мы узнаем, между прочим, что тольтеки построили свою столицу в 648 году, а оставили ее по неизвестным причинам в 1051 году. Они знали письменность и математику, на основании обращения луны создали календарь и были замечательными строителями. Их религия и законодательство отличались мягкостью, а короли славились мудростью. Тольтеки, по преданию, вывели путем скрещивания несколько сортов хлопка различной окраски.

Вторую по времени столицу тольтеков мексиканские археологи открыли в нынешнем штате Сан-Хуан. Называлась она Теотихуакан и, судя по руинам, занимала площадь около 12 квадратных километров. Здесь находилось несколько огромных пирамид и десятка полтора великолепных дворцов, украшенных барельефами и фресками. На пирамидах солнца и луны виднелись, как утверждает Ихтлилхочитль, эмблемы из полированного золотого листа. Они днем и ночью ярко сияли и служили своеобразным маяком для путников.

Так же, как и во всех других индейских городах, основным декоративным мотивом в Теотихуакане был пернатый змей, символ белого бородатого бога. Но есть там сюжеты и на другие весьма оригинальные темы. На многих фресках мы видим жизнь бога дождя, а также картины рая: веселые, радостные мертвецы играют на лугу в мяч.

У подножия пирамиды Солнца проходит так называемая Дорога Смерти. Вдоль нее найдено бесчисленное количество могил с останками умерших, мозаичными масками, гротескными терракотовыми головками и богато украшенными черепками глиняной посуды. Теотихуакан опустел в X или XI веке нашей эры. Причиной этой явилось истребление лесов, в результате чего земля стала совершенно бесплодной — окрестные холмы и поныне стоят абсолютно голые. Тольтеки переселились на Юкатан, где объединились с местными племенами майя.

В долине Тлаколула, в 30 километрах на юго-восток от мексиканского города Оахака, из-под толстого слоя земли археологи откопали руины Митлы, столицы сапотеков. Их знали уже ацтеки и называли развалины «Местом Печали». Кроме пирамид и дворцов, которые обычно встречаются в индейских городах, особого внимания там заслуживает знаменитый Колонный зал с гигантскими фаллическими столбами.

В 1831 году мексиканский археолог Альфойсо Касо сделал сенсационное открытие. Проводя раскопки на Монте-Альбан (Белая Гора) в штате Оахака, он наткнулся на огромный, овеянный таинственностью город. Многие археологи считают, что он древнее Митлы и являлся когда-то столицей сапотеков. Это обширное нагромождение руин величественных храмов и дворцов, статуй, керамики редкой красоты, каменных плит с иероглифами и барельефами, изображающими богов.

Однако больше всего славится Монте-Альбан найденными там сокровищами. В многочисленных древних могилах покоились скелеты, богато украшенные драгоценностями из прекрасно отшлифованного горного хрусталя, золота, яшмы, жемчуга, янтаря, кораллов, обсидиана, перламутра и зубов ягуара. Среди ожерелий, булавок, серег, брошей, диадем, браслетов и колец там были найдены золотые табакерки, веера из разноцветных перьев, а также золотые маски, которые точно передавали черты лица покойных. Имеются данные, что сапотеков из этого города изгнали тольтеки.

Благодаря археологическим изысканиям мы знаем, что уже за несколько столетий до нашей эры Центральную Америку населяли многочисленные и высокоразвитые народы, в истории которых произошло чрезвычайно много трагических событий и катастроф. В 1942 году археолог А. Г. Веррил обнаружил в Панаме руины так называемой культуры «кокле». Огромная площадь в 1400 квадратных километров была буквально усеяна могилами, статуями, храмами, но прежде всего — совершенно невероятным количеством керамических черепков, орудий и предметов домашнего обихода.

Наиболее интересным археологическим памятником является Храм Тысячи Богов, расположенный между двумя реками и занимающий площадь в 100 акров. Сотни статуй и огромных базальтовых колонн, сверху донизу покрытых полихромированными барельефами и иероглифами, расставлены в форме правильного четырехугольника. Колонны имеют самые различные профили: квадратные, круглые, восьмиугольные и эллиптические.

Все статуи — людей, птиц, пресмыкающихся, а также всех четвероногих животных, обитающих в Панаме, — смотрят на восток. Обнаженные человеческие фигуры имеют своеобразные головные уборы и в качестве украшения — ожерелья.

Сцены, выполненные резцом неизвестных скульпторов, наводят ужас. Мы видим, например, «сиамских близнецов» со сросшимися спинами. В другом месте ягуар держит лапу на поваленном мужчине или пожирает младенца. Очень часто встречаются статуи представительных мужей, которые поглаживают рукой длинные кудрявые бороды.

Ближайшие каменоломни, где жители города брали строительный материал, находились за рекой, на расстоянии свыше 15 километров. Доставить эти громадные монолиты к храму представлялось бы сегодня делом нешуточным, что же говорить о тех далеких временах, когда, по всей вероятности, люди полагались лишь на свою физическую силу. Справиться с этим гигантским заданием мог только объединенный труд широких народных масс. Храм Тысячи Богов был возведен несколькими поколениями представителей уже организованного и значительно продвинувшегося вперед в своем историческом развитии общества. У подножий колонн стояли хорошо отшлифованные плиты из прозрачного порфира или яшмы желтого и красного цветов. На них лежали человеческие кости и зубы, смешанные с окаменившим деревом и голенищами. Напрашивается вывод, что это были алтари, на которых приносили богам человеческие жертвы.

Земля вокруг храма бесплодна и для обработки не годится. Возникает вопрос, как же там могли жить люди. Ответ найти нетрудно: когда-то земля давала неплохие урожаи, и только пепел-и лава вулкана Гвакамайо, который возвышается поблизости, у подножия Кордильер, превратили ее в пустыню.

Кратер вулкана до сегодняшнего дня стоит обшарпанный, голый и закопченный; из глубины доносится глухой рокот и вырываются клубы пара и горячая вода, а все окрестности покрыты саваном вулканической пыли. Летом весь край — выжженная солнцем пустыня, а в период дождей — непролазное болото.

Ряд обстоятельств свидетельствует о том, что панамские руины относятся к древнейшим временам. На постройках лежит слой земли от одного до трех метров. Мексиканские археологи путем сложных вычислений определили, что слой земли толщиной в один метр мог возникнуть не менее чем за 1200 лет.

Из этого следует, что панамский город жители окончательно покинули где-то около VII века, но некоторые его районы, покрытые трехметровым слоем земли, опустели уже за 1700 лет до нашей эры.

Этот город, прежде чем в нем замерла жизнь, несомненно, уже был безмерно старым. Если далее работы выполняли тысячи или десятки тысяч строителей, то транспортировка монолитов и возведение стольких сооружений не могла быть плодом усилий всего лишь нескольких поколений.

Однажды археологов охватило волнение, не поддающееся описанию. Не веря своим глазам, они увидели на одном из бесчисленных барельефов отчетливое изображение слона! Слоны действительно водились в Центральной Америке, но вымерли приблизительно 10 тысяч лет назад. Неподалеку от Теотихуакана расположен городок Тепехпан. В 1947 году там нашли останки индейского охотника и кости слона. Исследования показали, что находки относятся к 15 тысячелетию до нашей эры.

Но каким же образом панамскому пранароду удалось увидеть слона? Ответ может быть лишь один: либо город существовал за 10 тысяч лет до нашей эры, либо его население поддерживало непосредственные отношенич со странами Востока морским путем.

Об этом народе мы знаем немного. Известно только, что он был миролюбивым — во время раскопок ученые нашли совсем мало оружия, — что его скульптура удивительно похожа на культуру майя, что он поклонялся солнцу, и, как все другие народы Центральной и Южной Америки, верил в пернатого змея. Судя по барельефам, мужчины были рослые, мускулистые, с круглыми головами и строением тела не походили на американских индейцев.

Какая же катастрофа обрушилась на эту богатую, буйную культуру и уничтожила ее? Мы имеем на это совершенно определенный ответ. Его дают нам сами камни, красноречиво повествующие о ходе событий.

Огромные колонны, разбросанные и изломанные, словно спички, монолитные глыбы, как будто бы рукой великанов разбитые и далеко отброшенные от своих пьедесталов, статуи, перевернутые вверх ногами, изрезанная глубокими складками земля, слой вулканического пепла — разве все это не свидетельствует о мощном землетрясении?

Нетрудно представить себе, что произошло. Вулкан Гвакамайо, находящийся на расстоянии 10 километров, однажды пробудился ото сна, заревел и взорвался огненным фонтаном. Земля зашаталась. Испуганные жители, уцелевшие после первого подземного толчка, побежали, как сумасшедшие, в храм, чтобы гекатомбами (большими жертвоприношениями) умилостивить разгневанных богов. Но их мольбы не были услышаны. Земля продолжала содрогаться и раскачиваться, как разбушевавшееся море, вулкан рокотал и гремел, засыпая окрестности раскаленным пеплом. Люди, не погибшие под дождем огромных валунов и не отравившиеся ядовитыми испарениями, убежали вглубь джунглей и смешались с дикими племенами. Над обширной страной Панамы, где в течение тысячелетий била ключом жизнь талантливого народа, воцарилась тишина.

По сути дела мы еще очень мало знаем о народах, которые населяли пространства Центральной и Южной Америки до прихода белых. Их история до сих пор окутана тайной. Нам не известно происхождение этих талантливых народов, истоки их общественной и культурной жизни, и пока что мы не можем установить обстоятельства и причины их гибели.

Культурные наслоения хранят глухое молчание о постепенном развитии этих цивилизаций, об их многовековом росте и расцвете. Письмо майя относится к удивительнейшим достижениям человечества; оно могло быть лишь результатом многовекового и сложного развития. Но в надписях нет и следа этой эволюции. То же самое можно сказать и о многих других достижениях индейских народов в области астрономии, математики, искусства и строительства.

Только одно ясно: народы американского континента родственны между собой как в расовом, так и культурном отношении. У них много общего и в обычаях, и в религии. Все индейцы строили храмы на гигантских фундаментах в форме пирамид, исповедовали культ солнца и луны, а также верили в миф о белом бородатом боге, символом которого являлся крылатый змей. У них были общие, очень своеобразные предрассудки, не встречающиеся больше нигде в мире. Так, например, они жили, постоянно охваченные фаталической верой в конец света, который должен был наступить на склоне одного из 52 летних циклов. В индейских хрониках, календарных исчислениях, легендах и пророчествах далеко не последнюю роль играло число «13», которое считалось священным и приносящим счастье.

Археологические изыскания в руинах Паленке и других городов показали, что все древние народы Мексики знали и почитали знак креста. В их религии имелись обряды, напоминающие христианские: исповеди и покаяние, крещение младенца и нечто вроде причастия — они ели божков, слепленых из кукурузной муки.

Эти народы во многих отношениях достигли высокого уровня развития и тем не менее не смогли изобрести колеса и гончарного круга, не приручили ни одного вьючного животного (исключение составляют индейцы — жители Анд, которые приручили ламу). Они мастерски обрабатывали медь, золото и серебро, но не открыли железа, а это кажется особенно странным: ведь даже примитивнейшие негритянские племена в Африке научились его выплавлять.

Неожиданное появление этих развитых цивилизаций может иметь только одно объяснение: индейцы не коренное население американского континента, они явились там, уже обладая большими культурными достижениями. Но откуда они могли прибыть?

Ученые выдвигают три предположения. Какие-то кочевые племена, преследуя на охоте зверей, перешли всю Сибирь и однажды в изумлении остановились перед Беринговым проливом. Он имеет всего лишь 50 километров ширины, поэтому в безоблачные дни на противоположной стороне отчетливо вырисовывается берег Аляски. При виде неизвестной земли, манящей своей загадочностью, охотники загорелись желанием переправиться туда любой ценой.

Путешествие на байдарках через морской пролив в то время не представляло таких трудностей, как теперь. Уровень воды тогда был значительно ниже, а поэтому нынешние Алеутские острова тянулись длинной цепью, соединяя оба континента.

Одним из аргументов в пользу этого предположения является то, что лица многих индейцев выдают их монгольское происхождение. (Никакие несомненные доказательства того, что древние цивилизации Америки развились в результате появления народов из Старого Света, пока не найдены).

Другая группа ученых считает, что индейцы прибыли на американский континент из Океании или с какого-то уже не существующего архипелага. Но могло ли большое количество индейцев переплыть огромные просторы на примитивных плотах, кое-как сделанных из пальмовых стволов и растительных веревок? Сторонники этой гипотезы отвечают следующим образом. Да, это лежало в границах возможного, ведь уже доказано, что остров Пасхи является остатком огромного архипелага, который относительно недавно погрузился в глубины Тихого океана. Архипелаг тянулся в сторону американского континента, а ветры в Тихом океане чаще всего дуют в этом направлении; поэтому достаточно довериться парусам, чтобы, переправляясь от острова к острову, в конце концов достичь берегов Америки.

Некоторые открытия служат веским доказательством этой гипотезы. Прежде всего установлено, что десятки слов американских племен не только похожи по звучанию на слова в диалектах Океании, но более того — имеют одинаковое значение. Свои доказательства привела также археология. В доисторических могилах Калифорнии найдены топорики, вытесанные из камня, который встречается только на островах Тихого океана. Следует, наконец, упомянуть о наблюдениях этнографов: цветом кожи, чертами лица и рядом других расовых признаков некоторые индейские племена очень напоминают туземцев Океании. Однако наиболее убедительной кажется точка зрения третьей группы ученых, которые не видят никакого противоречия между двумя предыдущими гипотезами. Они считают, что разнородность расовых типов среди индейцев указывает на то, что миграция индейских племен происходила обоими названными путями: и через Берингов пролив, и с островов Океании.

Совершенно иного мнения придерживаются те ученые, которые утверждают, что индейцы прибыли с востока, т. е. колонизовали американский континент, а потом на примитивных плотах переплыли Тихий океан и заселили острова Океании. К этой группе принадлежит норвежский этнограф Тур Хейердал.

Желая доказать возможность такого морского путешествия, он построил бальсовый плот и вместе с несколькими товарищами переплыл Тихий океан. Его книжка «Путешествие на Кон-Тики» получила широкую известность во всем мире.

Мировая печать принесла интереснейшие известия об археологическом открытии Тура Хейердала. Стремясь найти более веские доказательства в пользу своей гипотезы, Хейердал отправился на остров Пасхи, известный тем, что там находятся десятки гигантских каменных изваяний, сооруженных много веков назад каким-то исчезнувшим народом.

На склонах вулкана Рану Рарака норвежец откопал огромные каменные скульптуры. Это были статуи людей, на груди которых виднелись резные изображения парусников с поднятыми парусами. Другие орнаменты на этих статуях своим стилем и манерой исполнения удивительно напоминают искусство перуанских инков. Кроме того, в горах открыты террасы, окруженные стенами; точно такие же террасы встречаются в стране инков, на склонах величественных Анд.

Это открытие имеет немалое значение — оно свидетельствует о том, что инки уже в давние времена колонизировали остров Пасхи. Однако этот факт не решает проблемы происхождения индейцев: он может служить доказательством как первой, так и второй миграционных гипотез.

В сфере предположений находится также вопрос о времени появления индейцев на американском континенте. Но бесспорным можно считать одно: город культуры «кокле» в Панаме существовал еще за 2 тысячи лет до нашей эры. Сенсацией явился найденный там барельеф слона, ведь это могло бы свидетельствовать о том, что за 10 тысяч лет до нашей эры, т. е. в те времена, когда в Америке еще водились слоны, люди уже строили там города.

Установить эту дату помогло в какой-то степени открытие пирамиды, лежащей на южной окраине города Мехико среди мощного нагромождения базальтовых глыб и окаменевшей лавы. Пирамиду вместе с окружиющими ее селениями также постигло стихийное бедствие. Соседние вулканы Ахуско и Хитли, ныне уже погасшие, однажды плюнули огнем и залили все окрестности потоком лавы высотой в десять метров.

Археологи, желая установить, когда произошла катастрофа, обратились за помощью к геологам, которые определили на основе анализа окаменевшей лавы, что это случилось без малого 8 тысяч лет назад.

Если их расчеты научно правильны (некоторые геологи ставят их под сомнение), то мы имели бы здесь дело с самой древней культурой мира, намного более древней, чем культуры Месопотамии и Египта.

Из предыдущих глав мы узнали, что история появления, гибели или упадка цивилизаций — это еще и история гипотез, основанных на различных фактах, зачастую противоречивых. Поэтому в этой части книги мы будем придерживаться сведений прямых очевидцев, а также свидетелей и исследователей гибели древнейших американских цивилизаций. Почему древнейших — мы тоже узнаем, а гипотезы предоставим вам строить самим.

Возвращаясь к Новому Свету, мы, несомненно, возвращаемся ко временам великих испанских завоеваний и столкновению двух цивилизаций разрушительной, коварной и алчной Старого Света и наивной, жестокой, но благородной — индейской. В этом смысле встреча двух ее представителей Кортеса и Монтесумы — символична и обоюдозначима. Свидетелям тех событий посчастливилось убедиться в том, что культура ацтеков и майя (Центральная Америка) была настолько необычной и высокоразвитой (календарь майя был точнее европейского), что возникло предположение о существовании на этой земле еще более древних культур. Геологи, исследовавшие лаву вулкана недалеко от Мехико, установили, что цивилизация, воздвигшая пирамиду Куикуилько, насчитывает 8000 лет. Значит Новый Свет старше Шумер и не «новее» Старого Света. К этой теме мы будем постоянно возвращаться по ходу изложения, а пока вернемся к рассказам очевидцев.

Испанский священник и историк Диего де Ланда (1524–1579) в 1549 году был направлен своим королем в Юкатан (Мексика) миссионером. Как послушный слуга испанской короны он исправно вводил инквизицию и сжигал на публичном аутодафе ценнейшие памятники культуры — рукописи майя. Однако, перед тем как их сжечь, он успевал их изучать и, как результат, по данным преподобного Диего появилась книга «Сообщения о делах в Юкатане, 1566» — один из главных источников по цивилизации майя (вернее, майя, уже покоренных ацтеками). Давайте почитаем отрывки из этой книги, написанной на староиспанском языке, перевод которой сделал Юрий Валентинович Кнозоров в 1955 г.

Повествования испанца красочны и, вероятнее всего, правдивы. Но это взгляд со стороны, и наверняка, немного свысока. Обратимся ко взглядам и свидетельствам более объективным.

Государство майя (рис. 21) насчитывало свыше ста городов, украшенных великолепными храмами, дворцами, скульптурами. К сожалению, от майянских рукописей осталось всего три манускрипта, но до нас дошло немало надписей и рисунков, повествующих о жизни и истории загадочного народа и украшавших их храмы и дворцы.

Однако, наряду с культурными ценностями майя, режут глаз сцены их жертвоприношений. Зловещий колодец Чичен-Ица, куда веками сбрасывали человеческие жертвы и драгоценности, стал предметом наживы для авантюристов и кладоискателей. Но это уже другая история. Сегодня же мы можем только поражаться мужеству и вере самих жертв, торжественно и добровольно шедших на заклание. Что это? Низкая культура или высокая самоорганизация общества? Об этом мы еще напишем.

То, что мы нашли у де Ланда, скорее всего относится к потомкам более древних майя, завоеванных племенами ацтеков, пришедших в упадок к нашествию конкистадоров на Юкатане в первой четверти XVI века и окончательно уничтоживших культуру майя. Поэтому, чтобы получить представления о более древней и развитой цивилизации майя вновь откроем знакомую нам книгу Зенона Косидовского «Когда Солнце было Богом». Нет сомнения, что Косидовский, как и Керам, был мастером литературной обработки исторических фактов, часто излагаемых учеными точно, но сухо. Итак, начнем с того места, где де Ланда закончил описание жертвоприношений в Чичен-Ице, а затем еще дальше уйдем в глубь веков с помощью прекрасного интерпретатора исторических хроник 3. Косидовского.

«В 1855 году двадцатипятилетний американец Эдвард Герберт Томпсон прибыл в Чичен-Ицу, величайший и могущественнейший город-государство майя, о котором ходили по всему свету самые фантастические легенды.

Едва забрезжил рассвет, Томпсон вскочил с постели и, выпив несколько глотков кофе, немедленно помчался к пирамидам. Взобравшись на первую попавшуюся, он долго любовался панорамой руин. Вдруг, пристально всмотревшись вдаль, Томпсон радостно вскрикнул — среди деревьев, как серебряное зеркальце, блестел небольшой круглый пруд.

— Священное озеро — храм бога дождя, — шепнул он мексиканцу-проводнику.

Озеро имело очень мрачный вид, и нечего удивляться, что местные жители боялись к нему приближаться. Это была по существу зияющая бездна — яма, наполненная водой. Берегами его являлись отвесные каменные стены высотой до 20 метров. Поверхность черного омута покрывали водоросли, листья и плавающие стволы полуистлевших деревьев.

Томпсон опустил лот и убедился, что глубина пруда достигает приблизительно 25 метров.

Тщательно обследовав берега озера, Томпсон сел на камень и еще раз задумался над смыслом своей экспедиции. Он вынул из кармана книжку с сообщениями архиепископа Диего де Ланды и в который раз прочитал: «Если в этой стране было когда-нибудь золото, то большая часть его находится на дне озера в Чичен-Ице».

Майя в отличие от ацтеков своим многочисленным божкам приносили в жертву, как правило, лишь цветы и фрукты. Только когда наступала засуха и нужно было умилостивить разгневанного бога дождя Чак-Мооля, который, по преданиям, жил на дне озера, жрецы опускали ему невесту, самую красивую девушку. Люди давали ей очень богатое приданое: бросали в воду драгоценности и различную домашнюю утварь.

Диаметр озера составлял около 70 метров, поэтому не могло быть и речи, чтобы обыскать все его дно. Томпсон справился с этими трудностями очень остроумно. Толстый ствол дерева, напоминающий по контуру человеческую фигуру, он бросал в воду до тех пор, пока не определил место, куда, по всей вероятности, попадали живые жертвы. Здесь он пустил в ход изготовленный для поисков ковш.

Ковш извлекал на поверхность черный, как смола, ил, гнилые ветви, истлевшие деревья, а однажды даже сцепленные между собой кости ягуара и серны, немое свидетельство лесной трагедии. Солнце пекло немилосердно; на берегу росли кучи ила и грязи, наполняя воздух невыносимым смрадом. Так работа продолжалась изо дня в день, не принося никаких результатов. Но однажды появился первый робкий вестник успеха: среди ила ученый обнаружил бело-желтые кусочки какой-то смолистой массы. Разогретые на огне, они распространяли сладковатый пьянящий аромат. Томпсон не сомневался, что нашел благовония, которые жрецы использовали во время церемонии приношения жертвы.

Вскоре, как из рога изобилия, посыпались разнообразные находки. Каждый ковш приносил добычу: украшения, вазы, копья, ножи или чаши из обсидиана и яшмы. Окончательным подтверждением рассказа Ланды был скелет молодой девушки, извлеченный со дна озера.

Дальнейшие поиски молодой ученый решил проводить в скафандре водолаза. Свои подводные переживания и приключения он описывает настолько красочно и с таким драматическим напряжением, что лучше предоставить слово ему самому.

«Когда я ступил на первую перекладину лестницы, — вспоминает Томпсон, парни, которые обслуживали помпу, по очереди подходили ко мне и с мрачной миной пожимали мне руку. Нетрудно было угадать их мысли: они прощались со мной навсегда, не веря, что я вернусь живым. Отпустив лестницу, я погрузился, как мешок, наполненный свинцом, оставляя за собой цепочку серебристых пузырьков.

Свет стал сначала желтым, потом зеленым, наконец, пурпурно-черным, и вот я очутился в кромешной тьме. Уши пронзила острая боль — возрастало давление…

…Приятно было думать, что я — единственный человек в мире, который посетит это место живым и живым его покинет. Рядом со мной появился водолаз-грек, мы пожали друг другу руки.

Наши рабочие верят, что в черных глубинах «священного озера» живут гигантские змеи и чудовища. Водолаз-грек и я как-то раз настолько увлеклись работой, собирая памятники древности, что забыли об обычной осторожности.

Результаты поисков были сенсационными и полностью подтвердили предание о том, что майя бросали в озеро девушек. На поверхность извлекли тысячи разнообразных предметов: бусы, браслеты, чащи и статуэтки идолов, сделанные из яшмы, золотые щиты с сюжетным барельефом, ножи и прекрасно отполированные зеркала из обсидиана, но главное — черепа молодых женщин».

Теперь история майя стала приоткрывать свои тайны.

В 1947 году археологическая экспедиция, проводя исследования в мексиканских штатах Чиапас и Бонампак, открыла 11 храмов, относящихся к первым векам нашей эры. На стенах виднелись изображения воинов, жрецов и королей, нарисованные желтыми, красными, коричневыми, зелеными и голубыми красками.

Характерной деталью сооружений майя является то, что их возводили на искусственных платформах из камня в форме пирамиды с усеченной вершиной. Стены храмов и дворцов, как правило, очень толстые, облицовывались каменными плитами с резьбой. Внутрь зданий вели необычайно узкие и низкие входы, а своды комнат имели вид удлиненных остроконечных арок, характерных лишь для архитектуры майя. И вообще эти здания производили бы впечатление приземистых крепостей, если бы не сюжетные барельефы, украшавшие их стены сверху донизу. На них изображены головы людей и животных, страшные змеи и идолы, напоминавшие химер средневековых соборов, будто выхваченных из бредового сна, но стиль барельефов отличается выразительностью и точностью рисунка.

Среди руин встречаются здания с такими маленькими входами и комнатами, словно их построили для пигмеев. Наиболее известен так называемый Дом Карликов. Правдоподобно предположение, что майя строили эти дома для духов или даже для каких-то мифических существ, которым они желали дать приют.

Город майя Чичен-Ица превосходил все другие города пышностью архитектуры, богатством скульптур, красотой цветных фресок, но главное своими размерами: он занимал свыше 3,5 квадратных километров.

Приблизительно в центре города возвышается, касаясь облаков, громадное круглое сооружение. Когда-то здесь размещалась астрономическая обсерватория майя. Ее окна расположены так, что взгляд по прямой линии попадает на определенные созвездия. Но наиболее интересен стадион. Надо сказать, что майя были страстными любителями игры в мяч. Мы видим на стадионе огромную стену, украшенную барельефами, с карнизом в виде извивающихся змей. На стене горизонтально укрепленный каменный обруч радиусом в полтора метра.

На этом стадионе жители Чичен-Ицы следили за жаркими состязаниями разных команд, бились об заклад, восторженно приветствовали своих любимцев и осыпали бранью и насмешками тех, кто не оправдал их ожиданий. В хрониках сообщается, что проигравшие должны были у всех на виду раздеться догола и отдать свою одежду победителям.

В северной части Юкатана на небольшом расстоянии друг от друга находятся два других города — государства майя — Ушмаль и Майяпан. Богатством архитектурных и художественных памятников они почти не уступают Чичен-Ице.

Среди гор и девственных лесов мексиканского штата Чиапас белеет древний, священный город майя, который именуют Паленке — по названию соседней индейской деревеньки. Если учесть то обстоятельство, что каменная часть города была религиозным центром, где жили только жрецы и аристократия, а все остальное население обитало в мазанках, от которых, естественно, не осталось и следа, следует предположить, что город насчитывал в период расцвета около 100 тысяч жителей. Эта громада покрытых изображениями, тщательно отесанных каменных глыб производит неизгладимое впечатление. Достаточно сказать, что там сохранилось 18 прекрасных дворцов и храмов, а также 22 других сооружения, среди которых — высокая башня для астрономических наблюдений. Все эти постройки были возведены на фундаментах в форме пирамид.

Считалось, что пирамиды майя, в противоположность египетским пирамидам, не являлись гробницами царей, а служили искусственными подножьями храмов и дворцов. Но однажды археолог Альден Масон заметил на полу Храма Надписей в Паленке какую-то плиту с отверстиями. Когда ее подняли, показалась узкая, забитая камнями лестница, ведущая в глубь пирамиды. Четыре года продолжалась кропотливая работа — и, наконец, археологи вошли в маленькую комнату с большим каменным саркофагом, в котором находились кости пяти молодых индейцев — двух девушек и трех юношей. Огромное количество украшений из яшмы указывало, что молодые люди — наверно, жертвы религиозного ритуала происходили из аристократических родов. Через треугольный вход, закрытый многотонным монолитом, исследователи вошли в огромный зал, буквально очаровавший их своими сталактитами, свисавшими с потолка, и сталагмитами, торчавшими с пола лесом игл.

Посредине зала стоял тяжелый каменный саркофаг с останками какого-то короля или высокого жреца. Покойник был усыпан украшениями из зеленой яшмы, а его лицо закрывала маска, отделанная мозаикой из плиток яшмы. Ткань одеяний совершенно истлела.

Саркофаг был украшен сюжетным орнаментом и иероглифами, из которых Масон сумел выделить дату: 27 января 603 года…

Паленке принадлежал к городам старой империи майя. Следует отметить, что археологи делят их историю на два больших периода: новую и старую империю. Первые майя населяли южную часть Юкатанского полуострова, современные — Гондурас, Гватемалу и мексиканские штаты Чиапас и Табаско, Это было приблизительно с X века до н. э. до VI века н. э. На первые века нашей эры приходится вершина расцвета старой империи. Около 610 года н. э. в государстве майя произошло нечто совершенно беспримерное в истории мира. Однажды население закопало свои пожитки и навсегда покинуло города с их замечательными улицами и площадями, храмами и дворцами, чтобы в северной части Юкатана возвести совсем новые города — Чичен-Ицу, Майяпан и Ушмаль.

Как только ученые убедились в исторической достоверности этого, отовсюду, как из рога изобилия, посыпались различные теории, пытающиеся его объяснить — от нашествия завоевателей и страшных стихийных бедствий до глобального изменения климата.

Однако разгадка этой тайны майя оказалась весьма прозаичной.

Отсталость, спесь и оторванность аристократии от жизни народных масс привели к тому, что общество остановилось в своем развитии. Это особенно отразилось на сельском хозяйстве, где методы обработки земли были чрезвычайно примитивными. Достаточно сказать, что майя не знали даже плуга.

Чтобы вырастить кукурузу, крестьянин поджигал участок джунглей и на полученной таким образом полянке делал заостренной палкой ямки, в которые бросал зерна. Когда земля на участке истощалась и переставала родить, он переходил на другое место, потому что удобрять землю майя не умели. Заброшенные участки зарастали джунглями и только много лет спустя их молено было снова обрабатывать.

В поисках урожайной земли крестьяне углублялись в джунгли, удаляясь от городов, которые им приходилось кормить. Жить горожанам становилось все труднее, в их дома начинал заглядывать голод. Огромные пространства оказались истощенными, и народ понял, что единственное спасение — это эмиграция. В то время, когда на севере возникала новая империя, древние города Уашактун, Тихаль, Наранхо, Копан и Паленке затерялись в диких зарослях, тысячи лет скрывавших от людских глаз руины старой империи.

Из хроник, написанных в XVI–XVIII вв. на языке майя латинскими буквами (книги Чилам Балам), мы узнаем, что в северном Юкатане существовало три главных политических центра: города-государства Майяпан, Чичен-Ица и Ушмаль. Властителями Майяпана были жрецы во главе с королем, которые считали себя непосредственно потомками белого бога Кукулькана и поэтому носили искусственные бороды. В Чичен-Ице же и Ушмале правили воины, вожди аристократических военных каст.

В 1000 году названные города объединились в федерацию, но, уже около 1200 года между ними разразилась война. Вождь армии Майяпана Хунак Кеель с помощью наемников из племени тольтеков захватил и разрушил Чичен-Ицу, а его правителей увел с собой как заложников. В 1441 году в захваченных городах вспыхнуло восстание. Войска повстанцев под предводительством князя Ушмаля из династии Шиу превратили Майяпан в груду развалин. После этих событий разбитая и ослабленная страна майя стала легкой добычей ацтеков.

Когда прибыли испанцы, древней культуры майя уже не существовало. Потомки великих зодчих, художников, астрономов распались на слабые, полудикие племена, говорили на разных наречиях, отличались друг от друга одеждой и обычаями, а о своей общей славной истории имели туманное представление. Правда они исповедовали старую религию, но уже в довольно искаженной форме. Такими их застал де Ланда.

Города новой империи постепенно утонули в глубинах джунглей, как в морской пучине, и никто о них уже не упоминал. Только некоторые племена индейцев в руинах этих городов совершали свои тайные религиозные обряды.

История испанских завоеваний в Америке, тайна гибели великих индейских цивилизаций заставляет нас вновь возвращаться к книгам Керама и Косидовского, ярко описывающим грандиозные события тех времен и отличающимся глубокой литературной обработкой исторических материалов и описаний и записей свидетелей.

Эрнандо Кортес, сын обедневшего испанского дворянина из Эстрамадуры, смолоду был повесой и ловеласом, каких мало. Пьянками в компании таких же бездельников, скандалами и тайными амурными делами он в конце концов так разозлил добропорядочных мещан, что ему пришлось, спасаясь от гнева городских блюстителей порядка, пуститься в богатые странствиями путешествия. Это был 1504 год; после первой экспедиции Колумба не прошло и 12 лет. О золотых сокровищах Антильских островов ходили такие легенды, что от них могла закружиться голова не только у отчаянного Кортеса, но и у самого старого и почтеннейшего жителя Испании.

Кортес отправился в морское путешествие и высадился на острове Санто-Доминго. В 1511 году он вместе с Веласкесом двинулся завоевывать Кубу, где прославился не только как бойкий рассказчик историй, но и как жестокий колонизатор.

Захватив остров, Веласкес стал его губернатором, а Кортес получил в собственность немало земель и золотые копи. Вскоре он сколотил себе солидное состояние «Бог знает, ценой скольких жизней индейцев», как писал Бартоломе де Лас-Касас, испанский летописец XVI века.

В 1518 году Хуан де Грихальва исследовал северный и западный берега Юкатана. От местных племен индейцев он узнал, что в глубине материка есть могущественная, многолюдная и богатая золотом страна ацтеков.

Губернатор Веласкес решил послать в эти места военную экспедицию, и Кортес путем закулисных интриг, пообещав взять на себя часть расходов, в конце концов добился того, что стал во главе отряда.

На Кубе, в портовом городке Сант-Яго, новоиспеченный адмирал армады снарядил шесть кораблей и завербовал три сотни солдат. Однако Веласкес пожалел о своем решении и отменил назначение. Зная строптивый и отчаянный характер Кортеса, губернатор вскочил на коня и помчался в порт, чтобы лично сместить его с поста командующего экспедицией.

Но в момент его прибытия Кортес поспешно поднял паруса и вышел в море, хотя экспедиция еще не была готова к путешествию: не хватало кораблей, солдат и, самое главное, — провианта. Порвав с представителем власти, Кортес стал пиратствовать, чтобы обеспечить себя всем необходимым.

В порту Макака на Кубе он конфисковал все запасы продовольствия, опустошив даже королевские фольварки. В Тринидаде Кортес захватил торговый корабль с грузом, который только что прибыл из Испании.

В другом порту Кубы — Капе Сан-Антонио — армада, наконец, закончила последние приготовления и в феврале 1519 года вышла в открытое море, взяв курс на Юкатан. Она состояла из 11 кораблей, на которых было 110 матросов, 566 солдат и 200 индейцев-носильщиков. Главной силой этой малой армии являлась кавалерия из 11 лошадей, но прежде всего — артиллерия, насчитывающая 10 тяжелых пушек и 4 легких бронзовых орудия. На вооружении пехоты были луки, пики, рапиры, 32 арбалета и 14 аркебуз.

Флотилия бросила якорь в устье реки Табаско на Юкатане, так как ее русло оказалось слишком мелким для кораблей. Кортес с частью экипажа двинулся на лодках в верховья реки, чтобы посетить столицу табасков. Грихальва рассказывал, что это индейское племя приняло его весьма дружелюбно.

Но Кортеса ждал неприятный сюрприз: с берегов рек, где в чаще мангровых деревьев и лиан притаились сотни челнов с индейцами, посыпались стрелы и камни. Вскоре шлюпки испанцев столкнулись с индейскими пирогами; воины прыгали в воду, не прекращая ожесточенной схватки.

Через некоторое время испанцам удалось выбраться на берег, откуда они начали стрелять их аркебуз. Грохот неизвестного оружия произвел на индейцев ошеломляющее впечатление. Они бросились врассыпную, и Кортес захватил их столицу.

Так начиналась история Конкисты, остановившей развитие цивилизаций Америки. Одним из первых историков исчезнувших цивилизаций Америки был Уильям Прескотт, слепой ученый из Нью-Йорка и автор сочинения «Завоевания Мексики», изданного в 1843 году. Эта книга, написанная с талантом настоящего художника в скромном домике на краю Манхэттэна, стала мировой сенсацией. Ослепший писатель, которому было около пятидесяти лет, подарил человечеству подлинную картину жизни ацтеков и майя, а затем «Историю завоевания Перу», в которой рассказал о разгроме государства инков испанским конкистадором Писарро. Почти 300 лет люди ничего не знали о существовании и гибели могущественных империй на американском континенте. Из небытия всплыли рукописи самих ацтеков и майя, история индейских народов, написанная на испанском языке талантливым потомком королей ацтеков князем Ихтлилхочитлом, сочинения и интересные сведения испанских миссионеров и соратников завоевателей Сахагены, Диаса, Торкемады, уже знакомого нам де Ланды и других. Произошел толчек, возобновивший раскопки древних реликвий в Мексике и Перу. Появились авантюристы и искатели индейского золота. История опять заговорила, заполняя копилку человеческих знаний и разжигая страсть к приключениям и наживе.

Продолжая читать Косидовского, мы не будем подробно останавливаться на событиях, связанных с войной испанцев и индейцев. Об экспедициях конкистадоров написано много книг и создано немало кинолент. Затронем менее известные стороны этой эпопеи. Почему, например, воинственные ацтеки не смогли справиться с горсткой пришельцев из-за моря?

Виновником был бог ацтеков Кетцалькоатль. Ацтеки представляли его себе белым человеком с волнистой бородой, хотя сами растительности на лице не имели. Легенда утверждала, что белый бог прибыл из «страны, где восходит солнце» на крылатом корабле (сами ацтеки парусов не знали), и сошел на землю как раз в том месте, где разбил свой лагерь Кортес. Белый бог научил индейцев ремеслам и добрым обычаям, дал им мудрые законы и религию, а также основал страну, где выращивали хлопок различных цветов, а кукуруза давала початки больше человеческого роста.

Исполнив свою миссию, белый бог возвратился туда, откуда прибыл. О его исчезновении у индейцев существовало несколько преданий.

Но о главном все легенды повествовали одинаково: бородатый бог предсказал появление белых завоевателей из-за моря, которые покорят все индейские племена и низвергнут богов, заменив их иноземным богом. Под впечатлением этого предания ацтеки легко поверили, что исполняется древнее пророчество. Белые пришельцы казались им существами из иного мира. Они владели громами и молниями (аркебузы, пушки) и обуздали каких-то четвероногих чудовищ, а табасков, несмотря на громадный численный перевес, разгромили с помощью удивительных чар.

Сохранились письменные источники, из которых неопровержимо следует, что вера в приход белого бога являлась одной из причин легкого завоевания ацтеков и перуанских инков. Эта вера лишила их воли в борьбе и повергла в уныние военный совет, возглавляемый Монтесумой. Вместо того чтобы объединить все силы и одним ударом покончить с горсткой наглых завоевателей, властелин ацтеков решил вести переговоры. Направленное им посольство должно было щедрыми дарами задобрить грозных иноземцев.

Дары превзошли самые смелые ожидания конкистадоров и, вместо того чтобы вселить в них робость, как предлагал Монтесума, разожгли в них необузданную алчность. Далее ситуация для Кортеса и его головорезов складывалась весьма благоприятно. На его сторону после кровопролитных боев перешли племена тотонаков и тласкаланцев, полвека противостоящих хищной активности ацтеков. Так, терпя поражение за поражением, ацтеки, наконец, применили против них тактику экономической блокады и отрезали далее подвоз соли. Тласкаланцы до такой степени от нее отвыкли, что уже в период испанского владычества еще несколько поколений этих индейцев не солило пищу.

8 ноября 1519 года испанские конкистадоры подошли к сердцу империи ацтеков — столице Теночтитлану или, как ее называли испанцы, — «Венеции Запада» — так красив и величественен был крупнейший этот город, насчитывающий 300 тысяч жителей (Лондон тогда имел 200 тысяч жителей). Вдоль берегов озера Тескоко раскинулись и другие города, связанные между собой и окруженные крепостными стенами из тесаного камня. По сути дела население всех озерных городов составляло порядка трех миллионов человек! Через неделю Кортес начал вынашивать планы завоевания страны и захвата ее богатств. По опыту он знал, что индейцы впадали в панику и прекращали борьбу, как только убивали или брали в плен их вождя. Поэтому он решился на беспримерно дерзкий шаг: схватить Монтесуму и от его имени взять власть в свои руки.

Вскоре произошел случай, который послужил поводом для организации заговора. Один из провинциальных ацтекских губернаторов убил несколько испанских пленников.

Побежденный в сражении, он сознался, что сделал это по наущению Монтесумы. Тогда Кортес во главе нескольких головорезов ворвался во дворец, обвинил короля в измене и под вопли и рыдания всего двора увел его в свой лагерь. Он лично заковал властелина ацтеков на несколько часов в кандалы; в это время на площади жгли на костре несчастного губернатора.

Покорность властелина и пассивность жителей привела к тому, что конкистадоры совершенно распоясались. Вскоре они вынудили Монтесуму выдать им всю ацтекскую сокровищницу якобы в качестве дани испанскому императору. Но верхом наглости была перестройка одного из храмов в католическую часовню, когда испанские наемники на глазах всего города столкнули статую бога со ступеней пирамиды.

В мае 1520 года, т. е. через шесть месяцев после того как Кортес прибыл в столицу, из Вера-Крус пришло тревожное известие. Там высадился корпус испанцев во главе с Нарваесом, которого послал губернатор Кубы Веласкес, чтобы схватить Кортеса и вырвать у него добычу.

Кортес передал командование в руки Альварадо, а сам, не мешкая, в сопровождении 233 солдат двинулся против нового врага. Нарваес вступил в столицу тотонаков и укрепился на вершине пирамиды. Но это был офицер бездарный и нерешительный. Под покровом ночи, во время тропической бури и ливня войско Кортеса подкралось к пирамиде и неожиданно захватило позиции неприятеля. Нарваес был тяжело ранен, а солдаты — 1200 пехотинцев и 100 кавалеристов — сложили оружие. Кортес не скупился на подарки и обещания — и всех солдат перетянул на свою сторону, значительно усилив свою армию.

Едва он успел уладить эти дела, как от Альварадо прибыл гонец со страшной вестью. В Теночтитлане вспыхнуло восстание. Разъяренные жители загнали испанцев в их квартиры и отрезали подвоз продуктов. В любую минуту индейцы могли начать штурм и перебить осажденных.

Что же произошло? По случаю торжества в честь бога войны на площади возле пирамиды собралось 600 высоких ацтекских сановников, чтобы отметить ежегодный праздник традиционным обрядом — пением и шествиями. Альварадо дал знак — конкистадоры напали на безоружных людей и вырезали их всех до одного. Потом стали сдирать с трупов драгоценности. Злодеяние ничем не было спровоцировано. Причиной зверства наемников явилась мерзкая жажда убийства и грабежа.

Кортес форсированным маршем поспешил на помощь осажденным и 24 июня вступил в город. На опустевших улицах и площадях царила зловещая тишина. По странному стечению обстоятельств никто далее не пытался помешать объединению двух армий.

Но едва Кортес успел закрыть за собой ворота, как в городе раздались грозные возгласы. Через минуту к крепостным стенам, словно надвигающаяся буря, стали приближаться громадные толпы индейцев, вооруженных до зубов. Прилегающие улицы, крыши и даже пирамида были запружены мужчинами, женщинами и детьми. На осажденных сначала посыпался град камней, а затем ацтекские воины в небывалом беспорядке, отталкивая друг друга, начали напирать на стены, не обращая внимания на то, что залпы пушек и аркебуз опустошают их ряды.

Испанцы не понесли серьезных потерь, но ярость штурмующих вселила в них страх. Кортес то и дело предпринимал вылазки с кавалерией и пехотой, но по существу это был сизифов труд. Индейцев топтали лошадьми, рубили мечами, они отступали, но через минуту возвращались снова, обеими руками хватались за коней, сталкивали с коней всадников. Взятых живьем они немедленно отводили к алтарю бога войны и закалывали. Воды каналов и озера бурлили от заполнивших их пирог с воинами. На плотинах ацтеки разрушили мосты и построили баррикады, отрезав испанцам путь к отступлению. Кортес рвал и метал, чувствуя собственное бессилие, затем приказал жечь дом за домом, квартал за кварталом. Вскоре город превратился в море огня.

В конце концов он понял, что единственная возможность уцелеть — это заключить перемирие и покинуть город. Кортес обратился к Монтееуме с просьбой помочь ему в этом деле. Повелитель ацтеков, то ли желая спасти столицу от окончательного уничтожения, то ли потеряв голову от страха, не отказал в посредничестве.

Облачившись в самый лучший королевский наряд, он появился на крепостной стене и елейным голосом приказал своему народу прекратить борьбу. Но повстанцы уже потеряли всякое уважение к королевскому сану Монтесумы. Над площадью разнесся всеобщий рев негодования, посыпались оскорбления. Монтесуму забросали камнями. Один из камней попал ему прямо в лоб, и смертельно раненый король упал на землю.

Последние минуты своей жизни Монтесума провел в одиночестве и отчаянии. Он срывал с себя повязки, отказывался от пищи, с нетерпением и тоской призывал смерть. Испанцы выдали тело Монтесумы ацтекам, и до сих пор неизвестно, где он погребен.

Как только наступили безлунные ночи, Кортес решил тайком вырваться из ловушки. Индейцы не имели обыкновения выставлять в спящем городе караулы, поэтому замысел мог увенчаться успехом. По заранее приготовленному переносному мосту испанцы и их союзники-индейцы уже успели перейти первый канал, пересекающий плотину, и приближались как раз ко второму, как вдруг какая-то индианка, несмотря на позднюю пору, заметила их в темноте и подняла тревогу.

С жителей моментально слетел сон, и они бросились в погоню за беглецами. Плотину заполнили толпы воинов, на озере показались пироги — и закипела битва. В растянувшуюся колонну завоевателей полетел смертоносный град стрел и камней. Воины с пирог стягивали испанцев в воду и брали их живыми на жертвы ацтекским богам.

Захватчики отчаянно защищались, но потери росли с каждой минутой. От окончательного разгрома их спасли сокрушительные атаки конницы, а также залпы орудий, которые разбивали пироги в щепки и сметали индейцев с узкой плотины. Воспользовавшись минутным замешательством, испанцы бросились в воду, чтобы вплавь добраться до берега, где они могли маневрировать с большей свободой. После сражения войско Кортеса представляло собой жалкую толпу окровавленных и ободранных недобитых завоевателей. Испанцы потеряли почти третью часть солдат, а тласкаланцы свыше 5 тысяч воинов. Среди тех, кто вышел живым из битвы не было ни одного без легкой или тяжелой раны. Пропали все пушки и аркебузы, много арбалетов и большая часть лошадей. На дно озера пошло также золото ацтеков, которое испанцы поделили между собой перед битвой и пытались вынести из города.

Затем Кортес направился в столицу тласкаланцев.

Во владениях союзных воинов в ноябре 1520 года он одержал еще одну победу в битве с ацтеками, но на этот раз самую крупную и тяжелую.

Тем временем среди ацтеков вспыхнула эпидемия черной оспы, привезенная завоевателями из Европы. Жертвами болезни оказались тысячи индейцев и среди них вождь восстания Куитлауак, брат Монтесумы. И хотя его преемник Куаунтемок (по другим источникам Квантимосин) объявил священную народную войну, стараясь привлечь на свою сторону тласкаланцев, отдельные города и племена наперегонки посылали Кортесу заверения в своей лояльности, подписывая тем самым приговор и себе, и своим соотечественникам.

Судьба, казалось, улыбалась Кортесу. Отовсюду стали приходить подкрепления, которых он даже не ожидал. В порту Вера-Крус бросил якорь посланный Веласкесом корабль с Кубы, на борту его имелось большое количество огнестрельного оружия и боеприпасов.

В результате армия Кортеса стала сильнее, чем когда бы то ни было, она состояла теперь из 818 солдат-пехотинцев (из низ 118 были вооружены арбалетами и аркебузами), 110 кавалеристов, 75 тысяч тласкаланских воинов и имела три больших железных орудия и 15 легких бронзовых пушек, так называемых фальконетов.

Кортес помнил, как их сильно потрепала флотилия ацтекских пирог, поэтому решил противопоставить ей свой собственный флот. Он приказал построить 13 парусных бригантин, использовав такелаж, паруса и железные части сожженной некогда армады. Вскоре на ацтекских повстанцев обрушился страшный удар: союзник и брат — город Тескоко, лежащий напротив Теночтитлана, на берегу того же озера, в результате династических интриг предложил Кортесу союз и пригласил его к себе. Таким образом, благодаря измене в самом ацтекском государстве, конкистадоры получили базу почти под боком у столицы.

Транспортировка тяжелых бригантин из столицы тласкаланцев через высокие перевалы на расстояние 100 километров — случай беспримерный. И совершили это тысячи тласкаланских носильщиков под охраной 20 тысяч тласкаланских воинов.

В течение нескольких месяцев Кортес старался окружить Теночтитлан кольцом блокады: его люди заняли ее близлежащие городки и селения, разрушили акведук, и город оказался без воды. Готовясь к штурму, Кортес разделил свою армию на три оперативные группы, которые должны были одновременно форсировать три плотины, соединявшие город с материком.

Куаунтемок организовал хорошо продуманную оборону. Плотины он укрепил рвами, баррикадами и редутами, защищаемыми с фланга громадным количеством воинов на пирогах.

Кортес предпринимал атаку за атакой, но всякий раз завоеватели отступали под градом камней и стрел, устилая плотины трупами. Вскоре ситуация изменилась в пользу конкистадоров. Из Тескоко прибыла флотилия бригантин.

Неожиданное появление огромных лодок с белыми парусами, которые с неимоверной скоростью резали поверхность озера, вызвало среди индейцев изумление и ужас. Бригантины стремительно налетали на утлые челны индейцев, поливая их огнем из фальконетов и мушкетов. Озеро тотчас покрылось трупами и остатками разбитых в щепки пирог.

Разгром ацтекской флотилии открыл фланги и тылы возведенных на плотинах баррикад.

Окруженные со всех сторон, ацтекские воины защищались, правда, с исключительной храбростью, но не могли сдержать атак и гибли. Кортес одну за другой захватывал баррикады, продвигаясь вдоль плотин к столице.

С крыш, с вершин пирамид — со всех сторон — мужчины, женщины и дети засыпали их камнями и стрелами из луков. Завоевателям пришлось поспешно отступить, оставив трупы людей и лошадей.

Не имея возможности сломить народное сопротивление, Кортес приказал поджечь город и уйти в середину плотин. Пожар превратил дома в пылающие факелы, разбрасывающие миллионы искр. Отважным жителям казалось, что наступил конец света. Шатаясь от голода и усталости, они, как привидения, блуждали по городу и вдоль каналов, переполненных трупами. С вершин пирамид доносились мрачные заклинания жрецов и глухая дробь военных барабанов.

Как-то ночью испанцы схватили вождя повстанцев Куаунтемока, когда тот пытался на пироге выскользнуть из осажденного города. Кортес принял его с почетом и заверил, что отнесется с уважением к его королевскому сану. Куаунтемок обратился к Кортесу с просьбой, чтобы он позволил жителям города покинуть город и поселиться в окрестных деревнях. На рассвете из дымящихся руин высыпали жители столицы, оставшиеся в живых. 70 тысяч мужчин, женщин и детей в течение трех дней и ночей брели измученные вдоль плотин. Их ожидали тяжкие скитания.

Блокада длилась три месяца. Потери ацтеков исчислялись от 120 до 240 тысяч убитыми. Среди тласкаланцев погибло 30 тысяч воинов. И только испанцам победа досталась ценой незначительных потерь. Итак, вся тяжесть войны легла на плечи индейских племен, хотя выгоды от нее имели только белые пришельцы из-за моря.

Заняв город, конкистадоры немедленно стали искать затопленные в озере сокровища Монтесумы. Ныряльщики обыскали дно озера и каналов, солдаты обшарили все закутки города, но удалось найти лишь пятую часть сокровищ, отложенных в Свое время для испанского императора.

И тогда Кортес совершил подлость, которая навсегда покрыла имя его позором (с точки зрения морали вся деятельность Кортеса была сплошной подлостью и позором — ред.). Нарушив свое слово, он подверг Куаунтемока пыткам, чтобы тот выдал спрятанные сокровища. Но мужественный индейский вождь не произнес ни слова. Через несколько лет Кортес приказал повесить Куаунтемока якобы за то, что он подстрекал народ к бунту.

Остатки сокровищ ацтеков Кортес отправил в Испанию, но они туда не попали. В письме от 15 мая

1522 года капитан корабля сообщил, что на него напал корсар, состоявший на службе короля Франции. Случай — этот охотник до шуток — сделал так, что золото Монтесумы, предназначенное для Карла V, попало в руки его лютого врага Франциска I.

Сразу лее после одержанной победы испанцы стали систематически разрушать столицу. Обломками дворцов и храмов засыпали каналы, пирамиды сровняли с землей и на месте Теночтитлана построили город, назвав его Мехико. Там, где на пирамиде возвышался храм бога войны, ныне стоит кафедральный собор, а на руинах дворца Монтесумы высится резиденция испанского губернатора. Не прошло и пяти лет, а столица ацтеков — богатейшая сокровищница скульптуры и архитектуры — оказалась настолько окончательно погребенной под фундаментами испанских зданий, что от нее не осталось и следа.

Планы захвата и разграбления страны ацтеков испанцами исполнились. После интриг, ожесточенных битв, заговоров, убийств индейских вождей, осады, варварского разрушения Теночтитлана одна из самых экзотических цивилизаций того времени пала.

Однако корни поражения ацтеков можно проследить и в расколе самого индейского общества. Здесь налицо все противоречия, присущие человечеству и по сей день.

Добавим лишь, что ацтеки добились руководящего положения благодаря своей воинственности, вызывавшей всеобщий страх, но главным образом железной дисциплине своей общественной организации, напоминающей дисциплину у крестоносцев. Мужчины, за исключением жрецов, жили группами, которые подразделялись на несколько ступеней и отличались друг от друга особыми знаками, а также одеждой и вооружением. В группу самой высокой ступени входили воины аристократического происхождения, но даже в их рядах существовали различные ранги. Военный кодекс ацтеков был чрезвычайно суровым: самая незначительная провинность каралась смертной казнью.

Ацтеки изо дня в день усиливали политический и экономический гнет. Порабощенные племена, как, например тонаки, видели в Кортесе союзника и освободителя, другие же оказывали вначале сильное сопротивление, как это было с тласкаланцами, но в конце концов становились его ярыми сторонниками и представляли огромные армии для борьбы против общего врага. Со временем ацтеки так изолировались, что оказались в меньшинстве. Кортес сделал то, чего никогда не смогли бы сделать сами покоренные индейцы: объединил их. Победа Кортеса явилась по существу победой индейцев над индейцами.

Еще один немаловажный, а может быть и главный фактор гибели империи ацтеков — «пожирателей человеческих сердец» — их чудовищная кровожадная религия, ритуал которой поглощал бесчисленные человеческие жертвы, тем самым уничтожая государство изнутри.

Богов у ацтеков было такое множество, что только одно перечисление их заняло бы целую главу.

Среди громадного количества божеств мы уже знаем Кетцалькоатля, которому, несмотря на его доброту, также приносили человеческие жертвы. Ацтеки очень почитали бога солнца и его жену — богиню луны. Восход солнца жрецы встречали псалмами и кровавыми жертвами. Затмение солнца воспринималось как величайшее несчастье: в храмах тогда трубили тревогу и били в барабаны, а люди захлебывались в рыданиях и расцарапывали себе губы.

Верховным божеством считался бог солнца, источник всякой жизни, однако ацтеки поклонялись прежде всего грозному богу войны Уицилопочтлю. В его лице и в приносимых ему жертвах нашли свое отражение кровожадные инстинкты ацтеков. Этот омерзительный бог, едва появившись на свет, запятнал себя кровью собственной семьи: он отрубил головы своим братьям и единственной сестре. Его мать, отвратительное существо с черепом мертвеца вместо головы и когтями ястреба вместо пальцев, вызывала у всех ужас.

Человеческие жертвы ацтеки приносили следующим образом. Четыре жреца, размалеванные в черный цвет, в черных одеждах, хватали юношу за руки и ноги и бросали его на жертвенный камень. Пятый жрец, облаченный в пурпурные одежды, острым кинжалом из обсидиана распарывал ему грудную клетку и рукой вырывал сердце, которое затем бросал к подножию статуи бога. У ацтеков существовало ритуальное людоедство: сердце поедали жрецы, а туловище, сброшенное со ступеней пирамиды, уносили домой члены аристократических родов и съедали его во время торжественных пиршеств.

Кроме 18 главных празднеств в году, нередко продолжавшихся по нескольку дней, едва ли не каждый день отмечался праздник какого-нибудь из богов, поэтому человеческая кровь лилась непрерывно.

Самым любопытным был праздник в честь бога Тескатлипока. Уже за год до торжества выбирали жертву — статного юношу без физических недостатков. Избранник получал одежды, имя и все атрибуты бога. Люди поклонялись ему как Тескатлипоку на земле. На протяжении всего подготовительного периода избранник жил в роскоши, беспрестанно развлекался; его постоянно приглашали на пиры в аристократические дома. В последний месяц ему давали в жены четырех девушек.

В день праздника его несли в паланкине к храму, где жрецы убивали его уже известным способом.

Богине плодородия приносили в жертву молодую девушку. Раскрашенная в красный и желтый цвета, что символизировало кукурузу, она должна была исполнять изящные ритуальные танцы, а потом гибла на жертвенном алтаре.

В религии ацтеков существовал даже особый покровитель человеческих жертв — божок Хипе. В его честь жрецы сдирали кожу с живых юношей, которую натягивали на себя и носили в течение 20 дней. Даже сам король надевал кожу, снятую со стоп и ладоней.

Верхом дикости представляется ритуал, связанный с культом бога огня. Жрецы разжигали в храме этого бога огромный костер, потом раздевали догола военных пленников и, связав их, бросали в огонь. Не дожидаясь, пока они погибнут, вытаскивали их крючьями из пламени, клали себе на спину и исполняли ритуальный танец вокруг костра. Только после этого жрецы закалывали их на жертвенном камне.

Религия ацтеков не щадила даже детей. Во время засухи жрецы убивали мальчиков и девочек, чтобы бог дождя смилостивился. Младенцев, купленных у нищих родителей, наряжали в праздничные одежды, украшали цветами и в колыбелях вносили в храм. Закончив ритуальные обряды, их убивали ножами.

Как только появлялись первые ростки кукурузы, детей умерщвляли по-иному: им отрезали головы, а тела хранили в горных пещерах как реликвии. В период созревания кукурузы жрецы покупали четырех детей в возрасте пяти-шести лет и запирали в подвалах, обрекая на голодную смерть.

Своеобразной традицией была бескровная битва, которую ацтеки и тласкаланцы ежегодно устраивали в условленном месте. Воины не использовали тогда оружия и боролись друг с другом, как атлеты, голыми руками; каждый старался взять противника в плен. Посадив пленников в клетки, ацтеки и тласкаланцы отвозили их в свои храмы и там приносили в жертву.

Другой обряд живо напоминал римские бои гладиаторов. Пленника привязывали к тяжелому камню длинной веревкой и давали ему в руки щит и палицу настолько миниатюрных размеров, что ими трудно было что-либо сделать. На бой с ним выходил нормально вооруженный ацтек. Привязанный и почти безоружный пленник не имел никаких шансов выйти из боя победителем, но если ему все-таки удавалось одолеть одного за другим шестерых противников, а сам он не получал ни единой царапины, то ему дарили свободу.

Точно неизвестно, сколько человеческих жертв приносилось ежегодно в государстве ацтеков. Ученые считают, что 20–30 тысяч. Возможно, эти цифры преувеличены, но нет сомнения, что они все-таки были внушительными. Доказательством служат настоящие склады с десятками тысяч черепов, найденные конкистадорами во всех ацтекских городах, и в особенности уже упомянутое сооружение в Теночтитлане, где Берналь Диас насчитал 136 тысяч черепов.

Ацтекскому государству постоянно приходилось беспокоиться о том, чтобы обеспечивать ненасытных богов жертвами. Особая группа воинов только тем и занималась, что захватывала пленников и доставляла их в храмы. Не одну войну ацтеки начали лишь затем, чтобы добыть пленников.

Монтесуму как-то спросили, почему он терпел в столь близком соседстве независимое государство тласкаланцев. Он ответил, не задумываясь: «Чтобы оно поставляло нам людей для жертв богам».

Во время торжественного освящения храма бога войны в Теночтитлане, состоявшегося в 1486 году, было убито 20 тысяч пленников, а Монтесума, чтобы отметить свою коронацию, послал на смерть 12 тысяч воинов. Нетрудно представить себе атмосферу, царившую в Мексике к моменту прихода туда испанцев.

Исторические факты говорят о том, что массовые человеческие жертвы были введены ацтеками только в начале XIV века, т. е. в тот период, когда племенная община уже разложилась и возникла правящая верхушка во главе с королем. Эта верхушка, несомненно, воспользовалась древним ритуалом как орудием террора, чтобы защитить полученные привилегии.

Тот, кто осмеливался протестовать, кончал свою жизнь на жертвенном камне бога войны. Уже только один вид жрецов мог лишить людей далее мысли о сопротивлении. Облаченные и раскрашенные в черное или пурпурное, со сгустками крови в волосах, они производили жуткое впечатление хищных демонов, которым не свойственны человеческие чувства.

Из сообщений конкистадоров мы знаем, что в религиозных торжествах в Чолуле и Теночтитлане принимали участие главным образом члены аристократических родов, а также то, что население, как правило, относилось с безразличием к фактам профанации их богов и храмов. Поэтому молено смело утверждать, что религия ацтеков являлась исключительно религией ацтекской аристократии.

Характер лее народа был полнейшей противоположностью жестокости мрачных жрецов. Обычный индеец, независимо от того, из какого племени он происходил, отличался гостеприимством, добродушием и трудолюбием муравья. Он с увлечением и далее с некоторой беззаботностью отдавался всем радостям леизни, охотно принимал участие в играх, народных гуляньях и массовых танцах, предпочитал спокойные живописные и многолюдные религиозные обряды, во время которых пел и приносил божествам жертвы в виде цветов и фруктов.

Несмотря на беззаботный характер, индейцы в случае необходимости проявляли исключительное мулеество. Они смело сражались со страшными и непонятными иноземцами, убивая палицами их лошадей и идя под огонь пушек конкистадоров.

Индейский народ не запятнал своей чести в этой трагической борьбе. В пропасть уничтолеения его втянула немногочисленная верхушка одичавших, темных и тупоголовых сановников и жрецов, поведение которых перед лицом опасности по сути дела явилось предательством.

Каково же наследие ацтекской цивилизации?

Развиваясь на континенте, отрезанном от остального мира, культура ацтеков не могла использовать опыта других народов. Отсюда вытекает странная диспропорция в ее развитии, которую трудно даже объяснить.

Ацтеки были замечательными строителями, достигли высокого мастерства в скульптуре, прикладном искусстве, ткачестве, в изготовлении золотых украшений (хотя частично это умение заимствовали у своих предшественников майя и тольтеков), выработали собственное письмо и календарь, основанный на точных астрономических наблюдениях, словом, создали богатую, совершенно самобытную культуру, которая свидетельствует об их творческих способностях и высоком умственном развитии.

Тем более нас удивляет и поражает то, что ацтеки (не говоря об их диком религиозном ритуале) не приручили ни одного вьючного животного, но самое главное — не изобрели колеса и гончарного круга. Их металлургия до последнего времени находилась в зачаточном состоянии: ацтеки не открыли сплава бронзы, а медь ковали, не разогревая. Не знали они и железа, их инструменты и оружие были очень примитивны кинжалы ацтеки изготовляли из обсидиана, иголки — из шипов агавы, а наконечники для стрел и копий — из кости или кремня.

Любопытны представления ацтеков о ценности камней и металлов. Выше всего у них ценилась яшма, затем шла медь, потом серебро и, наконец, золото. Из меди ацтеки выковывали маленькие звоночки, которые использовали в качестве денег. Серебро в Мексике встречалось гораздо реже, чем золото, поэтому из него изготавливали только декоративные и ювелирные изделия.

В искусстве мозаики никто в мире не смог превзойти ацтеков. В музеях Мексики и Соединенных Штатов Америки находится много экспонатов демонстрирующих утонченный художественный вкус и несравненное мастерство ацтекских ремесленников. Среди бесчисленных предметов, украшенных мозаикой из бирюзы, металлов, перламутра, драгоценных и полудрагоценных камней, особое внимание привлекает замечательный щит, который хранится в музее индейской культуры в Нью-Йорке. Этот щит покрыт сложным картинным орнаментом, выложенным из 15 тысяч кусочков бирюзы.

Скульптуры из черепахи, дерева, кости и камня говорят о том, что искусным ацтекским ваятелям был по силам любой материал. В музеях имеются статуэтки из горного хрусталя, изображающие людей, животных и божков. Все они прекрасно отполированы, несмотря на миниатюрные размеры. Кроме горного хрусталя ацтекские скульпторы обрабатывали яшму, агат, топаз, сапфир, аметист и все другие драгоценные камни, которые встречаются в Мексике. Некоторые скульптурные работы настолько малы, что остается непонятным, как их молено было изготовить без лупы.

Но больше всего славились ацтекские мастера-ювелиры. Они выковывали, не разогревая металл, тысячи художественных предметов чрезвычайно сложной и изящной формы, а также украшали золотом и серебром каменные изваяния богов: словом, создавали шедевры ювелирного искусства. Большая часть этих предметов, к сожалению, погибла во время ацтекского восстания или оказалась на дне Мексиканского залива вместе с затонувшими кораблями или была переплавлена в слитки золота и серебра.

В науке ацтеки не могли похвастаться особыми достижениями. Их математика не вышла за пределы элементарных арифметических действий, причем в основе счета у них лежала двадцатичная система. Год у ацтеков состоял из 18 месяцев, по 20 дней в каждом, что в результате давало только 360 дней. Чтобы увязать календарь с солнечным годом, они ежегодно добавляли пять дней, в которые не работали, а каждые четыре года накидывали еще один високосный — и этим целиком выравнивали календарь с периодом обращения Земли вокруг Солнца. Медициной занимались исключительно жрецы. В ее основе главным образом лежала магия, но некоторые болезни лечили травами, компрессами и паровыми ваннами. Производились также хирургические операции — жрецы лечили переломы, делали кесарево сечение и трепанацию черепа.

Необычайно интересным представляется законодательство ацтеков. Так, например, пьянство считалось тягчайшим преступлением и каралось смертью. Если глава семьи напивался, то семья имела право убить его палицей на том месте, где пьяницу находили в бесчувственном состоянии. Напиваться могли только мужчины, которым перевалило за 70 лет, а также все другие мужчины во время некоторых религиозных праздников.

За кражу, а особенно за кражу кукурузы с поля, тоже грозила смерть (вора убивали камнями) или в некоторых случаях пожизненная неволя. Однако странникам разрешалось брать с поля столько кукурузы, сколько им нужно для того, чтобы утолить голод. Смертью карали также чернокнижников и прелюбодеев, а клеветникам отрезали губы и уши.

Наряду с этими по варварски суровыми правовыми нормами существовали гуманные законы. Так, например, ребенок, родившийся от связи свободного гражданина с рабыней, являлся свободным и должен был быть взят на воспитание отцом. Беглый раб, которому удалось скрыться в королевском дворце, сразу же обретал свободу.

Ценнейший дар, который получил мир если не от самих ацтеков, то во всяком случае при их посредничестве от индейских народов Центральной Америки, — это разнообразнейшие растения, плоды которых мы часто употребляем в пищу, не зная, откуда они происходят. Следует прежде всего назвать кукурузу, ваниль, какао, дыню, ананас, зеленый и красный перец, различные виды фасоли, а также табак. Уже одними достижениями в области сельского хозяйства ацтеки и другие индейские народы навсегда заслужили нашу благодарность.

Вспомним о знакомой, но забытой цивилизации, которая на протяжении многих веков развивалась в относительной изоляции из-за своего положения на карте Земли. Уникальное местоположение андских индейцев, богатство природных и пищевых ресурсов, долгое отсутствие захватнических войн со стороны чужеземных агрессоров и высокая организация общества увеличили здесь к началу XVI века (перед самым приходом конкистадоров) численность населения почти до 10 млн. человек. В силу названных причин андскре сообщество индейских племен преобразовалось в сверхгосударство — Империю инков, отличавшуюся самобытными чертами.

Глубоким по смыслу и действительности, насыщенным по фактам, но научным по изложению является труд Юрия Евгеньевича Березкина под названием «Инки. Исторический опыт империи». Отрывки из его книги, составляющие настоящую главу, приведены как без изменения, так и с незначительной литературной обработкой, но главное открывают нам многие тайны этой некогда могущественной империи.

Теперь проследим, как огромная империя, простиравшаяся на тысячи километров (рис. 22) и имевшая жесткое централизованное управление, рухнула под ударами кучки испанских конкистадоров, состоявшей главным образом из отпетых головорезов и уголовников, искателей приключений и сокровищ? Березкин пишет об этом так:

«В 1531 году Франсиско Писарро отплыл из Панамы в Перу завоевывать государство инков, слухи о богатстве которого доходили до Центральной Америки. Конкистадоры высадились где-то в районе экватора и затем много месяцев добирались сушей до Тумбеса — самого северного инкского порта близ современной эквадорско-перуанской границы. Еще три месяца Писарро провел в окрестностях этого города, собирая сведения о стране, которую желал покорить. Новости оказались благоприятны: в Перу едва закончилась война между Атауальпой и Уаскаром — двумя претендентами на инкский престол. Атауальпа одержал победу и располагался с армией около Кахамарки, примерно в 500 км на юго-восток от Тумбеса, в горах. С 62 всадниками и 102 пехотинцами Писарро в ноябре 1532 года достиг ставки Атауальпы и, заманив его в ловушку, захватил в плен. При этом погибли две тысячи индейцев, испанцы же потерь не понесли. Согласно легенде, лишь сам Писарро был легко ранен. Взяв с Атауальпы огромный выкуп золотом, испанцы затем казнили его. Одним из поводов для приговора стало обвинение в убийстве (знакомый почерк) Уаскара. Почти без боев достигнув перуанской столицы Куско, конкистадоры со всеми подобающими церемониями возвели на трон младшего брата Уаскара Манко Капака. Тот вскоре поднял восстание, но не смог отвоевать Куско и увел своих сторонников на запад-северо-запад от столицы, где в труднодоступном горном районе создал так называемое Новоинкское царство. Последний его правитель был казнен испанцами в 1572 году. К этому времени население страны сократилось на несколько миллионов человек — в основном из-за гибели коренных обитателей от занесенных европейцами болезней. Большинство испанцев, возглавивших завоевание Перу, умерло насильственной смертью в междоусобных схватках.

Конкиста со всеми ее жестокостями и преступлениями явилась прямым следствием открытия Америки. Нарушение многотысячелетней изоляций Нового Света, установление глобальных международных связей рано или поздно должно было произойти. Для Западной Европы начало плаваний за океан означало выход из опасного кризиса. Встретившись с угрозой османского нашествия, Европа нуждалась в золоте, утекавшем на Восток, в обмен на пряности. Но без золота нельзя было ни собрать армию, ни построить мощный флот. Опоздай Кортес и Писарро на пятьдесят лет — и западная цивилизация, быть может, вовсе не достигла бы того расцвета, который ожидал ее в последующие века. Что лее касается индейцев, то им встреча цивилизаций принесла, конечно, мало хорошего. Но раз уж считать конкисту неизбежной, то следует подумать о том, что пятьюдесятью годами раньше последствия испанского завоевания для Мексики и Перу были бы еще более трагичны. Ведь в XV — начале XVI века народы этих стран переживали самый напряженный и отмеченный блестящими достижениями период своего развития.

Пять тысяч лет назад местные индейцы вышли на магистральный путь, приведший их к вершинам цивилизации. Племена стали реже менять места обитания, охотники и собиратели, уделявшие выращиванию растений лишь незначительную часть своего времени, превращались в настоящих земледельцев. На побережье Тихого океана становлению оседлой культуры содействовало освоение богатейших рыбных ресурсов, в горах — одомашнивание альпаки и ламы. Три, а местами и четыре тысячи лет назад в некоторых районах Перу уже высились массивные пирамиды, свидетельствуя о росте богатства и умении строителей действовать сообща. Все более многочисленные и сложные коллективы людей требовали все более профессионального руководства. В первых веках нашей эры в Центральных Андах возникают настоящие государства. Могущество их правителей крепнет. Около тысячи лет назад почти прекращается возведение монументальных храмовых платформ. Вместо них строятся все более обширные резиденции администраторов. Одни государства впоследствии гибнут, другие приходят им на смену, порой обширные области переживают упадок. Однако при всех зигзагах развития перуанская цивилизация эволюционирует в том же направлении, что и другие древние общества, например ближневосточное или китайское: борьба народов и государств завершается объединением всех земель с определенными природноландшафтными условиями в границах одного гигантского политического организма — империи.

Империя инков не составляет исключения. Но в отличие от майя и даже ацтеков инки выходят на арену истории очень поздно, всего лишь за сто лет до появления испанцев.

Под инками в точном значении этого слова надо понимать лишь столичную аристократию государства — потомков маленькой этнической группы, жившей в Куско на юге Перу к началу XV века.

Само слово «инка» некогда означало, по-видимому, то же, что и «воин», «военачальник», «доблестный и родовитый муж», отсюда логичен переход к последнему важному значению слова «инка» — «предводитель», «царь». Если «инки» есть название народа либо правящей социальной группы, то «Инка» (в единственном числе) обозначает главу государства инков».

Обобщая смысл ряда глав книги Березкина можно выявить основные и, на наш взгляд, даже исключительные черты инкской империи, сильно отличавшей ее от других цивилизаций. Итак, это:

— Регулярная жесткая «административнокомандная система» инкского государства, контролирующая производство, обмен и распределение продуктов, как во времена военного коммунизма. В собственности правящей аристократии (в 1603 году подобный ранг составлял 567 чел.) были не результаты труда, а лишь рабочая сила производителей.

— Хранение и передача информации с помощью КИПУ — связок разноцветных шнурков с узелками. Узелковое письмо указывает на пропасть между европейской культурой и местной, чего не скажешь об ацтеках, которые пользовались пиктографическим письмом, а после конкисты легко перешли на латиницу.

— Полное отсутствие рынков в инкских городах. Население получало все необходимое с государственных складов.

— Инки не оставили после себя такого искусства и архитектуры как ацтеки и майя. Зато, умело применяя техническое наследие предков и внедряя продуманное администрирование и сложную учетноконтрольную бюрократическую систему, сумели объединить в единое государство множество перуано-боливийских племен, чьи вожди набивали чучела врагов золой и соломой и пили из человеческих черепов кукурузное пиво.

— Сеть древних караванных троп была превращена инками к I веку н. э. в благоустроенные с твердым покрытием дороги общей протяженностью 30 тыс. километров. Дороги помогали передавать почту, информацию и небольшие грузы с помощью гонцов (часки), т. к. всадников не было. На дорогах были устроены посты, где дежурили быстроходные часки. Бегуны, передавая эстафету от поста к посту, покрывали в день до 240 км, двигаясь в среднем со скоростью 20 км/час.

— Инки строили многокилометровые оросительные каналы.

Нельзя не сказать и о наличии разнообразных климатических и географических условий в западных областях Южной Америки, которые в немалой степени благоприятствовали уникальности инкской цивилизации. Пересекая тропический пояс, Анды позволяют жить и работать человеку вплоть до высоты 4,5 км. В империи Тауантинсуйю (так инки называли свое государство — «четыре стороны света»), ограниченной с запада океаном с холодным течением Гумбольдта, а с востока тропическими лесами Амазонии есть и тундростепь (пуна), и альпийские луга-пастбища (парамо), и настоящие пустыни, и орошаемые межгорные долины, и поля с почти интенсивным земледелием, и самое высокогорное озеро планеты Титикака — крупнейший пресноводный водоем, и, наконец, богатейшие рыбные места у берегов современного Перу. Рыбы здесь было так много, что ею удобряли поля.

На рисунке 23 чертеж типичного древнеинкского поселения (II тысячелетие до н. э. в районе Ла-Гальгада), являющегося «перевалочным пунктом» на высоте 1000 метров над уровнем моря по кратчайшему пути между морским побережьем, поставляющим рыбу и водоросли, и долиной реки Мараньон на востоке империи, которая поставляла на побережье картофель и сушеное мясо. Ниже (рис. 24) модель достаточно капитальной усадьбы инкского горожанина (каанча), найденная в районе столицы инков Куско. Возвращаясь к тексту Березкина, отметим: Из тумана легенд и мифов инки появляются около. 1438 г., когда они победили соседний народ чанка. Организатор этой победы, сын верховного правителя Куско — Виракочи Инки — принял верховную власть, а вместе с ней имя Пачакути.

Самым ответственным и мудрым решением Пачакути был правильный выбор стратегии завоеваний.

В середине XV века инки вмешались в борьбу между вождествами аймара и в результате сравнительно легко подчинили себе район вокруг озера Титикака. Их главным соперником здесь оказалось племенное объединение Колья, которое, однако, как раз накануне появления армии Пачакути потерпело поражение от другого аймарского протогосударства Лупака.

На берегах Титикаки инки завладели колоссальными стадами лам и альпак по некоторым сведениям сотнями тысяч голов. Это был выдающийся успех. Отныне армии Куско не испытывали больше нужды в транспортных средствах, одежде и продовольствии. Не совсем ясно, кому принадлежали стада у самих аймара: общинникам, знати, верховным вождям или каждая из этих групп владела своей частью стад. Пачакути объявил животных царской собственностью. Так был сделан первый значительный вклад в создание имперского сектора экономики, ресурсами которого распоряжалась непосредственно царская власть. Для идеологического оправдания и закрепления своего верховенства на Боливийском плоскогорье инки основали богатейшие храмы на островах посреди озера Титикака.

Пока Пачакути воевал на юго-западных берегах Титикаки, у него вырос наследник — Тупак Юпанки.

Отношения между Пачакути и Тупака Юпанки были, по-видимому, напряженные, если не сказать враждебные, однако в большом северном походе старый и молодой военоначальники действовали сообща. В ходе этого похода инкское государство окончательно утвердило свой статус империи, стремящейся к объединению всей древнеперуанской ойкумены.

Правитель прибрежного царства Чимор Минчан-саман при известиях об инкской экспансии на плоскогорье близ Титикаки тоже стал расширять свои владения, границы которых почти достигли нынешней Лимы, однако он не делал попыток подняться в горы. Со своей стороны Тупак Юпанки не спешил спускаться на побережье. Вместо этого его армия вторглась в горный Эквадор, где ей пришлось вести изнурительные бои с местными племенами. Там, где расположен современный город Куэнка, была основана Томебамба, ставшая чем-то вроде второй столицы империи. При внуке Пачакути Уайна Капаке она отчасти уступила свою роль расположенному еще дальше на север Кито. Инки пробовали делать вылазки на приморскую равнину Эквадора, но жаркая болотистая земля оказалась малопривлекательной для людей, привыкших к горному воздуху. К тому же ее многочисленное население тоже активно сопротивлялось. В дальнейшем прибрежные эквадорские вождества посылали инкам нерегулярную дань, но в основном независимость сохранили. Если правители Куско и оказывали на них при этом давление, то скорее с моря, чем с суши.

Решение о нападении на Чимор было принято в конце 60-х — начале 70-х годов XV века. Существуют разные легендарные подробности хода боевых действий, которые пока невозможно проверить. Так или иначе победа осталась за инками, имевшими очевидные преимущества перед просуществовавшим не одно столетие прибрежным царством.

Война с инками завершилась относительно почетным для Чимор миром, но после разразившегося восстания прибрежное царство было окончательно разгромлено. Минчансамана, а вместе с ним и квалифицированных ремесленников, увели в Куско. Все же авторитет Чимор остался высок, поэтому инки сочли для себя выгодным символически сохранить местную династию, отстранив ту ее ветвь, которая связала себя с восставшими. Чимор лишилось всех владений за пределами Моче, да и в самой долине обосновались инкские военные посты.

Номинальные владетели Чан-Чана (столицы Чимор) продолжали жить в опустевшем городе. Окрестные крестьяне не опасались разбирать деревянные столбы колоннад для собственных надобностей и разбивать огороды во дворах дворцовых комплексов, куда они прежде и не мечтали проникнуть.

После конкисты испанцы нигде больше в Америке не обнаружили таких сокровищ, как в разграбленных ими гробницах царей и знати Чимор.

В XVII веке индейцы побережья растворились в испаноязычной среде, но передали новым поселенцам многие хозяйственные навыки. Древнее противостояние побережья и гор в преображенном виде сохраняется в Перу и сейчас.

Опуская социальную структуру, администрирование и «экономику» инков, настроенных только на процветание государственного аппарата, его высших чиновников, аристократии и армии, которые, как и должно, имели достаточно скучные черты, выделим совсем не скучный и вызывающий дрожь ритуал Великого жертвоприношения, называемый капак хуча.

Вот что об этом пишет Березкин:

«Раз в четыре года, а также во время тяжелых бедствий (например по случаю междоусобной войны) по всей стране отыскивали детей лет десяти полностью лишенных каких-либо физических недостатков. Их могли посылать в Куско из всех четырех концов империи либо из какой-то конкретной местности, чьи жители срочно нуждались в поддержке божественных сил. Выбор кандидата несомненно зависел от положения родителей и родственников ребенка, ибо участие в капак хуча обеспечивало последним уважение окружающих на несколько поколений вперед. Детей могли принести в жертву в Кориканче или в загородном святилище Уанакаури, но если Инка стремился вознаградить отправителей жертвы, он возвращал ее домой, где и устраивалась церемония. Так, вождь селения Окрос близ Аякучо отправил в Куско свою посвященную солнцу десятилетнюю дочь. В награду за то, что ее отец организовал постройку важного оросительного канала, девочка была не только принята в Куско со всевозможными почестями, но и отослана назад. Близ ее родного селения на вершине горы устроили шахтовую гробницу, в которой избранницу солнца замуровали вместе с сосудами и украшениями. В могилу вела медная трубочка усну, через которую погребенную символически поили водой. Принесенная в жертву девочка превратилась в местное божество, которое почитали особыми церемониями в начале и в конце сельскохозяйственного сезона. Ее младшие братья и их потомки стали жрецами нового оракула, вещая фальцетом от имени погребенной. Отец девочки получил повышение, став главой всех соседних курака (глав инкских поселений)».

В 50–60-х годах в пустынных горных районах на границе Аргентины и Чили были обнаружены необычные захоронения, связанные, по всей видимости, с ритуалом капак хуча. На вершине горы Эль-Пломо (5430 м над уровнем моря) обнаружили замерзший труп сидящего мальчика 8–9 лет, а на пике Эль-Торо (6300 м) — юноши 15–18 лет. Предметы и украшения, оказавшиеся рядом с человеческими останками, богатые шерстяные одежды позволяют уверенно датировать находки временем инков. Здесь же на горных вершинах, поблизости от могил, оказались каменные постройки, — очевидно, святилища.

Мальчик, по оценке медиков, был помещен в могилу еще живым в состоянии наркотического или алкогольного опьянения. К вершине он поднимался сам, отморозив по дороге кончики пальцев. Что касается юноши, то его в последний момент убили ударом в затылок. Обе жертвы отличались правильностью черт и отсутствием физических недостатков. Судя по одежде, это были не представители коренного населения южных Анд, а, скорее, митмак, переселенцы из западной Боливии или Южного Перу.

В ходе Великого жертвоприношения осуществлялась символическая связь столицы с провинцией путем перемещения некой нематериальной субстанции, плодоносящей силы, энергии, воплощенной в жертве-ребенке.

Если же отвлечься от внешних атрибутов этого пышного и жестокого религиозного акта, то перед нами предстанет тот классический принцип передачи власти, на который опирается здание любой империи: сперва — из провинций в столицу, затем — от верховного правителя местному администратору.

Итак, мы могли убедиться, что «исключительность» этой андской цивилизации определялась природными условиями и местным этносом. Все, что касается отношений людей и гибели империи инков — закономерно и для цивилизаций Европы (Рим), Африки (Египет), Азии (Вавилон, Китай).

Опять читаем у Березкина:

«Страны и народы, находящиеся в пределах одной империи, удерживаются вместе не столько потому, что это обусловлено совпадением их экономических интересов, сколько применением или угрозой применения вооруженной силы. Возникновение и расширение хозяйственных и культурных связей между отдельными частями будущей империи может оказаться важным фактором, содействующим ее дальнейшему образованию, однако после утверждения имперских структур контакты между ранее независимыми государствами, а ныне провинциями меняют свой характер, принимая вполне определенную, свойственную именно этой империи форму. Форма эта — пирамидальная, иерархическая: столица всегда навязывает себя провинциям в качестве обязательного посредника. Это позволяет центру жестко контролировать политическую и хозяйственную жизнь, отчуждать в свою пользу значительные богатства и успешно бороться с сепаратизмом, осуществляя отчеканенный в Риме знаменитый принцип «разделяй и властвуй». Как все это знакомо!»

«Имперская пропаганда активно формирует образ прошлого, однако в большинстве случаев здесь имеется зерно истины. Так, инки, установив свою власть а Андах, на первых порах вызволили те резервные ресурсы, которые не могли быть освоены в период междоусобной борьбы небольших царств и племен. Поэтому, рассматривая в дальнейшем различные негативные черты, которые характерны для империй, не станем забывать о достоинствах этих систем иначе само появление и длительное существование имперских государств будет выглядеть историческим парадоксом».

Сегодня наследием Инков является «Революционное движение Тупак Амару» (по имени предводителей кечуанских восстаний в 1572 и 1780 гг. Тупак Амару I и Тупак Амару II, провозгласивших себя новыми Инками-императорами), борющееся за возрождение государства Инков, защищая ценности индейской крестьянской культуры и, естественно, доставляющее, как мы знаем, огромные хлопоты властям и проливающее невинную кровь сограждан.

Ставя точку в оценке гибели империи инков, приведем цитату из работы знатока индейцев И. К. Самаркиной «Община в Перу».

«Огромное государство, скрепленное силой оружия завоевательных походов, разваливалось на части. Восстания, столь частые в период Уайна Капака, опустошали области, приводили в расстройство экономическую систему. Результатом нарастающей борьбы народов против владычества инков стал политический кризис общества, получивший окончательное завершение в междоусобице Уаскара и Атауальпы… Вся мощь и авторитет власти, карательная десница государства были направлены на прикрепление населения к общине, к месту жительства. Но эти меры уже не сдерживали поток беглецов, которые образовывали довольно значительную армию непроизводительного населения. Бродяжничество стало серьезным социальным злом, представляющим постоянную угрозу властям. И это в полной мере сказалось в момент встречи с испанцами».

Приведенная цитата частично или полностью отражает подлинную картину гибели других империй и цивилизаций, уже рассмотренных нами.

До своего первого путешествия на острова Тонга (Полинезия) чешский писатель и путешественник Милослав Стингл, хорошо знакомый с исчезнувшими цивилизациями индейцев Америки, представлял себе Тонга, как острова с примитивными хижинами из пальмовых листьев и расщепленного бамбука.

Но здесь он увидел нечто, от чего у него перехватило дыхание: это были настоящие пирамиды! Каменные ступенчатые постройки, которые к тому же, точно так же, как знаменитые египетские пирамиды в Гизе, в своих каменных утробах скрывают гробницы правителей Тонга.

Такие ступенчатые каменные королевские гробницы полинезийцы с островов Тонга называют ланги, что значит «небо». Этих ланги — больших и малых — в местах погребения правителей в Муа (бывшая столица Тога) несколько, и каждая имеет свое название;

В величественных каменных ланги почивают умершие правители древнего Тонга. (Простых жителей королевства, естественно, хоронили совсем иначе. Дж. М. Дэвидсон, отрывшая два кургана, явно относящихся к той же древней эпохе, когда воздвигались пирамиды в Муа, в каждом из них обнаружила останки не менее сотни скелетов, захороненных вместе, словно в братской могиле.)

Но для нас теперь важно не то, что одних — простолюдинов — сваливали грудами, а других — высокопоставленных — хоронили каждого в отдельности, воздвигая роскошные гробницы-пирамиды. В данный момент нас интересует не разделение общества, строившего такие великолепные гробницы, а сами по себе пирамиды, которые казалось бы, ничего общего не имеют с Океанией. Пирамиды, подобные тем, что воздвигались в двух столь отдаленных отсюда областях нашей планеты: в древнем Египте и в древней Америке. Причем в обоих этих регионах именно пирамиды, более чем что-либо иное, всегда были и по сей день остаются символом создавших их высоких культур.

Пирамида — это ступенчатое каменное чудо — и вправду означает нечто большее, чем своеобразную архитектурную форму. Она воистину символ высокой культуры. Само слово «пирамида» в известной мере является синонимом понятия «высокая культура».

Но кто, где и когда слыхал о пирамидах в Муа, в Лапаге? Увы, их постигла та же участь, что и всю полинезийскую культуру. Кое-кто слыхал и о ней… Однако наши познания о столь поразительной культуре древних обитателей Полинезии более чем поверхностны. И, как правило, чрезвычайно неточны. Да, полинезийская культура нам знакома и тем не менее — почти неведома.

Полинезию по традиции именуют «раем нашей планеты». Но безупречная красота ее островов, которая привлекает, захватывает всякого, кто их увидит, порой мешает заметить полинезийцев, тех, кто в этом раю действительно дома, кому по праву первородства надлежало бы не только населять этот «рай Южных морей», но и владеть им.

Там, где полоса экваториальных штилей соприкасается с областями, куда проникают пассаты, очень

часто возникают тихоокеанские тайфуны. Постоянная опасность тайфунов больше всего угрожает архипелагам Туамоту, Самоа, а также Тонга. Многие острова этих островных групп из года в год становятся жертвами страшнейших ураганов. И всегда эти ураганы наносят огромный урон (так, в 1982 году тайфун неистовствовал на «Островах пирамид», в королевстве Тонга).

Другие области Полинезии, в особенности Гавайские острова, нередко страдают от цунами. Гигантские волны цунами сметают с побережья полинезийских островов все, что встречают на своем пути. И — увы! — зачастую несут смерть большому числу людей.

Но, когда скрытый под водой вулкан не вздымает в небо огромные волны, когда водная поверхность не бурлит от тайфуна, океан — Моана — и впрямь тих и дружелюбен. Этот Тихий океан всегда был и остается подлинной родиной полинезийца.

Необычная активность тихоокеанских вулканов и породила первый из трех основных типов полинезийских островов — тот, который мы чаще всего называем «высоким островом». Как правило, это базальтовые острова. Первооткрывателям Полинезии, которые видели их с поверхности океана — Моаны, они действительно должны были казаться высокими. Каждый из этих островов в самом деле вырастает прямо из поверхности океана (прибрежная низменная полоса тут зачастую чрезвычайно узка), достигая высоты в несколько тысяч метров. Самые высокие острова Полинезии — Гавайские, где возвышаются вулканические горы.

С остатками вулканической деятельности, создавшей высокие острова Полинезии, мы встречаемся и поныне. На острове Гавайи не проходит и года, чтобы не давал о себе знать то мощными толчками, то великолепными фонтанами докрасна раскаленной лавы здешний вулкан Килауэа. Да и высокий Мауна-Лоа часто напоминает о себе. С остатками вулканической деятельности мы до сих пор встречаемся на Западном Самоа.

Ученые считают, что острова Океании появились из вод Тихого океана сравнительно недавно: одни — как следствие интенсивной деятельности подводных вулканов, другие — как результат столь же интенсивной «деятельности» кораллов.

Наука также утверждает, что полинезийцы, которые с антропологической точки зрения наиболее близки монголоидам, сформировались как самостоятельная этническая группа на юго-востоке Китая. Там же в эпоху неолита закладывались и основы самобытной полинезийской культуры.

Из Китая, скорее всего через Индокитай, Индонезию, Новую Гвинею и цепь меланезийских островов будущие полинезийцы постепенно добрались в Океанию. При этом первой сушей, которую 3300 лет назад они заселили в Тихом океане, были острова Тонга. Вскоре за ними последовал архипелаг Самоа. Таковы в сжатом виде выводы ученых. Сомнения же тех, кто представляет себе прошлое Полинезии иначе, начинаются с самого зарождения островного мира. Даже уже с выражения «островной мир». «Всегда ли здесь были острова?» — спрашивают сомневающиеся. Не существовал ли некогда и в Тихом океане некий «полинезийский континент»? Некое полинезийское подобие Атлантиды?

Гипотетический тихоокеанский континент, которого никто не мог видеть собственными глазами, никак не именовался. Тем не менее самозваные крестные отцы придумали для него целый ряд имен, порой чрезвычайно курьезных. Но, поскольку он находился в Тихом океане, в конце концов — и по праву возобладало название «Пацифида» по аналогии с «Атлантидой», якобы находившейся в Атлантике.

У «тихоокеанской Атлантиды», или «Пацифиды», было немало защитников и поклонников. Упомянем хотя бы двух — верховного жреца «науки о тихоокеанском континенте» профессора Макмиллана Брауна и выдающегося знатока полинезийской культуры, собирателя полинезийских мифов миссионера Моренхоута.

В то, что острова Полинезии и всего Тихого океана — остатки суши, затонувшей во время какой-то великой катастрофы, верили и крупнейший европейский исследователь Тихого океана Джеймс Кук, и его спутник, выдающийся естествоиспытатель профессор Форстер, и еще один из самых значительных мореплавателей, когда-либо бороздивших просторы Тихого океана, француз Жюль Дюмон-Дюрвиль, и многие другие.

Проблематике Пацифиды профессор Браун посвятил и свой фундаментальный литературный труд. В первых же его фразах он сравнивал нынешнее состояние Тихого океана с фантастической картиной своего родного города — Лондона, затопленного наводнением. Представьте, что из всей великолепной британской столицы над водой торчат лишь башни Вестминстерского аббатства/ На виднесколько точек среди огромных водных пространств… Но какое богатство культуры и искусства скрылось под его поверхностью! Таким представлял себе Макмиллан Браун и Тихий океан. По его мнению, то, что сохранилось от Пацифиды на поверхности, на здешних островах, как нельзя более красноречиво свидетельствует о великой культуре погрузившегося на дно континента!

Более всего внимание Брауна привлекали два пункта в Тихом океане. Первым, разумеется, был полинезийский остров Пасхи — для каждого искателя археологических и этнографических тайн место поистине благословенное. В гигантских статуях на этом острове — о которых и мы будем говорить подробно, правда, под иным углом зрения, — британский профессор увидел портретные изображения представителей исчезнувшей полинезийской, вернее «пацифидной» расы. Это были люди, подобные статуям. И выглядели они так же: сильные, рослые, высокие, с оттянутыми мочками ушей, с выступающими подбородками, узкими губами, запавшими глазами.

Они будто бы обладали и необыкновенно зрелой культурой. Ведь во всей Океании только здесь, на острове Пасхи (действительно, это так и есть), сохранилась особая, до сих пор не расшифрованная письменность. Остались и удивительные легенды о древнем прошлом и о властителях, которые тут правили. Как раз в первом из великих вождей острова Пасхи, по имени Хоту Матуа, некоторые приверженцы Пацифиды видели и первого властителя всего тихоокеанского материка.

Если уж речь зашла о благородных правителях предполагаемого затонувшего континента, необходимо напомнить, что Макмиллан Браун считал остров Пасхи неким большим мавзолеем «королей Пацифиды». По его мнению, здесь обрели вечный покой правители исчезнувшего тихоокеанского континента. А где была их прижизненная резиденция? И тут Макмиллан Браун не сомневался — в Нан Мадоле (второй пункт).

Нан Мадол, к сожалению, широкой общественности совершенно не известный, — один из самых фантастических в мире, но реально существующих, археологических памятников.

Что же такое Нан Мадол? Это девяносто два искусственно созданных островка близ берегов микронезийского острова Понапе. Неведомые строители, происхождение которых нам трудно определить, воздвигли здесь десятки построек из каменных восьмигранных «бревен». Этот искусственный островной «город», украшенный дворцами, святилищами, крепостями, маленькими ритуальными бассейнами (тут даже есть небольшая подземная тюрьма), так же, как в Венеции, пересекают каналы, заменявшие улицы.

Нан Мадол — искусственный архипелаг на севере Тихого океана представляет собой нечто столь невероятное, словно он попал сюда из другого мира. А потому неудивительно, что именно здесь Макмиллан Браун поместил столицу правителей тихоокеанского континента.

Загадочные искусственные островки, строительство которых наверняка требовало отличной организации, централизованной власти; существование на острове Пасхи письменности — бесспорно, одного из величайших достижений человеческой цивилизации; огромные статуи на том же острове и величественные каменные святилища от Маркизских островов до Тонга — все это привело Брауна к убеждению, что мы имеем дело с остатками великой культуры. Правда, всего лишь с остатками. Континент, где зародилась великая культура, оставшаяся нам в наследие, как считал профессор, во время страшной катастрофы низвергся в пучину Тихого океана, и никто никогда его не увидит…

Однако искусственный островной «город» Нан Мадол, иероглифическое письмо на острове Пасхи, каменные святилища на многих полинезийских архипелагах, гигантские статуи на Рапануи и т. п. — реальные факты.

Еще одним ученым, пытавшимся доказать существование Пацифиды, был знаток мифов всего мира Луи Жаколио. Этот французский профессор в результате своеобразного толкования санскритских текстов, с которыми он познакомился во время поездки в Индию, пришел к убеждению, что в местах, где ныне в Тихом океане находится полинезийский «треугольник», в древние времена был континент, именуемый в этих древнеиндийских текстах «Рутас».

«Классиком» — если можно так выразиться — второго поколения искателей Пацифиды, поколения великих фантазеров был американец Джеймс Чар-чуорд. «Затонувший» тихоокеанский континент он назвал Лемурией, а его обитателей, живших в придуманную им особую лемурскую эру истории земного шара, лемурами. В книге «Затонувший континент My» («My» — сокращенное на американский манер слово «Лемурия») Джеймс Чарчуорд утверждает, что во время его научной поездки в Индию какой-то тамошний монах или жрец дал ему прочесть таблички, на которых была подробно записана история континента «My», его хроника.

Из «индийских хроник страны My» и других столь же таинственных письменных источников (которые кроме Чарчуорда также никто никогда не видел, например, из двадцати пяти тысяч каменных табличек, будто бы найденных в Мексике) этот своеобразный «исследователь» узнал, что тихоокеанский континент My населяло шестьдесят четыре миллиона красивых людей со светлооливковой кожей, темными глазами и густыми черными волосами.

Континент «лемуров» простирался, как «вычитал» Чарчуорд из табличек, между Гавайскими островами на севере, микронезийскими Марианскими островами на юге, меланезийским Фиджи на западе и островом Пасхи на востоке. Всем этим континентом единолично правил самовластный император, титул которого был «Ра».

По этим «сведениям», в Пацифиде, то есть в государстве My, родился первый человек планеты. Здесь возникла и первая великая общечеловеческая цивилизация, чьими последними, менее ценными отзвуками были Египет, Греция, Индия и древний Израиль. А в Новом Свете продолжателями культуры My были великолепные майя.

Распространившееся по всему свету племя му не было единственным населением Пацифиды. Чарчуорд утверждал, что на тихоокеанском континенте жили и «желтые» люди, и чернокожие, но и те и другие лишь покорно служили «белым», точнее «истинным лемурам» со светлооливковой кожей. Следовательно, по представлениям Джеймса Чарчуорда, это был настоящий расистский мир. Впрочем, континент этот мог похвастать не только красивыми людьми, красивыми пейзажами и зрелой духовной культурой, но еще и чрезвычайно развитой техникой: например, еще несколько десятков тысячелетий назад на затонувшей части света существовала совершеннейшая сеть шоссейных дорог!

Кроме самого Джеймса Чарчуорда его фантастическую версию существования тихоокеанского континента защищала еще одна, сказать по правде, тоже весьма своеобразная, даже курьезная проповедница. Это Елена Петровна Блаватская, женщина, вошедшая в историю западного мира как основательница известного, некогда довольно широко распространенного Теософического общества.

Учителем Блаватской стал Французский профессор Жаколио, человек, нашедший в древнеиндийских текстах доказательства существования исчезнувшего полинезийского континента. Для Блаватской он был великим примером, и она направила свои интересы по тому же пути. Она тоже отправилась в Индию «изучать» древние санскритские тексты. На основе анализа якобы существующей «Книги Дзиан», копию которой, написанную на пальмовых листьях, ей будто бы посчастливилось прочесть, опубликовала позднее свой фундаментальный (имеются в виду размеры), литературный труд, красноречиво названный «Тайное учение» (Тайная доктрина).

Учения об исчезнувших континентах, которые пышным цветом расцвели в XIX веке, весьма энергично заявляли о себе и в XX столетии, через много лет после того, как из жизни ушли и Елена Петровна, и ее учитель Луи Жаколио, и профессор Браун, и Джеймс Чарчуорд.

Даже нацисты нашли в учении о выдающихся способностях господствующей расы, правившей в исчезнувших частях света, некую аналогию собственным воззрениям. Классик идеологии Третьей империи Альфред Розенберг в своем главном труде «Миф двадцатого столетия» объявил о солидарности с этими идеями. Только исчезнувшие континенты (Розенберг имел в виду главным образом Атлантиду) он, как истинный исследователь нордических взглядов, перенес на север, а верховенствующую надрасу, разумеется, идентифицировав с арийцами.

Затонувшие континенты были включены нацистами в их официальную идеологию. Для изучения этих «частей света», а также для пропаганды их традиций в Третьей империи был даже создан специальный фонд под названием «Deutsches Ahneberbe» («Немецкие наследники прародителей»). Теме исчезнувшего континента, исчезнувшей цивилизации и исчезнувшей господствующей расы посвящались выставки нацистских художников.

Но вернемся из империи, которая погибла всего несколько десятилетий назад, в империю, погибшую на двенадцать тысяч лет раньше, и не от огня и меча, а от воды. Однажды над великолепной, высокоцивилизованной «праматерью всех культур» — тихоокеанским континентом My как гром среди ясного неба разразилась катастрофа. После двух страшных сотрясений весь континент с большей частью обитателей погрузился в воду. К счастью, кое-кто из жителей еще успел вовремя покинуть My. Именно они перенесли свою великолепную цивилизацию в Азию и Америку.

Кстати, по мнению Чарчуорда, и сами полинезийцы, обитают в той области, где некогда «существовал» погибший континент, — потомки, более того — прямые наследники «лемуров». После гибели своего прекрасного континента они остались на немногих возвышающихся над поверхностью океана участках суши нынешних полинезийских архипелагах. Сначала пострадавших от потопа жителей My в Полинезии оказалось столько, что им не оставалось ничего иного, как из-за нехватки пищи начать поедать друг друга.

И вот в тихоокеанском «треугольнике», по мнению Чарчуорда, «настало время великого упадка». Фантастически цивилизованные «лемуры» превратились в дикарей-полинезийцев, даже каннибалов. Да, речь идет о полинезийцах. И о тех, кто верит, что в том же тихоокеанском мире, где ныне «плывут» полинезийские острова, некогда существовал большой континент, позднее затопленный вследствие страшной природной катастрофы, некоего тихоокеанского подобия библейского потопа.

Здесь следовало бы обратиться к самим полинезийцам, к их мифам и легендам; не хранят ли они память о подобных катаклизмах.

В девяноста девяти случаях не хранят. И все же в Полинезии были найдены фольклорные тексты, действительно повествующие о таком «потопе» в Тихом океане.

Например, жителям Фиджи — этим меланезийцам врат Полинезии — предания о потопе известны. А полинезийцам? В Полинезии рассказ о потопе, об ужасной природной катастрофе, уничтожившей землю посреди океана, был записан, например, на атолле Хао архипелага Туамоту. Текст мифа настолько интересен, что заслуживает, чтобы мы его здесь воспроизвели:

Трудно сказать, насколько близка к «оригиналу» запись этого повествования, родившегося на атолле архипелага Туамоту. Но тем, кто читал Библию, это, наверняка, напомнит старозаветный рассказ о потопе.

И в других частях Океании ученые слышали рассказы о какой-то древней природной катастрофе, при которой вода затопила землю. Это вызывает ряд вопросов.

Почти каждый из них вызывает контрвопросы. Вот и в данном случае хочется спросить: откуда жители атолла Хао могут помнить о гипотетической катастрофе, которая, если она и была на самом деле (а это еще отнюдь не доказано), случилась во времена, когда не только он и не только все остальные атоллы Туамоту, но и вся Полинезия еще не были освоены человеком, и предок полинезийцев (в действительности весьма отдаленный предок их весьма отдаленных прапредков) жил в десяти тысячах километров от туамотских вод, где-то на Юге Китая.

Но, поскольку уж речь зашла о полинезийских мифах, попытаемся выяснить, нет ли в них упоминаний и о существовании гипотетического континента, на который обрушился столь же гипотетический потоп.

Девяноста девять и девять десятых процента полинезийских мифов ни о каком пропавшем тихоокеанском континенте не сообщают. Однако выдающегося собирателя полинезийских древностей и одного из первых, кто стал записывать мифы Океании, миссионера Моренхоута (и после него ряд других сторонников существования Пацифиды, имевших возможность ознакомиться с его записями) с этой точки зрения заинтересовала легенда о Солнечной сети бога Кане. Так, согласно истолкованию сторонников Пацифиды, гавайцы образно называли континент, который будто бы занимал обширную площадь в нынешнем Тихом океане.

Однажды Солнечную сеть бога Кане постигло страшное несчастье, весть о котором скрыта и в новом названии этой уже не существующей земли. С тех пор ее, точнее, сомкнувшийся над ней океан, стали называть «Морем, которое свергло властителя». Да, по этому преданию, Тихий океан поднялся над берегами континента Солнечная сеть, затопил его, а самого правителя увлек в бездонные глубины. На древнем Гавайи родились не только предания, но и песнь, вернее «поэтический рассказ» об этой трагедии.

Собиратели фольклора нашли сходное предание и в одном из самых загадочных мест Полинезии — на Рапануи, или острове Пасхи. Легенда повествует о великане по имени Уоке; некогда Уоке разгневался на мир и человечество и решил покарать их, пустив в ход свою огромную палицу, в которой была вся его сила. И стал бить палицей по земле, что когда-то была от горизонта до горизонта. Под этими страшными ударами кусок за куском отваливался от суши и погружался в воды Тихого океана, пока палицу Уоке не остановил своими чарами житель острова Рапануи Те Охиро.

Полинезийская словесность знает очень мало преданий, которые так «конкретно» рассказывали бы о гибели большого острова или материка. Их несравнимо меньше, чем вообще рассказов о потопе. Но именно потому фольклористам, этнографам, знатокам полинезийской культуры следует их внимательно изучить и проанализировать, чтобы стало ясно, что в этих текстах берет истоки в изначальной речи полинезийских мифов, а что лишь является отзвуком слов Библии, так старательно, распространяемых миссионерами. Или, возможно, эта лишь ответы полинезийцев на настоятельные вопросы ученых, которые так «хотели услышать от них именно то, что наконец и правда услышали». Ибо не раз случалось, представители туземных народов и племен отвечали на подобные вопросы точно так, как того желали ученые, просто, «чтобы отвязаться от чужеземцев».

Но теперь настало время вернуться от мифов — в прямом и переносном смысле слова — к реальности.

Сейчас гидрогеологи и океанографы уже довольно хорошо изучили дно Тихого океана. Но нигде и никогда не удавалось им обнаружить следов погрузившейся на дно части света. А поскольку в недавнее время, особенно начиная с 1960 года, здесь проводились океанографические исследования, то, опираясь на их результаты, можно с полной ответственностью сказать, что Пацифиды в Тихом океане никогда не было.

Однако и в поисках ответа на столь волнующие вопросы мы, как это часто бывает, убеждаемся, что «нет дыма без огня». Гидрогеологи, единодушно отвергшие гипотезу о существовании хотя бы в геологически не слишком отдаленные времена «тихоокеанской Атлантиды», считают, что некогда над гладью Тихого океана возвышалось значительно больше островов, чем сейчас. Но они были необитаемы.

На вопрос, откуда, собственно, пришли в Океанию люди, с какого места они начали свое великое путешествие, легенда о Гавайки (древний остров) так и не ответила. Только — и то весьма неопределенно — указала направление «на Запад». А это означает, если смотреть их глазами, — в сторону Азии.

Мы уже знаем, что современная наука, благодаря новейшим достижениям, «поместила» прародину полинезийцев в юго-восточный Китай. Полстолетия назад Те Ранги Хироа пришел к выводу, что самые конкретные следы их пребывания можно найти в Индонезии; по сравнению с расстояниями, которые полинезийцы легко преодолевали во время иных своих путешествий, она расположена весьма близко по отношению к юго-восточному Китаю.

Однако многие из «прозападных теорий», авторы которых искали прародину полинезийцев в Азии, опираются не на данные археологии, исторической лингвистики или других научных дисциплин, изучающих прошлое Тихого океана, а на простые совпадения, аналогии, всегда чрезвычайно соблазнительные, бросающиеся в глаза, но, как правило, ничего вообще не доказывающие.

Например, уже само слово «Запад» (в смысле обозначения одной из сторон света) на языке маори (Новая Зеландия, звучит как уру, и это воспринималось как свидетельство того, что предки этих маори некогда жили в шумерской метрополии — знаменитом городе Уре и что, таким образом, полинезийцы по происхождению — шумеры.

Нередко полинезийцев считали потомками создателей еще одной великой культуры, которая тоже находилась где-то там «на Западе», — культуры древнеегипетской. Согласно этой версии, «властители рая» — южноокеанские наследники древних египтян.

На древнеегипетское происхождение полинезийцев якобы указывает ряд поистине запутанных «совпадений» и свидетельств. Гигантские статуи на острове Пасхи? Не напоминают ли они знаменитые скульптуры Верхнего Египта?! Или — опять же на острове Пасхи — тамошнее иероглифическое письмо! Не отзвук ли это иероглифической системы письма в Древнем Египте? А мумификация, распространенная в Полинезии точно также, как в Египте?

В полинезийских языках солнце очень часто называют «Ра». А как именовали египетского бога этого столь важного для человека светила? Тоже Ра, иногда Амон Ра.

При более глубоком изучении все столь заманчивые полинезийско-египетские сходства по отношению к серьезной науке скорее выступают в роли ударов ниже пояса.

Выдающийся собиратель гавайского фольклора Абрахам Форнандер во «властителях рая» видел «арийцев», которые, по его убеждению, переселились в Океанию из Персии и северной Индии. Свидетельства, подтверждающие эту идею, Форнандер искал в полинезийских языках. Весьма эрудированный исследователь Мюльман полагал, что предки полинезийцев как этническая группа сформировались в Индии, поскольку древние дравиды жили здесь «вперемежку с арийскими скотоводами». Во время крупной буддийской экспансии, имевшей место в период правления знаменитого правителя Ашоки и его преемников, эти люди были постепенно вытеснены из Индии.

Все эти версии достаточно фантастичны и больше относятся к миру красивых сказок, чем к миру реальных фактов. И все же… полинезийцы, полинезийская культура существуют. Реально существуют. Как же они здесь оказались? Откуда пришли?

Не пришли ли предки полинезийцев из Америки? Если посмотреть на карту, может показаться, будто в самом деле ничто не противоречит версии об их американском происхождении. Некоторые острова Полинезии — например, Гавайские острова или остров Пасхи — прямо «обращены лицом к Америке». Полинезийцы, в чьих фантастических мореплавательных способностях сейчас никто не сомневается, вероятно, могли преодолеть и расстояние между Америкой и ближайшим к ней архипелагом Тихого океана.

Поскольку такая теоретическая возможность, безусловно, существует, неудивительно, что вскоре после того как европейцы окончательно освоили Тихий океан, испанский миссионер Жоскин де Суньига впервые безапелляционно заявил, что обитатели Океании — выходцы из Нового Света и, в сущности, это американские индейцы. Для доказательства Суньига пытался найти совпадения в языке индейцев и жителей Филиппинских островов, где он занимался богоугодной деятельностью.

Испанский миссионер сформулировал теорию об американском, то есть индейском происхождении жителей Океании. По поводу его рассуждений необходимо заметить, что филиппинцы вообще не полинезийцы и мы даже не причисляем их к населению Океании. Но одно не вызывает сомнения: духовный отец Суньига был подлинным отцом теории об индейском происхождении полинезийцев.

Не нова теория и о еврейском происхождении американских индейцев. К числу ее сторонников принадлежали многие подлинные основатели американистики, например, выдающийся английский ученый лорд Кингсбороу. Он, а вслед за ним и десятки других исследователей, исходили из сообщения Библии о десяти затерявшихся еврейских племенах древней Палестины.

Было высказано немало всяческих соображений по поводу американского происхождения «властителей рая Южных морей». Но за различными теоретическими спорами и рассуждениями вдруг последовало действие, целью которого была экспериментальная проверка этой теории.

Разумеется, мы говорим о плавании «Кон-Тики». Автора этой смелой идеи почти каждый может назвать по имени — Тур Хейердал. Он и его плот внесли в поиски подлинной прародины полинезийцев больше новых импульсов, чем все, что было сделано в этом направлении до тех пор.

Прежде всего Хейердал отрицает возможность западного происхождения полинезийской культуры (западного — с точки зрения полинезийца). Он говорит: «На западе жили только дикие и первобытные народы Австралии и Меланезии, отдаленные родичи негроидов, а за ними лежали Индонезия и побережье Азии, где период неолита, судя по всему, был пройден раньше, чем где-либо на свете».

Этим «диким и первобытным народам» Тур Хейердал противопоставляет уникальную расу «белых богов», которые жили в древнем Перу до владычества инков. «Белые боги», которые по мнению автора «Кон-Тики», и возвели в Южной Америке могучие постройки доколумбовых городов или огромные статуи Тиауанако.

«Белые», переселенцы, как он считает, не завершили свое странствие на острове Пасхи. Многие из них отправились в путь, поплыли на запад и северо-запад. Они добрались до Маркизских островов, потом до островов Общества и в конце концов достигли крайнего запада Полинезии. Позднее в Полинезию направилась вторая волна переселенцев — на сей раз с западного побережья Канады северным путем через Тихий океан.

Затем эти примитивные пришельцы из Северной Америки, согласно представлениям норвежского путешественника, смешались с более развитыми пришельцами из Южной Америки, и в результате родилась полинезийская культура, родились подлинные полинезийцы.

Однако аргументы смелого и мужественного норвежца со временем были опровергнуты целым рядом доказательств из различных наук. Сейчас мы не будем вдаваться в подробности, отстоящие от нашей темы. Подведем итог.

Итак, прародина полинезийцев находилась в юго-западном Китае; с расовой точки зрения полинезийцы — монголоиды, точнее — монголоиды с примесью негроидных и кавказоидных признаков; они покинули свою первоначальную родину примерно четыре тысячелетия назад и в результате длительного странствия через Индокитай, Индонезию, Новую Гвинею и всю цепочку меланезийских островов примерно три тысячи двести лет назад добрались до границ полинезийского «треугольника», где прежде всего заселили архипелаг Тонга, а вскоре после него — Самоа.

Эта версия опирается на неоспоримые данные науки. Очень многие ученые, фантасты и обыкновенные мечтатели представляли себе прошлое «властителей Южных морей» иначе. Некоторые их взгляды достаточно было лишь констатировать. Их несостоятельность видна современному читателю с первого взгляда.

Но некоторые воззрения — ив первую очередь столь разработанная теория Хейердала — заслуживают гораздо большего внимания и внушают доверие. Тем более что создатель и защитник этой теории своим мореплавательским искусством вызвал всеобщее восхищение. И все лее, как говорили древние римляне: «Платон мне друг, но истина дороже!»

Между тем предмет спора, как всегда, остается. Поэтому, в заключение этой главы, взяв нейтральную ноту, обратимся к труду британского теоретика, исследовавшего историческое развитие цивилизаций А. Дж. Тойнби. Его работа «Постижение истории» (вариант на русском языке) весьма оригинальна и правдива.

Полинезийцев (есть и другие примеры — эскимосы, кочевники) Тойнби относит к так называемым «задержанным цивилизациям», стимулом для развития и упадка которых был непосильный рывок к преодолению природных условий (океанических, ледовых, пустынных просторов) и изменение социального образа жизни среди цивилизованного, но завоеванного меньшинства. Так вот, Тойнби пишет:

Примером здесь может послужить распад Османской империи, основанной на жизни сильных кочевых османов среди покоренного и ослабленного меньшинства оседлых, но более цивилизованных народов.

«Безмолвные стражи тайн. Загадки острова Пасхи» — так называется книга Р. П. Кренделева. Отрывки из этой книги начинают открывать тайны о. Пасхи на этих страницах. Однако, обещаем, что конец этой главы будет неожиданным.

Голландский адмирал Якоб Роггевен обнаружил остров 5 апреля 1722 года в день христианской Пасхи. «Так как мы заметили его в торжественный день Воскресения Господня, то назвали Пасхэйланд, или остров Пасхи» свидетельствует спутник Роггевена Карл Ф. Баренс.

Возможно, как предполагают некоторые ученые, население острова Пасхи, жившее в изоляции от других народов и земель, вообще не имело определенного названия для своей родины. Именовались только отдельные части острова.

Кем были первые поселенцы на острове? Полинезийцами? Или же им предшествовал какой-то другой народ?

Одна или две расы обитали на острове Пасхи?

Вопрос этот возник очень давно, еще со времен открытия острова. Адмирал отметил, что у островитян цвет кожи коричневый, по оттенку напоминающий испанцев, однако среди них встречаются люди и более темных тонов, иные совершенно белые, а иногда красноватого оттенка, словно сильно обгорели на солнце. Один же из островитян, поднявшихся на корабль Роггевена, был, по словам Беренса, «совершенно белый человек».

«Запись Роггевена о том, что население там всех оттенков, остается до сих пор в силе. Они сами видели это различие, и, когда мы собирали генеалогии, они готовы были приписать его к своим самым дальним родственникам», — подтвердила английская исследовательница Раутледж спустя два столетия после открытия острова. Последний настоящий король или вождь, как говорили, был совершенно белый… Совершенно очевидно, что мы имеем дело со смешанной расой.

Первые сведения об острове Пасхи, его жителях, удивительной культуре мы находим в записях адмирала Роггевена и сержанта Беренса, выпустившего книгу «Испытанный южанин». Вот что писал Беренс: «Туземцы, по всей видимости, не имели никакого орудия, и, как я думаю, они во всем полагались на своих богов и идолов, которые в большом количестве стояли на берегу и перед которыми они падали ниц и молились. Эти идолы были высечены из камня в виде людей с длинными ушами и короной на голове; но сделаны они были весьма искусно, чему мы немало дивились».

Однако удивление длилось недолго: «… мы вынули кусок камня и увидели, что статуи сделаны из глины; промежутки между глиняными плитами были заполнены очень густо и аккуратно маленькими гладкими булыжниками, а всему была придана форма человека», — писал в своем судовом журнале Якоб Роггевен.

Адмирал Роггевен ошибался. На самом деле легкость, с которой был вынут кусок камня из статуи, говорила лишь о древности изваяния. Сделано же оно было, как и все другие гигантские статуи острова, не из глины, а из камня. Это обнаружила следующая экспедиция, вторично, открывшая остров Пасхи в 1770 году. Капитан Гонсалес и его спутники сделали и второе не менее поразительное открытие. Когда, по давней традиции, Гонсалес объявил о присоединении острова к Испании, вожди поставили под документом… странные символические значки. На острове существовала своя письменность.

Четыре года спустя остров посетил Джеймс Кук, совершавший второе кругосветное путешествие. Остров обследовали офицеры Кука, немецкий ученый Рейнгольд Форстер и художник Уильям Ходжес, сделавший зарисовки. Они обнаружили, что многие изваяния повержены наземь, частью разбиты, а население, по их подсчетам, сократилось до 600–700 человек. Создавалось впечатление, что остров пережил какую-то катастрофу, от которой не может оправиться.

В 1786 году суда капитана Лаперуза простояли сутки на рейде острова. Команда разбросала по острову семена, выгрузила коз и домашнюю птицу (растения не прижились, а козы и птицы были съедены островитянами). В экспедиции Лаперуза был профессиональный художник Дюше де Вапси, оставивший великолепные рисунки с натуры. По мнению Лаперуза, памятники острова Пасхи сооружены, по-видимому, в отдаленные времена. Должно быть, они стоят на кладбище, так как вокруг валяется много человеческих костей. Без всякого сомнения, тогдашняя форма правления этого народа сравняла все классы и сословия: между ними нет такого главаря, который имел бы настолько большое влияние, чтобы люди стали с огромной затратой сил воздвигать статуи в его честь. Вместо прежних колоссов складывают небольшие пирамиды из камней, верхушки которых закрашены чем-то вроде извести. Эти мавзолеи, которые легко может соорудить в несколько часов один человек, встречаются чаще всего на побережье.

В апреле 1804 года к острову подошел русский корабль «Нева» под командой Ю. Ф. Лисянского. Четверо суток дрейфовал в бурном море корабль, не имея возможности пристать к берегу. Лишь на пятый день моряки во главе с лейтенантом М. Повалишиным сумели приблизиться к острову. В записках капитана Ю. Ф. Лисянского подробно описаны утесистые берега, два небольших залива, грунты близ берегов, а также сам остров и его обитатели. Капитан описал количество и расположение статуй, и где они стоят. Описал он и необычайные жилища островитян, похожие на «лодки, обращенные дном вверх», и вмещающие, по его подсчетам, около сорока человек. А всего на острове, как он считал, обитали примерно 1500 человек.

Визит русского судна был последним в начале XIX века мирным визитом на остров Пасхи. Вслед за ним начались пиратские набеги, целью которых была добыча «живой силы», насилие, грабеж. Открыл эту гнусную кампанию в 1805 году капитан американской шхуны «Нэнси», прибывший на остров Пасхи, чтобы захватить рабочих для охоты на тюленей. Вполне понятно, что после такого «визита» островитяне встречали незваных гостей градом камней и проклятиями.

В 1862 году острову Пасхи был нанесен страшный удар. Восемь перуанских кораблей, высадив десант, захватили почти все мужское население острова и продали в рабство: добывать гуано на островах Чинга, возле побережья Южной Америки. Ненависть к перуанцам после этого налета была столь велика, что островитяне и сейчас, спустя 120 лет, не забыли их страшных дел.

Тепано Жоссан, епископ Таити, обратился к французскому консулу в Перу с протестом против такого неслыханного пиратского налета. Заявило протест и правительство Великобритании. Эти меры оказались действенными: работорговцы отпустили островитян. Но из тысячи захваченных в живых осталось лишь только около 100 человек. По дороге домой среди них вспыхнула эпидемия оспы. На остров Пасхи вернулось лишь 15 измученных и больных людей.

Вместе с ними на остров пришла эпидемия оспы. Болезнь косила женщин и детей, стариков и мужчин, сумевших спастись от перуанцев в пещерах острова. Погиб последний потомок легендарного вождя Хоту Матуа, погибли знатоки иероглифического письма — маори ронго-ронго, преданий и традиций прошлых лет. Остров превратился в кладбище.

Вскоре после набега перуанцев на Остров Пасхи прибыл первый миссионер, брат Эжен Эйро, «…который был простым механиком, а стал слугой божьим и преуспел в этом во имя Христа», как гласит эпитафия Эйро, похороненного на острове Пасхи. Эжен Эйро без особого труда окрестил «язычников», кучку обнаженных, деморализованных, потерявших связь с прошлым людей. Принятие христианства окончательно подорвало старые традиции и пресекло связь с древней культурой, существовавшей на острове Пасхи в течение многих веков.

Едва новообращенные христиане оправились от набега работорговцев и эпидемии, на их головы обрушилась новая беда. Французский авантюрист Дютру-Борнье объявляет себя повелителем острова и начинает разводить здесь скот. На острове гремят выстрелы, царит произвол. Миссионеры бьют тревогу. Для спасения паствы прибывает корабль, чтобы переселить островитян на Мангареву. Все население острова Пасхи выразило желание покинуть родину! С применением силы Борнье задерживает на острове 111 человек. До появления европейцев здесь жило несколько тысяч человек, различные исследователи называют цифры от 2 до 20 тысяч. После того как Дютру-Борнье прикончили его приближенные, миссионеры постепенно возвращаются на остров вместе со многими островитянами.

В 1888 году капитан Поликарпо Торо присоединяет злополучный остров к владениям Чили. Сначала здесь организуется исправительная колония, а затем весь остров сдается в эксплуатацию скотоводческой фирме.

— Нигде в Полинезии туземное население не подвергалось такому жестокому обращению, как на острове Пасхи. Не удивительно, что местная культура была так сильно разрушена.

Уже в нашем столетии остров Пасхи дважды испытывал вторжение океанских волн — цунами. В 1922 году в связи с Чилийским землетрясением огромная волна нахлынула на берег острова Пасхи, разрушила строения в бухте Тангароа, разметала статуи. В 1960 году 22 мая произошло Чилийское землетрясение в районе Вальдивии. Береговая линия переместилась на протяжении 1500 километров. Поднялась гигантская волна и со скоростью почти 1000 километров в час покатилась через весь Тихий океан. Через 3,5 часа она хлынула на остров Пасхи и устремилась в бухту Тонгарики, левое ее крыло обрушилось на знаменитое аху. Вся долина Хоту-Ити покрылась мусором, водорослями и грязью. Обломки статуй отметили ту черту, до которой докатилась волна. Бухта Тонгарики вновь была разрушена, особенно ее правое крыло.

Извержения, землетрясения, цунами не один раз обрушивались на многострадальны остров. Многие из них проходили уже в ту эпоху, когда он уже был заселен. Стихийные бедствия, вполне понятно, объяснялись не с позиций современной науки, а на уровне сознания людей, живущих в веке камня. Так родились мифы-о сотворении острова.

Теперь оставим романтику и посмотрим, как волнующие гипотезы «остывают» в холодной логике ученого, имя которому Дж. Дайамонд. Здесь и до конца настоящей главы приведены части его большой статьи о гибели цивилизации острова Пасхи.

Почему же сейчас это пустынный клочок суши, на котором живут лишь несколько сот человек, хотя судя по гигантским каменным статуям, здесь некогда существовала достаточно развитая цивилизация?

Этот клочок суши напомнил его первооткрывателю капитану Якобу Роггевену скорее пустыню, чем рай: «С большого расстояния остров сначала показался нам песчаным; но оказалось, что то, что мы приняли за песок, на самом деле было высохшей травой, сеном или другой выгоревшей растительностью. Общий пустынный вид производил впечатление крайней бедности и бесплодности».

Остров был покрыт травой, без единого дерева или куста высотою более трех метров. Сейчас ботаники находят на острове Пасхи только 47 видов незавезенных растений, большинство — папоротники и осоки. Известно лишь два вида невысоких деревьев и два вида кустов. С такой флорой островитяне не имели источника хорошего топлива. Из животных на острове встречались только насекомые. Не было ни ящериц, ни летучих мышей, ни птиц, ни даже улиток или слизняков. Из домашних животных имелись только куры.

Европейские путешественники, посетившие остров в XVIII — начале XIX века, оценивали число его жителей примерно в 2000. Как установил капитан Кук, ненадолго приставший к острову в 1774 году, его обитатели имели полинезийское происхождение (таитянин, сопровождавший Кука, смог поговорить с ними). Но, несмотря на заслуженную славу полинезийцев как народа мореплавателей, жители Пасхи смогли выплыть навстречу кораблям Роггевена только вплавь или на очень хрупких лодочках типа каноэ. «Их лодки, — писал первооткрыватель, — состояли из множества тонких планочек и стволиков, хитроумно связанных очень тонкими кручеными нитками… Но, так как им недоставало умения и особенно материала для конопачения и уплотнения огромного количества щелей в каноэ, эти лодочки сильнейшим образом текут, поэтому половину времени гребцы тратят на откачку воды». Эти каноэ длиной всего метра три вмещали не более двух человек, а на всем острове было замечено лишь три-четыре лодочки.

С такими сомнительными плавсредствами пасхальцы не могли плавать на другие острова, не могли ловить рыбу вдали от берегов. Островитяне были полностью изолированы от остального мира и не знали, что где-либо еще существуют люди. В последующие годы эта изолированность была доказана: на острове не нашли ни одного предмета, не завезенного первопоселенцами или приплывшими позлее европейцами, и, в свою очередь, ни в одном из уголков мира не нашлось никаких изделий, типичных для острова. Между тем островитяне хранили память о том, что их предки когда-то посещали необитаемый рифовый островок Сала-и-Гомес в 260 морских милях от их острова (ближайшая к острову Пасхи суша).

Остров Пасхи знаменит своими огромными каменными статуями. Более двухсот таких истуканов стояло когда-то на массивных каменных платформах вдоль берега. Не менее семисот других, на разных стадиях изготовления брошены в каменоломнях или вдоль древних дорог, ведущих от этих каменоломен к берегу. Большинство статуй вырублено в одной каменоломне, и оттуда их сумели переместить на расстояние до десяти километров к океану. А весили они до 82 тонн при высоте не более 10 метров. Постаменты для них имеют длину до 150 метров, высоту более трех метров, а составляющие их каменные плиты весят до 10 тонн. «Эти каменные изображения поразили нас, так как мы не могли понять, — писал Роггевен, — каким образом этот народ, не имеющий ни толстых прочных бревен для изготовления каких-либо машин, ни прочных канатов, смог все же воздвигнуть такие статуи».

Наличие статуй говорит о совсем другом обществе, чем то, которое застал на острове Роггевен. Во-первых, чтобы создавать такие ряды статуй, население острова должно было значительно превышать 2000 человек. Во-вторых, для этого необходимо было общество со сложной организацией. Ресурсы острова сильно разбросаны: лучший камень для статуй добывался на северо-востоке, красный камень «корон», увенчивающих некоторые статуи, — на юго-западе, орудия для скульпторов вырабатывались из камня, добывавшегося в основном на северо-западе острова. Самые плодородные почвы лежали на юге и востоке, а лучшие места для ловли рыбы находились у северного и западного берегов. Для добычи и распределения всех этих ресурсов требовалась сложная социальная организация. Как она могла возникнуть на этом пустынном острове и почему исчезла?

Многие европейцы считали невероятным, чтобы полинезийцы с их «низкой» культурой могли, создать такие памятники. В 60-х годах швейцарский писатель Эрик фон Дэникен, горячо верящий в посещение Земли инопланетными космонавтами, даже предположил, что статуи острова Пасхи — творение инопланетян.

Он отбрасывал многочисленные факты, говорящие о том, что жители острова Пасхи — типичные полинезийцы, а никак не инопланетяне, и что их культура, включая статуи, выросла из полинезийской культуры. Язык их был полинезийский, что понял еще Кук. Они говорили на восточно-полинезийском диалекте, родственном гавайскому и маркизскому. Судя по некоторым изменениям в словарном составе, этот диалект возник около 400 года после Р. X. Рыболовные крючки и каменные скребки пасхальцев напоминали распространенные на Маркизских островах. Цроведенный несколько лет назад анализ ДНК из 12 скелетов, найденных на острове Пасхи, тоже показал их родство с Полинезией. На острове выращивали бананы, таро, бататы, сахарный тростник — все это типичные полинезийские культуры.

Что происходило на острове после заселения его человеком? Об этом рассказали новейшие исследования археологов и палеонтологов.

Радиоуглеродное датирование показало, что первые следы деятельности человека на острове появились около 400–700 года, что неплохо совпадает с данными лингвистов о времени возникновения языка, на котором говорили пасхальцы. Пик сооружения статуй пришелся на 1200–1500 годы, позлее их почти не возводили. По археологическим находкам можно оценить размеры населения: наиболее распространена оценка в 7000, хотя некоторые говорят о 20 тысячах человек, что при размерах острова и плодородии его почв не кажется невероятным.

С участием ныне живущих островитян проведены археологические эксперименты, показывающие, каким образом могли вырубаться и перевозиться каменные статуи. Оказалось, что за год двадцать человек, используя только каменные долота, могут изготовить даже самую крупную из найденных на острове статуй. При наличии достаточного количества бревен и канатов бригады в несколько сот человек могли грузить статуи на деревянные волокуши, тянуть их по деревянным «рельсам» или по бревенчатым каткам, а затем поднимать в вертикальное положение с помощью рычагов из бревен. Канаты могли вить из волокон луба небольшого местного дерева пау-пау, родственного липе, из которой у нас делали мочало. Но пау-пау сейчас весьма редко встречается на острове, а для перевозки одной статуи потребовались бы сотни метров каната. Может быть раньше здесь хватало деревьев?

На этот вопрос может ответить палинология — наука, изучающая древнюю пыльцу, захороненную в пластах осадков в болотах и прудах. Возраст каждого слоя можно определить с помощью радиоуглеродного анализа. Изучая под микроскопом пыльцу, найденную в этих пластах, молено узнать, какие растения цвели здесь в прежние века. Эту работу недавно выполнили новозеландец Джон Флендли и англичанка Сара Кинг…

Оказалось, что когда-то остров Пасхи выглядел совсем иначе. В первое время после появления здесь полинезийцев остров был покрыт мощным субтропическим лесом с разнообразными видами деревьев, кустов и трав. Среди прочих видов здесь росли пау-пау и дерево торомиро, дававшее отличные дрова. Преобладал в этом лесу особый вид пальм, которого сейчас на острове нет совсем. Нижние слои прямо-таки набиты его пыльцой. Этот вид родственен живущей и сейчас на американском материке чилийской винной пальме, достигающей в высоту 25 метров, а в диаметре 180 сантиметров. Жители Чили используют в пищу орехи этой пальмы, а из сока делают сахар, сироп, искусственный мед и вино. Высокие, лишенные ветвей стволы пальмы прекрасно подходили бы для сооружения больших океанских пирог для перевозки статуй. Чем, кроме пальмовые продуктов, могли питаться жители острова? Раскопки, недавно проведенные американским археологом Дэвидом Стедманом, показали, что животный мир острова был не менее разнообразен, чем растительный. Стедман изучал так называемые кухонные кучи — помойки, накапливавшиеся вблизи мест разделки добычи, приготовления и потребления пищи. В Полинезии эти кучи на 90 % состоят из рыбьих костей. Но воды вокруг острова Пасхи не очень богаты рыбой. В период с 900 до 1300 года менее четверти массы кухонных куч составляют рыбьи кости, и более трети костей принадлежит дельфинам (в Полинезии — менее процента). Жители острова Пасхи охотились с гарпунами на дельфинов, но распространенный здесь вид дельфинов живет вдали от берегов. Значит, пасхальцы имели лодки, пригодные для выхода в океан.

Кроме дельфинов, как обнаружил Стедман, первопоселенцы питались морскими птицами. В кучах найдены кости альбатросов, фрегатов, олушей, глупышей, буревестников, крачек и других птиц. На острове гнездилось не менее 25 видов птиц, возможно, это был крупнейший птичий базар во всем Тихом океане.

В пищу шли и лесные птицы — попугаи, совы, цапли, пастушки и другие. Не гнушались колонисты и крысами, которых, видимо, сами случайно завезли из Полинезии. Похоже, что на берегу жили и размножались тюлени, также шедшие в пищу.

Итак, около 1600 лет назад, ступив на берег после долгого плавания, полинезийцы нашли здесь нетронутый рай, в котором было все необходимое для нормальной жизни. Что же произошло потом?

Пыльца из отложений показала, что уже через четыре века после высадки людей уничтожение леса зашло довольно далеко. В колонках отложений появился древесный уголь — свидетель выжигания леса, а количество пыльцы пальм и других деревьев стало снижаться, пока ее почти полностью не заменила пыльца трав. Вскоре после 1400 года пальма вымерла полностью, и не только потому, что ее вырубали люди, но и потому, что крысы не давали ей размножаться. В пещерах на острове найдены десятки разгрызенных крысами орехов. Вырубалось и дерево пау-пау, так что в конце концов исчез материал для канатов. Ко времени прибытия на остров Тура Хейердала на деревянном плоту (1947 год) на острове оставалось одно-единственное, почти засохшее дерево торомиро, а теперь нет и его. К счастью, экземпляры этого вида сохранились в разных ботанических садах мира.

В XV веке погиб и сам лес. Люди вырубали деревья на дрова, для строительства пирог и возведения статуй, для сооружения домов и просто, чтобы расчистить место для своих полей. Видимо, исчезли местные птицы, разносившие пыльцу и семена растений. Не только погиб лес, но и вымерло большинство видов растений, его составляющих.

Не легче пришлось и животным. Исчезли все местные лесные виды птиц. Далее крупных улиток у берегов острова всех выловили, пришлось перейти на сбор мелких видов. Кости дельфинов резко исчезли из кухонных куч начиная примерно с 1500 года: не стало материала для строительства больших пирог, прекратилась и охота с гарпуном. Были уничтожены полностью колонии более половины видов морских птиц, гнездившихся на острове Пасхи.

Чтобы сохранить в рационе мясо, пасхальцы усилили разведение кур, которые до того были немногочисленными. И в кухонных кучах стали нередко встречаться человеческие кости. В сохранившихся устных преданиях говорится о людоедстве. Имевшиеся продукты готовили на кострах из выжимок сахарного тростника, из травы и осок — другого топлива уже не было.

Все эти факты складываются в цельную картину упадка и вымирания общества.

Через несколько веков после прибытия на остров потомки первопоселенцев начали сооружать огромные каменные статуи на платформах, по стилю похожие на меньшую размерами скульптуру их полинезийских предков. Годы шли, статуи и их постаменты все увеличивались, на головах монументов появились десятитонные «шапки» из красного камня. По-видимому, шло негласное соревнование между семьями или кланами, кто поставит более крупную скульптуру, которая прославит богатство и мощь создателей.

Постепенно оказалось, что растущее население сводит лес быстрее, чем тот может восстанавливаться. И вскоре островитянам стало не хватать не только древесины и канатов, но и воды: дождевая вода, не задерживаемая лесом, стала быстро стекать в океан. Иссякли родники и ручьи. Из пищевых ресурсов фактически остались только корешки трав, куры и… люди.

Остров не мог больше прокормить вождей, чиновников и жрецов, необходимых для функционирования сложного общества. Оставшиеся в живых островитяне рассказали первым европейским пришельцам, как централизованное правительство сменилось хаотичным правлением глав отдельных мелких кланов. Наконец, главенство захватили те, у кого была сила, — каста воинов. Остров и сейчас усеян каменными наконечниками копий и кинжалами, потерянными в боях XVII–XVIII веков. Около 1700 года началось резкое падение численности населения — сначала до одной четверти того, что было, затем до одной десятой. Люди перешли жить в пещеры, так как не было бревен для строительства и ремонта хижин. Около 1770 года соперничающие кланы начали опрокидывать статуи, поставленные конкурентами, к 1864 году был свален последний монумент.

Невольно возникает вопрос: почему эти, видимо, неглупые люди не оглянулись вокруг себя, не поняли, что рубят сук, на котором сидят, и не изменили поведение? О чем они думали, валя последнюю пальму?

Дело в том, что катастрофа наступила не в один день, она подкралась постепенно. Лес исчез не внезапно, он уменьшался десятилетиями. Возможно, кто-то из островитян пытался предупредить соплеменников о том, что скоро больших деревьев, да и самого леса совсем не останется, но общество, увлеченное воздвижением огромных статуй, ставших знаком престижа, не могло остановиться. Интересы слишком многих правителей, их прислужников, жрецов, профессиональных ваятелей и лесорубов были завязаны на этом процессе. Слишком многие лишились бы средств к существованию, если бы прекратились изготовление, перевозка и возведение статуй. Тем более, казалось, что лес не должен уменьшаться: да, каждый год вырубают порядочные участки, но ведь ежегодно забрасывается по разным причинам и часть полей, снова зарастающая молодым лесом. Заметить изменения могли только старики, помнящие, как выглядел остров десятилетия назад. Но их рассказам молодежь уже не верила.

Лесные пальмы все мельчали, подрост, если ему удавалось прорасти, сгрызали крысы. И последняя срубленная пальма, скорее всего, все равно не годилась на бревна или пирогу.

Вот так погибла высокоразвитая цивилизация на острове Пасхи. Но ведь этот остров — уменьшенная модель нашей планеты. У нас тоже растет население и уменьшаются запасы необходимых для жизни природных ресурсов. Мы тоже часто возводим гигантские сооружения или осуществляем проекты, рассчитанные в основном на то, чтобы пустить пыль в глаза. Если развитие человечества будет продолжаться прежним курсом, уже наши дети увидят, как перестанет ловиться рыба в океанах, как иссякнут сокровища недр, исчезнут леса и плодородные почвы. Нам тоже некуда переселиться — вблизи нет пригодных для жизни «островов».

Но есть одно, зато очень важное, отличие нашей большой цивилизации от малой островной. Если весь «банк информации» жителей острова Пасхи состоял из деревянных дощечек с записанными на них молитвами и преданиями, а науки у них совсем не было, то у человечества имеются библиотеки, архивы, научные институты. Есть и достаточно знаний о том, как функционируют механизмы, позволяющие нам существовать на Земле. Неужели у нас не хватит ума не ломать эти механизмы? Неужели гибель цивилизации пасхальцев не станет для нас уроком?

Возможно, что история появления и исчезновения на Земле представителей внеземных цивилизаций (ВЦ) — это история того, чего не было. Чтобы не обижать сторонников визита космических пришельцев, но и не возбуждать преждевременное беспокойство простых землян, к коим причислены и мы с вами, обратимся к тем, кто хорошо изучил эту проблему.

«Следы древних астронавтов?» так называется брошюра члена редколегии международного «Журнала палеовизитологии», автора более 10 публикаций на таинственную тему «пришельцев» Юрия Николаевича Морозова. Выбор отрывков из публикации Ю. Морозова и составление их в последующие две главы не является попыткой отрицательного или положительного заключения по «делу о пришельцах». Сотни книг заполнены гипотезами на эту тему, но ни одна из них не дает разгадки самой загадочной тайны человеческих цивилизаций.

Вряд ли кто сегодня увлекается чтением романа «Иной свет, или Государства и империи Луны», принадлежащий перу Савиньена Сирано де Бержерака. Редкий случай в истории литературы: сегодня читать этот роман интереснее, чем в пору его опубликования. В нем говорится о бесконечности Вселенной и материалистической подоплеке разных чудес, о психотерапии и корпускулах света, о многоступенчатом ракетном двигателе для полета на Луну… Особенно интересно читать в том месте, где житель Солнца рассказывает, что он и его друзья уже не раз бывали на Земле. «Вы, несомненно, слышали о нас, ведь это нас называли оракулами, нимфами, духами, феями, вампирами, гномами, наядами, инкубами, привидениями, тенями и призраками…» Сам рассказчик под видом демона внушал идеи Сократу, общался с Кампанеллой и доктором Фаустом. В конце концов раздосадованные невежеством людей космические гости покинули Землю.

К сожалению эта версия была высказана не в научном трактате. Тогда мы с полным основанием назвали бы ее первым вариантом «гипотезы о пришельцах». Даже среди просвещенных современников Сирано де Бержерака она могла бы вызвать в таком случае сильный резонанс. Однако избранный автором литературный жанр настраивал на романтическое восприятие. Блестящие догадки талантливого Сирано будут навсегда зачислены в разряд «чистейшей игры фантазии».

Еще до начала нашего столетия были сформулированы следующие ответы на вопрос о палеовизите: 1) посещения не было, поскольку нет его явных следов; 2) посещение не исключено, хотя следы его пока не обнаружены; возможно они отыщутся в дальнейшем; 3) посещение было, и доказательства этого имеются в известных нам исторических источниках — нужно лишь по новому взглянуть на них.

Высокие и порой загадочные достижения древних культур наводили на мысль о присутствии на Земле космических пришельцев. И в популярной литературе получила хождение версия о космических корнях легендарной цивилизации Атлантиды. Вспыхнувший после 1947 года интерес к неопознанным летающим объектам, в которых сразу заподозрили аппараты инопланетян, подтолкнул к поиску сообщений об аналогичных объектах в древности.

Не имея возможности рассмотреть все эти пути развития идеи, рассмотрим только один момент. На границе 40–50-х годов нашего века тема палеовизита начала проникать в фантастические произведения ученых.

Вот интересный и необычный случай. В 1951 году вышел в свет роман «Лунная империя», автором которого значился некто Манфред Лангренус. По сюжету романа весь род человеческий создан могущественной инопланетной цивилизацией. Однако для фантастики подобный мотив уже не был откровением. Тайный смысл заключался в другом. За псевдонимом Лангренус укрылся известный ученый, секретарь Австрийского общества космических исследований Фридрих Хехт. Его коллеги об этом знали, и роман, как вскоре обнаружилось, вызвал у них не только литературный интерес. Ученые тотчас принялись за критику.

Спустя три года в западногерманском журнале «Космонавтика» появилась небольшая статья специалиста в области ракетно-космической техники Ирены Зенгер-Бредт. Автор начинает свое эссе признанием: с тех пор как в романе Лангренуса была высказана идея о вмешательстве инопланетной цивилизации в земную историю, «меня не покидает безумная мысль: в может быть, в этом что-то есть?». Поэтому не исключено, что мифы о богах, обитающих на небе, об ангелах и валькириях, слетающих с небес, наконец, многочисленные фольклорные сюжеты о полетах самого человека связаны с посещением инопланетян. Ведь современными исследованиями, подчеркивает Зенгер-Бредт, твердо установлено, что образы и сюжеты фольклора имели под собой реальную почву.

Загадки этих «реалий» так и не раскрылись на сей раз. Тем не менее, витавшая в научном мире идея о космических пришельцах начинала принимать форму обоснованной гипотезы.

Поистине революционное воздействие на научную мысль, да и на все человечество, оказал смелый шаг землян в космическую эру. Освоение околоземного пространства, бурный прогресс космонавтики и ракетостроения, их бескрайние (как многим тогда верилось) перспективы — все это, помимо прочего, создавало серьезную основу для предположения, что более развитые внеземные цивилизации могли уже давно приступить к межзвездным экспедициям.

К началу 60-х годов одновременно с обработкой первых результатов экспериментов, нацеленных на обнаружение сигналов из космоса, в научной среде прозвучал призыв к началу поисков и по совершенно другому адресу — в земной истории. С такой идеей выступил математик М. М. Агрест.

Исследуя возможность неоднократного посещения Земли посланцами иных миров, Агрест призвал к поиску доказательств визита в мифах, легендах, памятниках письменности и материальной культуры. В частности, он обратил внимание на факты, относящиеся преимущественно к Ближнему Востоку и соседним регионам: библейские тексты о пришествии на землю небесных существ, гигантскую каменную террасу, неизвестно кем и с какой целью воздвигнутую в Баальбеке (Ливан), рисунок «космонавта» на скалах Тассилин-Аджера (Северная Африка) и т. д. Предполагая в этих фактах следы палеовизита, Агрест, однако, подчеркивал, что все, сказанное им в статье, — только гипотеза, требующая тщательной проверки.

Гипотезы визита инопланетян множились. Так в статье, увидевшей свет в мае 1963 года, американский астрофизик Карл Саган развил эту тему. Он подверг критике распространенное в те годы мнение, будто радиосвязь — самый эффективный способ общения между цивилизациями Вселенной. У связи на сверхдальних расстояниях есть много недостатков: трудности взаимопонимания, долгое ожидание ответа (исчисляемое десятилетиями, а то и веками) и т. д. Поэтому здесь возможен только один способ контакта: межзвездная экспедиция и контакт с незнакомой цивилизацией на ее родной планете.

Далее, Саган подкрепляет свою гипотезу следующим рассуждением. По мере своего культурного и технического развития, человечество делалось все более интересным для его «старших братьев» из космоса, и «частота исследовательских посещений нашей планеты» постепенно бы возрастала, заметил Саган. По поводу же доказательств таких визитов ученый был чрезвычайно осторожен. Древние Вавилонские письменные свидетельства повествуют о странных существах, давших начало шумерской цивилизации. Не исключено, пишет Саган, что этими наставниками были инопланетяне, однако для выяснения истины нужны специальные исследования. Опять нужны были строгие доказательства.

На практике искать следы палеовизита и определять степень их доказательности надлежит людям, профессионально изучающим земное прошлое. А вот среди археологов, геологов, геофизиков и других специалистов этого профиля «призыв» Агреста и Сагана как раз не получил должной поддержки. Причина была, проста. Названные науки всегда имели дело исключительно с земными явлениями, и даже начало космической эры не поколебало сосредоточенности этих наук на сугубо «домашних» воцросах. Таким образом, ситуация сложилась парадоксальная: проблема палеовизита сформулирована, ее научная актуальность достаточно очевидна — а исследовать проблему в конкретно-историческом плане вроде бы некому.

В результате тема пришельцев оказалась отданной на откуп любителям. Поиск следов космического визита представлялся делом, доступным любому желающему. Появились «рискованные», если не сказать «авантюрные» гипотезы.

Среди тех, кто создавал и пропагандировал «теорию пришельцев», особый успех выпал на долю знаменитого в этой области швейцарца Эриха фон Деникена. Надо отдать должное, что каждая новая его книга автоматически становится бестселлером; на его лекции трудно попасть; по его книгам снято несколько не менее популярных фильмов (один из них, «Воспоминания о будущем», шел в свое время в нашем кинопрокате).

В самом общем виде суть пропаганды Деникена в следующем.

Посланцы космических цивилизаций прилетали на Землю неоднократно. В свой первый визит они — ни много ни мало — создали на нашей планете точную копию самих себя — человека разумного. С этой целью пришельцы внесли угодные им изменения в наследственность гуманоидов, к тому времени уже выделившихся из обезьяньего стада. Чем аргументировано это весьма смелое утверждение? Ссылками на перспективы генной инженерии, нашумевшие публикации о «детях из пробирки» и мифы о божественном сотворении человека. Вот, например, как расшифровывает Деникен «истинную историю Адама и Евы». Чужепланетные астронавты (тут автор напоминает, что в библейском повествовании о божественном сотворении людей исконно шла речь не о боге, а о богах, «элохим») начали с искусственного выращивания мужской особи. Затем у первого земного существа взяли «клеточную структуру», чтобы вырастить из нее первую женщину (это обстоятельство трансформировалось в мотив сотворения Евы из ребра Адама). Желая изолировать первых земных людей от контактов с окружающим миром, боги содержали их в «резервации», память о которой сохранилась в представлении об утраченном «рае».

Хотя появившийся таким путем новый вид земных существ обладал разумом и речью, инопланетяне не сочли свой эксперимент удавшимся. Во время второго визита им пришлось даже уничтожить большинство людей (вот откуда легенды о Всемирном потопе!), а у оставшихся вызвать еще одну «искусственную мутацию». Только с этого момента, считает Деникен, начался ощутимый прогресс человеческой культуры: появились письменность, математика, техника, искусство, мораль. Из суеверного преклонения перед своими творцами и наставниками люди стали почитать их за богов, сделали главными персонажами религий.

Деникен также убежден, что все дальнейшее развитие человечества осуществлялось и будет осуществляться по «плану», заложенному в людях «богами-астронавтами». К примеру, авторы открытий, изобретений, новых идей только мнят себя творцами, в действительности же, сами того не ведая, извлекают из глубин своей генетической памяти информацию, унаследованную от «богов». Не случайно даже то, что догадка о пришельцах из космоса одновременно родилась в сознании многих людей: появление этой идеи наверняка было запрограммировано с момента сотворения человека.

Пробелы в домыслах Деникена настолько очевидны, что даже говорить о них как о теории не имеет смысла. Подтвердилась старая истина: дилетант способен высказать свежие идеи, увидеть привычные вещи в новом свете, обратить внимание на факты, по каким-либо причинам недооцененные наукой, но квалифицированно исследовать их и создать на этой основе строго обоснованную гипотезу не в состоянии.

Ни одна мифология, ни одна религия не обходятся без представлений о существах, более могущественных и мудрых, чем люди. Уже отсюда ясно, что бытование этих представлений вызывалось и поддерживалось для всех регионов и эпох. Не станем же мы предполагать появление космических визитеров перед каждым народим нашей планеты!

Рассказы о существах нам известных, которые пришли откуда-то извне (либо родились здесь, на Земле), даровали людям необходимые знания и предметы обихода, а затем удалились (либо умерли). Этот тип «культурных героев» явцо возник под влиянием внутренних закономерностей человеческого общества. Логика вымысла тут абсолютно прозрачна: как любой юный член рода или племени получает понятия о мире и правилах жизни в нем из наставлений старших, так, очевидно, и у самых первых людей был свой Учитель. К примеру, согласно мифам аборигенов Австралии, культурные герои древности научили людей добывать трением огонь, пользоваться палкой-копалкой и каменным топором, готовить пищу, исполнять ритуальные танцы… Представить себе, что такие уроки давали инопланетяне, прямо скажем, трудновато. В мифологиях более развитых обществ у героев-цивилизаторов культурный уровень соответственно повыше — они, например, обучают людей хлебопашеству, кузнечному делу, торговле, дают им письменность и календарь, — но речь всегда идет о достижениях нормальных для данной ступени развития человечества, не несущих на себе печати «космического» происхождения.

Между прочим, руководствуясь примерно такими соображениями, Карл Саган в конце концов отказался от мысли увидеть в легендарных основателях шумерской цивилизации инопланетян. В книге «Космическая связь» (1973 год) он писал: «Как ни соблазнительна эта и подобные ей легенды, я пришел к выводу, что доказать контакт с внеземлянами на основании таких легенд невозможно. Существуют удовлетворительные альтернативные объяснения».

Можно добавить, что согласно мифам, просветители не только спускались с неба, но и появлялись из воды, из-под земли, из деревьев, скал, пещер и т. д. Столь же разнообразны и места, из которых приходили легендарные предки людей или в которых обитали боги (а в мифологии один и тот же персонаж зачастую объединяет в себе черты божества, первопредка и культурного героя). Следовательно, опираясь на мифы, можно с равным успехом доказывать реальность и космической, и подводной, и подземной, и какой-нибудь совсем уж немыслимой цивилизации. Иначе говоря — ни для одного из подобных предположений мифология не является достоверным подкрепляющим материалом, поскольку древние люди представляли себе населенными все части видимого мира, и контакты человека с обитателями любой области, тем более относимые к незапамятной древности (когда «все было возможно»), казались делом вполне естественным.

Правда, в древней картине мира его небесная часть все же имела некую выделенность. Те лее австралийские мифы, одни из самых архаичных, говорят о «всеобщем отце», живущем на небе. В ходе развития мифологии и становления религиозных взглядов отчетливо проявилась тенденция считать главным именно небесного бога, а то и помещать на небо весь пантеон. Во многих языках слова «небо» и «бог» — однокоренные. Почему так? Может быть, в отличие от водных, подземных и прочих выдуманных духов, небесные (инопланетные) жители все-таки действительно являлись перед людьми и оставили по себе самую яркую, неизгладимую память?

Критерий «небесного происхождения» не позволяет выделить истинных космических пришельцев на фоне вымышленных фигур мифологической истории. Остается еще один признак — «биологические отличия от людей». Но и тут ситуация не внушает оптимизма. Материалом для «лепки» фантастических образов служила вся окружающая действительность, поэтому персонажи мифов, легенд, сказаний имеют-в самых разных комбинациях — черты человека, животных, иногда растений, явлений природы (отсюда, кстати, у многих божеств огненные и громовые атрибуты, которые в «теории древних астронавтов» трактуются как память о реактивных кораблях пришельцев). Люди прошлого верили в богов крылатых и рыбохвостых, многоруких и трехглазых, в великанов и карликов… Как узнать среди этого сонма «биологически несхожих» с нами существ тех, кого мы ищем? Задача почти неразрешимая.

В целом суть проблемы очень точно уловил К. Саган, сказавший, что для того, чтобы какое-нибудь сообщение легендарно-мифологического оттенка могло считаться свидетельством палеовизита, «нам нужно от легенды нечто большее, чем просто рассказ о появлении странного существа, совершающего удивительные деяния и живущего на небе».

Вполне вероятно, что память об инопланетных астронавтах действительно запечатлелась бы в образах, неких сверхъестественных существ. Подтверждением этому служат контакты между земными культурами разного уровня развития. Можно было бы сослаться на соответствующие рассказы папуасов о Миклухо-Маклае, на известный исторический казус, когда ацтеки приняли Кортеса, за своего вернувшегося бога Кетцалькоатля, на знаменитый «культ карго», возникший в Меланезии под влиянием контактов островитян с белыми людьми…

Поэтому портрет пришельцев, составленный нами вначале, требуется сделать конкретнее.

Рассмотрим в качестве иллюстрации любопытнейший миф австралийских аборигенов, сообщенный Кэтрин Лангло-Паркер. Миф повествует о происхождении созвездия Южный Крест.

В самом начале времен небесный владыка сотворил двух мужчин и одну женщину, научив их питаться растениями. Когда наступила засуха, первые люди начали голодать. Один из мужчин убил сумчатую крысу. Он и женщина стали есть мясо животного, другой же мужчина, несмотря на уговоры, не притронулся к непривычной пище, хотя и был смертельно голоден. Поссорившись с товарищами, он «ушел в сторону заката». Его спутники вскоре закончили трапезу и отправились вслед за ним.

Подойдя к краю долины, они увидели своего товарища на другой ее стороне, у реки. Они крикнули, чтобы он остановился, но он не обратил на них внимания и продолжал идти, пока не подошел к большому белому эвкалипту. Здесь он замертво упал на землю, а рядом с ним люди увидели черное существо с двумя огненными глазами. Оно подняло мертвеца на дерево и бросило в дупло.

Спеша через долину, люди услыхали такой оглушительный удар грома, что, пораженные, упали на землю. Поднявшись, они с удивлением увидели, что гигантский эвкалипт вырван из земли и несется по воздуху в южную сторону неба. Они заметили огненные глаза, сверкавшие с дерева…

Наконец дерево остановилось около Варрамбула, или Млечного пути, который ведет туда, где живут небесные боги. Постепенно дерево скрылось из виду, и только четыре сверкающих огненных глаза видели люди. Два принадлежали духу смерти Йови, два других были глазами первого умершего человека. Лангло-Паркер добавляет: «Для племен этой части страны Южный Крест до сих пор известен как Ярван-ду — место белого эвкалипта…»

Представьте: шли по безлюдной местности трое, и вдруг видят в отдалении что-то высокое, прямое, светлое. «Большой белый эвкалипт» — как еще могли описать австралийские аборигены ракету, стоящую на старте? Очень важно указание на цвет, поскольку корпус космических ракет действительно покрывают (для термоизоляции) белой краской. Один из австралийцев, подойдя близко к стартовой площадке, то ли от голода, то ли от страха теряет сознание, и член экипажа затаскивает его через люк («дупло») в свой корабль. Ракета стартует. Ужасный грохот и вид летящего дерева (точность образного сравнения в данной ситуации могла усиливаться от сходства языков пламени на конце ракеты с мощными корнями) — все это ввергло невольных зрителей в шоковое состояние. Они, впрочем, заметили и сообщили потом соплеменникам еще одну деталь, для нас, пожалуй, ключевую: вместо исчезнувшей вдали ракеты на небе вспыхнули четыре светящиеся точки, которые напоминали четверку ярких звёзд Южного Креста. Именно такое зрелище наблюдали и свидетели запусков «Востоков», «Восходов» и «Союзов»! Четыре звезды — это четыре отделившихся, но еще не кончивших работать двигателя первой ступени ракеты-носителя, скомпонованной по так называемой пакетной схеме.

Попробуем установить истинную картину события. Миф был известен еще к началу нашего века, и уже по этой причине бессмысленно предполагать в нем отражение запусков земной космической техники. Остается другой вариант: предки рассказавших этот миф австралийцев наблюдали старт корабля инопланетной экспедиции. А она вряд ли использовала бы «пакет». Специалисты скажут вам, что эта схема ракеты, оправданная на нынешнем этапе развития земной космонавтики, была бы слишком примитивна для технического уровня цивилизации, совершающей межзвездные полеты. Самый, казалось бы, убедительный момент сходство «эвкалипта» с ракетой — мотив «четырех звезд» приходится признать случайным совпадением, а это позволит считать случайностью и другие, менее обязывающие, параллели.

Любители и фанаты «гипотезы о пришельцах» собрали целую коллекцию древних изображений, на которых легко узнаются современные вещи. Познакомимся с некоторыми фактами из этой примечательной коллекции.

«Американский научный журнал» в 1822 году опубликовал сообщение об удивительном «подвижном камне», который вы видите на (рис. 25 а). Гранитное полушарие радиусом около полутора метров лежит на плоской поверхности гранитного же «пьедестала». Находится эта диковина неизвестного возраста в штате Нью-Йорк. Корреспондента журнала больше всего заинтересовала точная балансировка верхней части сооружения. «Ее можно чуть покачивать рукой, а при помощи рычага она движется и вовсе легко; тем не менее шесть человек, орудуя ломами, не смогли свалить ее с пьедестала». Сегодня же в первую очередь поражает внешний вид всей конструкции. Ни дать ни взять — модель радарной установки или радиотелескопа, к тому же почти «действующая»!

Фигура на следующей иллюстрации (рис. 25 б) и подавно не вызывает сомнений: ракета! Остается добавить, что ее контур вырезан на камне, покрывавшем старинное захоронение. Его обнаружили японские уфологи на западном побережье острова Кюсю. Два других рисунка относятся к культуре майя. По мнению кандидата наук В. И. Авинского, занимающегося поисками «древних техницизмов» инопланетного происхождения, можно усмотреть аналог нашего лунохода (рис. 25 в). Вглядимся: тот же корытообразный корпус, та же откинутая крышка (справа), на которой у лунохода помещалась солнечная батарея, да и слева видны элементы надстройки, вызывающие отдаленную ассоциацию с остронаправленной антенной и прочей выносной аппаратурой, располагавшейся в том же месте лунохода. Вот только вместо колес под корпусом нечто не вполне круглое. Авинский считает, что это особые подковообразные движители, показанные «в различных фазах процесса перемещения», и, стало быть, «перед нами одна из модификаций шагохода».

А на соседнем (рис. 25 г), взятом из «Мадридской рукописи», которая принадлежит к немногим уцелевшим памятникам письменности майя, вслед за Авинским обратим внимание на экипировку присевшего персонажа. Такое впечатление, что на голове у него светящаяся лампа, а к ней тянется шнур от заплечной сумки. Чем не горноспасатель? Здесь приведена лишь малая толика соответствующих иллюстративных материалов. Имеются богатые подборки наскальных рисунков созданий в «скафандрах» с «шлемами» и «антеннами» разной конструкции. На древних изображениях нашлись объекты, напоминающие и первый советский спутник, и космическую капсулу «Джемини», и спускаемый аппарат «Венеры», и посадочную ступень «Викинга». Оказалось, что и сказочная избушка на курьих ножках сильно смахивает на лунный модуль «Аполлона». А кроме того, в произведениях древнего изобразительного искусства наши пытливые современники узрели «бомбы с бикфордовым шнуром», «пистолеты», «микрофон», «радиоприемник», «видеомагнитофон» и просто «магнитофон», «высоковольтный изолятор», «наручные часы», «ботинки на роликах», «человека со штурвалом в руках» и «человека с биноклем» — всего не перечислить. И ведь во многих случаях сходство действительно есть!

Рассматривая каждый такой факт в отдельности, невольно поддаешься магии похожести, спрашиваешь себя с надеждой: «Неужели пришельцы?» Однако по мере накопления подобных примеров абсурдность этой мысли делается все яснее. Ибо не могла чужая цивилизация до такой степени и в стольких деталях походить на нашу. Тем более если речь идет о цивилизации, отдаленной межзвездным пространством, то есть на порядок или несколько порядков обогнавшей нас в своем научно-техническом развитии.

Процитируем одну недооцененную в свое время работу: «Если пришельцы и были, то их техника (да и внешний вид) не могут быть похожими на наши: и ракета будет не ракета, и скафандр не скафандр, в противном случае они просто не смогли бы к нам прилететь… Находка «ракет», «скафандров» и т. п. в древней наскальной живописи говорит, как это ни парадоксально, против идеи пришельцев и требует иного объяснения».

Иные объяснения в некоторых случаях лежат на поверхности. Скажем, колесная махина на ассирийском рельефе давно получила удовлетворительную интерпретацию. Это таран, на что недвусмысленно указывает разбиваемая им стена осажденного города.

Даже не умея предугадывать конкретные черты инопланетной цивилизации, мы вправе ожидать, что ее присутствие на Земле проявилось бы некими культурными феноменами, резко превышающими по своему уровню потенциал земных культур прошлого. Как верно заметил доктор филологических наук И. С. Лисевич, «по сути дела, любая значительная аномалия на фоне древнего мира может подвести к следам палеоконтакта». Вопрос в «малом»: что считать аномалиями?

История культуры полна «невероятных изобретений», удивительных творений, идей, значительно обогнавших свое время. Об этом мы написали в первой части книги. Еще достаточно вспомнить античные учения об атоме и шарообразности Земли, делийскую колонну из практически чистого железа, модель человеческого черепа, с изумительным совершенством сделанную (предположительно) майя из куска горного хрусталя, «вычислительную машину» I века до н. э., найденную на затонувшем корабле близ греческого острова Андикитира…

Были ли под силу людям эти и многие другие, не менее блистательные свершения? Самим, без посторонней помощи? Приверженцы «древних астронавтов» уверены, что нет, их критики доказывают, и порой убедительно, противоположное. «Немыслимо высокие» знания и технические достижения прошлого начинают казаться уже не такими удивительными, когда соотносишь их с общим культурным контекстом эпохи, сравниваешь с предыдущими этапами развития земной науки и техники.

Все здесь сложно, запутанно; граница «возможного» и «невозможного» зыбка и постоянно пересматривается по мере того, как мы углубляем наше понимание древнего мира. Однако спор об «аномальности» тех или иных фактов для истории человеческой культуры всегда полезно дополнять другим вопросом: а были ли они «нормальны» для научно-технического уровня гостей из космоса?

Оценим с этих позиций некоторые наиболее впечатляющие факты, относимые к «наследию инопланетной культуры». Например, электрические батареи двухтысячелетней давности, обнаруженные при раскопках в Ираке. Безусловно, находка кажется невероятной, тем более трудно поверить, что древние создатели этих гальванических элементов дошли до всего своим умом. А если взглянуть на конструкцию тех же батарей с точки зрения хотя бы современной технологии, не говоря уже о технологии будущего? Медная «гильза», заполнявшаяся неизвестным электролитом (полагают, что это была уксусная или лимонная кислота); вставленный в «гильзу» грубый железный стержень; в качестве защитного корпуса и подставки — глиняный сосуд, горлышко которого залеплено асфальтом… Примитив!

Аналогична ситуация и с древними постройками, изумляющими нас своей массивностью и мастерством каменной кладки. Вот несколько деталей, наводящих на размышления. Стены крепости инков Саксауаман выложены из камней разной величины и неправильной формы, которые поразительно точно подогнаны друг к другу по принципу мозаики. В Тиауанако некоторые блоки сцеплялись еще более хитроумным способом: шип, высеченный на боковой поверхности одного камня, плотно входил в паз соседнего блока. Там лее для крепления каменных блоков друг к другу применялись металлические скобы. Почему высокоразумные пришельцы не использовали (либо не научили землян использовать) более прогрессивный метод строительства — кладку унифицированных блоков, скрепляемых раствором? Других критиков настораживает сам выбор материала «пришельцы из космоса не работали бы с камнем». Третьи обращают внимание на то, что все загадочные сооружения отвечали сугубо земным целям оборонительным, как Саксауаман, погребальным, как египетские пирамиды, или культовым, как баальбекская терраса, служившая основанием для храма Юпитера.

Вообще, исследуя загадочные «прорывы» древних в области, скажем, химии, математики или техники, мы обогащаем только свои представления о культурах прошлого — но не наши химические, математические или технические познания. Все эти достижения наших предков, источником которых мы готовы предположить внеземную мудрость, для современной науки и техники — как правило, уже пройденный этап. Желанных воспоминаний о будущем, об обогнавшей нас культуре что-то не получается. Вот и ответ на все потерянные знания древних цивилизаций.

Можно утешаться такими — с виду правдоподобными — догадками и каждый раз, когда предполагаемое научно-техническое наследие гостей из космоса разочаровывает нас своим невысоким уровнем, валить все на земных учеников и подражателей. Тем самым мы невольно понижаем степень «аномальности» этих знаний и умений, признаем их принципиальную близость к уровню возможностей наших предков. Почти все факты такого рода (о редчайших исключениях мы поговорим особо) не отрываются от этого уровня настолько, чтобы предположение об их космических истоках стало предпочтительнее версии о земных корнях.

Если искусственные предметы неземного происхождения все-таки остались, где гарантии, что они счастливо избежали разрушительного действия времени? Но, даже уцелев во всех перипетиях природной и человеческой истории, они вполне могут храниться в каком-нибудь доселе неоткрытом тайнике, или лежать под многометровым слоем земли, либо, наконец, покоиться на морском дне. Недаром американский радиоастроном Фрэнк Дрейк, тоже полагающий, что доказать палеовизит способна лишь находка «материального объекта явно неземного разумного происхождения», рассмотрев этот вопрос, заключил: «Всякие попытки специальных поисков подобных артефактов вряд ли были бы успешны, а значит, и экономически оправданы. Единственное, что нам остается — быть постоянно внимательными к любым открытиям, которые могут преподнести нам такой артефакт».

Обратимся к интереснейшему классу находок, которые по аналогии с аббревиатурой НЛО получил название НИО: неопознанные ископаемые объекты. Речь пойдет о предметах, имеющих по внешним признакам искусственное происхождение, но обнаруженных внутри геологических пластов возрастом много миллионов, а то и миллиардов лет, иначе говоря, попавших туда заведомо до появления на Земле человека разумного.

Самый популярный представитель класса НИО — «зальцбургский параллелепипед». Впрочем, название, закрепившееся за ним, не совсем удачно. Как параллелепипед или куб этот объект можно описать в самом грубом приближении, да и нашли его не в Зальцбурге (он лишь хранился какое-то время в тамошнем музее), а неподалеку от австрийского городка Феклабрук. Произошло это осенью 1885 года, когда рабочий местного литейно-механического завода, топя печь, расколол кусок бурого угля. Внутри оказался металлический предмет странного вида — по форме напоминающий пухлую подушечку, у которой, однако, вместо заостренных краев имелась бороздка, не очень глубокая, но довольно ровная и опоясывающая предмет со всех сторон.

Владельцы завода переслали диковинную находку специалистам, и уже через полгода горный инженер Адольф Гурльт выступил в Бонне с сообщением о первых результатах ее исследования. Все вроде бы указывало на то, что сделано редчайшее открытие ископаемого железного метеорита.

Уверенному заключению о метеоритной природе находки мешало только одно: необычная форма предмета. Собственно говоря, некоторые железные метеориты, так называемые гексаэдриты, дробятся в атмосфере на куски тоже имеющие благодаря своей кристаллической структуре — форму параллепипедов. Однако в данном случае настораживала окаймляющая предмет бороздка — слишком уж «искусственная». По этой причине кое-кто из экспертов допускал, что метеорит обработан после его падения, а иные и вовсе заподозрили в находке продукт деятельности человека.

Бурый уголь (лигнит), в котором обнаружили кусок железа, был привезен из расположенной неподалеку шахты и относился к неогеновым пластам, причем условия их залегания (это Гурльт специально проверил) исключали возможность того, что загадочный предмет попал туда в позднейшие эпохи. При образовании лигнита «человеческих рук» быть не могло, а о его присутствии в ту пору на нашей планете других разумных существ серьезные ученые XIX века тем более не помышляли.

Как бы там ни было, все сходились в мнении о том, что по итогам анализа твердые выводы о происхождении «параллелепипеда» делать рано и нужно продолжить его изучение. А затем… Случилось невероятное. Про находку словно забыли. После первых публикаций 1886–1888 годов всякие упоминания о «странном ископаемом метеорите» со страниц научной печати исчезли.

Не вызвало интереса и обнародованное в 1919 году предположение Чарльза Форта, что «параллелепипед» в действительности стальной (благо сам Гурльт отмечал у объекта твердость стали) и создан пришельцами из космоса. Это был глас вопиющего в пустыне. Про «куб доктора Гурльта» вспомнили только к началу 60-х годов, когда идея о пришельцах стала привлекать к себе общее внимание. Вспомнили и… не смогли отыскать сам предмет. Распространился слух, что «зальцбургский параллелепипед» утерян, а скептики заговорили: его и не было никогда, он выдуман любителями сенсаций.

Но предмет существовал и существует. Как выяснилось позднее, с 1958 года он тихонько осел в запасниках краеведческого музея Феклабурга. В 1966 году дирекция музея, до которой докатилась волна общественного интереса к таинственной находке, отослала «ископаемый метеорит» на повторное исследование в Вену. Результаты оказались неожиданными.

Главным критерием, по которому распознают железные метеориты, является наличие в их составе не менее 4 % никеля. В отчете доктора Гурльта говорилось, что находка «содержит незначительную массу никеля, однако количественный анализ еще не проводился». Так вот, экспертиза, проведенная венскими специалистами, установила полное отсутствие никеля в обследованном куске железа. Стало ясно: это не метеорит. По некоторым особенностям химического состава эксперты заключили, что предмет сделан из чугуна и, возможно, использовался как противовес в примитивной шахтной лебедке. Бороздка в таком случае могла быть проделана специально для обвязывания его бечевой.

Выходит, загадка, так долго волновавшая многих, решена, и разгадка оказалась обескураживающе простой? Нет, с оптимистическими заявлениями повременим. Многовато остается странностей и неувязок, начиная с расхождения между результатами двух химических анализов и кончая «вопросом на засыпку»: какой прок в подъемном устройстве шахты от балласта весом в 785 г? Впрочем, даже это мелочь по сравнению с обстоятельством, попросту убийственном для всяких «утилитарных» объяснений. Речь, конечно, идет о возрасте находки. Сомневаться в точности и правдивости сообщения Гурльта у нас нет никаких оснований, предполагать же зачатки земной металлургии в неогеновом периоде с позиций современной науки и вовсе абсурдно.

Поневоле возвратишься к мысли о металлургии внеземной. Данные венской экспертизы нежданно-негаданно повысили шансы палеовизитной интерпретации объекта, и по крайней мере не позволяют сбросить ее со счетов. И все же… Взгляните еще раз на фото «зальцбургского параллелепипеда». Легко ли поверить, что эта неуклюжая чугунная чушка — продукт высокоразвитой инопланетной технологии? Что-то не очень верится.

К сожалению, та же ахиллесова пята присуща большинству других претендентов на роль «внеземного артефакта». Гвоздь внутри песчаника: гвоздь в куске кварца; золотая нить в камне, добытом на глубине 2,5 метров; наперсток, прозванный «наперстком Евы», в куске лигнита; ложка в золе, оставшейся после сжигания каменного угля: железный молот с деревянной ручкой, который обнаружили в скальной породе… Только когда обозреваешь таинственные ископаемые находки вот так, в общем перечне, по-настоящему закрадывается сомнение в причастности к ним гостей из космоса: что-то бедноват инвентарь у межзвездных путешественников…

С другой стороны, примитивность большинства НИО наводит на подозрение, что хотя бы часть из них является причудливой игрой природных сил.

Разумеется, все НИО не спишешь на счет курьезов природы. Находки вроде уже упоминавшегося молота — явно искусственные изделия. В принципе не исключено, что это — предметы человеческого обихода, каким-то образом попавшие в доисторические пласты. На возможность таких казусов указывает, например, факт обнаружения в куске каменного угля монеты, датированной 1397 годом. Да и об опасности мистификаций не следует забывать. Так или иначе, решающее слово по поводу каждого НИО остается за специалистами. Мы же вправе резюмировать: ни в одном из перечисленных случаев гипотеза о внеземном искусственном объекте не имеет пока ощутимого преимущества перед другими, менее экзотическими объяснениями.

Желательно, чтобы кандидат в «инопланетные артефакты» обнаруживал свойства, каковые неизвестны ни у природных объектов, ни у продуктов человеческой деятельности. Есть ли находки такого рода?

Минисенсацией последнего времени стало сообщение о металлических шариках, которые попадаются рабочим южноафриканской шахты «Уандерстоун» в залежах пирофиллита — минерала возрастом 2,8 млрд. лет. Шарики заметно сплюснуты и опоясаны тремя ровными параллельными желобками. Но самое удивительное выявилось после того, как один такой шарик сделался музейным экспонатом. Сотрудники музея установили, что этот сфероид, лежащий под стеклянным колпаком, медленно вращается вокруг своей оси, совершая полный оборот за 128 дней. Пресса приводит растерянный комментарий профессора-геолога из Йоханнесбургского университета: «У меня нет ни малейшего представления, что это может быть. Я просто не в состоянии дать никакого объяснения!»

Будем все же надеяться, что наука раскроет эту тайну и определит, являются ли южноафриканские шарики творением природы или чужого разума. К сожалению, трудно питать такую же надежду в отношении другого, не менее интересного шара, найденного на Западной Украине в 1975 году.

Его вынес на поверхность вместе с глиной, добывавшейся в карьере на глубине около 8 метров, ковш экскаватора. Шар имел слегка яйцеобразную форму (размеры 88x85 мм) и состоял из материала, по виду напоминающего черное непрозрачное стекло и при этом достаточно прочного: экскаваторщик из любопытства пытался разбить предмет о ковш экскаватора своей машины — но тщетно. Необычную находку экскаваторщик подарил сыну директора местного музея, затем она попала в руки ученых. Результаты исследования шара до сих пор не публиковались, хотя представляют большой интерес.

Рабочей гипотезой для исследователей с самого начала была мысль о внеземном артефакте. Пласт глины, из которого извлекли шар, имел возраст порядка 10 млн. лет. В том, что такова же древность и самой находки, убедила датировка предмета независимым путем по толщине выщелоченного слоя, образовавшегося на поверхности шара, благодаря длительному воздействию окружающей среды. Плодом человеческих рук этот НИО, следовательно, быть не мог. Между тем его искусственная природа становилась все очевиднее. Рентгеновская съемка показала наличие внутри шара ядра своеобразной формы, причем не пустого, а заполненного каким-то веществом. Дальше — больше. Анализ угловых и линейных размеров шара и ядра привел к выводу, что неведомый «конструктор» этого изделия пользовался не десятичной, как мы, а двадцатичетверичной системой исчисления, которая не применялась ни в одной известной нам культуре. И уж абсолютной неожиданностью закончилась попытка определить плотность ядра исходя из положения центра тяжести шара. Расчеты дали… отрицательную плотность! Данный парадокс объясним, если предположить, что «шар — это хранилище запаса эйергии, содержащее антиматерию». На Земле оно осталось, по-видимому, «после аварии корабля инопланетной экспедиции».

Через неделю после начала исследований владелец находки категорически потребовал ее назад, и из намеченной весьма обширной программы изучения шара была выполнена только часть. Ни доказать окончательно инопланетное происхождение объекта, ни опровергнуть эту версию в таких условиях нельзя.

Как мы видим, почти за всеми НИО тянется шлейф недосказанности, неопределенности. Даже «зальцбургский параллелепипед», которому в смысле внимания повезло больше других находок такого рода, до сих пор, спустя век после его открытия, по-настоящему не объяснен и требует дальнейшего изучения. Что же говорить о прочих НИО?

У этих объектов нелегкая судьба с самого их обнаружения. Находят их практически всегда неспециалисты, зачастую не понимающие их ценности для исследования и большинство из них оказывается бесследно потерянными для науки и человечества. Но даже тогда, когда автор невольного открытия оказывается человеком любознательным и ставит ученых в известность о своей находке, судьба ее от этого не делается счастливее. Ископаемые аномалии принадлежат к числу неудобных для науки, «проклятых» ею фактов, как их называл Чарльз Форт. Они всегда находятся на обочине планомерных исследований; для их интерпретации нет готовых «ячеек в сети научных понятий»; они не являются желанным подтверждением бытующих в науке теоретических концепций, а наоборот угрожают их существованию. А если факты не укладываются в теорию — тем хуже для фактов.

На исходе 1852 года Общество антикваров Шотландии получило посылку с «очень странным железным инструментом». В сопроводительном письме Джон Бьюкенен сообщал, что предмет был обнаружен «в самой середине» куска угля, извлеченного при рытье котлована в окрестностях Глазго. Осмотрев находку, ученые мужи высказали предположение, «что, — читаем в «Трудах» общества, железный инструмент мог быть частью бура, сломавшегося при какой-то попытке найти уголь» в данном районе. Отвечала ли эта интерпретация всем обстоятельствам дела, или же члены Общества ухватились за тривиальную версию, лишь бы не подвергать сомнению аксиому невозможности разумной деятельности на Земле в эпоху образования угля? Сегодня справедливость их объяснения уже не проверить. Не осталось ни зарисовок, ни описаний того «очень странного», по признанию Бьюкенена, предмета, и сохранился ли он сам где-нибудь — неведомо.

Однако это еще сравнительно благополучный случай. По поводу большинства других НИО не было ни научных публикаций, ни заключений экспертов. Скажем, есть информация, что в 1869 году в штате Невада из куска полевого шпата достали… металлический винт длиной 5 см. Вот по сути и все, что мы знаем о находке. Кто может теперь поручиться, что это не был тот самый «инопланетный винтик», который строгие критики требуют в качестве решающего доказательства палеовизита?

Впрочем, рассказанное заставляет приглушить надежду на то, что достаточно обнаружить некий «космический клад» — и всем все сразу же станет ясно.

К этой категории фактов следует, пожалуй, отнести и «египетский планер» (рис. 26). От множества древних изображений птиц эту деревянную фигурку отличает прежде всего форма хвоста: вертикальный киль, который не скопируешь с пернатых. Египетский ученый Халил Мессиха имел все основания увидеть в этом предмете модель планера. А возраст ее — более двух тысяч лет… Найдена вещица в 1898 году, так что мистификация исключается. Одна незадача: нет у планера горизонтального оперения, а без него он был бы неустойчив в полете. Доктор Мессиха пишет: «Нижняя часть хвоста отломана. По всей видимости, на ней горизонтально крепились рули высоты». Только чем это доказать?

Возможно, ситуация несколько прояснится при сопоставлении египетского планера с аналогичными находками, пусть и в других частях земного шара. Сразу же возникает мысль о «колумбийском золотом самолетике». Так окрестили миниатюрный предмет, датируемый серединой первого тысячелетия нашей эры и использовавшийся, по-видимому, в качестве подвесного украшения или амулета (рис. 27). Следует подчеркнуть, что это изделие — не единственное. Всего таких предметов известно к сегодняшнему дню более тридцати, и найдены они, по некоторым сведениям, не только в Колумбии, но и на территории Коста-Рики, Венесуэлы и Перу. Их внешний вид варьируется, но все они сохраняют «принципиальную схему» самолета с горизонтальным и вертикальным оперением.

Конкурировать с технической интерпретацией этого типа находок может только биологическая. Художники придавали своим изделиям вид живого существа, о чем свидетельствуют глаза и хорошо различимая пасть. Кто же здесь изображен? Перебирая разные кандидатуры, в итоге приходится согласиться с заключением биолога Айвена Сэндерсона, который проанализировал фигурки: их нельзя отождествить ни с одним из известных нам представителей животного мира.

Птицы отпадают по той же причине, что и в случае с египетским планером, — не так расположен хвост. Более подходящими прототипами кажутся летучие рыбы и скаты. Именно они дают нужное сочетание «крыльев» — гигантски разросшихся плавников — и расположенного в вертикальной плоскости хвостового плавника (у некоторых скатов — спинных плавников, помещающихся на хвосте). Более того пара брюшных плавников у скатов и «четырехкрылых» летучих рыб весьма напоминает пару меньших крылышек у золотых «самолетиков». Это блестяще продемонстрировал бельгийский исследователь Патрик Феррен, опубликовав фотографию бронзовой фигурки ската, найденной при раскопках в Китае: сверху она очень похожа на некоторые латиноамериканские фигурки. И все же… Хвостовая часть последних не соответствует по форме хвостам летучих рыб и скатов — она типично самолетная. А самое главное, на мой взгляд, — это глубокий вырез позади головной части фигурки, совершенно ненужный, необъяснимый с биологической точки зрения, но находящийся именно там, где положено быть кабине самолета…

Итак, система признаков объекта лучше объясняется техническими, а не биологическими факторами. Предположений на этот счет высказано уже много. В фигурке, представленной на рис. 26, усматривали модель аэрокосмического самолета с откидывающейся передней частью (А. Янг), грузового аппарата разового использования для посадки на воду (С. Гринвуд), даже модель «субакваплана» — подводного самолета (А. Сэндерсон). Возможны, разумеется, и другие конструктивные «прочтения». Оставим их на долю специалистов. Нужно только подчеркнуть: ни технический подход, ни биологический, который отбрасывать все лее рано, не способны дать находкам полноценное объяснение, если при анализе отсутствует еще один подход — искусствоведческий. Каким бы ни был реальный прототип фигурок, перед нами его художественная концепция, выраженная традиционными средствами изобразительного языка, и без поправки на все эти факторы мы не восстановим и сам прототип.

Пора бы наконец разобраться и с комплексом древнеиндийских сообщений о летательных аппаратах (виманах). Фантазия практически каждого народа рождала рассказы о полетах людей и богов, но только литература Индии содержит подробнейшие сведения о типах и разновидностях механизмов для полета, об их конструкции и летных характеристиках, о материалах, идущих на их изготовление, о двигателях и топливе для них… Причем эти описания не выглядят проектами летательных аппаратов — наподобие тех проектов, что позднее, примерно с XVII века, начали обильно появляться в Европе. Напротив, вся индийская традиция проникнута непоколебимой уверенностью в реальном существовании виман. Приводятся детали, подкупающие своей реалистичностью. Когда из древнеиндийского источника узнаешь, к примеру, что колеса вимацы оставляли следы на земле — кажется, что такие подробности могли сообщить только люди, видевшие эти аппараты наяву…

До последнего времени анализу проблемы мешала некомпетентность большинства писавших о ней и дефицит достоверной информации, ибо тексты на санскрите понятны немногим, а имеющиеся переводы очень фрагментарны. Ситуация начала меняться с выходом в свет монографии санскритолога Д. К. Канджилала «Виманы в Древней Индии». Профессор Канджилал обобщил упоминания о летательных аппаратах в индийских источниках и попытался на их основе, консультируясь с инженерами, реконструировать главные типы виман. Теперь слово за специалистами в области авиационной и космической техники. Нужна квалифицированная оценка работоспособности этих конструкций и степени их совершенства. Да, и тут не миновать сакраментального вопроса: достаточно ли высок уровень рассматриваемой технологии, чтобы приписывать ее космическим пришельцам (как это делает Д. К. Канджилал, разделяя популярную точку зрения)? Надо сказать, многие детали — например, широкое использование в «виманостроении» дерева — оставляют место для сомнений на этот счет.

Разумеется, не снят с повестки дня и исходный вопрос — о доверии к сведениям древнеиндийских источников. Вполне убедить в реальности виман могли бы соответствующие археологические находки. Кроме того, представить пришельцев летающими в атмосфере нашей планеты на планерах затруднительно; вот подарить землянам сам принцип планера и секреты его изготовления они, пожалуй, могли.

Существует странный мотив, бытующий в фольклоре и письменности многих народов. Подробности рассказа различаются, но есть устойчивое ядро: герой отправляется в иной мир (на небо или под воду, в страну эльфов или фей, на остров бессмертия и т. п.), проводит там считанные часы, дни или годы, а по возвращении он не может узнать этих мест и не застает в живых свою родню. Выясняется, что он отсутствовал несколько столетий. Еще Зенгер-Бредт обратила внимание на удивительное совпадение этого мотива с эффектом, который предсказывался специальной теорией относительности и получил название «парадокса часов» или «парадокса близнецов».

Фольклористы и историки литературы не дали пока удовлетворительного объяснения этому мотиву и его перекличке с предсказанием теории относительности. Для выяснения истоков мотива требуется сравнительный анализ многих сотен текстов на различных языках — дело, как вы понимаете, долгое и хлопотное. Но уже сейчас можно констатировать, что распространение этого мотива ограничено Евразией, а это позволяет предположить у него единый источник — возможно, корни обнаружатся на Востоке. В этой связи нельзя не вспомнить некоторые древнеиндийские представления. Так, один день Брахмы, высшего бога индуизма, приравнивается к 4 320 000 000 человеческим годам; в небесном мире Тушита, согласно буддизму, один день божественной жизни составляет 400 земных лет, и т. п. Конечно, на то они и боги, чтобы аспекты их бытия были несоразмерны с человеческими, но… и для человека, оказавшегося в обители богов, время течет медленнее (это иллюстрирует, к примеру, один из сюжетов «Вишну-Пураны»). Значит дело не столько в сущности самих богов, сколько в свойствах мира, ими населяемого.

Гораздо более перспективным направлением поисков высоких цивилизаций считается прослушивание и наблюдение дальнего космоса.

Сейчас научные взгляды в этой области переживают значительную ломку. Связана она с тем, что многолетние поиски разумных сигналов из космоса и видимых проявлений астроинженерной деятельности сверхцивилизаций не увенчались успехом. Понятно, это не основание для заключения о нашем одиночестве во Вселенной, и существует масса оправданий: обследована лишь малая часть небесных объектов, прослушивание велось в ограниченном диапазоне частот, не имеется четких критериев различия искусственных и естественных космических явлений и т. п. Чисто психологически неудача экспериментов подточила первоначальный энтузиазм многих специалистов, надежды на обнаружение высоких цивилизаций угасли. Пожалуй, главной причиной пессимистических настроений стала разработанная в последние годы «теория колонизации Галактики». Несложные расчеты показали, что если хотя бы одна галактическая цивилизация зародилась «всего» на несколько десятков миллионов лет раньше нашей — а такое вполне вероятно, — то к настоящему времени она могла бы заселить всю Галактику. Другими словами, «они» давно уже были бы на Земле.

Для завершения составленной книги об истории и гибели цивилизаций возвратимся к книге А. С. Потупы «Открытие вселенной — прошлое, настоящее и будущее». Итак, на примере наиболее известных человеческих цивилизаций мы убедились, что гибель их связана не только с глобальными природными катастрофами, но и с войнами, революциями, общим социальным и экономическим упадком и, как правило, сменой на иную более или менее развитую цивилизацию! Что же ждет нас, современных жителей Земли, создавших высокотехнологичную цивилизацию? Один из вариантов ответа на этот вопросы найдем в книге А. Потупы в отрывках из главы «Взгляд в будущее».

Оценка времени жизни нашей технологически развитой цивилизации все-таки интригует — она касается всех нас, и наша сегодняшняя жизнь зависит от того, насколько уверенно мы глядим в день завтрашний.

Сейчас, как известно, мы находимся в фазе более или менее быстрого роста чего угодно — народонаселения и числа научных публикаций, энергопотребления и добычи полезных ископаемых. Всеобщий рост возможен лишь в среде с неограниченными запасами и масштабами. На нашей конечной планете этот рост должен резко замедлиться или вообще прекратиться к началу очередного тысячелетия. Исчерпание ряда важнейших ресурсов на фоне колоссального перенаселения планеты заведомо не допускает в такое не слишком отдаленное будущее технологическую цивилизацию известного нам образца.

Значит ли это, что срок жизни технологической цивилизации, быстро развивающейся за счет безудержной эксплуатации приповерхностных слоев планеты, ограничен несколькими столетиями (3–5?), после чего неизбежен застой, переход к примитивным формам хозяйства — в общем горький плач над истощенными недрами матушки Земли.

Сразу лее стоит подчеркнуть, что такой срок жизни технологической цивилизации нашего типа представляется вполне реалистическим. Другой вопрос: что ее сменит?

История жизни на Земле — в какой-то степени цепочка экологических катастроф. Некогда вулканизм испортил первичную атмосферу, и это стимулировало резкое усложнение органики. Насыщенный биобульон породил первые примитивные организмы — прокариоты. Они в свою очередь вызвали, пожалуй, крупнейший в истории Земли экологический кризис, начисто ликвидировав за какой-то миллиард лет условия для химического зарождения жизни. Видимо, прокариоты здорово поработали в плане ликвидации первичного биобульона, и их дальнейшее безудержное развитие наверняка стало тормозиться недостатком питательной среды. Кроме того, они постепенно отравили атмосферу кислородом, сильнейшим окислителем, если угодно, ядом для не защищенных особым образом организмов. Но в деятельности прокариотов была и положительная сторона. Творение третичной атмосферы создало условия для появления более крупных и сложных клеток, способных к окислительному метаболизму. Эукариоты положили начало клеточной специализации, а потом и многоклеточным сложнофункционирующим организмам, способным жить исключительно в «отравленных» условиях.

Экологический кризис, детали которого еще не совсем ясны, пресек в конце мелового периода повсеместное царствие гигантских пресмыкающихся.

Несколько десятков тысячелетий назад появился наш вид — Homo Sapiens. Его великолепная изобретательность в охотничьем промысле постепенно привела к сильнейшему нарушению равновесия. Человек успешно подорвал собственную питательную базу, выбив на огромных территориях крупных животных. Расселение племен по всей поверхности суши, то есть простая экспансия, отодвинуло сроки катастрофы на сколько-то тысяч лет, но не устранило ее причин. В древнейших очагах заселения плотность разумных существ резко возрастала, а кормиться было нечем.

Около 10 тысяч лет назад в некоторых перенаселенных областях люди нашли неплохой выход из положения. Они стали сжигать леса и портить землю, выращивая злаки и, как теперь принято говорить, отрицательно влияя на экологический баланс. Истощение земель монокультурами, а позже и разведением скота привело ко многим неприятностям. Наглядные тому примеры — пустыня Сахара, некогда плодороднейшая область Африки, съеденные козами окрестности Средиземноморья…

Но существовал выход и из этой кризисной ситуации. В некоторых районах планеты были найдены приемы культивации, прежде всего — полив, многополье и элементарная селекция. Это требовало организованных усилий большого числа людей и вызвало к жизни особую форму социальных организмов — ранние цивилизации.

Как видно, экологические кризисы, связанные с экстенсивной охотой, а потом и с экстенсивным земледелием, привели не только к отрицательным последствиям. Земледельческие государства — цивилизации, высокоразвитые социальные культуры — важнейший результат этих кризисов. Письменностью, умением философствовать и многим другим мы обязаны этому результату.

Социальные структуры отмеченного типа — будем называть их цивилизациями класса А — тоже не справлялись со всеми проблемами и содержали в себе довольно определенные зародыши будущих кризисов. Однако понимать их как кризисы экологические можно лишь в том случае, если включать в понятие окружающей среды и социальные факторы, в частности, взаимодействие с другими аналогичными цивилизациями и внутренние напряжения.

Цивилизации класса А неплохо владели интенсивными методами сельскохозяйственных работ, но в отношении техники вели себя в основном сугубо экстенсивно. Во многом из-за этого быстро вспухающие империи Древнего Востока и античности неизменно приходили в упадок. Скажем, для поддержания внутреннего и внешнего равновесия в Древнем Египте эпохи Среднего царства явно требовался более высокий энергетический и транспортный потенциал. Кое-что в этом направлении действительно делалось, например, был изобретен колесный экипаж, но в целом технический уровень государства не соответствовал его масштабам-Не было, в частности, методов преобразования энергии из одной формы в другую, и мероприятия, требующие больших энергозатрат, проводились главным образом за счет совокупных мускульных усилий огромных коллективов рабов. «Машину» такого рода далеко не всегда удавалось удержать в повиновении. В столкновениях с внешним врагом, где результат во многом был предопределен численностью армий, имеющих примерно равное и примитивное вооружение, тоже нередко приходилось терпеть катастрофические поражения.

Поэтому уровень культуры цивилизации класса А, не претворенный в соответствующий уровень техники, не гарантировал ее устойчивости. Так пала под ударами варваров Римская империя, так Китай попал некогда под власть монгольских завоевателей. Средний срок жизни цивилизаций А довольно велик, его можно оценить, скажем, в 1000 лет. К счастью, земная цивилизация не ограничилась калейдоскопом таких цивилизаций.

Во второй половине текущего тысячелетия в Европе сложились условия для интенсивного ведения технической политики, и где-то в XVII–XVIII-x веках ряд ее государств стал входить в иную фазу — технологических цивилизаций. Датировка эпох — непростое дело. Можно обозначить границу технологической эпохи изобретением самодвижущегося челнока ткацкого станка (Джон Кей, 1733 г.) или патентом Томаса Севери (1698 г.) на универсальную силовую установку, включающую паровой насос, наконец, паровым двигателем Джеймса Ватта (1765 г.), короче говоря, рубежом так называемой промышленной революции. В течение XIX века ряд европейских стран, а вслед за ними и некоторые государства других континентов преодолели основные барьеры древности — транспортный, энергетический и технологический, и их уже можно отнести к следующему классу: цивилизаций В. Интенсивная техника позволила выскочить из опасного социально-экономического тупика.

На рубеже XX века для цивилизаций класса В создалось опять-таки затруднительное положение, требующее рывка в техносфере. Этот рывок был сделан за счет перехода к интенсивному развитию науки. В техносферу хлынули открытия, которые принципиально нельзя было уловить в тысячах теоретически неоформленных опытов. Молено создать паровой двигатель задолго до построения термодинамики, но немыслимо изобрести лазер, не имея представления об атомной физике, или ядерный реактор — без изучения теории ядра.

Резкая интенсификация науки и темпов развития всей техносферы позволила решить многие проблемы, но и породила очередной экологический кризис, выход из которого, видимо, потребует появления новых цивилизаций класса С. С этой точки зрения срок жизни цивилизаций В вряд ли можно оценить выше, чем в 3 4 столетия. На что лее молено надеяться в обход мрачных картин всеобщего упадка и разрушения культуры?

Надвигающийся экологический кризис имеет ряд особенностей, есть нечто выделяющее его из ряда предыдущих кризисов, устроенных человеком. Главное, пожалуй, его глобальность. Охотничье племя могло разрушить баланс своего ареала, слишком успешно охотясь, и потом вымереть или перейти на сбор злаков. Но при этом практически не затрагивать соседние племена. Вырубка лесов первыми земледельцами, конечно же, затрагивала большие области. Но вот распыление по поверхности планеты полутора миллионов тонн ДДТ привело к тому, что все земляне заражены этим пестицидом в несколько раз выше допустимой нормы. Выброс 195 ядовитых соединений в результате работы автомобильного транспорта отравляет атмосферу всей планеты. Например, концентрация свинца в скелете современного человека чуть ли не в 100 раз превышает ту, которая характерна для древних охотников. Между тем свинцовое отравление вызывает тяжелые формы психической деградации. Выброс углекислого газа (с 2-процентным ежегодным приростом!) в связи с слеиганием огромного количества органического топлива грозит превратить Землю в превосходный парник. Пропуская солнечный свет, накопившийся в атмосфере, СО₂ может не выпустить тепловое излучение Земли, и температура ее поверхности повысится, что в свою очередь приведет к таянию полярных льдов и грандиозному наводнению. Заметную лепту в порчу биосферы вносят авиация и космонавтика наряду с распылением тысяч тонн сверхактивной «химической пакости», непрерывно прожигается озоновый слой атмосферы, единственная защита от действия ультрафиолетового солнечного излучения. Недавно обнарулеенная гигантская дыра в озоновом слое над южным полушарием — воистину грозное «знамение небесное». Проблема проблем — радиация, в особенности последствия испытаний ядерного оружия, неисправной реакторной защиты и неаккуратного захоронения отходов. Последствием четвертьвековых ядерных испытаний на поверхности и в атмосфере стало примерно восьмикратное увеличение радиационного фона. Но еще опасней прямые локальные явления — выпадение радиоактивных осадков над далекими от места взрыва областями, в результате чего уровень радиации подскакивает в несколько раз и может вести к болезням типа лейкемии и вообще к непредсказуемым мутагенным последствиям. Взрыв на 4-м блоке Чернобыльской атомной станции — крупнейшая техническая катастрофа в человеческой истории — стал образом глобального техногенного самоубийства.

Количество вредных факторов влияния на биосферу значительно больше, чем здесь перечислено, и важно, что многие из них действуют не локально, а в масштабах всей планеты. Большинство этих факторов практически нельзя свести к нулю, не затормозив производство.

Разумеется, интенсивное развитие производства ведет к быстрому использованию природных ресурсов. К началу XXI века некоторые из них будут практически исчерпаны.

Продолжается демографический взрыв.

На фоне опасных тенденций совсем кошмарно выглядит скромная величина 250 тысяч долларов — примерно столько, средств ежесекундно уходит в мире на вооружение. Средства массового уничтожения, использование которых, вероятней всего, привело бы к исчезновению всех высших форм жизни на Земле, опаснейшее последствие деятельности цивилизаций класса А. Чтобы отправиться на тот свет, человеку достаточно небольшой пули, даже не обязательно со смещенным центром тяжести. Современная технологическая цивилизация услужливо лредоставляет каждому, включая грудных младенцев, нечто поэффективней, скажем бомбу, начиненную несколькими тоннами тринитротолуола, или щепотку порошка, которой можно отравить большой город, а не то и полгосударства…

Что же молено сказать о цивилизации класса С, способной справиться с такими нестандартными проблемами?

Мы видели, что в истории Земли изменение окружающей среды само по себе не является вредным или полезным. Экологическая (и далее социально-экологическая) нестабильность служит важнейшей предпосылкой развития. Существование в эволюционном тупике — не жизнь по человеческим меркам. Другой вопрос — темп, в котором мы воздействуем на окружающую среду. Он, разумеется, должен быть не слишком высоким, чтобы люди успевали адаптироваться, но и не слишком низким, чтобы не произошло полного торможения.

Цивилизацию класса С, которая способна спланировать и осуществить оптимальный темп собственного развития во взаимодействии с окружающей средой, можно назвать автоэволюционной. Смысл названия в том, что на данном уровне должно вестись интенсивное регулирование эволюционного процесса в масштабах всей планеты, тогда как на предыдущих уровнях А и В цивилизации занимаются этим делом лишь экстенсивно.

Возможно мы действительно подошли к границе радикального изменения окружающей среды и вынуждены будем приступить к какой-то трансформации себя как вида и соответственно учиться преобразовывать социальные механизмы в самых разных масштабах.

Хотя производство с мощной фильтрацией и замкнутыми циклами может заметно снизить темпы отравления воздуха, перестройка атмосферы вряд ли полностью прекратится. В какой-то степени и нам придется к ней приспосабливаться, используя биологические средства. Вряд ли осуществима идиллия, где человек, наслаждающийся интеллектуальным и материальным изобилием, сумеет еще и разгуливать среди девственных райских кущ с тем же составом воздушного бассейна, который был в библейские времена.

На первом этапе перехода в класс С нашей цивилизации, бесспорно, придется прибегнуть к некоторым самоограничениям, очиститься от слишком опасных наследственных болезней. Молено без особых потерь отказаться от производству уймы бессмысленных вещей и даже от всей системы сверхизбыточного потребления, всемерно усиливав интеллектуальное развитие. Роскошь не сводится к десятку личных автомобилей или излишку жилплощади. В социальном плане гораздо опасней иные формы роскоши — государственные границы, миллионные армии, многомиллиардные военные бюджеты, яростные схватки по поводу национального величия и символов веры.

Преодолев хотя бы в необходимой степени эти барьеры, можно ставить серьезнейшие биотехнические задачи. Никто не уверен в том, что наш вид действительно вершина эволюции. Изменившиеся экологические условия могут потребовать формирования более разумного вида с более высокой адаптивностью в быстроменяющихся условиях, улучшенным метаболизмом, дополнительными органами чувств и т. п. При этом вполне вероятно использование идей симбиоза биологических и искусственных микроэлектронных элементов. Разумеется, появление нового вида (или видов) должно привести и к неизвестным пока типам социальных организмов.

Не исключено, что сотворение искусственного вида на биологическом (биокибернетическом?) и социальном уровне и есть высшая цель Homo Sapiens. Заранее не ясно, какую роль он стал бы играть в цивилизации класса С, но вовсе не обязательно, чтобы в духе «Франкенштейна» Homo «Supersapiens» непременно разделался бы со своим создателем. Скорее всего создатели преобразуются сами. Появление нового варианта цивилизации — вопрос ближайших одного-двух столетий.