Я стоял у окна и рассеяно наблюдал за каплями дождя, барабанящими по стеклу. Руки до сих пор тряслись от пережитых во сне потрясений, и адреналин бурлил в крови. Надо лечиться, точно. Так и в психушку попасть недолго. Вот уже третий раз одно и то же. Картинки из сна — одна хлеще другой. Блин, как все реалистично, так не бывает во сне. Или бывает? Я никогда не помнил связно, что мне снилось. Всегда только размытые образы, которые я потом рисовал на холсте, как безумный, ночи на пролет. А тут уже который раз, каждая деталь, ощущения, мысли, все так четко и ясно. Сейчас я задавал себе один и тот же вопрос. А сны ли это? В них всего было слишком. Слишком реалистично, слишком страшно, слишком…

Сердце вновь заныло. Опять эта постоянная пульсирующая боль в груди. Я проснулся уже с ней, и она все нарастала. Дрожащими, как у алкоголика со стажем руками, я помассировал место, где боль была сильнее всего. Что-то было не так. Я рванул к зеркалу, по пути снимая футболку. Блин, без матов не обойдешься. Из зеркала на меня смотрел бледный взъерошенный парень в одних спортивных штанах, с ошалелыми больными глазами. Но это была все ерунда по сравнению с серой опухолью, возникшей у меня на груди. Вот тут я действительно струхнул, и мат таки прозвучал, лаконично описывая мое состояние и обстановку в целом. Я рванул к выключателю. Нужен свет, больше света!!! Наконец, щелкнула кнопка, и я кинулся опять рассматривать свою трясущуюся, болезную тушку.

— Ё — моё! Это что ж за хрень?! — При хорошем освещении все стало еще страшней. Там, где у всех нормальных людей находится под ребрами сердце, у меня медленно пульсировал странный узел из тонких скрученных жил, уходя своим основанием в глубь грудной клетки. От него во все стоны, как корни, расходились отростки, похожие на вены серебристого цвета. Они разветвлялись вокруг основного узла и переплетались в замысловатый узор, утончаясь на окончаниях. Я потрогал их пальцами, попробовал отодрать ногтями. Блин, больно! Я зашипел и перестал царапать себя.

— Стоп, Дар соберись с мыслями. Заканчивай панику. Надо что-то делать, — строго приказал я себе. Но получалось плохо. Зато хорошо получалось впадать в истерику. Умные мысли разбегались от страха и возвращаться не собирались.

— Сейчас приедет Макс, и мы что-нибудь придумаем! Но в больницу я не поеду, лучше дома сдохнуть. Эта мысль меня успокоила, как ни странно. Нужно было чем-то отвлечься, подумать о другом, чтоб не свихнуться от страха.

Я вспомнил последний звонок друга, именно он меня и разбудил. Максим был какой-то странный и взволнованный, просил сидеть дома и никуда не выходить до его появления. Я послушно согласился — злить Макса себе дороже. Препираться бесполезно — приедет еще по шее надает. Максим — он такой! При мыслях о друге я немного пришел в себя. Макс — красавчик, любимец всех девушек, женщин и даже бабушек на лавочках. Высокий, с широкими плечами, невероятно обаятельный, он неизменно вызывал восхищение женской аудитории и дружескую поддержку мужской. Душа компании, Максим с легкостью находил со всеми общий язык, в отличие от замкнутого меня. Он всегда и во всем был первый, за что бы не брался. Учеба, спорт, развлечения, у него на все хватало сил и энергии. Мы были настолько разными, что наша дружба вызывала у всех недоумение. Рядом с ним я казался себе мелкой инфантильной букашкой. Однако, Макс с маниакальным упорством опекал и заботился обо мне. Когда умерли мои родители, именно он был рядом, став самым близким другом. Кстати, «о птичках», человек сейчас приедет прямо с работы, видимо голодный, а у меня в холодильнике шаром покати! Пустота и красота. Я решил философски подойти к своему состоянию, рассудив, что если суждено склеить ласты в рассвете лет, то друг тут не при чем. И голодать его растущему организму я позволить не могу. У самого меня мысль о еде вызывала сейчас тошноту. С вновь открывшимися обстоятельствами моей скорой кончины от неизвестной заразы на груди вполне можно наплевать на просьбы друга остаться дома. Я решил пройтись развеяться в магазин. Он меня не убьет, пожалеет немощного и убогого, я прогуляюсь, накуплю всякой вредной, но вкусной еды, нажрусь и помру молодой.

Сочинив такой дерзкий (Макса я все-таки побаивался, даже собираясь умирать) и нехитрый план, я оделся, плюнул на дождь (чего уж теперь, от простуды я явно не помру, с такой-то фиговиной на груди), выскочил за дверь.

Немного проморгав глаза от крови и слизи, я увидел, что мы заходим в подъезд моего дома, а волокущие мою безвольную тушку руки принадлежали Максу. Волна облегчения накрыла меня. И несмотря на общую боль во всем израненном теле, я испытал огромную радость и благодарность. Рядом было надежное плечо лучшего друга. Теперь все будет хорошо, все будет хорошо, без конца повторял я про себя, как молитву. Максим всегда заботился обо мне, я знал его очень давно. Он был рядом, когда было трудно и плохо, когда другие отступали, оставив меня наедине с одиночеством и моим замкнутым характером. Самый близкий человек, самый лучший и единственный друг.

Мы кое-как поднялись на четвертый этаж. То есть Макс поднимался, а я болтался у него подмышкой, с намертво прижатым к себе дурацким пакетом с едой. Ну, я и хомяк, помирать буду, но свое добро не брошу. Максим привалил меня к стене, как мешок с картошкой, и открыл дверь квартиры своим ключом.

— Фу-х, ну и разожрался ты, Дар. Насилу запёр тебя по лестнице. И чего в тебе такого тяжелого? — размазывая по лбу черную слизь, ободряюще спросил Макс. Наверняка он устал совсем не от того, что нес меня по лестнице. Ирония была в том, что я был маленький и тощий, ну ладно, худощавый.

— Это моя глупость, — хрипло прошептал я, пытаясь пошутить. Изо рта хлынул поток темной жижи, и друг потащил меня в ванную. Включив горячую воду, он прямо в одежде запихал мое еле живое тело под душ.

— Так и знал, что глупость у тебя самая тяжелая часть, — с сарказмом заметил Максим. Я обессилено лежал под теплыми струями, смывавшими черную слизь, выходившую из меня откуда только можно. Макс перегнулся через край ванны, стал стаскивать с меня одежду. Вода лилась на него, а он как будто не замечал ничего. Мне же было не до стеснений. Мне вообще было никак. Тело окоченело, даже не смотря на теплую воду, и не слушалось, на груди разрасталась опухоль, какой-то монстр чуть не угробил меня, поимев во все места жуткими отростками, отовсюду вытекала черная слизь. Красавец! Краше в гроб кладут. На душе было так мерзко и противно. Макс избегал смотреть в глаза, но мне было все равно. Главное, что он был рядом. Руки его дрожали от волнения. Отбросив мокрую грязную одежду в угол, он стал с остервенением намыливать и смывать с меня едкую дрянь. Постепенно из меня перестала выходить чернота, боль отступала. Мышцы на руках и ногах начинали обретать чувствительность, периодически сокращались и дергались от пережитого перенапряжения. Я прикрыл глаза, наслаждаясь теплой, расслабляющей водой и заботливыми, надежными и такими родными руками Макса.

— Спасибо, — прошептал я, уткнувшись в его руку щекой.

Откуда-то из далека донесся голос:- Дар, прости меня. Прости, что я чуть не опоздал. Прости, что не смог защитить тебя…

Голос был все тише, а я все сильней проваливался в глубокий сон без сновидений.

Очнулся я уже ночью и в машине Макса. Мы мчались по ночной трассе на бешеной скорости. Я полулежал на переднем сидении его внедорожника, заботливо укрытый мягким пледом. Макс сосредоточено смотрел на дорогу, часто посматривая в зеркало заднего вида. Мы явно от кого-то сматывались.

На заднем сидении валялась моя дорожная сумка и многострадальный пакет из магазина.

— Куда мы едем? — голос не слушался. Так что я скорей прохрипел, чем сказал.

— А, проснулся. Мы едем в мое убежище. Там ты будешь в безопасности… Я надеюсь. Хотя бы на время, — как-то непонятно и расплывчато проговорил друг.

— А моя квартира, вещи?

— Дар, извини, но ты больше не сможешь туда вернуться. Если бы я был один, то попробовал бы ввязаться в драку. Но с тобой на руках… Я не буду рисковать тобой ни за что. Так что мы просто смылись, — Макс протянул руку и потрепал меня по волосам, приободряя.

— Мои картины…

— Прости, малыш, нарисуешь новые. Потом у тебя будет много времени, наверное. Все неопределенно и так неожиданно, слишком рано все случилось.

Блин, картины жалко-то как. Но это действительно стало сейчас не так важно. На первый план выходили более животрепещущие вопросы.

— Макс, кто напал на меня на улице? От кого мы бежим? Что вообще происходит?

— Ты как всегда пропускаешь мимо ушей все, о чем я тебя прошу. Зачем ты вышел из дома? Ну, с этим мы еще разберемся, — многообещающе пообещал Максим, и я поглубже залез под плед.

— Давай, я попробую начать, как я всё себе понимаю, а ты продолжишь, — дождавшись утвердительного кивка, я начал развивать мысль.

— Я видел в голове того монстра тысячи других миров, значит, по всей видимости, наш мир не единственный.

— Мало того, Дар, этот мир вообще не наш, — перебил меня Максим.

— Продолжу. Получается, что миров существует много. Еще больше разных существ, населяющих их и приходящих на Землю. Так как человечество до сих пор об этом не знает, значит, они находятся здесь тайно, — я дождался еще одного утвердительного кивка и продолжил строить предположения.

— Так как ближайшие планеты, обнаруженные земными учеными, расположены очень далеко, видимо есть другие способы перемещения между мирами, чем полет на космических кораблях. Чем все посвященные и пользуются. Я прав?

— Ну, в общих чертах, да.

— Так же оказалось, что ты входишь в круг посвященных и вообще в курсе происходящего. Может ты, наконец, прольешь свет знаний на такого дремучего человечка, как я? — состроив самую просящую рожицу, я послушно сложил руки на коленях и приготовился слушать. Макс хмыкнул, но начал рассказывать.

— Я расскажу тебе укороченную версию «Истории Великого Творения». Потом, если захочешь, сам прочтешь полный вариант, — я затаил дыхание. Вот оно, знание, которое перевернет всю мою жизнь, и я уже никогда не буду прежним.

— Непостижимой волею сотворил Единый своих детей, невоплощенных первородных духов мироздания. И были они усладой для отцовской души. Возлюбив их, наделил он духов могуществом и зажег в их душах огонь Творения. Могли они по своему замыслу творить миры и воплощаясь, сходить в них богами. Огонь Единого позволял духам мироздания творить уже своих детей, наделяя их душами и силой. Так появились Старшие дети богов, умевшие ходить между мирами, самые сильные и могущественные, наделенные свободной волей и бессмертием души.

Но ближе всех был для Единого любимейший сын, дольше всех остававшийся с Отцом, не выбравший воплощения, первородный дух Орлано. Старшими детьми Орлано были ашус — прекрасные создания, свободно менявшие свой облик, но более всего полюбившие форму огромных серебристых змей. Стремительные, хитрые и мудрые, селились они в разных мирах. Они могли объединять свое сознание в одно общее, пользуясь им в минуты опасности или радости. Более всего, они любили своего Творца Орлано и свой род. Бессмертные ашус могли покидать свои физические тела и возвращаться в породившую их стихию Творца, а затем вновь возрождаться в мирах мироздания. Но более всего, хотели ашус узреть воплощенный замысел своего Творца, сотворенный им мир. Ибо чувствовали они, что не будет прекрасней этого места, и они обретут там надежный дом в согласии с остальными детьми своего Создателя.

Единому ведомо было желание любимого сына воплотить свой заветный замысел и сойти в новый мир. Но предвидел он много бед, если обретет Орлано свое воплощение, ибо Лик воплотившегося Орлано своим совершенством породит безумие в душах его братьев, увидевших его. Но ведал так же Единый, что дети его обладают свободной волей, а невоплощенные духи — неукротимостью желаний. Тоска по невоплощенному замыслу сжигала дух Орлано. И втайне творил он свой прекрасный мир. Инейя — так нарек Орлано свое творение. Скрывшись ото всех, он воплотился и сошел в благодатный новорожденный мир могучим богом. Самозабвенно творил он каждую деталь, каждое живое создание, возлюбив свои творения безмерно. Но увлеченный Орлано не смог укрыть столь совершенное чудо от остальных духов — своих братьев. Несмотря на предостережения, спустились они в новый мир и узрели Лик Орлано. Застонало мироздание, так как теряли разум его духи и в безумии своем в пыль стирали свои миры, своих детей и творения. Реальности и планы бытия сталкивались, порождая искажения. Понял Орлано свою ошибку и проклял свой Лик. В великом гневе Единый спрятал от всех мир Орлано, погрузив в непроницаемый кокон. И застыла жизнь в одно мгновение, оставляя недвижимыми тела, но пленяя в них живые души всех созданий этого мира. Орлано был заперт в своей цитадели застывшей Инейя. Отец вырвал его сердце с даром Творца, однако оставил жизнь безутешному сыну. Только Старшие дети Орлано — мудрые ашус были прощены и избежали ужасной участи. Они, как и прежде, беспрепятственно жили в других мирах и в цитадели Орлано. Единый Отец стер безумие из душ своих детей. Много времени прошло, и гнев Единого Отца поутих. Ведь он любил своего сына, не смотря ни на что. Он послал тайное Знание для Орлано.

Его Сердце воплотится в одном из многочисленных миров в смертном создании. И будет он Даром прощения и искупления для Орлано. Будут они связаны неразрывной нитью, чувствовать и тянуться друг к другу. Опасный путь пройдет смертный навстречу к богу, девять Сердец должны будут пробудиться и открыться внутри, изменяя тело и душу смертного. Девятое, истинное Сердце, Орлано нужно будет открыть самому. Тогда возродится проклятый мир Инейя для мироздания, и обретут свободу плененные души. А Орлано воссоединится со своим Даром прощения, избыв кару, обретя утраченное Сердце, силу и обновленный Лик.

Я смотрел в темноту ночи за стеклом, завороженный невероятной историей, похожей на сказку. Макс был очень серьёзен. Он цитировал все слова по памяти. Необычность всего услышанного просто ошеломляла. Постепенно до меня начало доходить, что это совсем не сказка, а моя реальность, в которой отныне мне предстояло учиться жить. Многие, понятные с детства и простые понятия, приобрели совсем другой смысл и значение. Как во всем этом теперь разобраться? Я жил в малюсенькой скорлупе своего мирка, который теперь трещал по швам и разлетался на куски, выбрасывая меня в огромный, бескрайний мир.

Максим все говорил и говорил. О воплощенных богах, их мирах, планах реальности, о Старших детях богов, бессмертных… А я, скрипя мозгами, раскладывал все по полочкам, привыкая к новым реалиям жизни. Мое представление о мироздании расширилось до неимоверных размеров. Все, чем я жил, все мое существование оставалось в прошлом. Я приоткрывал дверь в новую жизнь. В груди начала нарастать боль, мешая нормально соображать.

— Ты меня слушаешь? — раздраженно спросил Макс.

— Конечно. А теперь вопрос дня. Каким боком тут я в этой истории? Кто и почему напал на меня?

— Дар, подвигай рояли в голове. Ну, неужели никаких догадок? «Дар прощения» — никаких ассоциаций? Ты внимательно слушал все, что я говорил? Напряги извилины, ты же можешь, когда хочешь.

— Ты намекаешь, что я как-то связан с пророчеством о девяти Сердцах? — удивленно спросил я.

— Нет, не намекаю. А прямо так и говорю, что ты и есть тот самый смертный Дар, несущий Сердце Орлано, — упрямо гнул свою линию Макс.

— Не смеши мои тапочки. Это же я, друг. Ну, посмотри на меня. Разве я похож на легендарного крутого чувака, спасающего своего бога и целый проклятый мир, — я с сомнением глянул на хмурого Максима.

— Я то посмотрел, а ты давно себя видел? — говоря это, он скинул с меня плед и задрал футболку до шей. Я скосил вниз глаза. Там, на оголившейся груди, медленно пульсировал серебристый узел, все более расползаясь по телу узорами, мерцающих в темноте вен.

— Это то, что я думаю? — я обводил пальцами серебристые изгибы, и они становились ярче от моих прикосновений.

— Дар, это лишь внешние проявления, генератор изменений, которые произойдут с тобой в скором времени. Само Сердце находится внутри в защитной оболочке. Девять раз оболочка будет раскрываться, пробуждая новую ипостась Сердца, сжигая в своем огне предыдущую. Это очень болезненный процесс, особенно в первый раз, когда твое тело еще не прошло изменений и остается почти человеческим. Сейчас ты слаб и очень уязвим. Все Старшие чувствуют пробуждение огромной силы. Я и весь мой род ждали твоего рождения тысячи лет и искали во всех мирах.

— Обалдеть, — подвел я итог, решив по возможности философски воспринимать новости. Видимо лимит удивления уже был исчерпан окончательно. Сложив два плюс два (кто еще мог знать, как и где меня искать, и о самом моем рождении), я сделал нужный вывод, тут же выдав его «нагора».

— Макс, ты ведь ашус?

— Да, — флегматично ответил он, — не хотел тебя пугать раньше времени. Максим, наконец, повернулся и посмотрел прямо в упор. На меня смотрели самые удивительные глаза. Весь зрачок был покрыт сплошной зеркальной оболочкой. На человеческом лице это смотрелось шокирующе (мягко выражаясь). В голове крутились обрывки знаний о расе ашус. Изменяют форму, зеркальные змеи, Старшие дети Орлано…

— Сейчас рядом с тобой даже мне трудно себя контролировать и удерживать стабильную форму. Старшие, особенно из Нижних миров, рядом с тобой вообще теряют контроль, пытаясь завладеть божественной энергией, — Макс продолжал запугивать меня, но я уже и так впечатлился и осознал масштабы своей вылазки в магазин. По всей видимости с одним таким Старшим я и встретился.

— Ты умудрился за каких-то пятнадцать минут поставить на уши всех Древних в радиусе многих миров. В квартире стояли сильнейшие блоки, которые полностью скрывали тебя, и, что самое главное, скрывали первое пробуждение Сердца бога. Ты должен был дождаться меня, понимаешь? Теперь на тебя будет вести охоту каждый. И тот, кто напал на тебя, был лишь первым.

— Кто этот тип с отростками на спине, такой молодой и такой старый одновременно?

— Этот тип — когда-то приятный во всех отношениях тысячелетний мужчина, не считая несколько…кх-м…эксцентричного способа питания. Он, видишь ли, выпивает энергию жертвы, причиняя как можно сильную боль. Это для него как десерт. Эманации боли, ужас и предсмертная агония — вот его основная цель и еда. Он принадлежит к расе Лордов, Старшим детям кого-то из богов Низших планов мироздания. Его называют Варк. Когда-то давно, до безумия богов, он был совсем другим. Я сталкивался с ним несколько раз, он один из сильнейших. Даже мне тяжело тягаться с ним. Когда я увидел, как он кормится на тебе, чуть с ума не сошел. Этот Варк просто захмелел от переизбытка энергии в тебе, поэтому стал уязвимым на мгновение. Мне пришлось ударить его в спину.

— Ты убил его?

— Убил? Нет. Таких Древних, как он, очень трудно убить. По крайней мере, окончательно. В лучшем случае физическую оболочку, да и то не на долго. Только оружие из Высших миров может убить нас окончательно, — задумчиво проговорил Макс.

Я отвернулся и посмотрел в окно машины на проплывающие огни жилых домов. Где-то там живут нормальные люди, спят сейчас в своих уютных постелях и знать не знают ни про каких Старших детей богов, психованных вампиров, Сердец бога и про парня по имени Дар, видящего сны и рисующего с них картины. Но вернемся к реальности…

— Максим, а от кого мы сейчас убегаем? Может они отстанут, узнав, что я с тобой, таким крутым ашус? — с надеждой спросил я.

— Надежда умирает последней, — хмыкнул Макс. — Они не остановятся, я разогнал их на время, но чувствую присутствие издалека. На наше счастье серьезных противников, кроме Варка, пока на горизонте нет. Лишь мелкие сошки. Голодные хищники, когда чувствуют уязвимую добычу, становятся еще настырней и агрессивней. Мы будем в относительной безопасности только в моем родовом убежище. Сейчас весь род спешно ушел подальше, чтобы не впасть в зависимость от тебя, как носителя сути нашего Творца. А на нас ты влияешь не совсем ординарно.

— Заинтриговал! — удивленно сказал я. На минуту даже отошла на второй план боль в груди.

— И как же я влияю на ашус?

— Сексуально, — весело ответил Макс. — Но не переживай, за столько лет совместного времяпровождения я выработал иммунитет. Ну, почти выработал…,- он заговорщически подмигнул мне зеркальным глазом. Очень даже человеческим жестом, а я от чего-то смутился и отвернулся к боковому стеклу. Максим начал волноваться и увеличил скорость. За окном все быстрей мелькали деревья, уже видневшиеся в предрассветных сумерках. Скоро наступит утро.

В голове вертелись тысячи вопросов, но боль забивала всяческий интерес к чему-либо. Мне уже было все равно, лишь бы перестало болеть. Я сдавленно застонал.

— Потерпи, Дар. Мы уже почти на месте.

Я нащупал на груди свой талисман. Прозрачный клык на кожаном шнурке.

— Это твой защитный заслон. Пока он на тебе, никто не почувствует в тебе Сердца. По крайней мере в ближайшее время. Не снимай его, очень прошу, — Макс пытался меня чем-то отвлечь.

— Ты подарил мне его на День рождения несколько лет назад.

— Это мой, — смущенно проговорил ашус.

— Что твой? — не понял я.

— Ну, клык мой. Я вырвал его у себя и сделал для тебя оберег. Из собственных частей тела защитные амулеты получаются сильней всего, — отстраненно произнес ашус. Сейчас меня защищает амулет, а потом? Что защитит меня, когда скрываться больше не удастся? Я легонько сжал клык в ладони и задохнулся от приступа острой боли в груди.

Машина взвизгнула тормозами, и мы остановились возле высоких железных ворот.

Макс выскочил из машины и подбежал к пассажирской двери. Самостоятельно мне было уже не выбраться. Он подхватил меня на руки и выволок с переднего сидения. Я благодарно откинул голову ему на плечо, уже мало что соображая, охваченный болью, как огнем. Смутно различался силуэт высокой ограды со змеиными символами по периметру и большой дом вдалеке. Ворота захлопнулись за нами и по поверхности пронеслись тысячи сполохов мельчайших молний, замыкая защитный барьер. Неутомимые руки несли меня к убежищу, бережно прижимая к груди. Внутри дома нас как будто ждали, хотя вокруг никого не было. Здесь было уютно и тепло. Везде горел свет.

Максим молча нес меня по длинному коридору, а я уже даже не пытался сдерживать стонов. Боль распространилась по всему телу. Черт, да когда же это кончится?!

— Вот мы и пришли, — наигранно весело воскликнул ашус, и дверь тихо захлопнулась у нас за спиной, отсекая от остального мира.

— Сила нашего рода скрывает и охраняет нас. Как тебе мое логово? — со мной пытались шутить, отвлекать от боли. Не смотря ни на что, я был благодарен искренне.

— Неплохая землянка, — пошутил я, обведя мутным взором спальню с ограменной кроватью.

— А кровать-то чего такая маленькая?

— Так, бывает, хочется расслабиться в более удобном теле, чем человеческое. В изначальных формах я довольно крупный, — ухмылка во все лицо. Что-то я пока не могу представить Максима в другом, «крупном» виде. И все-таки даже с этими невероятными зеркальными озерами, смотрящими через человеческий разрез глаз, Макс был поразительно обаятельным.

— Покажешь? — слезы острой боли заливали лицо, но я попытался улыбнуться другу.

— Обязательно, малыш. Очень скоро. Ты главное выдержи, не сдавайся, — он поцеловал меня теплыми губами в висок и крепче обнял. Так мы и стояли, вернее он стоял, а я лежал у него на руках безвольной сломанной куклой.

Очнувшись от своих невеселых дум, Максим понес меня к еще одной двери.

— У меня для тебя еще один сюрприз, если можно так сказать, — он пинком открыл дверь, и мы зашли в большую ванную комнату с бассейном.

— Ты всегда любил воду.

По периметру стояли мягкие кушетки с витыми ножками. На одну из них меня положили и стали раздевать. Мне уже было все равно. Мир сузился до огненного клубка оголенных нервов, которые корежило и выкручивало без наркоза.

Макс стремительно сбросил свою одежду и, легко подхватив мое безвольное обнаженное тело на руки, подошел к кромке бассейна.

— Дар, послушай меня внимательно. Пожалуйста, я понимаю, что больно и плохо, но выслушай меня, прошу. Дар, посмотри на меня, — уже громко и настойчиво приказал ашус, видя отсутствие моей реакции на его слова. Я с трудом разлепил глаза и попытался сфокусировать взгляд на взволнованном лице Макса.

— Пожалуйста, малыш, постарайся расслабиться и доверься мне. Я не причиню тебе вреда. Ты мне веришь? Просто доверяй мне, что бы ни случилось, — наши обнаженные тела стали погружаться в теплую воду. Он медленно спускался по мраморным ступенькам все глубже, пока вода не достигла наших плеч. Как ни странно, но в воде голова немного прояснилась, хотя боль никуда не делась. Макс подошел к боковой стенке бассейна, и я увидел четыре цепи с обручами на концах, вмонтированными прямо в стену. Ашус перехватил меня одной рукой, а другой стал пристегивать цепи к моим щиколоткам и запястьям. Я слабо сопротивлялся, но ашус пресек мои трепыхания на корню. Когда последний замок защелкнулся, я оказался растянутым на цепях, почти по горло в воде. Утонуть я не мог — не позволяла длина цепи.

Макс нырнул под воду и вынырнул уже у меня за спиной. Он прижался горячим обнаженным телом к моей напряженной спине, обнимая и поглаживая грудь и живот дрожащими ладонями.

— Доверься мне. Так нужно, — умоляли губы, шепча на ухо. — Ты можешь причинить себе вред во время пробуждения Сердца. Пожалуйста, не бойся меня.

И я прекратил даже слабое сопротивление, откинув голову ему на плечо и полностью отдаваясь в его власть. А потом начался ад. Тело ломало и выкручивало. Я давно сорвал голос от крика и теперь надсадно хрипел. Казалось, что у меня живьем вытягивают внутренности, а по венам бежит раскаленный металл, выжигая все внутри. Хотелось вцепиться в себя ногтями и сдирать кожу, биться головой о стену, вырвать сердце своими руками. И только надежные оковы цепей да крепкие руки Максима не давали мне покалечить себя. В центре груди пульсировало солнце, раскаленное и яростное. Мое персональное солнце боли. Сквозь кровавую пелену я ощущал нежные руки, массирующие сведенные судорогой мышцы. Ласковые слова утешения и сострадания. Мой друг опять был рядом и спасал меня, как мог. Сильные пальцы гладили пульсирующий напряженный узел на груди, перебирая каждую венку, массируя, расслабляя, постепенно пробираясь дальше вглубь груди. Я перестал осознавать действительность. Разные картинки мелькали калейдоскопом перед глазами. Где явь, а где больное воображение уже не разобраться. Комната кружилась перед глазами, руки ашус прямо внутри держали мое сердце и массировали защитную оболочку, которая скрывала неистовое первое Сердце. Мне виделась огромная зеркальная змея, обвившая мое тело, она скользила по мне своим прекрасным телом. Картинки из снов стали всплывать из подсознания, мельтеша образами, смешиваясь с реальностью. Я, наконец, обрывал связь с миром боли, теряя сознание и проваливаясь в другой план бытия.

Я лежал в каменной чаше, выполненной в форме раскрытой ладони. Камень был теплым и гладким, ослепительно белого цвета. Он находился в центре овального зала с прозрачным высоким куполом вместо потолка, сквозь который было видно синее небо. Серебристо зеленые узоры на стенах в сочетании с хрустальной прозрачностью купола над головой придавали комнате воздушность. Я сел, подтянув колени к подбородку и обхватив себя руками.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — тихо позвал я.

— А вокруг тишина, — ответил я сам себе.

Каменная ладонь, служившая мне ложем, мягко и ненавязчиво изменила свою форму, сжав исполинские пальцы, создавая удобный упор для спины, подстраиваясь под меня.

— Удобно. Домой бы такое креслице. Только дома-то теперь у меня и нет.

Никакой другой мебели, окон или дверей в зале не оказалось. И все же, мне здесь очень нравилось. Было неуловимое ощущение чего-то родного, ощущение того, что это место меня искренне любит и ждет уже долгое время. Тихая радость от встречи просто волнами вибрировала вокруг. Я спустил босые ноги на пол и только сейчас заметил, что вместо каменных плит ноги стояли в мягкой шелковой траве. Каждая травинка льнула к моим ступням, ластясь и щекоча кожу. Как оказалось, стены тоже были увиты живыми растениями. Листья росли очень густо и напоминали по форме детские ладони. При моем приближении листья задрожали и выгнулись мне навстречу.

— Привет! — я запустил обе руки в их шевелящуюся массу и почувствовал, что они мне рады. Маленькие серебристо зеленые ладошки гладили мои руки, а вытянувшиеся побеги уже тянулись к моим плечам в радостной ласке. Ощущения были такими, как будто после долгой разлуки я вновь встретился с любимым щенком, и он, повизгивая от восторга, вилял хвостом и ластился. Вокруг стали появляться бутоны, которые раскрывались невероятными по своей красоте белыми цветами. Меня окружил благоухающий аромат. Я закрыл глаза и с наслаждением откинулся на живую стену всем телом. В какой-то момент стало понятно, что моего сознания мягко касаются и просят впустить. И я раскрылся навстречу.

Волна радости от встречи и безоглядной любви затопила меня. Оказалось, что все здесь живое и связано воедино древним разумом, который узнал во мне частичку своего Хозяина. И он стремился угодить мне, показать свою преданность. Он называл себя Ириш. Комната, в которой я находился, была частью живой цитадели Орлано — бога, наделившего свое творение разумом и эмоциями. Сам Ириш расположился на единственном живом острове в этом мире — частичке суши, которой не коснулась кара Единого. Только здесь жизнь продолжалась. И именно здесь был заперт Орлано, погрузивший себя в беспробудный сон, пока не придет время прихода Дара прощения. Долгое время все здесь ждало только меня. В голове все встало на свои места, и только сейчас я окончательно принял и осознал свой новый путь. Путь на этот остров. Сюда буду стремиться всей душой, ибо здесь мой дом.

Я резко почувствовал постороннее присутствие и открыл глаза. Белую чашу в центре зала обвивала огромная змея. Ее голова покачивалась, а глаза пристально смотрели прямо на меня. Многие люди боятся змей, но не я. Эти удивительные создания всегда казались мне притягательными и опасными одновременно, но страха никогда не было. Скорей было восхищение их длинными телами, стремительностью бросков и завораживающей плавностью движений. Сам удивляясь своему бесстрашию, я подошел к змее поближе и рассматривал ее, затаив дыхание. Вся она, от головы до хвоста, была покрыта серебристыми чешуйками. Они так плотно прилегали друг к другу, что были заметны, только если змея двигалась. Крупная вытянутая голова с умными внимательными глазами была покрыта более темной чешуей, чем все остальное тело. Размером она была метров пятнадцать, если прикинуть на глаз, и моих обоих рук не хватило бы, чтобы взять в захват гибкое тело. Устрашающее шипение и вздрагивающий кончик хвоста. Я представил себе, что запросто размещусь у нее в желудке, и малость струхнул. Готов поклясться, что заметил ухмылку на хитрой морде. Передо мной выпендривался самый настоящий ашус. Вот я и увидел «крупную» форму Макса. Это конечно был не он, а жаль.

— Здрасте дяденька змей, — начал дурачиться я. — Детей запугиваем? Значит так принято знакомиться у ашус? — я решил, что лучшая защита это нападение. Ха! Вы видели когда-нибудь ошарашено удивленную змеиную морду? Поверьте, у этой змеи получилось.

— Малыш, в тебе все меньше от человека, обычно этот трюк идет «на ура», и народ в ужасе сползает в обморок, — прошелестело у меня в голове.

— Пора менять репертуар. Молодежь нынче пошла непробиваемая. Такими фокусами не проймешь, — посоветовал я.

— Странно, — задумчиво покачивая головой, прошипел ашус, — ну и деточки пошли. Дар, я уловил в тебе страх, но лишь на мгновение.

— Э-э-э, это плохо? — так же мысленно спросил я.

— Не думаю, что плохо, просто ты все больше обретаешь свою истинную суть, — внимательные глаза смотрели на меня, гипнотизируя.

— Заканчивай пугать мальчика, Акел, — прошипел другой голос уже вслух. Я повернулся на звук. Прямо из зарослей на стенах в комнату выползали множество серебристых змей. Мне бы испугаться, а я как дурак расплылся в радостной улыбке. Все они были меньше Акела, но все равно огромными. Сколько же их было на самом деле, трудно разобраться, так как они переплелись телами и заполнили все свободное пространство, оставив свободным пятачок возле белой каменной ладони. Хотя было сомнительно, что именно каменной, ведь она двигалась и изменяла форму. Я забрался с ногами на возвышение. Змеи излучали волны доброжелательного внимания. Я уже догадался, кто они. Но загадкой оставалось, что они хотят от меня и для чего собрались здесь.

— Сколько вас здесь, ашус, — спокойно спросил я.

— Весь род, — прошипел в голове голос Акела. — Весь наш народ, кроме одного.

— Максим…,- прошептал я, опустив голову. Он остался со мной в другом плане бытия. Там он сражался с моей болью, там он держал в руках мое Сердце.

— Мейкшел нашел тебя в маленьком мире, который ты знаешь как Землю. Он призвал нас для создания Убежища, чтобы спрятать тебя, когда пробудится Сердце Орлано. Но это произошло слишком рано и неожиданно для нас всех. Мейкшел, единственный ашус, который может находиться с тобой рядом в твоем плане реальности и не сойти с ума от жажды обладания Сердцем Орлано и тобой. Но даже ему это дается с трудом, поэтому не суди его строго, слишком велика и притягательна сила нашего Создателя в тебе.

— Мейкшел, вот значит как зовут моего Макса, — помедлив, я продолжил. — Вы тоже сейчас испытываете жажду обладать мной?

— Не буду обманывать тебя, Дар. Все мы стремимся слиться с тобой и окунуться в источник чистой энергии. Но здесь, в самом центре цитадели нашего Творца и в ипостаси зеркальных змей, мы можем контролировать себя наиболее сильно. Настолько, что решились предстать перед тобой и провести ритуал, — Акел обхватил кончиком хвоста мою руку и направил ее к своей голове. Я рассеяно погладил древнего ашус по надбровным дугам, опустил руку ниже и провел по тонкой чувствительной коже под мощной челюстью.

— Ритуал? — встрепенулся я. В мыслях пронеслись картинки из фильмов про чернокнижников со свечами, пиктограммами и кровищей. Ашус хмыкнул у меня в голове, нагло считывая мои наивные предположения.

— Никакой крови и боли, малыш. Только не от нас. Мы никогда не причиним тебе вреда. Ты священен для нашего народа. Если ты что и познаешь от нас, то только удовольствие, — длинный узкий язык ашус облизал мои пальцы на руке. По телу пробежали мурашки. Гипнотизирующие взгляды всех ашус слились для меня в один. Я понял, что они сливаются в одно общее сознание для общения со мной всем вместе. Голова начала кружиться, и я откинулся всем телом на белую ладонь гигантской чаши, которая послушно приняла форму удобного ложа подо мной.

— Э-э-э, так что там с ритуалом? — я пытался бороться с накатившим головокружением и хаосом в мыслях. Мне показалось, или ашус плавными движениями перетекли ближе? Трудно судить, так как застывшие на время в неподвижности, сейчас они начали медленно двигать своими телами все вместе, переплетая их в причудливые кольца, перетекая из одной позы в другую. От непрерывного движения вокруг у меня зарябило в глазах. Я зажмурился и тряхнул головой, пытаясь освободиться от наваждения.

— Много веков назад Орлано погрузил себя в беспробудный сон, оставив здесь свое воплощенное физическое тело в нетленной неподвижности и покое. Где находится его сознание, сейчас не ведает никто. В миг наивысшего напряжения твой дух будет способен достигнуть самых отдаленных мест мироздания. Это можно сделать с помощью боли и наслаждения. Боль уже овладела твоим телом — теперь пришла очередь удовольствий. Достигнув пика в двух реальностях, твой дух сможет беспрепятственно проникнуть в любую бездну и глубину сущего. Позови Орлано, найди в безграничном пространстве его душу. Мы все будем вместе с тобой, подготавливать и направлять. Только ты сможешь разбудить нашего бога. У тебя все получится, ты же его Дар, — мягкое касание к сознанию, чего-то мощного, огромного и мудрого.

Это же неестественно, то, что они мне предлагают! Просто бред какой-то! Как я смогу сделать такое? А вдруг я не вернусь и навсегда останусь неприкаянным духом. Довериться? И что они имеют в виду под «пиком наслаждения»? Э-э-э.… Это то, что я думаю? Спасибо, конечно, что не пытают и мучают, но все же. Как они собираются это делать со мной в змеиных телах? Стоп. А я что, уже согласился? Я и целоваться-то не умею, а тут такое предлагают! Причем добровольно принудительно. Я же не такой! Или такой? Мысли прыгали как кролики. Все человеческое возмущалось предстоящему ритуалу, но во мне уже просыпалось нечто иное. То, что спало до времени, то, истинное существо, которым я был создан. И оно признавало ашус своими, оно доверяло и не стеснялось их абсолютно. Ритуал вызывал нетерпеливый интерес и понимание. Две личности боролись во мне. Фу-у-у, как трудно решиться на что-то.

Ашус, чувствуя мои колебания, усилили мысленный напор, подавляя комплексы и стыд. Этот вкрадчивый голос расслаблял и окутывал уверенностью и томительным ожиданием чего-то неизведанного, от чего тело сладко заныло.

— Откройся нам, Дар. Распахни свое сознание для нас-с-с, — голос внушал и обволакивал. И я впустил их, окунувшись в омут с головой. Они все сейчас были единым существом с общей волей и мыслями. Поразительно, я оказался в их мире изнутри. Они, в свою очередь, доверили мне все самые сокровенные уголки сознания. Я впервые понял, почему они так сильны как раса. Их сила была в единстве. Как, наверно, тяжело было Максиму вдали от семьи.

Я лежал на белом алтаре в окружении ашус, и мое человеческое восприятие мира казалось таким далеким, постепенно заменяясь новым. Все человеческое воспитание, комплексы, нормы поведения, осознание себя в мире сейчас осыпались пылью. Я не знал, каким я стану в итоге, но человеком уже остаться не смогу. Моя новая сущность была готова к ритуалу.

Длинный гладкий язык коснулся моей щеки. Я не вздрогнул и не отстранился, а потянулся за робкой лаской. И тут же появился второй. Он обвел упругим кончиком мою ушную раковину и, уловив импульс удовольствия, стал кружить, вылизывать все изгибы. Что-то ласкало мои волосы, перебирая пряди и мягко массируя кожу головы. Я жмурился и мурлыкал в сладком томлении. Мягко ощущалось проникновение между пальцев рук и ног, щекоча тонкую кожицу, заставляя улыбаться. Это было так необычно, ашус брали знания о том, что я чувствую напрямую из моего сознания, предугадывая мои желания и ощущения. Я слышал дразнящие легкие касания по всему телу, которые стали переходить в откровенную ласку. Приятно чувствовать себя праздничным мороженым, которое лижут много языков одновременно. Они добрались до бусинок сосков и стали теребить напряженные кусочки плоти, вызывая мои стоны. Я не сразу заметил, как мои ноги раздвинули и внутреннюю поверхность бедер стали гладить нежными кончиками языков, поднимаясь все выше и выше. Упругие кольца обвили ноги, приподняв их и разводя еще больше в стороны, открывая доступ к промежности. Я выгнулся навстречу ошеломляющей ласке, со стоном закусив губу. Мой напряженный член горел от скользящих движений влажных языков. Узор на груди переливался и мерцал. Острое наслаждение пронзило меня в преддверии оргазма. В глазах потемнело, меня засасывало в какую-то гигантскую воронку, вытягивая душу из тела. Во мне намеренно обнажали чистое желание, отсекая другие чувства, готовя к пику, на острие которого дух максимально откроется мирозданию и отправится на поиски. Я стал слышать настойчивый голос в голове, повторяющий как молитву:- Орлано, Орлано, Орлано….И я повторял за ним, пока ослепительная вспышка оргазма не обрушилась на меня, одуряющая волна наслаждения не вытолкнула в бездну. Мой собственный крик наполнил пустоту:- Орлано!!!!

Не знаю, куда забросило меня этим мощным потоком, но я ощущал, как пространство с чудовищной силой сворачивалось впереди, открывая бесконечную череду миров и реальностей. Все укорялось и превращалось в сплошной светящийся поток, маяком, в котором было имя бога, набатом стучавшее у меня в голове. Я уловил удивленный далекий отклик и что есть силы натянул возникшую между нами нить. Ярчайшая вспышка была подобна взрыву звезды, она отбросила меня обратно в тело, лежащее на белом алтаре. Я смог вернуться! Ашус в комнате уже не было. Остались лишь их прощальные мысли ко мне:- Ты справился, Дар. Мы еще увидимся, малыш. Придет время, и ты призовешь нас всех.

Они ушли, послав напоследок ощущение тепла, благодарности и любви. Ритуал был полностью завершен. Я нашел и пробудил своего бога.

Я очнулся в полной тишине, лишь только спокойное дыхание кого-то рядом разбавляло ее. Цепи из бассейна с успехом заменила мягкая кровать, в которой, собственно, я и пригрелся, для надежности спелёнатый теплым одеялом, да еще придавленный чем-то сверху. Ну и на том спасибо. Вежливость — мое второе «Я». Прислушавшись к себе, я с радостью обнаружил, что у меня нигде и ничего не болит! Вообще! Совсем!!!!! Я глупо заулыбался до ушей. Как мало человеку нужно для счастья, просто чувствовать себя как…обычно. Да и человеку ли? Это кто ж теперь я? Мысли были одна оригинальней другой. Надо у Макса спросить или, как там его, ашус зовут… Я напряг извилины и вспомнил, тут же выдав его имя вслух.

— Мейкшел! Ну и имечко. Я бы уже пошел и удавился, если бы меня так звали.

— Так что тебе мешает? — спросил уставший голос. Я испугано ойкнул и развернулся на голос. Рядом со мной обнаружилось усталое, но довольное лицо Макса, а сам он лежал, обхватив меня руками поверх одеяла.

— Слезь с меня! — я стал выпутываться из душивших одеяльных наворотов и цепких рук Макса. Но не тут-то было.

— Макс, ты задушишь меня. И вообще, чего это ты на мне разлегся? — буйствовал я.

Из одеяла я кое-как выбрался. Зато Макс обхватил меня ещё сильней, притянув поближе к себе, как плюшевого мишку, да еще и ногу сверху положил для надежности.

— Угомонись, — спокойно сказал Макс, зарываясь лицом мне в волосы. — Я уже двое суток тут колочусь без отдыха. Полежи еще немного тихонько.

— Двое суток? А я где был? — растеряно притихшим голосом брякнул я.

— Изображал спящую красавицу, в основном. Когда не пытался себя покалечить.

— Чего? Какую еще красавицу? — продолжал возмущаться я.

— Ладно, тогда красавца. Это сути не меняет.

— Это меняет твое отношение ко мне.

— Ты хочешь сказать, что я к тебе плохо отношусь? — Макс аж открыл глаза, видимо, чтоб посмотреть на беспредельно наглого меня.

Мне стало стыдно. Действительно, если весь этот кошмар продолжался двое суток и Макс не отходил от меня. А я тут еще буяню и не даю отдохнуть. Проникнувшись искренним сочувствием к Максику, к себе и к не легкой доле вообще, я затих и сам не заметил, как опять задремал, прижатый спиной к горячему телу.

В следующий раз я проснулся уже поздним утром. Солнце во всю светило в окна, попадая даже на кровать. Вот эти самые наглые солнечные лучи и разбудили меня, слепя глаза. В постели я был уже в гордом одиночестве. Максим обнаружился стоящим посреди спальни в ярких лучах света. Он изогнулся, растягивая затекшие мышцы спины. Причудливая игра света и тени скульптурно вылепила каждый мускул великолепного тела. Прямые блестящие волосы, цвета вороного крыла, стянуты в аккуратный высокий хвост и спускаются каскадом ниже лопаток. И когда только успели вырасти? Большой, опасный хищник, уверенный в своих силах и самый заботливый и нежный друг.

— Хорош, зараза! — восхищенно прошептал я и тут же смутился своему порыву.

— Любуешься? — коварная улыбка на губах Максима, и я стушевался еще больше.

— Любуюсь, — честно признался я, опустив глаза.

— Может, хватит валяться, мелкая соня? Разомни свой обновленный организм, — Максим протянул мне руку, приглашая присоединиться.

— Я заинтригован, — действительно, сколько можно валяться. Резко подорвавшись с постели, я обнаружил, что под одеялом был совершенно голым. Покраснев до кончиков ушей, я обмотался простыней и подошел к моему ашус. Он взял меня за руку и подвел к большому зеркалу во весь рост. Обойдя меня по кругу, Макс остановился за спиной, положив руки мне на плечи.

По сравнению с высоким спортивным Максимом я смотрелся мелкой шпаной в обмотках.

— Чего уж там, я действительно мелкий, — сокрушался я, рассматривая нашу скульптурную композицию. Я был ниже его на целую голову, едва доставая до подбородка (в прыжке), и не отличался крупностью или мускулистостью фигуры.

Ашус взял расческу и стал не торопясь разбирать пряди моих светлых волос, начиная с кончиков и поднимаясь все выше. Я всегда носил волосы до плеч, они слегка закручивались крупными волнами, особенно во влажную погоду. Отложив расческу, ашус зарылся в них длинными пальцами, перебирая и любуясь игрой света в светлых локонах. Я не смел пошевелиться, затаив дыхание, смотрел на него через зеркало. Максим вскользь провел ладонью по моей щеке. Случайное прикосновение обожгло огнем. На его лице застыла мечтательная улыбка. Ашус наклонился к моему уху и прошептал:

— Ты хочешь увидеть себя моими глазами? Я помедлил с ответом, но согласно кивнул.

— Откройся мне, — потребовали улыбающиеся губы. Уверенные руки медленно стягивали с меня простыню, постепенно обнажая все тело, а потом отбросили ненужную ткань куда-то в сторону. Мы оба заворожено смотрели друг на друга через зеркало. И я решился, доверился, раскрывая сознание, погружаясь в мир чужих эмоций.

Силуэт сотканный из тумана: дунешь, и он развеется светящимися искрами. Тонкий, гибкий стан, как былинка на ветру. Обманчиво хрупкий. Все тело наполнено внутренней силой. Запах белой кожи, одуряюще прекрасный, сводящий с ума чувственными нотками и пьянящими феромонами. Упрямый, ироничный, бестолковый и отважный, но такой наивный, милый котенок. Маленькие, розовые пальчики так и манят легонько пощекотать, а потом целовать много-много раз. Тонкие щиколотки и стройные ноги дурманили идеальной гладкостью кожи, желанием обвиться, подобно плющу и присосаться тысячами поцелуев. Идеальная форма округлых ягодиц и узких бедер, изогнутая линия спины созданы для объятий и нежных ласк. Плоский живот, грудь и плечи увиты переливающимся серебряным узором, затейливой вязью расползающимся по юному телу. Руки сводит от желания коснуться их. Темно розовые бусинки сосков. Тонкая нежная шейка, изящные раковинки ушек. Шептать, забывшись, милые словечки и глупости. Высокие скулы окрасил нежный румянец. Когда ты смущен, хочется сотворить крылья и, прижав к себе, укрыть от всего мира, потянуться к ярким лепесткам губ. Твой лик притягательно светел и свеж. Изящный прямой нос, черные тонкие брови вразлет, высокий гладкий лоб и конечно дивные, большие глаза. Они тревожат, смущают, забирают покой бездонной глубиной неба. Они видят саму душу. Совершенное чудо с опушкой из длинных ресниц, лукавое и озорное. Маленький бог, удивленно смотрящий в зеркало и будто видящий себя впервые.

— И это действительно Я? — сознания разделились, оставляя привкус легкой тоски.

— Ты, маленький. Это все ты.

А потом меня развернули одним движением и прижали к себе. Я поднял голову, чтобы заглянуть Максиму в глаза. Мне не найти слов, я растерян и не знаю что мне делать. А он приподнял мой подбородок и просто поцеловал. По-взрослому, до трепета сердца и дрожи в руках, пока дыхание стало не хватать, а глаза помутнели от томления. Во мне опять боролись два начала, заставляя нервничать. Нет, так нельзя. Он, прежде всего, мой друг. Ну как же так, это не правильно? Однако моя новая сущность безумно хотела Максима, признавала его право на обладание собой. Макс почувствовал перемену в моем настроении и отстранился. Он выпустил меня из объятий и отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Я видел, как сжались его кулаки от напряжения. Я обидел его, отверг своего ашус, разбил то трогательное доверие и близость, что образовалась между нами.

— Прости, — жалобным голоском пропищал я, строя самую жалостливую мордашку и заглядывая ему в глаза.

— Ты абсолютно не умеешь целоваться, — уже взяв себя в руки, поддел меня Максим, взъерошивая мои волосы.

— Не умею, — покаялся я. — Так что попался тебе не целованный, не пойми кто.

— Стыдно в твоем возрасте не уметь целоваться. И куда все девчонки смотрели?

— Видимо на тебя и смотрели. Ты же у нас краса и гордость всего района.

— Вообще-то я имел в виду, что тебе неплохо бы поучиться.

— Да? — в притворном ужасе завопил я. — И на какие курсы мне записаться?

— Тебе нужны индивидуальные занятия.

— То есть персональный инструктор по целованию? И кто же согласится на такое?

— Я!!! — Макс схватил меня на руки и закружил по комнате, а потом мы смеющимся клубком упали на кровать. Мы кидались подушками и боролись, пока не выбились из сил. Ашус безбожно поддавался мне, подзадоривая, пока я не очнулся, сидящим верхом на притихшем Максе. Я так и не удосужился одеться, и теперь наша недвусмысленная поза заставила меня смутиться и отползти от ашус на дальний угол кровати.

— Максим, ты не дашь мне какую-нибудь одежду, — лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Ты прекрасно обходился и без нее.

— Мне как-то не очень удобно.

Ашус тяжко вздохнул, плавно поднялся и направился к плательному шкафу у дальней стены. Он вывалил на пол кучу разного тряпья. Чего там только не было. Какие-то несусветные наряды, такое еще поискать надо.

— Э-э-э, солнце мое, ты решил нарядить меня пугалом и распугать всех наших врагов, пустив по периметру убежища? Это же оружие массового поражения. А можно, что-то менее экстравагантное? Ну, типа джинсов или спортивных штанов с футболкой.

— Ничего-то ты не понимаешь в модных экзерсисах, — гордо сказал Макс, любовно разглаживая чудненький красный берет, и лихо напяливая его мне на голову по самые уши.

— Но-но-но! Попрошу без рук!

— Здесь одежда из разных миров и все последний писк моды, между прочим. Деревня! Когда путешествуешь по мирам, приходится соответствовать местным аборигенам, хотя бы в одежде. Поэтому привыкай. И вообще, кое-где даже голыми ходят. Хотя с этим у тебя проблем нет, — он осмотрел меня с ног до головы наглыми, издевающимися глазами. Ха! А вот не буду смущаться, на зло не буду! Я стоял с независимым видом и требовал джинсы.

— Ну, давай, надень эту симпатичную вещичку, — уговаривал меня Максим, протягивая шортики веселенькой расцветочки. — Тебе пойдет, попу так хорошо обтянет.

— Слушай, Макс, откуда в тебе вдруг все это взялось? Ты ж всегда по девушкам специалист был. А тут «попу так хорошо обтянет»…

— Дар, на самом деле никаких правил по этому поводу нет. Ты это скоро очень хорошо поймешь. А здесь я просто соответствовал местным стандартам, чтоб не привлекать внимания.

— Ты это точно про себя рассказываешь? Потому что внимание привлекать у тебя как раз получалось лучше всего. Первого парня на районе незаметным никак не назовешь. Спортсмен, активист и просто красавец — очень «незаметное» амплуа.

— Как умею, так и маскируюсь. Вот ты, мой лучший друг, не догадался кто я. Тем более, кто тебе сказал, что я страдал от женского общества? Земные девушки приятны во всех отношениях. Другое дело, что мне приходилось физиологически себя сдерживать, что бы не покалечить их.

— Даже не хочу знать, что ты имеешь в виду.

Анатомические подробности — не самая моя любимая тема. Макс, наконец, сжалился надо мной или устал потешаться, но футболку со штанами обычного человеческого покроя я получил. Блин, как детский сад.

Мы беззаботно плескались в бассейне. В том самом, с цепями на стенах. Я все еще вздрагивал, когда случайно натыкался на них взглядом.

— Это больше не понадобится, — проследив за моим взглядом, пообещал Макс.

— Я надеюсь. Это не тот опыт, который хотелось бы повторить.

— Ну, разве что, ты сам меня попросишь, — подмигнув, сказал ашус.

— Зачем? — не понял намека я. — Только психу придет в голову мысль добровольно надеть на себя цепи.

— Дар, какой ты еще наивный.

— Ну и ладно. Зато ты у нас — опытней не придумаешь! Судя по предложению, ты-то как раз уже попробовал все, что только можно (и что нельзя тоже). И зачем я тебе такой нужен?

— Дар, ты нарываешься на комплименты? Или хочешь услышать подробно о том, что я мечтаю с тобой сделать и как?

— Давай пока воздержимся от подробностей. Замяли тему, — стушевался я. Слушать о предстоящем и неизбежном «сладком наслаждении для моего нежного малыша» было как-то стрёмно. Я знал, что меня ожидает (в общих чертах), но слушать подробности… это было выше моих сил. Опыта подобного рода у меня не было. И мне было банально страшно.

Макс, видя мой мандраж, решил провести оставшиеся часы перед вторым пробуждением Сердца в расслаблении и водных забавах, чтобы я не трясся перед неизвестностью, а отвлекся и успокоился. Макс так старался занять меня чем-то интересным, и признаться, я был очень ему благодарен за это. Не знаю, до чего бы я додумался в одиночестве, даже страшно представить.

— Максим, а помнишь, ты обещал показать свои «крупные формы»? Думаю, что сейчас я готов увидеть тебя любым. Даже желтым в горошек динозавром, — моя озорная улыбка отразилась в зеркальных зрачках ашус.

— Фу-у! Динозавры нынче не в моде, — скривился Макс в презрительной ухмылке. Он подплыл ко мне вплотную и, откинув заплетенные в косу волосы за плечо, повернулся спиной.

— А что тогда в моде? — я протянул руку и провел вдоль позвоночника по мягкой впадинке. Под моими пальцами кожа менялась прямо на глазах, приобретая форму костяного гребня, как у дракона. Это было удивительно — изменять свое тело частично или полностью в одно мгновение, без видимых усилий, просто перетечь из одной формы в другую. Даже немного завидно.

— Смотри внимательно. Такого ты еще не видел, — позвонки ашус вытягивались, пока не образовался длинный, шипастый хвост, который обвил мои ноги как лиана. Хитрый взгляд из-за плеча и ашус резко пересек бассейн, остановившись у противоположного края.

— Клёво! С тобой можно в цирке выступать! Заработаем кучу денег! — мечтал я.

— А зачем тебе деньги?

— Ну, как это зачем, — вопрос поставил меня в тупик. Если разобраться, то действительно, а что мне сейчас нужно? — Куплю…Не знаю…

— Во-во!

— Что «во-во»! В мешок собирать буду.

— Ну, разве что ты собрался коллекционировать земные деньги. Знаешь, Дар, эта валюта не особо кому нужна. И ради этого ты выгонишь несчастного, старого меня на арену цирка, где люди будут показывать пальцем и смеяться?

— Ну, ты загнул — «старого и несчастного»! Я прям счас обрыдаюсь.

— А как ты думаешь, сколько мне лет?

— На вид лет двадцать. А там кто вас ашус разберет.

— Примерно несколько тысяч земных лет, — мои круглые глаза были достойным наказанием за наивность.

— Откройся мне, котенок. Раздели со мной сознание. Нам так будет легче общаться некоторое время, — загадочно проговорил Мейкшел. Только так его и можно было сейчас называть, потому что земное имя Максим было неуместно для этого необычного существа. И я открылся ему навстречу. С каждым разом мне становилось все легче делать это. Все большие пласты чувств и эмоций становились доступными. Щемящая нежность стала одна на двоих. Мы делились мыслями и образами.

Мгновение стремительного движения и передо мной застыл великолепный белый дракон. Узкое длинное тело, покрытое белой чешуей, изогнулось в мою сторону. Мощный костяной гребень от макушки до хвоста был пропитан смертельным ядом. На коротких мощных лапах выдвинулись саблевидные когти. Эти лапы не для бега, а для жестоких сражений, как и ядовитый гребень, острейшие кинжалы клыков, броня чешуи и сильный хвост.

— Почему именно дракон?

— Это боевая форма, — уловил я знание из головы Мейкшела. Массивная голова приблизилась ко мне и подмигнула зеркальным глазом.

— Ха! Да у тебя реснички! — я бесстрашно протянул руки к морде дракона и погладил жесткие щетинки ресниц. Дракон издал довольное урчание, похожее на кошачье.

— Драконий кот или кошачий дракон — вот ты кто, — подтрунивал я над Мейкшелом.

— А еще я умею плеваться огнем. Но не буду, — дракон кокетливо похлопал ресничками, и я со смехом повис у него на шее.

— Спасибо большое. Только пожара нам сейчас и не хватало для полного счастья.

— Для полного счастья мне не хватает совсем другого…,- как-то туманно ответил Мейкшел. Кто их там драконов разберет, что ему не хватает. Может девственницу на завтрак, или девственника. Что-то мысли опять ни туда…

Дракоша был милый и ласковый, но я хорошо понимал, что это опасный, смертоносный противник и ловкий хищник. Картинки кровавых сражений промелькнули в сознании у Мейкшела, но он тут же постарался загнать их подальше от меня. Я же получил новую игрушку.

— А ты «мертвую петлю» делать умеешь? А бетонную стену лбом прошибить сможешь? А как ты чешешься под такой жесткой чешуей? А это у тебя теперь лапы или все еще руки и ноги? — поток дурацких, но жутко интересных вопросов у меня не иссякал.

Облазив дракона с ног до головы, и бесцеремонно ощупав во всех местах (когда еще выпадет случай потрогать дракона), я, отплыв подальше, окинул ящерку хозяйским взглядом.

— Когда все закончится, я тебя нарисую, — хвост дракона заходил ходуном, ну точно как у раздраженной кошки. А еще отпирался! Я много раз пытался нарисовать Макса, но каждый раз он закатывал такую истерику, что легче было тихонечко удавиться.

— Знаю, ты терпеть не можешь позировать. А придется! — я показал язык ухмыляющейся драконьей морде.

Я уловил новую картинку в голове, а потом и увидел новое, стремительное превращение. Вместо белого дракона в воде изгибалась кольцами огромная зеркальная змея, любимая форма ашус. В ней они обычно двигаются между мирами и предстают перед повелителем и Творцом Орлано.

Я восхищенно уставился на своего красавца:

— Подлецу все к лицу. Так, даже еще красивее, — похвалил я. Красивая у меня змейка. Хотя когда это она стала «моей»? А кто ее спрашивать будет?

Сильное гибкое тело сияло тысячами отраженных бликов от зеркальной чешуи. Медленные, плавные движения завораживали танцем колец и изгибов, перетекающих во все новые переплетения. Мейкшел танцевал для меня, приближаясь все ближе и ближе, гипнотизируя телом и взглядом. Древний прекрасный танец обольщения и подчинения. Я подплыл к самой кромке бассейна. Ашус загнал меня в угол.

— Черт, где-то я это уже видел. Все ашус сначала задуривают голову? — пытаясь за шуткой спрятать свой страх, проговорил я. Шутки закончились. Он играл со мной как кошка с мышкой. Сейчас Мейкшел хотел подавить во мне всякое сопротивление, подчинить и завладеть. Я понимал все очень отчетливо, и самое странное, собирался позволить ему это сделать. Изящная змеиная голова застыла напротив моего лица. Пасть приоткрылась, и длинный, узкий язык облизал мою щеку. Кончик хвоста, обвивавший мою щиколотку, двинулся выше по ноге, обнимая в мягком захвате.

И тут грудь пронзила вспышка боли. Я зажмурился, схватившись ладонями за поручень у кромки бассейна. Боль — предвестник пробуждения второго Сердца, отпускала. В мгновение паники Мейкшел открылся мне глубже, чем хотел, и я уловил в его сознании отголосок хорошо спрятанной, невыносимой жажды. Я уже сталкивался с подобным. Но ни как не ожидал ощутить это в сознании друга. Воспоминания окатили меня кипятком страха. Такую же жажду я ощутил в сознании древнего монстра, напавшего на меня у подъезда дома. Варк — древний убийца и Мейкшел — любимый друг, оба испытывали сходную неутолимую жажду обладания источником, бьющимся во мне! Я пулей вылетел из бассейна.

Некуда бежать. Негде спрятаться, да и зачем, если самый лучший друг оказался вдруг… Отчаяние парализовало волю и путало мысли. Почему? Почему именно Макс? Это невозможно, только не он!!!

Я забился в самый дальний угол кровати, подтянув колени к подбородку. Меня трясло как в лихорадке. На входе появился Максим, уже в привычном человеческом облике. Он обхватил себя руками, как будто пытался удержаться от чего-то. Его голова была опущена. Он встал на колени, прямо на голый пол. Поза покорности и скорби резанула меня по нервам.

— Почему Макс? — только и мог прошептать я. Мои слова как будто придавили его к полу. Поникшие плечи и сгорбленная спина выражали крайнюю степень отчаяния.

— Только не ты!

— Пробуждение подобной силы чувствуют все Творцы и их Старшие дети во всем мироздании. Я же чувствую это сильней других из-за близости наших тел и душ, слияния сознаний.

— Ты со мной только из-за этого?

— Я могу любить и оберегать тебя, могу контролировать свою жажду обладания тобой, но никогда не смогу навсегда от нее избавиться. Понимаешь, малыш. То, что ты успел увидеть в моем сознании — это стремление обладать именно тобой, а не только божественным Даром бесконечной силы. Любить и владеть твоим телом, твоими мыслями и желаниями. Ты самый желанный, самый чистый источник во вселенной. Дар, ценнее тебя нет никого на всем белом свете, — говоря это низким, вибрирующим голосом, Макс на коленях полз ко мне. Его движения стали хищными и плавными. Они заставляли Сердце сладко забиться в непонятном предвкушении.

— Я хранил и берег тебя, скрывая ото всех. Ждал твоего пробуждения с надеждой для своего Создателя и со страхом для себя. Потому что, когда ты воссоединишься с тем, кому предназначен, я потеряю тебя навсегда.

Ашус подобрался вплотную к изножью кровати. Он принял для себя какое-то решение и теперь шел к нему напролом. Я смотрел на него во все глаза, очарованный глубоким, уверенным голосом. Ашус перестал притворяться человеком, хотя все еще оставался в привычном мне облике. Видимо боялся напугать. Его великолепное тело плавно перетекло на кровать. Зеркальные глаза, не мигая, смотрели на меня.

— Я привык контролировать себя с тобой. Хотя это было очень трудно. Пока твой дар спал, твое притяжение еще можно было заглушать. Я переродил его в любовь и заботу о тебе. Но сейчас я теряю контроль, — его лицо исказилось страданием и внутренней борьбой. Я протянул руку и легко провел ладонью вдоль щеки. Хотелось разгладить все горькие складки, разогнать всю печаль из этих невероятных глаз. На мгновение он замер, наслаждаясь моей робкой лаской. Его лицо оказалось совсем рядом. Такой знакомый запах окутал меня пьянящей аурой. Губы шептали безумные слова:

— Ты самая желанная сладость во всех мирах. Совершенная чистота силы, такая близкая и беззащитная. Божественная услада души, несравненная песня сердца…

Ашус был так близко. Покориться и отдаться на его волю. Его обнаженная кожа обжигала прикосновениями. Невозможно устоять, нет пути назад, только к нему навстречу. Упругое тело скользило вдоль моей груди, искушая гладкостью и упругостью. Я закинул руки ему на плечи. Нет сил противиться острому возбуждению. Если не доверять Максу, то кому еще я мог довериться? Он единственное близкое и любимое существо в этом мире. И чего уж обманывать себя — я не редко любовался им и восхищался. Мягкая нежность затопила душу, перемешавшись с желанием, а еще с предвкушением…

— Мой. Хоть ненадолго, но ты — мой, — властно шептали приближающиеся губы.

— Твой, — покорно отвечал я, притягивая любимое лицо. Наши губы мягко соприкоснулись, и влажный язык проник в мой раскрывшийся рот. Он пил меня как нектар, жадно впиваясь в глубину. Языки сплелись в поцелуе, а руки прижимали тела все ближе друг к другу.

Я чувствовал, как увеличивается его возбужденный член, упирающийся в мое бедро, и мой собственный орган стал наливаться силой. Мы разорвали поцелуй лишь, когда у меня стало не хватать дыхания. Макс торжествующе смотрел мне в глаза и наслаждался моей покорностью. Это пугало меня до чертиков, но преодолеть взаимное притяжение было уже невозможно. И я отдался в его власть, раскрываясь для него и отдаваясь ему.

— Твой, — повторил я, послушно расслабляясь в его нежных руках. Ашус как будто ждал этих слов. Поцелуй возобновился, но стал страстным и требовательным. Руки гладили мое тело, задерживаясь на самых чувствительных местах, а потом на их место пришли губы. Они выцеловывали дорожки на шее и плечах. Язык ласкал нежные бусинки сосков, и я выгибался ему на встречу со стонами. Я разметался по постели. Острое наслаждение заставляло меня раскрыться перед возбуждающим напором ашус. Он раздвинул мои ноги и принялся вылизывать промежность. Его язык вибрировал и обводил тугие мышцы ануса, приглашая расслабиться. Это было безумно приятно. Язык явно трансформировался, становясь толще и длинней. Надавив на вход, он с усилием проник внутрь. Я ожидал боли, но ее не было совсем. Язык начал плавно двигаться, постепенно утолщаясь, растягивая проход. Ладонь обхватила мой напряженный член и начала медленно скользить вдоль, заставляя меня дрожать. Язык внутри продвигался все глубже, усиливая вибрацию и удлиняясь, пока не задел самое чувствительное место во всем теле. Я вскрикнул от удовольствия. Казалось, что я больше не смогу безболезненно приять в себя все увеличивающийся отросток, но мышцы растягивались больше и больше. Я метался в бреду, шепча бессвязные слова подчинения и моля о продолжении. Эта пытка наслаждением все продолжалась и продолжалась. Казалось, язык достал до самого открытого сердца, и пьет оттуда чистое незамутненное удовольствие. Оргазм сотряс меня, принося с собой одновременно облегчение и недовольство.

— Я хочу еще! — казалось, что мое тело сошло с ума, даже после оглушительного оргазма я продолжал испытывать томление и желание. Ашус вывел из меня, стремительно уменьшающийся язык и выпрямился на коленях. Он возвышался великолепной статуей торжества и власти надо мной. Его собственный член уже был полностью готов к соитию. Но, оценив его размены, я впал в панику. Огромный столб мог разорвать меня пополам. — Не надо! Такое невозможно принять в себя, — я начал отодвигаться от него. Но ашус пресек всяческие движения, закинув мои ноги себе на плечи.

— Дар, ты рожден быть с богом. Твое тело приспособлено принимать и не такие размеры. Не бойся, малыш. Пить из твоего сердца, высшая услада, сильнейший наркотик. Раскройся для меня, мое солнце, — что-то хищное промелькнуло в его лице. Я почувствовал себя загнанной жертвой, но остановиться уже не мог. Тело жаждало обладания. Огромная влажная головка уперлась в мокрый растянутый вход. Сильные руки крепко держали меня. А предательское тело само стремилось к сладкому вторжению. И растянутые мышцы поддались, пропуская все глубже и глубже огромный орган ашус. Натяжение внутри было на пределе. Ашус двигался во мне резко и сильно, вбиваясь все глубже, до самого основания, разминая, растягивая сомкнутую раковину божественной силы. Его орган мелко вибрировал, создавая дополнительную стимуляцию для чувствительных местечек и защитных створок Сердца. Я корчился от удовольствия, сам насаживаясь и раскрываясь полностью, обнажая свою суть. А толстый член впитывал в себя, вбирал, пил из раскрывающегося нового Сердца. Мейкшел весь светился изнутри от переполнявшей его энергии. Постепенно свет стал концентрироваться в районе живота, опускаясь вниз и уходя в ствол члена. Общий оргазм ударил с невероятной силой. Наши сплетенные тела подбросило над кроватью. Я взорвался столпом света, вырывающимся у меня из груди. Мы зависли в невесомости, окутанные чистой энергией. Новое Сердце гулко билось, поглотив первое. Ашус опустил мои ноги и прижался ко мне всем телом. Мы плавали в непроницаемой сфере света. Наши волосы перемешались. Черные и золотые, они парили блестящим ореолом вокруг нас. Два обнаженных тела, крепко прижатых друг к другу в страстном объятии. Два любящих сердца, бьющихся сейчас в одном бешеном ритме. Два существа, таких разных, таких непохожих. Сейчас мы были единым целым.

Все еще эрегированный член Мейкшела упирался в открывшийся, яростно пульсирующий вход своей дрожащей головкой и жадно впитывал бьющий фонтаном свет. Возбуждение накатило новой волной. Я хотел большего. Обхватив ногами талию моего ашус, я впился руками в его ягодицы, заставляя вновь двигаться вперед, в глубину. Раскрыться сильней, впустить дрожащую головку дальше, еще дальше. Я уже сам натягивался на огромное орудие, проталкивая его внутрь своего солнца. Остановиться было немыслимо, похоть заглушала разум, заставляя глотать слезы и продолжать движения. Искусанные губы невнятно шептали просьбы и молитвы. Болезненное удовольствие заставляло выгибаться, раздвигать ноги все шире, бесстыдно подставляя свою дырочку для яростного вторжения. Тело ашус немыслимо изогнулось, и он обхватил мой торчащий член губами. Сначала головка, а потом и весь ствол стали ритмично погружаться во влажную глубину рта. Упругий язык стал шершавым и вновь завибрировал, обвивая мой член кольцом. Я кричал и бился в новом оргазме, извергая обжигающее семя прямо в жадный, сосущий рот. Нас накрыло новым взрывом энергии. Она проникала в каждую клеточку наших тел, даря моему любимому силу и власть надо мной, утоляя и усыпляя жажду.

Концентрированная чистая энергия затопила меня, неуловимо изменяя на более тонком уровне. Мир поменял цвета. Я смог видеть ранее невидимое — энергетическую структуру реальности и каждой вещи в отдельности, до самых мельчайших деталей. Это был первый проблеск изменений тонких слоев моей сущности. Через мгновение все вернулось к привычному для меня восприятию. Но в глубине уже было знание, что я смогу повторить это еще не раз.

Макс все еще находился во мне, но это не вызывало дискомфорта. Он притянул свою «жертву» к себе, бережно заключив в кольцо надежных рук. Мы плавно перевернулись. Теперь я оказался лежащим сверху на его теплой груди, обвил его руками и ногами, уютно устроившись щекой на плече. Он умиленно хмыкнул и взъерошил мои волосы.

— Какой же ты еще ребенок, — прошептал ашус, целуя мою макушку.

— Зато ты у нас тысячелетний извращенец, беззастенчиво растлевающий этого самого «ребенка».

— Твоему обаянию невозможно сопротивляться.

— И только попробуй найти себе еще кого-то, — со вздохом удовольствия прошептал я.

— Никто кроме тебя, мое сладкое сердце.

— Надеюсь, что не разочаровал тебя, — сонно пролепетали мои улыбающиеся губы.

— Посмотри сам, — с этими словами ашус раскрыл для меня свое сознание, и я упал в океан счастья, острого и абсолютного. Там не было ни следа темной жажды. Я еще тесней прижался к Мейкшелу и заснул с довольной улыбкой.

Первое, что я услышал, придя в себя, был яростный шепот где-то сбоку.

— Это все ты виноват! — шипел Макс, — Пока ты не приперся, у нас все было отлично! Малыш себя прекрасно чувствовал. А теперь что с ним?

— Это ты все испортил, блестяшка, — флегматично отвечал Варк, — Нет, чтобы разобраться, так сразу в драку полез.

— Не смей называть меня так! — взвился ашус.

— Да ладно тебе, какие могут быть церемонии в одной компании, — Варк уже явно издевался.

— Ты нам не компания. Так что вали отсюда, пока не размазал по стенке, — все, Макс завелся по новой. Надо бы глаза открыть, но больно уж увлекательная беседа велась рядом.

— А вот это не тебе решать, а ему. И, кстати, отключился он видимо, потому что неумело воспользовался потоками энергии, пытаясь создать стену между нами. Хотя у него это с перепугу отлично получилось, скорей неосознанно. Но наш Дар еще не умеет брать силу из Сердца. Он использовал свои собственные резервы, прямо из тела, чем истощил себя. Да еще и общение с Забытым забрало у него много сил.

— Во-первых, это не «наш» Дар. Ты нам никто, по крайней мере, пока не принесешь клятву Старших. Во-вторых, не смей называть Орлано «Забытым». Мы ашус, его Старшие дети, никогда не забывали его, да и ты, Старший их расы Лордов, вижу тоже не забыл, раз в курсе его истории. Хотя, в другом ты прав, похоже, Дар действительно перенапрягся. Ведь он еще маленький.

— Слушай, блестяшка…

— Отвали! — грубо перебил Макс.

— Скажи, — как ни в чем не бывало продолжал Лорд, — как тебе удавалось сдерживать себя радом с Даром столько лет.

— Ну, вообще-то с трудом. По началу у меня просто крышу сносило от его близости. И это при том, что Сердце спало и до пробуждения было еще далеко. Будь я из Нижних миров, даже не знаю, что утворил бы… Приходилось накачивать себя специальными успокоительными, что при нашем метаболизме весьма проблематично. А еще я спасался болью. Воткну несколько игл и иду к нему.

— Это твой клык на шее у Дара…,- догадался Варк. Боже, куда я попал?! Да они все чокнутые! Я-то думал, что Варк будет осуждать Максима, а он вон спокойно уточняет нюансы процесса. Тем временем беседа продолжалась.

— Да-да. Вырвал, когда невмоготу было. Ну и чтоб добру не пропадать, сделал защитный амулет для него, как раз под День рождения получилось. Малышу даже понравилось. А потом как-то привыкать начал.

— А сколько ему земных лет, и насколько он юн? Мне трудно судить о возрасте людей, — по всей видимости спорщики нашли нейтральную тему и постепенно успокаивались, перемывая мне косточки.

— Дару восемнадцать лет только недавно исполнилось, а выглядит он еще младше. И это очень-очень мало для всех испытаний, свалившихся на него. Пробуждение должно было начаться после двадцати пяти земных лет. Тогда его психика была бы окончательно сформирована, а тело готово к предстоящим изменениям. Но что-то пошло не так. Он слишком молод, нестабилен, уязвим. Совсем малыш еще, — с нежностью проговорил Максим. Прям мамаша заботливая. Получается, что моя психика не стабильна? Вы еще не знаете насколько! Я хмыкнул и решил сообщить, что уже не сплю.

— Я уже не малыш, — гордо сообщил я и, открыв глаза, застал презабавную картину. Среди обломков мебели на единственных двух уцелевших креслах сидели Максим и Варк. Из кусков разбитого шкафа они сгородили импровизированный стол, и как ни в чем не бывало играли в какой-то аналог карт.

— О, да у вас тут картежные посиделки, как я посмотрю. Извините, что вмешался…,- но меня уже не слушали. Макс с радостным воплем ринулся ко мне. Кровать по неизвестным причинам тоже не пострадала после ярости дракона. Собственно, на ней меня заботливо и разместили, обложив подушками. Максим забрался с ногами на постель и притянул меня к себе, обняв руками за талию. Теперь я сидел, облокотившись спиной на улыбающегося ашус, в кольце его рук. Варк был более сдержан в эмоциях. Он присел на краешек одеяла и положил руку мне на щиколотку.

— Убери от него свои руки, — тут же ощетинился Максим. — По крайней мере, пока не принесешь клятву Старшего.

— Думаю, не стоит с этим затягивать. А то твой ревнивый змей опять кинется в драку.

Неужели Варк прав, и ашус ревнует меня? Я недоверчиво глянул на Максима. На его лице проступил хищный оскал, предназначенный Варку, глаза бешено сверкали. Он собственнически сжал меня в стальных объятьях.

Но на Варка это не произвело никакого впечатления. Он спокойно встал с кровати и с непроницаемым лицом расположился посреди комнаты. Из-за спины раскрылись призрачные темные крылья.

А потом я услышал слова древней клятвы. Язык был мне не знаком, но я понимал каждое сказанное для меня слово. Когда прозвучал последний слог, я скорей почувствовал, чем увидел, что между нами образовалась прочная связь в тонком мире. Своей клятвой Варк практически отдавал себя мне в добровольное рабство на неопределенное время. Его слова не имели обратного действия, и условия клятвы вступали в силу немедленно.

— Зачем ты так сделал? Это гораздо больше, чем ты предлагал в начале, — ошарашено прошептал я.

Сейчас я видел Варка совсем с другой стороны, как будто сбросившего с себя тысячи прожитых лет. Он гордо возвышался надо мной. Такой сильный и уверенный в себе, бессмертный воин и хладнокровный убийца. Крылья, свитые из темного тумана ужаса и смерти, были похожи на королевские стяги, которые развивал ветер за спиной. Передо мной стоял Темный Лорд, могучий и смертоносный. Последний из древней расы Лордов. Благородная бледность его лица оттенялась черными волнистыми волосами, короткими прядями обрамляя высокий лоб. Глаза утратили человеческий вид и вновь стали провалами во тьму. Тонкие губы были упрямо сжаты. Таким он был создан, пока тысячи лет голода и одиночества не подчинили его, превратив в хладнокровного монстра, чувствующего только неутолимую жажду. И сейчас я видел пробуждение уснувшей давным-давно личности Лорда. И этот воин теперь принадлежал мне. Да что я вообще с ним теперь буду делать? Я опять почувствовал себя инфантильным ребенком рядом со взрослыми большими дядями. Варк и Макс были несоизмеримо старше, сильнее и мудрее меня. Однако один безумно ревновал меня, а второй вообще отдал себя в рабство. Да что во мне такого, что эти взрослые мужчины просто становятся невменяемыми рядом со мной. Только ли энергия Сердца Орлано удерживает их рядом? Или я сам представляю для них интерес? Вот в последнем я как-то сомневаюсь. Не смотря на все их заверения. Кажется, последние мысли я произнес вслух.

— А ты спроси у Мейкшела, хотел бы он поменяться со мной местами и самому принести клятву? — прервал Лорд мои размышления. Я вопросительно посмотрел на ашус и увидел ответ в его глазах, полных тоски.

— Да, хотел бы, — с вызовом бросил Макс.

— Да вы сбрендили все! — не выдержал я. Подорвавшись, я вырвался из рук Макса и пулей понесся в другую комнату.

— Оставьте меня, психованные! Не хочу вас больше видеть! Нашли себе забаву. Я живой, понятно?! — хлопнув дверью, я привалился к ним спиной. Настроение менялось с бешеной скоростью. Вот и проявилась моя психическая нестабильность. Уже на людей бросаюсь. Ну, может не совсем людей, или совсем не людей. Похоже, тут собрались одни ненормальные. Как ни странно, меня оставили в покое. Видимо решили дать мне перебеситься и подумать в одиночестве. Все равно я от них никуда не денусь теперь. Странно, но эти двое быстро спелись на почве моего воспитания.

Когда я все-таки вышел из добровольного заточения, они спокойно убирали остатки разломанной мебели. Увидев взъерошенного меня, Макс улыбнулся и подмигнул зеркальным глазом, а Варк вообще ни как не прореагировал, продолжая скатывать в рулон испорченный ковер. Мне ничего не оставалось, как начать помогать этим интриганам.

— Ну-ну, — хмыкнул я.

Мы споро вытащили обломки и заменили их целой мебелью, принесенной из других комнат. На вопрос Варка, почему бы нам просто не переехать в другую спальню, Макс загадочно ответил, что малышу (это мне видимо, других таких малолеток вокруг не наблюдалось) здесь будет удобней, да и бассейн рядом. Ну, вообще-то ашус был в чем-то прав. Я как-то уже привык к этой комнате, обжился и никуда переезжать не хотелось.

Так незаметно подкрался вечер. Мы, довольные проделанной работой по обустройству «детской» (бороться со званием «малыш» оказалось бесполезно), расположились прямо на новом пушистом ковре, развалившись в расслабленных позах. Макс притащил бутылку какого-то заморского вина и мне даже нацедили полстакана. На мои возмущения такой дискриминацией я услышал:

— На тебя только зря добро переводить. Все равно все внутри тебя сгорит, и никакого эффекта не почувствуется.

— Ну и ладно, хоть понюхаю, — отшутился я.

Тем временем сладкая парочка воспитателей затеяла игру в карты. Причем в какую-то экзотическую версию. Я пытался вникнуть в суть игры, и на первых порах у меня даже получалось, или мне коварно поддавались. Какой-то умник предложил играть на раздевание. Но моих скудных мозгов не хватило надолго, и я все время вылетал из игры первым. Естественно, одежда с меня исчезала с той же скоростью. Когда на мне остался один клык на шнурке и больше ничего, я решил завязывать с картами и бесплатным стриптизом. Недвусмысленные взгляды окружающих говорили о том, что это развлечение — «раздень Дара» — им очень нравится.

— Не переживай так по поводу проигрыша, — потрепал меня по волосам Варк, — это дело наживное. Тут опыт нужен и хитрость таких тысячелетних пройдох, как мы.

— Говори за себя, — вставил свои пять копеек Макс.

— Не заводись, блестяшка, — подмигнул Лорд. Я весь день украдкой наблюдал за Лордом. Складывалось впечатление, что он толком не знает, как себя со мной вести. Если с Максом у них сложилось шаткое согласие, стали позволяться довольно свободные шуточки и подначки, то со мной он никак не мог определиться в линии поведения. Варк все время наблюдал за мной и пытался быть спокойным и рассудительным, несмотря на все мои выходки. Признаюсь честно, я намеренно доводил его. Хотелось выяснить границы его выдержки. Как далеко я могу зайти и не получить по шее? Знаю, что это по-детски, но так забавно!

Перекатившись на живот и подперев щеку рукой, я откровенно скучал. Чего бы такого утворить? Парни увлеченно резались в карты, не забывая присматривать за мной, и я решил вытянуть их на беседу.

— Варк, а ты можешь изменять форму? Вот Мейкшел, например, показал мне целых две, — я провокационно уставился на Лорда. Ответит или нет?

Он отложил карты в сторонку и поднял на меня глаза, которые сейчас были опять похожи на человеческие.

— Ну, вообще-то да. У меня всего одна форма для изменений. Я могу перекидываться в волка, — он тяжело вздохнул, уже зная мою реакцию на эту ценную информацию. Ну, держись, ты попал!

— Да ты что! А покажи! Ну, пожалуйста! — я подлез к нему поближе, и состроил просящую мордаху.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…,- канючил я.

— Да покажи уже ребенку, видишь, как надрывается, — Макс откровенно потешался над нами. — Все равно не отцепится, поверь моему печальному опыту.

Варк, не меняя позы, окутался темным туманом крыльев. Его силуэт задрожал, и на месте Лорда появился здоровенный черный волк с длинной шерстью. Волк лежал на ковре, чинно вытянув вперед мощные лапы, как сфинкс. Я подлез к нему вплотную и протянул руку, все еще сомневаясь, стоит ли соваться к такой здоровенной зверюге. Волк лизнул мою руку шершавым красным языком. Лед растаял окончательно. Я с удовольствием зарылся руками в густой шелковистый мех. Волчара был настолько крупным, что когда он поднялся, то оказался выше моей головы. Но меня уже не смущал его грозный вид и размер. Я забрался ему на спину и, обхватив ногами, стал гладить необъятную шею, чесать за ушами и играть с блестящей шерстью.

— Только ковер когтями не порви, — подначивал волка Макс, снимая упирающегося меня с его широкой спины. А я все не мог отлепиться от Варка. Выскользнув из рук ашус, я опять повис на волке. Нам обоим доставляло удовольствие подобное общение. Я сел перед ним на ковер, а он положил свою мохнатую голову мне на колени. Мокрый нос умильно сопел и фыркал, когда я щекотал его пальцами. Волк безропотно терпел, когда я полез ощупывать его внушительные клыки. Совсем обнаглев, я даже потрогал ярко красный волчий язык. Варк издал странный звук, похожий на хриплый смех. Кстати, говорить в этом образе Варк не мог. Только посылать мыслеобразы. Ну, это даже хорошо. Меньше будут цепляться с Максом друг к другу. Никогда не видел волка вблизи, а тут еще все разрешают потрогать и поэтому я исследовал его с наглостью вседозволенности. В пылу исследовательского энтузиазма я едва смог поднять его здоровенную лапу. Очень захотелось посмотреть на когти. Однако подушечки на ней оказались очень мягкими, видимо, чтобы неслышно подкрадываться к жертве. А когти- то, о-го-го какие острые! Трогать их лучше не надо. Когда все было обсмотрено и облазано, я опять забрался на шею Варка и, пригревшись, даже начал дремать.

Макс, покачав головой, что с ребенка возьмешь, взял меня на руки и понес укладывать в кровать. На дворе была уже глубокая ночь. Я сонно отбивался, пока меня раздевали. Уже засыпая, почувствовал, как ко мне прижимается горячее тело Максима. Что еще нужно для счастья?

Проснувшись среди ночи, я ощутил острое беспокойство. Попытавшись разобраться, в чем дело, я сел на постели, протирая сонные глаза. Рядом, закинув на меня ногу, спокойно сопел Максим. Если с ним все в порядке, то тогда что такое происходит? И тут я услышал тихий звук. В соседней комнате тоскливо скулил волк. С ним было что-то не так. Я тихонько, чтобы не разбудить моего ашус, выбрался из объятий и пошел в темноту, на ощупь пытаясь найти дверь. Наконец она нашлась, и я на цыпочках прошмыгнул в соседнюю комнату, в которой разместился Варк, так и оставшийся в звериной форме.

Было так темно, что определить местоположение черного волка было возможно только на слух. Я включил ночник. Волк обнаружился, лежащий на полу в дальнем углу спальни. Он закрывал лапами морду и тихонько поскуливал. Когда я подошел, волк поднялся и, опустив голову, носом ткнулся мне в ладонь.

— Варк, — тихо позвал я, поглаживая между ушами, — что с тобой?

Я заглядывал в большие печальные глаза и не мог придумать, как поступить. Пока на пороге не появился сонный Макс.

— Он тоскует за тобой. Придется брать его с собой. Только зверя я в кровать не пущу. Шерсти потом не оберешься, — ашус развернулся и пошлепал обратно, ложиться в кровать.

Решение было принято. С собой так с собой.

— Слышал? Нас мохнатыми в кровать не пустят. Так что давай, обратно в человеческую форму перетекай, и пойдем спать, — я широко зевнул. Волк окутался туманом, мгновение, и вот передо мной уже стоял Варк.

— А я думал, что на тебе одежда порвется во время превращения. Ну, как на оборотнях в кино. А ты вон, словно с показа мод одет. Даже не помялся, — я ободряюще улыбнулся, понимая как трудно этому сильному существу показать слабость перед нами.

— Может, ты все же немного разденешься? Или предпочитаешь спать в одежде? — лукаво спросил я.

Варк молча стал освобождаться от одежды. Я протянул ему руку, и он незамедлительно обхватил ее своей большой ладонью.

— Пошли спать, — я не стал выключать ночник, что бы не спотыкаться по дороге. Максим лежал у дальнего края кровати. Я, не выпуская руки Варка, забрался под одеяло. Ашус придвинулся ко мне вплотную и обнял, прижавшись к моей спине. С другой стороны, ко мне лицом лег Варк. Он был подозрительно холодный.

— Ты почему такой ледяной? Замерз без меха? — наивно поинтересовался я. Варк молчал. Зато ашус промолчать не смог.

— Он давно не питался. Его организм потихоньку истощается, ему нужна живая энергия, — просветил меня Максим. Я пытался всмотреться в потемневшие глаза Варка. С одной стороны, я хорошо помнил, как вампир питался на мне. Но, с другой… Он же дал клятву и теперь не сможет причинить мне боль. Решение пришло откуда-то из глубины подсознания.

Я сам открылся ему, притягивая к себе. Макс с шипением откатился подальше от нас. Варк выпустил крылья со страшными отростками. Он перекатился на спину и переложил меня прямо на грудь. Я бесстрашным маленьким клубком свернулся у него на груди, укрытый непроницаемой темнотой крыльев. Отростки мягко касались моей кожи. Я открывал для Варка свой источник. Тонкая нить, связавшая нас, натянулась, и сквозь нее полилась чистая энергия. Сначала тоненькой струечкой, а потом плотным потоком. Лорд тихо застонал от наслаждения. Он впитывал силу, а я давал ее, не жалея. Отдавать, разделять с кем-то близким частичку себя было так сладко, так приятно. Голову повело. Откуда-то из далека донесся встревоженный голос ашус:

— Эй, хватит уже. Ты опьянеешь снова. Имей совесть, волк.

Отпустить меня было так трудно, оторваться по собственной воле от пьянящего источника почти невозможно. Я физически чувствовал сильнейшую борьбу внутри Варка. Борьбу с самим собой. Борьбу хладнокровного монстра и благородного Лорда, постепенно становящегося близким для меня существом. Но Лорд смог победить, смог переступить через себя и отпустить меня. Его крылья развеялись туманом, а объятья стали слабее.

— Спасибо, — это я сказал или он?

— Спасибо за то, что доверился мне. Спасибо, что смог остановиться и отпустить. Мы смотрели друг другу в глаза, и наши взгляды говорили все без слов. Я положил голову ему на плечо и сладко зевнул. Лорд боялся неосторожным движением нарушить нашу связь, мое пока хрупкое доверие.

— Спи, мое солнце. Спи, а я буду охранять твой сладкий сон, — он поцеловал меня в висок, и я расслабленно поплыл по волнам из снов.

Через два часа брыкающегося меня выловили из воды, вытерли насухо и отнесли в кровать. Причем я все хотел делать сам, но эта невозможная парочка соревновалась между собой, кто кого переплюнет в чрезмерной заботе обо мне. Интересно, это ревность такая, игра или необходимость? Прямо шагу самому не давали ступнуть. Все было весело, пока первые признаки пробуждения третьего Сердца не заявили о себе. Меня опять скрутило от боли. Пока еще кратковременной, но если вовремя не принять меры, то она сможет перерасти в чудовищную агонию, раздирающую меня изнутри.

Чтобы чем-то отвлечь меня, Макс со скрипом зубов позволил нам расчесать свои длиннющие волосы. Он до сих пор остро реагировал на прикосновения Лорда к себе, но вынужден был подчиниться большинству. Густая копна вороных волос водопадом ниспадала до талии.

— Я тоже хочу себе длинные волосы, — с белой завистью проговорил я.

— Так в чем дело, сердце мое, — ответил Лорд, пожав плечами, — возьми и вырасти прямо сегодня, во время пробуждения. Тебе всего лишь нужно будет дать импульс и направление изменению, а тело все сделает само.

Я начал строить грандиозные планы по отращиванию волос. Мы довольно мирно беседовали за жизнь. Максим вдруг обернулся к нам и посмотрел в глаза Лорду.

— Ты понимаешь, что тебе нужно будет уйти сейчас? Время пришло…

— Понимаю, — прошептал Варк, опустив голову и вставая с кровати.

— О чем вы говорите? Почему Варку нужно уходить? — не понял я.

— Сейчас начнется пробуждение. Ты забыл, как оно проходит, Дар? Или ты готов позвать Лорда к нам и сейчас? — проговорил ашус. Варк внимательно смотрел мне в глаза, наблюдая за моей реакцией. Но видя сомнения, решительно встал и вышел за дверь. А ведь он хотел остаться с нами, хотел разделить это со мной, быть рядом в момент моего изменения. Я смотрел на закрытую дверь, за которой метался черный волк, я чувствовал его состояние. Но был не готов к такому повороту событий, был не готов настолько далеко зайти, чтобы позвать его.

Новый приступ боли судорогами прокатился по телу и Максим обнял меня крепче. Он шептал мне на ушко милые глупости, целовал закрытые веки, гладил по волосам. Его тело стало горячим, я ощущал это даже через рубашку. Ашус стал раздеваться сам и стягивать простынь с меня. И вот он склонился надо мной, выпрямившись на руках. Древний змей с зеркальными глазами. Он прекрасен в любом своем теле. Мой ашус, мой друг, мой любимый. Его сочные мягкие губы так близко, водопад волос накрыл нас плащом, отсекая от всего мира. Его запах проникал в ноздри одуряющей эссенцией возбуждения. Я опять в плену, но, черт возьми, если я хочу из него выбраться.

— Ты такой сладкий, — шепчут мне губы, начиная томительный поцелуй. Языки танцуют в унисон. Пьянящие ласки блуждают по нашим телам. И я выгибаюсь всем телом, заводясь от того, как пальцы исследуют внутреннюю сторону бедер, как гладят мошонку, дразнят уже стоящий, напряженный член.

Я чувствую чей-то взгляд и поворачиваюсь на немой призыв. В дверях стоит Лорд. Его бледное тело мерцает в полутьме. Он красив, как бог, этот древний, одинокий воин. Я чувствую его желание, его жажду обладания мной, как раскаленное лезвие по обнаженной коже. Но он не станет просить меня. Нет. Он ждет моего зова молча, гордо смотря мне прямо в глаза. Прочь сомнения! Я протягиваю к нему руки, решаясь, раз и навсегда принять его в свою жизнь до конца, без условностей и предрассудков, разделяя с ним все без остатка.

— Мой, — лепечут распухшие от поцелуев губы.

— Твой, — шепчут мне в ответ, покрывая лицо поцелуями.

Руки, безумно ласкающие горячие тела, губы, целующие мягко и нежно, языки, трепещущие и влажные. Мой тугой вход раздвигается упругой головкой, и я захлебываюсь острым наслаждением от движения внутри. Да, глубже, к самому центру! Проход растягивается растущим внутри членом, а рот занят ласками другого. Сосать, нежно обводить языком чувствительную головку, заглатывать все глубже и глубже, до основания. Створки Сердца стимулировались с двух сторон, побуждая к скорейшему раскрытию двумя длинными членами. Они проникали максимально глубоко по двум каналам напрямую к пульсирующему источнику, растягивая защитную оболочку. Мой член пылал от движений по нему нежных пальцев, и я толкался на встречу, приближая развязку. Оргазм взорвался вспышкой, оглушая яркостью. Члены внутри проникли наиболее глубоко и створки поддались жаркому напору. Второе Сердце сгорало в огне нового, извергающего протуберанцы энергии. Они окутали наши сплетенные тела в новую сферу невесомости. Здесь, внутри, все замерло. Буйство силы ощущалось где-то на периферии. А мы парили в сердцевине сферы. Лорд вышел из меня и плавно переместился за спину. Я ощутил новое проникновение. Зажатый между двумя большими мощными телами, я почувствовал дополнительное натяжение в заднем проходе. Длинный эрегированный член Лорда протискивался во влажную глубину, уже заполненную вибрирующим органом ашус. Стенки прохода напрягались, но растягивались под давлением, и скоро в меня вбивались два члена одновременно. Сладкая боль стекала жгучими слезами по щекам и жалобными стонами с губ. О чем я молил? Остановиться? Продолжать? Не важно, уже не остановиться, не прекратить этой сладострастной пытки. Это безумие неотвратимо подчиняло, мышцы сводило от тягучего болезненного удовольствия, заставляя самому подставляться под толчки, раздвигать ноги еще шире. Узор на моем теле переливался и отбрасывал причудливые блики. Общий оргазм закружил, наполнил каждого до отказа беспредельной силой, заполняя и насыщая жажду в душах Древних, а для меня открывая широкий доступ в тонкий мир энергии. Я вновь менялся, и мне предстояло постигнуть себя как Творца.

Влажные от моих слез губы ашус, легкими поцелуями порхали по щекам. Руки Варка пытались собрать мои стремительно отрастающие волосы, змеями расползающиеся вокруг. Мокрые ресницы опускались. Сладкая дрема в любящих объятьях, счастливая улыбка на искусанных губах и новое Сердце, гулко бьющееся под большими ладонями, накрывшими грудь.

Мы летели на белом драконе, набирая головокружительную высоту! Вау-у-у!!! Могучие крылья ритмичными взмахами рассекали воздух. Что может быть более захватывающим, чем стремительный полет над облаками в лучах восходящего солнца? Бронированная спина с костяными наростами шипов имела небольшую гладкую выемку, где с удобством расположились я и Варк. Вокруг раскинулся защитный купол, скрывающий нас от посторонних глаз, и дополнительный слой для седоков, защищающий от бешенного ледяного ветра и холода на большой высоте. Внутри было тепло и тихо. Я сидел на коленях у Лорда, прижавшись спиной к его груди. Вампир обхватил меня руками за талию, забравшись ладонями под свитер. Оба моих Древних стали буквально одержимы, не могли оторваться от меня, тяжело переживая даже минутное прерывание физического контакта, прикосновения или объятия. После совместных эротических переживаний по поводу пробуждения нового Сердца народ сплотился вокруг моего тела. Да-а-а, буквально. Их так захватил этот процесс, что просто некуда было деваться. Варк не хотел выпускать меня из рук ни на минуту. Хотя Мейкшел старался не отставать от него в этом стремлении, ашус всё же пришлось отпустить меня, чтобы перейти в форму дракона. Он должен был отнести нас на себе к новому убежищу — последнему в этом знакомом мне мире. Работать белым самолетом Максу не особо хотелось, но куда он денется? Истерику Мейкшела удалось прекратить, только напомнив, что я буду касаться его спины во время полета и разговаривать, объединяя сознания. Я пообещал, что вновь надену подарок, его клык, ставший защитным амулетом. Ашус бесился и набрасывался на довольного Варка, но сделать ничего не мог. Ведь лететь-то надо. Наше старое убежище было обнаружено и слуги Старших устремились к нему. Это было очень опасно для меня. Я оставался всё ещё беззащитным перед ними и легко мог стать их добычей, а скрыться на бескрайних дорогах межмирья мне было пока не под силу. Едва забрезжил рассвет, как мы забрались верхом на раздраженного белого дракона и взмыли в небо.

Я с грустью покидал это место, где произошло столько всего. Почувствовав мое состояние, Макс пытался отвлечь меня рассказами о своих странствиях, сопровождаемых ироничными комментариями Лорда, который захотел тоже послушать мемуары неугомонного ашус. Для этого мы объединили сознания и общались мысленно. Получалось очень забавно, потому что ашус кроме слов посылал еще и забавные картинки, как все дело было. Мы смеялись до слез, и грусть рассеялась без следа. В конце концов, мы были вместе, а это перевешивало все переживания. Хватит цепляться за прошлое.

Как не стремителен был полет дракона, но даже он должен был занять некоторое время. Сейчас передвижения через порталы были мне пока не доступны. Веселье как-то сошло на нет. Я даже задремал, пригревшись, убаюканный мерными покачиваниями белых крыльев. Варк развернул сонного меня к себе лицом, закинув мои ноги себе на талию. Он крепко прижал к груди тоненькое тельце, одной рукой поглаживая спину, а другой стягивая с моего плеча пушистый свитер. Горловина растягивалась, обнажая ключицу. Я наклонил голову в другую сторону и откинул тяжелую косу, открывая шею. У многих рас это был жест подчинения. Я полностью доверял Лорду. Влажный язык щекотал чувствительную кожу и обводил контуры серебристого узора, который, расползаясь по телу, дошел уже до плеча и рук. Было так приятно, что мурашки бегали по спине. Я расслабленной безвольной куклой лежал в сильных руках, позволяя делать с собой, что угодно, вертеть, как вздумается, отдаваясь желаниям другой воли.

Лорд наслаждался моей покорностью, податливостью тела. Одного оголенного плеча и тонкой шеи, подставленной для поцелуев, ему становилось мало. Варк стянул с меня свитер полностью, аккуратно отложив его назад, шумно втянул воздух, вдыхая мой запах. Я откинул голову и руки назад, выгибаясь навстречу, полностью открывая доступ ласкающим пальцам. От подбородка вниз по шее, груди, через живот к паху тянется дорожка из поцелуев. Брюки становятся тесными для нас обоих. Я откидываюсь на спину и стягиваю их. Уже голыми ногами снова обвиваю талию моего темного Лорда. Варк срывает с себя одежду. Мы лицом к лицу, так близко бьются сердца, так возбуждающе прикосновения кожи к коже. Наши члены трутся друг о друга, возбужденные и твердые. Руки Варка приподнимают меня за ягодицы и насаживают на удлиняющийся ствол. Наслаждение пронизывает нас в унисон. Двигаться медленно, размашисто, входя до основания. Держаться руками за плечи со стальными жгутами мышц, как за единственную опору в мире.

Я впервые занимаюсь сексом не для того, чтобы провести ритуал или делиться силой и энергией, не для безболезненного пробуждения Сердца. Сила спокойно дремлет под защитными щитами, до отказа насытив моих Древних. Я впервые занимаюсь сексом, потому что просто хочу этого сам и больше ничего. Просто два тела сливаются в древнем как мир танце, даря чистое наслаждение без каких-либо условий. В этом вся прелесть. Секс на крыльях дракона. Красиво, завораживающе, экстремально. Черт, сказал бы мне кто-нибудь, что я испытаю подобное, никогда бы не поверил и покрутил бы у виска.

— Ну, что пойдем осматриваться в новом доме? — весело предложил добродушно настроенный ашус. Наглая морда без зазрения совести уже заглядывала по всем углам и шкафам.

— Слушай, Варк, а бывшие хозяева дома как отреагировали на то, что они, собственно, «бывшие».

— А я знаю? Их тогда дома не было. Думаю, сюрприз получился, — хмыкнул Варк, по-хозяйски заграбастав меня под бочёк.

— Слуги к дому прилагались? — продолжал любопытствовать ашус, шаря в плательном шкафу.

— А как же! Целых три штуки. Я ж порядочный дом выбирал, с идеальным порядком, — хвастался Варк.

— Так ты их что, вместе с домом перенес? — уточнил я.

— Малыш, ты чем слушаешь. Я же рассказывал тебе, что человеческое тело не приспособлено к телепортации.

— Только не вздумай просвещать Дара на тему, куда ты дел этих самых слуг, — мгновенно завелся Макс, даже бросив разглядывать содержимое гардероба.

— Я конечно чудовище, но не до такой степени и не сейчас. Ранимую детскую психику нужно беречь. Так что можешь дальше абсолютно спокойно потрошить все содержимое дома. Развлекайся, пока в сознании.

Максим на мгновение замер, размышляя:- Вот что это сейчас было? Пожалел каких-то тряпок для нас? Смотри, Дар, какую мы змею на груди пригрели!

— Чья бы корова мычала. Про змей на груди молчал бы уже, кроме тебя других рептилий у нас нет. И что это я для вас жалею? Дар вообще тихонько сидит, никуда не лезет, только тебе все надо. Приступ любопытства разыгрался?

— Да я о нем только и пекусь! — уперев руки в боки, возмущенно вещал Макс, гневно сверкая глазами.

— Ну-ну, а конкретней? Ты зачем тут свалку вещей устроил?

— А ты не замети, что нашему мальчику нечего одеть, — Макс подскочил к нам и, схватив меня за руку, выволок на середину гостиной. А вот это новости. Мне помнится, что мы брали с собой целую сумку моих шмоток.

— Это почему это нечего? Да у меня вещей целая сумка! — справедливо возмутился я.

— Эта целая сумка обносков. Ты одеваешься, как бомженок. Варк, ну хоть ты ему скажи, что так нельзя одеваться. Я все эти годы борюсь с этим безуспешно. Жуткие джинсы и стрёмные футболки, старые, как моя жизнь, просто невозможно у тебя отобрать. Ты же носишь это много лет подряд, вцепился в них, как клещ, и ничего другого видеть не хочешь, — Макс вытащил из пространственного кармана мою сумку и с презрением вываливал на пол мои потрепанные, но такие дорогие сердцу манатки. Это форменный произвол! Мои чудненькие футболочки, свитерки и джинсики. Ну, да немного старые и потрепанные жизнью. Да, возможно совсем не «немного», но это мое!

— Я так привык, понятно? — мужественно не сдавался я, потихоньку запихивая вещи обратно в сумку, от греха подальше. — К тому же я действительно бомженок. Дома-то у меня теперь нет. Так что, это как раз для меня подходящая одёжа.

— Ты что такое говоришь! Как это у тебя нет дома? — в два голоса запричитали мужчины, — да все наше теперь и твое тоже. Сколько можно говорить, Дар. И вообще, не пытайся тут народ разжалобить и перевести на другую тему. Не на таких напал.

— Ваши конкретные предложения, — начинал сдаваться я под двойным напором укоризненных взглядов. — Ваша одежда на меня велика, а то что находится здесь мне тоже не подойдет.

— Ну, ведь можешь же быть хорошим мальчиком, когда хочешь! — ласково потрепал меня по волосам Лорд, — придется довериться этой жертве моды. Варк кивнул в сторону надувшегося Макса.

— Здесь действительно ничего нет достойного для нашего солнышка. Варк, давай-ка покажи свои таланты, о которых ты столько распинался. Силы в тебе хоть отбавляй сейчас. Поработай на благо собравшейся общественности. Я такой бутик в Риме хороший знаю. Там как раз сейчас ночь, умыкнуть товар будет просто. Лови образ и давай тащи сюда все, что увидишь. Потом все лишнее вернем.

— А вам никто не говорил, что чужое брать плохо? — ворчал я, хотя уже понимал, что этот спевшийся дуэт модников мне не остановить.

— Так мы ж за деньги. Или ты думаешь, что тебе достались бедные Старшие? Варк оставит денежку на прилавке, да и лишнее мы вернем. Нам тут склад не нужен. Правда ведь, Лорд? Хватит пухнуть возле Дара. Давай, дуй в Рим и пулей обратно с подарками. Пока малыш не передумал.

Лорд нехотя отлип от меня и раскрыл окно портала. Переливающаяся поверхность так манила, что я сделал шаг навстречу. Но меня схватили крепкие руки.

— Стой. С ума сошел? Тебя же размажет, потом не соберем. Еще рано.

Странно, но мне было понятно, как работает портал и как его создать, а вот воспользоваться им я пока не мог. Ничего страшного, я чувствовал, что ждать скачка изменений в себе осталось совсем недолго.

Варка не было минут десять, а потом комната сразу стала тесной потому, что заполнилась стеллажами и стойками с разнообразной одеждой. Лорд решил не мелочиться и притащил все, что попалось в поле зрения. Я закатил глаза и собрался изобразить обморок, чтобы избежать предстоящей экзекуции примерками. Не тут-то было! Меня бодренько вытряхнули из моего любимого старья, и начался кошмар…

Через два часа я стал «счастливым обладателем» безумного количества брюк, рубашек, футболок, джинсов, ремней и всякой всячины. Под конец я даже втянулся и САМ выбрал себе шелковую пижаму черного и оливкового цвета. Вот. Древние радовались как дети, наряжая меня. Даже стало стыдно отказывать им в этом развлечении. Интересно, что себе они подобрали обновки минут за десять. Лишнее Варк вернул обратно, я отдельно настоял, чтобы он оставил щедрую плату. А то знаем мы этих беспринципных нахалюг.

Я оделся в новую моднявую пижамку и устало пристроился на диванчике, подобрав под себя ноги. Рядом опустился на корточки Макс и обхватил мои колени.

— Совсем загоняли солнышко, — вынес вердикт склонившийся надо мной Лорд. Я протянул к ним руки и был мгновенно обласкан, обцелован и перетащен в спальню. Пижамка пробыла на моем теле совсем не долго. Кто бы сомневался. Меня решили «поощрить» вдвойне за хорошее поведение и поощряли очень усердно.

Мы угомонились только к глубокой ночи, так и не разомкнув горячих объятий. Варк и Максим утомленно откинулись на гору подушек в огромной кровати, довольные и счастливые. После нескольких часов неистовых ласк всем требовался отдых. Я уютно устроился в двойном кольце нежных рук. Кажется, неугомонная парочка задремала, ко мне же сон ни как не приходил. Я вертелся с боку на бок и никак не мог заснуть. Как будто что-то звало меня, подталкивало подняться с постели. Я тихонечко выпутался из рук Древних и босиком пошлепал в соседнюю комнату уже догадавшись, что зовет меня, вернее кто. Варк научил меня пользоваться своим пространственным мешком. Я легко открыл его и вытащил наружу мой горшок с загадочным землистым коконом, выращенным мной накануне. Сев на ковер в центре гостиной, я бережно поставил горшочек перед собой на пол и стал потихоньку, маленькой струечкой, вливать внутрь энергию и импульс из самого центра Сердца. Все-таки я надеялся, что у меня получится что-то красивое, а не монстр в стиле Чужого, о котором говорил Макс. Через некоторое время створки кокона начали раскрываться. О-о-о! Началось самое интересное! Я замер и смотрел во все глаза. На поверхности показалось маленькое, слабосветящееся облачко, которое стало покрываться мелкими бесцветными побегами. Существо росло, пока не приняло форму сидящего на полу юноши. И я с удивлением понял, что это моя копия. Побеги и листья из бесцветных мгновенно приобретали цвет, полностью имитируя человеческое тело. Плотно прилегая друг к другу, они создавали отличную иллюзию кожи, волос, одежды. Мы сидели друг напротив друга — одинаковые фигуры, и это было очень необычно. Я почувствовал легкое касание к сознанию.

— Ну, посмотрим, что ты такое, — вслух подумал я, приоткрываясь для этого чуда. Оказалось, что существо ассоциировало себя с женским началом и сейчас пыталось подобрать для себя образ наиболее приятный для меня. Я не ощущал опасности, наоборот, меня явно признали хозяином. Существо было подвижно как ртуть, мгновенно меняя образы, выловленные у меня в голове. Это стало настолько забавно, что я даже увлекся. Собаки, кошки, птицы, растения, герои фильмов или мультфильмов — калейдоскоп образов мелькал перед глазами. Особенно мне понравился образ обнаженной русалки. Заметив мое усиленное внимание к этой форме, мое создание вернулось к ней. Передо мной сидела потрясающая обнаженная русалочка и забавно помахивала хвостом. Округлые груди с темными сосками притягивали взгляд. Я судорожно сглотнул. Интересно, какие они на ощупь?

— Тебя нельзя оставить без присмотра ни на минуту, — веселый голос Варка раздался как гром среди ясного неба. Я вздрогнул не от страха, а от неожиданности. Но существо восприняло мою реакцию как угрозу. Молниеносно меняя форму на агрессивную, оно ринулось на Варка. Жуткий монстр из кошмаров, обросший смертоносными шипами, с полной пастью острых зубов и серповидными когтями кинулся на моего вампира. А тот в ответ уже выпустил темные крылья и собирался нанести удар.

— Стоять! — мой голос был спокоен и властный. И откуда что взялось? Сам в шоке! Никаких сомнений, только беспрекословное подчинение. Как ни странно, оба противника замерли, ожидая дальнейших указаний.

— Лисси, ко мне! — имя пришло само, из ниоткуда. Теперь мое создание получило свое собственное имя. Её звали Лисси. И она, не колеблясь, вернулась ко мне, перетекая в форму ротвейлера, уселась у ног. Лис посчитала эту форму наиболее приемлемой в сложившейся ситуации.

— Варк, успокойся. Она не опасна. Это её я «вырастил», — поспешил сообщить я, пока дело не приобрело нежелательный оборот. Лорд уже убрал призрачные крылья и даже улыбнулся, поворачиваясь к входящему заспанному Максу.

— Слышал бы ты, как малыш нас угомонил. Прямо диктатор доморощенный. Я просто в восторге. Столько уверенности и властности в голосе, движениях. Браво, Дар! — я даже засмущался от похвалы. Макс с интересом рассматривал Лис, прижавшуюся к моей ноге. Она чувствовала себя виноватой и боялась моего осуждения.

— Не бойся, Лисси. Тебя ни кто не обидит. Здесь все свои, — я послал для нее свои эмоции о Варке и Максе. Лис сразу расслабилась. Ашур подошел к ней вплотную и положил руку ей на голову.

— Малыш, а ты представляешь себе, кого ты «вырастил»? — я пожал плечами, мне было все равно, она была моя, и я уже любил Лис.

— Ты воплотил одного из низших земляных духов, вложил в него свою частичку, сотворив необычайное существо. Элементальные духи разумны, очень редко обретают физическое воплощение, но уж если такое произошло, бесконечно преданны своим хозяевам. Общаются мыслеобразами и способны принимать любые формы. Сейчас она маленькая, но постепенно рядом с тобой приобретет огромную силу. Она станет природным элементалем. Очень ценное приобретение. Вот ты и завелся вполне себе движимой недвижимостью. Поздравляю Дар. Теперь у тебя нет ни единого повода называть себя бомженком. Ты уже видел подобное существо. Помнишь, Ириш, живой дворец в мире Орлано? Он тоже из элементальных духов земли, воплощенных нашим богом. Такой со временем станет Лис.

— Круто! А где она будет жить? — я был в приподнятом настроении. Лис оказалась настоящим сокровищем!

— Элементальные духи живут в земле, причем в любой. Думаю, Лисси с удовольствием освоит ближайшие окрестности. Не стоит обольщаться ее внешним видом. Она совсем не собака, хоть сейчас и очень на нее похожа. Не забывай, Лисси может принимать любые формы, на самом деле ими не являясь. Теперь она будет всегда с тобой и ей не обязательно постоянно находится физически рядом. Она будет чувствовать и знать где ты, и в чем нуждаешься с любого расстояния. К тому же огромный плюс элементальных духов в том, что они свободно перемещаются в межмирье, и, когда придет время, мы просто возьмем ее с собой, — Макс потрепал Лис за ушами и посмотрел мне в глаза. Варк подпирал плечом дверь и явно нервничал.

Я слишком долго не касался моих Древних, и мои руки сами потянулись им на встречу. А они только этого и ждали, кинувшись ко мне. Я положил руки на плечи Максима, и он, обхватив за ягодицы, закинул мои ноги себе за талию, приподнял так, чтобы наши лица были на одном уровне. Сзади к нам тесно прижался Варк, поглаживая мою спину и бедра. Я нашел рукой толстую косу Макса. Гладкое плетение было так приятно перебирать пальцами. Я намотал ее на руку и потянул вниз, отклоняя голову ашус назад, открывая шею. Провести языком по нежной коже, вызывая дрожь в этом сильном теле, это чертовски приятно. Я оторвался от Макса и, обернувшись, посмотрел на вампира. Он зачарованно смотрел на бьющуюся жилку пульса на беззащитной шее ашус.

— Хочешь попробовать? — мысленно спросил я и чуть отклонился в сторону, давая доступ. Варк потянулся и лизнул доверчиво подставленную шею. Макс дернулся, но вампир уже отстранился, и его место занял я, выцеловывая горячие дорожки от подбородка до плеча.

— Давайте вернемся в постель.

Это предложение было принято на «Ура!». Но сначала я попросил отпустить меня на минутку. Со скрипом, но меня все же опустили на пол. Подхватив горшок с пола, я понес его на улицу. Лис все время бежала рядом. Горшок с удобством устроился на зеленом газоне, и я опустился на колени перед собакой. Я прижался к ней, обнимая за шею.

— Лисси, милая, ты свободна, — непонимание и страх окатил меня волной.

— Ты не поняла, я не прогоняю тебя. Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь. Я люблю тебя и не хочу ограничивать ни в чем. Ты понимаешь, милая? — я постарался передать ей чувство любви и приязни, успокоить.

— Мы всегда будем вместе, если ты захочешь, — пообещал я. Меня накрыла волна радости и облегчения. Лисси хотела быть рядом, быть полезной, оберегать и защищать.

Это был сокровенный момент между Создателем и Творением. Наша новорожденная связь крепла на основе доверия, любви и покровительства. Только так и должно быть. Я познавал в себе Творца. Мы были открыты друг для друга, никаких тайн и секретов. Впервые, я испытывал подобные чувства, они были сродни родительским. Я взволнованно обернулся к стоявшим неподалеку Древним.

— В тебе пробуждается Творец, малыш. Ты быстро взрослеешь, — радость и гордость слышались в словах мужчин. И эта похвала была очень важна для меня.

— Я пройду этот путь вместе с вами. До самого конца, пока бьется Сердце, пока, я буду способен осознавать себя, никто из нас не уйдет, не свернет с пути. Я не позволю, не отпущу. Так будет, — чьи это были слова? Мои? Или невыразимо древнего и мудрого существа, скрытого в глубине меня? Сейчас я был одновременно очень юн и бесконечно стар. Остатки человеческого сознания переплетались с божественной сутью, вложенной в меня высшей непреклонной волей. Это было лишь мгновение, схлынувшее, подобно волнам прибоя. Но оно оставило после себя странное предчувствие. На мгновение, мне показалось, что я увидел высший замысел. Однако, я не успел ухватить суть, слишком быстро она ускользнула от меня, оставив теряться в догадках.

Я поднялся с колен и молча побрел в спальню, оглянувшись лишь раз, чтобы помахать рукой исчезающей в озере Лисси. Нахалка приняла образ русалки и, сверкнув в полутьме белой обнаженной грудью, плюхнулась в воду, махнув хвостом.

— Вертихвостка! Что-то подсказывает мне, что дамочка попалась с характером, — проворчал я.

Вернувшись в спальню и устроившись на кровати в объятьях Древних, я долго смотрел в темноту, пытаясь углядеть ускользающую нить предназначенного мне пути. Предчувствие и неясные образы посещали мою непутевую голову. Сейчас мне не хотелось страсти или секса. Только спокойная близость любимых тел. Постепенно сон сморил и меня.

Утренний свет освещал нашу общую спальню и большую старинную кровать, на которой мы с комфортом устроились. Я лежал на широкой груди Лорда, обхватив его руками и ногами, как ленивец ветку, а вокруг нас свернулась огромная зеркальная змея, уложив свое длинное тело несколькими кольцами. Тонкий хвост уже привычно обвивал мою щиколотку. Мы по прежнему не могли обходиться без постоянного физического контакта, и я даже привык к такому тесному общению. Каждому из нас просто необходимо было осязать, ощущать остальных, как физически, так и мысленно. И если раньше меня угнетало постоянное внимание, то сейчас это стало необходимо, как воздух.

Ашус еще ночью принял свою змеиную форму. Я просто балдел от нее, и Мейкшел не смог мне отказать. А что? Ну, люблю я змей, а Максик такой лапуля, когда хвостатый. Только говорить такое ему не надо. За "лапулю" можно по шее получить. В отличие от Варка, не очень любившего менять облик, Макс наслаждался переменой формы и всегда с удовольствием делал это. К тому же он запросто мог частично изменять тело, оставаясь внешне человеком, отращивать хвост, изменять толщину или длину любого своего органа. Вообще, мог проделывать со своим телом любые эксперименты, перетекая из одного в другое. Особенно это впечатляло в любовных играх, просто кладезь возможностей, уж поверьте. Очень полезные навыки, очень! Кажется, Мейкшел проснулся и уловил мои размышления. Кончик его хвоста соскользнул с моей ноги и переместился выше, скользя по промежности. Я жмурился от удовольствия.

Случайно глянув на дверь, я вздрогнул. Там стояло нечто… Короче там стоял Буратино, в котором я опознал Лис, протерев глаза.

— Так ведь и заикой можно сделаться! Ты смерти моей хочешь? — я запустил в нее подушкой. Лисси (она же Буратино) радостно, как ни в чем не бывало, поймала летящий предмет и сообщила мне, что Лея уже проснулась, искупалась и поела, приготовленными для нее продуктами и направляется к нам. Среди нашей компании только она нуждалась в пище и Лис взяла на себя ее питание, причем основательно. Ребенка закармливали на убой до осоловелых глаз. От перспективы ожирения девушку спасет только то, что мы пробудем тут недолго. Хозяйственная Лисси развила бурную деятельность по всей округе. Теперь местные наверно тихо впадали в ступор, гадая, откуда на островах фруктовые сады и жирная живность в таких количествах.

И вот на пороге спальни появилась улыбающаяся Лея. Из одежды на ней был только венок из красных крупных цветов. Он смотрелся как корона на ее черных волосах. Красивое и провокационное убранство, подчеркивающее ее соблазнительную наготу. И откуда все берется? Вот скажите мне, откуда это в женщинах, даже очень юных и неопытных? Я приподнял голову и подмигнул девушке, махнув головой, приглашая присоединиться. Счастье и впервые изведанная страсть сделали ее похожей на кокетливую фею. Летящей походкой она приблизилась к нашему ложу и опустилась на колени у изголовья. Зеркальная змея придвинула свою большую голову к девушке и облизала ее щеку языком, приветствуя. Лея смущенно опустила глаза, а потом протянула к ашус руки, не решаясь коснуться его. Мейкшел прикрыл глаза и подставился под ласку. Маленькие ладошки заскользили по гладкой чешуе, отбрасывающей блестящие блики на темную кожу девушки. Мне почудилось или ашус начал урчать от удовольствия?

— Макс, ты определись, кто ты сейчас — кот или змея, — ворчал, проснувшийся Лорд.

— Мяу! — раздалось из змеиной пасти, и мы дружно засмеялись.

— Это значит «Доброе утро»? — спросил я.

— Нет, — сказал Макс уже человеческим голосом, принимая свою привычную форму и целуя меня в губы долгим глубоким поцелуем, — вот это значит «Доброе утро», котенок.

— А еще вот это, — Варк подтянул меня немного вверх, обхватив за ягодицы, и тоже сладко поцеловал, пока голову не повело от удовольствия, — это тоже «Доброе утро».

Все это время Лея зачаровано смотрела на нас. Казалось, что она хочет запомнить каждую деталь, просто пожирая нас глазами. Девочка, не знавшая ласки, сейчас восторженно наблюдала, как мы делимся друг с другом нежностью и любовью. Я протянул ей руку, приглашая присоединиться к нам. Ее прошлое уже невозможно изменить, но настоящее и будущее я постараюсь исправить к лучшему.

Лея несмело потянулась к нам, и мы, подхватив под руки, затащили ее на кровать в самый центр нашего веселого мужского трио. Она благодарно прижалась ко мне губами. Маленький одинокий комочек, потерявшийся в людском мире. Как же подарить тебе счастье, как дать увидеть и понять, какой обольстительной, прекрасной и уверенной в себе женщиной ты можешь стать. Я не смогу быть рядом, но в моих силах дать тебе что-то другое. Идея родилась в голове, и я решил осуществить ее в ближайшие дни. А пока мы тесно прижимались друг к другу в кольце сильных рук Древних и смотрели в глаза, делясь душевным теплом. Венок давно слетел с курчавой головы и осыпался кроваво красными лепестками на смятые простыни.

Позже неугомонный Макс вытолкал нас из постели, уговорив переместиться на лужайку перед домом. Мне нужно было продолжать обучение, и на просторе это делать было удобней. Я повздыхал-поохал, но со скрипом выполз на солнышко.

Витая беседка бесследно исчезла, а на ее месте Лис вырастила удивительное дерево. Оно было похоже на плакучую иву, и длинные ветви свисали до самой земли. Только вот наше, привычное глазу, дерево ивы никак не могло так выглядеть. Тонкие, удлиненные, закрученные спиралькой листья были веселенькой расцветочки — от ярко желтого до багряного цвета. Осень среди вечного лета — это выглядело креативно. При слабом ветре листья тихонько шелестели и играли на солнце пестрыми осенними красками.

Лея, никогда не видевшая ничего подобного, прыгала от восторга, как малое дите, хлопала в ладоши, выкрикивая:- Лис, Лис!

Под ветвями обнаружился плетеный диванчик, столик с бокалами и любимым вином Древних. Здесь еще были сладости и фрукты для Леи. Такой вот мещанский наборчик.

— Лис, твое мастерство растет на глазах у изумленной публики. Ты превзошла саму себя. Спасибо, милая, — нахваливал я, гордо косясь на мужчин. Смотрите, вон от моей Лис какая польза! Волна удовольствия от похвалы коснулась сознания. Лисси лучилась энергией. Ее сущность элементального земляного духа, накачанная моей силой, пульсировала мощью, ощущаясь во всем окружении. Сегодня у Лисси был день советского мультфильма. Да-а-а. Она создавала образы, адоптировала их под свое видение, а мимику додумывала сама. Короче, вы видели Пятачка — девочку? Нет? Повезло вам! А мы видели и не только это. Винни Пух, Чебурашка и крокодил Гена, кот Матроскин….

— Зашибись…, - только и смог выдавить я, глядя на черепаху Тортилу, бодро и деловито снующую туда-сюда. — Лис, закругляйся эпатировать общественность. Не все смотрели в детстве мультфильмы. Лея, вон, малость обалдела. А некоторые и детства-то своего уже не помнят, такие древние ископаемые, — мой намек на почтенный возраст Древних был благополучно проигнорирован. Макс показал мне язык.

Мы втроем уселись на диванчик под ветвями, а Лея, набрав полные руки сладостей, устроилась у меня в ногах, положив голову мне на колени. Сегодня решено было заняться стихией земли углубленно. Металлы, драгоценные камни, амулеты из них и многое другое. Мне все было интересно, я впитывал знания как губка, сразу же пробуя создавать, изменять структуру и форму веществ. Щас-с-с я вам как сделаю такое! Время шло незаметно, мы прозанимались почти целый день.

Лея бродила вокруг озера, чтобы не отвлекать от занятий. Лис получила в ее лице благодарного зрителя и выпендривалась на полную катушку. Я прервал урок и долго смотрел на ее девичью фигурку. А затем решился создать задуманное еще утром. В моей руке появился звездный изумруд, величиной с орех. Мне предстояло вложить в него сложное плетение, создав уникальный и настроенный именно на Лею амулет. Он защитит ее в момент опасности, будет питать своей силой ее целительский дар, сохранит здоровье и молодость на долгие годы, а еще привлечет любовь. Я хотел, чтобы Лея была по настоящему счастлива в большой и крепкой семье, родила кучу детишек любящему мужу и больше никогда не была одинока.

Я ушел в себя и не заметил, как притихли мои мужчины. Энергия тонкого мира была столь многогранной. Соединить, сплести в уникальный узор призрачные нити, напитать их силой, обеспечить устойчивость и стабильность на долгое время, а потом вложить тугой узел в чрево маленького звездного изумруда. Готовый амулет я подвесил на витую платиновую цепочку. Неужели у меня получилось? Я был доволен, как слон, полученным результатом и гордо показал его Максу и Варку.

— Что вы скажите об этом? Хороша цаца? — на моих ладонях переливался изумруд.

— Скажем, что ты владеешь силой все лучше, котенок. Зови девчонку. Как говорится, лучшие друзья девушек — это бриллианты.

Подозвав Лею, и застегнув на ее тонкой шейке цепочку с амулетом, я стал медленно рассказывать ей о свойствах подарка. Пришлось дополнять свой рассказ мыслеобразами, потому что девушке еще трудно было понять смысл многих слов. А потом ее глаза затуманились слезами. Лея поняла, что это прощальный подарок.

— Возьми меня с собой, — очень тщательно проговаривая каждую букву, прошептала девушка. Черт, женские слезы камнем легли на душу. Я не мог забрать ее с нами. Она не сможет ступить на дорогу межмирья и не раствориться, ее тело не преодолеет этот рубеж. Кроме того я понимал, что место Леи именно здесь, быть целительницей, женой, матерью. Теперь, после всех изменений, перед ней открылась чудесная дорога в новую жизнь. И мне нужно отпустить ее с легким сердцем, не омрачая печалью последние дни.

— Мы уйдем туда, — и я показал рукой в небо. — Тебе туда дороги нет, милая.

Большие печальные глаза, полные тоски. Нет, девочка, тебя ждет совсем другая судьба, совсем другой мужчина сделает тебя счастливой. А пока — прочь печаль и грусть. Легкое касание к сознанию, и душившие Лею чувства притупляются, отходят на второй план.

— Я хочу видеть твою улыбку, — беру в ладони заплаканное личико и вытираю пальцами все слезинки. Несмелая улыбка преображает Лею.

— Так уже лучше, — озорной поцелуй в носик, и вот уже тихий смех звучит, как музыка.

Южная ночь погрузила мир в бархатную темноту. Мы стояли, обнявшись, вдыхая ароматы ночных цветов. Такие яркие звезды и огромная луна, казалось, можно потрогать их руками. По тропинке к нам шла Лея, держа в руке светящийся фонарик. Над нами зажигались десятки таких же, спрятанных между ветвей огоньков. Площадка под деревом осветилась мягким светом. Мы вернулись к уютному плетеному дивану. Откуда-то сверху зазвучала тихая музыка. Я послал воздушный поцелуй для Лисси. Было так приятно сидеть в теплых объятьях любимых, наслаждаться летним вечером, и слушать красивую мелодию. Лея, услышав музыку, закружилась в медленном танце. В приглушенном свете ее обнаженная кожа казалась еще темней. Тонкая фигурка, покачивающаяся в такт музыке, такая изящная и хрупкая. Поставив фонарик в траву, танцовщица стала двигаться смелей. Она танцевала для нас, наслаждаясь мелодией, танцем и своей смелостью. Стан извивался, руки тянулись в ночное небо. Постепенно движения становились все чувственней. Бедра то медленно и призывно двигались из стороны в сторону, то мелко дрожали. Грудь колыхалась в такт движениям. Древняя пластика соблазнения дурманила голову. Низкий наклон спины, и вот на мгновение становятся доступным для взгляда приоткрывшиеся створки женского естества. Танцовщица все ближе, а движения все откровенней. Призывно колышется грудь с торчащими сосками, которые хочется облизать языком.

Кровь бежит быстрей от зажигательного танца. Лея ласкает себя руками, гладя плоский живот и бедра. Никаких табу, только чистые эмоции. Она подходит совсем близко и тянет с моих плеч рубашку. Снова удаляется, кружась и изгибаясь. Сжимает руками свои груди и теребит напрягшиеся соски. Амулет ярко мерцает в соблазнительной ложбинке. Девушка делает круг и приближается вновь, закидывая руки себе за голову, выставляя вперед грудь так близко от моих губ, что я не выдерживаю и касаюсь соска кончиком языка. Танцовщица опускается на колени и стягивает с меня брюки. Она раздвигает мои колени и гладит внутреннюю поверхность бедер, продвигаясь все выше. Пухлые влажные губы так близко, что я ощущаю дыхание на своем члене. Они обхватывают головку и втягивают в горячую глубину рта. Я боюсь двигаться, чтобы не спугнуть соблазнительницу. Сидящий сзади Варк, наматывает на руку мою косу, принуждая откинуть голову назад. Он впивается в губы властным поцелуем, проталкивая язык вглубь. А потом он вдруг отпускает, и я чувствую, что Лея тоже выпустила меня изо рта. Она отползает чуть назад и откидывается на спину, раздвигая ноги. Ее плоть уже истекает соками, а клитор виднеется из складок. Это так возбуждает, такое неприкрытое желание. Я становлюсь на четвереньки и, как кошка крадусь к предлагаемому лакомству. Тебе не избежать расплаты, моя маленькая соблазнительница. Нагибаюсь к сладкому источнику, и погружаю в него пляшущий язык. Стон удовольствия дополняет звучащую музыку гармонией.

Мои колени широко разведены, а бедра приподняты. Я низко склонился к открытой для меня расщелине, выгнувшись так, чтобы открыть для моих мужчин максимальный обзор своей промежности. Теперь уже я провоцировал их. Знать, что они смотрят на меня, безумно хотят, мечтают взять прямо сейчас. Выставлять на показ возбужденный член, мошонку и пульсирующую дырочку — это сводит с ума от тягучего возбуждения.

Лея теряет всяческий контроль и кричит от сотрясающего ее оргазма. Я переворачиваю ее на живот и ставлю на четвереньки, входя резко и сильно. К нам присоединяются возбужденные Варк и Макс, они разделяют нас, заполняют наши рты своими членами. А дальше все смешалось в калейдоскопе удовольствия. Все мои входы заполнены до отказа, я насаживаюсь на толстые стволы, меня растягивают и таранят. Ненасытные руки и языки достают до любых мест. Мой волк прокусывает тонкую кожу на моей шее и слизывает стекающие капли крови, дрожа всем телом. Это невозможно прекратить, только покориться и молить о продолжении. Дрожки слез на щеках от сладкой боли. Да, входите еще, глубже, сильней. Берите мою кровь, мое тело, мою душу…У меня есть только я сам, пусть это будет моим подарком, даром для любимых Древних. Нас с Леей имеют долго, до полного изнеможения, пока сознание не уплывает на волнах очередного оргазма.

Я очнулся в воде. Макс держал меня на руках, а Варк обмывал мое разгоряченное ласками тело. Немного остывшая за ночь вода приятно холодила кожу. Сладкая истома расслабленного после любовных утех тела. Я полностью отдавался во власть своих мужчин, подчинялся любому их капризу. Но никогда не чувствовал себя униженным. Мы владели друг другом безраздельно.

Над нами светлело небо. Наступало утро. Всю ночь на пролет мы провели в сексуальном опьянении и теперь собирались немного отдохнуть. Максим так и не выпустил меня из объятий, теперь нёс в кровать. Рядом шел Варк, неся спящую Лею. Я смотрел на ее расслабленное лицо, стройную фигурку, кудряшки волос в последний раз, навсегда запоминая милый образ. Она не увидит нас больше никогда. Я погрузил ее в глубокий сон, который рассеется, когда мы покинем этот мир. Варк оставлял ей свой остров и огромный старинный дом, в котором она сможет начать новую жизнь. Не люблю прощаться, так пусть она навсегда запомнит нас упоенными наслаждением и страстью. Именно такими, какими мы были в нашу последнюю с ней ночь. Мы уже попрощались с нашей маленькой танцовщицей. Волшебные сновидения заменят слезы прощания.

— Прощай, моя милая девочка. Будь счастлива…

Варк отнес Лею в дальнюю спальню и закрыл дверь. Скоро откроется новая страница в жизни Леи, но нас уже в ней не будет.

Мы вернулись в свою спальню и устроились уютным клубком, зарывшись в подушки. Настроение было тоскливым. Ничего не хотелось, только слышать биение родных сердец и ощущать их близость. Дрема накатывалась волнами, мне снились какие-то тревожные сны, но потом я не мог их вспомнить. Чье-то постороннее присутствие чувствовалось на периферии сознания. Пристальный взгляд тревожил душу. Постоянно ворочаясь, я сбил все простыни и измучил Древних, пока они не прижали меня своими телами, не давая крутиться. Я еще порыпался для приличия и, наконец, спокойно уснул.

Проснулась наша теплая компания к полудню. Сладко потягиваясь, я выбрался из-под рук и ног, бодро пошел умываться. Меня переполняла энергия и жажда деятельности. Чего не скажешь о моих мужчинах.

— Дар, ты все утро топтался по нам, вертясь и толкаясь. А теперь ты бодрый, как ни в чем не бывало, — пожаловался Макс.

— А спорим, я вас сейчас подниму?

Я забрался обратно в кровать и по очереди стал сосать их моментально восставшие члены, помогая себе руками. Такая терапия возымела волшебное действие. Сон, как рукой сняло. Дополнительно я накачал их энергией. Так, что когда они по очереди излились мне в горло, от усталости не осталось и следа. Было предложено прогуляться по окрестностям и присмотреть место для ночного пикника. Сегодня будет последняя ночь на этом острове и в этом мире, поэтому хотелось найти что-то особенное. Лис показала нам несколько картинок довольно красивых мест по ту сторону кратера. Мы решили идти к каскаду небольших водопадов и расположиться там. Лис пообещала устроить очередной сюрприз.

Нам не нужно было долго собираться, все вещи находились в пространственных мешках, в которые был доступ из любого места. А комфорт обеспечивала неугомонная Лисси. Так что мы налегке отправились за высокую стену, сквозь темный туннель. Хотя не такой уж он и темный, если тут похозяйничала Лис. Макс предлагал перенести нас на крыльях по воздуху, но я сказал, что пешком интересней, и для моего растущего организма турпоход со взрослыми, бывалыми дядями — это полезный жизненный опыт. Народ оживился в предвкушении. Ничего так не увлекает, как рассказ о себе любимом. Дяди тут же начали этим жизненным опытом делиться. Я слушал эти несусветные байки и смотрел по сторонам. Как-то тревожно стало на душе. Мне пришлось остановиться, оглядываясь. Отчетливо ощущался внимательный взгляд в спину.

— Что случилось, солнышко?

— Да, так, показалось, — отмахнулся я от своих предчувствий.

Мы уже вышли на внешнюю сторону вулкана. Здесь буйствовала топическая непролазная растительность. Жизнь била тут фонтаном, яркая и разноцветная.

— Это конечно все очень красиво, но как мы здесь пройдем? — поинтересовался я, скептически глядя на сплошную стену зелени. Оказалось, что волнения были напрасны. Лис уже обо всем позаботилась и перед нами образовалась широкая тропинка. Кричали какие-то птицы и звери. Что-то прыгало, ползало, бегало, шуршало. Короче, праздник жизни. Но к нам близко никто не подходил, потому что рядом со мной шли два больших хищника, их аура отпугивала всю живность вокруг.

Древние беззаботно болтали, а вот у меня на душе становилось тревожно. Беспокойство нарастало с каждой минутой, без очевидных причин. Это что-то новое, не связанное с моими предыдущими ощущениями. Волны непонятного чувства приходили откуда-то из глубины сознания, как эхо чьих-то эмоций. Они становились так сильны, что мне уже было трудно сохранять беззаботный вид. Неизбывная тоска скрутила душу в тяжелый узел, заставляя скорчиться, упасть на колени. А потом накатило чувство вины, острое как бритва, терзающее внутренности, режущее душу на куски. Огромная, неоплатная вина. Мне никогда не искупить ее, терзаться вечно. Я сам во всем виноват, но избывают кару другие. Я виноват, только я! Виновен, виновен, виновен…

Меня хлестали по щекам и трясли, заставляя очнуться.

— Это не твои мысли, малыш! Сопротивляйся! — откуда-то издалека слышался голос Варка. Я немного пришел в себя. Это не мои мысли? Тогда чьи? Прислушавшись к себе, я ужаснулся. Это были боль и чувства Орлано. Наша связь звенела натянутой струной. Видимо, он сейчас не совсем контролировал себя, и эхо его эмоций добралось до меня. Но если я испытываю всего лишь отголоски душивших Орлано переживаний, то было страшно представить, насколько сильно на самом деле страдал сейчас мой бог. Как вообще возможно выдержать такое и не сойти с ума? Как мне помочь, как отогнать тучи от моего дорогого солнца? Смогу ли я достучаться до Орлано сейчас? Потянуть дрожащую от напряжения нить, почувствовать нашу связь и пустить по ней свой призыв.

— Орлано! Услышь меня, мой бог, прошу! — кричал я, срывая горло, изо всех сил, вслух и мысленно, не важно. Туда, в непредставимую даль, прорваться в закрытый мир, достучаться до мятежной, страждущей души. Еще и еще, до темноты в глазах, до хрипа, до потери сознания. Не сдаваться, пробовать снова и снова — это все что мне оставалось.

— Дар? — вихрь эмоций постепенно рассеивался. Орлано вновь контролировал себя, отсекая от меня свои переживания. — Прости, малыш. Я давно привык быть один на один со своей виной. До сих пор не верится, что теперь у меня есть ты. Дар, ты так нужен мне…

Черт, я начинаю терять связь с Орлано. Каждый раз это, как будто у тебя наживую выдирают кусок мяса. Так больно разрывать контакт, так страшно опять терять Его. Нужно собраться, я и так напугал всех вокруг своими криками. Выровнять дыхание и открыть опухшие глаза.

Я лежал прямо на земле, головой на коленях Максима. Варк склонился к моему лицу и тревожно вглядывался в глаза.

— Ты напугал нас, маленький, — ласковые руки гладят меня по волосам. Мне так необходима их нежность и забота. Я повернулся и благодарно прижался к ним щекой. Слава мирозданью, что они есть в моей жизни.

— Дар, милый, потерпи еще немного. Всего, примерно, десять дней, и ты соединишься с Ним. Нужно пережить всего чуть-чуть, и все изменится в жизни каждого из нас. Вы с Орлано обретете друг друга, он избудет свою вину до конца, проклятый мир освободится от наказания. Все будут счастливы…,- Варк притянул меня к себе и укачивал в объятьях как ребенка. Горечь и тоска в его словах, слезы и смирение на лице Макса — это невыносимо!

— А вы? Что будет с вами? Вы будете счастливы? — тихо спросил я.

— Это уже не важно. С некоторых пор не важно, милый.

Они действительно так думали, я знал это совершенно точно. Как они могут так думать? Никто из нас до конца не уверен, что произойдет со мной после воссоединения с моим богом. Останется ли что-то от меня прежнего, от моей личности, от моего тела. Но они были готовы даже к такому исходу, спокойно принимая судьбу. Меня пугала такая обреченность. Они собирались тихо уйти в небытие. Это ужасно, только не они. Я буду стараться, как никогда, остаться самим собой и не потерять их. Орлано — мое солнце, но, без Варка и Макса я не мог уже представить свое существование. И если прямо сейчас поддаться безнадежности и опустить руки, значит предать Древних, ведь они готовы идти со мной до конца. Если у меня не будет надежды, то, каково будет им? Если я не выдержу всего до финала, значит, я не стою даже их мизинца. Ради них стоит жить, значит, я все смогу преодолеть и остаться собой. Решение было принято, и впервые я делал это настолько осознано. Пора взрослеть и начинать думать о других. Я успокоился окончательно.

— Варк, покатай меня на волке, — неожиданный вопрос и резкая смена настроения ошарашили всех. Я преданно посмотрел в глаза Варку, хлопая ресницами. Это был запрещенный прием, и я знал, что он не сможет мне отказать. Лорд почему-то не любил менять форму на волчью.

— Так и скажи, что не хочешь идти ногами, маленький лентяй, — хмыкнув, проворчал Варк.

— А то! Еще какой! Кроме того, ашус тоже в тайне мечтает объездить тебя, — я показал язык Максу. Тот непонятно смутился и промолчал. Ох, что-то темнят эти двое. Между ними что-то происходит, и я еще выясню что именно.

— Давай, Дар, не стесняйся, — услышал я голос в голове и, повернувшись, столкнулся нос к носу с черным волком.

— И не подумаю. Не на того напал! Максим, подсади-ка меня, — попросил я. Волк был огромен и Максиму пришлось забраться самому на его спину, а потом подтянуть меня. Зато сидеть на мягком, густом волчьем меху было комфортно и приятно. Кожу щекотали черные как ночь ворсинки, хотелось зарыться в них руками, утонуть, уткнуться носом. Я любил своего волка, его гордую осанку, обманную неторопливость движений и хищную поступь, а еще большие темные глаза, бездонные и внимательные.

Волк неторопливо шел по тропинке, окруженной стеной зарослей. На его спине держались два седока, худенький парнишка и молодой сильный мужчина. Все трое были такими разными, но сейчас это было не важно, потому что мы любили друг друга, а это стирает отличия.

Пологий холм и белый проклятый город за ним. Эту картину я видел не раз в своих снах, еще до пробуждения первого Сердца. Тот же замерзший мир — Инейя, то же оцепенение жизни. Жуткий ад в оболочке совершенной красоты. На самой вершине замер коленопреклоненный мужчина. Его печально опушенные плечи, сгорбленная спина и склоненная голова выдавали глубокое горе и печаль. Уйдя в свои переживания с головой, и не замечая меня, стоял на коленях, как простой смертный, бог этого мира — Орлано. Его кожа светилась изнутри, мешая разглядеть структуру. Но впервые я смог видеть его фигуру так четко. Мощные плечи и руки — вся фигура дышала силой. Но удивительная пропорциональность и высокий рост делали ее совершенной и пленительной. Я подошел вплотную. Какой он большой! Даже в такой коленопреклоненной позе Орлано был почти одного со мной роста. Его лицо было закрыто ладонями и свисающими на лоб волосами. Мироздание, помоги мне! Все во мне дрожало от близости родной божественной сути. Эти великолепные волосы, невозможно описать их цвет. Тонкие нити солнечных и лунных лучей, перевитых тысячами радужных сполохов и искр. Как описать эту красоту? Мои руки потянулись к совершенному чуду. Орлано вздрогнул, мгновенное узнавание и порывистое движение. И вот, он уже прижимает меня, уткнувшись лбом мне в плечо, обнимая за талию, так и не поднявшись с колен. Мне до одури хочется разглядеть его лицо, но сильное сияние кожи не позволяет увидеть абсолютно ничего. Я глажу мягчайший шелк волос и таю в мощной божественной ауре, окутавшей меня. Каждая клеточка моего тела звенит от радости узнавания своего бога. Голос, чудесной музыкой льется в самое сердце:

— Извини, Дар. Не таким я хотел бы предстать перед тобой…Не жалким, сломленным узником в собственном доме.

— Почему ты на коленях? — мой голос, тихий и хриплый режет слух после божественных звуков.

— Чтобы не терзаться, не обезуметь окончательно и не видеть агонию своих детей в этом мире, я погрузил себя в безвременный сон, уйдя сознанием в потоки мирозданья. Ты призвал меня обратно, и я услышал твой призыв. Мне тяжело вновь и вновь видеть свое творение, чувствовать каждого из своих детей, их боль и безумие. Только ты удерживаешь меня на грани, Дар. Только ты, а еще надежда, что ты сможешь найти меня, пройти весь путь до конца.

Я едва мог улавливать смысл слов, находясь в эйфории от близости Орлано.

— Орлано, пробудилось пятое Сердце. Нам осталось всего несколько дней потерпеть. Солнце мое, всего несколько дней. Все будет хорошо… — я лепетал что-то восторженно радостное, дурея от счастья.

— Несколько дней, — рассеяно повторил божественный голос, впитываясь каждой моей клеточкой, посылая в мозг искры эйфории. Неважно, что он говорит, пусть это не кончается никогда.

Орлано вдруг замер, прислушиваясь к чему-то, хотя вокруг была абсолютная тишина. Его мышцы напряглись, он весь собрался, как для прыжка. Его объятья стали почти тисками.

— Послушай меня внимательно, Дар, — начал он, но, видя мои пьяные от счастья глаза, ему пришлось встряхнуть меня. — Да послушай же ты! Дар, очнись, малыш! У нас мало времени!

Его голос звучал предельно серьезно и даже тревожно. Я очень-очень постарался собрать мысли в кучу и уловить смысл того, о чем мне говорят.

— Запомни мои слова, я очень прошу! Тебе нужно продержаться эти несколько дней, пока не пробудится девятое, истинное Сердце. Только тогда охота на тебя закончится. Сейчас ты стал как ярчайший маяк для всех Старших и Творцов из всех миров. Ничто уже не сможет скрыть источник в тебе, ни чары, ни амулеты. Тебе придется защищаться, убегать, постоянно меняя свои укрытия. Все хотят владеть тобой. Хотя напрямую, лично Творцы навряд ли решаться действовать, они пошлют своих Старших детей и слуг. Не обманывайся их внешним видом. Они могут выглядеть как ангелы из Высшего плана миров или как прекрасные демоны из низшего плана, принимать любую форму, чтобы втереться в доверие и подобраться поближе. Но на самом деле у всех одна цель — завладеть тем бесконечным источником, что горит у тебя в груди. Не доверяй никому, кроме своих Древних.

Забудь о морали, жалости, сочувствии и сострадании. Действуй, не раздумывая, жестко и решительно. Сейчас ты обрел огромное могущество, хотя не осознал этого и еще не научился им пользоваться. Используй силу, без колебаний и сожалений. Дни относительного спокойствия миновали. Они не остановятся ни перед чем, слишком велика награда. Если нужно, сражайся или беги, но сохрани себя. Тебе придется повзрослеть слишком быстро. И начинать придется прямо сейчас. Запомни! Никаких правил, никаких ограничений, никакой жалости. Ты должен выжить. Тебе пора, любовь моя, — мягкие губы, сама сладость миров коснулась меня, прощаясь.

— Не надо, постой! Не уходи… — кричал я, проваливаясь обратно в свою реальность. Наша связь обрывалась жестко и больно.

Черт, меня опять хлестали по щекам! Блин, вот что такое происходит?

— Да очнись же ты! — усталый голос Варка привел меня в чувство окончательно.

— А-у! Больно! — я открыл глаза и уставился на замахивающегося Варка. Тот перестал меня лупить, и вытер пот со лба окровавленной рукой. Я смотрел на его раненую конечность.

— Откуда у тебя кровь? — Варк отмахнулся от моего вопроса и подал мне руку, помогая подняться. Я лежал прямо на земле, недалеко от водопадов, где мы так чудесно проводили время. Только сейчас это место было не узнать. Все вокруг было заляпано кровью и разворочено. Поднявшись, я быстро окинул взглядом Лорда. Левая скула рассечена до кости, плечо обожжено и почернело, из правого бока просто вырван кусок плоти и черная кровь лилась потоком. Варк еле держался на ногах, бледная кожа приобрела землистый оттенок, и даже его хваленая мгновенная регенерация почему-то не работала.

— Так, новый вопрос. Что происходит? — я уже понял, что мы влипли. Но мне нужны были подробности, чтобы сориентироваться.

— За нами следили и грамотно скрывали это. Ни я, ни Макс не смогли почувствовать слежку. А когда ты отключился, вот эта дрянь, — Лорд показал рукой на лежащее недалеко странное тело, — она напала и привела с собой целую армию слуг из Высшего мира.

Я приблизился к скрюченному телу, что бы рассмотреть поближе.

— Ё-моё! Это что, ангел? — шокировано воскликнул я. На земле весь в крови и грязи, избитый и обгорелый лежал крылатый. Его великолепные крылья, местами сломанные и обожженные, когда-то были белоснежного цвета.

— Нет, хвала мирозданью, это не ангел. Если бы это были ангелы, мы бы не продержались и минуты. Это эний — Старший одного из Высших миров. Эти твари могут скрывать свое присутствие очень хорошо. В какой-то мере нам повезло, энии не столь сильны как ангелы. Он здесь не единственный, его братья привели с собой армию селимов, своих слуг. Они напали целой ордой и когда мы втянулись в бой, эта гадина, — Варк пнул ногой в живот эния, — собиралась тебя выкрасть. Но я не первую тысячу лет сражаюсь и знаю подлую душонку крылатой мрази. Пришлось повозиться и оглушить его. И убить нельзя, хоть руки чешутся. Так бы и придушил. Тварь сняла подробный слепок с твоей ауры и теперь, если убить она бесплотным духом вернется к своим, и они найдут тебя мгновенно везде, где бы ты не спрятался.

— А где ашус? — тревожно оглядываясь, спросил я, ища глазами друга.

— Посмотри вверх, — устало ответил Варк.

— Э-э-э, — это все, что я смог сказать. Картина в небе была просто сюрреалистичной. Тысячи крылатых созданий в изящных доспехах парили над нашими головами стройными рядами. В их руках сверкали длинные жезлы, из которых били молнии. Они яростно атаковали белого дракона. Рядом с ним крутилась юлой черная кобра, разрывая противников в клочья. Из пасти дракона вырывался столб огня, внося опустошения в ряды крылатых. Когти рвали белые крылья, шипы мощного хвоста крошили кости и черепа, но на смену павшим становились все новые и новые легионы. Тех, кто смог прорваться к нам поближе, хватало огромными щупальцами спрутоподобное существо, в котором я с трудом смог опознать Лис. Гигантские, усыпанные ядовитыми колючками отростки, крушили все на своем пути. Моя Лисси была последней линией обороны между мной и армией слуг эниев, не давая крылатым подобраться к нам. Как бы браво не сражались защитники, противник давил их численностью и теснил все дальше.

Нужно было что-то делать. Я протянул энергетический канал прямо к ашус и Лис, начиная вливать в них силы. Дракон радостно взвыл, еще яростней врубаясь в строй врага.

— Варк, а почему ты не восстанавливаешься? — быстро спросил я. Времени нет, нужно быстро на что-то решиться.

— Эний сражался мечем ангелов. Раны от него не затягиваются очень долго даже на Старших, что приводит к медленной или быстрой гибели физической оболочки. Мне повезло, малыш. Я еще успею попрощаться с тобой.

Ну, нет. Никаких прощальных речей и последних вздохов.

— Собрался умирать? И не надейся. Иди сюда, — позвал я Лорда, — прощание откладывается. Я не отпускал тебя.

— Ты не сможешь мне помочь, солнышко. Энергетическая подпитка здесь не спасет.

— Я сказал, подойди ко мне, — мой голос наполнился металлом. — Ты принадлежишь мне и подчинишься.

Мы одновременно сделали шаг навстречу. Некогда было препираться и уговаривать. Я знал, что нужно делать. Откуда? Будем пока считать это интуицией, хотя думаю, что без помощи Орлано здесь не обошлось. Как бы там ни было, нужно было действовать решительно, Варк слабел с каждой минутой. Его голос становился все глуше, биение сердца замедлялось. Благодаря моей крови в нем я полностью ощущал все его тело, она же позволяла ему продержаться так долго, привязывая его жизнь к моей. Так что позволить Варку пить меня, было очень удачной идеей.

Положив свои руки на раны друга, я мгновенно провалился в тонкий мир. Если я смог исцелить человека, то и Древнего смогу, просто обязан сделать это для Лорда. Конечно, структура была гораздо сложней, но и в ней возможно было разобраться. Я быстро соединял порванные нити, наполнял их силой, восстанавливал целые фрагменты. Работа получалась на удивление легко. Новый уровень силы, который открылся мне, делал многие недоступные ранее вещи возможными. А знания появлялись довольно странным способом. Иногда мне как будто вкладывали нужное направление мысли, которое мое сознание мгновенно обрабатывало и реализовывало. Через некоторое время я удовлетворенно осмотрел результат исцеления.

— Твое шикарное во всех отношениях тело снова готово для подвигов. Вот, теперь мы можем убираться отсюда. Ты сможешь выдержать дорогу, — я любовно прогладил плечи Варка, на которых не осталось и следа от ран. Каким бы оружием не пользовались энии, но против силы Творца оно не устоит.

— Дар, спасибо, малыш! — Лорд провел рукой по обновленной коже, еще красноватой, но уже абсолютно здоровой, а потом сжал меня в объятьях. — Только это все зря. Мы оказались в ловушке. Энии закрыли этот мир. На верху сражаются лишь их слуги, а сами они сейчас держат сеть над миром. Никто не сможет уйти отсюда. Дороги межмирья оказались перекрыты. Мы пробовали пробить сеть и не смогли.

Лорд притянул меня к себе, я чувствовал, как он тянет из меня энергию, собираясь вернуться к Максиму и сражаться пока хватит сил. Так, будем решать проблемы по мере их поступления. Значит, мир закрыт? Ну, это они поспешили с выводами. Если присмотреться, то эту сеть можно заметить даже невооруженным глазом, а сквозь призму тонкого мира он выглядела как сплошная гладкая пелена. Земля оказалась внутри плотного пузыря, который питали силой несколько Старших. Мне пришли на память последние слова Орлано: «Используй силу, без колебаний и сожалений. Дни относительного спокойствия миновали. Они не остановятся ни перед чем, слишком велика награда. Если нужно, сражайся или беги, но сохрани себя. Тебе придется повзрослеть слишком быстро. И начинать придется прямо сейчас. Запомни! Никаких правил, никаких ограничений, никакой жалости. Ты должен выжить.»

— Если у меня не получается бежать, то остается только сражаться, — я отстранился от Лорда, прервав подпитку своих друзей. Сейчас мне понадобятся все мои силы.

— Ну что ж, сами напросились! Щас-с-с поймете на кого батон крошили. Варк, будьте готовы к быстрому бегству.

Нырнуть в тонкий мир и почувствовать энергию вокруг. Мой первый бой, проиграть который я не имею права. Древние замерли в напряжении. Первой отозвалась вода, моя любимая стихия. Позвать ее всю, сколько дотянусь. Скрутить стихию в длинное толстое копье, уплотнив до предела, наконечник покрыть острейшим льдом, накачать силой до отказа и, разогнав до бешенной скорости, ударить в плетения сети. Мое водяное копье отскочило как простая деревяшка. Мало! Нужно усилить напор. Собраться, почувствовать силу источника, бескрайнего, как мироздание. Уже несколько природных сил сами тянутся ко мне в руки. Давайте родные, не подведите! Опять водяное копье, но усиленное воздушным вихрем и осколками скал. Удар, еще один, но сеть выдерживает. Прогибается, но выдерживает. Черт, нужно что-то посильней. Новое мощное копье из огненного смерча с острым как игла основанием срывается с моих рук и врезается в сеть. Я слышу, как стонет от напряжения преграда, натягивается до предела и…выдерживает мой натиск. Чёрт, чёрт, чёрт!!!! Неужели нас передавят здесь как пауков в банке, неужели все зря?

Где-то в глубине себя я чувствую шевеление, что-то пытается привлечь мое внимание. Тьма, спавшая в самом темном уголке, настойчиво заявляет о себе. А почему бы и нет? Я тянусь к этой послушной и могущественной силе, дремавшей до поры. Кажется, сейчас самое время пробудиться.

Черное, как самая глубокая бездна, копье тьмы легло в мою ладонь. Я любовно глажу его основание, оно прекрасно дикой и мрачной красотой. Этого мало, мне нужна еще сила. Поглощенный мной Светоч просится в руки. Наконечника лучше не придумать. Две противоположности, свет и тьма, уже сплетались у меня в руках. Зачерпнуть энергии источника, много, сколько смогу вынести и ввести стержнем в копье. От напряжения сил оно дрожит и вибрирует, требуя движения. Пространство вокруг становится нестабильным и зыбким. Сейчас или никогда! Размахнуться и разогнать копье с немыслимой скоростью, направив в тоже место, куда били предыдущие снаряды. Удар потряс все вокруг, казалось, само небо осыпалось миллионами осколков, земля дрожала под ногами. Сеть крылатых не выдержала подобного удара, лопнув, она начала расползаться как равная простыня. У меня получилось! Ноги не держали меня после такого напряжения, и я присел на корточки.

— Кажется, мы загостились. Спасибо этому дому — пойдем к другому, — Варк взвалил обессиленного меня на плечо. Да, вот такой я вояка, что на ногах не стою. Лорд другой рукой грубо схватил за основание крыла оглушенного эния. Мы шагнули в образованный им портал, ведущий прочь из этого мира, прямо на дорогу в межмирье. Рядом возникли, перетекший в человеческую форму Мейкшел, его кобра и бесплотная Лис. Я висел на плече Варка, как мешок с картошкой и смотрел на оставленное поле боя. Разъяренные нашим прорывом энии, спешно собирали погоню.

Я не мог позволить армии слуг эний преследовать нас. Из последних сил я создал облако ледяных игл, острых как когти дракона, наполнил их основания отзывчивой тьмой и накрыл вражеские легионы ледяным торнадо. Конечно, многие уцелеют, но погоня надолго отстанет, ибо торнадо будет поддерживать сам себя, черпая силы из природных стихий, прикрывая наш отход. Копье, так удачно пробившее сеть эний, послушно вернулось ко мне в руки и растворилось внутри. Сам того не понимая, я создал потрясающее оружие. Светоч и тьма разделились и мирно улеглись во мне, ожидая своего часа. Я уже не сомневался, что воспользуюсь ими не раз. Запасливый я хомяк и горжусь этим. Пусть только кто-нибудь пожалуется.

Мы вышли из портала на перекрестке дорог межмирья. Позади, далеко внизу оставалась Земля — родной и привычный мир, моя прошлая спокойная жизнь, беззаботное детство, моя человеческая суть. Впереди, сколько хватало взгляда, блестели чужие звезды и россыпи незнакомых миров. Что же ожидает меня теперь? Дорога под звездами. Дорога, которую я обязан пройти. Неважно, куда я направлюсь, где побываю. Каждый шаг приближает меня к моему богу и однажды, только мне будет открыто местоположение, скрытого великой карой, мира Инейя. Мира, где меня ждут, где я обрету свой истинный дом.

Адреналин, бурливший во время прорыва с Земли, постепенно сходил на нет. Мы шли по дороге уже около часа. Точней Древние шли, а я тащился, еле передвигая ноги. Но самостоятельно, заметьте! Со скандалом выбив это право. Пленный эний так и не пришел в себя, все еще находясь под действием парализующего яда. Варк тащил его волоком, держа за основания крыльев. Руки и ноги пленника безвольно свисали, хотя я заметил, что раны затянулись. Варк нёс его, как курчонка на убой. Довольно жалкое зрелище. Было ли мне жалко его? И да, и нет…Я вообще жалостливый по натуре, но не тогда, когда нападают на меня и ранят моих Древних. Причем «моих» — ключевое слово. Не хорошо быть таким собственником, но куда деваться? Вот уродилось такое жадное чудо. Мое — значит руки прочь!

Но все же, облик эния был таким возвышенным, что ли. Поневоле проникнешься сочувствием. Вот зараза, сейчас еще и пожалею гадину.

Усталость навалилась на меня, глаза слипались, но я старался не показывать своего состояния и передвигать ногами самостоятельно.

— Дар, ты еще не бог. Тебе тоже нужен отдых, — проговорил Макс, подхватывая меня на руки. Я попытался сопротивляться, но как-то вяло, скорей по привычке. Он прижался губами к моему лбу. Даже не верится, что этот веселый и обаятельный парень недавно отчаянно сражался, прикрывая нас всех. Его раны затянулись, и он выглядел вполне бодро. Варк тоже не проявлял признаков усталости. Во время исцеления я накачал его силой и сейчас он без усилий тащил эния. Наблюдая за друзьями, я постепенно проваливался в сон. Вот почему так? Чуть что и меня клонит в сон? Это видимо нервное. Точно…

Проснулся я через пару часов, бодрый и полный сил. Над ухом шел яростный спор Варка и Максима. Варк закатил истерику, что он давно не прикасался ко мне, и ему надоело тащить эту «пернатую тварь», эния. Он предлагал Максу поменяться, а Макс забавлялся тем, что придумывал разные отговорки для отказа, зля его.

— Между прочим, я для всех стараюсь. Ты же знаешь, чего мне стоит сдержаться и не придушить эту курицу, — возмущался Лорд, тряся бессознательное тело эния, чтоб разжалобить Макса.

— Ничего подобного! Если я его понесу, то точно не сдержусь и нечаянно сломаю тонкую шейку. Так что тащите Лорд, тащите…А мы уж как-нибудь сами.

— Ну, ты наглая морда!

— Я? Вот теперь точно меняться не будем. Тем более у тебя руки грязные.

— Вот смотри, — Варк бесцеремонно бросил эния на пол и показал Максу ладони, — можно подумать ты сам руки мыл, перед тем как взять Дара.

— Представь себе! Мне Лисси плеснула, — не сдавался ашус.

— Короче, блестяшка, дай мне малыша! — Лорд явно нервничал.

Чтобы не обострять обстановку я решил вмешаться и предложил сделать привал. Ашус пришлось поставить меня на ноги. Лорд опять небрежно бросил крылатого на дорогу, прямо лицом вниз, и притянул меня к себе, блаженно улыбаясь. Я тоже соскучился по нему. Исцеленная кожа на теле моего волка приобрела свой обычный цвет, и я гладил места от затянувшихся ран, а потом целовал их, постепенно опускаясь все ниже. Дойдя о талии, я наткнулся на наглухо застегнутый ремень брюк. Недовольно ворча, я стал расстегивать его и ширинку заодно. Варк шумно дышал, а мой язычок уже приготовился отведать любимое блюдо. Нас отвлекло от столь приятного занятия пробуждение эния. Черт, как не вовремя! На самом интересном месте! Пришлось срочно подниматься с колен и приводить себя и Варка в порядок.

— Может дать ему по голове чем-то тяжелым? — кровожадно предложил Макс.

Крылатый медленно приходил в себя. Он был как пьяный, с трудом налаживая координацию движений, пока его мутный взгляд не остановился на мне. Эний резко вскочил и кинулся в нашу сторону, но Варк выпустил свои крылья и одним из отростков вонзился прямо в шею пленнику.

— Еще одно движение, крылатый выродок, и ты пожалеешь, что очухался, — Лорд говорил медленно и угрожающе, а эний замер, насаженный на ядовитый отросток, как бабочка на булавку. Другой отросток извивался в опасной близости от широко открытых, небесно голубых глаз пленника. Волк был зол, нет не так. Волк был просто в бешенстве! Глаза стали провалами во тьму. Я видел, что он еле сдерживается, чтобы не впиться в эния всеми отростками.

— Я придумал кое-что получше, — сказал Максим, снимая с пальца кольцо-змею, мой подарок. Кобра, без слов поняла ашус и обвилась вокруг шеи эния.

— Птичка моя, одно лишнее движение и эта чудная маленькая змейка впрыснет в тебя свой яд, а он не хуже чем у Лорда. Варк, можешь отпустить нашего птенчика. Успокойся друг, — Макс бесстрашно протиснулся меж извивающихся темных отростков и положил руки на напряженные плечи Варка.

— Ты ведь не будешь делать глупостей? — обернувшись и насмешливо заглядывая в глаза эния, спросил ашус. Того прям перекосило, он судорожно сжимал кулаки и был натянут как струна. Но деваться было некуда. Дождавшись утвердительного кивка, мои Древние отступили от крылатого. Надежней стража, чем черная кобра и придумать было сложно. С виду она оставалась маленькой, как обычная земная змея, не больше полуметра. На белой шее эния, черная змея смотрелась как экзотическое украшение. Но на самом деле это был безжалостный и хладнокровный страж, готовый ужалить в любую минуту.

Не может быть, чтобы эний так просто сдался. Я посмотрел на него сквозь тонкий мир и почувствовал, что крылатый пытается связаться со своим Творцом.

— Э, нет, дорогуша пернатая. Мне не нужна вся армия эний за спиной, — я решительно оборвал его попытки, заблокировав все каналы связи, перетягивая нити. Эний все пытался почувствовать связь и не мог. Он растеряно посмотрел на меня. Как это получилось? Мелкий, худенький парнишка с наивными глазами не мог обладать такими способностями. Мой вид совсем не вязался с моими новыми возможностями. Эний знал, что я носитель божественного источника, что я вполне мог самостоятельно направлять и использовать силу, входя в тонкий мир. Но он не ожидал, что мне подвластно его тело и связь с Создателем и родом. Иногда я сам поражался, насколько сильно возросла моя сила. Получается, что мой наивный детский вид даже приносит пользу. Отлично, хоть что-то от него полезного.

— Как тебя зовут? — спросил я у эния. Тот упрямо молчал и пожирал меня глазами, пока Варк не выдержал и не пнул его ногой в спину.

— Давай, отвечай, когда тебя спрашивают. Я-то знаю тебя как облупленного.

Эний зло сверкнул глазами и поморщился, но все же ответил:

— Каэль.

— Так вот Каэль. Раз уж мы вынуждены путешествовать вместе, тебе придется ненадолго смириться с ролью…э-э-э…нашего специального гостя. Гостя, который никуда не лезет, не убегает, не пытается навредить, и тому подобное. Веди себя тихо и незаметно, я знаю, ты это умеешь очень хорошо. Ведь смог же ты следить за нами. Так вот, будь «хорошим мальчиком». За это тебя никто не тронет, и ты в целости и сохранности покинешь нашу гостеприимную компанию, как только это станет для нас безопасно, — я смотрел Каэлю в глаза. Не хотелось иметь проблемы еще и с ним.

— Я понятно выражаюсь? Каэль, не заставляй меня причинять тебе вред. Ты уже понял, что я могу сделать с тобой довольно неприятные вещи. Вся твоя сущность подвластна мне.

Эний некоторое время смотрел на меня молча, а потом все же кивнул, соглашаясь. Не многословный попался парень. Ну, оно и к лучшему, болтунов у нас в компании хватает. Этих Древних только зацепи, не переслушаешь!

— Я не обещал не трогать его, — выдал Варк, его глаза переполняла тьма и обещание скорой расправы над Каэлем.

— Да что с тобой такое? — удивленно спросил я Лорда. Такой агрессии я не замечал за ним уже давно.

— Дар, не обращай внимания. У этой парочки старые взаимные счеты. Возможно, наш друг расскажет когда-нибудь об этом, а возможно и нет. Но если бы в плену оказался Варк, эний вел бы себя с ним еще хуже, более жестко. Не обманывайся его светлой ангельской мордашкой. Скорей всего, поменяйся они с Варком местами, Лорда уже бы пытали, очень изыскано и возвышенно. Белые крылья еще не означают милосердие. Правда, птичка? — влез со своими комментариями Максим, насмешливо посмотрев на Каэля. Тот стоял с отрешенным высокомерным лицом. Получается, что я тоже обманулся внешним видом Каэля. Трудно поверить, что столь невинная и ангелоподобная внешность может скрывать за собой неприглядную суть. Эти прекрасные белые крылья, тонкий стан, мягкость и одухотворенность в чертах лица принадлежали совсем не святому. Высший план бытия населяли существа, которым тоже были присущи свои недостатки и жестокость. Учтем на будущее. Но убивать эния было нельзя, а дополнительные проблемы в пути нам были ни к чему.

Я повернулся к Лорду, и испытывающее посмотрел на него. Станет ли он возражать мне, сможет ли переступить через гордость и вражду с энием? Минуту Варк колебался, а потом сказал:

— Я сделаю так, как ты захочешь, Дар.

— Спасибо, — зная, как нелегко далось ему это решение, я поймал его руку и прижал ее к своей щеке. — Спасибо, любовь моя, что сделал это для меня.

Темные, струящиеся крылья взвились за спиной Лорда и сомкнулись вокруг нас, отсекая ото всех.

— Дар, я сделаю для тебя все что угодно. Прости мои колебания, малыш. Я не променяю удовольствие от пленения врага, на согласие и взаимопонимание с тобой, — его губы шептали мне на ушко, а кончики пальцев гладили лицо. Я поймал их и втянул в рот, облизывая и посасывая по одному. Это было так интимно. Мы стояли прижавшись друг к другу, и на минуту весь мир отошел на второй план. Только я и он, древний воин, мужчина, которого я любил.

Но потом крылья раскрылись, и мир заявил о себе посторонним присутствием кого-то враждебного. Я почувствовал на периферии восприятия большое скопление существ, шедших по нашему следу. Черт, опять все по новой. Я то наивно надеялся, что мы избавились от преследования. Святая простота! Древние тоже прислушались.

— Это не энии. Это кто-то еще из Среднего плана, очень многочисленные и агрессивные. Пока они еще далековато, но уже почуяли Дара.

— Что будем делать?

— Конечно, делать ноги и, причем, быстро! Здесь нам негде спрятаться, да и не получиться скрыть Дара, как ни старайся.

— Но куда бежать? За нами ведут охоту повсюду.

Я слушал рассуждения Древних и лихорадочно искал решение. Если нас уже нашли, значит, смогут находить снова и снова. Куда бы я ни направился, меня везде смогут отыскать. Есть ли такое место в мироздании, где преследовать меня будет затруднительно? А это был ключевой вопрос, как говориться на миллион долларов. Сможем ли мы избежать столкновений? Что же делать? Что, что, что!? Голова гудела от мыслей. Постепенно, я стал погружаться в глубины своего сознания, ища ответ. И как ни странно получил его, но теперь уже точно зная, откуда он приходит. Орлано поддерживал меня, даже не находясь рядом. Наша связь еще более окрепла, позволяя моему богу периодически присутствовать в моем сознании, помогая знаниями и советами.

— Я знаю, что нам делать, — прервал я спор Древних. Они сначала скептически посмотрели на меня, а потом я объяснил новый замысел и они согласно закивали. Что ж, поиграем в догонялки, но по новым правилам! Моим!

Итак, мы решились спуститься в мир отражений, называемый Кортар. Каэль упирался и мычал, отказываясь идти. Но куда он денется с подводной лодки? Как только мы сделали первый шаг на поверхности Кортар, безумный мир пришел в движение, безвозвратно погружая нас в свое бездонное чрево. Через час блужданий, уже никто не ориентировался, куда мы идем и откуда вообще пришли, где верх, а где низ. Все смешалось, отражения сменяли друг друга и наслаивались. Потревоженные нашим вторжением, они начали медленно двигаться, сталкиваясь и пересекаясь друг с другом. Сюрреалистичность пейзажа заставляла постоянно спрашивать себя, а в своем ли я уме? Может это странный сон, кошмар после переедания на ночь? Истинный, изначальный мир был вполне пригодной для жизни планетой, подобной Земле и отражения полностью повторяли его. Но когда вместо неба ты видишь наслоение нескольких, перевернутых под разным углом копий мира, медленно движущихся в разных направлениях, когда внезапно отражения сменяют друг друга, и ты оказываешься уже в другом отраженном мире…Поневоле станешь сомневаться в своем рассудке. Мы брели наугад, абсолютно потерянные в пространстве.

Погружаясь все глубже и глубже, я заметил, что если остановиться и не двигаться дальше, волнение мира немного успокаивалось, и все приобретало зыбкую устойчивость. Мы решили присмотреть местечко поуютней для отдыха. В основном нам попадались равнины, поросшие странными бурыми растениями, были также и небольшие черные горы. В одном из отражений мы наткнулись на лесную поляну с мелкой речушкой. Вода! Слава мирозданью, здесь была вода. Очень хотелось искупаться. Проведя небольшое совещание среди Древних и меня (мнения Каэля естественно никто не спрашивал), мы решили остановиться именно тут. Здесь было довольно приятно, и я попросил Лис, обустроить этот уголок для нас.

— Только прошу тебя, в пределах разумного. Без фанатизма, — предупредил я Лис, а то знаем мы эту маньячку архитектурную. Сейчас отгрохает дворец или избушку на курьих ножках. Просто так, для хохмы.

Заскучавшая без дела Лисси развила бурную хозяйственную деятельность и уже через полчаса поляна преобразилась. Камни и ветви были убраны, а берег речушки был расчищен, появилось подобие маленького пляжа. Неподалеку возникло бунгало, свитое из бурых ветвей. Ага, уже хорошо, значит, мои слова упали в благодатную почву. Внутри размещались несколько широких кушеток разных размеров и сотня красных подушек. Заходи и падай где угодно, попадешь на какую-нибудь их них. Варк достал из пространственного кармана чистую одежду и еще кучу нужных мелочей, напоминавших о Земле. Мне выдали мою моднявую шелковую пижамку. Тонкая черная ткань была так приятна телу. А чего стесняться, когда можно пользоваться благами цивилизации? Нашлась там и бутылка вина с бокалами для Древних. А то, как же без бутылочки? Эх! Это удовольствие мимо меня. Обидно…В общем, устроились мы с удобствами.

Я взглянул на понуро сидящего Каэля и прощупал его сознание. Эний вроде бы взял себя в руки. Нити, стягивающие его рот стали исчезать под моим воздействием. Я решил просканировать его организм на предмет повреждений. Все же я не зверь, а крылатый мог быть ранен. У него действительно недавно были раны, но они уже затянулись. В принципе он был здоров, как лошадь, только грязен и потрепан. Его белые струящиеся одежды превратились в лохмотья. Надо бы его приодеть что ли. А то, прям, как сиротка бесприютная. Я решил устроить аттракцион невиданной щедрости и протянул ему кой-какую одёжу. Правда, как одеть рубашку на крылья пусть думает сам. Может, отвлечется от своих злодейских мыслей, а то слушать противно. Мы были с ним примерно одного роста, и моя одежда оказалась ему впору. Пока эний вертел в руках рубашку, не зная как ее пристроить на себе крылатом, я пристально смотрел на него. Что-то меня смущало в Каэле, какое-то внутреннее искажение. Но ведь я осматривал его, он был здоров. Старшие очень сложно устроены, поди разбери, что для эния норма.

Сзади подошел улыбающийся Максим и дунул мне в ухо.

— Пойдем купаться, котенок, потом налюбуешься на "ангелочка". Куда он теперь денется.

— Каэль, а ты пойдешь купаться?

Было видно, что энию очень хочется вымыться. Но гордость не позволяла согласиться сразу. Он отрицательно покачал головой.

— Ну и дурак. И охота тебе чистую одежду на грязное тело одевать? — я безнадежно махнул рукой. Что с него возьмешь.

Мы уже не смотрели на Каэля. Пусть дуется — сколько влезет. Нас ждала чистая вода и довольный Варк, уже стоявший в ей по пояс. Я разогнался и с воплями Тарзана прыгнул в реку. Какое блаженство!!! Через десять минут меня выловили цепкие руки, распустили намокшие волосы и стали мыть в четыре руки. Я смеялся и отбивался от шаловливых пальцев, которые проникали в самые неожиданные места.

Хотелось, наконец, расслабиться. В меня проник еще тонкий член Максима, но быстро растущий прямо внутри и приятно растягивающий проход. Вода делала меня невесомым. Я протянул руки и привлек к себе волка, ища его сочные губы. Варк с рычанием впился в меня, как голодный зверь, сминая малейшее сопротивление. Его руки сильно сжали меня, ниже спины, а член стал пропихиваться в растягивающийся проход, в пару с Максом. Я закинул ноги на талию Лорду и отдался удовольствию от двойного проникновения. Это длилось долго, мы упивались близостью и взаимным удовольствием. Когда я очнулся, утомленный и довольный в руках своих мужчин, мой взгляд наткнулся на Каэля. Он стоял на берегу и смотрел на нас во все глаза. Я подмигнул ему, а он поспешно отвернулся, краснея. Вот оказывается как? Любишь смотреть? Ну-ну…

Выходить из воды не хотелось, но все же пришлось. Я высушил волосы и устроился валяться на пляже. Варк принес расческу и теперь медленно расчесывал мои длинные пряди, устроившись сзади. Макс развалился рядом. От нечего делать я стал наблюдать за Каэлем. Тот сначала медленно ходил вдоль берега, но вымыться-то хотелось. Поэтому эний все же решился залезть в воду. Рубашку он так и не пристроил к своим крылья, поэтому просто снял брюки и шагнул в реку преисполненный достоинства. Как будто не мыться шел, а на прием к императору. Пока он плескался, шутник Макс спрятал одежду Каэля, и прилег рядом, как ни в чем не бывало. Эний промыл волосы, крылья, все тело и уже выходил из воды, когда заметил, что одежда-то тю-тю, исчезла. Мы сидели в сторонке и делали вид, что не замечаем его затруднений, а усиленно занимаемся моей прической. Остановившись напротив нас по пояс в воде, Каэль медленно спросил:

— Вы не видели мою одежду?

— За своими вещами следить надо. А то знаешь, ходят тут всякие… — эний не понял шутки и начал оглядываться в поисках этих самых "всяких". Но кроме наших довольных персон вокруг никого естественно не было.

— Птичка, а ты что, стесняешься нас? Хотя там нечего скрывать, в прямом смысле слова, — Макс — язва, потешался над возмущенным энием и многозначительно переглядывался с волком.

— Ты о чем? — спросил я.

— Понимаешь, любовь моя, — решил просветить меня Варк, — энии завидуют и очень хотят быть похожими на ангелов, с которыми их так часто путают по незнанию. А так как ангелы бесполые, энии тоже стремятся подражать им и в этом. Некоторые из них сознательно, а некоторые принудительно скрывают свои гениталии и атрофируют центр физического удовольствия. Собственно у большинства эниев особо не спрашивают, а изменяют их еще в юности. Лишают, так сказать, достоинства. Дикая раса, дикие нравы!

— Ты серьезно? — сделав большие глаза, уточнил я.

— Да, можешь сам убедиться. Если конечно Каэль крылышками не прикроется.

— Да что вы себе позволяете! Да, меня не волнует физическое влечение, но я хотя бы не подстилка у двух Древних, которую они имеют во все дырки, когда захочется, — Эний вылетел из воды, действительно прикрывши свое хозяйство, или его отсутствия краем крыльев.

Мои глаза недобро сузились и я прошипел:

— Так ты считаешь меня безотказной подстилкой, а себя белым и пушистым верхом добродетели? — я остановил властным жестом вскочивших мужчин. Каэль считает себя непогрешимым высшим существом, которому не интересны плотские утехи? Ну-ну. Святая невинность, говоришь?

Сейчас посмотрим, подвластны ли мне стихии даже в этом сумасшедшем мире. Из земли взвились колючие отростки. Обмотав вырывающегося эния, они прижали его к земле. Любое движение причиняло ему боль из-за впивающихся шипов. Каэль оказался распластанным на спине с разведенными в стороны руками и ногами. Возможно, это было слишком жестоко, но меня охватила слепая ярость. Я медленно подошел и остановился, возвышаясь над ним. Было странно и жутко видеть абсолютно гладкую, как у куклы промежность, без намека на половые органы и отверстия.

— Все твои беды от несдержанного языка и завышенного самомнения, Каэль.

Нужно просканировать его тело еще раз, уже с учетом полученных знаний об модных тенденциях эний, копирующих ангелов. Привычно нырнув в тонкий мир, я внимательно осмотрел внутренности крылатого, особенно район паха, и был удивлен еще больше. Действительно, центр удовольствий был, как бы пережат. Я убрал лишние волокна, восстанавливая атрофированный центр. Половые органы тоже имелись. Они были вжаты вовнутрь и закрыты плотными складками кожи. Складки создавали видимость бесполости эния. Под ними скрывался канал, ведущий к чувствительному центру. Да, над Каэлем поработал врач, искажая физиологию до абсурда. Мне даже стало жаль парня, перенесшего вмешательство в свое тело еще в раннем возрасте. Понятно, почему он такой нервный. Небось, девственник еще, в свои-то тысячи лет… Я полностью восстановил все утраченные функции половой системы эния. Напоследок, дал маленький импульс в центр удовольствий.

Возвращаясь к нормальному восприятию, я осмотрел Каэля еще раз, но уже обычным взглядом. Первое, что бросилось в глаза, это расширенные зрачки эния и закушенная до крови губа. Частое дыхание приподнимало грудь. Крылатый был хорошо сложен. Изящное строение тела было почти воздушным. Я опустил взгляд ниже к паху. Теперь там все изменилось до неузнаваемости. Целясь в безумное небо, торчал аккуратный розовый член. Между разведенных ног виднелась безволосая мошонка и дырочка прохода вовнутрь.

Эний был возбужден и явно шокирован этим фактом. Я опустился на колени между его ног и взвесил в руках его мошонку, легонько сжав и поиграв пальцами. Каэль застонал, из его прокушенной губы тонкой струйкой потекла кровь. Я высунул язык и кончиком обвел вдоль ствола, а потом захватил головку губами. Каэль выгнулся мне на встречу, стремясь погрузиться в мой рот поглубже. Он надрывно стонал, а я вбирал его до основания снова и снова, пока горячий поток спермы не ударил мне прямо в горло. Он был такой сладкий на вкус! Как теплое мороженое. Вот так птичка, плотские страсти тебе тоже не чужды.

Меня возбудил отклик Каэля на ласки, но, посмотрев ему в лицо, я отстранился. Из его голубых глаз потоками текли слезы. Я убрал путы с его рук и ног и наклонился поближе, вглядываясь в небесную глубину зрачков. Блин, что-то я сделал не так. Мной ожидались проклятья и обвинения, но только не порывисто прижатые губы к моему лицу. Крылатый обхватил меня за шею и сильно притянул к себе. Я не удержался и упал на него сверху. Его ноги тут же обвили мою талию. Жаркий шепот раздался прямо возле уха.

— Пожалуйста, дай мне это еще. Прости мои неосторожные и необдуманные слова, Дар. Пожалуйста, пожалуйста… Не уходи. Сделай это со мной еще раз. Я сделаю для тебя все, что ты хочешь. Я научусь всему, только повтори еще раз…

Я завелся, несмотря на долгие любовные игры со своими мужчинами. Они подошли к нам вплотную.

— Давай, малыш, используй крылатого. Тебе же хочется. Смотри, каким он сделался страстным и уступчивым. Так и стелется под тебя.

Я смотрел на Каэля, сейчас он был совсем не похож на себя прежнего. Объятый желанием получить физическое удовольствие, эний растерял все свое высокомерие. Он сам подставлялся мне, умолял повторить ласки, не стесняясь Варка и Максима. Одна одержимость сменилась другой. Неизвестно, что лучше.

Его белые, молочные волосы разметались по плечам. Я провел пальцами по мягкому пуху крыльев. А потом по губам эния, мягким, сочным, искусанным.

На меня накатило. Языком слизать все слезинки и дорожку крови, стекавшую с нижней губы. Целовать краешек рта, а потом ворваться в податливую глубину. Чьи-то руки гладили мою спину и бедра. Они же развели пошире стройные ноги Каэля. Тот запаниковал, ощущая посторонние прикосновения.

— Тише, не дергайся, Каэль, — шептал, склонившийся к нам ашус. — Не бойся, подчинись своей природе. Тебе ведь нравится…

Я ввел свой член в очень тугую дырочку. Наверно стоило сначала растянуть ее пальцами, но эний так призывно извивался подо мной, так подставлялся, что я не смог удержаться. Он жалобно всхлипнул, ему было больно с непривычки.

— Расслабься, Каэль. Двигайся навстречу. Поднимай попку.

Эний стал вырываться, пытаясь избавиться от болезненного вторжения, но меня было уже не остановить, и я стал двигаться все глубже и глубже.

— Ну, подчинись мне, Светлый Каэль. Давай, расслабься и двигайся, — мои грубые слова хлестали его подобно плети, гася сопротивление.

Я вдалбливался в глубину как безумный, несмотря на протесты и мольбы, пока мой член не достиг центра, самого чувствительного местечка в теле эния. Каэля стала сотрясать дрожь экстаза. Боль была забыта, смыта волной небывалого удовольствия. Внутри прохода все сжималось и вибрировало, в спазмах оргазма, и я не выдержал и излился во влажную глубину. Глаза Каэля закатились, и тот потерял сознание.

Я откинулся назад прямо в объятия своих мужчин.

— Ты разбудил в нашей птичке страсть. Теперь он точно не отцепится.

— Я сделал ему больно и жалею об этом.

— Ты подарил энию блаженство, отобранное у него тысячелетия назад.

— Не мучь себя, любовь моя. Он ни стоит тех усилий, что ты сделал для него. Иди к нам. Пора отдыхать.

Меня взяли на руки и перенесли внутрь бунгало. Я закутался, как в одеяло, в теплый родной запах своих Древних, в их тела, в их ласку. Глаза слипались, на ушко нежно шептались всякие глупости. Перед тем как окончательно уснуть я попросил:

— Позаботьтесь о Каэле…

— О-о-о! — многозначительно пообещали мужчины, переглядываясь. — Не сомневайся, мы позаботимся… — мне послышалось или в словах мужчин прозвучало ехидство?

Я сидел не берегу, опустив ноги в воду, и размышлял. Что само по себе странно для такого оболтуса, как я. В последнее время со мной что-то происходит — может, заболел? Хотелось чего-то, сам не знаю чего. Побиться головой об стену — интересно, поможет? Ноги и руки сводило судорогой, в голове полная каша. Неясные образы сменяли друг друга, я проваливался в тонкий мир, сам того не желая. Нити реальности горели перед глазами. Блин, ну точно заболел! А чем могут болеть Творцы? У кого б спросить? Прям руки чесались создать что-нибудь. Но после сотворения Светоча, мне было как-то страшновато. Невоплощенные замыслы переполняли мой мозг, мне с трудом удавалось сдержать себя.

— Малыш, о чем задумался? Поделишься? — я обернулся на голос. Рядом стоял ашус и улыбался. Его волосы, собранные в высокий хвост, переливались. Я потянулся к ним и, поймав черную прядь, поднес к губам. Ашус закатил глаза, и со вздохом распустил хвост. Черный шелк рассыпался по плечам. Перебирая это великолепие, я опять задумался.

— И вот так уже полчаса, — пожаловался Мейкшел, подошедшему Лорду, — смотрит и молчит, погруженный в мысли. Котенок, ты пугаешь нас.

— Дару хочется творить, причем живую материю, — нагло покопавшись у меня в голове, ответил Лорд, — но, он боится создавать разумную жизнь.

— Любовь моя, но ведь это в твоей сути. Ты не сможешь долго сдерживаться. Давай, не противься своей природе Творца. Начни с кого-то красивого, для души.

— Вот это-то меня и пугает. Я не совсем уверен в результате, слишком много противоречивых образов, — пожаловался я.

— А ты начни с общей пластичной формы, постепенно придавая ей окончательный вид, — Лорд, как всегда был уверен в себе и делился своей уверенностью со мной. Мужчины уселись радом, приготовившись смотреть новый аттракцион- "Дар делает красиво".

Я решился. Эх, сейчас как сделаю! Сами настаивали, потом нечего пугаться. Привычно, с удовольствием нырнув в тонкий мир энергии, я нашел нужные нити и стал плести новый, небывало сложный узор. Детали, ранее не замечаемые мной, сейчас были очевидны и понятны, как никогда. Огонь Творца жарко горел в моем Сердце, наполняя переплетения силой и уникальной формой. Черная змейка с любопытством выползла из дальних уголков души. Здравствуй, родная, иди ко мне. Тьма в моем сознании ласково прыгнула в руки, и я вплел ее в узор творения. Свет был слишком прямолинеен для моих целей, а гибкая и изменяющаяся тьма подходила как можно лучше. Это не было злом, это была просто тьма, дарующая удивительные способности и свойства. После всех изменений я стал способен удержать в сознании невероятно сложный узор, подобным обладали лишь Старшие. Старшие? Неужели… Как описать таинство созидания? В какой-то момент я почувствовал, что форма требует осознанного содержания. Достаточно было моего желания и божественный импульс, дарующий саму жизнь, пробежал по переплетенным нитям. Внутри поселился пульсирующий огонь, который будет гореть, пока живо мое творение. Огонь бесконечной жизни, который поддерживает само мироздание. Неистовый огонь Старшего. Моего Старшего.

Я так глубоко погрузился в мир энергии, что обратно выбирался как из тяжелого сна. Меня трясло от перенапряжения, но это все ерунда. Безумное желание увидеть своего первого Старшего, сводило с ума. Открыв глаза, я жадно всматривался в чудо, плавающее внутри энергетического кокона. Мужчины рядом потрясенно застыли.

— Я думал ты начнешь с какой-нибудь зверушки, красивой и пушистой, что-то типа кролика или кошки, — странно косясь на меня, прошептал ашус.

— Он не зверушка, — нервно ответил я, поднимаясь и подходя к светящемуся кокону. Тот, кто находился в нем, имел довольно экзотический вид. Создание было человекоподобным и имело черную, как самая темная ночь, кожу. При моем приближении кокон развеялся, и я еле успел подхватить падающее тело. Как только мы соприкоснулись, Старший очнулся и открыл глаза. Полностью темный глянец зрачков рассекали многочисленные светящиеся лучи, сходившиеся в центре тонких мерцающих кругов. Звезды в ночном бархатном небе, вот о чем думал я, разглядывая необычные глаза. Длинные, пушистые ресницы, черные у корней и серебристые у кончиков, такие же тонкие брови. Изящный прямой нос, красиво очерченный изгиб темных губ, упрямый подбородок. Я беззастенчиво разглядывал существо, а оно рассматривало меня. Живая тьма, оживший темный туман, прекрасный, непостижимый и опасный смотрел умными внимательными глазами на своего непутевого Творца.

Он смог самостоятельно стоять на ногах, но я не спешил убирать руки. Мои дрожащие пальцы, обвели идеальный овал лица и наткнулись на небольшие рожки, торчащие по бокам высокого лба. Я не мог объяснить себе, почему я создал именно так, придавая своему Старшему демонический вид. Его небольшие уши были заострены, волосы подобно бровям и ресницам были черными у основания и серебристыми на концах. Старший был чуть выше меня, но более мускулистый. Мышцы бугрились на плечах, руках и широкой груди, переходя в кубики пресса. Сильные ноги, надежно стояли на земле. Но самое главное, у него были великолепные крылья. Чувство наслаждение полетом было так сильно во мне, что я сделал Старшего крылатым, подарил ему полет. Я был лишен возможности летать, но воплотил свою мечту в этом темном чуде.

— Ты создал демона?

— А может он суккуб? — наперебой интересовались мои Древние, обходя нас по кругу, прикасаясь к гладким перьям крыльев, водопаду волос, плечам и торсу. Старший стоял неподвижно, неотрывно глядя мне в глаза, но я чувствовал, как он прислушался и напрягся, ловя реакцию своего Творца на Древних. Мягкие успокаивающие поглаживания моих рук немного расслабили его.

— Это Найт, — имя родилось само, как только я посмотрел в глаза своему творению, — он понимает вас и совсем не так безобиден, как выглядит. Его строение в чем-то сходно с ашус. Но есть свои уникальные особенности.

Я любовался Найтом, как бесценным произведением искусства. Он был великолепен.

— Он оборотень? — с интересом уточнил ашус.

— Не совсем. Найт сможет стать любым не только физически. Он может быть идеальным телохранителем, воином, компаньоном, любовником, слугой, тем, кем нужно в данный момент. Его способность к обучению, гибкую психику, приспособляемость к любым условиям я вложил почти неосознанно, под влиянием многообразия образов в сознании. К тому же у него сверхпрочные, но гибкие кости, способные к мгновенной трансформации. Тень и ночь сделают его практически невидимым и неуязвимым. Вообще-то он тьмой и является, которая обрела одно из своих бесчисленных физических воплощений. Парадокс в том, что он физически гораздо сильней меня, своего Творца. Он мой первый Старший! — гордо сказал я. — Его жизнь тесно связана со мной и оборвется только с моей смертью.

— Самое главное достоинство Найта — это то, что он стал еще одной нитью, связывающей тебя с миром, которая возможно поможет не потерять себя при воссоединении с Орлано. Надеюсь, что и мы являемся такими нитями, и этого будет достаточно, чтобы ты смог остаться собой после всего, — грустно проговорил Максим.

— Я тоже на это надеюсь. Очень надеюсь… — прошептал я, пряча страх. Найт вслушивался в мои слова, улавливая грусть и тревогу.

— Тебе плохо? — вдруг четко проговорил Найт. Я вздрогнул от звука его глубокого низкого голоса. Мой Старший ко всем его достоинствам к тому же был абсолютный эмпат. От него невозможно укрыть свои эмоции, он был настроен на меня и, как радар улавливал малейшие колебания настроения, мыслей. Все его действия строились на основе полученной информации. Я чувствовал, как с запредельной скоростью Найт впитывает в себя знания обо мне, Древних, окружающем мире, сканируя мое сознание и не только мое…

Черные крылья раскрылись за спиной. Какая красота! Они окружили меня, отсекая от внешнего мира, создавая ощущение замкнутого уютного пространства. Настроение менялось с бешеной скоростью. Вопрос в том, менялось ли оно само или ему помогли? Плавные изгибы лоснящихся крыльев казались такими манящими. Я протянул руки, чтобы коснуться прекрасных перьев. Найт не только не возражал, но и обнял меня ими еще сильней. Мы оказались в кольце этого великолепия. Они были теплыми и источали тонкий необычный аромат.

— Ты пахнешь как летняя туманная ночь, волнующе, загадочно… — шептали мои губы, касаясь гладких перьев. Я вдыхал этот запах и слушал участившееся дыхание Найта. Мой пульс тоже зашкаливало. Найт стоял напряженный, боясь пошелохнуться и прервать ментальный и физический контакт между нами. А его Творец беззастенчиво гладил широкие плечи и руки. Мои ладони на его темной коже казались бледными.

— Мне бы хотелось полетать с тобой, когда-нибудь, — мечтал я, глядя на Найта, — жаль, что сейчас это невозможно. Мы можем мгновенно потеряться в отражениях.

— Когда-нибудь я унесу тебя в небеса, Творец, — пообещал мне Найт, взволновано сверкая глазами. Что он видел увидел в моих глазах?

— А-а-а! Черт, как больно! — скривился я. Резкая боль скрутила меня, и если бы не Найт, я упал бы на землю.

Пробуждалось новое Сердце, как-то резко и болезненно. Что происходит? Паника волной накатилась на меня. Древние деликатно оставили нас наедине, давая время для общения. Мне невыносимо захотелось оказаться рядом с ними.

— Что мне делать? — собранно и спокойно спросил Найт. Его уравновешенность передавалась и мне, успокаивая и заставляя трезво мыслить. Еще одно полезное свойство его психики. Найт не только улавливал мои эмоции, но и мог делиться своими.

— Отнеси меня в беседку, к Древним, — тихо попросил я Старшего. Без лишних вопросов Найт подхватил мое скрюченное от боли тело и понес внутрь, где беседовали Варк с Максом. Когда мы заходили, мужчины обеспокоено вскочили, а бунгало мгновенно сталj меняться. Невидимая Лисси позаботилась о моем удобстве, создав большую кровать, удалив все лишнее. Ах, как нам повезло, что с нами умница Лис. Новый приступ боли вышиб все посторонние мысли, и я выгнулся в руках Найта.

— Что пошло не так? Почему опять боль? — волновался Лорд, ловя мою руку и прижимая ее к губам. — Пробуждение проходит слишком стремительно и неожиданно.

— Нам теперь будет сложно настроить Дара на правильный лад, чтобы пробудить Сердце через удовольствие. После того, как он переживет это пробуждение, никогда больше его нельзя будет оставлять без присмотра. По крайней мере, до последнего, истинного пробуждения.

— Я могу помочь, разделяя с ним эмоции, — вставил Найт. Он уложил меня на кровать и обложил подушками. Все трое мужчин склонились надо мной, не решаясь что-то предпринять. Первым очнулся Найт.

— Если я правильно понял, наслаждение должно быть сильнее боли? Тогда нельзя терять ни минуты, пока боль не так сильна и есть перерывы. Прости меня, Творец, если я оскорблю тебя, — и с этими словами Найт поцеловал меня, глубоко и нежно, беря из моей памяти самые яркие моменты чувственных ощущений и воспроизводя их. Он лег рядом на бок и, повернув меня к себе лицом, продолжил целовать. Мужчины мгновенно уловили его идею и устроились за нашими спинами, сорвав одежду.

Я закричал с надрывом, срывая голос от разрывающей внутренности боли. Новый приступ накрыл с головой, слезы брызнули из глаз. Сильные руки держали меня крепко, а губы вновь приникли к искаженному страданием рту. Сзади прижался горячим телом ашус, разводя мои ягодицы и проталкивая внутрь увеличенный член. Но проход свело судорогами, он не поддавался растяжению. От этого становилось еще больней. Ашус старался двигаться максимально аккуратно, но причинял только дополнительные страдания. Я вырывался из их рук, бился и кричал. Я мог так много всего, почти бог, почти! Но сейчас не в состоянии был превозмочь свое тело. Меня подбрасывало на кровати, даже втроем мужчинам было трудно справиться со мной. Я старался контролировать себя, позволить себе помочь. Когда на некоторое время боль оставила меня, я затих и прислушался к себе. Но моих собственных мыслей и ощущений просто не было. Их заменило то, что передавал мне Найт, и это помогло мне расслабиться. В голове крутились воспоминания самых ярких сексуальных моментов в моей жизни. Мне даже стало неудобно, что Найт все это увидел в моем сознании.

— Не надо так думать, — прервал поток моей неожиданной стыдливости Найт, — просто доверься мне Творец. Прости и доверься…Он вновь поцеловал меня, окружил своим невероятным запахом, телом, крыльями. Боль смешалась с удовольствием, я чувствовал прикосновения и ласки по всему телу, на плоти сосков, мошонке, члене, бедрах, да и вообще везде, где только можно достать. Мне было очень приятно, но все еще недостаточно. Новый болезненный спазм заставил звенеть натянутой струной мои нервы и затем снова волна наслаждения. Я ощущал, как член ашус достиг створок и пытается пробиться внутрь, но их свело от болезненных спазмов и они не хотят поддаваться. Внезапно меня охватили невозможно яркие эмоции, я чувствовал, что они не мои, а Найта. Это было, как чудо! Чтобы помочь мне Найт позволил Лорду взять себя. Оба были близки к оргазму и всячески его приближали. Яркая вспышка наслаждения ударила в мое сознание, перекрывая боль, смывая ее без остатка. Я разделил оргазм с Найтом, и наконец, смог переключиться от боли. Теперь безумное возбуждение кружило голову, делая тело ненасытным. Створки поддавались, медленно освобождая шестое Сердце. Что было после трудно передать. Сексуальное безумие. Я кончил дважды, пока всепоглощающая волна пробуждения не бросила нас всех в водоворот экстаза. Энергия шестого Сердца хлестала тугими струями, поглотив предыдущее без остатка. Такого сильного всплеска я еще не чувствовал никогда. Впервые сила приобрела такое масштабное, физическое, осязаемое воплощение. Отражения миров, так плотно нависавшие над нами и прижимавшие со всех сторон, просто смело колоссальным потоком силы. Они были отброшены далеко в стороны.

А мы плыли на волнах, тесно прижавшись друг к другу, наплевав на все происходящее вокруг. Нежные поцелуи и взаимные проникновения…

Сидеть между двумя, тесно прижимавшими меня мужчинами было просто чудесно. Спина дракона была широкой, и имелось достаточно места, чтобы расположиться с комфортом. Мы летели в истинный мир Кортар — место, где зародилось все это безумие отражений. Я знал, что это наше последнее убежище, финальный рубеж. Я обязан все сделать правильно, слишком много и многие зависят от моих действий. Именно на бурой поверхности Кортар, под этими сиреневыми небесами решится наша судьба.

Найт и Лорд сидели друг к другу лицом, придвинувшись как можно ближе, практически вплотную. Моя скромная (или не очень, что скорей всего) персона находилась между ними и подвергалась тщательному облизыванию и выцеловыванию всех поверхностей. Мои губы припухли от глубокого поцелуя Лорда, мои руки скользили по его гладкой коже спины, мои соски затвердели от изнывающего желания, под нежными ласками Найта. Старшие дышали в унисон, мощные сердца бились в одном ритме. Триединство наслаждения, каждый был полностью открыт и ощущал других как самого себя. Их вздыбленные стволы и яички соприкасались от близости. Я сидел по очереди на каждом из их членов, пока не растянулся достаточно, чтобы принять обоих. После того, как оба погрузились в меня до основания, я еще пытался слабо шевелиться, но мышцы сводило от тягучего наслаждения. Весь полет превратился в безумие оргазмов. Сейчас, я уже не терял от них силы, а набирал их, черпал из каждой новой вспышки. Почти не было вялости и усталости, как раньше. Только чистое, острое наслаждение и потоки энергии, бурлящие в теле, жажда нового действия. Человеческое тело не выдержало бы такого. Чтобы не пропустить пробуждение нового Сердца, которое теперь происходило слишком внезапно, мне требовалось все время находиться в очень возбужденном состоянии. Нельзя было допустить прихода боли. Лучше я все себе сотру внутри от беспрерывного секса, чем испытать вновь тот ужас выворачивающих на изнанку страданий.

Находясь на вершине удовольствия, переплывая из одного оргазма в другой, я постепенно стал погружаться в транс. Реальность стремительно сворачивалась, забрасывая меня в совсем другой мир. Мир Инейя, туда, где ждал меня мой бог Орлано. От предчувствия скорой встречи, Сердце радостно пульсировало, а душа наполнялась счастьем. Я очутился в светлой комнате с расплывающимися в потоках света очертаниями. Четко были видны лишь два мягких кресла в центре. На одном из них величественно восседал Орлано. Гордая осанка, могучий разворот плеч, водопад невыносимо прекрасных, переливающихся волос, зачесанных назад…Его неоспоримая божественность чувствовалась во всем. Я почти видел его лицо. Почти…Казалось, еще чуть-чуть внимания, и я уловлю черты, смогу разглядеть его Лик. Сияние, исходившее от его кожи, было уже не таким ярким или это мои глаза изменились настолько, что смогли выносить его свет.

Упасть на колени и замереть от благоговения. Но вместо этого я рванул как безумный к Орлано, бесцеремонно запрыгивая на колени и прижимаясь всем телом. Зарыться руками в нежнейший шелк волос, замерев от счастья, ощутить прикосновение к мерцающей коже, гладить в экстазе плечи, руки, могучую шею, чувствовать, как перекатываются стальные мускулы под моими касаниями. Блаженство — вдыхать неповторимый и родной запах. Мягкие губы, сладость всех миров, коснулись моего рта, а потом завладели им всем. Руки бережно гладили спину.

— Мой родной, любимый, желанный… — Орлано шептал мне на ушко. А в моей голове набатом билась мысль: «Он ждет меня, скучает, любит!!!» Феромоны страсти окружили наши переплетенные фигуры. Из глубины его тела начало набухать огромное орудие. Я как безумный терся об него, мечтая только об одном, быть заполненным им до отказа. Мой проход сам расширялся и растягивался до неимоверных размеров, стремясь подстроиться под новый, невероятно большой размер. Я поднялся на коленях, собираясь вобрать в себя член, насадиться на гигантский ствол, тело дрожало от нетерпения. Орлано сжал меня руками и прижал обратно к себе, избегая проникновения. Ему было невероятно трудно взять себя под контроль и не войти в меня. Он судорожно вздохнул и прошептал:

— Еще рано, любовь моя. Не сейчас, еще не время. Я хочу этого больше всего, Дар. Но ты все еще не готов. Нам придется потерпеть совсем чуть-чуть. Обещаю, в следующий раз все будет так, как ты хочешь.

— Обещаешь? — всхлипывая, спросил я. Все тело ныло от неутоленного желания.

— Да, обещаю. Немного терпения, как бы это ни было трудно, — сладкие, дурманящие губы целовали за ушком. Постепенно я стал успокаиваться. Дикое желание перешло в щемящую нежность, и я терся, как оттенок, подставляясь под ласки.

— Дар, милый мой малыш, соберись. Наше время истекает. И как бы мне не хотелось, но придется отпустить тебя. У меня для тебя есть предостережения. Нужно, чтобы ты собрался сейчас с мыслями и слушал внимательно, — голос Орлано стал серьезным. Каждое слово впечатывалось в моей памяти.

— Вас все-таки решились преследовать две армии, независимо друг от друга. Первая обнаружит вас уже через день. Это Старшие самых Нижних, огненных миров мироздания. Могучие демоны и их рабы, ужасные чудовища из самого темного дна, выползшие из своих клоак по зову демонов-повелителей.

Вторая армия пока еще далеко, она блуждает в отражениях, но уже ухватилась за эманации твоей энергии, и будет приближаться довольно быстро. Это Старшие Верхних миров. Самые сильные и могущественные существа, после богов. Это ангелы. Ваша надежда в том, что их Творцы не могут открыто участвовать в преследовании, а также в малой численности Старших. И первая и вторая армии не смогли протащить по лабиринту Кортар большое количество бойцов. В этом моя надежда и ваше преимущество. Ты должен взять себя в руки и подготовиться к сражению.

— Как я могу это сделать? — преодолевая себя, спросил я.

— Вспомни, что ты носитель сути Творца. Твой Найт, яркое тому подтверждение. Великолепное творение, Дар. Я помогал тебе всего чуть-чуть, — лукаво проговорил Орлано.

— Я чувствую твое присутствие, Орлано. Каждый раз чувствую. И…и скучаю, — я вновь стал терять над собой контроль, погружаясь в эйфорию от близости моего бога. Смысл слов Орлано опять стал расползаться в сознании, сливаясь в волшебную музыку. Ему пришлось встряхнуть меня и окружить себя щитами, которые хоть немного заглушат влияние на меня.

— Тебе нужно будет создать неприступную цитадель, думаю, что Лис теперь достаточно сильна для этого. Создай армию, достойную Лорда. Он был рожден полководцем и сможет выиграть эту битву, собрав воедино все ваши усилия. Объединив свои сознания, вы будете действовать как один организм, делиться опытом и знаниями. Ты станешь центром, который поддержит и свяжет все. И не морщи свой носик, теперь тебе это по плечу. Сердце даст тебе безграничную мощь, только соберись, как следует и… твори! Просто твори, а остальное сделают твои мужчины.

— Ты будешь со мной? — жалобно спросил я, предчувствуя расставание.

— Всегда, любовь моя, — легкий поцелуй в лоб. — Я всегда с тобой, всегда жду только тебя…

Реальность стремительно ворвалась в сознание, забрав меня из ласковых рук Орлано. Плеск воды и веселое разговор моих мужчин, вот первое, что я услышал, придя в себя. Вода приятно омывала мое тело, впрочем, как и руки, намыливающие меня и вертящие как куклу, для лучшего доступа. Да меня купают прямо спящего! И пока еще не заметили пробуждения. Может тихонько послушать, о чем они болтают? Может даже похвалят. А что? Разве я не заслужил?

— С возвращением, — развеяли мои грандиозные планы слова Найта. Ну конечно, ведь он телепат и сейчас все время на моей волне, отслеживает состояние, как физическое, так и психическое. Естественно, что он первый почувствовал мое возвращение.

— Можешь уже открывать свои красивые глазки, Дар. Все в курсе твоих шпионских планов.

— Эх, а какой был план! — сокрушался я, открывая глаза и улыбаясь.

— Да кто спорит? Вот только мы и так все тебе расскажем, а хочешь, и покажем, — смеясь, пообещал Максим.

На меня обрушились образы нашего полета и приземления. Я видел, как Лорд выбирал площадку для нашей новой стоянки, как призвал Лисси, которая появилась опять довольно эксцентрично. На этот раз в образе бабы Мани, вредной и скандальной соседской тетки, жившей этажом ниже в моем земном доме, вызвав ступор у мужчин. Лис когда-нибудь доведет всех до нервного тика своеобразным юмором. Но, так как образы для воплощения Лис набрала именно из моей головы, то к ней никаких претензий быть не могло. Вот тут и началось веселье. Но, не смотря ни на какие провокации Лис, мальчика (то есть меня, кого ж еще?) решили искупать, а потом спокойно ждать пробуждения. Собственно, этим как раз все и занимались, стоя по пояс в неглубокой речке.

— Ты был с Ним? — замявшись, спросил Варк. Я видел, что мужчинам не терпится узнать, что сообщил мне Орлано. Но ни кто из них не осмелится спрашивать о том, что было, когда мы были наедине с богом. Я подробно пересказал нашу беседу с Орлано, опуская личные и интимные моменты. Это останется только между мной и моим богом. Даже Найт намеренно избегал считывания этой части моей памяти. И я был очень благодарен им всем, за понимание и тактичность.

После моего рассказа все напряженно застыли. Всяческое веселье закончилось. Все были предельно собраны и серьезны.

— Мы будем действовать все вместе, как одно сознание. Мне потребуется весь ваш опыт и знания, чтобы создать армию, способную противостоять демонам Нижнего мира и их чудовищам.

— У нас есть преимущество, место битвы мы выберем сами. Благодаря Орлано, мы теперь предупреждены, и знаем, кто именно и в каком количестве на нас нападет. Времени не так много, как хотелось бы, но мы просто обязаны успеть, — Варк как всегда был лидером в нашей компании. Его властный голос пресекал всякую панику и споры. Ни у кого не возникало сомнений, кто поведет нашу будущую армию в бой.

— Еще один немаловажный вопрос. Это Дар. Необходимо постоянно поддерживать в нем желание, находиться по близости, а желательно внутри него, — посмотрев на меня, сказал Макс. И в его словах не было ни капли иронии. Нам придется совмещать подготовку к обороне и секс.

Безумие какое-то. Как нам такое удастся, непонятно. Ну, скажите, как я буду творить в состоянии оргазма и кого я создам, в бесконтрольном состоянии.

— Думаю, у нас есть немного свободного от секса времени, — робко предложил я.

— Мы не будем рисковать тобой, котенок. Твое непосредственное участие как Творца потребуется только в начале. А потом мы будем делать все сами, а ты только питать все своей энергией. Тогда кто-нибудь из нас будет постоянно радовать и ублажать наше солнышко, — Лорд улыбнулся мне и обнял крепко-крепко. В его руках я почувствовал себя уверенней. Он подхватил меня и вынес из воды, на ходу высушивая волосы и кожу. Вслед за нами вышли Найт и ашус. На берегу ждала Лис, все в том же образе бабы Мани, но никто больше не обращал на это внимание. Лисси, видя отсутствие реакции, рассеяла физическую оболочку и повисла переливающимся туманом над нами, проникая в сознание.

— И так, начнем, — серьезно произнес Лорд, когда все подошли вплотную ко мне. Начиналась любимая забава мужчин всех времен и народов — войнушка.

— Черт, вот и первые посетители, — поспешно выпутываясь из переплетения рук и ног, проговорил я. — Отдых закончен, господа.

Ставшее уже привычным сиреневое небо меняло свой цвет. Темные облака, пронизываемые красными сполохами, надвигались медленно, но верно, закрывая свет. Тонкие червоточины огненных смерчей ползли под ними, выжигая все на своем пути. В мир спускались Старшие Нижних миров, неистовые демоны-повелители со своими рабами.

Все повыскакивали из гостеприимной кровати в поисках одежды. Ашус выпрыгнул наружу, на лету превращаясь в белого дракона. Лорд мгновенно превратился в истинного Владыку и полководца, оставив нежность и расслабленность в нашей покинутой кровати. На нем были древние доспехи, те самые, в которых он сражался за свою семью, за свой мир тысячи лет назад. Черный металл приглушенно блестел на мощной груди. Лорд собирался на новую битву, и туманные крылья трепетали подобно стягам за плечами. Он запрыгнул на спину дракона и на миг обернулся к нам.

— Ты остаешься здесь, Дар. Любовь моя, это не обсуждается, — он сурово посмотрел на Найта. — Ни при каких обстоятельствах не оставляй Дара одного. Понимаешь? Что бы не случилось! Ты — последний рубеж, что бы не увидел или почувствовал, оставайся с ним. Поклянись мне! — потребовал Варк, глядя прямо в глаза крылатому.

— Я клянусь, мой Лорд, — Найт опустился на колени. Еще минуту Варк как-то странно смотрел на меня, как будто пытался запомнить каждую черточку моего лица. Черт! Волк, только не прощайся со мной! Он, как, впрочем, и Макс, закрылся от меня, не давая прочесть их эмоции. Так они берегли мой покой, по-своему конечно. А потом могучие белые крылья унесли моих любимых к собравшемуся у подножья алмазного монолита войску.

Я стоял у прозрачной стены, снова устремив свой взгляд на обширную равнину, лежащую внизу передо мной до самого горизонта. Собственно горизонта уже не было видно, все поглотил мрак с прожилками красных сполохов. Мир пытался отторгнуть, столь чуждые сущности, грубо пробивающие себе дорогу. Небо раскололось и вспухло багровыми опухолями взрывов, впуская демонов и их рабов. Они были подобны раковой опухоли на теле мира, ужасные порождения дна миров, выползшие из его огненной утробы. Да, демоны-повелители не спешили высовываться вперед. Огненными бичами, они гнали на передовую тысячи жутких созданий. Чей безумный разум мог породить такое уродство? Впереди всех ползли громадные черви, с их кожи капала желтая кислота, разъедающая все на своем пути. Там, где они проползали, оставалась мертвая на много метров вокруг земля. Вскоре воздух наполнился ядовитыми кислотными испарениями.

Между червями лезли шустрые монстры, состоящие из острейших зубов и когтей. Другие твари извергали адский огонь и выделяли парализующий яд. Сзади надвигались следующие уроды, многорукие и мерзкие. Старших демонов-повелителей было двое. Они держались позади, подгоняя рабов вперед.

Им противостояли наши отряды. В авангарде выстроились Терроны, обнажив длинные мечи, горевшие голубым сиянием. А вот дальше… во время пробуждения седьмого Сердца, я полусознательно творил новых существ, вкладывая в них частичку Светоча. Я видел несколько видов абсолютно неимоверных сущностей. Длинные змеевидные тела одних были покрыты тонкими иглами световых лучей. Они парили в воздухе без крыльев по трое. Эти бескрылые летуны будут прикрывать основное войско с воздуха, пронзая адских рабов световыми иглами. Рядом с моим белым драконом держались новые серебристые драконы, поглощающие любое пламя. Они выстроились тройным кругом около Макса и Варка. Вокруг башни, из которой я вел наблюдение, зависли сияющие яростным светом сферы. Как ни странно, тоже живые существа, создающие мощное световое поле, отпугивающее тьму. А еще, я почувствовал рядом присутствие множества существ поменьше, не видимых обычным и магическим зрением, обладающих незаменимыми качествами в обороне или атаке. Я рассматривал их и соприкасался сознанием, называя и подбадривая. Аккоры, ярые звезды, вайары…Все мои создания с радостью откликались мне.

Оба войска выстроились напротив друг друга. Огненные бичи демонов-повелителей взвились и со страшным свистом опустились на желтые спины неповоротливых кислотных червей. Те нехотя начали свое движение к башне, там была их основная цель, туда стремились их повелители. За червями ринулось и все остальное войско. Только демоны остались позади, командуя и наблюдая. Наши ряды стояли спокойно и собранно. Вокруг них были выставлены энергетические щиты. Вражеские монстры подобрались вплотную к ним и надолго завязли, терзаемые щитами. Чудовища яростно бились об стену, но продвинуться дальше не могли, пока к ним не подползли желтые черви. Их кислота выедала брешь даже в энергетических заслонах. Войска противника, наконец, ринулись в атаку, сцепившись с нашим авангардом. Завязалась жестокая битва. Дикий вой и утробное бульканье, реки черной крови, отрубленные части тел, все смешалось в безумии битвы. Терроны рубились как заведенные, сотнями забирая подобия жизни противника. Драконы сцепились в схватке с черными крылатыми монстрами. Они рвали друг друга на части. Летуны пронзали чудовищ острыми световыми иглами, но сами гибли под темными щупальцами и адским огнем.

В самой гуще сражавшихся, металась белая молния — белый дракон с воином на спине, выкашивая атакующих как траву. Только кислотных червей ни что и ни кто не мог остановить. Они медленно, но верно приближались к нашей башне. Мои терроны гибли, пытаясь остановить зловонных неповоротливых тварей. Первые потери, а потом еще и еще. Это было невыносимо, я чувствовал уход каждого, боль каждого…Бессильные слезы градом текли у меня по щекам, я сполз по стеклу на пол и в отчаянии обхватил голову руками. Найт был все время рядом, но не решался что-либо предпринять, а потом все же взял себя в руки.

— Дар, не смотри туда, — попросил он. В ответ я категорически замотал головой. Как я могу сейчас развлекаться, в такой момент, когда гибнут мои творения, и я слышу прощальные мысли каждого из них. Все они возвращались в источник, породивший их. Души погибших стремились в лоно яростно бьющегося Сердца у меня в груди. Это было единственным утешением для меня и для них. Возможно, я смогу воплотить их когда-нибудь вновь.

Найт поднял меня с пола и понес прочь от прозрачной стены. Но я стал вырываться как безумный, мутными от слез глазами пожирая картину отчаянного сражения.

— Мне нужно знать, нужно видеть… — упирался я, пытаясь разжать стальной захват черных рук.

— Прости меня, Творец, — обреченно поговорил Найт. — Я не могу иначе.

На меня хлынул холодный поток чужих эмоций, вытесняя мои собственные. Крылатый принудительно заставил меня успокоиться, отстраняя сознание от восприятия и обволакивая его покоем. Теперь я видел все происходящее, воспринимал события, но эмоционально реагировать на них более не мог. Найт как будто забрал у меня все негативные чувства. Это было странно и неестественно, но работало безотказно. Его крылья заслонили всю панораму разворачивающейся внизу битвы, но я успел отстраненно заметить, обжигающую мозг, вспышку света, распоровшую небо и спускающихся прекрасных ангелов в окружении тысяч слуг. Вторая армия не стала дожидаться своей очереди, а вмешалась в ход битвы, выступая третьей стороной. Каждый из противников хотел первым завладеть мой.

Мысли текли вяло, как через вату. Черные крылья заслонили собой все, уютно укутав в кокон ласковой темноты. Быть может, это сама тьма целовала меня горячими губами, сладко лаская языком глубоко внутри? Быть может, именно она теребила бусинки сосков, вызывая стоны и всхлипы. Мягкая, нежная тьма скользила по телу завораживающими движениями, заставляя выгибаться на встречу, желая продолжения. Возбуждение накатило обжигающей волной, заставляя самому раздвигать ноги и подставляться под пульсирующий член. Где-то из глубины пришло понимание того, что сейчас опять начнется пробуждение нового Сердца и что рядом окажется только моя любимая тьма и больше никого. Ни страха, ни паники, только невозможное, острое как игла возбуждение. Найт полностью контролировал меня. Я как полоумный шептал чувственные мольбы и отчаянные просьбы войти в меня по глубже, брать снова и снова, растягивая проход как можно шире. И мне ответили сильными толчками, пронзая до самой глубины, врезаясь в створки. Черные пальцы плясали на моем члене, и я толкался им на встречу в такт движениям внутри меня. Оргазм оросил их семенем, но движения не останавливались, и я взлетал все выше и выше. Внутри все горело от приятного натяжения, когда створки поддались, и восьмое Сердце неистово поглотило предыдущее. В пространстве желтым гигантом вспухло Солнце божественной энергии, сметая легионы вражеских армий, растворяя чудовищ Нижних миров и поглощая воинов Верхних. Меня уносило в другую реальность, туда, куда стремилась моя душа. Еще чуть-чуть и я увижу этот путь четко и ясно, пройду по нему, подобно молнии. А пока я просто очутился в мире Орлано.

Темная комната, ее размеры скрыты от меня полным мраком. Только белый камень, плоский, похожий на ложе, светился в темноте. На нем неподвижно лежал мой бог, ничком, на животе, подложив под голову руки. Впервые я видел его так ясно и четко. Красота его тела резала по нервам, заставляя желать и терять контроль. Его лицо все еще было скрыто от меня, но я был уверен, что он улыбается. Это придало мне смелости пошевелиться. Я опустился на колени, а потом на четвереньки и медленно приблизился к ложу. Мои руки тряслись от возбуждения и желания коснуться кожи Орлано. Я забрался на белый камень и стал гладить ступни и щиколотки неподвижно лежащего передо мной мужчины. Приникнуть губами к нежной коже под коленками. Мои руки дерзко поглаживали внутреннюю сторону бедер. Это было приятно? Нет! Это был безумный восторг! Запах тела сводил меня с ума, я впал в экстаз от близости желанного тела. Орлано позволял мне касаться себя, как и где мне хотелось. Безупречно упругие полушария ягодиц было великолепны. Мои пальцы сжимали их, а язык проник в углубление между ними. Орлано охнул, а я продолжал лизать как сумасшедший. Мое тело само перестраивалось, вход увлажнился и стал расширяться и растягиваться до неимоверных размеров, готовясь принять бога в себя. Я не выдержал, и вспышка оргазма как игла пронзила меня, выгнув тело дугой. Семя оросило бедра моего бога, и я изумлением наблюдал, как оно впитывается его кожей, все до последней капли. Орлано застонал и сжал кулаки до хруста.

Я испугался такой реакции. Быть может это оскорбительно или болезненно для него? Резко отстранившись, я закрыл лицо руками, слезы градом лились из глаз. Как я мог быть так дерзок и не осторожен!? Орлано мгновенно перевернулся на спину и сел, притягивая меня к себе на колени. Я уперся коленями по обе стороны от его бедер. Мы оказались лицом к лицу, его восхитительные волосы искрящимся водопадом рассыпались по спине и плечам, приятно щекоча и мою, ставшую невыносимо чувствительной, кожу. Орлано отнял мои ладони от заплаканного лица и собрал губами все слезинки.

— Чего ты испугался, котенок? — ласковый голос успокаивал и обволакивал негой. Я отрыл глаза. Орлано был так близко, его лицо более не скрывало сияние, но я никак не мог ухватить взглядом божественные черты. Их как будто размывало.

— Я думал, что сделал тебе больно, — прошептал я.

— Ты не можешь сделать мне больно, Дар. Твое семя как нектар для меня, сладкий, свежий, сводящий с ума. Я просто пытался контролировать себя, чтобы не наброситься на своего любимого мальчика, — губы шутливо поцеловали меня в нос, успокаивая и заставляя улыбнуться. Я обвил руками шею Орлано и сам приник к его рту, языком проникая сквозь приоткрытые лепестки губ, заводя игру с его языком. Мы прижались так крепко, что я чувствовал кожей, как затвердели его соски, и из глубины снова стал подниматься и набухать огромный член. Моя дырочка просто пылала, самостоятельно растянувшись до невероятных размеров, стенки пульсировали и увлажнялись все больше. Большие ладони поглаживали мои ягодицы, задевая кончиками пальцев нежную кожицу открывающегося входа. Голову сладко кружило, я почти терял сознание от неутоленного желания.

— Возьми меня, мой бог, — всхлипнул я.

Орлано приподнял меня и стал медленно опускать на свой горящий, вздрагивающий, гигантский ствол. Я натягивался как наперсток на палец, плотно, полностью заполняя себя. Мои ноги обвили талию Орлано, когда он, наконец, смог войти до основания. Я был рожден, чтобы принять в себя бога. Он начал древний, как мир танец, простые движения вверх-вниз, каждый раз вознося меня на пик наслаждения. Ставши предельно чувствительными, внутренние стенки прохода казались оголенными нервами, по которым искрами к центру живота стекалось удовольствие, вспыхивая оргазмами. Мое семя непрерывно изливалось на живот Орлано и тут же впитывалось, как в губку. Казалось, что я просто не выдержу, терзающего меня наслаждения. Ствол вдалбливался в меня так плотно, что я сразу почувствовал раскаленный поток семени, извергающийся внутрь меня. Мое тело начало впитывать его и тогда я понял, о чем говорил мне Орлано. Это не описать словами. Это как впрыскивать гормоны удовольствия и счастья прямо в сердце. Я кричал и бился в экстазе. Орлано хрипло застонал и откинул голову назад.

Что-то происходило вокруг, глобальное, сверхважное. Происходило именно с моим Орлано. Он сбрасывал оковы, перерождался. Вокруг нас бушевали колоссальные силы мироздания, изменяя моего бога. Он поднял голову, и я впервые увидел божий Лик.

Как возможна столь совершенная красота? Чудо, рожденное мирозданьем, его мечтами и сладкими грезами. На меня смотрели невероятные глаза, в которых рождалась вселенная. Их цвет невозможно было описать, разве можно определить какого цвета бесконечность миров? Я тонул в этих глазах, терял себя. Моя личность распадалась по крупицам. Он — любовь и смерть, тоска и счастье, начало и конец. Я падал в темную глубину совершенного безумия, оголенные чувства хлестали как плети по беззащитному сознанию. Красота, как не проходящая агония, разъедала восприятие. Мозг не мог вместить и осознать столь совершенный Лик.

Откуда-то из далека доносился голос, зовущий меня вернуться. Такой родной, ласковый, манящий. Он был единственной нитью, связывающей меня с жизнью. Последним, угасающим усилием я потянул ее, разрывая такие огромные пласты силы своей слабой рукой, и этого хватило, чтобы вновь ощутить себя живым. Мир вздрогнул. Я смог вернуться, преодолеть проклятие Лика Орлано, навсегда изменив его. Навсегда! Мне открыто, не тая своего лица, улыбался мой бог, и я мог улыбнуться ему в ответ.

— Ты смог, малыш. Ты воистину мой искупительный Дар. Я так боялся, что ты не устоишь, боялся тебя потерять, любовь моя, — теплые губы целовали меня, улыбающегося и такого счастливого.

— Орлано, я так люблю тебя. Не отпускай меня больше ни на миг, — шептал я. Но тут же память напомнила мне, что там, в другом мире сейчас идет сражение. Там мои друзья, мои создания, бьющиеся за нас насмерть.

— Тебе пора, Дар. Всего один шаг разделяет нас. Всего один шаг…

Видение мира померкло и меня выбросило в мою реальность.

Очнуться от сильного удара кнута по спине — не самое приятное пробуждение. Боль выгнула меня дугой, и я застонал, открывая глаза. Мои руки и ноги были растянуты цепями. Я начал вырываться, пробуя воздействовать на металл, но сила во мне оказалась, как будто запечатанной. Мои отчаянные попытки прервал дикий хохот.

— Здесь только я господин, мальчик. Ты в моем мире. Я пока не поглотил источник, который ты носишь, а только запечатал. Мне будет забавно получить его от тебя добровольно, — благозвучный голос ни как не вязался с тем сумасшедшим хохотом, сотрясавшим воздух только что. Я никак не мог разглядеть говорившего, вокруг было слишком темно.

— Зачем ты меня выкрал? — осмелев спросил я, не оставляя попыток вырваться. Потянуть время, пока истинное Сердце не откроется и Орлано обретет свою силу. Сейчас главное, что мои мужчины все живы. Я отчетливо помнил, что Варк успел исцелить почти все раны. Только бы они не кинулись меня спасать. Этот чокнутый божок совсем не в себе и очень опасен. Не Старшим тягаться с ним.

— Не скрою, что твоя сущность носителя Сердца очень привлекает меня. Но, мне нужен Орлано. И нужен не восставшим, обретшим былую мощь богом, а таким как сейчас, лишенным сил. Я обрету вечную власть над ним, поглотив тебя и Сердце, возвышусь над братьями, — голос все еще скрывала темнота, но мне стало так противно.

— Еще один жадный безумец, — прошептал я. Но меня услышали, и я пожалел, что произнес эти слова вслух. Удары сыпались один за другим, рассекая обнаженную кожу спины, живота, ног и паха. Мой организм восстанавливал повреждения, но новые удары опять сдирали кожу до кости. Боль жгла нервы, заставляя кричать и извиваться.

— Ты сам, понимаешь, сам подставишь под меня свою попку. Впустишь и отдашь бесценное сокровище. Ты сам приведешь меня к Орлано, который станет моим рабом, — меня грубо взяли за подбородок и задрали голову. Из темноты показалась высокая фигура Дорна. Черноволосый и бледнолицый, он был похож на падшего ангела. Но его абсолютно сумасшедшие глаза портили всю красоту. Передо мной стоял одержимый, безумно сильный мужчина. Во мне все судорожно сжалось. Впустить его в себя? Добровольно отдать Орлано ему на растерзание? Он точно псих. Я опять стал дергаться в оковах, отчаянно пытаясь избежать приготовленной мне участи.

Мои ноги потянули назад, раздвигая еще шире. Что-то большое и скользкое терлось об меня, пытаясь войти внутрь. Но вход был на столько сильно сжат, что туда не проник бы и тонкий палец, не порвав меня. Оба входа внутри моего тела вдруг сомкнулись наглухо. Тиски рук пытались натянуть меня на скользкий отросток, раздирая ноги в кровь. Грубые пальцы искали хоть маленькую брешь в моей обороне, раздирая промежность, а потом и рот. Кровь хлыстала из меня фонтаном, но источник был все еще надежно скрыт во мне. Я не мог кричать от судороги, сведшей все тело. Мне оставалось, только молча переносить жуткую боль и унижение. Мутными от слез и крови глазами я видел, что Дорну доставляют удовольствие мои мучения. А еще, под красивой оболочкой его тела проглядывала совсем другая сущность.

— Что не нравиться? Неужели тебя не заводит мое идеальное тело? — издевался Дорн, сдирая с меня кожу на сосках. Если бы я мог, то сорвал бы горло от надрывного крика, но рот был плотно сомкнут. Моя немая агония заводила Дорна все больше.

— Тогда, может, тебе больше понравится мое истинное тело? — хохоча, кричал этот сумасшедший. Его стройное, залитое моей кровью, тело теряло человеческие очертания, превращаясь в мерзкое существо. Темно красная кожа сочилась вонючей жидкостью и была похожа на гниющее мясо. Огромная туша расплылась колыхающейся кучей с гигантскими отростками и щупальцами. Зловоние выедало глаза, а весь вид монстра вызвал тошноту и омерзение. И эта куча гнилья приблизилась вплотную, продолжая попытки изнасиловать меня, разрывая плоть на лице и в паху.

— Ну, давай же, маленькая подстилка. Подставься мне. Тебя же драли столько мужиков и Орлано в придачу. Я раздеру тебя на пополам, выдерну твои милые тоненькие ножки, но все равно овладею тобой, — булькало чудовище, прижимаясь ко мне, вымазывая своим сочащимся зловонием. Я зажмурил глаза, пытаясь справиться с болью и омерзением. Но долго держать их закрытыми я не смог.

— Ты решил покочевряжиться, куколка? — зло пошептали мне на ухо. Острые зубы вцепились мне в шею, выдирая куски мяса. Я действительно был куклой для полоумного Дорна. Откуда-то сверху бил поток сильного света, оставляя невидимым для меня все остальное помещение. Зато окровавленную морду чудовища я опять видел отлично.

— У меня есть для тебя сюрприз, горячая шлюшка. Может ты станешь посговорчивей, глядя на него? — и в круг света вытолкнули связанного Максима. Я думал, что мне уже не может быть больней и страшней. Как я заблуждался! Дорн будет пытать ашус у меня на глазах, а я ничем не смогу ему помешать.

— Твой дружок не сможет поменять тело, он сейчас заперт в этой оболочке и испытает все прелести моего внимания, — жуткая рожа вплотную приблизилась к замершему лицу Максима. Почему он ничего не говорит, не реагирует на монстра? Остекленевший взгляд и полная покорность, это единственное, что выражало лицо ашус.

— Смотри, как он хорошо подчиняется, — похвастался Дорн. — На колени, змей. И рот открой пошире.

Из мерзкой гниющей туши выполз еще один толстый отросток и впился в послушно открытый рот пленника. С губ Максима капала зловонная жижа, истекающая из мерзкого красного отростка, а потом она смешалась с кровью. Рот Максима просто раздирали, вдалбливаясь в глубину. Отросток все расширялся, покрываясь шипами.

— О, какой сладкий ротик, — приговаривал Дорн, разрывая щеки ашус, который не издал ни одного звука. Я видел, что отросток входит в шею, раздирая горло. Бессильные слезы душили меня.

— На четвереньки, змей. И задницу подними повыше! — не останавливаясь терзать рот Максима, приказал Дорн. Ашус послушно упал на локти, раздвигая колени и приподнимая таз.

— Хороший раб, покорный. Дар бери пример. Ты еще не передумал? — щупальце попыталась вновь протиснуться внутрь меня. Но проходы к Сердцу были плотно перекрыты. Я метался как безумный. Как невыносимо было смотреть на пытки любимого. Щупальце отцепилось от меня и впилось в подставленную ашус дырочку, грубо разрывая проход. Оно утолщалось и удлинялось. Я видел, как вздрогнуло тело Максима. Его стенки были порваны, и жуткий орган двигался уже в брюшине, разрывая и тараня внутренние органы. Оскверненное тело обмякло, и тут я обратил внимание на странность. Кровь Максима была красная, а у ашус кровь как расплавленное серебро. Это не он! Его образ надели на кого-то другого. Это всего лишь воплощенная пустая оболочка. Дорн так спешил, что не подумал о деталях.

Монстр завыл, кончая в сломанную марионетку, а потом просто разорвал надвое, дернув за ноги в разные стороны. Меня окатило потоком крови. Истерзанные останки лежали у меня под ногами.

Дорн заводился все больше. Он увеличил освещение, и я в ужасе увидел огромную пещеру, заполненную висящими в путах окровавленными жертвами. Мужчины, женщины, дети…Разных народов и рас. Они с обреченностью и покорностью смотрели на жестокого бога, их языки были вырваны, у некоторых отсутствовали части тела и гениталии. Жуткое зрелище. Дорн притягивал очередную жертву к себе и насиловал во все отверстия, упиваясь агонией. Затем он разрывал жертву, вгрызался в плоть клыкастой пастью. Постепенно горы трупов стали выше, чем сам монстр.

Вдруг Дорн замер, прислушиваясь к чему-то.

— Да, твои дружки пришли тебя спасать. Забавно, и все ашус здесь в полном составе, весь их чертов род, — хочешь посмотреть, как мои слуги разорвут их? — стены пещеры стали прозрачными, и я увидел ожесточенное сражение. Здесь были все: Лорд, Макс, Найт и все до единого ашус. Они бесстрашно бросались на бессчетное множество уродов и монстров, охраняющих жилище кровавого бога.

Очень не кстати запульсировало в груди, возвещая о пробуждении последнего истинного Сердца. Черт! Как не вовремя. Дорн резко развернулся ко мне.

— Вот и пробил твой звездный час, куколка, — проговорил кровавый бог, вновь принимая личину падшего ангела. — Игры кончились. Дай мне войти. Нет? Тогда я возьму сам, даже ценой твоей смерти.

На пальцах Дорна стали вытягиваться тонкие когти. Он впился мне в грудную клетку, раздирая кожу и кости, сминая последние преграды. Яростный свет вырвался из моей развороченной груди и жадные руки, обжигаясь, схватили Сердце. В какой-то момент я просто перестал чувствовать боль, наверно это шок или предсмертие. Мое Сердце вырывали, а я отстраненно смотрел на это и размышлял. О том, что так и не успел помочь Орлано, что больше никогда не увижу своих любимых, что весь мой пройденный путь закончиться вот так, бесславно, в руках чокнутого маньяка. Орлано…мои последние мысли о тебе, слышишь ли ты меня сейчас? Я не чувствую нашей связи, но может все же ты услышишь мои последние слова любви к тебе.

Мое Сердце ухватили с другой стороны сильными руками, не давая Дорну вырвать его.

— Остановись Дорн! — голос Орлано был суров. Я вновь оказался в двух реальностях одновременно. Только теперь путь в мир Орлано был открыт и свободен.

— Долго же тебя пришлось ждать, брат, — ехидно сказал монстр.

— Оставь его, и я буду служить тебе вечно, — спокойно ответил Орлано.

— О-о-о, нет, мой милый братишка. Мне нужна твоя душа, а не только тело.

— Чего же ты хочешь?

— Когда-то давно ты лишил меня разума и множества миров, а главное ты заставил безумно желать и любить себя. От тебя же я видел только жалость и сочувствие. Мне нужно, чтобы ты полюбил меня, Орлано.

— Я любил тебя…как брата.

— Как брата! Оставь такую любовь себе, дорогой. Мне нужно совсем другое. Твоя страсть, преданность и ласка. Все то, что ты так щедро даришь этому куску мяса, носящему твое Сердце.

— Ты знаешь, что это невозможно. А в своих бедах ты виноват сам. Я умолял не приходить ко мне в новый мир. Умолял не рассказывать остальным братьям о моем воплощении. Ты же, гонимый эгоизмом и любопытством, обманом прошел все мои защитные барьеры и заставил посмотреть на себя. Ты все знал: о безумии, о наказании и все равно пришел!!! — Орлано хлестал словами как плетью.

— Знал и пришел, потому что жаждал обладать тобой. Я ждал, когда ты потеряешь силу и не сможешь мне сопротивляться. Я ждал твоего наказания и специально привел остальных, чтобы сделать кару максимальной. Но наш папаша скрыл тебя и твой проклятый мир ото всех, даже от меня. Он пытался излечить своего спятившего сыночка, и некоторое время мне удавалось обманывать всех, прикидываясь хорошим и послушным сыном и братом. Но кровавое безумие стало скрывать все сложней, и я удалился на самое дно миров, превращаясь в чудовище.

— Дорн, ведь ты не всегда был таким. Когда-то мы были любящими братьями.

— Это ты был таким, а не я. Это ты был само совершенство и терпимость. Я всегда был необуздан и порочен.

— Прошу тебя, сохрани жизнь Дару, — просил Орлано.

— Зачем? Я уже вижу дорогу в твой мир и без труда завладею всем, чем захочу. Поглотив твое истинное Сердце, я стану самым могущественным богом. Так что до скорой встречи, любовь моя, — Дорн стал сжимать Сердце, пытаясь разодрать защитные створки.

— Отец Единый! Великий Творец сущего! — отчаянный голос Орлано гремел на всё мироздание, пытаясь дозваться до Единого, пронзал отчаянием все планы бытия. — Я никогда ничего не просил у тебя, Создатель. Сейчас же прошу последним Зовом Творца, заклинаю, спаси моего мальчика, Дара. Пусть он живет. Пусть он спасется! Обрушь на меня любую кару, но смилуйся над ним. А еще я снова умоляю тебя — прости меня, эгоистичное, глупое и чрезмерно гордое свое дитя. Прости…

Все замерло на мгновение. Время остановилось, пульсация нитей силы замерла, абсолютная тишина повисла во всех мирах.

— Ты услышан сын мой. Твоя кара избыта Даром искупления, — голос Единого, словно молния бил в сердца всех существ.

Могучая, непреодолимая сила отбросила скрюченные пальцы Дорна из моего истерзанного тела. Та же сила осторожно восстанавливала мое тело, нить за нитью сращивая кости и мышцы. Отеческая ладонь легла на руку Орлано, отпустившего пробуждающееся Сердце.

— Перед вами открыта дорога друг к другу. Нет преград на ней, осталось только шагнуть навстречу.