Валерия Ильинична Новодворская — правозащитник, публицист, диссидент, лидер Демократического Союза, кавалер Рыцарского Ордена Великого князя Литовского Гедиминаса, автор книг «Над пропастью во лжи», «Мой Карфаген обязан быть разрушен», «По ту сторону отчаяния», «Прощание славянки» в тот ничем не примечательный августовский день оказалась в вагоне поезда метро на станции Тимирязевская. Теперь уже трудно сказать, какого черта ее понесло в метрополитен: было ли это желание осуществить давнишнюю угрозу в адрес московских властей целоваться в метро с первым встречным или что-либо еще на поприще борьбы за либеральные западные ценности, но факт остается фактом — через четыре минуты после объявления атомной тревоги Новодворская вышла из вагона метро и направилась к эскалатору. Когда ее не пустили наверх (что, впрочем, было все равно невозможно, поскольку все эскалаторы работали на спуск), она, не разобравшись, в чем дело, обвинила сотрудников метрополитена в нарушении прав человека, выразившемся в воспрепятствовании ей провести индивидуальное шествие от дверей вагона метро до перрона станции электрики, и пообещала обратиться в Эмнисти Интернейшинел, а также пожаловаться в Совет Европы. Понятно, что в суматохе, когда на подступах к Москве начали взрываться первые американские боеголовки (их российская ПВО смогла поразить), до нее никому не было дела, поэтому это вопиющее нарушение силовыми ведомствами основного права человека — права на свободное передвижение — не было ни зафиксировано, ни тем более расследовано.

Так Валерия Ильинична Новодворская осталась жить на станции метрополитена Тимирязевской. За два года она так достала местное население, что знаменитое нашествие гигантских крыс, случившееся в 2014 году, и полностью уничтожившее людей на станции — 544 человека, было воспринято большинством из погибших как нежданное избавление, посланное всеми богами, вместе взятыми (оттого и крыс получилось такое множество). Первым делом Новодворская сформулировала тезисы манифеста Демократического Союза «По следам событий 23 августа 2012 года», в которых возложила всю ответственность за произошедшее на чекистскую хунту Путина-Медведева, потребовала немедленного проведения демократических выборов на многопартийной основе, для чего следовало отменить все антиконституционные указы об ограничениях права проводить митинги и шествия и предоставить демократическим силам право проводить регулярные (начиная с 31 августа) митинги на станции Маяковская, которая, как известно, расположена под Триумфальной площадью. Поскольку почти никто из людей, оказавшихся на Тимирязевской, не стал всерьез обсуждать манифест ДС, Новодворская охарактеризовала присутствующих как озверевших совков, быдло, и употребила еще ряд непарламентских выражений. За это присутствующие первый раз ее избили (второй раз за то, что Новодворская полностью оправдала ядерные удары НАТО по России — операция «Беспощадное милосердие» — и выдвинула тезис о гуманитарном характере ядерных ударов, которые потенциально должны привести к созданию в России институтов гражданского общества по западным стандартам, подобно тому, как ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки заложили фундамент для создания демократического консьюмеристского общества в Японии). Серьезной проблемой в развитии демократического движения в первые дни после Катастрофы-Катаклизма была невозможность установить контакты с видными представителями демократического движения — Гарри Кимовичем Каспаровым, Константином Натановичем Боровым и Михаилом Михайловичем Касьяновым (во всяком случае, на тех станциях, куда удалось дозвониться с Тимирязевской, в списках зарегистрированных их не значилось). Тогда Новодворская выступила с идеей пробраться на поверхность и освободить из заключения в СИЗО «Матросская Тишина» Михаила Борисовича Ходорковского. Целый год этот проект не находил своего осуществления, хотя Новодворской было выдвинуто несколько веских аргументов, в т. ч. и то, что закон, о верховенстве которого так много говорил президент Дмитрий Медведев, в деле ЮКОСа нарушается самым наглым и злостным образом. В конце концов, отряд сталкеров добрался до станции Сокольники (тогда там еще не было коммунистического режима, но единое руководство метрополитеном уже распадалось) и выбрался на поверхность. Из шести человек обратно вернулся только один паренек, который рассказал, что на поверхности жуткая радиация, а в самом здании Матросской Тишины теперь обитает Медвежатник — мутировавший представитель преступного мира (злые языки даже утверждали, что это и есть мутировавшие Ходорковский и Лебедев; недаром же Ходорковский редактировал сборник "Постчеловечество" М.,2007). Таким образом, проект Новодворской провалился. Она лишь сказала пареньку: «Ты не смог спасти национальное достояние России. Пусть тебя замучает совесть!» Впрочем, в те дни это была не единственная потеря демократического движения. На станции Тверская Виктор Шендерович и Илья Яшин сняли одну на двоих проститутку, однако достаточного количества патронов заплатить у них не оказалось. В конфликт вмешался крышующий неонацист, которого Шендерович по привычке тут же обозвал животным йеху, но неонацист не стал обращаться в прокуратуру, а с помощью автомата быстро продемонстрировал Шендеровичу и Яшину, кто животное, а кто охотник. В сущности, именно это событие и повлекло установление на узле Чеховская — Смоленская — Тверская фашистского режима «Четвертый Рейх».

Вот с такими трудностями сталкивалась борьба за либеральные рыночные ценности в то непростое время. Новодворской оставалось только получить удовлетворение от мысли, что ни Зюганов, ни Жириновский, ни прислуживающий власти на самом холопском уровне Никита Белых, похоже, не спаслись. Однако, мало-помалу ситуация стала налаживаться. С других станций на Тимирязевскую добрались адвокат Ходорковского Юрий Маркович Шмидт, который при первых же звуках атомной тревоги, выбегая из автомобиля, успел прихватить с собой самое ценное — 15 томов материалов следственного дела ЮКОСа (собственно, его и прогнали с Кропоткинской из-за того, что Шмидт все дни после Катастрофы-Катаклизма неустанно доказывал окружающим невиновность своего подзащитного и разоблачал полный произвол басманного правосудия, чем довел, в конце концов, двух людей до самоубийства; впрочем, известный адвокат не пал духом и пошел искать правды в другом месте, постепенно добравшись до Тимирязевской), а также президент Общественного благотворительного фонда «Холокост» Алла Ефремовна Гербер, которая все дни после Катастрофы-Катаклизма аккуратно проводила мониторинг антисемитских акций в московском метрополитене, записывая всю информацию в объемную амбарную книгу, и была вынуждена вместе с накопленным материалом покинуть станцию Новокузнецкая после захвата ее организованной преступностью (Новокузнецкая ОПГ отличалось изощренным антисемитизмом, и в ее руководстве почти не было евреев).

Попытка Новодворской с новыми силами организовать на Тимирязевской легальную демократическую оппозицию уже сформировавшейся власти не увенчалась успехом (впоследствии Новодворская утверждала, что именно отсутствие легальной демократической оппозиции привело к нашествию крыс и гибели станции). А когда Новодворская выдвинула требование смонтировать радиопередатчик, выйти на поверхность и установить связь со структурами Североатлантического Договора, чтобы силы быстрого реагирования НАТО добрались до Москвы и оказали помощь, а также организовать всенародное покаяние по поводу российской агрессии в отношении Грузии летом 2008 и Катыни-2 весной 2010 года, передав сообщение об этом в Тбилисское и Варшавское метро, ее хотели, без лишних слов, пристрелить. Новодворская хладнокровно ответила на это: «Они получат труп!» Поскольку в то время процедура утилизации человеческих останков еще не была, как следует, разработана, угрозы в адрес видного представителя демократического движения России так и остались неосуществленными. Толку же от Новодворской не было никакого, и даже учить детей она не смогла после дружного протеста всех родителей.

В ходе нашествия гигантских крыс на станцию Тимирязевская произошло немало невероятных с точки зрения здравого смысла вещей, но, пожалуй, самым фантастическим было спасение Новодворской. После того как мощный огнемет Савеловской исчерпал свой боезапас (к счастью, и крысы исчерпали свой порыв), через два часа в темноте туннеля раздались шаги. «Кто там?» — крикнул дозорный. «Гражданская совесть» — последовал ответ. Это и была чудом уцелевшая и прошагавшая по путям полтора километра Новодворская. Почему гигантские крысы не тронули ее? Того, кто знает Валерию Ильиничну, это не должно удивлять. Если уж всесильный КГБ СССР не смог справиться с нею, куда там шелудивым крысам… Новодворская подтвердила гибель всех людей на станциях Тимирязевская и Дмитровская, обвинив в случившемся ФСБ России и лично «штандартенфюрера Путина». Ее логика была проста, как колумбово яйцо: раз ФСБ взорвало дома на Каширском шоссе и улице Гурьянова в 1999, умертвило мать предпринимателя и экс-совладельца компании «Евросеть» Евгения Чичваркина в 2010 году, дабы заманить его на похороны в Москву и арестовать, а равно подстроило авиационную катастрофу в Катыни, то что же может помешать российским спецслужбам натравить крыс на людей? Да и гигантские крысы действовали как-то неестественно, по принуждению, в чем Новодворская усматривала косвенное доказательство своей правоты. Причем, одна из крыс (до чего смышленые твари мутировали! и гражданское правосознание в них проснулось), предъявив удостоверение спецслужб, честно призналась Новодворской, что это явная провокация властей, и попросила в обмен на предоставление независимым журналистам разоблачительной информации проводить ее до станции Смоленской, близ которой расположено британское посольство, где крыса намеревалась получить политическое убежище.

И тут звезда Новодворской, можно сказать, взошла. С конца 2014 по середину 2016 годов шла кровопролитная война Красной линии, руководимой коммунистами, и Ганзы, где процветал капитализм. Нетрудно догадаться, что Новодворская почувствовала себя в родной стихии, и все нерастраченное либидо пустила на борьбу с комуняками. Десятки статей, сотни выступлений Новодворской того периода дают представление о масштабе ее деятельности. Она перебралась на Новослободскую — в столицу Ганзы — и вскоре сделалась советником президента Содружества Станций Кольцевой Линии Логинова. Ее успеху у суеверных туземцев способствовал тот факт, что Новодворская до сих пор сохранила свою девственность (в ходе массового изнасилования и раздела женщин на Тимирязевской в октябре 2012 на 62-летнюю правозащитницу никто не позарился; хотел было дед Степан, но с ним они не сошлись в политических взглядах, поскольку дед Степан сохранял имперскую идеологию). Говорили даже, что Новодворская — прямой потомок пифий времен Аполлона. Но мало-помалу и здесь — в оплоте капитализма — Новодворская не ужилась с окружающими. Она выступала за интенсификацию боевых действий на всех фронтах (статья «Вместо Логинова нам нужен Черчилль!» от 18 января 2016 года с призывом копать туннель до лондонского метро), резко осуждала начавшиеся братания между войсками красных и Ганзы (статья «Мягкотелые гады» от 6 февраля того же года). Но мало того: Новодворская опять занялась созданием структур легальной демократической оппозиции правящему режиму Содружества (как Огюст Бланки, который в неправдоподобно далекой Франции позапрошлого столетия продолжал готовить революционные заговоры даже на одре смерти), выступала за проведение политики рыночного монетаризма, а также требовала полного изъятия из немногочисленных библиотек на станциях всей литературы, напечатанной в советский период (кроме Солженицына и Галича) и запрета показывать полюбившийся ребятишкам фильм «Неуловимые мстители». К моменту заключения в начале июня 2016 года Мира-на-Пушкинской терпение Логинова лопнуло. Новодворская уже требовала отправить на поверхность экспедицию с целью разрыть могилу Егора Тимуровича Гайдара на Новодевичьем кладбище (ей привиделось во сне, что Гайдар воскрес и ждет, когда его откопают; учитывая гуманитарный характер ядерных ударов НАТО по России, неудивительно, что на поборников западных ценностей они оказали эффект, прямо противоположный эффекту, оказанному на всех остальных людей). Кстати, когда представители Коммунистической Партии Московского Метрополитена имени В.И.Ленина пробрались в Мавзолей, Ленина живого или мертвого они там не обнаружили. До сих пор неясно: успели ли сторонники Новодворской осквернить Мавзолей, или же Ленин действительно жив?

Вообще же паранормальных явлений в пределах Садового Кольца, где до ядерной войны была сосредоточена основная политическая жизнь России, хватало. Например, появление на станции Арбатская таинственного существа Главный Редактор. Сведущие люди утверждают, что это мутировавший Алексей Алексеевич Венедиктов, который действительно до Катастрофы-Катаклизма был главным редактором последней демократической радиостанции «Эхо Москвы». Венедиктову просто не повезло. В день, когда случилось то, что случилось (был четверг), Виктор Шендерович не явился на передачу «Особое мнение», и сам главный редактор решил высказаться в прямом эфире. Разговор почти сразу же перешел на возрождающийся культ личности Сталина. Венедиктов поддержал своих сотрудников — ведущих «Перехвата» Матвея Ганапольского и Сергея Бунтмана, которые только что проиграли очередной процесс по иску внука Сталина Евгения Джугашвили. В эфир дозвонилось несколько радиослушателей. Дискуссия накалилась. Одним словом, Венедиктов никак не мог покинуть помещение студии до 17:45, равно как и не мог прервать на полуслове столь важный для будущего России разговор о необходимости преодоления кровавого сталинского наследия. Гермоворота на станции Арбатская, куда, расталкивая своих сотрудников, устремился Венедиктов, закрылись ровно за минуту (в 17:57) до того, как он достиг совсем недавно построенного выхода на Арбат. Венедиктов начал дубасить в гермоворота, требовать, чтобы его немедленно впустили, и перечислять все свои заслуги в развитии независимых СМИ, в том числе награждение французским орденом Почетного легиона (именно на этом он почему-то особенно акцентировал внимание). Комендант Арбатской остался глух к шуму снаружи, но шум не ослабевал несколько недель, удары кулаков Венедиктова в гермоворота и его вопли не прекращались, а вскоре станцию пришлось покинуть (резко возрос уровень радиации). С тех пор станция захвачена мутантами, среди которых выделяется Главный Редактор. Он имеет характерную шевелюру, очки и клетчатую рубаху со значком ордена Почетного легиона. Бывалые сталкеры говорят, что мутанта легко обмануть. У каждого, гипнотизируемого им человека, он выясняет, признает ли человек причастность Сталина к Указу о семи колосках. Если сталкер признает, Главный Редактор его отпускает. А вот нескольким сталкерам с Красной Линии не поздоровилось.

После подписания позорного мира с большевиками Новодворская демонстративно подала в отставку с поста советника президента Содружества Станций Кольцевой Линии и заявила, что больше никогда не подаст Логинову руки. После этого она эмигрировала в Арбатскую Конфедерацию, чей президент Твалтвадзе за былые заслуги наградил Валерию Ильиничну Орденом дружбы кавказских народов (их вырезали их крышек консервных банок и украшали древней грузинской чеканкой). Но и тут Новодворская не прижилась. Вначале она подначивала Твалтвадзе разорвать отношения с Ганзой, поскольку там нет свободы слова, а президент пошел на сговор с коммуняками, а также разом объявить войну Красной Линии. Четвертому Рейху и Полису, который Новодворская обвинила в прямом наследовании путинско-медведевскому режиму. Доводы Твалтадзе, что, дескать, войну сразу на три фронта его маломощная Конфедерация не потянет, революционерку с авторучкой наперевес не убедили; она парировала их утверждением, что каждый честный человек должен бороться против сталинистско-нацистско-путинской гидры, и тогда Твалтвадзе сказал, что эта баба может идти воевать сама — с кем хочет и чем хочет, а мужиков мутить нечего: с Полисом они никогда не воевали, с Красной Линией только-только замирились, а у Четвертого Рейха, конечно, дерьмовая идеология, но мужики там нормальные и т. д. и т. п. Новодворская задумалась, но сама воевать не пошла.

Потом стало еще хуже. Среди чудом спасшихся в метрополитене оказалась бывший спикер грузинского парламента Нино Анзоровна Бурджанадзе, которая как раз встречалась в Москве с Путиным и обсуждала вопросы грузинской политики. Новодворская мигом забыла, что несколько лет назад призывала родственников Бурджанадзе во имя принципов либерализма отречься от нее за контакты с Путиным, и обе оппозиционерки начали создавать объединенную демократическую оппозицию, противостоящую режиму Твалтвадзе. Горячий кавказец, когда до него дошли подобные известия, хотел было выпроводить обеих на поверхность — на корм птеродактилям (тем более, что чеченское и часть грузинского землячества готовы были поддержать объединенную демократическую оппозицию), но ограничился лишь тем, что выгнал их, куда глаза глядят. По дороге Новодворская и Бурджанадзе рассорились, разругались по какому-то принципиальному вопросу тактики объединенной демократической оппозиции, обвинили друг друга в работе на Кремль, а также в получении денег от Ганзы, попытались натравить друг на друга мутировавшую кошку, которая еле успела спастись от них в боковом проходе, и, в конце концов, разошлись в разные стороны. С таким трудом созданный блок демократических сил распался. Следы Бурджанадзе затерялись, а Новодворская спустя некоторое время набрела на общину Свидетелей Иеговы в заброшенном поезде в перегоне Тульская — Серпуховская. Здесь Новодворская рассказала, что видела в туннелях немало оборотней-в-погонах, и что только она знает, как с ними бороться. Доверчивые иеговисты поверили ей и предоставили целую полосу в своем четырехполосном еженедельнике «Пробудитесь!»

После 2017 года Новодворская пишет ряд статей: «Что за тварь прячется в Кремле?», «Комуняки и нацики — мутанты истории», «Для демократов ничего не изменилось к лучшему», «Записки либеральной диггерши», «Пятьдесят лет борьбы с тоталитаризмом», «Байки из склепа-3», «Памяти Гайдара» и «Путинозавры атакуют!» Первый — и он же последний — конфликт Новодворской со Свидетелями Иеговы случился накануне ее 70-летия. Что-то они не поделили с очень амбициозным пастором общины, и опять Новодворскую изгнали, а ее колонку в еженедельнике закрыли. В Содружество Станций Кольцевой Линии, где уже правил преемник Логинова, Новодворскую не пустили, на что она откликнулась статьей «В совке опять операция ПРЕЕМНИК», и после долгих скитаний лидер Демократического Союза пробралась сквозь станции-притоны, где ее, как это не странно, никто не тронул, в Ясеневскую Общину. Здесь обитали мирные жители, которых Новодворская сумела за два года перессорить до такой степени, что Община оказалась на грани гражданской войны. Яблоком раздора стала инициатива Новодворской о переименовании с целью увековечения памяти убитой кровавым путинским режимом Анны Степановны Политковской станции Ясенево в Политковскую. Также Новодворская выразила решительный протест против отказа всех уцелевших станций метро впускать к себе Медвежатника из СИЗО «Матросская Тишина», ибо, если это и есть мутировавшие Ходорковский и Лебедев, то они и так уже много полезного сделали для России и, несомненно, сделают еще больше. Во всяком случае, Новодворская обещала многомиллионные инвестиции всем станциям, которые впустят к себе Медвежатника, и настаивала на том, что подобный ход вызовет положительную реакцию западных метрополитенов. Короче говоря, прогнали ее и оттуда.

Следующим местообитанием Новодворской оказался Четвертый Рейх. Попала она туда при самых что ни на есть удивительных обстоятельствах. В районе Охотного ряда Новодворскую поймали красные следопыты с Красной Линии и, памятуя все ее предыдущие заслуги в борьбе с советской властью, решили повесить прямо на месте поимки (из презрения на нее решили даже пули не тратить). Но это очередное преступление коммунизма не осуществилось, поскольку сталинские палачи были неожиданно атакованы зондеркомандой Четвертого Рейха. Новодворская была освобождена, а поскольку ничего расово неполноценного в ней так и не обнаружили, ее препроводили на Тверскую и привели к гауляйтеру Тверской Борману. Сама Новодворская так описывает произошедшее: «К нам в Демократический Союз пришел гауляйтер Борман, который заявил, что главной его целью является борьба против коммунистической заразы в Московском метрополитене, и обещал либеральные реформы на своей станции. Мы ему поверили…» («Два патрона» от мая 2032). Сам Борман озвучил несколько иную версию событий: «Ничего я этой дурище набитой не обещал. Никаких либеральных реформ. Просто мы хотели продемонстрировать всему метрополитену этот продукт загнивающих западных демократий» («Дас Рейх» от июня 2032). Новодворской припомнили ее очень давние слова: «В этом отделении «психи» мне сломали две пары очков и облили раз кипящим чаем. Ей-богу, я была близка к пониманию гитлеровских мероприятий по уничтожению сумасшедших» (Новодворская В.И. По ту сторону отчаяния. М.: Изд-во «Новости» (1993)) и поручили вести антисоветскую пропаганду на страницах ежемесячника «Дас Рейх». Из Четвертого Рейха Новодворская сбежала очень быстро и на прощанье подожгла склад ваты, которую нацистские сталкеры наворовали из израильской клиники наверху и хотели продать Ганзе. От пожара на Тверской погибло, задохнувшись в дыму, двое нацистских детей. То, что израильская вата не досталась нацистам, не могло не порадовать всех истинных антифашистов метро, и рейтинг Новодворской вновь вырос.

Тут откуда ни возьмись явился видный деятель российского демократического движения Борис Ефимович Немцов. Он много лет околачивался в какой-то дыре, куда его спровадили из Полиса после того, как порученная ему для управления станция Библиотека имени Ленина оказалась в критическом положении, а на поверхности завелись библиотекари, в чем ряд независимых наблюдателей усматривал косвенную вину Немцова. («У Немцова так всегда: в Нижнем после него пришел браток Климентьев, а здесь — библиотекари» — «Два патрона» от ноября 2013). Отставной политик коротал время тем, что звонил по телефону на станции Красной Линии и сообщал о якобы заложенном взрывном устройстве. Красные следопыты, в конце концов, засекли телефонного террориста, но проникнуть туда через туннель от Площади Революции не смогли, потому что в туннеле поселился Призрак Либерализма и не давал коммунистам ходу своими постоянными атаками на сознание и ужасными образами 700 миллионов репрессированных, а когда на подмогу вызвали Призрака Коммунизма и очистили пути, Немцова уже след простыл. Когда Немцов увидел бредущую по темному грязному туннелю неприкаянную Новодворскую — этот символ российской либеральной идеологии, он сказал: «Добрый вечер, Валерия Ильинична». И услышал ответ: «Добрый вечер, Борис Ефимович, если он, действительно, добрый». Один демократ — хорошо, но два — еще лучше, и поэтому Немцов решил вернуться в Полис. Хотя Полис оставался, пожалуй, главным оплотом остатков путинского правления в России, Новодворскую приняли без возражений. Вскоре из Четвертого Рейха через опасный туннель прибыл с официальным визитом рейхсминистр иностранных дел Иоахим Ульрих Фридрих Вилли фон Риббентропп, который требовал выдачи Новодворской, обвинял ее в поджоге ваты и гибели двух, хоть и не таджикских, но все же девочек (в общем, на жалость давили, гады). Комендант Александровского Сада попросил сутки на размышление, и ночью ему явился дух Антифа. Антифа — это особый мутировавший еще задолго до Катастрофы-Катаклизма ментальный дух, который всеми силами борется против фашистов, но поскольку силы и жизненную энергию он черпает только в борьбе с фашистами, чтобы не погибнуть, Антифа предусмотрительно формирует фашистов на будущее, чтобы и дальше с ними бороться. Так вот Антифа категорически запретил выдавать Новодворскую Четвертому Рейху. Спорить с духом комендант станции побоялся и отказал фон Риббентроппу. Последовала небольшая войнушка между Четвертым Рейхом и Полисом, известная историкам московских подземелий как Ватная война (однако, поборники западных ценностей обычно называют ее Война за контроль над Новодворской). После гибели в общей сложности 27 человек (Новодворской и Немцова среди них не оказалось) стороны заключили перемирие.

Итак, в конце 2021 года наконец-то произошло долгожданное объединение демократических сил России: Немцов и Новодворская подписали соответствующее соглашение и Открытое письмо двух по поводу Катастрофы-Катаклизма, в котором, правда, их оценки произошедшего тут же разошлись: Новодворская возлагала ответственность за произошедшее на весь кровавый режим Путина без разбора, а Немцов считал, что это слишком огульное обвинение, поскольку в правительстве было немало сторонников свободного рынка и экономического либерализма. Это эпохальное для будущего развития нашей страны событие оказало должное влияние на руководство Полиса, и оно впервые с августа 2012 года согласилось провести выборы в Государственную Думу Полиса (видя в этом всего лишь безобидную форму развлекательного досуга). Предвыборная кампания заняла три месяца, было зарегистрировано 10 партий и блоков, развернулась нешуточная политическая борьба, а новосозданный предвыборный блок «Маслята» (так уменьшительно ласкательно в Полисе именовали патроны для Калашникова), объединявший антизападно настроенных военных, обвинил Новодворскую в получении западной помощи. Якобы Роман Аркадьевич Абрамович, еще задолго до Катастрофы-Катаклизма купивший целую станцию лондонского метро — «Челси»*, тайно спонсирует демократов и в обход постов присылает им провизию. Результаты выборов в марте 2022 оказались неутешительными для демократов. Из 7069 зарегистрированных избирателей проголосовало в самом Полисе 4121 избиратель (и еще 225 — в дозорах и на отдельных выселках в туннелях). Недействительными избирательными бюллетенями признано 66 штук. Партия власти (она так и называлась) получила 55,68 % голосов. Неприятной неожиданностью для руководства Полиса стало то, что на второе место вышли коммунисты с 14,37 % голосов. Третье место занял блок «Содружество сталкеров и диггеров» — 6,74 %. Четвертое — блок «Справедливое Метро — дети, пенсионеры, инвалиды» — 6,16 %, а Блок «Объединенные демократы» получил всего 163 голоса (да и то, по старой памяти). Немцов обвинил власть в фальсификации результатов выборов, а также в создании партии «Гражданская сила», которая отняла у объединенных демократов 99 голосов.

Когда избирательный скандал достиг апогея, Немцов заявил, что если люди отвергают демократические ценности, то он обратится к мутантам и будет завоевывать их голоса. Тогда два сталкера как-то поутру вытащили его сонного на поверхность и оставили там в обществе мутантов. Потом Немцова видели в окружении четырех стайных хищников, которым он читал лекцию о необходимости свободного волеизъявления на выборах и недопустимости фальсификации результатов. Стайные хищники кивали головами, видимо, полностью разделяя его политические взгляды, а потом съели его.

Новодворская стоит перед большим микрофоном. Сейчас она будет вещать на весь метрополитен. Везде уже проведены линии, установлены репродукторы, люди собрались поблизости и с замиранием сердца ждут ее выступления. Она начинает речь, и голос льется во все тоннели, на все станции, проникает к комунякам на Сокольническую, к нацикам на Пушкинскую — Смоленскую — Чеховскую, к животноводам Динамо, кавказцам солнечной Киевской, даже на отдаленных бандитских станциях братки временно прекращают разборки, чтобы внимать ей. И она ровным четким голосом изрекает вечные истины либерализма, западничества и цивилизованности, она легко и умело разоблачает ложь коммунизма, нацизма и путинизма — весь этот дикий маразм, принесенный в демократическо-скандинавские края татаро-монголами. Рядом с нею стоит татаро-монгол, но он не обижается на нее, а наоборот весь преисполнен восхищением. И никто не возражает ей, все с нею согласны — ведь спорить с нею противоестественно, как противоестественно отрицать, что дважды три — шесть. И вот уже засияли светом либерализма станции метро. Демократические ценности воспринимают все больше и больше людей. Станцию Тверская переименовали в Сахаровскую, станцию Ясенево — в Политковскую, станцию Чистые Пруды — в Боннэровскую, а станцию Красные Ворота — в Пентагоно-Ястребовскую. И эти переименования тут же способствуют росту производительности труда и закреплению демократических норм. Повсюду такой экономический либерализм, что даже глазам больно. Темные туннели перестают кошмарить бизнес. Пенсионеры сами требуют монетизации льгот, проведены демократические выборы, на которых повсеместно победили демократы, предоставлена полная независимость кавказцам Арбатской конфедерации, демократическая интеллигенция говорит свое веское слово, приватизируются мотодрезины и водоочистные аппараты, бойкие коммерсанты приватизировали поверхность перронов, и теперь каждый должен платить за то, чтобы установить палатку на их территории, из американских и британских метрополитенов прибывают инвесторы…

Это был сон. А сейчас пробудившуюся Новодворскую срочно требуют к руководству Полиса. Оказывается, мутант Медвежатник покинул СИЗО «Матросская Тишина» и теперь ломится в гермоворота станции Боровицкая. Надо что-то предпринимать. Если Медвежатник и есть мутировавшие Ходорковский и Лебедев, не лучше ли Новодворской по-хорошему с ним договориться? Демократ ведь демократу глаз не выклюет. И Новодворская отправляется к гермоворотам. За ними слышится жуткий рев, вой и царапающие звуки. Новодворской становится не по себе. Конечно, тюрьма может до неузнаваемости изменить человека, но ведь не до такой же степени. Саму Новодворскую арестовывали 17 раз, а с июня 1970 по февраль 1972 она находилась на принудительном лечении в спецбольницах с диагнозом «шизофрения, параноидальное развитие личности», но ясного видения либерального будущего России не потеряла. Новодворская интеллигентно осведомляется через гермоворота: «Михаил Борисович, это вы?» В ответ — опять жуткий утробный вой, будто воют, именно воют два десятка коров, и щелканье когтей по металлу. Молодой сталкер рассказывает: «Я от Медвежатника улепетывал с Волхонки. Он со стороны Кремля шел. А я бегу и стреляю через плечо назад…» «Зачем ты стрелял!?» — упрекает сталкера Новодворская. — «Ты же стрелял в будущее России!» В конце концов, Новодворская говорит, что через гермоворота она не может установить полноценный контакт с мутантом. Надо открыть ворота, и тогда все станет ясным. «Ага! Сейчас!» — отвечает начальник дежурной группы. — «Вот мы тебя тут выпустим через канализационный люк. И будешь там развивать диалог либеральных сил, ёксель-моксель!» Но выходить наружу Новодворской чего-то не хочется. Может это и не Ходорковский с Лебедевым. А может это комуняка какой. Точно! Комуняка! Он и сюда лезет, чтобы все отнять и поделить. И Новодворская отвечает: «Это не Михаил Борисович Ходорковский. Я его знаю. Это какой-то комуняка. Тогда это вам надо к товарищу Москвину обращаться».

Можно подумать, что все эти неудачи (особенно последняя) ослабят волю Новодворской к борьбе за либеральную идею. Не тут-то было! Тем более, что проблем меньше не становилось. После неудачных для демократических сил выборов 2022 года Полис начал быстро превращаться в кастовую систему с мистической подоплекой. Мистика вообще пронизала все пространство метро, и Новодворская однажды с ужасом обнаружила, что единственными здравомыслящими людьми остаются ее идеологические враги — разъезжающие на дрезине активисты Первой Интернациональной Красной Боевой Бригады Московского Метрополитена имени товарища Эрнесто Че Гевары, но объединяться с ними было как промедление — смерти подобно! Правда, Немцов незадолго до своей трагической гибели заявлял, что если и есть надежда у демократических сил России, то она в мутантах. Однако, история с Медвежатником, который оказался вовсе не Ходорковским и Лебедевым, а каким-то комунякой, долго не могла изгладиться из ее памяти. Оставался, правда, еще Главный Редактор, который в районе Арбатской продолжал настойчиво бороться против культа личности Сталина. Существо явно усовершенствовало свои методы: список вопросов все время расширялся, и к 2024 году Главный Редактор уже интересовался, признает ли пойманный сталкер ответственность Сталина за катынский расстрел, авиакатастрофу 2010 года над той же Катынью и ашхабадское землетрясение 1946 года. Попробуй тут не стать мистиком!