Ключ, добытый Стасом с таким трудом, подошел только к центральным двустворчатым дверям, над которыми висела табличка с надписью «Мантикор». Очень хотелось есть, и Стас решил, что скорее всего это местный вариант «Макдоналдса». И вообще слово «мантикор» ассоциировалось с чем-то съедобным: манты, коржики, мороженое…

В сложившейся ситуации Стас обрадовался бы и корочке хлеба.

Он дважды повернул ключ в замке, резко потянул на себя тяжелую дубовую створку и на всякий случай отскочил.

За дверью был мрак, густой и вязкий, как мумие. И там, в этом мраке, кто-то тяжело ворочался и вздыхал.

Стас подошел к стене, вынул из ближайшего кованого гнезда факел и осторожно переступил низкий порожек, стараясь держать факел повыше.

Но мрак не отступил. Напротив, он придвинулся ближе и протянул свои липкие щупальца за спину Стаса, стремясь обнять его, прижать к себе и проглотить. И мраку вполне удалось бы сделать это, если бы не его извечный спутник — страх.

Стас поспешно вышел. В глубине — комнаты ли, пещеры, огромного зала, непроглядной ночи или умершей тепловой смертью Вселенной? — зажглись не то два красных уголька, не то два Марса, потерявшие свое Солнце. Через мгновение они прыгнули на Стаса, пытаясь выжечь ему глаза. Стас взмахнул мечом, укрываясь за описавшим полукруг лезвием, как за щитом, и отпрыгнул в сторону.

Из мрачной в буквальном смысле комнаты выскочил зверь о четырех лапах, но с человеческой головой. Глаза его обжигали неутолимой ненавистью. Размерами зверь был с крупного льва, львиным было и его туловище. Но хвост чудовища, жесткий и угрожающе загнутый кверху, заканчивался не миролюбивой кисточкой, а воинственным скорпионьим жалом.

Зверь присел на задние лапы. Из уголков его злобно сжатых губ стекали струйки желтоватой слюны.

Стас, угрожая мантикору мечом, оглянулся, намечая пути отступления. По обе стороны от мантикорова логова — две запертые двери, ключей к которым Стас пока не нашел. За спиною — обширный холл, почти зал, освещаемый зыбким светом факелов. В центре дальней стены — дверь, открывающаяся только в одну сторону. Дорого бы дал Стас за то, чтобы вновь оказаться перед этой дверью, а не за нею…

Ожидая прыжка зверя, он отбросил факел и приготовился, упав на спину, острием меча вспороть желтоватое поджарое брюхо. Но мантикор — теперь Стас знал, что означает это слово, — вместо прыжка крутанулся на месте, как заправский каратист, готовящийся нанести удар ногой. Только целился он в голову Стаса не задней когтистой лапой, а ядовитым жалом скорпионьего хвоста.

Изменить план защиты Стас не успел, упасть тоже не успел — слишком быстро все произошло. Единственное, на что ему хватило времени, — это втянуть голову в плечи, зажмурить глаза и выставить перед собою нацеленный в сводчатый потолок меч.

Хвост оказался не только пятой, боевой пятой мантикора, но и его ахиллесовой пяткой. Удара Стас почти не почувствовал. Но вначале удивившись, что до сих пор стоит на ногах, а потом уже открыв глаза, он увидел, что мантикор вертится волчком, жалобно поскуливая и стараясь схватить зубами обрубок своего хвоста. Отсеченное хорошо наточенным лезвием жало с кусочком тонкого, в палец толщиной, хвостика конвульсивно дергалось в центре зала.

Мантикор наконец поймал свой укороченный хвост, прижал лапой к полу и начал жадно, по-собачьи, зализывать. Шея зверя оказалась в досягаемости Стасова меча и выглядела достаточно беззащитной.

Стас медленно, не дыша, поднял меч.

Нужно было довершить начатое. Двоим им в этом просторном зале будет тесно.

Но мантикор, угадав намерения своего не съеденного обеда, рявкнул так, что огни факелов испуганно затрепетали и чуть было не погасли. Стас, отпрыгнув, снова приготовился падать на пол и ловить сталью меча живую желтую плоть. Однако мантикор справедливо рассудил, что лучше быть голодным и живым, чем вряд ли сытым, но почти наверняка мертвым. Поджав остаток хвоста, он затрусил к оставшейся открытой створке двери. Дождавшись, пока постукивание когтей о каменные плиты пола станет глуше, Стас захлопнул дверь и дважды повернул ключ, оставив его в замочной скважине.

Неизвестно еще, что таится за двумя другими дверьми. Не исключено, что мантикор — самое безобидное из чудовищ, населяющих замок.

На всякий случай Стас вновь подошел ко входной двери, повращал туда-сюда и подергал бронзовую ручку, отлитую в форме кошачьей лапы.

Может быть, теперь, после битвы с мантикором, его выпустят отсюда? Очень уж есть хочется.

И не только есть.

Но открывающаяся только в одну сторону дверь осталась верной придуманному ей Стасом названию. Вздохнув, он вышел на середину зала.

Придется добывать ключи от остальных двух дверей. Какие еще варианты не проверялись?

Стас в который раз посмотрел на рисунок, скрытый среди каменных плит пола. Некоторые из них были чуть темнее, чем остальные. Две прямые, образованные более темными плитами, пересекались в центре зала, подобно полосам на Андреевском флаге. Полчаса назад Стас случайно наступил на плиту, находившуюся в перекрестье, и обнаружил, что, когда стоишь на этой плите, в левой стене между двумя оконцами-бойницами открывается узкая длинная ниша. Из нее Стас, после десятка неудачных попыток, извлек-таки тяжелый двуручный меч и ключ от центральной двери с надписью «Мантикор». По обе стороны от центральной тоже были двери. Над левой было написано: «Налево пойдешь». Над правой — в логике строителям замка не откажешь — «Направо пойдешь». Только вот пойти ни в одну, ни в другую сторону было нельзя: обе двери были заперты. И сколько ни топал Стас по остальным плитам пола, никакие ниши в стенах больше не открывались.

Стас попробовал через замочные скважины разглядеть, что делается за запертыми дверями, но ничего не увидел. Зато обнаружил, что скважины эти у дверей разные: у левой — горизонтальная, у центральной, мантикоровой, — вертикальная, у правой — крестообразная.

Ну и что?

Горизонтальная линия при наложении на вертикальную образует крест. Значит, вначале он должен проникнуть за левую дверь, где, охраняемый драконом или Медузой Горгоной, за стеной огня или на дне бездонного колодца лежит — если лежит — ключ от двери правой.

Стас был так голоден, что ни о чем, кроме еды, уже не могу думать. Горизонталь, вертикаль — все равно, лишь бы добыть что-нибудь съестное.

На глаза Стасу попалось жало, срезанное им с хвоста мантикора. К сожалению, совершенно несъедобное.

А что, если…

Стас пошевелил жало лезвием меча.

Не дергается. Но, может быть, оно ядовитое? Лучше все-таки не касаться шипов.

Стас бережно поднял ошметок хвоста, подошел к правой двери. Шипы точно вошли в замочную скважину. Он осторожно повернул «ключ», замок громко щелкнул. Стас дернулся как ужаленный. Но из-за двери никто не выскочил, не выпрыгнул, и клочки усталого и голодного Стаса не полетели по закоулочкам.

Он осторожно потянул дверь на себя и заглянул в щель. Ничего, кроме небольшого коридорчика, освещенного двумя факелами, Стас не увидел и, осмелев, переступил порог.

Коридорчик был проходным. Кроме двери в противоположном его торце, Стас обнаружил еще одну, с левой стороны. Украшала эту дверь чеканка с изображением котла и огня под ним.

Здешняя кухня, значит. Наконец-то. Интересно, что у них сегодня на обед?

К счастью, никаких головоломок для того, чтобы попасть на кухню, разгадывать не пришлось: дверь открывалась простым поворотом ручки, имевшей форму все той же кошачьей лапы. Первое, что бросилось Стасу в глаза, когда он открыл заветную дверь, был огромный камин, над огнем которого действительно висел на цепях внушительных размеров котел. Рядом на низенькой табуреточке сидел здоровенный мужик, голый по пояс, и деловито точил один об другой два длинных кривых ножа. Грудь его была не просто волосатой, но прямотаки каракулевой, как у породистой овцы.

— А вот и обед подоспел, — весело сообщил мужик Стасу.

Стас принюхался. Ничем съестным на кухне не пахло. В котел, видимо, только что залили воду. Может быть, для начала бутерброды дадут?

— И что сегодня на обед? — поинтересовался Стас, переступая низкий порожек, но на всякий случай держась поближе к двери.

— Глупый молочный Стасенок в томатном соусе, — ухмыльнулся мужик, вставая, и вдруг бросился на Стаса, норовя воткнуть ему в живот один из кривых ножей.

Ноги сами вынесли Стаса в коридорчик. Не оглядываясь, он отмахнулся от людоеда мечом, но, неловко зацепившись им за косяк двери, лишился своего единственного оружия.

— Врешь, не уйдешь! — гаркнул людоед, как показалось Стасу, над самым его ухом.

Возвращаться за мечом было бы самоубийством. Бежать обратно в холл, из которого так трудно попасть куда-нибудь еще, — глупо, там людоед сцапал бы его в три секунды. Оставалось уповать на то, что дверь, расположенная в дальнем торце коридорчика, окажется незапертой…

Сообразил все это Стас, уже захлопывая действительно оказавшуюся незапертой дверь за своей спиной.

Ни засова, ни ключа с другой стороны двери не было.

От тяжелой поступи людоеда дрожал пол.

Из комнаты, в которую попал Стас, вели в неизвестность четыре темных коридора. Он бросился в правый полусредний.

Миновав коридорчик, Стас открыл какую-то дверь и попал в альков, задрапированный красным шелком. На широком ложе, занимавшем добрую половину довольно просторной комнаты, лежала женщина в короткой ночной сорочке нежно-розового цвета. Левой рукой она подпирала голову, правая возлежала на бедре, подчеркивая крутизну его изгиба. Волосы незнакомки, как-то по-хитрому заплетенные в косички, торчали во все стороны, словно зубцы на короне статуи Свободы. Поначалу несколько испуганная внезапным появлением Стаса женщина, однако, быстро успокоилась. Одернув сорочку в тщетной надежде прикрыть колени — при этом сквозь полупрозрачную материю стали отчетливо видны ее груди с темными блямбочками сосков, — женщина зашептала горячим влажным шепотом:

— Иди сюда, мальчик… Тебе будет хорошо со мною…

Стас оглянулся на дверь. Она запиралась изнутри на толстый, в палец толщиной, железный засов.

Ну что же, гулять так гулять. Только пусть она вначале даст что-нибудь поесть.

Стас задвинул засов, и в ту же секунду в дверь с другой стороны бухнули чем-то тяжелым. Не иначе людоед попытался протаранить ее своим животом.

— Я тебя еще поймаю! — послышался его голос. — И зажарю на вертеле!

— Вначале поймай, — вяло огрызнулся Стас, с интересом разглядывая женщину. Ей было лет тридцать, не меньше. В общем, почти старуха. Но кожа ее была мраморно-белой, а лицо весьма и весьма красивым, и если бы не странная прическа…

Женщина откинулась на красные шелковые подушки и протянула к Стасу руки.

— Ну, иди же ко мне, мой повелитель! — пропела она голосом сирены.

Стас медленно подошел к ложу, чувствуя, что джинсы становятся ему тесны. Косички на голове женщины слабо шевелились. Утолщения на их кончиках при ближайшем в буквальном смысле рассмотрении оказались не украшениями, как подумал вначале Стас, а живыми змеиными головами, выпускающими и прячущими черные раздвоенные жала.

Стас отпрянул.

Женщина прыгнула на него с резвостью игривого котенка.

Стас бросился в угол комнаты, к шелковым красным портьерам — единственному месту в комнате, где могла быть вторая дверь. Первую, через которую он вошел, Стас при всем желании открыть уже не успел бы. К тому же, не исключено, там его подкарауливал людоед.

Стасу повезло — дверь за портьерой действительно была.

Дверь, закрытая на замок.

К счастью, изнутри он открывался без ключа, поворотом лилового диска с четырьмя выступами, на которые очень удобно ложились пальцы.

К несчастью, Стас крутанул диск против часовой стрелки, как и должен был открываться стандартный замок.

Однако замок оказался нестандартным.

Имевшиеся в распоряжении Стаса две секунды истекли. Поворачивая диск в противоположную сторону, он одновременно скользнул за портьеру вправо, максимально выпрямляя крутившую колесико левую руку. И правильно сделал: похотливая ведьма прямо сквозь красный шелк попыталась вонзить свои ногти-когти в спину ускользающей жертве, но поразила ими пустоту. Вернее, ее пальцы с противным металлическим скрежетом скользнули по поверхности двери.

Стас, оставив в покое уже повернутый до отказа диск, сильно дернул портьеру вниз, но сорвать ее с крючков и устроить тем самым ведьме «темную» ему не удалось. Тогда Стас рванул дверь на себя. Она ударила ведьму по рукам. Та жалобно ойкнула. Стас проскользнул в образовавшуюся щель, и дверь тут же с грохотом закрылась за ним: ведьма пыталась захлопнуть мышеловку.

«Точнее, мужеловку», — машинально отметил Стас, зыркая по сторонам.

Комната была небольшой. В каждой из трех ее стен было по входу в коридор и по окну. За одним из окон шумело море, за другим белели снежные шапки гор, за третьим шелестели деревья.

Стас выбрал коридор, который вел в лес.

Но никакого леса за коротким коридорчиком не было. А был холл, освещенный факелами, по которому бегал огромный тигр. Завидев человека, зверь бросился на него так стремительно, что Стас не успел даже испугаться. Даже глаза зажмурить не успел. К счастью, буквально в полуметре от жертвы тигр был остановлен стальной цепью, соединявшей надетый на него ошейник с вмурованным в стену кольцом.

Разочарованный рык потряс воздух.

С противоположной стороны холла была одна-единственная дверь. Над нею висела табличка «Оружие».

То что нужно. Но тигр…

Решение задачки оказалось простым. Скользнув вдоль стены до ближайшего факела, Стас вынул его из гнезда и, тыча огнем в морду недовольно зашипевшей кошки, проскользнул к двери с заманчивой надписью.

За незапертой дверью действительно было оружие. Арбалеты и луки, копья и секиры, шпаги и палаши. Маленькое корабельное орудие пиратских времен, тяжелое длинное ружье с сошкой, без опоры на которую из такой громадины невозможно прицелиться, пулемет «Максим» на железных колесиках, целый арсенал револьверов и наганов. А еще — гранатометы и базуки, пистолеты и пулеметы. Все аккуратно разложено на стеллажах, и под каждым образцом табличка, как в музее. Чтобы, значит, посетитель не перепутал мушкет с пищалью или бердыш с алебардой.

Завыла сирена, медленно меняя свой тон от низкого к высокому, и Стас понял: время, отведенное для выбора оружия, ограничено. Не выпуская из правой руки факел, Стас сунул за пояс джинсов кинжал в ножнах, набросил на плечо кобуру с «вальтером», у которого, как он слышал, обойма на 16 патронов, взял в левую руку автомат Калашникова. И опрометью бросился к двери: тон сирены уже подбирался к ультразвуку.

Дверь не открывалась.

Стас отступил на шаг и только теперь заметил на внутренней стороне двери две надписи. Первая предупреждала: «Не стреляй в тигра! Тебе же хуже будет!» Вторая ограничивала: «Разрешается вынос только одной единицы оружия».

От почти уже неслышимого, но тем не менее пронзительного писка сирены начали болеть уши. Стас швырнул на ближайший стеллаж автомат, отправил туда же кинжал и снова бросился к двери.

На этот раз она открылась.

Отпугивая факелом тигра и придерживая левой рукой тяжелую кобуру с пистолетом, Стас добежал до стены, которая была вне досягаемости зверя, вернул факел на место, аккуратно застегнул ремешки наплечной кобуры и вынул из нее пистолет. Он был очень похож на настоящий, только над рукояткой с левой стороны почему-то вспыхивал и гас зеленый глазок светодиода. Стас взвел затвор, мысленно помянув добрым словом отставного полковника Канаева, который вел у них в школе начальную военную подготовку, и снял пистолет с предохранителя. Готовый к встрече хоть с людоедом, хоть с ведьмой, а также с ними обоими и мантикором в придачу, Стас открыл дверь, ведущую в холл с тремя окнами.

Но никаких окон в холле не было. И вообще это был теперь не холл, а всего лишь длинный узкий коридор. В конце его Стас обнаружил то, что давно уже подсознательно искал: две двери со стилизованными изображениями мужской и женской фигур.

Наконец-то!

Стас открыл «свою» дверь. За нею был стандартный туалет, освещенный лампами дневного света: в крохотном предбанничке голубая раковина с никелированными кранами, за второй дверью — голубого же цвета унитаз.

Уф, кайф!

Освободив мочевой пузырь, Стас повеселел. Голод, правда, набросился на него с новой силой, но Стас не унывал. Теперь, с пистолетом в руках, можно смело идти на кухню. Помнится, там, кроме камина с котлом, был еще и холодильник. А в холодильнике, как известно, почти всегда бывает какая-то еда.

Все началось вскоре после возвращения Влады из Болгарии.

Отдохнули они замечательно. Папа в этом году особенно постарался: и домик их стоял на самом берегу моря, и фруктов было вдоволь, и в дорогие рестораны они три раза ходили. А уж за мамой он ухаживал… Правду говорят: седина в голову, бес в ребро. Очень хорошо, просто замечательно, что на этот раз бес ошибся и заставил папу снова влюбиться в маму.

Едва отдохнув после дороги и приведя себя в порядок, Влада включила «Пень», влезла в Интернет и на доске объявлений игрового сайта http://www.game-exe.ru/ среди сообщений типа:

Провожал Владу на сборы, конечно же, папа.

Отцовский «пассат» остановился в Замоскворечье возле обыкновенного жилого дома. Указанная квартира была на первом этаже. Ее явно только что отремонтировали — дверь весело блестела лаком, а в коридоре витали запахи клея, шпаклевки и краски.

«3D-Action» — значилось на новенькой металлической табличке.

— Это, наверное, название фирмы-спонсора, — догадался отец. — Посмотрим, что за фирма, что за люди…

Он нажал на кнопку звонка. Мелодично прозвенел колокольчик, дверь тотчас отворилась. Не открылась, а именно отворилась, как отворяются все модные нынче бронедвери. На пороге стоял молодой бородатый мужчина в темных очках. Широкие покатые плечи, плотный торс не оставляли сомнений в том, что это либо борец, либо штангист, либо просто качок, переставший тренироваться и начавший быстро толстеть.

Борода у него была замечательная: росла чуть ли не от самых глаз и была широкой и обильной, словно Волга в нижнем течении.

— Здравствуйте, — слегка поклонился отец. — Мы по поводу сборов.

— Проходите, проходите, — гостеприимно улыбнулся бородач. — Это, должно быть, Влада Эс? — перевел он непроницаемый взгляд на Владу. — Полагаю, в скором времени вы станете по крайней мере призером соревнований! А это ваш… — слегка замялся бородач.

— Мой отец, — не сразу поняла Влада причину заминки. А, вот в чем дело: папа не пьет, не курит, раз в неделю ходит в тренажерный зал и раз в сауну, выглядит лет на пять моложе своего возраста, и открывший им дверь мужчина решил…

Влада улыбнулась.

— Проходите, пожалуйста, — посторонился бородатый, и Влада вслед за отцом вошла в офис. Три стола с компьютерами, радиотелефон, у окна — пальма, растущая не в кадке, а в огромной керамической вазе.

Никого, кроме бородача, в офисе не было. Может быть, остальные сотрудники в других комнатах? Как бы там ни было, выглядит офис хоть и не так, как отцовский кабинет в банке, но весьма солидно. У предков не должно быть поводов для беспокойства.

— Позвольте представиться: Сабельников Юрий Гурьевич, — протянул отец мгновенно появившуюся в его руке визитку, едва они сели в удобные кожаные кресла.

Бородач в свою очередь выудил из письменного прибора визитку, протянул отцу.

— Кукловодов Герман Фрицевич, заместитель директора фирмы «Три-Ди-Экшн».

Влада чуть не прыснула.

Герман Фрицевич — это почти что Немец Немецкович. Прикольное, однако, имя выбрали Кукловодову родители!

— Очень приятно, — протянул руку отец, приподнявшись с кресла.

— Рад познакомиться, — заулыбался Герман Фрицевич.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Извините, у нас тут накладочка произошла, — начал сразу же оправдываться Кукловодов. — Секретарь неправильно указала в «мыле» время прибытия. Всех остальных участников мы уже отправили, я задержался специально для того, чтобы встретить вашу дочь.

— Отправили — куда? — насторожился отец.

— В дом отдыха, недалеко от Архангельского. Там чудесные условия — лес, воздух чистый, шеф-повар до пенсии в столовой госдумы работал… Вашей дочери очень, очень повезло! — позавидовал Владе Герман Фрицевич.

— Как долго продлятся сборы?

— Один день или две-три недели, в зависимости от результатов. Из десяти оставшихся после выполнения первого задания претендентов четверых мы отсеем через неделю, вторую четверку — через две, а пару победителей будем тренировать еще неделю.

— Я смогу навестить свою дочь? — не успокаивался отец.

— Конечно! Никаких проблем! Единственное «но» — захочет ли этого Влада!

— Почему нет? — насторожился отец.

Наверняка он подумал о «Белом братстве» или «АУМ синрикё». Папа много раз предостерегал Владу от контактов с группами и обществами, занимающимися модификацией сознания. «Если куда и идти за утешением, так только в православный храм, — убеждал он дочь. — Но прежде всего — К нам с мамой. Нет такого вопроса, в котором мы тебя не поняли бы или вынудили бы поступать так, как тебе не хочется. Нам бы очень не хотелось, скажем, чтобы ты вышла замуж за алкоголика и тем более наркомана, но даже если такое случится — из беды мы будем выбираться все вместе».

— Для того чтобы Влада смогла побыть с вами, нам придется остановить игру. Вряд ли это понравится остальным участникам, и на вашу дочь станут поглядывать косо. Кроме того, маменькиных сынков вообще не жалуют в молодежных компаниях.

— Влада — девушка! — улыбнулся отец.

— Единственная из всех участников. Геймеры, кстати, с некоторым предубеждением относятся к девушкам. После работы, за кружкой пива — с удовольствием поболтают и поухаживают, но пускать их в святая святых, на арену «Квэйка» или даже просто за компьютер…

— Потому что некоторые девушки прекрасно знают цену и геймерам, и их любимому занятию, — ввернула Влада. — А больше этим придаткам компьютеров похвастать нечем.

— Совершенно верно, — согласился Кукловодов. — Может быть, вам будет достаточно ежедневных телефонных звонков от любимой дочери?

Отец вопросительно посмотрел на Владу.

— Торжественно обещаю: буду звонить каждый день по два раза, вздумают обижать — немедленно сбегу и позвоню из ближайшего автомата, — пообещала Влада.

— Ну, если по два раза…

Отец хотел спросить что-то еще, но Кукловодов уже встал со стильного вертящегося кресла.

— Вы сможете в любой момент позвонить мне по указанному в визитке телефону и получить исчерпывающий ответ на любой вопрос. То же самое относится к вашей жене. А сейчас, извините, мы должны ехать.

Отец взглянул на часы.

— Да и мне уже пора на работу…

Они покинули офис. Кукловодов закрыл бронированную дверь на два замка.

У подъезда его и Владу ждала темно-вишневая «мазда», явно не последнего года выпуска.

Кукловодов помог отцу переложить из машины в совершенно пустой багажник «мазды» Владин довольно-таки объемистый рюкзак. Отец, попрощавшись с Германом Фрицевичем за руку и поцеловав Владу, не таясь посмотрел на номер «мазды», демонстративно занес его в электронную записную книжку и лишь после этого сел в свой «фольксваген-пассат».

Кукловодов галантно помог сесть Владе, отрегулировал сиденье, чтобы ей было удобно, не торопясь обошел машину спереди и угнездился на месте водителя. Отец, не дождавшись их, бибикнул на прощание и уехал. Герман Фрицевич просигналил в ответ.

— Ну что, сборы начинаются? — усмехнулся он, доставая с заднего сиденья объемистый полиэтиленовый пакет.

В пакете был шлем от виртуалки, наверняка новейшей модели. Во всяком случае, даже на последней выставке ничего подобного не было. Кроме того, здесь были манжеты виртуального скафандра — наколенные, для локтей и для запястий.

— Знаешь, что это?

— А то… Но такого скафа я еще не видела.

— Мы не имели права нарушить один пунктик договора, когда давали первое объявление в Интернете, — пояснил Кукловодов, протягивая шлем и манжеты Владе. — Но теперь я с удовольствием подтверждаю то, что сообщал «мылом»: соревнования будут не по «Квэйку-четыре», а по новейшей виртуальной игре, которая пока не известна ни в России, ни в Америке.

— Почему? — не поняла Влада. — Обычно новые игры начинают рекламировать задолго до их выброса на рынок.

— Во время презентации игры одновременно будут проведены и первые международные соревнования. А зрители смогут видеть то же самое, что и участники игры, на огромных дисплеях. Паттерн будет настолько крутым, что заказы на игрулю и хард к ней превысят возможности производства, начнется ажиотаж… Надевай, надевай!

Влада, разобравшись с манжетами, довольно быстро застегнула их, благо была в юбке, а не в джинсах, потом надела шлем. Был он очень удобен и почти не ощущался на голове. Стекла шлема были темными, как в солнцезащитных очках, и Влада прекрасно видела волосатую руку Кукловодова, лениво потянувшуюся к автомагнитоле. У нее почему-то не было ручек управления, только пара кнопок, зато ЖК-дисплей был необычно большим. Жирный палец Кукловодова нажал на левую кнопку. Из-под дисплея выдвинулась клавиатура.

«Да это же бортовой компьютер! — ахнула про себя Влада. — В старой «мазде» — и такое чудо! Даже в «мерседесах» такие не устанавливают, только в лимузинах…»

Впрочем, в лимузинах Владе ездить пока не приходилось, и о том, какие компьютеры устанавливают в этих длинных, похожих на акул чудовищах, она могла только догадываться.

Кукловодов нажал пару клавиш, стекла Владиного шлема резко потемнели, через пару секунд вновь стали полупрозрачными, но…

От неожиданности Влада вскрикнула.

Мир волшебным образом переменился. И даже не волшебным, а сказочным. Потому что все, что было раньше (старенькая «мазда», плотно сбитый Кукловодов и даже урбанистический пейзаж за окнами автомобиля), исчезло. И теперь Влада ехала в старинном открытом экипаже — тарантасе, что ли? — запряженном четверкой лошадей. На голове у каждой покачивался белый султан, а дорогая сбруя посверкивала в лучах солнца если не золотом и алмазами, то, во всяком случае, серебряными насечками. На облучке сидел бородатый возница в синем кафтане; вокруг простирались поля, на которых работали крестьяне.

Конечно, разрешение микроэкранов шлема не было идеальным, и, присмотревшись, Влада могла видеть многоугольники-полигоны, из которых строилось изображение, а некоторые мелкие детали и вовсе съедались, терялись среди пикселов экрана. Точно так же можно, задавшись такой целью, видеть на экране телевизора не изображение, а строки растра. Но разве нормальный человек, усевшись перед ящиком, обращает внимание на развертку? Точно так же всякий нормальный геймер уже через минуту-другую, даже на паршивом мониторе и при никудышной графической карте, видит не полигоны и пикселы, но интерьеры, пейзажи и, главное, персонажей игры, которых нужно убивать или с которыми, наоборот, следует сотрудничать.

Уже через несколько секунд Влада полностью погрузилась в сказочный мир. Он настолько понравился ей, что, не сдержав эмоций, она весело рассмеялась.

— Мы едем в замок страшного людоеда, — покосившись на нее, сказал возница голосом Кукловодова. — Еще ни один Кот-в-Сапогах не уходил из этого замка живым. А уж о принцессах и говорить нечего. Людоед обожает деликатесное мясо!

— Подавится. Или зубы сломает. Я костлявая… — ни капельки не обиделась на сомнительного качества шутку Влада.

— Все подданные людоеда мечтают об избавителе. Или о прекрасной избавительнице, — добавил возница, оглядывая Владу с ног до головы. Именно в такой последовательности: вначале ноги, потом грудь и лишь в конце — лицо. Впрочем, оно было почти полностью скрыто шлемом, а жаль. Будь иначе, и последовательность осмотра была бы другой. Хотя претензий к собственным ногам у Влады тоже не было.

— Им совсем недолго осталось ждать. Мы скоро приедем?

— Минут через пятнадцать.

Возница без видимых причин остановил тарантас, потом свернул прямо в поле, на котором крестьяне серпами жали то ли рожь, то ли пшеницу. Впрочем, перед лошадьми сразу же нарисовалась проселочная дорога, ровная как стрела.

«Автомобиль остановился на перекрестке и свернул направо, — догадалась Влада. — А бортовой компьютер немедленно отреагировал на это».

Тарантас вновь остановился, потом медленно тронулся. Его дважды ощутимо тряхнуло, хотя никаких выбоин на дороге не было. Раздался звонок, невидимые железные колеса прогрохотали по невидимым рельсам — где-то рядом проехал трамвай. Явственно ощущался запах бензиновой гари, довольно часто слышались гудки автомобилей, но Влада не обращала на это внимания. Она по мановению волшебной палочки стала принцессой и ехала в замок воевать со страшным людоедом; все остальное перестало для нее существовать.

Тарантас еще несколько раз поворачивал то влево, то вправо, и каждый раз перед ним в чистом поле или в лесу мгновенно прокладывалась ровная, как учительская указка, дорога. А вскоре впереди показались и зубчатые башни замка. Было их четыре; над каждой возвышался конусообразный шатер со шпилем. Над шпилями темными силуэтами застыли флюгера — один в виде петушка, другой копировал кораблик Адмиралтейства, третий изображал Буратино, четвертый, насколько поняла Влада, — Мальвину, девочку с голубыми волосами.

Тарантас подъехал к воротам замка, повернул, плавно притормозил.

— Ну вот, принцесса, приехали, — сказал возница, слезая с облучка. — Подождите, сейчас я помогу вам выйти.

Он обошел повозку сзади, открыл низенькую дверцу, протянул руку.

— Осторожно… Земля ближе, чем кажется…

И действительно, асфальт (в виртуальности он выглядел как булыжная мостовая) оказался ближе, чем показывали очки шлема.

— Старинные экипажи гораздо выше, чем современные, — оправдывался Кукловодов. — Наш программист пока еще не решил проблему стыковки.

Картинка на микроэкранах шлема, на мгновение исчезнув, тут же вернулась и теперь почти полностью соответствовала реальности. Во всяком случае, Влада, отпустив руку своего провожатого, чувствовала себя вполне уверенно.

— Не забудьте свои вещички. Они вам еще пригодятся, — напомнил Кукловодов и помог «принцессе» надеть рюкзак.

Влада усмехнулась.

Мог бы и в замок рюкзак отнести, рученьки не отсохли бы. Но, может быть, это не разрешается правилами игры? Ведь она уже началась…

Буркнув: «Спасибо, вы очень любезны!» — Влада подошла к широким воротам замка. Они были плотно закрыты. Влада оглянулась на Кукловодова. Тот поспешно поднял обе руки вверх.

— Игра уже началась, ваше высочество! Теперь все зависит от храбрости и сообразительности принцессы!

Он отступил к экипажу. Передняя лошадь нервно била копытом; в такт движению ее ноги покачивался высокий белый султан.

Влада повернулась лицом к воротам замка. В их левую створку была встроена дверь привычных размеров, украшенная львиной головой. В пасти лев держал широкое медное кольцо.

Недолго думая, Влада трижды ударила кольцом по медной пластине, прибитой огромными гвоздями под головой льва.

Дверь со скрипом отворилась.

— Позвольте дать вам маленький совет, — услышала Влада голос Кукловодова. — Когда на экране появятся мешающие полоски, постарайтесь их убрать.

— Какие полоски? Как убрать? — не поняла Влада.

— Какие — это вы скоро увидите. А вот как… На этот вопрос ответить сложнее. Силой воли. Изменением состояния сознания. Категорическим императивом. Просто несгибаемым намерением, в конце концов! — выдал сразу несколько рецептов Кукловодов. — Может быть, ты найдешь какой-то свой, оригинальный метод. А теперь вдобавок к маленькому даю большой и очень ценный совет: если полоски случайно исчезнут с экранов, попробуй вернуться к тому внутреннему состоянию, при котором это произошло, и тогда они вновь исчезнут. Я уверен, у тебя получится!

— Это что, первое задание? — спросила Влада.

— Первое и самое главное. Удачной игры! — пожелал Кукловодов и замолчал; почти сразу же послышался шелест шин отъезжающей «мазды». Но все это было уже где-то там, далеко, вне сказочной виртуальности, которая отныне стала для Влады единственной и желанной реальностью.

Она смело перешагнула порог и очутилась в просторном холле. Он скудно освещался через два узких окна, и если бы не четыре горящих факела, укрепленных на стенах в специальных гнездах, в холле было бы совсем темно.

Прямо перед Владой темнели три двери — естественно, плотно закрытые. Надписи над левой и правой ни о чем не говорили; что такое мантикор, Влада тоже не знала.

Для того чтобы открыть какую-нибудь из дверей, наверняка нужно совершить маленький подвиг — например, перестрелять десяток монстров. Да, но где взять оружие?

Позади Влады что-то громко хлопнуло, и она в испуге обернулась. Но это всего лишь закрылась входная дверь. Тотчас на противоположной стене, над тремя другими дверьми, вспыхнула надпись: «Игра началась! Шлем снимать запрещается!»

Ну, запрещается так запрещается. Что дальше-то делать?

Инструкций Влада ждала минуты две. Убедившись, что с таким же успехом можно ждать троекратного свиста рака, непонятно зачем забравшегося на гору, она подошла к первой двери и подергала за медную кошачью лапу, заменявшую ручку.

Дверь не открылась.

Не открылись и две другие двери, а по краям микроэкранов-очков действительно появились белые полоски, похожие на два перехода-«зебры». Они оставляли свободным только центр экрана и мешали, словно бельмо на глазу.

Владе захотелось немедленно снять шлем и протереть очки носовым платочком. Но вместо этого она сняла надоевший рюкзак и пристроила его на полу возле стены.

Что там говорил Кукловодов про полоски? Их можно убрать силой воли или приказом. А еще очень сильным желанием.

Полоски очень мешали. Влада очень захотела их убрать. Но они, словно издеваясь над нею, плясали перед глазами, практически полностью лишая ее бокового зрения. А ведь монстры всегда выскакивают сбоку или из-за спины!

Влада заметила, что, когда она смотрит именно на полоски, они становятся шире и насыщенней. Но если, рассредоточив взгляд, она начинала смотреть на полоски боковым зрением, они вроде бы сужались и становились полупрозрачными.

Поэкспериментировав с полосками минут пятнадцать — двадцать, Влада научилась делать их узкими и почти прозрачными, а один раз они даже вообще исчезли с экранов.

Она попробовала вспомнить, что в тот момент чувствовала или хотя бы о чем думала, но полупрозрачные полоски по прежнему мешали. Пришлось возобновить эксперименты. И в конце концов полоски не выдержали натиска, сдались!

Можно было приступать к следующему заданию. Только в чем оно состоит?

Обрадованная Влада вернулась на середину холла, внимательно осмотрела его весь в поисках хоть какой-то подсказки.

Два высоких окна, четыре факела на каменных стенах, три закрытые двери, средняя из которых — двустворчатая. Пол тоже каменный, выложен квадратными плитами серого цвета. Некоторые из них чуть темнее, чем другие. Может быть, здесь зацепка?

Более темные плиты тянулись двумя диагональными полосами из угла в угол, пересекаясь в центре.

Влада наступила на ближайшую темную плиту, но ничего не произошло. Переходя с одной темно-серой плиты на другую, она дошла до центра холла, двинулась было дальше, но, заметив боковым зрением какое-то движение, остановилась и огляделась.

Ничего. Все те же окна, все те же факелы…

Влада вернулась на несколько плит обратно, вновь двинулась к центру холла.

Ага, вот! Когда наступаешь на центральную плиту, в стене между окнами открывается ниша, в которой сверкают серебристый меч и большой золотой ключ. Но когда сходишь с плиты, ниша закрывается!

Влада дважды попыталась, спрыгнув с центральной плиты, добежать до стены и схватить меч, пока ниша не закрылась, но это оказалось невозможным: каменные створки сдвигались почти мгновенно!

Что же делать?

Влада вернулась на центральную плиту. Ниша послушно открылась.

Интересно, сколько времени дают на решение этой задачи? Через сколько минут одна из дверей откроется, из нее выскочит какой-нибудь монстр и… Значит, прежде всего нужно хватать меч.

Влада задумалась.

Она должна была одновременно быть на центральном квадрате и возле стены. Как в русских сказках — не одетой и не голой, не верхом и не пешей и… что там дальше-то? Ни с подарком, ни без подарка.

Но почему в центре зала обязательно должна быть именно она сама? Может быть, достаточно положить на центральную плиту что-нибудь тяжелое, например, несколько факелов или…

Или рюкзак!

Как хорошо, что мама, вопреки протестам Влады, запихнула в рюкзак и колбасу, и сыр, и даже баночку варенья! Может быть, как раз вес этой баночки и станет решающим!

Влада перетащила рюкзак на центральную плиту, медленно сошла с нее…

Ниша осталась открытой.

— Йес! — завопила Влада, бросаясь к вожделенным мечу и ключу, как бросается грабитель к золоту и серебру.

Меч, как она и ожидала, оказался не очень тяжелым, можно сказать, дамским. Зажав его в правой руке, Влада взяла в левую ключ, быстро повернулась лицом к холлу.

Ну, где там монстры? Теперь ей никто не страшен!

Однако холл по-прежнему был пуст.

Позади раздался шорох, Влада отпрыгнула от стены, повернулась… Но это всего лишь закрылась ниша. Видно, таймер оттикал положенные секунды, и створки ниши…

Скрипнула дверь. Влада резко обернулась и еще успела увидеть, как закрывается входная дверь: кто-то умудрился незаметно проникнуть в холл и…

И украсть ее рюкзак! Ниша закрылась вовсе не потому, что истекло положенное время, а потому, что с центральной плиты исчез рюкзак!

Влада растерянно смотрела на по-прежнему пустой холл.

Он был довольно просторным: от входной двери до центра никак не меньше трех метров, и спрятаться совершенно негде: нет ни мебели, ни выступов. Ни один ниндзя не смог бы незамеченным подобраться к ее рюкзаку. А это означало, что…

Это означало только одно: в холле, помимо нее, все это время был еще кто-то, невидимый не потому, что он абсолютный ниндзя, а потому, что его не показывали очки шлема! И этот кто-то нагло украл рюкзак!

— Эй, вы! Верните рюкзак! — возмутилась Влада.

Ответом было молчание.

Влада подошла к входной двери. Никакой львиной головы с этой стороны двери не было. Не было также ни замка, ни скважины, в которую она могла бы вставить добытый с таким трудом ключ.

Влада попыталась открыть дверь наружу, потом, поворачивая дверную ручку в форме кошачьей лапы, внутрь. Но с таким же успехом она могла бы поднять себя в воздух, потянув вверх за тщательно вымытые и уложенные накануне волосы.

— Что за шутки, блин! В рюкзаке, кроме варенья и пары трусиков, ничего нет! Мне они дороги как память о первой ночи! Отдайте трусы!

И вновь лишь короткое эхо отозвалось на ее крик.

— Ах так! Тогда я выхожу из игры. Считаю до трех! Раз… два…

Выходить из игры не хотелось, а в рюкзачке действительно не было ничего ценного. Но иметь дело с ворами…

— Два с половиной… Два с четвертью… Ниточка перерывается… Три!

Надеясь, что недоразумение все же как-то уладится, Влада выждала еще несколько секунд, а потом начала нащупывать на затылке застежки шлема. Надевая его, она, помнится, просто щелкнула какими-то замочками. Не может быть, чтобы шлем снимался сложнее, чем лифчик.

Действительно, Влада быстро нашла замочки, они громко щелкнули…

Кто-то огромный и бесплотный ударил ее одновременно снаружи и изнутри. Владу швырнуло на пол; к счастью, так и не снятый шлем смягчил удар, но в глазах стало темно, а все ее туго натянутые нервы разом лопнули, наполнив голову звоном.

От неожиданности, боли и страха Влада закричала. Чисто инстинктивно она попыталась попросту содрать с себя шлем, но он был пригнан так плотно, что она чуть не поцарапала себе кожу на скулах. Тогда Влада дрожащими руками вновь попыталась нащупать замочки. К счастью, сразу ей это сделать не удалось, а через секунду в ее ушах раздался сердитый голос Кукловодова:

— Шлем снимать запрещается! Вы набрали очков больше, чем все остальные участники, но за следующую попытку снять шлем будете дисквалифицированы! Не съем я ваше варенье, и памятные для вас трусики мне тоже не нужны, — менее раздраженным голосом добавил он. — Вам все вернут по мере выполнения заданий.

— Да пошел ты!.. Я выхожу из игры! А трусики можешь оставить себе!

Влада с трудом встала. Она все еще не могла оправиться после удара током. Ноги и руки противно дрожали, во рту появился странный металлический привкус. Она вновь подняла руки, нащупывая замочки.

— За попытку снять шлем вы оштрафованы на пятьдесят очков. За вторую попытку будете оштрафованы на сто, к тому же шлем снять вам все равно не удастся. Выйти из игры можно только после завершения первого этапа. Больше я вас предупреждать не буду, — быстро сказал Кукловодов и отключился.

— Ты… Выпусти меня немедленно отсюда! Слышишь?! Выпусти!

Влада опустила руки. Испытать еще один удар током — об этом она не хотела даже и думать. Чувствовать себя пленницей и, еще хуже, игрушкой в чужих руках было противно.

Но каким-то шестым чувством (мама в его существовании была совершенно уверена, равно как была уверена в том, что имя ему — женская интуиция) Влада понимала: никаких переговоров с нею больше вести не будут, единственный способ выйти из игры — это пройти первый этап, а там…

Ну, папа им покажет!

Влада подняла с каменных плит пола меч и ключ, подошла к центральным двустворчатым дверям, вставила ключ в замочную скважину.

Ключ подошел.

Влада сделала один оборот, другой, медленно потянула на себя дверь…

Настороженно поводя стволом «вальтера» из стороны в сторону, Стас продолжил путешествие по замку. Кухня, как ему казалось, была где-то слева. Но, миновав пару пустых проходных комнат, Стас попал не в альков ведьмы, а в бар, за стойкой которого стоял брюнетистый бармен, а на высокий табурет усаживалась девушка в кожаной мини-юбке и такой же жилетке. Под коленями и на локтях девушки темнели манжеты скафа. Светло-русые волосы незнакомки волнами стекали из-под шлема на плечи, почти скрывая ремни такой же, как у Стаса, наплечной кобуры. Лица девушки Стас не видел, но почему-то был уверен, что она красива, очень красива.

Знакомиться с девушкой, держа в руке снятый с предохранителя пистолет, считается дурным тоном. Стасу никто никогда не говорил этого — он сам догадался. Поэтому, спрятав пистолет в кобуру, Стас медленно двинулся к стойке, не забывая, впрочем, оглядываться по сторонам.

Девушка о чем-то вполголоса разговаривала с барменом и Стаса не замечала. А бармен если и заметил, то не обратил внимания. Словно догадывался, что в карманах у Стаса почти пусто.

А может быть, это не девушка, а Баба-Яга? Баба-Яга с красивыми длинными ногами.

— Нет! — громко сказала девушка. — В правила Игры это не входит!

— В правила Игры входит все. Кроме того, никаких правил не существует, — не согласился с нею бармен, демонстрируя голливудскую улыбку. И вообще он был очень похож на Тома Круза.

Девушка съехала с табурета, явно намереваясь уйти. Бармен схватил ее за руки и резко потянул к себе. Девушка попыталась вырваться, но не смогла. Она стояла теперь на цыпочках, грудью навалившись на стойку, и, кажется, пыталась что-то достать с той ее стороны.

Бармен легко перебросил свое мускулистое тело через стойку, красиво присел после прыжка, подошел вплотную к девушке.

— И это — самое приятное из всех правил, — ухмыльнулся он.

Приподняв левой рукой юбочку, бармен правой шлепнул девушку по обнажившимся упругим ягодицам и плотно прижал к ним ладонь.

— Ух! Какая соблазнительная попочка! — восхитился он. Зацепив большим пальцем резинку узких трусиков, он потянул их вниз.

— Отпусти меня, скотина! Убери руку! — крикнула девушка. Ее собственные руки были то ли привязаны, то ли прикованы к стойке бара, и была она совершенно беспомощна.

— Конечно, конечно! — хохотнул бармен. — Уже убрал! Рука мне и самому мешала! Закрывала, так сказать, цель моего визита к вам!

— Помогите! — безнадежно не крикнула даже, а всхлипнула девушка. Стас вытащил из кобуры пистолет.

— Ну ты, ублюдок! Отпусти девушку!

Бармен, вздрогнув от неожиданности, обернулся и сразу же навалился на стойку рядом с девушкой, приняв почти точно такую же позу и явно намереваясь что-то достать. Стас, будучи человеком любознательным, но не любопытным, не стал дожидаться, пока то, что доставал бармен, покажется над стойкой. Стараясь не волноваться, он дважды нажал на спусковой крючок.

Первая пуля угодила в бутылку над головой бармена, и посудина взорвалась, разлетевшись на тысячи осколков и брызг. Вторая пуля вошла бармену точнехонько в затылок. К брызгам шампанского добавились брызги крови.

— Вы… Вы… — всхлипывала девушка.

— Меня зовут Стас.

— Вы… освободите меня?

В голосе девушки звучали и надежда, и страх.

— Конечно! — с сожалением сказал Стас, скользнув взглядом по зажатым между коленями кружевным трусикам и задержав его — только на секунду, не больше, — чуть выше. Перемахнув через барьер — почти так же красиво, как пару минут назад это сделал бармен, — Стас положил пистолет на стойку, отстегнул сжимавшие запястья девушки кожаные ремни. На труп бармена он старался не смотреть. Очень уж реалистично выглядела развороченная выстрелом голова. Даже кости черепа белели по краям кровавого месива.

Девушка, съехав со стойки и коснувшись ногами пола, опустила руки вниз. Локти ее тут же приподнялись, щеки и шея порозовели. Натянув трусики, она оправила юбочку и начала растирать запястья.

— Гребаная Игра… Вы не знаете, как можно из нее выйти?

— Как обычно, нажав клавишу «Escape», — хмыкнул Стас. — Только я не знаю, где она находится. А еще я не знаю, где здесь столовая.

Стас перемахнул из-за стойки обратно и оказался рядом с девушкой. Она испуганно отшатнулась. Стас извиняющимся жестом поднял вверх обе руки.

— Столовой я тоже не нашла, — сквозь слезы улыбнулась девушка. — Но зато знаю, как пройти к холодильнику, который охраняет людоед. Его не так просто обмануть. Я думала, в баре можно будет что-нибудь перехватить, но скотина-бармен сказал, что денег с красивых девушек он брать не может, по и пиццу дать просто так тоже не может. Я спросила, как же быть, а он ответил, что не надо строить из себя эту… Ну, сам знаешь.

Шея девушки вновь слегка порозовела.

— Как тебя зовут?

— Влада.

— Меня — Станислав. Но для друзей и красивых девушек я просто Стас. Давай, Влада, перекусим пиццей, а потом ты покажешь мне дорогу к холодильнику. Я его уже находил однажды, но потом заблудился.

— Какую пиццу? — усмехнулась Влада. — Посмотри!

Стас оглянулся на полки бара. Бутылок на них уже не было, ни одной. На глазах Стаса исчезли и сами полки. Растворились в воздухе, как сигаретный дымок, обнажив голую стену.

Но на полированной стойке по-прежнему коченел труп бармена.

— Как ты думаешь, уж он-то — настоящий? — спросил Стас.

— Не знаю, — равнодушно посмотрела на труп Влада. — Я уже третий день здесь. Со всяким сталкивалась, и с виртуальным, и с настоящим, маскирующимся под виртуальное. А ты попробуй дотронься до него, — улыбнулась Влада краешками губ.

Стас протянул руку, осторожно коснулся забрызганной кровью белой рубашки бармена. Ничего не ощутив, погрузил пальцы в мертвую плоть. Кисть его руки, исчезнув в плече бармена почти целиком, коснулась чего-то гладкого и твердого. Стас отдернул руку.

— Труп виртуален, в натуре, — констатировал он.

— Но стягивал с меня трусы кто-то вполне реальный, — возразила Влада. — Я с такой виртуалкой еще ни разу не сталкивалась. Мало того что графика великолепная и разрешение бесподобное, так в нее еще и элементы реалки встраиваются, да так, что не отличишь, где кончается мир виртуальный и начинается реальный. К тому же — никаких проводов, соединяющих скафандр с компьютером. Его вообще нигде не видно, компьютера!

— Связь с ним осуществляется через широкополосный радиоканал. Или инфракрасный, — щегольнул эрудицией Стас. — А ты не пробовала снять шлем и посмотреть, что здесь происходит на самом деле?

— Пробовала. Так шибануло током — до сих пор как вспомню, так вздрогну, — и в самом деле передернула плечами Влада. — Ой, ты пистолет-то спрячь в кобуру! Он же у тебя разрядился совсем!

Стас взял со стойки «вальтер». Действительно, теперь вместо зеленого огонька на рукоятке вспыхивал и гас красный.

— Получается, я опять безоружный, — огорчился Стас.

— Это ненадолго, — успокоила его Влада. — Если ты вернешь пистолет в кобуру, примерно через минуту заряд восстановится и будет держаться после того, как ты выхватишь «пушку», секунд десять. А потом пистолет нужно опять возвращать в кобуру. Такое уж здесь правило.

— Оно введено для того, чтобы каждый игрок научился быстро выхватывать пистолет из кобуры, — догадался Стас.

— Наверное, — равнодушно согласилась Влада. — Например, вот так, — добавила она и, неуловимым движением выхватив из кобуры маленький «браунинг», приставила его ствол ко лбу Стаса.

Он почувствовал неприятный холодок, только не во лбу, а в паху.

Точно таким же почти неуловимым движением Влада спрятала пистолет в кобуру.

— Здорово у тебя получается, — искренне восхитился Стас.

— Есть захочешь — и не такому научишься, — усмехнулась Влада. — Чтобы обездвижить людоеда хотя бы на десять секунд, пистолет нужно выхватывать мгновенно. Если замешкаешься, людоед очухается уже через три секунды, и ты ничего не успеешь выкрасть из холодильника. А когда на тебя сексуальный маньяк набрасывается, нужно всаживать в него четыре пули, а не одну.

— Значит, бармен — не первый? — удивился Стас. Ему почему-то вдруг стало неприятно смотреть на Владу, на ее волосы, стекающие из-под шлема, на крутые соблазнительные холмики, прячущиеся под черной кожей жилетки, и даже на плотно сжатые стройные ноги.

— Пока мне везло, — улыбнулась Влада краешками губ. — Но если бы ты сейчас не подоспел… Спасибо!

Девушка впервые за все время их знакомства посмотрела Стасу прямо в глаза, но он мог лишь догадываться об этом: за темными очками шлема ее глаз, конечно же, не было видно.

— Я… Я очень рад, что… что оказался в нужное время в нужном месте, — очень кстати вспомнил Стас умную фразу из какого-то фильма. Влада, до сих пор стоявшая, прислонившись спиной к стойке, вдруг повернулась к Стасу, бережно обняла за плечи и коснулась его губ своими. Громко клацнули соприкоснувшиеся шлемы.

— Ну вот, в этом виртуальном мире спасшего тебя парня и поцеловать-то толком нельзя, — усмехнулась она.

— Пойдем поищем других барменов и маньяков, — вдохновился Стас. — Я их всех поубиваю! А ты за это…

Он посмотрел на Владу и осекся. Она стояла прямо перед ним — ноги на ширине плеч, руки опущены, но в любую секунду готовы выхватить пистолет — и спрашивала ледяным тоном:

— А я за это — что?

— Еще хотя бы один разок меня поцелуешь, — резко снизил Стас цену за предлагаемую услугу.

— А… Нетушки. В следующий раз я тебя поцелую, когда ты добудешь мне еды. И шоколада. И шампанского, — решила Влада ни в чем себе не отказывать.

— Договорились! — поспешил подвести черту Стас. — Где тут у нас людоед? А подать-ка мне его сюда! Куда идти-то? — добавил он, видя, что Влада не трогается с места и лишь озабоченно хмурит лоб.

— Погоди, дай вспомнить… Бар здесь появился только сегодня. А до этого был… Ладно, идем. Сориентируемся на месте. Стреляй во все, что движется, но не забывай сразу же прятать пистолет в кобуру. А я буду говорить, куда поворачивать, и подстрахую, если что. Кажется, вдвоем нам добыть еду будет проще.

Они вышли из бара через один из двух коридорчиков. За ним обнаружилась небольшая комнатка, вся в зеркалах, с изумрудно-зелеными простенками между ними и таким же потолком. Но своих отражений в зеркалах они не увидели.

— А ты еще кого-нибудь из людей… я имею в виду, из игроков, встречала?

— Да. Двух парней в таких же шлемах. Но я стреляла раньше, чем успевала сообразить, что это тоже игроки. И они от меня почему-то сразу же убегали.

— Значит, ты хорошо стреляла.

— По идее, Игра не должна допускать встреч игроков. Но почему-то…

— Нашу с тобой — допустила же? — возразил Стас.

— Ты жалеешь об этом? Боишься, что тебя дисквалифицируют?

— Да я был бы рад этому! — возмутился было Стас, но сразу же спохватился: — Впрочем, теперь, когда мы… Когда у меня появился могущественный союзник…

— Да, вместе нам будет легче, — не побоялась Влада произнести несколько двусмысленное слово «вместе».

Из изумрудно-зеленой комнаты они перешли в янтарно-желтую. В центре ее стоял высокий скелет в черном плаще с кроваво-красной подкладкой. Его череп украшал черный цилиндр. Заслышав шум шагов, скелет со скрипом повернулся и посмотрел на потревоживших его вечное одиночество людей пустыми глазницами так, что Стас почувствовал, как цепенеют руки и ноги.

Может ли скелет слышать, если у него нет ушей, и смотреть, если у него нет глаз? И для чего ему на голом черепе…

— Да стреляй же! — крикнула Влада, и это помогло. Стас выхватил пистолет, трижды выстрелил в Кощея и бросился, на ходу пряча пистолет в кобуру, к ближайшему выходу из комнаты.

— Не сюда! Направо! — откорректировала его траекторию Влада.

Пришлось бежать мимо задрожавшего крупной дрожью и громко застучавшего костями скелета.

— Не бойся… Десять секунд… После выстрела… У нас есть… — прокричала оказавшаяся теперь впереди Влада. — Сюда!

Они проскочили какую-то комнату — к счастью, пустую, — и остановились перед уже знакомым Стасу коридорчиком.

— Холодильник здесь. Ты как мужчина возьмешь на себя людоеда, а я займусь грабежом, — распределила роли Влада.

— Как женщина? — поинтересовался Стас.

— Как женщина! — решительно подтвердила Влада. — Тебя такой расклад не устраивает?

— Карты сданы, играем. А где мы потом встретимся?

— Я сейчас пройду коридорчик насквозь и встану за стеной с той его стороны. Ты заглянешь на кухню и выманишь людоеда. Потом выскочишь в эту комнату и побежишь в правый коридорчик.

— То есть поведу его в те комнаты, через которые мы только что проходили, — догадался Стас.

— А ты смышленее, чем кажешься на первый взгляд, — как обычно, лишь краешками губ усмехнулась Влада. — Твоя задача — заманить людоеда в комнату, где иногда появляется Кощей. Там — только там, не раньше! — ты должен выстрелить обоим в головы. Они вообще-то конфликтуют друг с другом и, может, даже без выстрелов дадут тебе фору секунд в десять — пятнадцать. Но пули — это все-таки надежнее. И за эти секунды ты должен примчаться опять в эту комнату.

— Здесь ты меня будешь ждать?

— На этот раз ты не угадал. Вбежишь ты сюда через правый коридорчик — и сразу же метнешься в левый.

— И там ты меня…

— Ишь какой нетерпеливый! Это только в старинных романах жены ждут мужей, ушедших в море или на войну. Но я тебе не жена и ждать в общем-то не буду. Заскочишь в коридорчик, пробежишь по трем комнатам и двум другим коридорам, в первой комнате выберешь левый проход, во второй — средний и в третьей — правую дверь. Вот там тебя и будет ждать… часть добытой нами еды.

— Только часть? — не понял Стас.

— Та, которую я не успею съесть. Но учти, я очень голодна, очень!

— А если я тебя не найду?

— Значит, я впервые за три дня наемся досыта, — явно обрадовалась такому варианту Влада.

— Закон суров…

— Но это закон.

Влада прошла коридорчик, скрылась в комнате с противоположной стороны. Стас последовал за нею, в середине коридорчика остановился перед дверью с изображением кипящего на огне котла. Только теперь он заметил, что из котла выглядывает рука бедолаги, доставшегося людоеду на обед.

Дверь он открыл ударом ноги.

— А вот и обед подоспел, — обрадовался людоед.

— Закрой хлебало, придурок, — дружески посоветовал ему Стас.

— Что?! — взревел людоед, вскакивая с табурета.

Все произошло так, как спланировала Влада. Единственное, чего боялся Стас, расстреляв людоеда в комнате, где вместо Кощея бегал из угла в угол огромный еж, время от времени выстреливая в разные стороны свои иголки, — это перепутать коридоры и если не навсегда, то, во всяком случае, надолго потерять Владу в лабиринте замка.

А что, если Влада — лишь очередной этап Игры? Очередное препятствие, которое нужно преодолеть?

Остановившись перед назначенной дверью, Стас вначале прикинул, куда будет бежать, если за нею вместо Влады окажется, скажем, уже знакомая ему ведьма, и лишь после этого рывком открыл дверь. Точнее, попытался это сделать: дверь была заперта.

Стас еще раз подергал за ручку двери.

Тщетно.

Стас загрустил.

Интересно, за что больше начислят очков: за покалеченного мантикора, обманутого людоеда или спасенную от насильника девушку?

На всякий случай Стас решил постучать. В соседней комнате послышался топот: то ли Стаса разыскивал очухавшийся раньше времени людоед, то ли по комнатам рыскал какой-нибудь монстр.

— Это ты, Стас? — услышал он глухой, словно из подземелья, голос.

— Я. Открывай быстрее, а то меня уже начинают есть!

Влада впустила его в комнату. В дверь сразу же забарабанили:

— Мой обед! Отдайте мой обед!

— Не обращай внимания, он сейчас уйдет, — сказала Влада, снимая шлем. — Ты чего? Я что, не одета? — встревожилась она, вскидывая на Стаса огромные глаза.

То, что подбородок Влады узок и нежен, губы красиво очерчены, а кончик носа, выступающий из-под очков шлема, неопровержимо указывает на тонкость черт лица, — все это Стас отметил еще раньше. Но этот чистый высокий лоб, эти тонкие темные брови, на которые Джоконда с удовольствием променяла бы свою знаменитую улыбку… Теперь понятно, почему Влада не очень-то жаловала своего спасителя. Просто хорошо знала себе цену.

— Ты… без шлема? — нашел Стас способ объяснить свое временное остолбенение.

— Да. Спальня — единственное место, где шлем и скафандр виртуальной реальности можно снимать безнаказанно.

Стас оглянулся. Судя по двум кроватям, стоявшим по обе стороны от окна, эту небольшую комнатку действительно можно было назвать спальней. Но с таким же успехом — номером второразрядной гостиницы или комнатой студенческого общежития. У одной стены, помимо кровати, стоял узкий шкафчик, у другой — столик с графином, электроплиткой и тремя задвинутыми под столешницу стульями.

— И что, мне тоже можно снять шлем? — все еще сомневался Стас.

— Ты боишься так, как я в первый раз боялась снять трусики, — усмехнулась Влада краешками губ. Теперь, когда ее глаза и лоб не закрывал шлем, этот ее намек на улыбку показался Стасу и вовсе обворожительным.

Стас почувствовал, что краснеет. Вот так, запросто, говорить об ЭТОМ… Его сексуальный опыт был совсем небольшим: Вика Сквознякова, лишившая невинности чуть ли не половину мальчиков их класса, не обошла вниманием и Стаса. Но приходила Вика к нему домой, когда родители были на работе, лишь трижды, а потом переключилась на Кольку Попырина. Наверное, потому что Стас очень уж опасался неожиданного прихода с работы мамы или папы. И что бы тогда было…

Плохо быть сыном профессора.

Стас решительно снял шлем. Подсознательно — да и сознательно тоже — он все еще ожидал жгучего, надолго выбивающего из колеи удара током.

Влада, как обычно, оказалась права.

Стас положил шлем на стул, осмелев, снял и свой почти невесомый рюкзачок.

Теперь, когда очки не искажали реальность, Влада показалась Стасу еще красивее. Он с удовольствием смотрел на ее лицо, на стройную фигурку, действительно обтянутую кожаной жилеткой и такой же юбкой, на острые коленки и белые кроссовки, снова на лицо… Стас даже забыл, что голоден.

Клевая телка. Вот бы трахнуть такую… Только не по Игре, а по жизни.

— Ну и как? — насмешливо поинтересовалась Влада, и Стас понял, что те несколько секунд, которые он любовался девушкой, она внимательно отслеживала его взгляд.

— Действительно, в этой комнате шлем…

— Я не об этом. Что показал наружный осмотр? Клевая телка, да? Вот бы трахнуть такую…

— Наяву ты красивее, чем в виртуалке. Так что у нас сегодня на обед? — поспешил Стас переменить тему разговора, почувствовав, что вот-вот опять покраснеет.

А может быть, и уже покраснел.

— Филе из ягодиц людоеда, запеченное в духовке, и его же фаллос, тушенный в сметане, — хмыкнула Влада.

Она сняла с двухконфорочной электроплитки кастрюльку, поставила на ее место эмалированный чайник, вынула из шкафчика тарелки и ложки.

— А на самом деле?

— Суп из концентратов, сосиски без гарнира и несладкий чай. Но зато с эклерами.

— Класс! А сосисок много?

— Шесть штук. Я решила сварить все.

— Правильно. Съедим эти — ограбим людоеда еще разок.

— Только хлеба мало, — виновато улыбнулась краешками губ Влада. — Две маленькие булочки, и все. Давай поделим их по-братски: тебе обе булочки, мне оба эклера.

— С удовольствием! Терпеть не могу есть суп с эклерами!

Влада разлила аппетитное варево по тарелкам, торжественно вручила Стасу ложку.

— Ты, я вижу, прекрасно устроилась, — одобрил он. — А руки помыть здесь где-то можно?

— Вот такая я хозяйка… — огорчилась Влада. — Конечно, можно. Санузел — вот он, — мотнула она головой в сторону узкой двери, притаившейся справа от входной.

Это действительно был совмещенный санузел: раковина, унитаз, стоячий душ. На изгибе трубы висели махровые полотенца.

Стас вымыл руки и ополоснул лицо довольно быстро, но Влада уже успела съесть свой суп и теперь вонзала ровные острые зубки в сосиску.

— Извини, я слишком проголодалась. Но тебе тоже останется.

Суп показался Стасу восхитительно вкусным.

— Ты что, первый день здесь? — спросила Влада, выуживая из голубой кастрюльки вторую сосиску.

— Первый. И с самого утра ничего не ел. А сейчас уже… — Стас взглянул на часы. — Что, девять вечера?!

— Здесь время быстро летит. Тебе повезло, что ты встретил меня. Иначе бродил бы здесь, как я в первую ночь, голодный, и вздрагивал бы от каждого шороха. Я случайно нашла эту спальню. И только утром догадалась, что людоеда можно обмануть.

— Да, мне ужасно повезло, — согласился Стас с несколько неожиданной трактовкой произошедшего совсем недавно события. — Иду себе, иду, а тут ты навстречу…

— Ну ладно, нам обоим повезло, — неохотно признала Влада. — Расскажи лучше, как ты сюда попал?

Стас доел суп и наколол на вилку сосиску.

— Приехал тренироваться. Отцовский компьютер включен в Интернет… Ты ведь знаешь, что это такое?

— Разумеется. И на одной из электронных досок объявлений нашел предложение поучаствовать в онлайновых соревнованиях по компьютерной игре «Квэйк-четыре», — продолжила за него Влада.

— Так и было. Я скачал по сети рекомендованную программку-рефери, дважды сыграл в «Кваку»…

— И твоя фамилия появилась в списке двадцати сильнейших, вывешенном на той же доске объявлений, — продолжила Влада, разливая по чашкам чай.

— А потом я получил предложение явиться по адресу: Замоскворечье, дом… не важно, в записной книжке есть, — для участия в сборах.

— И обнаружил обычный жилой дом.

— В котором меня ждал Кукловодов. Он сказал, что все уже уехали, а он ждет лично меня. Что я многообещающий игрок…

— То же самое он врал и мне, — перебила Влада увлекшегося описанием своих достоинств Стаса. — Ты до этого имел дело с виртуалкой?

— Только пару раз, у приятеля. Ему отец из Штатов привез.

— Кукловодов привез тебя на четверке лошадей к замку. Тяжелая кованая дверь после нескольких ударов кольцом в медную пластину отворилась. Ты вошел. Дверь захлопнулась.

— И я очутился в просторном зале, освещенном факелами. На стене вспыхнула надпись: «Игра началась! Шлем снимать запрещается!» И — все.

— Но ты, убедившись, что все четыре двери, включая входную, закрыты, еще пару минут ждал дальнейших инструкций.

— Боюсь, это продолжалось дольше, — неохотно признался Стас.

— Потом на экранах появились полоски…

— И я часа два пытался их убрать — непреклонной силой воли, несгибаемым намерением и отчаянным желанием. В конце концов они как-то сами собой исчезли.

— Ты заметил, что, когда наступаешь на центральную плиту каменного пола, в стене открывается ниша с мечом…

— И закрывается, когда с этой плиты сходишь. Пришлось выложить на нее из рюкзака все съестные припасы, они самые тяжелые. Оставил только щетку, пасту и прочую гигиену.

— Ты схватил меч и ключ, оглянулся…

— А колбасу, сыр и прочее словно корова языком слизала. Ну, я возмутился, попробовал снять шлем…

— И понял, что инструкции в замке нарушать не следует. У меня все было почти так же. Вначале я решила, что это новый способ тренировки. Ну, как иностранный язык изучают методом погружения в языковую среду. Но потом, когда меня дважды попытались по-настоящему изнасиловать… Только в этой спальне я и чувствую себя действительно в безопасности. На двери засов, окно зарешечено.

Только теперь Стас заметил, что окно и в самом деле забрано узорчатой решеткой. Стекло рифленое, что за окошком, не рассмотришь, вместо форточки — кондиционер.

— А если вообще из спальни не выходить?

— Голод не тетка, — грустно улыбнулась краешками губ Влада. — А еды в холодильнике всегда бывает в обрез. Шесть сосисок — это впервые, обычно я нахожу только две. Вчера за весь день мне только два бутерброда удалось добыть, моих же, которые готовила мне в дорогу мама. Твои припасы тоже появятся в холодильнике, вот увидишь. А людоеда каждый раз нужно обманывать по-разному, дважды он на одну удочку не попадается. Вот и приходится ежедневно выходить из спальни, да еще и новые уловки придумывать.

— Голод стимулирует двигательную активность, — отцовским голосом резюмировал Стас.

— Твой папа профессор, что ли?

— И член-корреспондент.

— А мой — председатель правления банка. Так что виртуалка у меня своя. Но против этой она — что самокат против «мерседеса». Посуду мыть, между прочим, придется тебе: я готовила! — быстро проговорила Влада, едва Стас поставил опустевшую чашку на стол. Свои эклеры она давно уже прикончила. — Мой побыстрее, тебе еще придется ночлег искать, — огорошила она блаженно откинувшегося на спинку стула Стаса.

— Ночлег? Но здесь…

— Не могу же я спать в одной комнате с незнакомым парнем! — возмутилась Влада невоспитанностью своего спасителя. — В крайнем случае выставим вторую кровать в коридор.

— Где меня обязательно съест людоед. А поскольку сплю я очень крепко, то утром проснусь уже в его желудке.

— Ты собираешься мыть посуду или нет? — безжалостно нахмурила брови Влада.

Стас, собрав кастрюльки и чашки, отправился в санузел. Когда он вернулся, Влада сидела на разобранной постели с махровым халатом в руках.

— Не забудь надеть шлем и манжеты, — напомнила она. — Без этого из спальни выйти невозможно. Ну и личные вещи захвати, конечно!

Выставив посуду на стол, Стас с самым огорченным видом, который только мог изобразить, медленно надел рюкзачок, потом манжеты и шлем, защелкнул его замочки. Но желанного «Ладно, так уж и быть, оставайся!» не дождался.

— Здесь где-то наверняка должна быть свободная спальня, — утешила его Влада.

— Даже альков, — подтвердил Стас. — И в нем меня с самого утра ждет полуголая ведьма. Очень сексуальная, между прочим.

— Вот к ней и иди.

Стас отодвинул засов.

Дверь не открывалась.

— Кажется, заело, — притворно огорчился Стас. — Придется мне все-таки остаться здесь. Не хотелось, конечно, нарушать твое ночное одиночество, но…

— Не придется, — отрезала Влада.

Она гораздо быстрее, чем это только что сделал Стас, надела свой шлем.

— Мы оба должны быть в шлемах, — пояснила Влада. — Организаторы Игры очень не хотят, чтобы кто-нибудь из нас видел, что происходит там, в «замке», на самом деле.

Действительно, на этот раз дверь открылась.

— Так если я…

— Давай выставим вторую кровать в коридор прямо сейчас, — отсекла Влада Стасу все пути возврата в свою спальню.

— Спасибо, не нужно. Думаю, мне удастся что-нибудь найти.

— Гуднайт.

— Чао!

Дверь захлопнулась. Лязгнул засов. Стас походкой кошки, крадущейся за мышью, прошел по коридорчику, вошел в комнату, слабо освещенную тремя свечами. Помимо коридора, из которого вышел Стас, в комнату вели еще два.

Если долго бродить по дому отдыха, открывая все двери подряд, рано или поздно можно найти свободную «спальню», запирающуюся изнутри, в которой можно будет…

Стас замер.

Если это дом отдыха, то здесь должно быть множество самых настоящих спален. Где же они? Почему целый день он бегает по пустым проходным комнатам?

Стас вспомнил, как дом отдыха выглядит снаружи. Большое двухэтажное здание, с чем-то вроде башенок по углам. Значит, по периметру всего дома отдыха идет широкий коридор, по которому участники Игры целый день и бегают. Но в этот коридор должны выходить двери множества спален! Которые в виртуальной реальности почему-то не показаны. А в коридоре, наоборот, отображены квазистены и квазикоридорчики. И если на минуточку перестать верить глазам своим, а начать верить рукам…

Стас вытянул вперед руки и пошел прямо на ближайшую стену. Как он и ожидал, его руки прошли сквозь красновато-серые камни, не встретив ни малейшего сопротивления.

— Йес!! — крикнул Стас, смело шагая в серую неизвестность.

Споткнувшись обо что-то невидимое, он потерял равновесие и ударился об пол всем, чем только можно было удариться, — подбородком, плечом, локтем и обеими коленками. Рюкзачок съехал ему на затылок.

Мрак окружал Стаса. Непроницаемый, липкий, высасывающий душу. И в этом мраке медленно, словно в старинном танце, плыли человеческие лица. Они перемещались то в одну, то в другую сторону, менялись местами и с каждой секундой становились все ближе.

Стас наблюдал за ними без страха, но с любопытством.

Ничего плохого сделать игроку они не имеют права. Ну, в крайнем случае шибанут током. А интересно, на что еще, помимо мантикоров и людоедов, хватило фантазии устроителям Игры.

Фантазии их хватило не на многое: к Стасу приближались, пританцовывая, несколько вампиров с бледно-голубыми лицами и с устрашающего вида клыками. Стас устроился поудобнее, опершись на локоть левой руки и твердо решив не реагировать, что бы вампиры ни вытворяли.

Кровопийцы столпились вокруг него.

— Гляди, бурдюк со свежей кровью! — сказал один.

— И с дерьмом, — брезгливо добавил второй.

— Бросим жребий, кому начинать? — предложил третий.

— Благодарю вас, друзья! Я польщен такой честью! — грубо растолкал вампиров четвертый, который был на голову выше остальных.

— Так нечестно!

— Опять этот Дракула хочет сливки снять…

— Если бы только сливки! Всю кровь высосет, а нам что? — заволновалась кровожадная общественность.

— А может, его и вовсе нельзя трогать? — засомневался тот, что назвал Стаса бурдюком.

— С ним все что угодно можно делать, — зловеще улыбнулся Дракула. Клыки у него были тоже длиннее, чем у остальных. — Этот недотепа выскочил за рамки Игры, а следовательно, и за рамки закона.

— Значит, мы с ним можем делать все, что захотим? — все еще сомневался первый.

— Абсолютно все, — подтвердил Дракула.

— Ну тогда на хрен весь этот маскарад. Мне его пересоленная кровь и даром не нужна. Лучше мы его… Раз уж чувиху сегодня упустили, давайте хоть этого чувака опустим! — засмеялся он собственному каламбуру.

— Чур, я первый!

— Первым буду я, — не согласился Дракула.

Стас обнаружил, что стоит на ногах, раньше, чем собрался встать.

— Куда! Ишь какой резкий! Как лимонад!

На него набросились сразу двое или трое, сбили с ног, придавили к полу. Стас почувствовал, что с него стягивают джинсы. Рванувшись изо всех сил, он кого-то подмял под себя, через кого-то перекатился, но его вновь прижали к полу.

— Осторожнее снимай, чтобы скаф не повредить, — прозвучал над его ухом чей-то сдавленный голос. Со Стаса вновь начали стягивать джинсы.

Он дернулся еще пару раз, понял, что это бесполезно, и закричал. Закричал так, как никогда еще в жизни не кричал и — ему почему-то пришла в голову именно эта мысль — как никогда уже не будет кричать до самой смерти.

Кто-то из «вампиров» догадался щелкнуть замочком Стасова шлема, и жгучий удар тока заставил его, взревев напоследок уже совершенно благим матом, замолчать.

Насильники перебросились какими-то фразами, но их Стас не осознал. Возня вокруг него, однако, прекратилась, его так и не снятые до конца джинсы оставили в покое и вдавливать Стаса в пол перестали. Его, наоборот, перевернули с живота на спину, кое-как натянули и застегнули джинсы и куда-то, тяжело дыша, поволокли. После удара током все тело Стаса мелко и противно дрожало, и он плохо понимал, что с ним происходит. Кроме того, его по-прежнему окружал непроглядный мрак, в котором теперь не были видны даже бледные лица «вампиров».

Пятки Стаса подпрыгнули, пересекая порог. Над ухом его по-прежнему кто-то тяжело дышал. Наконец его бросили на пол и оставили в покое. Но ненадолго: чьи-то руки снова попытались, щелкнув замочками шлема, подвергнуть его удару током.

— Нет! — крикнул Стас, отталкивая руки.

— Тебе больно? Я только хотела снять шлем, — услышал он знакомый мелодичный голос.

— Нет! Только не это! — упорствовал Стас.

— Не бойся! Это я, Влада! В моей комнате можно снимать шлем!

И Стас снова ей поверил.

Влада сняла с него съехавший на сторону шлем. В комнате было совершенно темно, и присутствие Влады угадывалось только по ласковым прикосновениям рук и чуть слышному теперь дыханию.

— Я сейчас… Оклемаюсь немножко и уйду… — тяжело ворочая языком, пообещал Стас.

— Вначале прими душ, — предложила Влада. — Ты мокрый, словно только что из бани. Что с тобой было? Ты так кричал…

— Я попытался выйти за рамки этой гребаной игры… Я больше не хочу в нее играть!

— Вставай!

Влада нащупала в темноте его руку, помогла встать, повела, словно маленького мальчика, в душ. В санузле горела лампочка, и ее свет показался Стасу таким ярким, что он прикрыл глаза ладонью.

— Ты сам справишься, или мне тебя искупать? — спросила Влада. На ней был светлый халатик, разрисованный воздушными змеями и драконами.

— Сам, — буркнул Стас.

Влада закрыла за ним дверь. Стас с трудом снял кобуру, рюкзачок, джинсы и тенниску, отстегнул и сложил на притулившийся в углу стульчик с отломанной спинкой манжеты скафа. Потом открыл до отказа оба крана и долго плескался под душем, чувствуя, как из тела уходит противная дрожь. Как только он отключил воду и отдернул полиэтиленовую занавеску, из-за двери послышался голос Влады;

— Возьми голубое полотенце, я им не пользовалась.

Стас тщательно вытерся, повесил полотенце на изгиб трубы, надел трусы.

Теперь нужно было надеть скаф.

Стас с ненавистью посмотрел на манжеты запястий и налокотников, наклонился, чтобы надеть подколенные манжеты.

— Оставь это, — сказала неслышно появившаяся за его спиной Влада. — Идем.

Она снова взяла Стаса за руку, вывела из душа, оставив дверь открытой, подвела к разобранной постели.

— Ложись и спи. Это я виновата, что тебе так досталось.

— Я пойду! — заупрямился Стас.

— Пойдешь. Утром. Чтобы добыть нам завтрак, — согласилась Влада, обвивая шею Стаса прохладными шелковистыми руками и прижимаясь к нему всем телом. — Ты возненавидел меня, да? Решил, что я холодна и жестока?

— Вовсе нет, — возразил Стас, обнимая одной рукой податливые плечи, а второй узкую талию и прижимая девушку к себе так, чтобы она могла почувствовать: он испытывает к ней чувство, совершенно не похожее на ненависть. — Просто… Не могу же я остаться на ночь в одной комнате с незнакомой девушкой!

Влада усмехнулась краешками губ — Стас почти точно воспроизвел и ее слова, и интонацию, с которой они были сказаны, — и отступила на шаг. Руки ее скользнули вначале к поясу халатика, потом к плечам.

Халат соскользнул на пол.

— Если ты сейчас уйдешь, то уже навсегда, — тихо сказала Влада.

И тогда Стас начал целовать ее всю: губы, глаза, шею, нежные ямки над ключицами, восхитительно нежные груди, быстро твердеющие соски…

— А Игра… Не такая уж она и плохая, — прошептал он, поднимая Владу на руки и опуская в прохладу простыней.

— Мне она тоже начинает нравиться, — ответила она, прижимая голову Стаса к своей груди. — Она просто чудесная, эта игра! И здесь — не бойся выйти за рамки…

Утром, когда они облачились в скафы, на микроэкранах шлемов вновь появились полоски, похожие на те, которыми маркируют переходы, но теперь «зебры» были голубыми. Едва Стас и Влада обнаружили их и начали возмущаться глюком, допущенным программистами Игры, в ушах раздался знакомый голос Кукловодова:

— Не злитесь, полоски введены вновь для вашего же блага. Попробуйте опять их убрать усилием воли или силой мысли. Если вам удастся это сделать — значит вы действуете максимально эффективно, если полоски появились — значит вы теряете контроль над Игрой. Поскольку полоски уменьшают обзор, подсознательно вы будете все время пытаться их убрать и в конце концов научитесь делать это — или останетесь голодными. Все понятно?

— Мы уже убирали полоски. Почему они опять появились? — рассердилась Влада.

— Это был предварительный этап. Мы отбраковывали тех, кто вообще не имеет шансов победить. Сейчас — второй отборочный этап. Не волнуйтесь, у вас все получится! Сядьте поудобнее, успокойтесь и думайте о чем угодно, а сами поглядывайте на полоски. Как только они начнут уменьшаться — значит вы чувствуете и думаете в правильном направлении.

Пришлось сесть, думать и наблюдать за полосками. Однако они вовсе даже не хотели уменьшаться!

— Стас, у тебя что-нибудь получается? — спросила Влада минут через десять.

— Да… Кажется… Пока ты не спросила, что-то получалось.

— А у меня ничего. Я уже есть хочу.

— Я тоже. Попробуем так, с полосками? Середина-то экранов свободна!

— Давай попробуем. А пялиться на полоски будем после завтрака.

Они вышли из спальни… и обнаружили, что декорации Игры полностью переменились. Исчезли вампиры и ведьмы, людоеды и тигры. А холодильник с продуктами стоял теперь в салуне, где зависли пьяные ковбои.

— Ну и что будем делать? — растерялась Влада. — Ковбоев слишком много, мы не успеем всех перестрелять. Да еще и полоски мешают…

— А может, на этот раз обойдемся без пальбы? Похож я на ковбоя? — спросил Стас, выпячивая грудь колесом и делая лицо надменно-каменным.

Влада засмеялась.

— Ты выглядишь словно кандидат в президенты, только что узнавший о своей победе на выборах.

— Значит, похож. Ну, тогда попробую что-нибудь украсть, ты на стрёме.

Когда Стас вошел в салун через скрипучие воротца, ковбои дружно подняли головы, разговоры смолкли. Стас молча прошел к холодильнику, открыл дверцу. Секунд через десять Влада, прячась за воротцами салуна, увидела в его руках две аэрофлотовские упаковки с завтраком и двухлитровую пластиковую бутылку фанты. Все это он умудрился прихватить левой рукой, готовый в любую секунду правой выхватить из кобуры «вальтер». Стас уже почти дошел до выхода из салуна, когда за его спиной взвизгнул бармен, здоровенный детина в ковбойке с засученными рукавами:

— Господа! Этот джентльмен уходит, не заплатив за выпивку!

Между Стасом и выходом тут же возник ковбой, явно только что спрыгнувший с голливудского киноэкрана. Владе даже показалось, что она помнит эту наглую рожу, заросшую пышными, словно сорняки на не прополотой грядке, усами.

— Джентльмены, но я ничего не заказывал, — как можно учтивее сказал Стас и даже слегка поклонился.

— Я сам видел, как ты дважды заказывал виски! — взревел усатый ковбой и выхватил револьвер. Стас попытался опередить его, но не успел.

Выстрелом его швырнуло на пол. К счастью, свой пистолет Стас не выронил и сознания от удара током не потерял. Трясущимися руками Стас всадил-таки в жирный живот ковбоя две пули, а две другие поделил поровну между барменом и еще одним завсегдатаем салуна. После этого его пистолет «сдох».

Влада решила, что пора и ей промочить горло. Пинком распахнув дверцу, она решительно вошла в салун.

— Леди! К нам пожаловала леди! — взревели ковбои, тут же позабыв про Стаса.

Леди немедленно выхватила пистолет и открыла ураганный огонь. Стас, сунув «вальтер» в кобуру, подхватил с пола упаковки с завтраком и на четвереньках — так было безопаснее — ретировался из салуна. Влада, расстреляв весь боезапас, выскочила вслед за ним.

— Где ты… так здорово… научился бегать… на четырех? — поинтересовалась она, когда они вбежали в спальню и задвинули засов.

— Одна знакомая… собака научила, — признался Стас, с трудом переводя дыхание.

Позавтракав, они надели шлемы и скафы и вновь попробовали убрать с экранов полоски. Занимались этим долго — пока не проголодались. У них снова ничего не получилось. Пришлось и обед добывать, глядя на периферию виртуального мира сквозь «зебры».

Первым управлять полосками научился Стас.

— У меня получается! — завопил он на другой день перед обедом. Голубые полоски мешали так, что они с Владой пытались расправиться с ними все свободное время, и трудолюбие принесло свои плоды.

— Покажи, — автоматически попросила Влада.

— Что? — ухмыльнулся Стас.

— Ты должен был спросить не «что?», а «как?», — разозлилась Влада. — Ну расскажи хотя бы, как ты это делаешь.

— Не знаю. Я впадаю в какое-то особое состояние, которое невозможно описать словами, и полоски начинают уменьшаться в длину и в ширину.

— А о чем ты думаешь, когда впадаешь в это маразматическое состояние?

— О тебе, — мгновенно ответил Стас. На голове его по-прежнему был надет шлем, и Влада не поняла, правду он говорит или шутит.

— Я серьезно спрашиваю!

— А я серьезно отвечаю, — без тени улыбки в голосе сказал Стас. — Я почти все время о тебе думаю, потому что мне очень приятно о тебе думать. И вот как-то так получилось… Попробуй и ты думать о чем-нибудь приятном, не обязательно обо мне, — великодушно разрешил он.

— Вот еще! — фыркнула Влада и попыталась вспомнить что-нибудь приятное. Как ни странно, оказалось, самое приятное, что было с нею за последнее время, — это Игра и… Стас.

Теперь, после того как по ночам Влада перестала бояться всякого шороха, Игра с каждым днем нравилась ей все больше. Правда, появилась другая проблема — ненасытный Стас, который готов был ласкать Владу до полного своего и ее изнеможения. Но вскоре они поняли: на смену бессонной ночи всегда приходит голодный день, потому что сил на Игру после бурных ласк не остается, и Стас несколько умерил свои аппетиты. Но все равно воспоминание о его ласках оказалось приятным. И даже проблема полосок как-то отодвинулась на второй план. Влада перестала о них думать, и — о чудо! — полоски изменили свою форму!

Влада не стала кричать «Йес!», а попробовала усилием воли убрать их с экрана совсем, надеясь утереть нос Стасу, но полоски снова восстановили свои размеры. Влада огорчилась, но ненадолго.

Никуда они не денутся, эти полоски. Получилось раз — получится и в другой. Исчезли белые — исчезнут и голубые. Лиха беда начало…

Тренировки продолжались. Декорации Игры время от времени менялись, добывать еду становилось все сложнее. К тому же каждая пойманная «пуля» означала болезненный удар током. Не столь сильный, как при попытке снять шлем, но все равно ужасно неприятный. Стас изо всех сил старался уберечь от выстрелов Владу, не раз прикрывал ее своим телом, когда очередной план атаки холодильника проваливался, но иногда «пули» Владу все-таки настигали. Она не плакала и не упрекала его, только кусала губы, но Стас переживал ее «ранения» гораздо болезненнее, чем свои.

— Что ты так волнуешься за меня? — спросила однажды Влада. — Понятно же: устроители Игры хотят, чтобы мы научились нюхом, подкоркой, интуитивно чувствовать опасность и, таким образом, стали практически неуязвимыми для «пуль» противников. Пытаясь принять все выстрелы на себя, ты оказываешь мне медвежью услугу: на чемпионате я не пройду даже во второй круг. Ты специально так делаешь?

— Что ты, Владуся! — опешил Стас. — Я просто хочу, чтобы…

Стас беспомощно развел руками, искривил тонкие некрасивые губы и замолчал.

— Чтобы — что? — не выдержала Влада.

— Вернее, не хочу, чтобы ты… Нет, не так: я хочу, чтобы у тебя даже мысли не возникло променять меня на какого-нибудь другого игрока из тех, что пока предпочитают действовать в одиночку, — выпалил Стас и замолчал, словно только что выдал важную государственную тайну.

— Ты считаешь, что женщина, как кошка, мурлычет только для того, кто кормит ее сметанкой и гладит по шерстке? — обиделась было Влада, но тут же поняла: Стас совершенно прав. Не заботься он о ней, не бери на себя почти все тяготы Игры, она не только не спала бы с ним, но и минуты бы рядом не оставалась. Губы некрасивые, плечи узкие, волосы неопределенного цвета, кожа прыщеватая, лицо как у девочки. Уверенно ведет себя только в постели, да и то лишь в последние ночи, но этого для настоящего мужчины совершенно недостаточно. Владе нравились мальчики совсем другого типа — красивые, сильные, умеющие привлечь к себе внимание других. А Стас… Даже здесь он боится соперников. А там, в реальной жизни, вообще от ревности иссохнет?

Товарищи по счастью-несчастью большую часть суток проводить в виртуальности, они же соперники, встречались Владе и Стасу редко, но все-таки встречались. Один игрок, высокий и, не в пример Стасу, широкоплечий, попытался даже заговорить с Владой, в упор не замечая стоявшего рядом Стаса. И тогда Стас, неожиданно для Влады и, наверное, самого себя, выхватил пистолет и — тоже в упор — всадил в игрока «пулю», а Владу схватил за руку и почти силком увел в спальню. Она ничего ему не сказала, но в тот вечер была необычно молчалива, а ночью, как никогда, ласкова и предупредительна.

Удары током были так болезненны, что очень скоро Стас и Влада научились стрелять из любого положения, на шорох, на голос, на звук шагов, в прыжке и в падении, а также мгновенно выбирать оптимальные пути отхода, когда их план добычи завтрака или обеда в очередной раз проваливался.

Пару раз они ложились спать, поужинав лишь любовью. И ни разу им не удалось набрать еды впрок. Питание было разнообразным, почти всегда — усилиями Влады — вкусным, но каждую порцию приходилось завоевывать, словно престижный спортивный кубок.

Дни и ночи летели, как болиды в «Формуле-один». Днем они «играли», а точнее, тренировались, и были эти тренировки иногда столь утомительны, что, поужинав тем, что удалось добыть, они быстренько стелили постель, по очереди принимали душ, но к тому времени, когда Стас выходил из санузла, Влада уже спала — или притворялась, что спит, экономя свои и Стасовы силы для следующего, столь же изнурительного дня. Иногда Стас, по-мужски изголодавшись, осторожно будил Владу, она сердилась, отчасти по-настоящему, отчасти притворно, и снисходительно принимала его ласки.

Стас явно влюбился в нее, влюбился с первого взгляда. С одной стороны, это было, конечно же, приятно, с другой — иногда утомительно, а временами и вовсе надоедливо. На «поляне», во время сражений с привидениями и монстрами, Влада еще могла не помнить о том, что партнер к ней не равнодушен. Но потом, в спальне, в какую бы секунду она ни взглянула на Стаса, всегда оказывалось, что он начал смотреть на нее мгновением раньше — или вообще не сводил с нее взгляда. И Влада чувствовала себя как актриса на сцене или учительница у доски — ни нос нельзя почесать, ни тем более, пардон, поправить трусики.

Конечно, Влада могла бы не обращать на Стаса внимание и вести себя так, словно его рядом нет. Влюбился — твои проблемы, я-то тут при чем? Но то ли пробуждающееся женское тщеславие, то ли не умершая еще девичья гордость не позволяли ей ронять марку.

Стас, оберегая Владу, старался действовать нестандартно и эффективно. В первые дни планы операций с повторяющимися названиями «Завтрак», «Обед» и «Ужин» разрабатывала Влада, но за последнюю неделю она ни разу не сказала, что ее план лучше.

Самые ответственные и опасные моменты нападений на холодильник Стас брал на себя, но Влада умело его прикрывала и несколько раз спасала от «пуль». Их спальня теперь — от них же — охранялась, и для того, чтобы попасть в нее, Стасу и Владе приходилось, во-первых, выяснять, кто и как стережет их «гнездышко», во-вторых, обманывать или «убивать» охранников. Иногда безуспешные попытки отбить спальню растягивались на полночи, и они решали на следующий день лучше недоесть, чем недоспать, но голод каждый раз выгонял их на поиски пропитания задолго до времени обеда.

Они научились полностью убирать с экрана полоски. Вначале эту науку освоил Стас, через пару дней — Влада. Кукловодов оказался прав: если на экране во время игры не появлялись полоски, они делали все легко и непринужденно и становились неуязвимыми для пуль. Но «поймать» это состояние удавалось не всегда. И если во время тренировок в спальне они теперь довольно легко добивались полного исчезновения полосок, то во время боев во имя хлеба насущного это получалось редко.

Выход из положения нашел Стас.

Влада заметила, что он совсем перестал хватать «пули», да и ее как-то очень уж удачно оберегал от «наказаний за неэффективные действия». Вечером она устроила допрос. Оказалось, этот хитрец научился практически мгновенно очищать свой экран, мысленно произнося команду «Полоски!». Вначале он научился это делать в спальне, потом и во время «боев местного значения».

— Ты! Узнал такой секрет, а мне не сказал! — рассердилась Влада. — Да я тебя за это!..

— Десять поцелуев, не больше! За то, что я все-таки открыл тебе ужасно секретный секрет! Больше десяти я не выдержу! — веселился Стас все то время, когда Влада колотила его кулачками по плечам и спине. Потом легко перехватил Владины руки, обнял ее, прижал к себе и уже всерьез начал оправдываться: — Я думал, что ты убираешь полоски точно так же. И пока ты не спросила, не очень-то задумывался, почему они перестали мне мешать во время операций «завтрак-обед-ужин». Ты спросила, я напрягся и вспомнил, что именно почти бессознательно делаю после того, как увижу монстра или еще какого-нибудь придурка.

Влада, потренировавшись, тоже смогла почти мгновенно и почти в любой ситуации убирать полоски, и теперь во время схваток за еду ей ничто не застило виртуальный свет.

Они не сразу начали делать зарубки на косяке двери, ведущей в санузел, и теперь не знали точно, заканчивается сейчас вторая неделя сборов или уже началась третья. А спрашивать, какое нынче число, ни он, ни она у своих родителей не решались.

Телефон, стоявший на подоконнике спальни, украшала табличка «Разговор контролируется!», и никаких существенных сведений об Игре им разглашать не разрешалось: разговор тут же прерывался. Да и позвонить можно было лишь дважды в день. Оба в самых радужных красках расписывали родителям сборы, которые, конечно же, ужасно поправят их здоровье, но однажды Стас осторожно сообщил Владе, что от постоянного пребывания в помещении у нее под глазами появились темные круги.

— Это от другого круги, — усмехнулась она. — Не волнуйся, ничего со мной не станется. До конца сборов осталась максимум неделя, как-нибудь доживу.

Иногда Влада ловила себя на том, что привыкла к жизни, в которой еду, возможность провести ночь с парнем и даже просто выспаться нужно каждый раз завоевывать, иногда напрягая для этого все силы, и что эта жизнь ей нравится. Но долго так продолжаться не могло.

И действительно, в одно утро все в очередной раз резко переменилось. В холодильнике вместе с завтраком Влада обнаружила листок бумаги с инструкцией, которая предписывала им уничтожить Карлоса, террориста международного масштаба, тщательно законспирированного и хорошо охраняемого. Но разведке одного дружественного государства удалось установить, что он проживает сейчас в Багдаде. Прилагался план квартала, в котором проживал Карлос, указывалось, что каждое утро он куда-то уезжает по своим террористическим делам на черном «мерседесе», возвращаясь иногда через час, а когда и в час ночи. Давался полезный совет: проще всего ликвидировать Карлоса можно тогда, когда он садится в автомобиль. С одной стороны, именно в это время охранники наиболее внимательны, с другой — именно поэтому они меньше всего ожидают нападения.

Детали операции антитеррористам предстояло разработать самостоятельно. Награда — отдых в пятизвездочном отеле, с деликатесами и шампанским. Но — лишь при условии, что им удастся ускользнуть от полицейских, которые наверняка начнут их преследовать.

Выйдя из бывшего «салуна», в котором давно уже не шумели ковбои, и проделав предписанный инструкцией путь по комнатам «замка», Влада и Стас обнаружили себя стоящими на шумной улице арабского города, в двух шагах от «мазды» с иностранными номерами. Номера совпадали с указанными в инструкции.

— Стой здесь, я проверю, — попросил Стас, обходя автомобиль. Он потрогал руками лобовое стекло и капот, слегка надавил на последний, проверяя упругость подвески. Иллюзия того, что автомобиль настоящий, была полной. Стас открыл дверцу, сел за руль, повернул ключ, предусмотрительно оставленный кем-то в замке зажигания. Чуть слышно заработал двигатель. Стас открыл правую дверцу:

— Прошу вас, мадемуазель!

Влада уселась рядом с ним. Автомобиль слегка качнулся.

— Класс! — оценила она. — Совсем как настоящий!

— Он и есть настоящий. Ну почти. Ты почувствовала ветерок, когда мы вышли на «улицу»?

— Почувствовала. Словно мы и в самом деле… Тачка стоит во внутреннем дворике дома отдыха, да?

— Скорее всего. Но это все-таки не тачка, а высококлассный тренажер типа тех, на которых в Америке дети миллионеров готовятся разбивать автомобили своих папаш.

Стас плавно тронул с места, и улицы незнакомого города поплыли за окнами «мазды», создавая почти полную иллюзию движения. Даже ветерок начал дуть в приоткрытые окна — видимо, на дверцах тренажера были установлены вентиляторы. Лишь для показа мельчайших деталей городского пейзажа не хватало разрешения микроэкранов шлема.

Указанный в инструкции дом они нашли довольно быстро. Перед красивым беломраморным особняком, прячущимся в тени каких-то экзотических деревьев, стоял черный «мерседес». Водитель его скалил белые зубы, рассказывая что-то веселое охраннику. Второй охранник прогуливался по тротуару рядом, все время оглядываясь по сторонам. От яркого солнца голову его прикрывал огромный платок, прихваченный темным обручем.

Понимали Стас и Влада друг друга теперь с полуслова. К тому моменту, когда их «мазда» замерла неподалеку от «мерса», план операции был полностью согласован.

Охранник, разговаривавший с шофером, бросился к «мазде», едва она остановилась. Стас и Влада начали целоваться.

— Эй, ты! Здесь нельзя останавливаться, — сказал охранник почему-то на русском. — Проезжай!

— Счас, — не стал спорить Стас, неохотно прерывая поцелуй.

— Ты… позволяешь командовать собой каждой шестерке?! Хорошо! Тогда ты уезжай, а я останусь! — немедленно взбесилась Влада.

Она выскочила из машины, едва не развалив тренажер хлопком дверцы. Стас бросился за нею.

— Влада! Владочка! Я тебя умоляю!

Сцену ссоры юных влюбленных они разыгрывали до тех пор, пока возле «мерса» не появился Карлос с двумя охранниками. После чего началась банальная «стрелялка». Расправившись с охранниками, они всадили в Карлоса для верности по паре «пуль» и бросились к «мазде»: с соседней «улицы» уже доносилось завывание полицейской сирены.

В этот первый раз им удалось оторваться от полиции довольно легко. Петляя по узким улочкам и отслеживая свое местоположение на мониторе бортового компьютера, они въехали в указанную в инструкции пустынную улочку. Здесь, оставив в автомобиле пистолеты, они пересели в черный «опель», за рулем которой сидел бородатый водитель в темных очках — ни дать ни взять Кукловодов. Может, это он и был? Едва они отъехали, позади грохнуло. Оглянувшись, Влада через заднее стекло увидела, что их «мазда» горит багрово-оранжевым пламенем.

Цвет — тридцать два разряда, не меньше. Ишь какой костер…

Влада понимала, что за все это время они лишь перешли из одного тренажера в другой, ни один из которых и на сантиметр не сдвинулся с того места, где его установили устроители Игры. И тем не менее через десять минут они со Стасом вошли в роскошный отель, где были препровождены лопающимся от усердия смуглым служащим на второй этаж.

В таких апартаментах Владе бывать еще не приходилось. Гостиная с коврами, телевизором и дорогой мебелью, спальня с огромной кроватью, сверкающая никелем и чистотой ванная комната с маленьким круглым бассейном посередине.

Ha столике в гостиной в ведерке со льдом действительно стыла бутылка шампанского.

— Интересно, а шлемы здесь можно снимать? — забеспокоилась Влада.

— Боишься, что все исчезнет? Ну, тогда давай я первый.

— Если все — мираж, не говори мне об этом, — попросила Влада.

Стас снял шлем. Судя по тому, что руки его не дернулись, как у марионетки, которую резко потянули за веревочки, удара током не последовало. Но вместе с тем вел себя Стас как-то странно: прикоснулся ладонью к запотевшей бутылке, потом отдернул руку и как-то боком, по-крабьи приблизился к Владе.

— Ну что?

— Да как тебе сказать… — задумчиво протянул Стас. — Шампанское, кажется, настоящее. А вот лед… Ты сама оцени, — деловито предложил он и, быстро подняв руку, запустил Владе за шиворот льдинку.

— Ай! — вырвалось у Влады, и разозлилась она на Стаса — в натуре, без понтов — не за льдинку, а за это свое бабское «Ай!».

Она бросилась на обидчика, как фурия, но трусливый Стас заперся в ванной. Судя по немедленно раздавшемуся шуму льющейся воды, он решил пересидеть бурю в бассейне.

Влада осторожно сняла шлем. Ничего вокруг в общем-то не изменилось, только краски чуть потускнели, зато различимые глазом детали стали мельче. Поспешно освободившись от скафа, Влада набрала две полные горсти льдинок и загрохотала ногой в дверь ванной.

— Подлый трус! Выходи! — вызвала она Стаса на бой.

— Вначале сними шлем, скафандр и разоружись, — выставил ультиматум Стас.

— Я давно вышла из виртуальности! — кричала в ответ Влада. — Но твою цыплячью шею я и голыми руками сверну!

— Я не цыпленок! У меня уже гребешок вырос и кое-что еще. Показать? — дразнился Стас.

— Открывай без разговоров, — рычала Влада хриплым сопрано, стуча в дверь босой ногой.

Стас рывком открыл дверь. Влада влетела в ванную, пряча начавшие таять льдинки.

Бассейн розовато-желтого цвета, напоминающий огромную морскую раковину, был уже наполовину полон. Стаса, однако, в просторной ванной комнате не было. Влада резко повернулась. Стас, стоявший, конечно же, за ее спиной, подхватил Владу на руки.

— Вот тебе, вот, вот! — ликовала она, запихивая льдинки ему за шиворот.

— Остынь, милая, — посоветовал Стас, бережно опуская Владу в воду.

— Ай! — снова вскрикнула Влада, но уже не злясь ни на себя, ни на Стаса. — Я же одета!

— И в самом деле… — озадачился Стас, притапливая Владу так, чтобы над поверхностью воды оставалась только ее голова. — Но это легко исправить. Тебе помочь?

Влада плеснула на него водой.

— Твое счастье, что ванна оказалась настоящей! Иначе бы…

Она попыталась стянуть с себя блузку, но тонкая материя плотно прилипла к телу и не поддавалась. Влада обреченно подняла вверх руки.

— Ну, что стоишь, как сосватанный? Снимай!

Стас, не сводивший глаз с облепленных прозрачной тканью округлостей, бросился исполнять приказание. И, как обычно, взял на себя самую трудную часть работы: стаскивание блузки именно с этих округлостей.

— Ты подумал, в чем я теперь ходить буду? — притворно сердилась Влада, вставая. — Отвернись! Отвернись, говорю!

Стас со вздохом исполнил и это приказание. Через несколько секунд на голову его обрушилась мокрые джинсы, а едва он от них освободился — кружевные трусики.

— В халате ты будешь ходить, вот в этом, — указал Стас на два роскошных махровых халата, приготовленных заботливыми хозяевами гостиницы. — Но, по-моему, ты сегодня и без халата не замерзнешь.

— Да?! Перетопчешься! — злорадствовала Влада. — В следующий раз не будешь ледышки за шиворот запускать!

Стас развесил джинсы и прочее на полотенцесушителе и начал быстро раздеваться.

— Что ты делаешь? — удивилась Влада, успевшая за это время вылить в воду пару колпачков шампуня и взбить пену.

— Я тоже хочу искупаться.

— Но я первая заняла ванну! — возмутилась Влада.

— А я второй, — как обычно, не стал спорить Стас и шагнул в воду.

Влада, издав боевой клич, бросилась на агрессора.

— Я тоже тебя хочу! — успел крикнуть Стас, прежде чем волна цунами захлестнула его с головой. — Но не так резко, дорогая, — пробулькал он уже в воду.

Следующие несколько дней они только и делали, что убивали Карлоса. Причем жил он теперь в Москве, в особняке недалеко от Каширского шоссе. Дважды обмануть охранников одним и тем же способом было невозможно, но Стас без устали изобретал все новые. Еще бы! Теперь, убив Карлоса, они могли по полдня нежиться в постели, объедаться деликатесами и смотреть видеофильмы — в гостиной обнаружился видеоплейер с тремя десятками кассет. У Влады почти исчезли круги под глазами, да и Стас, отоспавшись наконец, чувствовал себя гораздо бодрее. Угнетало его лишь одно: сборы вот-вот должны были закончиться, им с Владой придется разъехаться по домам. Здесь он Владе необходим, но захочет ли она с ним встречаться, когда эта необходимость исчезнет? И что, если ее возьмут в сборную, а его нет?

— Слушай, а почему последнее время Игра стала такой однообразной? — спросила Влада однажды утром, сладко потягиваясь после сна. Стас уже достал из холодильника остатки вчерашнего пиршества и раскочегаривал кофеварку.

— Не догадываешься? — усмехнулся он, тайком заглядывая в спальню. Ему нравилось смотреть, как Влада выскальзывает из-под одеяла, садится на постели, стаскивает со спинки стула халат, прячет под ним вначале плечи, потом упругие мячики грудей и, наконец, вставая, крутой изгиб бедер. — Похоже, устроители сборов пронюхали, какой сюжет будет разыгрываться на международных соревнованиях, и теперь натаскивают нас на этого Карлоса, словно котят на полузадушенную мышь.

— Но когда это раскроется — нас дисквалифицируют?

— Если нас возьмут в сборную, да если в финале действительно будет сюжет с Карлосом, да если судьи узнают, что мы целенаправленно к нему готовились, да если сочтут это недопустимым… Не слишком ли много «если»? Да и в чем дело, собственно? На экзаменах всегда кто-то вытаскивает единственный билет, который знает.

Влада, ничего не ответив, ушла в ванную. Позавтракав и облачившись в скафы, они обнаружили на полу просунутый под дверь листок бумаги с, как они подумали, заданием на сегодняшний день. Но лист был большим, плотным и отпечатанным чуть ли не на гербовой бумаге. На нем значилось:

Из спальни они вышли ровно в семь.

На Владе был бежевый английский костюм и бежевые же туфельки спортивного типа, на низком каблучке. Из волос она соорудила высокую прическу и была похожа на молодую бизнес-леди, спешащую на важную деловую встречу.

Стасу костюм подобрали попроще — джинсы, майка с групповым портретом ансамбля «Queen» и ветровка. Он вполне мог сойти за шофера бизнес-леди, по сценарию предстоящего тура — шофера-любовника.

В коридоре никого не было.

— Что вчера говорил Кукловодов? Где он нас обещал ждать? — забеспокоился Стас.

— Ничего не говорил. Я поняла, что будет ждать здесь, в коридоре. Вот, вчерашние стол и стулья на месте, — показала Влада на пластмассовую мебель.

В дверях показался запыхавшийся Кукловодов.

— Ага, вы уже готовы. Прекрасно. Идемте, последние инструкции дам в машине.

Они почти бегом спустились по лестнице. Солнце еще не взошло, но было уже достаточно светло, и Стас сразу же узнал стоявшую во внутреннем дворике «замка» машину — ту самую «мазду», в которой Кукловодов привез их три недели назад на сборы. Всего лишь три недели, а кажется — три года. Столько впечатлений за это время…

— Нет-нет, рулить будешь ты, — остановил Кукловодов Стаса, собравшегося было сесть рядом с Владой на заднее сиденье. Сам он угнездился на переднем.

Стас завел мотор и плавно выехал на короткую асфальтовую дорожку, ведущую к шоссе. В виртуальности он уже много раз делал это, а поскольку в этой своей части виртуальность нисколько не отличалась от реальности, никаких проблем с вождением у Стаса не было.

Кукловодов вручил им пистолеты и шапочки-маски. Стас, ведя машину одной рукой, спрятал свой в заблаговременно надетую кобуру, Влада то же самое проделала со своим браунингом; ее бежевый жакет прекрасно маскировал оружие.

Кукловодов тем временем дал вводную на первый тур игры.

— Собственно говоря, инструкции очень простые. Не доезжая три квартала до особняка Карлоса, вы остановитесь и будете ждать звонка по мобильному. Двое других членов команды сейчас ведут наблюдение за его домом. Как только они заподозрят, что Карлос собрался покинуть резиденцию, вам позвонят. Вы тотчас должны подъехать к воротам особняка и действовать, как на тренировках. Маски надеть можно только перед самой стрельбой. После того как на голове Карлоса появится красное пятно, вы должны немедленно сделать ноги, маски в машине немедленно снять. Я вас буду ждать в условленном месте и постараюсь сбить «милицию» со следа. Все понятно?

— Вы что, тоже член нашей команды? — сообразила наконец Влада.

— Конечно! И тоже надеюсь заработать после первого тура пять косых. Зря я, что ли, столько нянчился с вами?

— А как же дополнительные очки за уничтожение всех противников? — спросил Стас.

— Никак. Лучше не попасться «милиции» без дополнительных очков, чем проиграть все. Останови за этим «опелем», — потребовал Кукловодов, едва Стас выехал на Каширское шоссе. — Да, ждать, быть может, придется долго, несколько часов. Вот вам термос с кофе и бутерброды. Ну, удачи!

Он выскочил из машины, пересел в стоявший позади «опель» и сразу же, круто развернувшись, помчался прочь от Москвы.

— Интересно, куда это он? — удивилась Влада.

— Хорошо устроился. Мы три недели тренировались в поте лица, недоедали, недосыпали, а он раз — и те же пять косых…

— Особенно недосыпали, — хмыкнула Влада.

— Ну, положим, недосыпали мы по собственной инициативе. Но от недоедания я похудел килограмма на три! — возмущался Стас, переключаясь на четвертую скорость. Шоссе в этот раннеутренний час было пустынно, и он решил, выпендриваясь перед Владой, устроить небольшое ралли.

— И похудел ты тоже по другой причине; питались мы в общем-то нормально… Не гони так быстро, авария наверняка означает дисквалификацию! — встревожилась Влада, когда Стас чуть не наехал на зазевавшуюся старушку.

— Я стараюсь, — буркнул Стас, обливаясь холодным потом и резко сбавляя скорость до разрешенных девяноста.

Угораздило же эту бабку нарисоваться прямо на середине шоссе! Влада права: случись какая авария — они мгновенно вылетят из Игры. А ведь победить в ней — единственный для него шанс продолжить отношения с Владой. Они, правда, еще не обсуждали эту тему, но и ежу понятно: Влада была с ним только благодаря чудесному стечению обстоятельств. Как она обрадовалась тому, что Игра может закончиться уже сегодня…

— Кто больше расстроился из-за того, что ты не поступил в университет на бесплатное обучение, ты или твой папа? — вспомнила Влада вчерашний разговор, когда они остановились перед светофором. Она оканчивала школу лишь в следующем году и последние дни жадно расспрашивала Стаса о вступительных экзаменах. А он с удовольствием о них рассказывал, не упуская ни единой возможности показать себя с самой лучшей стороны.

— Думаю, все-таки я. Отец считает, что теперь я сам за себя в ответе. Не поступил — значит должен искать работу, и вся недолга.

— Он, наверное, смог бы оплатить твою учебу.

— Думаю, отец так и сделает. Но — в следующем году, если я снова провалюсь.

— Ты обиделся на него за это?

— Нет.

— Я бы тоже не обиделась. А как же армия?

— У меня отсрочка на год. Это отец сумел — и захотел! — мне сделать.

Сзади пискляво просигналил грузовик. Стас, спохватившись, тронул с места.

Через несколько минут они остановились в трех кварталах от переулка, в котором был особняк Карлоса.

— Дай мне еще раз взглянуть на портреты, — попросил Стас.

Влада молча протянула Стасу фотографии.

Во время тренировок Карлос каждый раз выглядел по-разному, и было важно не перепутать его со случайными прохожими, которые почти всегда оказывались на месте очередной схватки. Стало понятно, почему Кукловодов, их виртуальный тренер, именно так проводил тренировки — теперь они запоминали лица своих противников с первого взгляда.

— Знаешь, кого напоминает сегодняшний Карлос? — усмехнулась Влада краешками губ. — Моего дядю по материнской линии, бухгалтера. Он тоже пухленький, лысоватый и безобидный.

— Таким же был король киллеров в сериале «Лунный свет», — вспомнил Стас. — Выглядел как добродушный папаша, отягощенный заботами об обширном семействе. И это здорово помогало ему убивать. Думаю, стреляет Карлос не хуже, чем мы, не стоит его недооценивать.

Стас вернул Владе фотографии.

— Что-то я проголодался. Какой там кусочек сыра послал Кукловодов двум воронам?

— Я не ворона, а ласточка, рыбонька и зайчик! — обиделась Влада, доставая пакет.

— Причем одновременно. Голова ласточки, хвост рыбоньки и туловище зайчика.

— Мантикор, и тот симпатичнее был. Вчера вечером, между прочим, ты по-другому пел. Тебе бутерброд с сыром или ветчиной?

— И с рыбой тоже.

— Ты бы еще с икрой захотел.

— Обожаю траурные бутерброды — с одной стороны икра красная, с другой черная.

— Победим в первом туре — устроим траур по своим противникам!

— И будем носить его — в смысле есть — не менее трех дней!

Они жевали бутерброды, пили из пластмассовых стаканчиков горячий кофе. Стас пытался острить, но вскоре Влада перестала отвечать на его шутки и улыбаться, пропустила очередную реплику Стаса между ушей, задумалась о чем-то и вдруг спросила:

— Стас, ты что, всерьез рассчитываешь получить эти пять тысяч?

— Почему бы и нет?

— Потому что с нами не заключали никаких контрактов. Потому что Кукловодов угрохал кучу денег на нашу подготовку и наверняка захочет вернуть хотя бы часть из них. Потому что никто не помешает ему прикарманить наши деньги. Да и какие они наши? Мы три недели играли в увлекательную игру, жили в свое удовольствие — за что платить?

— За то, что мы научились метко стрелять, импровизировать, за удары током и унижения первых дней…

— Неужели ты не понимаешь, что нас наверняка кинут? Никаких письменных обязательств Кукловодов на себя не брал. Ни один суд не примет решение в нашу пользу!

— Ну у тебя и базар… Словно у адвоката в суде! — восхитился Стас.

— Папин банк уже несколько раз судился из-за не возвращенных кредитов, кое-что отец рассказывал маме, вот я и наслушалась.

— Ну, не получим деньги так не получим. Уж по сто тысяч, ежу понятно, нам не обломится никогда, нигде и нипочем, да и по пять вряд ли. Ты права — мы свое уже получили, осталось отблагодарить Кукловодова удачным выступлением и ждать соревнований по виртуальным играм. Думаю, он нас пригласит.

— Тогда чем ты расстроен?

Стас дожевал бутерброд, в два больших глотка допил кофе, с хрустом смял стаканчик, выбросил его в открытое окно.

— Не мусори, пожалуйста, мы не в Америке, — поморщилась Влада.

Стас снял очки и посмотрел на Владу так, что она, смутившись и встревожившись, немедленно прижала свой пальчик к его губам, а потом и поцеловала.

— Давай отложим разговор на вечер. Я примерно представляю, что ты хотел мне сказать, и ты тоже.

— Что — тоже?

— Представляешь, что я могла бы сейчас тебе ответить.

— Весьма смутно.

— Ты знаешь, я тоже смутно, и даже не весьма, а очень, — засмеялась Влада. — Интересно, шоколадку для меня Кукловод не догадался в пакет положить?

Стас смотрел на ее лицо, пытался разглядеть глаза, скрытые темными очками, и не мог.

Ну, что она сейчас могла сказать Стасу? Что он хороший парень, надежный партнер в игре… а может быть, и в постели тоже, что она с удовольствием проводила с ним дни и ночи, потому что таким боком повернулась к ней фортуна. Но окажись на его месте парень повыше ростом и посимпатичнее — было бы то же самое! Да что там говорить… У Влады ни разу не возникло желания лечь в «супружескую» постель раньше, чем у Стаса. Ей с ним хорошо — но этого совершенно недостаточно для… для…

«Для чего? — сердито спросил сам у себя Стас. — Я что, собрался на ней жениться?»

Ответить самому же себе он не успел: сверчком прострекотал мобильный телефон. Стас схватил трубку, выслушал короткое сообщение, ответил почти весело:

— Место встречи изменить нельзя!

Влада тоже обрадовалась — наверное, тому, что теперь не придется выяснять отношения.

— Черная «волга», высланная за Карлосом, на подходе, — сказал Стас, вынимая пистолет из кобуры. — Пора и нам.

Влада тоже проверила «пушку», спрятала ее, оставив кобуру расстегнутой.

Воробьи, суетившиеся на газоне рядом с «маздой», брызнули в стороны.

Они въехали в уже знакомый по тренировкам переулок, под «кирпич», которого в виртуальности, однако, не было.

Зато особняк Карлоса был точно таким же, как в виртуальности: двухэтажное здание постройки примерно середины прошлого века. В архитектурных стилях Стас разбирался плохо и поэтому не мог однозначно сказать, что это — советский псевдоклассицизм или сталинский ампир. Но это был именно особняк, а не новомодный коттедж. Перед входом с четырьмя колоннами — небольшая овальной формы клумба, вокруг всей территории — невысокий забор с кирпичными столбами и черными металлическими прутьями между ними, наверняка новодел. А на угловых высоких столбах — миниатюрные телекамеры. Однако…

— Целуемся. Нас прогоняют. Ты устраиваешь сцену и остаешься, — напомнил Стас сценарий представления, уже сыгранного ими несколько дней назад в виртуальном Багдаде.

Задувавший в открытое окно ветерок прекратился, как только Стас поднял стекло. В машине сразу начала накапливаться духота — кондиционера в старой «мазде» не было, — но приходилось терпеть; это было необходимо по сценарию.

— Да, противник тоже подготовился не слабо, — сказал Стас. Влада не поняла, о чем он, и Стас пояснил: — И «кирпич» на въезде в переулок повесили, и форму на своего игрока напялили. А ведь за все это нужно было отстегнуть кому-то, и немало!

Действительно, едва «мазда» остановилась у ворот особняка, из них выскочил милиционер.

— Ты что, ослеп, кретин?! В переулок въезд запрещен!

Стас и Влада уже целовались, время от времени поглядывая — сквозь опущенные ресницы — на «милиционера».

— Да я вас сейчас! — забарабанил «мент» кулаком по крыше машины. — Опусти стекло!

— Что? Вы что-то сказали? — крикнул Стас и даже приложил к уху ладонь.

С противоположной стороны переулка в него въехала черная «волга» аж с тремя антеннами на крыше, резко затормозила перед воротами особняка, буквально в трех метрах от «мазды».

— Я говорю: убирайся отсюда! — бесновался «мент».

— Говорите громче! Не видите — у меня стекла подняты! — кричал ему в ответ Стас.

Из «волги» выскочил охранник, в камуфле и высоких ботинках, с кобурой на поясе. Водитель, в штатском, остался сидеть за рулем.

Стас нажал на кнопку, опустил стекла до отказа. Их машина, проехав вперед метров семь, остановилась теперь с другой стороны «волги».

— Ты что, не понял, придурок? — рысью подбежал к ним все тот же «мент».

Влада, разыграв свою часть спектакля, сердито хлопнула дверцей, вышла из машины и пошла в ту сторону, откуда они со Стасом приехали, бросая косые взгляды в сторону особняка.

Карлос — не было никаких сомнений в том, что это Карлос, — уже шел от широких дубовых дверей к воротам. Одет он был в какой-то мундир — не то прокурора, не то железнодорожника.

Стас усмехнулся.

Это что у них, маскировка такая? Впрочем, не раздобудь Кукловодов портрет этого Карлоса, сейчас они с Владой резко засомневались бы, участник это первого круга или просто чиновник высокого ранга, спешащий на госслужбу.

Стас медленно тронул «мазду» с места.

— Да еду я, еду, — кричал он так, чтобы Влада его тоже слышала. — Из-за вас я с невестой поссорился!

«Милиционер» остервенело хлопнул ладонью по багажнику.

— Считай, что прав у тебя больше нет, сопляк!

Через зеркало заднего вида Стас видел: Карлос уже подошел к машине. Выскочивший из «волги» шофер услужливо открыл дверцу.

Влада медленно шла вдоль переулка. «Мент», только что кричавший на Стаса, теперь спешил к ней: ведь она уже почти поравнялась с «волгой».

Почему противники не надевают маски? Ах да, не хотят себя демаскировать. К тому же краска легко смывается. Но хоть бы очки надели — вдруг «пуля» в глаз попадет? Придется аккуратненько стрелять…

Стас резко бросил «мазду» влево и затормозил. Спешивший к Владе «мент» обернулся на визг тормозов и сразу же получил от Стаса «пулю» в сердце. Тоненькая струйка «крови» фонтанчиком ударила из его груди, и «мент» завалился набок. Карлос был теперь перед Стасом как на ладони, позиция Влады была еще лучше.

Стас натянул маску.

Вышедший из «волги» охранник среагировал, выхватил пистолет, но «стрелял» он только в Стаса: на юную бизнеследи теперь уже никто не обращал внимания. Впрочем, выстрелить «милиционер» успел только один раз, а вот Стас за это время успел выпустить в него три «пули» и наверняка хоть раз да попал: «мент» даже упал навзничь, ударившись головой об асфальт и наверняка сделав себе больно.

Обделенная вниманием Влада надела маску и, держа пистолет двумя руками, спокойно, как в тире, «продырявила» голову Карлосу.

Шофер, оставленный Стасом напоследок, укрылся за капотом «волги». Стрелял он, конечно же, в Стаса. Первая «пуля» попала в переднюю дверцу «мазды». Стасу даже показалось, что он почувствовал, как вздрогнула машина. Второй раз шофер выстрелить, к счастью, не успел. Стас его за «волгой» не видел, а вот Влада расстреляла бедолагу почти в упор. И сразу же побежала к Карлосу, сделать контрольный выстрел.

Что-то было не так в этом ролевом пейнтболе, совсем не так. Но с момента начала схватки прошло секунд десять, не больше, и были эти секунды заполнены действием до отказа, до последнего мгновения. Думать было некогда, и в то же время подсознание Стаса бурно возмущалось чем-то совершенно несуразным в поведении команды противника.

Чем именно? Что не так?

Стас, круто развернув машину, сдал назад, чуть не стукнув «волгу», и распахнул дверцу. Влада была теперь в пяти шагах. Свое дело она сделала, но, метнувшись к «мазде», поскользнулась и чуть не упала.

Впрочем, все обошлось, и через секунду Стас уже бросил «мазду» с места в карьер.

Они стянули маски, швырнули их на заднее сиденье.

— Не спеши! Авария нам совершенно ни к чему, — напомнила Влада, отрешенно глядя вперед, когда Стас, словно в американском боевике, круто вывернул машину из-под «кирпича».

Лицо Влады было белым как полотно.

На ближайшем перекрестке Стас чуть было не проскочил на красный. Влада положила руку на его плечо; Стаса било крупной дрожью. С нетерпением ожидая зеленого, он скосил глаза на дверцу.

В обшивке дверцы, рядом с рукояткой подъема стекла, была дырка. Клочья обшивки торчали внутрь, как будто в «мазду» и в самом деле попала пуля.

Стас наконец понял, что было не так в этом «ролевом пейнтболе».

В виртуальности они с Владой уже десятки раз убивали Карлоса. Оглушительно хлопали пистолеты, в шеях или головах телохранителей появлялись дырки, из которых хлестала кровь, трупы медленно оседали на асфальт… Виртуальность прекрасно имитировала реальность: в Игре все проистекало точно так же, как только что произошло сегодня. Точно так же…

Но сегодня они играли в пейнтбол! Телохранители не должны были падать на асфальт, больно ударяясь головой! А в дверце машины не должна была появиться дырка!

Они свернули на неохраняемую автостоянку, расположенную невдалеке от переезда через Кольцевую; припарковались, как делали это десятки раз в виртуальности, невдалеке от черного «опеля». Оставив пистолеты в машине — чисто автоматически, опять-таки по привычке, — антитеррористы пересели в машину, за рулем которой сидел Кукловодов.

Повез он их почему-то не к дому отдыха, а в сторону центра. И оставленная ими машина-тренажер не «взорвалась», как обычно: промелькнула слева в окошке и исчезла за поворотом.

Ах да, они же не в виртуальности… Все так перепуталось…

— Куда вы нас везете? — забеспокоился Стас.

— Домой, к папенькам и маменькам. Вы, наверное, соскучились по ним, детки?

Говорил он с ними совершенно иначе, нежели вчера и во все прошлые дни. Говорил отнюдь не на равных, уважая их недюжинные способности к компьютерным и виртуальным играм. Нет, теперь он чуть ли не сюсюкал с ними, как с малыми детьми.

— А как же Игра? Нас что, дисквалифицировали? — спросил Стас.

Кукловодова этот вопрос потряс настолько, что он, оглянувшись, чуть было не вылетел на встречную полосу. Влада тоже посмотрела на Стаса, как на новорожденного идиота.

— Напротив! — ухмыльнулся Кукловодов, внимательно глядя на дорогу. — Вы, сладкая парочка, завоевали первый приз! Вот он, в синей сумке! Возьмите! — перебросил Кукловодов Стасу сумку с переднего сиденья на заднее. — Здесь ваши рюкзаки и десять тысяч баксов, по пять на нос. Только никому не говорите, что вы победили, детки! Никому! — повторил он, на секунду обернувшись и оскалив зубы то ли в улыбке, то ли в угрозе. — Предкам навешайте лапши, что в сборную вас не взяли, и дело с концом. В ваших же интересах, детишки, помалкивать об Игре. И не вздумайте меня разыскивать — утоплю, как котят!

Стас дернулся было к кобуре, но вспомнил, что оставил ее вместе с пистолетом в «мазде», и растерянно посмотрел на Владу. Она сидела все такая же бледная, плотно сжав колени и глядя прямо перед собой.

— Быстренько высаживайтесь, — приказал бородатый, останавливаясь возле метро «Каширская». — И — никому ни слова! Когда вы мне понадобитесь, я позвоню. О том, что звоню именно я, вы догадаетесь по кодовому слову «Твикс», сладкая парочка!

Высадив их из машины, он рванул с места так резко, что Стас не успел запомнить номер «опеля». Понял лишь, что он совсем не такой, каким был раньше, в виртуальности.

Подсознательно Стас ожидал, что, вопреки всему, окажется перед входом в «гостиницу», она же «замок» и дом отдыха, где они с Владой провели последние три недели. Но нет, перед ними действительно был вестибюль станции метро «Каширская».

— Ничего не понимаю, — пробормотал Стас.

— Не притворяйся! — рассердилась Влада. — Пошли!

Но повела она его не в метро, а за станцию, туда, где каким-то чудом уцелел клочок травы и несколько деревьев.

Сев на свободную скамейку, она потребовала платок. Стас, порывшись в карманах костюма, действительно нашел большой белый платок.

Сняв бежевую спортивную туфельку, Влада начала стирать с нее какие-то темные пятна.

Стас немедленно завладел и туфелькой, и платком. На белоснежной ткани платка грязь приняла багровый оттенок.

— Это… — опешил Стас, но Влада, оглянувшись, приложила палец к губам. И лишь убедившись, что поблизости никого нет, подтвердила:

— Да, это кровь. Настоящая!

Склонив голову на грудь Стаса, она вдруг беззвучно заплакала.

— Ну… Ну… — успокаивающе гладил Стас ее по волосам и плечам. — Мы же не думали, что все так получится…

— Я поскользнулась в луже крови… — шептала Влада. — На Карлосе была форма то ли прокурора, то ли судейского… Из простреленной головы кровь ударила маленьким фонтанчиком… И милиционер был — настоящий! А не взорвали нас вместе с машиной потому, что собираются и дальше использовать! Ведь мы с тобой — Твикс, сладкая парочка наемных убийц! И мы даже не знаем, кто нас нанял!..

Старик в стоптанных туфлях сел на соседнюю скамейку и начал кормить голубей.

Стасу стало холодно. Он плотнее прижался к Владе, но теплее от этого не стало.

Влада права: последние минуты он лишь притворялся, будто ничего не понимает. Потому что, вопреки очевидному, все еще надеялся: это всего лишь Игра, талантливо сделанная и чертовски похожая на реальность Игра. Но теперь надежды рухнули. Да, сын профессора и дочь банкира, не имеющие никакого отношения к криминальному миру, — идеальная пара киллеров. Ни один следователь не станет прорабатывать такую версию. И никакая милиция их не защитит. Наоборот…

И ему теперь уже не нужно искать работу.

Расставшись со Стасом, Влада пошла прочь от станции метро, совершенно не думая о том, куда она идет и зачем. Ясно было одно; дорога домой ей теперь заказана, а больше идти некуда. Единственное, что остается, — брести куда глаза глядят, причем конкретно.

Как такое могло произойти? Как она влетела в такую ужасную непоняточку?

Слезы выступили из глаз Влады, словно вода из отжимаемой тряпки.

Она сошла с поребрика, ограничивающего проезжую часть какой-то вспомогательной дороги, и, часто-часто моргая, постаралась выдавить из себя побольше слез, чтобы сразу смахнуть их все, но слезы все текли, и сквозь них Влада почти ничего не видела. Взвизгнули тормоза. Водитель грузовика, высунувшись в окно, прокричал что-то матерно-обидное, но Влада не поняла, что это кричат именно ей, и спокойно поднялась на противоположный тротуар. Здесь она сняла рюкзачок, нашла в боковом карманчике несвежий платочек и попыталась вытереть слезы. Платочек сразу стал мокрым, а другого у нее не было. Она сунула платочек в карман бежевого жакета, надела рюкзачок и пошла куда-то, глотая вновь набежавшие слезы.

— Девушка, вы плачете! — увязался за нею какой-то парень, высокий и симпатичный в отличие от Стаса.

— Нет, смеюсь! — рявкнула она, и парень благоразумно отстал.

Влада знала: нос ее покраснел, и она стала совсем некрасивой; на нее оглядываются, и не только парни, но ей было все равно.

Жизнь, которая еще несколько часов назад была если не прекрасной, то, во всяком случае, интересной, жизнь, обещавшая непременно стать прекрасной в самом недалеком будущем, вдруг кончилась, словно Владу, как этого судейского, полчаса назад убили из пистолета. Вот только контрольный выстрел забыли сделать, и она, словно зомби, бродит среди еще живых людей, не понимая до конца, что же с нею произошло.

Выглянуло солнце, прятавшееся за облаками.

Солнце было черным, и лучи его были черными, но на улице было светло, потому что глаза людей, деревья и дома излучали тусклый внутренний свет. Однако Влада знала: ее собственные глаза мертвы и черны. Только глупые люди почему-то этого не замечают. Идут навстречу, беззаботные, словно овцы, которых ведут на бойню…

Владе хотелось крикнуть: «Эй, человечки! Жизнь каждого из вас висит на волоске! Как можно шутить и улыбаться, если в любую секунду вас может сбить машина или застрелить киллер?» Но потом она подумала, что не стоит открывать этим людишкам глаза на жестокую правду. Пусть смеются, словно дети, которым показывают пальчик. Пусть радуются, как идиоты. Когда-то и она была такой же… Играла в сказочной, прекрасной виртуальности, милостиво позволяла любить себя некрасивому мальчику Стасу…

Слезы снова потекли из ее глаз. Влада достала платочек, попробовала осушить соленые ручейки, обнаружила на светло-голубой ткани темные линии и поняла: ее дорогая влагостойкая тушь поплыла. Значит, глаза теперь не только мокрые, но еще и в черных разводах. Пусть…

Каждый встречный норовил толкнуть Владу, некоторым удавалось это сделать. Скоро Влада поняла, почему на нее все ополчились: она шла по левой стороне тротуара, против людского потока. Влада взяла вправо, но через некоторое время ее вновь начали толкать, и тогда она просто сошла на какую-то тропинку.

Домой идти она не могла, близких родственников в Москве у нее не было. А и были бы — что с того? К бабушке с таким тоже не пойдешь. Или, живи бабуся в Москве, к ней можно было бы? Прийти и сказать: «Слышь, старая карга, я сегодня мента замочила, можно пару дней у тебя перекантоваться, пока шухер не утихнет?..»

В другой ситуации Влада улыбнулась бы собственным мыслям, пусть и сквозь слезы, но в теперешней вдруг отчетливо поняла: ни улыбаться, ни тем более смеяться она теперь не будет.

Никогда.

Подумав, Влада сообразила, что жизнь еще не кончилась, что у нее все-таки есть будущее. Ведь оно есть у каждого человека. Даже у приговоренного к смерти куцее, словно хвост эрдельтерьера, будущее все-таки имеется. И, конечно же, есть будущее у нее. Только имя ему — тюрьма…

Влада даже остановилась, додумавшись до этой простой мысли. Не зря говорят: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Вот и она теперь… вряд ли сможет отказаться. Сколько ей осталось гулять на свободе? Полдня, час, десять минут? Легавые, поди, уже взяли след…

Она немедленно возненавидела всех милиционеров. Легавые! Не зря народ их так окрестил! Бегают, ищут, роют носами землю. И никуда от них не спрячешься, не скроешься. Да и нужно ли скрываться? Может, пойти и сдаться самой? Здравствуйте, моя фамилия Раскольникова… Влада Раскольникова. А что тут рассказывать? Я уже все сказала. Или вы «Преступление и наказание» не читали? Вяжите меня…

Или нет, лучше по-другому: «Ну, раз не читали, тогда я пошла!»

Навстречу ей — легки на помине! — шли два милиционера, один при рации и оба при дубинках.

Интересно, им уже раздали фотороботы преступников? Вряд ли. Прошло всего несколько часов, не успели. Попросить у них закурить?

Влада открыла было рот, но потом передумала. Милиционеры уже пожилые, лет по тридцать, и несимпатичные, с ними не хочется не то что разговаривать, а даже по одному тротуару идти. Да и могут ли быть симпатичными легавые? А вот научиться курить — хорошая мысль. В камере других удовольствий не будет. Ну, разве еще почефирить…

Она прошла мимо каких-то церквей, вышла на высокий берег Москвы-реки. Вода привлекла ее внимание. Вот решение всех проблем! Нужно спуститься к реке, войти в воду и идти, пока она не станет по грудь, потом по шею, потом… Потом можно будет просто опустить лицо в воду и сильно вдохнуть. И — прощай, злой Кукловодов, прощай, некрасивый мальчик Стас, прощайте, папа и мама!

Вспомнив о родителях, Влада вздрогнула. Мама… Она этого просто не переживет. И папа…

Мысли Влады пошли по кругу. Сказать родителям ничего нельзя. Жить, ежесекундно помня о том, что стала убийцей, она не сможет. Жить в тюрьме не сможет вдвойне. Единственный выход из этой ситуации — наглотаться каких-нибудь таблеток или вскрыть вены. Это почти не больно, если резать руку в теплой воде. Но мама, папа!..

Влада сняла рюкзачок, села прямо на траву и пожалела, что не курит и не пьет. Говорят, сигареты и водка помогают снять стресс. А у нее сейчас явно стрессовая ситуация. Пойти, что ли, купить шампанского?

Влада порылась в рюкзачке в поисках кошелька. Ей попалась под руку пачка долларов, которую перед расставанием всучил ей Стас, но обменных киосков поблизости не было, и она оставила доллары в рюкзаке. Влада точно помнила: деньги она с собой брала, но в «замке» они были без надобности и куда-то затерялись. Или их Кукловодов спер? Вы, сударь, оказывается, еще и вор!

Изобличив Кукловодова, Влада обхватила руками колени. Вид на Москву с вершины холма открывался замечательный, но Влада, равнодушно отметив это, снова перестала видеть окружающее.

А может, попробовать наркотики? Хоть покайфовать напоследок! Правда, умирают от них долго, несколько лет. Но если принять сразу большую дозу…

А вдруг об этом узнает мама?! Смотри пункт первый…

Черное солнце зашло за светлые тучи; стало несколько светлее, и Влада догадалась: это уже вечер. Последний вечер последнего дня ее жизни. Нет, не так: первый ее вечер после жизни. Говорят, после жизни есть еще какая-то вторая жизнь, вот она уже и началась…

Ноги затекли, и стало прохладно. Мама отругала бы ее за то, что она сидит прямо на холодной земле: могут возникнуть проблемы по женской части. Но теперь ей нечего бояться. Семьи у нее не будет, детей тоже. Ничего у нее уже не будет…

Влада еще немножко поплакала, потом решила куда-нибудь идти. Не сидеть же всю оставшуюся жизнь на одном месте.

Она хотела было по привычке надеть рюкзачок, потом вспомнила, что он ей уже не понадобится, и оставила рюкзак в начавшей желтеть траве. Еще она подумала, что юбка наверняка испачкалась, но даже отряхивать ее не стала. Зачем? Ей теперь никто не нужен, а значит — и она никому. Какая разница, грязная у нее юбка или чистая? Будет ходить теперь, как бомжиха.

Эта мысль показалась ей интересной. Позвонить маме, сказать, что любимая дочь решила убежать из дома… ну, с женихом, например… в Америку… и стать бомжихой. Обедать тем, что найдется в урнах, ночевать где-нибудь на вокзале, просить милостыню… Плохо только, что во время месячных нельзя будет принять ванну или даже просто постоять под душем. Да и вообще нельзя будет — в бомжатниках не устраивают душей. Разве что дождь до нитки вымочит, разве что снег и мороз добела выбелят.

И эта идея была Владой отвергнута. Даже в тюрьме бывает, наверное, банный день.

Влада вспомнила, как Стас заманил ее сначала в ванную, а потом, пока она запихивала ему за шиворот льдинки, подхватил на руки и опустил в воду, не дав даже раздеться. Конечно, потом он получил за такую наглость… Впрочем, получил именно то, что и жаждал получить.

Влада всхлипнула.

Не будет больше ни Стаса, ни ванной. Не будет монстров, которых нужно убивать, не будет прекрасной виртуальности, в которой она — вернее, они со Стасом, — провели целых три недели, ничего не будет.

Ничего…

Влада долго шла по какой-то аллее, потом очутилась на незнакомом проспекте. Мчались машины, спешили куда-то люди, и никому не было до нее дела. У каждого свои проблемы.

И все-таки нельзя было сказать, что Влада шла куда глаза глядят. Глаза ее никуда не глядели, ничего не замечали. Она еще раз чуть не попала под машину, забрела в какой-то овраг, по дну которого тек грязный ручей, с трудом выбралась на его противоположный край, гадая, вышла она уже из Москвы или еще нет. Оказалось, нет: снова потянулись однообразные кварталы какого-то спального района.

Кстати, а где она сегодня будет спать? Уже смеркается…

Влада вдруг поняла, что неимоверно устала, что голодна и что ей хочется залезть в теплую душистую воду приготовленной мамой ванны. Мама… Ты больше не увидишь свою дочь. Но зато ты не увидишь и убийцу, в которую она превратилась! А спать…

Влада вдруг подумала, что ей, молодой и красивой, не стоит ломать голову над проблемой ночлега. Пусть об этом думает кто-нибудь другой. Например, вот этот высокий симпатичный парень.

— У тебя есть закурить? — спросила Влада, перегораживая парню дорогу.

— Не курю, — равнодушно ответил он, обогнул Владу и пошел дальше, размахивая руками.

Влада вспомнила, что у нее распухший красный нос и черные разводы возле глаз. Хорошо бы подкраситься и, быть может, даже припудриться, но косметичка осталась в рюкзаке.

Ладно… Если молодой-красивый на нее не клюнул, то уж какой-нибудь пожилой ловелас…

— У вас есть закурить?

— К сожалению, не курю, — виновато улыбнулся невысокий лысоватый мужчина с кейсом в руке.

— А переночевать у тебя можно?

— В каком смысле?

Его улыбка из виноватой превратилась в растерянную.

— В обоих.

— Я бы с удовольствием, но жена… Боюсь, она меня неправильно поймет…

— Да правильно она тебя поймет, правильно… — сказала Влада и поймала себя на том, что усмехается. Это еще не улыбка и тем более не смех, но ее губы все-таки хоть на миллиметр, а разъехались. Может, зря она так? Со временем все забудется, все перемелется — мука будет?

Она обошла растерянного ловеласа, остановилась на краю тротуара. На фоне погружающихся в сумрак молоденьких деревьев — видно, этот микрорайон совсем недавно отстроили, — она вновь увидела судейского, падающего на асфальт, шофера, пытающегося спрятаться за капотом «волги», и вновь судейского, в голову которого ею был сделан контрольный выстрел. Потом она поскользнулась в луже крови…

Не забудется. Не перемелется. И не мука будет, а мука — вечная, адская, невыносимая.

Становилось уже не просто прохладно, а холодно. Денег у Влады не было даже на метро, а идти до какого-нибудь вокзала пешком… Проще в ближайшем подъезде перекантоваться. Забраться на самый верх, под лестницу, что ведет на чердак, найти каких-нибудь газет или картонную коробку…

— Дэвушка, вы нэ нас ищете?

Двое, явно кавказской национальности. Один почти старик, с сединой в голове и бороде, другой — темноглазый красавец с черными усами, настоящий джигит.

— Может, и вас.

— Так вы уже нашли! Мы как раз в рэсторан едэм, составытэ компанию?

Влада колебалась, словно перед прыжком в прорубь. Нужно сделать только шаг, один маленький шаг — и возврата уже не будет.

Но, собственно, о каком возврате идет речь? Время не течет вспять! У нее нет жизни, нет будущего! Все, что осталось, — побыстрее выйти из этой опостылевшей Игры, побыстрее нажать клавишу [Esc]!

— Составлю.

— Пррашу! — торжественно указал красавец на стоявший у обочины белый «мерседес». — А подруги у вас, такой же красивый, нэт?

— Чего нэт, того нэт. А что, одной меня вам будет мало?

— О! — открыл джигит рот и забыл его закрыть.

— Вах! — сказал старик, восхищенно щелкнув пальцами. — Такой молодой и такой грамотный!

Влада подошла к машине. Красавец услужливо распахнул перед нею дверцу.

— Нет! Она не поедет с вами! — закричал кто-то. Голос показался Владе знакомым. Она медленно повернула голову и увидела Стаса, мчащегося через газон. Налетев на дверцу, он захлопнул ее и встал между Владой и усатым красавцем, широко расставив руки. Почему-то на нем было два рюкзака: один спереди, другой сзади.

— Слюшай, это кто такой? — удивился старик. — Ты его знаэшь? Я — нэт!

— И я — нэт! — сказал красавец, схватил Стаса за шиворот и вместе с двумя рюкзаками швырнул на декоративные кусты, отделявшие проезжую часть от газона.

— Оставьте ее! Не трогайте! — кричал Стас, пытаясь встать. Но лямки рюкзаков зацепились за ровно подстриженные жесткие ветки, и у Стаса ничего не получалось.

Джигит еще раз открыл дверцу, жестко взял Владу за локоть.

— Садыс, красавица! Нэ пожалээшь!

Влада выдернула руку, отодвинулась.

— Я не поеду. Я… передумала.

— То эст как это пэрэдумала? — разозлился молодой кавказец. — Договор дорожэ дэнэг!

Он снова ухватил Владу за локоть.

— Не прикасайся к ней!

Стас освободился от рюкзаков, выбрался из кустов и бросился на кавказца. Тот снова — небрежно, словно отгоняя назойливую муху — отшвырнул Стаса в кусты.

Влада отбежала от машины, но теперь на нее бросились оба.

— Что вы делаете? Оставьте девочку в покое! — закричала с тротуара какая-то женщина.

— Цыц, жэншина! Твой номэр шест!

Владу схватили под руки, приподняли над землей. Быстро приближалась уже открытая дверца машины — на этот раз задняя. Извернувшись, Влада пнула ее двумя ногами, дверца захлопнулась.

— Ты что дэлаешь?! — возмутился старик. — Машину покалэчишь!

Стас снова бросился на красавца, пытаясь оттащить его от Влады. На этот раз кавказец ударил Стаса. И хотя джигит промахнулся и удар его пришелся в плечо, Стас опять улетел в кусты.

Старик снова открыл было дверцу, но потом резко передумал, врезался головой в косяк и съехал на газон. Джигит, как-то странно дернувшись, лег рядом, аккуратно вытянувшись вдоль поребрика. На лице его застыло изумление.

Влада оглянулась.

Какой-то высокий широкоплечий парень тенью скользнул прочь от белого «мерседеса» и сел в огромный темный джип, бесшумно вынырнувший из сумерек. Передняя дверца джипа приоткрылась, и они услышали знакомый голос:

— Детки, вам пора по домам! Сладкую парочку ждут папочки и мамочки! И не переживайте так сильно, Твикс: жизнь только начинается!

Джип, резко рванув с места, обогнул «мерседес» и растворился там, откуда появился, — в сумерках.

— Ты номер запомнила? — спросил подошедший к Владе Стас. Руки его были исцарапаны, ветровка порвана.

— Какой номер?

— Да джипа этого!

— Нет.

— И я в темноте не разглядел.

— А зачем он тебе?

— Это же Кукловодов! Мы могли бы найти его по этому номеру!

— Зачем? — равнодушно спросила Влада. Ее не интересовали ни Кукловодов, ни джип, ни тем более Стас. Все, чего она хотела, — это прилечь где-нибудь и заснуть.

— Как зачем?! Ты что, не понимаешь? — сам не понимал простейших вещей Стас.

Красавец пошевелился, сел, озадаченно озираясь по сторонам.

— Идем, а то они снова ко мне пристанут.

— Я такси возьму! Ты где живешь?

Влада автоматически назвала адрес — только бы Стас от нее отстал. Она хотела, чтобы все от нее отстали, раз и навсегда. Неужели он этого не понимает?

Стас подхватил оба рюкзака — один из них показался Владе ужасно знакомым — и, взяв Владу за руку, потащил ее вдоль дороги прочь от «мерседеса», на ходу делая отмашку водителям: вот они мы! Желаем расстаться со своими деньгами в обмен на небольшую услугу!

Желающий получить деньги нашелся довольно быстро. Он остановил свой «москвич» у самых Стасовых ног, открыл дверцу.

— Куда? И что платите?

Стас о чем-то договорился с ним, помог Владе сесть в машину.

— Как к тебе попал мой рюкзак? — спросила Влада, убедившись, что белый «мерседес» остался далеко позади.

— Нашел в Коломенском, на холме.

— Ты что, следил за мной?

— Не мог же я тебя оставить в таком состоянии!

Влада пожала плечами. В каком таком состоянии? Теперь она всегда будет в таком состоянии. И он что, теперь никогда ее не оставит в ее обычном состоянии? Вот еще новости!

Она хотела залепить Стасу пощечину, но сил на это не было, да и желания особого тоже. Ну, следил и следил. Один киллер шпионил за другим. Что с того?

Стас, замолчав, все выглядывал в окно, то левое, то правое, то, извернувшись всем телом, в заднее. Вертится, словно угорь на сковородке…

— У тебя что, шило в заднице? — не выдержала Влада. Она плохо понимала, что с ней, куда они едут, что она теперь должна делать. Все, чего она хотела, — это добраться до какой-нибудь постели и рухнуть в нее, мгновенно забыв обо всем, что было.

— Вот он! Вот! Ты запомнила номер?

— Какой номер?!

Кажется, нечто подобное с нею уже недавно происходило. Стас тоже требовал от нее какой-то номер. Или это — ложная память?

— Да джипа! Они ехали за нами, понимаешь?

— Нет, — честно призналась Влада. — Я ничего не понимаю. Кто ехал за нами, зачем?

— Кукловодов! Он тоже не мог оставить нас в таком состоянии! Я шел за тобой, а он следил за нами обоими, скотина!

В следующее мгновение Стас исчез, а еще через минуту Влада поняла, что ее куда-то несут на руках. Несут, как маленькую, как в детстве, и наверняка в постель. Спать… Почему ей мешают спать?

— Что вы сделали с моей дочерью?! — услышала Влада голос отца.

— Не волнуйтесь, все в порядке. Просто она очень устала, — сказал Стас, и Влада поняла, что он только что передал ее с рук на руки отцу.

— Да… Я просто очень устала и хочу спать… Познакомься, это Стас, — сказала Влада и снова заснула.

Проснувшись, Влада потянулась, по солнечным бликам на занавесках поняла, что день будет чудесным, счастливо улыбнулась… и все вспомнила.

Ей захотелось снова заснуть и никогда больше не просыпаться.

То, что вчера произошло, случилось не с нею, а совсем с другой девочкой!

Да, она сегодняшняя и она вчерашняя — два совершенно разных человека. Вчера утром она была девочкой… ну, почти девочкой Владой — красивой, умной, хорошо воспитанной, без пяти минут отличницей, гордостью и надеждой родителей. Сегодня она — киллер по кличке Твикс, на ее счету уже две загубленные человеческие жизни, а впереди — еще энное их количество. Она будет убивать до тех пор, пока ее саму не убьют… или не посадят в тюрьму.

Солнечные лучики на занавесках снова стали черными.

К этому Влада за вчерашний день почти привыкла. А вот быть убийцей — пока нет. Но, говорят, человек ко всему привыкает…

В коридоре послышались шаги.

Это мама.

Влада повернулась на бок, укрылась с головой простыней.

— Ты забыла, сейчас каникулы, — засмеялась вошедшая в комнату мать. — Так что не притворяйся и вставай, уже обед. Что это за Стас, который вчера принес тебя на руках?

— Мальчик, вместе с которым мы участвовали в сборах.

— А почему на руках?

— Потому что я очень устала и заснула в машине.

— Стас тоже едва стоял на ногах. Я даже подумала, что он пьян. Но спиртным от него не пахло.

— И не могло. За все время сборов мы только пару раз пробовали шампанское — и то не вчера.

Мать раздвинула занавески. Влада села на постели, нашарила ногами тапочки, встала. Мать, уже выходившая из комнаты, спросила тревожно:

— Что с тобой? На тебе лица нет!

— Есть, есть, — успокоила ее Влада. — И, хвала предкам, довольно смазливенькое! Папа на работе?

— Как всегда.

— А ты скучаешь и создаешь ему домашний уют.

— Как всегда, когда в нашем НИИ всех выгоняют в неоплачиваемый отпуск.

— Что, опять нет финансирования?

— Увы!

Влада подошла к матери, прижалась к ней и чуть не разревелась. И вовсе не потому, что мать опять не сможет ходить на свою любимую работу.

— Ну что ты, довольно, что ты? Тебя кто-то обидел, да? На этих сборах твоих треклятых?

— Нет. Хотя и пытались. Но меня Стас защитил, я тебе потом о нем расскажу, ладно?

— Ты купайся, купайся. А я пока обед разогрею, то есть завтрак.

Мать знала, от нее у Влады секретов нет. Дочь рассказывала ей обо всем — и о первом поцелуе, и о первой пощечине, которую она залепила учителю танцев, когда поняла, что он неспроста все новые па демонстрирует именно с нею. В пятнадцать лет Влада попросила мать научить ее пользоваться противозачаточными средствами и получила столь исчерпывающую консультацию, что никаких неприятностей с этим делом у нее за прошедшие полтора года не было. И на сборы Влада тоже явилась, вполне подготовленная к возможным неожиданностям — но не к той, которая произошла!

С трудом удержавшись от слез, она пошла в ванную.

Мама уже открыла краны, и, поспешно сбросив сорочку, Влада плюхнулась в воду. Не став, как обычно, нежиться в теплой душистой воде, она начала яростно тереть руки мочалками и щетками. Тереть так, словно они были в крови, которую еще можно было, если поспешить и очень постараться, смыть.

Но следов крови на ее теле не было. А значит, и смыть кровь двоих убитых ею человек шампунями и мылом было нельзя.

На этот раз Влада не удержалась и заплакала — беззвучно, горько и безысходно.

Она — убийца, и с этим ей теперь придется жить. Жить — и снова убивать, чтобы снова жить. Кукловодов ясно дал понять — они теперь профессиональные убийцы и должны слепо выполнять все его приказания. Единственный выход из этого порочного круга — перестать жить. Добровольно. Мужественно. Бесповоротно. Перестать. Нужно только выждать момент, когда она останется в доме одна, и…

А мама? А папа, который, выражаясь старинным слогом, души не чает в них обеих?

Кажется, вчера она уже думала об этом. И ничего путного не придумала.

Влада встала и начала намыливать вначале подмышки, а потом груди, которые так любил целовать Стас.

Стас… Невысокий, узкоплечий, некрасивый. Во всяком случае, ее предыдущие мальчики были гораздо привлекательнее. И в обычной жизни она ни за какие деньги не пустила бы его в свою постель. Даже целоваться с ним не стала бы. Но Стас, как говорится, оказался в нужное время в нужном месте. И хоть и понарошку как-то, а все-таки спас ее. Стас — спас… А потом пришел ее черед спасать мальчика от насильников. Как он кричал… Ну да, ведь с ним такое приключилось неожиданно, никакого иммунитета. Это ее мать готовила к подобной ситуации с четырнадцати лет, убеждая, что, случись такое, это будет хоть и противно, но отнюдь не смертельно. А в пятнадцать, рассказав про пилюли и прочие женские хитрости, долго уговаривала не расставаться бездумно с девственностью, не разменивать золото счастливого брака с любимым мужчиной на медяки мелких любовных интрижек. Но когда Владу чуть было не изнасиловали на одном из школьных вечеров, заманив в пустой класс, какие-то незнакомые парни, неизвестно как проникшие в актовый зал, мать резко изменила свою позицию и посоветовала испытать ЭТО, не дожидаясь свадьбы, — с первым же мальчиком, в которого Влада влюбится. Чтобы, значит, если и случится с нею в дальнейшем эта самая большая для женщины неприятность, то уже без шоковых последствий. В общем, мать постаралась подготовить ее ко всему. А Стас… Он был так напуган, так подавлен… И выставить его еще раз за дверь, теперь уже точно зная, что его ждет…

Влада вынула пробку и включила душ, чтобы смыть с тела пену и заодно пощекотать колючими струйками самые нежные места.

— Ладусик, обед уже на столе! — крикнула через дверь мама.

— Я сейчас, скоренько.

Влада перекрыла воду и тщательно вытерлась мягким душистым полотенцем. Ее любимый домашний халатик, выстиранный и выглаженный, висел на вешалке.

Ну а теперь — улыбаться, улыбаться и улыбаться! Мать ни о чем не должна догадаться. А что делать — это можно как-нибудь потом решить.

Влада ела коронное мамино блюдо — украинский борщ с курицей, — потом котлеты из индейки с зеленью, без хлеба, и говорила, говорила, говорила… Про «виртуалку», почти неотличимую от «реалки», про людоеда, охранявшего холодильник, про мальчика Стаса, помогавшего ей добывать еду.

— Коротать ночи он тебе тоже помогал? — вскользь поинтересовалась мама.

— Всякое бывало, — усмехнулась Влада. Конечно, как-нибудь вечерком они пошепчутся с мамой и об этом. Но не сейчас, не за обедом.

А кое о чем она не сможет говорить с мамой никогда. Впервые в жизни.

«Как-нибудь вечерком?! — спохватилась Влада. — Я что, действительно собираюсь с этим жить и… и не умирать даже, а убивать?!»

— Ты что, под конец поссорилась с этим мальчиком Стасом? — встревожилась мать, и Влада поняла, что об убитом «Карлосе» и его шофере ей даже мысленно вспоминать в присутствии мамы не следует.

— Чуть-чуть. Но, думаю, он все-таки позвонит. Между прочим, Стас считает, что я хорошо готовлю! — похвасталась Влада. — Твоя школа!

— Ты же знаешь, я с детства старалась тебя научить всему, что должна уметь каждая женщина, и тому, на что способны лишь лучшие из нас, — улыбнулась мама, явно довольная успехами дочери на кулинарном фронте.

Теперь можно было допивать вкуснющий малиновый компот и отправляться… куда? Смотреть телевизор? В бар? На дискотеку? Как обычно оттягиваются киллеры после работы? Пьют пиво в пабе, развлекаются с девочками?

Значит, она должна снять какого-нибудь смазливого мальчика.

— Ма, я еще немножко посплю, ладно?

Улыбаться больше не было сил.

Но, войдя в комнату, Влада первым делом распаковала рюкзак. Где-то на его дне лежали пять тысяч долларов, которые Стас всучил ей возле метро и которые она вместе с рюкзаком чуть было не оставила в Коломенском. Не нужно, чтобы они попались родителям на глаза.

Поискав глазами, куда бы спрятать деньги, Влада засунула их под музыкальный центр. Потом зашторила окно, сбросила халатик и укрылась пахнущей жасмином простыней. Но, проворочавшись в постели то ли десять, то ли пятьдесят минут, Влада поняла, что, несмотря на так и не прошедшую усталость, заснуть не сможет. Стоило закрыть глаза — и перед нею вновь появлялся судейский, медленно оседающий на асфальт; водитель, вначале ничего не понявший и выскочивший из машины, а потом попытавшийся укрыться за капотом «волги»; лужа крови, в которой она поскользнулась после того, как сделала контрольный выстрел. Поскользнулась — и все мгновенно поняла. Но, как обычно, подбежала к «мазде», села, пристегнулась ремнем и даже одернула Стаса, впопыхах чуть было не поехавшего на красный.

Красный, как кровь? Нет, сквозь очки кровь казалась почти черной.

Влада в очередной раз повернулась на другой бок, прикрыла глаза ладонью.

Стас. Единственный человек, который ей может помочь, — Стас. Ни папа, ни мама, ни милиция — только Стас. Как бы она к нему ни относилась. И ему помочь спастись может только она. Спастись… Как? И — от кого? Даже этого они со Стасом не знают, даже этого…

Ей все-таки удалось заснуть. Проспала она целых три часа, почти до ужина. И когда проснулась, все происшедшее вновь показалось ей дурным сном. Не было на самом деле никаких сборов, никаких Стасов, никаких луж крови. Но, открыв шкаф в поисках «чего-нибудь надеть», Влада увидела бежевый костюм, почищенный и аккуратно повешенный мамой на плечики, и все снова вернулось: ужас, отчаяние, безысходность.

— Мне не звонили? — задала она матери вопрос, который последние два года задавала чаще всего. Но никогда еще с таким нетерпением не ожидала желанного «да». Сполоснув лицо холодной водой, Влада с полотенцем у лица и с замирающем сердцем ждала ответа от мамы, гремевшей посудой на кухне.

А что, если Стас не позвонит? Что, если он побежал в милицию признаваться? Убил-то судейского не он.

— Звонил, звонил твой Стас, уже дважды, — появилась мать на пороге кухни, тоже с полотенцем в руках. — А голос у него ничего, приятный. Симпатичный мальчик? Я его вчера не успела рассмотреть.

— Не очень. Но надежный.

— Как наш папа. И это важнее. Хорошо, что тоже улавливаешь сей момент! — улыбнулась мама, процитировав одно из любимых выражений папы.

Влада вернулась в свою комнату, включила заботливо отключенный мамой телефон, набрала номер. Если мужчина дважды звонит женщине и не застает ее, нет ничего неприличного в том, что в третий раз женщина позвонит сама.

Трубку снял Стас.

— Владочка, наконец-то! Я по тебе уже соскучился!

— Я по тебе тоже, — совершенно искренне призналась Влада.

— Ну и замечательно! До начала занятий еще неделя, а мы из-за этих сборов совсем не были на свежем воздухе! У меня предложение: завтра утром я заезжаю за тобой на машине, и мы едем отдыхать на дачу. Там рядом лес и озеро. Грибов поищем, рыбу половим…

— А потом приготовим ужин из тушенки и рыбных консервов. Это все, что ты хотел мне предложить?

— Не все. Но остальное — завтра, при встрече. Ровно в десять я буду ждать тебя возле подъезда. Да, кстати, аккуратно уложи в сумку и захвати с собой бежевый костюм, который тебе очень идет. И не опаздывай больше чем на полчаса, ладно?

— Заметано, — усмехнулась Влада, положила трубку и расстроилась.

То, что они три недели провели взаперти, — единственное, что беспокоит Стаса? И он собирается преспокойно ловить рыбу и собирать грибы — после крови, после того, как они стали киллерами? Ну, пусть он завтра приедет! Она даже не сядет в его машину! Она…

Стас просто боится, что их телефоны прослушивают, поняла вдруг Влада и сразу же успокоилась. Завтра с десяти утра они начнут что-то делать для того, чтобы выляпаться из ситуации, в которую вляпались. Ни она, ни Стас становиться наемными убийцами не собираются. Это было решено еще утром, возле станции метро «Каширская». Решено окончательно и бесповоротно.

Дело за малым: выполнить это решение.

Оторвав невидящий взгляд от красного телефонного аппарата, Влада отправилась искать маму. Весь вечер на арене! Когда с работы вернется папа, самое основное нужно будет рассказать и ему. А еще можно будет прижаться к его ставшей под вечер колючей щеке и почувствовать себя хоть на миг маленькой девочкой, надежно защищенной от всех невзгод и напастей…

— И что теперь? — спросила Влада, когда Стас сел за руль.

— Новую партию киллеров здесь не тренируют, — сказал он, поворачивая ключ в замке зажигания. — Все следы заметены. Но, может, Фаддеич, бригадир сторожей, что-то знает? Наведаемся к нему?

— Мы же не знаем, где он живет.

— Как не знаем? В поселке, рядом с коттеджами.

— Думаешь, этого достаточно?

— А мы проверим. Посмотри по карте, где тут ближайший поселок. Впрочем, не надо.

Стас развернул машину, вернулся к дому отдыха и, повернув перед ним направо, свернул на проселочную дорогу, уходившую от дома отдыха в глубь леса. Видимо, ночью прошел дождь, и на дороге было много луж. Стас старался их объезжать, но деревья не везде позволяли это делать.

— Не застрять бы… — ворчал он.

Лес с правой сторона вдруг кончился, словно остановленный невидимой, но непроходимой для деревьев стеной, и Стас свернул с лесной дороги на упершуюся в нее асфальтовую. Слева поплыли нарядные коттеджи, двух- и трехэтажные. Некоторые еще строились, а три-четыре были обозначены только фундаментами, едва заметными сквозь заросли травы.

— Чем отличается зародыш непостроенного дома от останков отслужившего свое и пошедшего на слом? — спросил Стас и тут же сам себе ответил: — По сути дела, только темпоральными координатами. А внешне — почти ничем.

— Жизнью, радостными событиями — да и печальными тоже, — которые произошли в стенах этого дома, пока он еще был жив, — не согласилась Влада. И, подумав немного, тихо добавила: — У меня такое чувство, словно моя жизнь из стадии «фундамент» сразу же перешла в состояние «пепелище». Что ничего уже не будет, ничего!

Стас плавно остановил машину, повернулся к ней, упрямо сжал бесцветные губы.

— Все у тебя еще будет! Все! И коттедж, и семья, и дети! Жизнь только начинается! Трудная и опасная — это да. Но жизнь, а не пепелище!

— Тебе бы на митингах выступать. На предвыборных. Убедительно впариваешь.

Стас нахмурился.

Вот и пойми эту Владу. Сама ноет, а когда начинаешь успокаивать, сама же высмеивает. И что ей ответить?

Стас вспомнил, как накануне вечером Влада бродила по московским окраинам, словно заблудившийся пьяница, уверенный, однако, что он вот-вот придет домой. Как он шел за нею, вначале осторожно, боясь попасться Владе на глаза, потом, осмелев, приблизился на десяток шагов. Он понимал: Влада, ошарашенная случившимся, не знает, что ей теперь делать, и даже не знает, куда ей теперь идти. Он тогда еще подумал, что ему тоже не мешало бы осмыслить сложившуюся ситуацию. Но осмысливать было нечего: его любимой плохо, и он должен сделать все для того, чтобы ей стало хорошо. Если понадобится для этого убить кого-то, он теперь может сделать и это. Жребий брошен… Тем более что убивать придется как раз тех, кто решил все за него и Владу, обманом заставил их перейти Рубикон.

Со вчерашнего дня в общем-то ничего не изменилось. Только Влада не плачет, как почти весь вчерашний день, а ноет. Ноет и высмеивает пытающегося ей помочь парня — с которым спала, между прочим!

Ничего. Пусть ноет, пусть высмеивает. Лишь бы не плакала.

Они вышли из машины. И в самом деле — здесь начиналась обычная деревенская улица: обложенные кирпичом или обшитые вагонкой деревянные дома, покосившиеся заборчики, куры, разгуливающие по обочинам. Дом, напротив которого они остановились, был стар и не ухожен. Желтая краска стен потускнела, крыльцо покосилось. Яблони в саду тоже были старые, и лишь кое-где из листвы выглядывали мелкие плоды, хотя урожай яблок в этом году был хороший.

— Отстань немного, — попросил Стас. — Вдруг во дворе злая собака. Пускай она на мне одном штаны треплет.

— Если собака здесь и есть, то она старая и беззубая, — предположила Влада и угадала: из конуры, на которую почему-то был навалена груда хвороста, вылез старый облезлый пес. Жалобно гавкнув, он завилял хвостом, подслеповато глядя на визитеров и выпрашивая подачку.

— Извини, старик, у нас ничего нет! — развел руками Стас и, оглянувшись на Владу, удивленно покачал головой. Влада равнодушно пожала плечами. Что, дескать, особенного? Я еще и не такое могу!

Стас постучал, услышал «Не заперто!» и открыл скрипучую дверь. Под ноги ему упал алюминиевый бидон: прихожая была захламлена пустыми бутылками, стеклянными и пластиковыми, старыми кастрюлями, ведрами и баками для стирки белья.

«Не прихожая, а сени», — мысленно поправил себя Стас.

— Это ты, Маша?

Обитая дерматином дверь открылась, и в сени выглянула женщина лет сорока в платье с засученными рукавами, в клеенчатом переднике и косынке, повязанной а-ля Б. Г.

— Ой… Я думала, это соседка, — всплеснула женщина мокрыми, в клочьях мыльной пены руками, начала было вытирать их о забрызганный фартук, но тут же прекратила это бесполезное занятие. — Если вы к Светке, то ее нет. Уехала в город и вернется поздно вечером. Если вообще вернется, — вздохнула женщина, взглянув на Владу.

— Мы вообще-то к Фаддеичу, — осторожно сказал Стас.

— Спит ваш Фаддеич, — обозлилась почему-то женщина и сразу же выдала причину своей злобы: — Как вчера дополз до дома, так с тех пор и спит. Холодильник разгрузить и то не помог! И так второй месяц подряд! Открою дверь, он в сенях сунется — и в отключке! Мы его со Светкой уже замучились на кровать затаскивать! У, скотина! Глаза б мои его не видели! — погрозила женщина маленьким кулачком, и Стас понял: она выдает им с Владой ту порцию брани, которую припасла для Фаддеича и не смогла вовремя истратить.

— Мы хотели бы с ним поговорить, — сказал Стас.

— О чем это? — насторожилась женщина. — Он хоть и пьяница, но не вор и не бедокур. Случилось что?

Пока Стас придумывал, о чем они могут беседовать с алкоголиком, Влада взяла разговор на себя.

— В доме отдыха, где работает ваш муж, на днях пропали некоторые вещи. Холодильник, постельное белье, еще кое-что. Вот об этом мы и хотели бы побеседовать.

Стас мысленно зааплодировал: Влада говорила ну в точности тоном следователя из фильма «Сыщик идет по следу». А пропавшие вещи… Как это она догадалась?

— Холодильник?! Так он же списанный! — запричитала вдруг женщина. — И белье тоже бэушное, все в дырках! Вчера привезли на «газели» и Фаддеича, и белье, и холодильник, выгрузили их возле палисадника… Сказали — списанное барахло, поступайте с ним как знаете…

Женщина стала похожа на суку, у которой хозяин вот-вот отнимет щенков.

— …Он же пропивает почти все, что получает! Только последний месяц двойную получку принес, да еще этот холодильник… — продолжала она, снова сжимая кулачки.

— Мы хотели бы взглянуть на холодильник. Может, у вас другой, — предложила Влада.

Женщина тут же открыла дверь.

— Заходите, смотрите… Может, и в самом деле другой…

Они попали на кухню, почти четверть которой занимала русская печка. Справа от входа действительно стоял холодильник. А перед печью на двух табуретках остывало большое жестяное корыто, наполненное мыльной водой; рядом с ним белым облаком лежала груда постельного белья. Впрочем, один край у облака был ярко-желтый: на простынях и наволочках цвели желто-оранжевые цветы.

Стас, увидев знакомый рисунок, вздрогнул. Именно на таком белье они с Владой спали в номере люкс, когда готовились к убийству «Карлоса».

— Я, с вашего позволения, посмотрю номер холодильника, — официальным тоном сообщил Стас.

Влада тоже не могла отвести глаз от знакомых простыней.

— Вы смотрите, а я сейчас разбужу мужа, — сказала женщина, исчезая за дверью, ведущей, видимо, в комнату.

Стас уже записывал номер и год выпуска «Атланта».

— Совсем новый, — шепнул он. — Три месяца назад сделан.

Закрыв глаза, Стас пару раз открыл и закрыл дверцу, прислушиваясь к звуку.

— Он, точно он! Из номера-люкса! — радовался Стас.

— Не пойму, чему ты радуешься? — сердито спросила Влада. — Ты что, простыни не узнал?

— Ой! Ой, не могу! — донесся вдруг из комнаты душераздирающий крик. — Да что же это такое деется! Вася! Васенька! Родненький ты мой, миленький! Васенька!

Стас бросился к двери, открыл ее. Они увидели женщину, стоящую на коленях возле кровати, на которой лежал небритый мужчина с седыми висками. Глаза его безжизненно смотрели в потолок, рот был приоткрыт.

— Вася! Васенька! — трясла его женщина за плечи, и голова мужчины в такт движениям безвольно покачивалась из стороны в сторону.

— Уходим!

Стас схватил Владу за руку и потащил к двери.

— Куда ты? Может, «скорую» надо вызвать? — не поняла Влада.

— «Скорая» уже не поможет. А вот нас здесь видеть не должны, — объяснил Стас на ходу. Точнее, уже на бегу, потому что и Влада, сообразив что к чему, резко ускорила шаг.

Через открытое окно доносились крики женщины, только что ставшей вдовою. От соседнего дома на крик спешила старуха, опираясь на суковатую палку.

— Быстрее! — крикнул Стас, плюхаясь на сиденье и открывая защелку левой задней двери. Влада, собиравшаяся было, обойдя машину, сесть спереди, круто изменила маршрут. Едва она захлопнула дверцу, Стас рванул с места.

— Фаддеича что… убили? — все еще не верила Влада.

— Скорее всего. Отравили. Некачественной водкой. Точнее, ядом под видом некачественной водки, — отрывисто сказал Стас, в третий раз переключая скорость.

— Сбавь обороты. Машина, идущая на большой скорости, всегда вызывает подозрения.

— Этому мне еще придется учиться, — сквозь зубы процедил Стас, снижая скорость.

— Чему? — не поняла Влада.

— Хладнокровию.

Они выехали на Каширское шоссе.

— Так что мы вытащили? Пустышку? — спросила Влада.

— Пустышку, перевязанную траурной лентой. Хотя… Займись поисками организаторов Игры бригада следователей — они наверняка что-то выяснили бы. Фаддеич не мог пустить в дом отдыха посторонних на свой страх и риск. Значит, «добро» дал кто-то из руководства Метростроя. И этот кто-то как-то контачил с нашими «хозяевами» и получил от них мзду.

— Только они наверняка расплатились с ним наличными, расплатились щедро, и этот кто-то будет молчать даже под пыткой.

— Особенно теперь, после смерти Фаддеича. Еще следователи могли бы потянуть за ниточки «белье» и «холодильник». Странно, что наши заказчики все это не уничтожили.

— Значит, за эти ниточки тянуть бесполезно, — догадалась Влада. — Все это было куплено тем же Метростроем под предлогом восстановления дома отдыха, а потом списано или продано по остаточной стоимости, поскольку дом отдыха тоже решили продать.

— По остаточной стоимости? Ты откуда такие слова знаешь?

— Мой папа до того, как стать банкиром, работал заместителем директора по общим вопросам одного НИИ. И почти все эти «общие вопросы» обсуждал по вечерам с мамой. Я слушала и на ус мотала.

— А чтобы вдова Фаддеича не рыпнулась заявить в милицию, ей сбагрили холодильник, белье и прочий уже ненужный инвентарь. — Стас, последние пять минут безуспешно пытавшийся обогнать рефрижератор, наконец сделал это и увеличил скорость. — И все-таки следователи могли бы вычислить человека в Метрострое, связанного с нашими хозяевами.

— Тотчас и этот человек отравился бы некачественной водкой. Куда мы едем?

— В дом, где три недели назад мы впервые надели шлемы «виртуалки». Из которого нас потом отвезли к «замку», — добавил Стас, уловив недоуменный взгляд Влады.

— Отвези меня домой. Я устала, — попросила она.

— Но мы уже почти приехали. Вот эта улица, вот этот дом!

— Все, что мы делаем, — бессмысленно!

— Я… Мы должны убедиться в этом.

Машина свернула на дорожку, петляющую между шестнадцатиэтажками, и остановилась возле уже знакомого им дома.

— Узнаешь?

— Так здорово все начиналось…

— Мы вырвемся. Даю тебе слово — вырвемся! — не прошептал, а прошипел Стас.

Памятная обоим квартира была на первом этаже. Красивой таблички с надписью «3D-Action» на двери, конечно же, не было. Стас нажал на кнопку звонка.

— Если что — мы по объявлению о продаже, но перепутали дома.

— Кто там? — послышался из-за двери женский голос, и дверной глазок потемнел.

— Мы по объявлению, — начал врать Стас. — Хотели бы посмотреть квартиру.

— Опоздали вы, молодые люди, — обрадовалась женщина за дверью. — Эта квартира уже куплена нами, полмесяца назад, и теперь очень не скоро будет продаваться! Так что и смотреть нечего! — торжествующе закончила женщина.

— Может быть, вы все же откроете дверь? — улыбнулась дверному глазку Влада.

— А зачем? Мы еще не закончили ремонт, да и не убрано у меня. До свидания, молодые люди, до свидания!

— Благодарим вас! Вы очень гостеприимны! — разозлился Стас. Влада взяла его за руку и потянула прочь из дома.

— Ты еще скандал здесь устрой! Сыщик доморощенный!

— И все-таки мы приехали не зря. Если покопаться, можно выяснить, через какую фирму они купили квартиру да кто ее продал. Мы были здесь в промежутке, когда ее уже освободили, но еще не продали. Значит, или продавец, или покупатель, или маклер контачил с кем-то из наших заказчиков.

— Ничего это не значит, — устало возразила Влада, ожидая, когда Стас откроет ей дверцу машины.

— То есть как это?

— Если бы устроителем Игры была я, то под видом покупателя нашла бы подготовленную к продаже квартиру, в которой уже не живут, и просто на один-два часа открыла бы ее, подбором ключей или отмычкой. Да через окно влезла бы — сигнализация здесь если и была, то перед продажей ее отключили. Так что ни продавец, ни покупатель, ни маклер скорее всего и не догадываются, что второго августа сего года два-три часа в квартире были посторонние, в том числе и мы с тобой.

— Логично… — вынужден был признать Стас.

— А теперь вези меня домой. Я устала.

— И это тоже логично, — со вздохом повторил Стас.

Вернувшись домой, Влада перекинулась с мамой парой дежурных фраз, ушла в свою комнату, бросилась ничком на кровать и зарыдала, стараясь, впрочем, чтобы мама ее не услышала.

Стас не может ей помочь. Ей никто не может помочь. Безжалостные «заказчики» ловко замели все следы. И через неделю или две снова заставят Твиксов убивать, упиваясь своей безнаказанностью и неуязвимостью.

— Ладусик, что с тобой? — спросила заглянувшая в дверь мама. — Что случилось?

— Да так… Грустно что-то… — подняла Влада от подушки зареванное лицо.

— Какая-то отчаянная у тебя грусть. Ты что, влюбилась, что ли?

— Не знаю… Сама не понимаю, — начала Влада лихорадочно искать объяснение своим слезам.

Мать села на постель, положила руку на плечо дочери.

— Этот твой Стас… Он что, посмел не влюбиться в тебя?

— Нет, не посмел… Только он некрасивый, мама! Вернее, красивый, но какой-то не мужской красотой: у него миловидное лицо, как у девочки, мне такие совершенно не нравятся. И узкоплечий, и выше меня совсем на чуть-чуть… Если идти с ним по улице — никто из девчонок на него не оглянется. Наоборот, все будут смотреть на меня и губы кривить: что она в нем нашла?

— Тогда плюнь и забудь, — решительно сказала мать. — Чтобы из-за какого-то недомерка моя красавица дочь плакала?

Влада перестала всхлипывать и посмотрела на мать.

Она что, серьезно? И это говорит человек, который чуть ли не с детства внушал ей, что главное в парне не внешность, а надежность и порядочность?

— Плюнуть-то я могу, а вот забыть… — протянула Влада, добавляя про себя «как поскользнулась в луже крови»…

— Он что, не такой, как твои прежние мальчики? — по-своему поняла ее слова мама.

— Совсем не такой, — подтвердила Влада. — Понимаешь, и Алекс, и Виталик — они, конечно, из породы «заглядеться можно». Алекс танцует бесподобно, а Виталик галантен, как галантерейный магазин. Они все знают и все умеют, причем в постели — тоже. Только я для них — красивая игрушка, средство для подтверждения собственной исключительности, и только.

— Они для тебя — тоже в чем-то подобное средство? — осторожно предположила мать.

— Ну… Наверное… Хотя Алекса я, кажется, любила. Только Стас в этом смысле — в сто раз лучше! — усмехнулась Влада. С мамой всегда так: она умеет завести разговор, от которого слезы сами собой высыхают.

— Потому что для него ты не просто исключительная, а — единственная. Не средство, а цель, так? — четко сформулировала мама то, о чем Влада лишь смутно догадывалась.

— Ну да, типа этого… Он и в постели не трахает меня, изображая Тома Круза или Ди Каприо, а… Ну… Мы как бы вместе это… грешим, — затруднилась Влада в выборе нужных слов. — Стас как бы… ну, типа исчезает, растворяется… Старается угадать, чего именно мне в данный момент хочется… И мне не стыдно ему это подсказать. И хочется самой угадать его «ора роса» — помнишь, была реклама таких колгот, упиравшая на «тайное желание»?

— Помню, — усмехнулась мать. — Я тебе не рассказывала, но папа мне их немедленно подарил. И мне пришлось догадываться, какое же тайное желание у него появилось.

— Ты догадалась?

— Скорее допыталась.

— И какое же?

— Пусть это останется нашим с папой секретом, ладно? — тихо сказала мать, и у глаз ее собрались лучики морщинок. Влада давно уже сидела рядом с нею, прижавшись к теплому плечу.

— Вы с ним как дети, ма! Шепчетесь о чем-то без меня, скрытничаете…

— Просто мы стараемся оградить тебя от своих взрослых проблем. Придет время — у тебя появятся свои. А пока — живи, радуйся жизни. И учись хорошо, — лукаво улыбнулась мама, произнеся начало самой любимой папиной фразы с папиной же интонацией.

— Это — моя главная на сегодняшний день забота! — закончила Влада фразу вполне серьезно, зная, что, если она начнет пародировать голос папы, мама рассердится.

Знала бы вот только мама, какие проблемы возникли у ее единственной дочери… И какая забота для нее стала главной…

Косметичку, вместе с вложенными в нее долларами, Влада вынесла Стасу, когда он привез ее домой.

Стас не знал, сколько им отпущено времени, и старался использовать каждый час. Купив в тот же вечер самый миниатюрный мобильник «Моторола», умещающийся на ладони и в сложенном виде похожий на пудреницу, и внеся абонплату за два месяца вперед, Стас, наскоро поужинав, отправился в их с отцом мастерскую, оборудованную в одной из лоджий, которыми была богата их квартира.

Вначале Стас хотел встроить телефон в футлярчик маникюрного набора, выбросив из него всевозможные щипчики, ножнички и пинцетики. Но потом обнаружил, что гораздо лучше телефон вписывается в роскошный макияжный набор. Конечно, при тщательном обыске телефон обнаружат. Но если красивую пластмассовую коробку не станут открывать…

А если станут? Или — засекут телефон при первом же разговоре?

Тренировки на сборах научили Стаса: никогда нельзя рассчитывать только на один вариант развития событий. Вернее, всегда нужно быть готовым к неудаче — и иметь на этот случай отработанный до последнего движения, до малейшего жеста другой вариант. А если и он окажется тупиковым — должен быть еще и столь же хорошо подготовленный вариант третий.

Вполне возможно, что захватить Карабаса им не удастся. Тогда придется тянуть время, участвуя в сборах и готовясь к побегу… в милицию.

Стас криво усмехнулся собственным мыслям, начал раскладывать по местам инструмент — насчет порядка у них с отцом было заведено строго.

Ситуация у Твиксов была как у барона Мюнхгаузена, метавшегося на берегу реки от крокодила ко льву и обратно. Правда, ему удалось добиться того, что один зверь проглотил другого. Здесь почти то же самое: мафия и милиция сейчас примерно равны по силам. Отец, например, считает, что милиция — тоже огромная бандитская бригада, работающая на самую главную мафиозную структуру страны и ее бригадиров-олигархов. Но прием Мюнхгаузена вряд ли сработает. Если натравить друг на друга мафию и милицию, каждый из зверей первым делом подставит другому мелочь по имени Твикс. А потом, порычав для приличия друг на друга, звери мирно разойдутся. При этом один из них будет облизываться…

Подавятся! Оба!

Только нужно тщательно проработать все варианты.

— Мам! Газеты сегодня были какие-то? Я за время сборов совсем от жизни отстал, хочу просветиться.

— Только твоя «Комсомолка» и папины «Известия», — отозвалась мать с кухни. — Возьми в кабинете, на столе.

— А отец где? Учебный год еще не начался!

— На совещании в президиуме РАН. Скоро приедет. Ты же машину забрал?

— Забрал, мать. Думаешь, так просто в наше время работу найти?

Стас взял с отцовского стола газеты, ушел в свою комнату и лег на софу, задрав ноги выше головы. Отчаянно хотелось спать — все-таки потрудились они с Владой сегодня изрядно, — но Стас все равно отыскал статьи про убийство зама генпрокурора.

«Раненый зверь особо опасен» — называлась статья в «Известиях». Автор ее полагал, что после прихода нового министра внутренних дел, перво-наперво проведшего изрядную чистку в своем ведомстве, по организованной преступности был нанесен ряд серьезных ударов. И убийство замгенпрокурора — это месть ему за существенную поддержку, оказанную чрезвычайным следственным группам, и в то же время отчаянная попытка хотя бы на время задержать окончательный разгром.

Статья в «Комсомолке» называлась «Убит заместитель генерального прокурора. Кто следующий?». В ней осторожно — дабы не привлекли к суду — делалось предположение, что практически всю верхушку министерства внутренних дел и прокуратуры ныне контролируют мафиозные структуры. И очередное убийство — всего лишь тайная разборка между двумя мощными группировками за право контролировать не район, не город и даже на область, а всю страну. И хотя явно об этом сказано не было, получалось, что убитый — всего лишь одно из щупалец мафии, дотянувшееся до самого верха пирамиды власти.

Стас, дочитав статью, вначале обрадовался, предвкушая, как завтра объявит Владе, что прикончила она, возможно, высокопоставленного мафиози, но, вспомнив про убитых милиционера, охранника и шофера, помрачнел.

Еще в газетах приводились свидетельства очевидцев. По словам одной старушки, наблюдавшей произошедшее от угла переулка, убили восьмерых человек четверо бандитов в масках и с автоматами. Но тут же говорилось, что стреляли все же из пистолетов, а у бабуси слабое зрение. Какой-то пенсионер видел, как «всех шестерых» убила девочка, явно еще школьница. Но этому, конечно же, никто не верил. Тем более что тут же приводились и слова этой самой школьницы — пенсионер ее опознал, — которая, едва заслышав стрельбу, спряталась за угловой каменный столб ограды, окружавшей особняк, и ничего, по сути, не видела.

Стас обрадовался и огорчился одновременно. Обрадовался — потому что никаких, даже словесных, портретов киллеров у следствия нет и уже не будет.

А огорчился потому, что понял: хотя никаких нитей между убитыми и убийцами нет, их с Владой вполне могли запомнить случайные свидетели, видевшие их до того, как Твиксы надели маски. И тогда «заказчики» могли бы усомниться в своей неуязвимости. Со всеми вытекающими отсюда для киллеров последствиями.

Стас вернул газеты на стол в кабинете и устроился в удобном отцовском кресле. Он любил сидеть в нем, откинув голову на спинку, и скользить взглядом по корешкам книг, прячущихся за стеклами дюжины книжных полок. Думалось в отцовском кресле замечательно. Наверное, потому, что, как говорил отец, это место было «продумано», наподобие того как бывают «промолены» места, на которых стоят или стояли церкви.

Итак, основа успеха любой операции — оперативная связь, — считай, налажена. Правда, у нее имеется два существенных недостатка. Во-первых, она не дублирована. Догадайся Кукловодов обыскать их перед тем, как посадить в свою машину, — и связь тю-тю вместе с «оружием». Оружием в кавычках, конечно, потому что у тех, кто привык к «настоящим» пистолетам, газовые и резиновые никакого доверия не вызывают. Во-вторых, связываться им с Владой на сегодняшний день не с кем. Если не считать родителей, которые о похождениях своих деток не имеют понятия.

Тогда зачем мобильный телефон? Чтобы набрать «02»?

Стас криво усмехнулся и закинул руки за голову.

Еще можно позвонить друзьям-приятелям. Алику Сморыго, вместе с которым поступали в МГУ (в отличие от Стаса он поступил и сейчас на седьмом небе от счастья) или Сашке Гершту, у которого недавно умер отец. Сашка, золотой медалист, не стал никуда поступать и пошел работать продавцом в киоск — семье нужны деньги, чтобы поднимать младшего брата и сестру. Позвонить им и сказать: «Я тут вляпался в мокрое дело, вы потренируйтесь малёхо в тире, а когда я позвоню, добудьте стволы и приезжайте освобождать меня и мою чувиху, адрес я вам сейчас назову…»

Шара не канает. Облом полный.

Да, но можно позвонить Витьке Гультяеву, у которого отец работает в МВД аж полковником. Вернее, имеет звание полковника. Может быть, Витька сможет как-то помочь? Например, попросит предка приехать с оперативной группой, вооруженной автоматами, с заданием перестрелять всех, кроме Стаса и Влады…

Ха-ха.

Впрочем…

Стас расцепил руки, придвинул к себе телефон.

Утопающий хватается и за соломинку.

Пришло первое сентября, и Влада пошла в школу. Получила учебники, надписала красивым почерком тетради. Что-то учила, что-то отвечала на уроках. Равнодушно узнала последние девчачьи новости: Любка Утешева встречалась теперь не с Вадимом Авсеенко, а с Сашкой Кудряшовым, к которому намертво прилипла смешная кличка Кастрюля. Таня Голубовская «попалась» и сделала аборт, причем не знает точно, от кого: была с родителями на отдыхе в Италии и там было так весело, что… А по истории у них теперь другая учительница. Прежняя проговорилась на уроке, что в России самодержавие не отменено до сих пор, и продолжила список царей вплоть до Михаила Разрушителя и Бориса Кровавого.

Влада слушала подруг, что-то отвечала в ответ, и все они представлялись ей третьеклассницами в белых бантах, у которых еще ни разу не было месячных, — маленькими наивными девочками, не знающими, что такое кровь.

Одна новость ее все-таки заинтересовала: Валерка Загорский хвастался перед мальчишками, что чуть было не попал в сборную страны по компьютерным играм и даже побывал в виртуальном замке. Но первое задание было — убрать с экранов какие-то полоски. В программе, видимо, были глюки, полоски не убирались, но козлы-администраторы этого так и не поняли и вместо того, чтобы устранить глюк, отправили Валерку восвояси: усадили в виртуальный тарантас и высадили возле ближайшей станции метро.

— А как звали главного организатора? — поинтересовалась у Валерки Влада.

— У него какая-то цирковая фамилия… Клоунов, что ли… — попробовал вспомнить Валерка и не смог. — А что?

— Толстый, бородатый и в темных очках?

— Вот-вот! Ты тоже там была?

— И тоже не справилась с полосками. У них в программе глюк, а виновата оказалась я.

— У меня та же история. А жаль, что не удалось поучаствовать. У них классная виртуалка!

— Классная, — подтвердила Влада и потеряла к разговору всякий интерес.

Мама, конечно, заметила, что с дочерью творится что-то неладное, и настояла на том, чтобы она показалась гинекологу. Влада, еще недавно очень стеснявшаяся таких осмотров, равнодушно подчинилась, и мать встревожилась еще больше.

— Ладуся, у тебя какие-то неприятности, а ты не хочешь мне о них рассказать. Вначале я решила, что ты всерьез влюбилась в этого своего Стаса, но, кажется, ошиблась. Что-то другое тебя гнетет, спать по ночам не дает. Ты, если не хочешь, можешь не говорить что… — Мать подошла к Владе, обняла за плечи, прижалась сзади мягким теплым телом, и Влада чуть не заревела. — Но знай, что бы с тобой ни произошло — я всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось! — повторила мать, и Влада поняла, что, даже если она все сейчас обо всем расскажет, мать действительно будет с нею до конца, до предела, за которым человек или гибнет, или превращается в животное.

— Ма, я обязательно все расскажу тебе. Только чуть позже, ладно? У меня в общем-то все в порядке, я здорова, просто… Просто я взрослею быстрее, чем… чем мне хотелось бы.

На этом их разговор тогда и закончился. В глубине души Влада надеялась, что возвращаться к нему не придется. Надеялась, как «залетевшая» старшеклассница надеется, что все еще как-то рассосется, само собой уладится.

Но, конечно, не уладилось. И возобновить трудный разговор Владе пришлось самой — после того, как знакомый голос сообщил ей по телефону, что следующий розыгрыш призов от фирмы «Твикс» состоится там-то и тогда-то. Продлятся сборы неделю, условия прежние. В ответ на вопрос «Что сказать родителям и в школе?» последовало равнодушное: «Что хотите».

Тотчас телефон зазвонил вновь. Влада знала, что это Стас, и не хотела снимать трубку — ей вообще ничего не хотелось делать! — но потом все-таки взяла ее трясущимися руками.

— Алло!

— Это я, Стас. Тебе звонил Карабас?

— Да. Только что.

— Мне тоже. Давай встретимся через час у твоего дома.

— Зачем? — искренне удивилась Влада. Она уже решила, что ни на какие сборы не поедет, и пусть Кукловодов делает с нею, что хочет. Ну, убьет он ее, и что? Все равно это лучше, чем убивать самой.

— Нам нужно кое-что обсудить.

— Ты что, собираешься участвовать в сборах?

— Нет. Именно поэтому нам и необходимо срочно встретиться.

— Ну приезжай. Через час я выйду. У нас перед подъездом скамейки стоят — вот там меня и жди.

Только теперь Влада вспомнила, что они много раз на протяжении последних трех недель репетировали захват Кукловодова. Правда, непонятно, что потом с ним делать. Но Стас, наверное, знает. Он всегда все знает…

Влада засекла время и весь час просидела на диванчике в своей комнате, бесцельно и почти бездумно глядя в окно.

Выхода нет… Ей снова придется убивать…

Выход есть, один-единственный — покончить с собой…

Выхода нет — им придется убивать, но в последний раз, и того, кто заставил их убивать, — Кукловодова… И это — единственный возможный выход…

Но убивать, чтобы потом не убивать, — это какой-то очень сомнительный выход. Так что на самом деле выхода все-таки нет…

Снова зазвонил телефон.

— Влада, я тебя жду уже двадцать минут. Ты не могла бы собираться чуточку побыстрее?

— Я уже выхожу.

Стас сидел на скамейке и вовсе даже не выглядел виноватым.

Это Владе не понравилось.

— Привет. Ну, что скажешь?

— Давай прогуляемся. У вас не подъезд, а проходной двор. Все время кто-то заходит или выходит.

— Например, я.

— Тебя я как раз ждал. Туда, сюда? — ткнул Стас пальцем влево и вправо.

— Туда! — показала Влада прямо. — Я вас слушаю, говорите.

— Завтра мы захватим Кукловодова, я выясню у него, сам он все это придумал или на кого-то работает, и, надеюсь, на этом все кончится. Но…

— Не погоняй, не запряг!

— Но если наш план окажется несостоятельным…

— То ты сделаешь себе харакири.

На дорожке уже попадались первые опавшие листья. Жили себе на ветках, жили, а потом раз — и опали…

— Возможен и такой вариант, — ни капельки не удивился Стас. — Но…

— Опять «но»!

О чем это Стас? Какие сборы? На все его предложения нужно отвечать «Нет!».

— Но к сборам мы должны подготовиться по-настоящему, понимаешь?

— Нет.

Быстрее бы он уходил. Нет, пусть останется! Без него будет еще хуже…

— Только в этом случае мы сможем вести себя почти естественно. Только тогда Кукловодов не заподозрит нас в измене раньше времени.

— Не пойму, к чему ты клонишь.

— К тому, что нужно тщательно отобрать и аккуратно уложить все необходимые вещи, отпроситься у родителей и внутренне настроиться на сборы.

— По системе Станиславского, да?

— Вот-вот. Я тебе косметичку принес. — Стас вынул ее из кармана куртки и протянул Владе. — Не забудь взять с собой. Она нам может очень даже пригодиться!

— И что я должна сказать родителям?

— Лучше всего — правду.

— Что мы едем тренироваться перед очередным убийством?

— Нет. Что мы едем на очередные сборы, но на этот раз точно попадем в сборную и поедем соревноваться за рубеж!

— Чем я всегда восхищалась, так это твоей честностью!

Стас нахмурил белесые брови и не ответил.

— Ладно, я пошла, — не стала жалеть его Влада.

— Я был рад с тобой повидаться.

— А я — нет!

Утром после завтрака Влада спросила: — А что будет, если мы отсюда просто не выйдем? Еды в холодильнике дня на три хватит, а там…

— Будет то же, что и вчера, — усмехнулся Стас, ощупывая распухший нос.

— Так что ты все-таки собираешься делать? — тихо спросила Влада.

— Тренироваться до седьмого пота. Повышать свой профессиональный уровень, — нормальным голосом ответил Стас и добавил одними губами: — Играть, чтобы выиграть время.

Едва они вышли в холл, открылась входная дверь и появился Карабас, сопровождаемый штампованными. У одного из них была большая черная сумка с желтыми надписями «Marlboro» со всех сторон.

— Как вы себя чувствуете, молодой человек? — улыбнулся Кукловодов Стасу.

— Спасибо, хреново.

— Надеюсь, урок пойдет впрок. А что же это мы на пороге стоим? Приглашайте в гости, сладкие вы мои, нам для работы видак понадобится!

— Итак, где мы будем мочить Заваруху? — спросил Карабас, едва «гости» вошли в комнату Твиксов.

— У Госдумы… — начал было Стас и замолчал.

— У Госдумы? — удивился Карабас.

— …Его убить трудно, почти невозможно.

— Следовательно?

— Возле его особняка…

— И каким же, интересно, образом вы собираетесь… — саркастически улыбнулся было Кукловодов, но, наткнувшись на такую же улыбку Стаса, замолчал.

— Не гони тюльку, бугор, — так, кажется, у вас говорят? Возле особняка замочить Заваруху тоже невозможно. Поэтому единственное, что остается, — мочить его по пути следования.

— Он ходит на большой скорости, требованиям гаишников остановиться не подчиняется, предпочитает платить потом большие штрафы.

— Но на красный свет он все-таки останавливается, на видео были два таких эпизода.

— При этом охрана внимательно сканирует все окружающее, включая окна домов.

— И перестает это делать, как только дают «зеленый»!

— Потому что кортеж быстро набирает ход, сто километров за десять секунд.

— С почти всегда постоянным ускорением, — блеснул знанием школьного курса физики Стас. — А значит, на середине определенного перекрестка они бывают практически каждый раз через одно и то же число секунд после старта.

— Мы, конечно, научили вас неплохо стрелять, сладкая парочка, но не настолько, чтобы сквозь тонированное стекло поразить из пистолетов человека, одетого в бронежилет.

— В бронежилет?

— Заваруха снимает его только в здании Думы.

— Значит, мы будем стрелять из автоматов.

— Охрана уничтожит вас раньше, чем вы выпустите по пять пуль.

— Хороший автомат, как нам рассказывали на начальной военной подготовке, стреляет не только пулями…

Влада слушала, как Стас излагает план операции, показывая место засады вначале на остановленном кадре видеофильма, потом на плане города, смотрела на штампованных, внимательно следивших за каждым движением Стаса и лишь изредка бросавших плотоядные взгляды на нее, и удивлялась. Давно ли она учила этого нескладного юношу науке выживания в «замке»? Давно ли он взял в руки игрушечный пистолет? И вот теперь Стас готовится к убийству, как настоящий киллер. Уж не обманывает ли он ее? Что, если это ему нравится? А если нет, то как он собирается выкручиваться из непоняточки, в которую они вновь попали?

— Ладно. Будем отрабатывать этот вариант. Я скажу программисту, через десять минут он запустит тренажер.

— Так быстро? — удивился Стас.

— Мы в общем-то тоже остановились на этом варианте, — ухмыльнулся Карабас. — И все приготовили заранее. Рад за вас, молодой человек! Вы очень быстро постигаете секреты своего нового ремесла!

Влада видела, как побледнели щеки Стаса. Если бы не штампованные, он, наверное, немедленно вцепился бы Кукловодову в горло. Но… Но раздумья делают людей не только трусливыми, но и благоразумными.

— А пока вам устанавливают декорации, познакомьтесь с аксессуарами нового спектакля. Во-первых, обычная машина не годится. У вас будет спортивный кабриолет «Ауди-ТТ», полноприводной, с убирающимся верхом. Двухместный, мотор 225 лошадей, набирает сто километров через семь секунд после старта. За время тренировок ты, Твикс-раз, — ткнул он пальцем в сторону Стаса, — должен к нему привыкнуть, как к новым кроссовкам. Во-вторых, оружие…

По знаку Кукловодова штампованный открыл молнию. Карабас, словно Дед Мороз подарки, начал доставать из сумки оружие: маленький автомат, какое-то странное двуствольное ружье и полуметровую примерно трубу, похожую на «communication tube» из старинного фильма «Асса», который недавно в очередной раз показали по ТВ.

Стас сразу же схватил автомат.

— Это десантный «Калашников», да?! — попытался он проявить эрудицию — и ошибся.

— Нет, это пистолет-пулемет «вихрь». Весит всего два килограмма, длина триста шестьдесят. Игрушечка! Пробивает стальную пластину толщиной шесть миллиметров да еще и убивает того, кто за нею прятался. Естественно, прошивает дверцы автомобилей и почти все бронежилеты. Выпускается малыми партиями, еле-еле достали. Нам для вас ничего не жалко!

— Это не для нас, а для Заварухи, — буркнул Стас.

— А для него тем более. Но «вихрь» — это запасной вариант. Надеюсь, до него дело не дойдет.

— Тогда что основной? — удивился Стас. Влада вообще ничего не понимала.

— Я вам не сказал… Дело в том, что Заваруха недавно поменял свой «мерс» на бронированный. Никакими пистолетами его, конечно, не возьмешь. И даже «вихрь» будет бессилен.

— Это одноразовый гранатомет? — схватил Стас «коммуникационную трубу» и на этот раз не ошибся.

— Да, гранатомет «оса», тоже, между прочим, новейшая разработка. Размерами меньше, чем «аглень», а характеристики почти такие же, как у «таволги».

Эти названия Владе ни о чем не говорили. Но она поняла: если граната попадет в пусть и бронированный «мерс» Заварухи, он вряд ли потом сможет на этом «мерсе» ездить. Ни на этом, ни на каком другом.

— А это? — отложил Стас в сторону трубу и взял ружье-вертикалку с очень короткими стволами.

— Тоже гранатомет, но уже магазинный, тип ГМ-94, по сути — помповое ружье. В магазине помещаются три кумулятивные гранаты калибром сорок три миллиметра. Перезаряжается движением цевья вперед, быстро и надежно. Можно стрелять со сложенным прикладом, что вы и будете делать. Дверцу бронированного «мерса» такая граната не пробьет, а вот стекло — стопудово. Но все-таки желательно послать Заварухе гостинец из «осы», против нее никакой танк не устоит, не то что легковушка, пусть и бронированная. Ну и как будете действовать, сладкие вы мои? — спросил Карабас Стаса.

Влада разозлилась. Ну почему если парень, то сразу и главный? И тут же ахнула про себя — она что, возжелала стать главной киллершей?

— Один стреляет в «мерседес» из «осы», второй выпускает три гранаты из ГМ-94. Вряд ли даже в бронежилете Заваруха уцелеет.

— А вас потом расстреляет охрана.

— Ну, если вы дадите нам еще хотя бы один десантный «Калашников»… Джипы ведь не бронированные?

— Все равно шансов мало. Кроме того, не исключено, что Заваруха пересядет по пути в один из джипов. Раньше он этого, правда, никогда не делал, но вдруг додумается. Очень он за свою жизнь опасается. И правильно делает — охотников на нее сейчас больше, чем за синей птицей. Так что расклад будет другой: «оса» должна ужалить «мерс», и этого будет достаточно. Оба джипа нужно поразить кумулятивками из помповушки, им этого тоже за глаза хватит. Третья граната и «вихрь» — на случай возникновения нештатной ситуации.

— Это сколько же трупов мы должны положить за один раз? — содрогнулась Влада.

— Все равно на счету Заварухи и его шестерок убиенных гораздо больше, причем — невинно убиенных! Вы же частично, причем весьма и весьма незначительно, сместите чашу весов в сторону добра. Знаете, сколько жизней вы спасете, остановив наконец эту банду? Думаю, место в раю вам за это будет обеспечено!

Кукловодов явно издевался над ними.

— А сколько невинно убиенных на вашей совести? — спросила Влада.

— Гораздо меньше, чем на счету Заварухи. Я по сравнению с ним — ангел! — ухмыльнулся Кукловодов. — Все относительно в нашем мире, детки! И каждый считает себя хорошим. Ну, разбирайте оружие. Пользоваться им очень просто, я вас сейчас научу.

Действительно, оружие оказалось простым и удобным. Тренировки начались если не через десять, то самое позднее — через двадцать минут.

Стас быстро научился, убрав верх кабриолета, стрелять из магазинного гранатомета, а вот у Влады первое время получалось плохо. Она то спешила, то опаздывала с выстрелом, то раньше времени поднимала над ветровым стеклом тренажера «осу».

— Ты должна вставать только после того, как первый джип тронется с места и охранники перестанут сверлить нас взглядами, — поучал Владу Стас. — Думаешь, они не понимают, что перекресток — опасное для них место? Процесс выхватывания гранатомета, вставания, прицеливания и выстрела должен быть непрерывным и длиться не больше трех секунд.

И Влада старалась уложиться в отведенный срок. Гранатомет по сравнению с пистолетом казался тяжелым и неуклюжим. Поднять его над ветровым стеклом, не зацепившись за что-нибудь, было трудно. А еще нужно было не спускать глаз с черного «мерседеса», да высчитывать момент, когда нужно нажать на спуск, да прицеливаться… Только к концу третьего дня у нее что-то стало получаться.

Стас научился стрелять без промаха раньше, уже на второй день. Но выпустить «осу» — это было только полдела. Не упустить первый джип, да попасть еще и во второй, который иногда врезался в «мерседес», а иногда успевал обойти его справа или слева, тоже было не просто. Потом еще нужно было, круто развернувшись, уходить от возможной погони и пересаживаться в «опель», оставив «вихрь» и помповушку в «ауди», и снова петлять по улицам… Они уставали так, что, едва поужинав, сразу же падали без сил, в первую ночь даже не раздевшись. И, закрыв глаза, Влада вновь видела черный «мерседес», набирающий скорость, взрыв гранаты в салоне, джип, врезающийся в «мерс», охранников, пытающихся из него выскочить… Но в четвертый вечер новых «сборов», закрыв глаза и тщетно пытаясь отогнать назойливое видение, она почувствовала, как пальцы Стаса сквозь тонкую ткань ночной сорочки нежно касаются ее груди. Влада попыталась сделать вид, что уже спит, но одна рука Стаса скользнула в вырез сорочки, а вторая под ее подол, к коленям, и начала медленно продвигаться вдоль бедер.

— Ты разве не устал? — спросила Влада.

— Играть в «стрелялку» — ужасно устал. А все остальное — нет.

— Сорок дней еще не прошло. Мы же договаривались! — напомнила Влада.

— Через неделю одного из нас могут убить. Или обоих, — сказал Стас таким спокойным тоном, каким муж сообщает жене о том, что у него очередная командировка. — А завтра этот особняк может накрыть милиция. Может быть, это последняя наша с тобой ночь. И пусть она будет нашей, а не чужой!

Некоторое время Влада еще лежала, не шевелясь, чувствуя, как желание спать медленно сменяется другим, гораздо более сильным желанием, потом позволила Стасу делать то, чего ей теперь и самой хотелось.

Стас прав, конечно. Может, это действительно их последняя ночь. И — одна из немногих оставшихся им ночей вообще в жизни. И провести ее нужно так, чтобы потом не было мучительно больно и обидно…

Час «икс» наступил неожиданно. Утром Стас и Влада, умывшись и позавтракав, ровно в девять вышли из особняка, а в десять уже вовсю палили из гранатометов, убивая виртуальными фанатами виртуальных бандитов. Но около одиннадцати в тренажере зазвучал мобильный телефон. Сняв трубку, Стас получил приказ: «Твиксу» немедленно выйти из машины и пересесть в другую, стоящую радом, шлемы не снимать.

Выйдя из тренажера, они очутились не на знакомом перекрестке, где только что упражнялись в стрельбе по движущимся мишеням, а в обширном дворе особняка. Рядом стоял «опель» с Карабасом и двумя штампованными. Посадили их в машину так же, как в прошлый раз: Влада спереди, Стас сзади, сдавленный широкими плечами штампованных так, что временами ему становилось трудно дышать.

— Заваруха приехал в Думу, — не дожидаясь вопросов, пояснил Карабас, подруливая к воротам особняка. — Бывает это нечасто, но теперешнего его посещения мы ждали: идет обсуждение поправок к новому закону об организованной преступности, это заседание он как лицо заинтересованное никак не мог пропустить.

Ворота открылись, и автомобиль… выехал на Красную площадь. Сверху ударили куранты: полдень. Стас огорчился: особняк, в котором проводились тренировки, они с Владой, даже если очень захотят, не найдут. Машина сейчас, конечно, едет по одному из шоссе, ведущих в Москву, но им с Владой шлемы врут, что будто бы от Красной площади в сторону Таганки.

Стас почувствовал, что волнуется, как перед экзаменом. А Влада? Как себя чувствует она с ее отчаянным желанием не убивать? Он мог видеть только ее затылок да изредка, когда Влада поворачивала голову, — нежный подбородок и кончик носа, торчащий из-под очков шлема.

Может быть, Владе и удастся сегодня соблюсти шестую заповедь. Может быть…

Стас твердо решил, что, если операция пройдет успешно, а в машине, в которую они должны будут пересесть, Карабас будет вместе со штампованными, Стас убьет их сразу же, без разговоров. Единственное не обязательное условие — не повредив при этом тачку, в которой они будут сидеть: ведь в ней им с Владой и Карабасом придется потом ехать.

Ехать… Уходить от возможного преследования милицией, допрашивать на ходу Карабаса, пока он «горяченький», держать его на мушке, боясь каждого резкого движения…

«Опель» плавно притормозил и, въехав правыми колесами на тротуар, остановился.

— Видите впереди спортивный «ауди»? — спросил Карабас. И, не дожидаясь ответа, пояснил: — Вот в нем вы, после звонка, и покатаетесь немножко. Оружие найдете в гнездах под щитком и под «бардачком». Сразу же едете к знакомому вам перекрестку, за квартал от него останавливаетесь и ждете звонка телефона. По окончании акции я встречаю вас в обычном месте, на стройплощадке.

— С деньгами? — поинтересовался Стас.

— Да, с вашим гонораром.

— И сколько же нам отвалят на этот раз?

— По десять штук на нос. Но не раскатывай губу: так много только потому, что задание сложное. Обычная такса вдвое меньше.

— Маловато будет. С учетом сложности задания, — закинул удочку Стас. Пусть думают, что он и в самом деле решил стать киллером.

— А ваши тренировки — знаете, во что нам обходятся? Вот когда станете профессионалами, тогда и расчет будет другой.

Стас отметил, что Карабас сказал «нам», а не «мне». И в первый день он тоже поминал своего шефа. Ну конечно же, не он главный «заказчик». И скажет ли Карабас, даже под страхом смерти, кто этот главный и где его искать?

Между их «опелем» и кабриолетом «ауди» встала черная «волга». Водитель, в дорогом костюме и при галстуке, закрыл дверь на ключ и ушел, помахивая кейсом.

Мелкий бизнесмен. Средний приехал бы на «мерсе» или на «лексусе», с шофером, крупный — еще и с телохранителем…

А что, если, как только их с Владой запустят в «ауди», круто развернуть его и сразу же напасть на Карабаса и его «шестерок»? Прижать их «опель» к обочине своим кабриолетом, наставить автомат и помповушку… Грубо, но зато неожиданно. И никакого Заваруху убивать не надо. Пострелять, конечно, придется — но ради собственной свободы. Ведь в любом случае без крови им с Владой теперь свободу не вернуть…

Кукловодов, не дождавшись ответа, вынул из сумки, пристроенной за переключателем скоростей, две кепки-бейсболки с широкими длинными козырьками и две пары темных очков.

— Шлемы можно снять, детки, мы уже на месте. А вот это все желательно надеть.

Он протянул Владе красную бейсболку с надписью «California», Стасу, немедленно снявшему шлем, — синюю, с наложенными одна на другую буквами «N» и «Y».

Только теперь Стас заметил, что бейсболки не простые: сзади и с боков каждая была обрамлена настоящими человеческими волосами — у Влады рыжими, у него черными. Получалось так, что и у него, и у Влады были теперь длинные волосы до плеч, полностью скрывавшие уши и почти наполовину — щеки.

— Стрелять в очках вам привычнее, чем без них, — и это замечательно. Очки и бейсболки сильно затруднят составление ваших фотороботов, если милиция вдруг возьмется расследовать это дело. Но, думаю, его спустят на тормозах — слишком многим Заваруха встал поперек горла. Однако в любом случае шапочки и очки, вместе с оружием, после акции оставьте в машине и никогда в жизни больше им подобные не надевайте. Я имею в виду бейсболки, а не очки, — добавил Кукловод, поймав удивленный взгляд Влады, которая уже сняла шлем и теперь, откинув солнцезащитный щиток с зеркальцем, примеряла шапочку с длинным козырьком. Бейсболка очень шла Владе, но Кукловодов этого не оценил.

— Нет, не так, Красная Шапочка! — заволновался он. — Свои волосы нужно заколоть шпильками и спрятать под бейсболкой. А на будущее помните: маскировка прежде всего. Работайте под двух мальчиков, и тогда никто не заподозрит в вас мочил, когда ты, сладкая моя, будешь в мини-юбке, а он — в парике и с усами. Можно и наоборот: работать в бородах и в париках, а отдыхать в своем естественном, так сказать, виде.

— Как вы, — предположил Стас.

— Как я, — согласился Кукловодов. — Если мы с вами встретимся завтра на улице, вы меня ни за что не узнаете.

— Разве что по голосу, — улыбнулась Влада краешками губ.

— Это у меня тоже предусмотрено, — хмыкнул Карабас и, расстегнув пуговицу на воротнике, показал болтающийся у него на шее не крестик, как предположил было Стас, а крохотный то ли плейер, то ли радиоприемничек. К горлу, под пластырь телесного цвета, от него тянулись тоненькие проводки.

— Этот приборчик меняет мой голос до неузнаваемости, — пояснил Кукловод. — Не верите? — Он повернул на приборчике крохотное колесико и заговорил вдруг голосом Наташи Королевой: — Ну а теперь поверили, сладкие вы мои? Техника ныне способна делать чудеса, нужно только грамотно ею пользоваться.

Зазвонил телефон, и Кукловодов, крутанув колесико в обратную сторону, взял трубку.

— Понял. Партия «Твикса» на месте и готова к продаже. Не забудьте про автограф. О'кей!

Он положил мобилу на щиток.

— Ну вот, сладкие, все в ажуре, красный свет Заварухе на нашем перекрестке выставят. А вы сейчас быстренько пересаживайтесь в свою машину и езжайте в точку ожидания. Ровно за две минуты до приезда машин Заварухи я вам позвоню. Ну, вперед!

Он вручил Стасу ключи.

— А если нас какой-нибудь бдительный гибэдэдэшник остановит? — спросил напоследок Стас.

— Не остановит, у нас все схвачено. В районе перекрестка вообще ментов не будет. Но документы в «бардачке» на всякий случай припасены.

Влада вышла из машины и к «ауди», как ни спешил Стас, которого задержат штампованный, подбежала первой.

— Быстрее, — шепнула она. — Хватаем оружие и берем Карабаса, прямо сейчас.

— Умница!

Стас открыл левую дверцу, едва плюхнувшись на сиденье, поднял защелку правой, чтобы Влада могла открыть ее. Лишь после этого Стас вставил и повернул ключ зажигания.

Машина не заводилась.

Влада полезла под «бардачок» за оружием.

— «Вихрь» не вынимается!

— Попробуй помповушку, она под щитком!

Стас дважды повернул ключ. Ноль на массу, даже урчания стартера не было слышно.

Влада попыталась достать гранатомет, но это ей тоже не удалось. Тогда она навалилась грудью на колени Стаса и начала дергать гранатомет так, что начала раскачиваться вся машина.

— Не вынимается!

— Не надо, уже поздно. Они ухали, — остановил ее Стас. Взглянув в зеркало заднего вида, он успел заметить корму «опеля», сворачивающего в квартале от них на поперечную улицу.

Зазвонил телефон. Стас схватил трубку.

— Твикс, это ты?

— Я. Что надо?

— Там под щитком есть маленький тумблер. Щелкни им. Без этого машина не заводится и игрушки не вынимаются. Щелкнул?

Стас нашел тумблер, переключил его. Мотор сразу же завелся.

— Все в порядке. Поехали.

Стас отключил телефон, вывернул руль влево.

— Сволочь! Он и это предусмотрел! — шипела Влада. В руках ее был освобожденный от захватов «вихрь».

— Спрячь игрушку. Прохожих испугаешь.

— Куда мы едем? — спросила Влада, укладывая пистолет-пулемет в тайник. Голос ее не предвещал ничего хорошего.

— К точке ожидания.

— А потом?

— Потом к перекрестку.

— То есть мы едем убивать!

— Бандита и негодяя. Я тоже хотел напасть на Карабаса прямо сейчас, но ты же видишь, он предусматривает каждый наш ход.

— Не сомневаюсь, что и после «стрелялки» мы его не возьмем.

— Посмотрим, — пожал плечами Стас, тормозя перед светофором.

Едва машина остановилась, Влада приоткрыла дверцу и попыталась выскочить из «ауди». К счастью, почти вплотную справа стояла «тойота», и Влада не смогла достаточно широко открыть дверь. Она начала было протискиваться в щель, но Стас поймал ей за руку.

— Ты куда? Мы во втором ряду!

— Выпусти меня! Выпусти меня немедленно! Я не желаю больше в этом участвовать!

Стас, отстегнув ремень безопасности и чуть не упав на правое сиденье, закрыл дверь, заблокировал ее и, вернувшись на свое место, повернулся лицом к Владе.

— Не надо истерик. Одна ты из этой игры можешь выйти только в могилу. Но вместе мы… Мы же договорились, ты не будешь стрелять!

Сзади просигналили: зеленый.

— Я никак в этом не хочу участвовать, никак! — кричала Влада. Стас переключил скорость и сильно надавил на педаль газа. Влада, пытавшаяся дотянуться до кнопок управления дверьми и окнами, плюхнулась на сиденье. Ускорением ее прижало к спинке.

— Хорошо. Мы сейчас вместе попытаемся уйти. Едем к тебе домой, ты предупреждаешь родителей об опасности, потом ко мне, забираем деньги… Сделаем пластические операции, купим новые документы… Только бы не тронули родителей…

Влада не отвечала, но открывать двери больше не пыталась.

На следующем перекрестке Стас не поехал, как это делал на тренировках, прямо, а свернул направо. Почти сразу же зазвонил телефон.

— Возьми, — протянул он мобилу Владе, притормаживая перед переходящими дорогу в неположенном месте двумя девицами в мини-юбках и расстегнутых длиннополых плащах.

— Мы решили ехать другим маршрутом, — пролепетала в телефон побледневшая Влада. — Понятно. Мы уже поворачиваем. Все понятно! — крикнула она и швырнула телефон на приборный щиток. — Поворачивай! Если ты этого не сделаешь, нас сейчас взорвут! — крикнула она и закрыла лицо руками.

Стас, взглянув в зеркало заднего вида, круто повернул, пересекая сплошную белую. Владу отбросило к дверце.

— Пристегнись, — буркнул ей Стас.

— И если бы мы попытались выйти из машины — они бы тоже взорвали ее! — всхлипнула Влада, вытягивая ремень безопасности.

— Этот Карабас просчитывает все на два хода вперед. Но еще сегодня он будет бледнеть под дулом автомата!

— Ну-ну! Это если мы живыми из перестрелки и от погони уйдем.

— Уйдем. Последние разы мы заканчивали стрельбу через одиннадцать секунд после того, как начинали ее. Охрана не успеет ни очухаться, ни чухнуть за нами.

Стас, притормозив, остановился в точке ожидания — просто у края тротуара, примерно в квартале от перекрестка. Отсюда уже был виден светофор над роковым для Заварухи — а может, и для них, — перекрестком.

— Поправь волосы, они у тебя выбились из-под бейсболки. Да не прицепленные, а свои!

— Ты что, и вправду… не боишься? — спросила Влада, поправляя волосы и одновременно пытаясь разглядеть сквозь свои и Стасовы очки его глаза.

— Боюсь, — честно признался он, вытирая о джинсы вспотевшие ладони.

— Не забудь перед началом мысленно скомандовать себе «Полоски!».

— Не забуду.

Зазвонил телефон. Стас протянул руку, Влада вложила в нее трубку.

— Твикс.

— Давайте, сладкие вы мои! Следующий красный для вас будет зеленым для вашего приятеля! — сказал Карабас и сразу же отключился.

Стас взглянул на дальний светофор — он показывал «красный» — и поехал с таким расчетом, чтобы успеть подъехать к самому концу «зеленого» — ему нужно было встать обязательно первым перед перекрестком. Серебристый «форд», раздраженно сигналя, обогнал его, когда Стас, понимая, что идет с запасом секунд в десять, замедлил ход. И все-таки он остановил «ауди» перед светофором, когда зеленый только-только начал мигать.

Стас достал из-под щитка помповушку. Передернул затвор, снял гранатомет с предохранителя, положил на колени. Что еще? Ах да, крыша. В данный момент она совершенно не нужна.

Нажав на кнопку, Стас заставил верх кабриолета сложиться.

Сзади снова раздраженно просигналили. Но этот раз это была черная иномарка с одним пассажиром. Шофер ее, не успевший обогнать едва ползущий кабриолет из-за встречных машин — на этой улочке движение было двухрядным — даже выскочил из «бээмвэшки», чтобы сорвать злость.

— Ну ты, дура! Первый раз за рулем, что ли?

— Первый, — не стал спорить Стас, глядя мимо шофера на поперечную улицу, где уже должен был показаться черный «мерс».

Шофер, пару раз переведя взгляд с груди Стаса на его лицо и обратно, спросил теперь уже у Влады:

— Он что, и в постели такой тормоз?

— В постели он лучше всех. А вот хамов мы не любим и отстреливаем везде, где только можно, — сказала Влада, направляя «вихрь» в лоб раздраженному шоферу и снимая пистолет-пулемет с предохранителя.

Стас, в свою очередь, повернул в его сторону помповушку.

— Вы… Вы чего? — побледнел шофер, инстинктивно прикрывая лицо руками.

— Пшел вон! Мухой! — прорычал Стас, и шофер буквально растаял в воздухе. Почти сразу же «бээмвэшка», сдав назад, исчезла из зеркала заднего вида.

Подъехал черный «мерс» со знакомым номером, остановился вторым во втором ряду, перед ним — джип с охранниками.

Влада теперь держала в руках уже полностью готовую к употреблению «осу» так, чтобы ее было удобно брать Стасу, «вихрь» покоился на сиденье справа от нее.

Дали красный на их улочке и, соответственно, зеленый — на пересекающейся с ней. Все три машины Заварухи, начав движение одновременно, набирали скорость. Красный «рено», стоявший в первом ряду, замешкался. Это тоже учитывалось: на всех видеозаписях кортеж Заварухи на перекрестках всегда уходил в отрыв. Опытные водители, мощные машины… С правой стороны улицу начала переходить женщина с коляской. На тренировках пешеходы, переходящие улицу, тоже учитывались — но не женщины с колясками!

— Назад, дура! — крикнул Стас, вставая, но женщина, недоуменно пожав плечами, продолжила свой путь.

Она шла навстречу смерти. И на встречу со смертью катила коляску.

Но, может, все еще как-то образуется?

Стас, подняв помповушку, выстрелил в первый джип, тут же перезарядил гранатомет, послал гранату в окно «мерседеса», еще раз перезарядил…

Первый джип, осветившись изнутри оранжевым пламенем, по инерции проскочил перекресток. Изо всех его дверей брызнули стекла; но джип продолжал катиться вперед, словно детская машинка с инерционным двигателем. «Мерседес» тоже засветился, но уже пламенем багровым — стекла его были густо тонированы, что и определило эффект.

А вот в третий раз Стас выстрелить не успел. Джип, ехавший последним, был заслонен красным «рено» с симпатичной блондинкой за рулем. «Рено» стоял в первом ряду, стартовал позже, чем кортеж, и Стас должен был успеть. Во всяком случае, на тренировках он всегда успевал. К тому же, как полагал программист «заказчиков», при первом же выстреле из помповушки водители всех машин, которым «посчастливится» в это время оказаться на перекрестке, должны или резко тормозить, или вообще не трогаться с места. Но за рулем красного «рено» была красивая блондинка, и она, с ужасом глядя на Стаса, машинально все давила и давила на педаль газа.

Джип был выше, чем «рено», — Стас отчетливо видел его крышу и даже верх стекол. Но стрелять в этот верхний краешек Стас не решился — помповушка не винтовка и даже не привычный пистолет, очень даже просто можно попасть не в бровь, а в глаз — не в джип, а в «рено».

Стас, боясь попасть в машину блондинки, попытался все же поразить корму джипа, но дал слишком маленькое упреждение. Граната врезалась в стену стоявшего на противоположной стороне улицы дома, а джип начал огибать «мерседес», уже уткнувшийся к этому моменту в ближайший к перекрестку столб.

Стас, бросив помповушку под ноги, принял у Влады «осу», почти мгновенно прицелился в «мерс», выстрелил.

На этот раз стекла «мерса» вылетели.

Женщина с коляской, начавшая переходить улицу прямо перед кабриолетом, наконец испугалась и от страха села прямо на мостовую. При этом она умудрилась толкнуть коляску ногами. Возможно, до нее долетели осколки стекол, но Стас очень надеялся, что ранения если и будут, то легкими — «мерс» был довольно далеко.

Стас швырнул опустевшую трубу на пол. Она лязгнула о помповушку.

Коляска медленно прокатилась пару метров и остановилась — к «ауди» гораздо ближе, чем к резко затормозившему джипу.

Стас похолодел: высокая коляска почти полностью перекрыла ему сектор обстрела.

Влада, протягивавшая Стасу рукояткой вперед «вихрь», замерла, не отрывая глаз от коляски.

Кажется, ребенок заплакал.

Стас, словно в замедленном кино, видел, как открывается дверца джипа, из-за которой показывается вначале ствол какого-то автоматического оружия, потом голова охранника.

Стрелять Стас, даже если бы «вихрь» уже был в его руках, все равно не мог: слишком велика была вероятность попасть в коляску. Перепрыгнуть на правое сиденье, с которого стрелять, наверное, было можно, Стас не успевал; к тому же оно было занято Владой.

Вылезавший из джипа охранник, так и не закончив этого своего действия, глядя Стасу прямо в глаза, медленно поднимал то ли израильский «узи», то ли американский «ингрем» — небольшой, но чрезвычайно скорострельный пистолет-пулемет.

Ему не помешает ни коляска, ни ребенок, понял Стас. Охранник, не задумываясь, начнет сейчас стрелять, пусть даже сквозь коляску.

Стас решил уже было, схватив Владу, укрыться с нею за двигателем, понимая вместе с тем, что если это их и спасет, то ненадолго — охранники сейчас выпрыгнут-выскочат, и… Но Владе остановившаяся коляска сектор обстрела перекрывала не полностью. Мгновенно оценив ситуацию, она изогнулась над дверцей «ауди» и вначале всадила очередь в охранника с «ингремом» в руках, потом изрешетила заднюю дверцу джипа.

«Мерседес» Заварухи превратился в огромный факел.

Из джипа уже никто не вылезал.

Второй джип (тот, который шел первым) укатил за пределы видимости, но с ним, по-видимому, тоже все было нормально. Стас резко сдал машину назад — коляска, остановившаяся прямо перед капотом, мешала развернуться, — слегка стукнул некстати подкатившую сзади «оку» и, круто вывернув руль влево, развернул «ауди», выскочив при этом на тротуар и чуть не задавив залегшего за деревом и закрывшего голову руками пенсионера.

— Посмотри, не упал ли кто-нибудь нам на хвост, — попросил он Владу, сам все внимание уделяя дороге и пешеходам, так и норовившим, словно все они в одночасье стали самоубийцами, попасть под колеса кабриолета.

— Пока чисто… Никого… — повторила Влада раза три и замолчала, когда Стас свернул на ближайшем перекрестке направо.

Стас снял бейсболку, бросил ее на заднее сиденье.

— Проверь, сколько у нас осталось патронов, — попросил он. — Обязательная часть программы закончена, начинается произвольная. И сними бейсболку — не исключено, что милиция уже начала операцию «перехват».

— Через три минуты после начала стрельбы? Вряд ли. А патронов у нас осталось только пять.

— Ничего, если стрелять одиночными, хватит и на Карабаса, и на штампованных. У Карабаса наверняка есть пистолет. Когда я наведу на него «вихрь», забери у него пушку. Дальше работаю я, ты на страховке. Если Карабас не один — шестерок я сразу перестреляю. Он станет сговорчивее, а мне уже все равно, за сколько убиенных перед Богом отчитываться. Ты, главное, держи на мушке Карабаса. Чуть что — стреляй в плечо или руку, с ним шутить опасно.

До места пересадки оставалось два квартала.

— Да, и сразу подальше от этой машины и поближе к той. Они ведь и правда могут взорвать нашу.

Зазвонил телефон. Влада дотянулась до трубки: все внимание Стаса было приковано к дороге.

— Что говорит? Повторяй! — потребовал Стас.

— Сработано отлично, детки!.. Он восхищен. Но засвидетельствовать лично свое почтение не может: дела. Однако нас ждут. — Влада хотела было положить трубку, но потом снова поднесла ее к уху, улыбнулась краешками губ и лишь затем положила. — А еще Карабас сказал, что он хороший и стрелять в него не нужно. Потому что убить его нам все равно не удастся, а вот количество наших родителей может уменьшиться вдвое, — спокойно сказала Влада.

— Черт! Он подслушивал! — стиснул зубы Стас.

— И сейчас подслушивает, — согласилась Влада.

— Ладно… Видать, такой у нас с тобой талант. Но если он деньги не отдаст… — решил продолжить игру Стас.

— Можешь забрать их все себе, — сказала Влада, снимая бейсболку и очки. Волосы рассыпались по ее плечам, и у Стаса сжалось сердце.

Не сумел. Ничего не сумел. Ни вырвать свободу для них обоих, ни даже просто избавить Владу от необходимости убивать. И сейчас он видит ее скорее всего в последний раз. Она или покончит с собой, или просто исчезнет. То ли вместе с родителями, то ли без них — но в любом случае без него, Стаса. Потому что он для нее сейчас — такой же убийца, как и Карабас. Даже хуже: тот наверняка сам не марает руки в крови. Однако сейчас хотя бы один из его людей будет ждать их на стройплощадке. Терять Стасу нечего, так что… Не удалось захватить в заложники Кукловодова — захватим кого-нибудь другого. Но Карабас должен оставить их в покое, должен.

И оставит!

В месте пересадки, на краю строительной площадки, образовавшейся на месте двух снесенных домов, «опеля» Карабаса не было. Вместо него Стас увидел до боли знакомую белую «волгу». Водитель ее, нетерпеливо посмотрев на часы, снова углубился в чтение газеты.

— Автомат оставляем, — шепнул Стас. — Мы ездили кататься на машине твоего друга, но он потребовал срочно пригнать ее сюда, а зачем — не объяснил.

Они выскочили из «ауди» и почти бегом пересели в «волгу».

— Папа? Вот так сюрприз! — дал волю своему удивлению Стас, усаживаясь вместе с Владой на заднем сиденье. — Знакомься, это Влада. Я ее люблю и, как только она согласится, женюсь на ней.

— Очень приятно, — ответил отец, отрываясь от газеты и глядя на Владу поверх очков.

— Мне тоже очень приятно. Но выходить за вашего сына я не собираюсь, — сказала Влада. Лицо ее было бледным — как в тот, первый раз. И она ни капельки не улыбалась, даже краешками губ.

— Этот вопрос вы обсудите как-нибудь наедине, — дипломатично сказал отец. — А сейчас объясни мне, что я здесь делаю?

— Едем, едем! — забеспокоился Стас. — Быстренько уезжаем отсюда. А потом я тебе все объясню.

Дождавшись, пока машина тронется. Стас решил перехватить инициативу.

— Подожди, а как ты сюда попал? Меня… Точнее, нас с Владой должен был ждать один ее, то есть Владин, приятель, на спортивной машине которого мы катались. А вместо этого — ты!

— Этот твой… Простите, ваш, Влада, приятель — ужасный нахал. Позвонил мне на работу по прямому телефону, который знают только жена, сын и старые друзья, сказал, чтобы через полчаса я ждал вас в этом месте, иначе тебе, Стас, грозят большие неприятности, и повесил трубку. Мне пришлось не пойти на заседание ученого совета и оставить в режиме ожидания двух аспирантов. А вы, значит, просто на спортивном авто катаетесь? Ну-ну… А теперь расскажи, пожалуйста, как ты сюда попал? Ты же в командировке!

— Сегодня утром вернулся и, не заезжая домой… Я очень соскучился по Владе, пап!

— А я по тебе — нет! — невежливо вмешалась Влада в чужой разговор.

Стас косо, в обоих смыслах, посмотрел на нее и промолчал.

Машина уже поворачивала на проспект, когда сзади слева, со стороны стройплощадки, на краю которой они только что оставили «ауди», раздался приглушенный расстоянием взрыв. Стас озабоченно выглянул в окно.

— Кажется, гроза, а у нас зонтика нет. Пап, одолжишь свой?

— Не одолжу! — рассердился отец. — Сейчас высажу вас у ближайшего метро — и на работу! И скажите своему приятелю, чтобы больше он подобных фортелей не выкидывал!

— Это мой приятель. Я скажу, — уверенно пообещала Влада.

— А больше он ничего не просил передать? — прервал неловкое молчание Стас.

— Просил. И передал! — снова рассердился отец. — Едва я подъехал к пустырю, как из уже стоявшего там «опеля» вылез какой-то дебил и, спросив, я ли отец Станислава Ивлева, сунул мне вот эту сумку, — указал отец на огромную черную сумку, лежавшую на переднем сиденье.

— О! Может, он в ней и зонтик оставил? — обрадовался Стас, забирая сумку.

— А может, бомбу, — хмуро пошутил отец. — Я, как воспитанный человек, конечно, не стал в нее заглядывать, но если бы меня кто-то хотел убить, он упустил прекрасный стопроцентный шанс!

— Твоя интеллигентность действительно когда-нибудь тебя погубит, — предостерег отца Стас, открывая молнию. Но и сквозь синтетику чувствовалось, что в сумке — два рюкзака и отобранные у них перед началом «сборов» пистолеты. Деньги, две стандартные пачки, лежали во внутреннем кармашке сумки.

«Сто купюр по сто баксов в каждой пачке», — догадался Стас и немедленно закрыл молнию.

— Да, зонта здесь нет, — разочарованно вздохнул он.

Отец действительно высадил их у ближайшей станции и немедленно уехал.

— Я провожу тебя? — нарушил затянувшееся молчание Стас, едва они ступили на эскалатор.

— Ты говоришь так, словно мы возвращаемся с вечеринки.

— Больше таких… вечеринок не будет, обещаю тебе!

— Я уже слышала эти обещания, месяц назад.

— Я не успел, не сумел… Разве у нас был другой выход?

— Нет. Но это не оправдание. Твоя электричка с правой стороны, мне налево.

— Влада!

— Не звони мне… пока. Если захочу тебя видеть — сама позвоню.

— Возьми деньги.

— Нет.

— Ну, тогда хотя бы свой рюкзак.

Стас, вручая Владе рюкзачок, попытался было обнять ее, но Влада его оттолкнула.

— Не прикасайся ко мне! Видеть тебя не могу!

На них оглядывались. К счастью, подошла электричка.

Влада молча вошла в вагон, встала у противоположных дверей спиной к Стасу, опустила рюкзак на грязный пол. Стас ждал, что она повернется и на прощание хотя бы махнет рукой, но Влада не оглянулась.

Он дождался своей электрички, встал, как и Влада, у дверей.

«Вот и все, вот и все, — стучали колеса. — Ты ее больше не увидишь. Не защитил, не уберег. Не увидишь, не увидишь. Никогда, никогда, никогда…»

В последний момент Влада чуть было не пообещала Стасу позвонить. Немедленно рассердившись на себя за это, она решила не поворачиваться лицом к перрону, чтобы через окно Стас не мог еще раз увидеть ее и помахать рукой.

Едва поезд тронулся, Влада заплакала. Естественно, тут же нашелся молодой человек, пожелавший ее утешить.

— Отстаньте вы все от меня! — крикнула Влада.

Но парень вышел на ее остановке и телепался потом в пяти шагах позади почти до самого дома. К тому времени Влада уже перестала плакать и, поманив непрошеного утешителя пальцем, сказала, четко выговаривая слова:

— У меня все хорошо, лучше всех! Отлынь! Не засти горизонт! Тебе ничего не светит!

Парень, оскорбленно поджав губы, повернул обратно к метро. А Влада, придя домой, с порога объявила матери, что поссорилась с писателем, и заперлась в ванной. Она терла и терла руки щеткой, пытаясь смыть с них ощущение, что они все еще охватывают рукоятку и цевье «вихря», а потом наполнила ванну и долго лежала в ней, пытаясь забыть, что произошло. Но стоило ей закрыть глаза, как перед капотом их кабриолета снова начинала катиться лиловая коляска, перекрывавшая Стасу сектор стрельбы, а телохранитель в джипе медленно поднимал маленький пистолет-пулемет, и ребенок был обречен — вначале ребенок, потом они со Стасом, — и за темным стеклом на заднем сиденье тоже угрожающе шевелилась тень, и единственный выход был — стрелять точнее и быстрее, чем через секунду это сделают охранники уже мертвого, должно быть, Заварухи…

Возвращаясь домой со «сборов», Стас ругал себя последними словами. Карабас оказался гораздо хитрее и коварнее, чем поначалу казался. Он не оставил им с Владой ни малейшего шанса, ни разу, как говорит отец, не подставил борт. Более того, Кукловодов попытался втянуть в дело и отца. Ужас какой: член-корреспондент Ивлев Валерий Викторович, ученый с почти что мировым именем, помогает замести следы киллерам! И вычисли этих киллеров милиция — отец запросто может сесть на скамью рядом с ними как соучастник. Если он догадается, что на самом деле произошло, то окажется перед страшным выбором: или заявить на сына, или стать соучастником — tertium non datum. Но вряд ли отец побежит в милицию…

Прежде чем войти в дом, Стас хотел было позвонить Витьке Гультяеву, поблагодарить за информацию, но спохватился: про убийство Заварухи могут сообщить уже сегодня вечером в программе «Время», не стоит лишний раз укреплять в голове Гули связь между смертью Заварухи и тем, что Стас Ивлев просил навести о нем справки.

Едва обнявшись с матерью, Стас принял душ и, отказавшись от обеда, но в двух-трех фразах рассказав о командировке в Питер, ушел в свою комнату. Он попытался заснуть, но не смог, хотя чувствовал себя разбитым и усталым.

Мать, заглянув в комнату, сообщила, что идет в магазин, купить что-нибудь вкусненького к ужину. Дождавшись хлопка входной двери, Стас вынул из телевизора предохранители и, порывшись в ящике трельяжа, нашел полузасохший бесцветный лак для ногтей. Покрыв лаком металлические колпачки предохранителей, Стас положил их сохнуть, а сам проделал такую же операцию с предохранителями маленького телевизора «Сони», стоявшего в кухне на холодильнике. Программа «Время» — единственная передача, которую отец смотрел, если в девять вечера бывал дома. Сегодня и завтра он этого удовольствия, к сожалению, лишится. А вдруг покажут стройплощадку, на которой милиция уже нашла взорванный и обгоревший кабриолет? А вдруг отец узнает машину? Кабриолет для Москвы пока еще диковинка… Кто умножает познание — тот умножает скорбь! Отец не должен догадаться, что его сын — киллер.

Правда, остаются еще газеты и радио. Но на чтение газет у отца никогда не хватает времени, а репродуктор он, едва войдя на кухню, сразу же выключает, чтобы не забивать голову чепухой. Самое интересное ему пересказывает за ужином мать. Однако вряд ли очередное заказное убийство привлечет ее внимание.

Вернув в гнезда высохшие предохранители и убедившись, что телевизоры не работают, Став позаботился о канале получения информации для себя: настроил УКВ-приемник на волну звукового сопровождения первого канала.

Мать, вернувшись из магазина, обнаружила, что телевизор на кухне не работает, сообщила об этом Стасу и, включив радио, занялась стряпней. Стас, пощелкав кнопками пульта управления, сказал, что скорее всего в пульте сели батарейки и что завтра же он их заменит.

— Что же ты, был в Питере и не зашел к Никифоровым? Нина Ивановна была бы очень рада!

— Мам, ну некогда мне было! С одной фирмы мотались на другую, вечером на компьютере готовил документы… Не волнуйся, у меня еще будут командировки, зайду.

Петербург был единственным, кроме Москвы, городом, где Стас несколько раз бывал и о котором мог бы при необходимости хоть что-то сказать, не рискуя немедленно быть уличенным во лжи.

Отец приехал с работы рано, около восьми. Обрадованная мать сразу начала накрывать на стол. Она любила, когда за столом собиралась вся семья, но происходило обычно это только за завтраками да еще в те редкие вечера, когда к Ивлевым приходили гости.

— Ну, как командировка? — поинтересовался отец.

— Устал я от этой командировки.

— Так устал, что и домой сразу не поехал.

— То есть как это? — удивилась мать.

— Я оставил рюкзак у приятеля и поехал повидаться со своей невестой, — начал объяснять Стас.

— Невестой?! — чуть не выронила мать тарелку, которую собиралась подать отцу.

— Да, наш Митрофанушка не хочет учиться, а желает жениться!

Мать, не отреагировав на реплику отца, поставила тарелку с кроликом в сметане вначале перед ним, потом перед Стасом.

— Одно другому не помешает. Кроме того, ты же слышал, Влада не хочет выходить за меня замуж.

— Значит, не дура. На что бы вы, позволь тебя спросить, жили?

— На те деньги, которые я заработаю.

— И много ли ты заработаешь без высшего образования?

— Да уж не меньше, чем… чем некоторые с высшим, — ответил Стас, лишь в самую последнюю секунду чуточку смягчив фразу.

— Чем некоторые членкоры, хотел сказать наш сын, — объяснил отец матери. — Да, последние пятнадцать лет отечественную науку старательно уничтожали, и я уже не могу ни купить новую машину, ни сделать в квартире евроремонт. Но не все время у кормила власти будут воры и предатели! Положение уже меняется к лучшему! И я очень хочу, чтобы ты получил высшее образование, — закончил отец совершенно другим тоном.

— Пап, ну о чем разговор? — миролюбиво сказал Стас. — Я влюбился по уши и боюсь потерять эту девушку. А образование я получу в любом случае. Ты лучше скажи, тебе Влада понравилась?

— Красивая девушка, даже чересчур.

— Что значит «чересчур»?

— Об этом мы с тобой как-нибудь в другой раз поговорим, — сказал отец, покосившись на мать. — А сейчас давай поужинаем.

— И в самом деле, кролик стынет! — поддержала его мать.

Все усердно застучали вилками: тушенный в сметане кролик был маминым коронным блюдом.

— Ты на подготовительные курсы собираешься идти? — спросил отец, когда мать начала разливать по чашкам «липовый» чай — так отец называл «липтон».

— Да, только пока еще не решил, на какие.

Мать пролила заварку мимо чашки.

— Наш сын решил устроить нам вечер сюрпризов! — усмехнулся отец.

— Может, в следующем году совсем на другой факультет поступать буду, — пояснил Стас родителям.

— На какой же, если не секрет?

— Например, на юридический.

— Решать тебе, конечно, — огорчился отец. — Но учти, в адвокатско-прокурорском мире у меня нет никаких связей.

— А в каком есть?

— В естественнонаучном.

— Например, на биофаке в МГУ.

— С биофаком МГУ прямых связей у меня нет, а выстраивать целую их цепочку мне было стыдно.

Стас отхлебнул чая и добавил в него немного сахара.

— Стыд — чувство хорошее, конечно. Но — когда он есть у всех. Ты же сам после экзаменов наводил справки: все принятые или давали взятки, или были детьми и племянниками ну очень высокопоставленных родителей.

«А в результате твой сын стал киллером», — чуть было не добавил Стас вслух.

— К сожалению, я узнал об этом только после экзаменов. Но, думаю, этот год пойдет тебе на пользу.

— Надеюсь, тебе тоже.

Отец резко отодвинул от себя блюдце.

— Стасик, ну зачем ты так? — встревожилась мать.

— У нашего сына — перманентный переходной возраст, — улыбнулся отец, вытирая губы салфеткой. Накрахмаленная скатерть, салфетки — все это непременно появлялось на столе, когда завтракали или ужинали все вместе.

Стас хотел было сказать что-нибудь резкое, потом вспомнил, как отец высмеивает его постоянное стремление, подобно задиристой собачке, «тявкнуть последним», и промолчал. Заканчивалось чаепитие под аккомпанемент материнского пересказа последних новостей, вычитанных ею в газетах или услышанных по радио. Как всегда, она говорила только о том, что могло иметь хоть какое-то отношение к работе отца или к их семье. Но поскольку и уровень инфляции в стране, и ожидаемое банкротство «Моснарбанка», и предполагаемые итоги очередных выборов, несомненно, могли повлиять на будущее семьи, «политинформация» получилась длинной.

После ужина Стас отправился в свою комнату и включил приемник: вот-вот должна была начаться программа «Время». В комнату заглянул отец.

— А что у нас с телевизорами? Ни один не работает!

— Наверное, батарейки в ленивчиках сели. Я завтра новые куплю.

— Сразу в обоих? Так не бывает, — не поверил отец. Через пять минут звук радиоприемника на несколько секунд превратился в псевдостереофонический, и Стас, заподозрив неладное, открыл дверь своей комнаты.

Так и есть, телевизор в гостиной работал!

Лихорадочно подсоединив к приемнику магнитофон и включив его на запись, Стас помчался в гостиную. И вовремя: новая дикторша как раз начала сообщать об очередном заказном убийстве, случившемся в Москве. Стас встал перед отцом, закрыв своим телом экран, словно птица выпавшего из гнезда птенца.

— Пап, мне нужно с тобой поговорить.

— А после программы «Время» — нельзя? — вздохнул отец.

— После программы «Время» или после дождичка в четверг?

— У тебя что-то срочное?

— Для юноши, который никак не может выбраться из переходного возраста, все кажется срочным, — дипломатично ответил Стас, смещаясь так, чтобы инстинктивно пытающийся заглянуть за его спину отец не увидел экрана. — Ты что, поменял батарейки?

— Нет, предохранители.

Дикторша как раз вещала о том, что «автомашина с брошенными автоматами и гранатометами, в соответствии с уже сложившейся традицией, была…».

Стас, медленно отступавший к телевизору, успел выключить его прежде, чем дикторша сообщила, где был найден взорванный «ауди».

— Ну, присаживайся, поговорим, — сдался отец. Еще бы: не так часто почти взрослые уже сыновья сами набиваются на разговоры со своими отцами.

Знать бы только, о чем они в таких случаях должны говорить…

Первым делом Стас решил купить автомобиль. Вполне возможно, что им с Владой придется то ли смываться на нем от Карабаса и его штампованных, то ли, наоборот, гнаться за ними. Светить в таком деле отцовскую машину — и подставлять ее под пули — Стасу не хотелось. От «колес» могла зависеть их с Владой жизнь, поэтому покупать какое-нибудь старье не следовало. С другой стороны, новая иномарка ополовинила бы их с Владой капитал. А ведь еще нужен какой-нибудь гараж, все из тех же соображений безопасности. Машину даже на платной стоянке запросто могут и заминировать, и снять с нее какую-нибудь деталь. Хорошо, если это будет магнитола, а если аккумулятор?

С третьей же стороны, не исключено, что машину придется бросить или даже сжечь, заметая следы. Это, наверное, самый надежный способ. Не зря же Карабас после каждой операции взрывает машины. Но экономный, гад, — подсовывает им старые «мазды». Правда, ходовая часть у них хорошая, никаких претензий, а кабриолет и вовсе был почти новый — правда, явно после аварии, с отреставрированным кузовом. Может, так и сделать? Купить иномарку, подремонтировать движок, тормоза и подвеску…

Отцовскую «волгу» Стас водил с удовольствием, простейшие неисправности мог устранить сам, но покупать подержанную иномарку — а именно на ней остановил он выбор — без консультации со специалистом было бы глупо. Перебрав в памяти друзей и одноклассников, Стас обрадовался: Ваня Охотников, из «Б»-класса, еще в школе помогал своему отцу в ремонтной мастерской, а сейчас и вовсе у него работает. Счастливчик: ему не нужно ломать голову над тем, куда пойти учиться, и высшее образование без надобности, свой кусок хлеба с маслом всегда будет иметь.

Объясняться с Ваней по телефону Стас не стал, а договорился подъехать к нему в мастерскую. Машину с утра забрал отец, ехать пришлось на метро, а потом автобусом, и это еще раз укрепило Стаса в необходимости обзавестись собственными «колесами».

Мастерская размещалась на территории большого гаражного кооператива в Вострякове. Историю ее становления Стас хорошо знал: вначале это был просто гараж Охотникова-старшего, в котором он, оставшись без работы и продав свой старый «москвич», поставил пару станков, приобретенных по цене металлолома на бывшем родном заводе, и оборудовал хорошую «яму». Потом был куплен еще один гараж в этом же кооперативе, обменян — с доплатой — на соседний с первым и объединен с ним…

Теперь мастерская располагалась в небольшом здании, пристроенном к забору, окружающему кооператив, недалеко от въезда. Ваня, в промасленном комбинезоне и с улыбкой от уха до уха, вышел на широкую заасфальтированную площадку перед входом. Было сразу видно, что жизнью он доволен.

— Привет!

— Привет, коли не шутишь! — баском, по-взрослому ответил Ваня. — Имеем проблемы?

Он оглянулся, отыскивая взглядом Стасову тачку.

— Еще нет. Но поимеем, как только ты поможешь мне купить то, что искал и не нашел.

— А сколько у тебя башлей?

— На подержанную иномарку, думаю, хватит.

— И как хозяин оценивает услуги эксперта? — хитровато улыбнувшись, спросил Ваня.

— Сто баксов. Устроит?

— Ну, как для старого друга…

По тому, как сверкнули Ванины глаза, как он спрятал взгляд, Стас понял, что сто баксов за полдня-день работы — вовсе даже неплохая такса и что эксперт из Вани пока что — никакой.

— Заметано. И еще один вопрос: почем сейчас гаражи? Готовый купить можно?

— За деньги сейчас можно купить все. Кстати… если ты еще и о гараже подумываешь, тебе лучше покупать оптом, машину и гараж.

— То есть?

— Бывают пенсионеры, которые уже отъездили свое, хотели бы продать старье, на котором мучились, но у них никто не берет. Из-за этого они и гараж не могут продать, а отвезти рухлядь на свалку — жалко…

— Старье мне не подойдет.

— А можно найти чудака, который побывал в серьезной аварии. Причем для него она была более серьезной, чем для его тачки. Такие тоже предпочитают избавляться от всего оптом. К нам на фирму, кстати, обращался один «битый». Хотел задешево так починить «десятку», чтобы ее потом можно было продать вместе с гаражом почти как новую, пробег у нее всего шесть тысяч. Но капот — в гармошку, багажник — всмятку, а за те гроши, что он предлагал, разве что левое переднее крыло можно было вытянуть.

— Что значит — вытянуть?

— Ну, отрихтовать, выправить.

— А почему именно левое?

— Да оно каким-то чудом целым осталось, — ухмыльнулся Ванечка.

— Пожалуй, что-то подобное меня устроило бы. Пусть будут крылья помяты — лишь бы хорошо летали.

— А что именно ты хочешь?

— Вот это я у тебя как раз и хотел узнать.

— Ну, самые надежные и престижные, значит, «мерсы». Но они дорогие, и в эксплуатации-ремонте тоже. Еще надежностью славятся «японцы». Похуже — «бээмвухи», «ауди»…

— Мне что похуже. Штуки три-четыре — все, что я наскребу и на одалживаю. Но ходовая часть должна быть в порядке.

— Давай сделаем так: ты съезди на авторынок в Люберцы, приценись, чтобы, значит, знать меру вещей, и обзвони тех, кто дал объявления о продаже гаражей вместе с машинами. А я буду подыскивать тебе продавца по своим каналам. Чтобы ты, значит, не думал потом, если купишь у моего продавца, что прогадал.

Последняя фраза приятно удивила Стаса. Похоже, деньги пока еще не застят Ване белый свет и он беспокоится о том, чтобы его не держали за хапугу.

Они поболтали еще минут пять, обсуждая, кто из одноклассников как устроился, и Стас понял, что пора уходить: Ваня пару раз оглянулся на ворота мастерской, время от времени освещаемые бликами электросварки.

— Ну что, разбегаемся? — предложил Стас. — Для тебя время — деньги, меня тоже ноги кормят.

— Я позвоню, как только — так сразу, — сказал Ваня, протягивая руку, и заторопился в мастерскую. А Стас решил, что шататься по авторынкам для него сейчас — непозволительная роскошь, в первом же попавшемся на глаза киоске осчастливил продавщицу, избавив ее сразу от трех номеров газеты «Купи-продай», а также от журналов «Би-би», «Авторынок» и прочих, имеющих отношение к теме. Еще он купил целую кипу газет — от оппозиционной «Правды» до откровенно бульварной «Бульварной газеты».

Дома, позвонив по трем десяткам телефонов, Стас решил, что уже знает «меру вещей», договорился на завтра сразу о двух смотринах и начал читать остальные газеты.

Убийство Заварухи уже отошло на второй план, заслоненное двумя новыми разборками. В Измайловском парке вечером произошло «Измайловское побоище» — крупная драка, в которой с обеих сторон участвовали до полутора сотен человек. Однако к моменту прибытия милиции на поле битвы никого не осталось: все успели, погрузив раненых в иномарки и джипы, разъехаться в разные стороны. Полтора десятка выбитых зубов да несколько луж крови — вот и все, что нашли правоохранительные органы. Поскольку заявлений от пострадавших не поступало, уголовное дело открыто не было. Обозреватели криминальной хроники большинства газет были единодушны: это — борьба за наследование внутри преступного клана, возглавлявшегося ранее Заварухиным.

Вторая разборка была менее масштабной, но более кровавой: возле подъезда шестнадцатиэтажного дома в Черкизове был взорван автомобиль, в котором находился некий Валерий Петрунин с двумя телохранителями. Знающие люди утверждали, что он был помощником депутата Заварухина — только не в Думе, а в созданном последним преступном сообществе, и пока неясно, что это: все та же борьба за наследство внутри или упреждение попытки сохранения заварухинской банды, произведенное извне. И что скорее всего следует ждать новых разборок, которые будут продолжаться до тех пор, пока наследство Заварухина не будет разделено между другими авторитетами или в недрах его клана не появится человек, который сумеет взять над ним контроль.

Стас вырезал все статьи на эту тему и сложил их в отдельную папку.

Может быть, ему все-таки удастся когда-нибудь дать почитать их Владе. Она убедится, что Заварухин был матерым бандитом, и…

И — что? Перестанет чувствовать себя убийцей? Возможно. Но только для того, чтобы почувствовать себя палачом. Как ни крути, а выбор у них с Владой только такой. Кстати, как будет «палач» в женском роде?

Не поленившись, Стас снял с книжной полки орфографический словарь и убедился: русский язык для женщины такого занятия не предусматривает. И остается только гадать, как называется более гуманная разновидность профессии Влады: палачиха или палачка.

Стас хорошо запомнил чувство собственного бессилия, когда сидел на заднем сиденье, зажатый с обеих сторон штампованными. Драться он никогда не любил, считая, что умные люди обо всем могут договориться, а с глупыми не нужно иметь никаких дел. Правда, был тут один неясный момент: драка из-за девчонки. Но и тут Стас нашел для себя выход. Девчонка, которая провоцирует драку из-за себя между мальчишками, — не девчонка, а курица, выбирающая, какому петуху дать себя потоптать. А курица, даже если она очень красивая, — все равно курица, и не стоит из-за таких расстраиваться.

Однако теперь от умения драться зависела свобода его и Влады и, может быть, сама жизнь. Хочешь не хочешь, ему нужно было научиться выбивать кулаками зубы, а ногами — дух из противника. Стас понимал, что за две-три недели, отпущенные ему до следующего «быть или не быть», он вряд ли чему-нибудь научится, но хотя бы чувствовать себя менее беспомощным в ситуациях, когда нельзя выхватить из кобуры и пустить в ход пистолет, — одно это стоило времени и усилий. Вот если бы тренироваться в нанесении ударов можно было по восемь — десять часов в день, да еще и в виртуальности, как это было, когда они с Владой учились стрелять! Но такого тренажа «заказчики» им не обеспечили. Во-первых, потому, что на «работе» это от Твиксов не требовалось, во-вторых, наверное, для того, чтобы сладкая парочка не стала опасной для бригадира, Карабаса, приставленного к ней «заказчиком». В любом случае тренировки по каратэ, кикбоксингу или рукопашному бою могли длиться не больше двух-трех часов в день из-за слишком большого расхода сил, а за это время многому ли научишься? Но выбора у Стаса, собственно, не было.

Ближайший зал, где, как помнилось Стасу, проводились какие-то тренировки, был в его бывшей школе. Стараясь не попадаться на глаза учителям, Стас проскользнул к спортзалу, находившемуся на первом этаже, и обнаружил, что он заперт. Никаких объявлений о переносе тренировок не было.

А может быть, они еще не начались? Вторая половина сентября, сезон только-только начался…

Вернувшись домой, Стас, не дожидаясь пообещавшего приехать сегодня поздно отца, поужинал и принялся обзванивать друзей. Ясность в ситуацию внес Мишка Столбушинский, ходивший в прошлом году в эту секцию.

— Тренер под следствием, скоро суд.

— На чем он погорел?

— Брал плату большую, чем показывал в бумагах для налоговой инспекции. Ну и еще кое-что делал… не совсем законное.

— Ты сейчас где-то тренируешься?

— Нет. Денег нет.

— А какую-нибудь секцию, где учат бить чужую морду и защищать свою, можешь порекомендовать?

— Конечно! В спортзале «Батыр» на Севастопольском. Там тренера еще не посадили. Только стоит это удовольствие — от 15 до 25 баксов в месяц, в зависимости от числа тренировок в неделю. Располагаешь?

— Ну, если предок раскошелится… Там когда тренировки?

— Ежедневно с пяти до десяти. Только скажи, что это я тебя послал, хорошо?

— Процент имеешь?

— Если я помогу набрать группу из девятнадцати человек, двадцатого, меня то есть, будут тренировать бесплатно.

— И что, хороший тренер?

— А ты что, не слышал о нем? Коля Ким, кореец. Не Брюс Ли, конечно, но один пятерых уделать может.

— Спасибо за наводку.

— Не забудь, скажи, что от меня!

— Не забуду… мать родную. Пока!

Стас взглянул на часы. Сегодня он уже не успевал. Урок на будущее — вначале нужно заниматься тем, что связано с другими людьми или какими-то учреждениями, а обработку информации (например, чтение газет) откладывать на вечер. Раз уж ничего не получается с обработкой женских прелестей…

Стас по-прежнему звонил каждый день. Влада по-прежнему не подходила к телефону. Но теперь настырных парней стадо двое: Алекса словно подменили. Он звонил Владе ежедневно по два-три раза — с ним она разговаривала, но холодно и сухо, — и дважды приезжал в школу с цветами. Девчонки всей школы буквально лопались от зависти, одноклассники как-то все разом вдруг посерьезнели и перестали на переменках швыряться тряпкой, а Влада, отправляя Алекса ни с чем, вручила один букет любимой учительнице по математике, Лилии Александровне, а второй, вогнав пожилого уже мужчину в краску, — учителю физики, Вадиму Александровичу.

В третий раз Алекс приехал в школу без цветов и устроил сцену. Уроки только что кончились, и Алекс знал об этом. Он начал уговаривать Владу поехать с ним, причем немедленно. Влада отказалась. Алекс настаивал, а когда они поравнялись с ультрамариновым «фордом», Алекс, быстро открыв дверцу, попытался втолкнуть Владу в машину силой. Влада ударила его вначале по руке, а когда убедилась, что это не помогает, — и по щеке. Сделала она это молча, равнодушно, словно прихлопнула назойливого комара. Наверное, именно это и взбесило Алекса больше всего — ее полнейшее к нему равнодушие. А еще то, что вокруг его тачки собралась целая толпа старшеклассников, делавших вид, что обсуждают какие-то свои проблемы, а на самом деле наслаждавшихся спектаклем.

— Ты меня оскорбила, — негромко сказал Алекс, и в школьном дворе воцарилась мертвая тишина. — А я оскорблений не прощаю.

— Сам нарвался, — все так же равнодушно пожала плечами Влада. — Я защищала свою честь.

— У шлюхи не бывает чести, — осклабился Алекс. И тогда Влада залепила ему еще одну пощечину, теперь уже от души. Пока не ожидавший такого поворота событий Алекс соображал, как достойнее выйти из ситуации, рядом с Владой встали Вовка Иванов и Вася Журавлев, а через секунду к ним присоединились Валерка Загорский и Арик Русаков. Алекс, прошипев: «Мы еще встретимся с тобой на узкой дорожке!», сел в машину и, чуть не зацепив створку ворот, уехал.

— Не бойся, Лада, если что — мы рядом, — сказал Иванов, блеснув очками.

— Мы можем взять над тобой шефство и провожать в школу и домой, — предложил Арик. Его щеки, обычно покрытые легким румянцем, стали красными.

— Спасибо, мальчики, я сумею себя защитить, — сказала Влада и застучала каблучками в сторону дома. Она знала, сейчас ей вслед смотрят все старшеклассники, не спешащие расходиться со школьного двора, и, наверное, из окон — некоторые учителя. Но только на секунду всколыхнуло ее вначале возмущение наглостью Алекса, потом чувство признательности одноклассникам, только на секунду. А потом вновь взяли свое безразличие и апатия. Владе было все равно, что говорят сейчас о ней во дворе и школьных коридорах.

Честь… Имеет ли она право употреблять это слово? По меркам прошлого века — безусловно, нет. И, если судить по этим же меркам, она, конечно же, шлюха. Как и восемьдесят процентов ее одноклассниц. Но времена меняются, и нравы — вместе с ними. Сейчас, в начале третьего тысячелетия, девушку, подобную Владе, никому и в голову не придет назвать шлюхой.

Влада вспомнила пару раз слышанное от отца высказывание: «Вас назвали дураком, и вы обиделись? Значит, угадали!» Алекс не угадал, и все же она обиделась. Почему?

Алекс усомнился в ее честности, вот в чем дело. Честности, в основе которой лежит так некстати упомянутая ею честь. Может ли киллер быть честным? Риторический вопрос… Убийца, стреляющий из-за угла, исподтишка, а потом убегающий с места преступления, — по определению трус, подлец и подонок. А по своей воле он это делает или по чужой — это уже несущественно.

Или все-таки существенно? На Страшном Суде, если он существует где-то там, в заоблачных высотах, ее оправдают или нет? А если нет, то не следует ли ей добровольно, подобно Раскольникову, пойти под суд? Чтобы испить полную чашу страданий еще здесь, в надежде на смягчение участи той, внеземной…

Влада хмыкнула. Ну вот, почти школьное сочинение получилось по Достоевскому. Не зря литераторша Полина Мефодьевна со смешной фамилией Фабричная пыталась докричаться до них, достучаться. Казалось бы, что для ее учеников и учениц Достоевский, если проституция и рэкет — самые престижные на сегодняшний день занятия? А ведь что-то теплится, теплится в груди…

И мешает спокойно жить.

Отогнав вредные мысли, Влада вновь погрузилась в уже привычное безразличие. Но что-то все-таки жило в ней, где-то глубоко и неразличимо, что-то заставляло цепляться за существование с его привычными утехами и обязанностями. Влада не очень-то верила, что Алекс приведет свои угрозы в действие, но на всякий случай стала носить наплечную кобуру с маленьким «реком», заряженным газовыми патронами, тем более что погода все равно вынуждала надевать под плащ кофту или жакет. А в боковом кармане школьной сумки у нее теперь всегда лежало разрешение на ношение газового оружия — Карабас не обманул и действительно оформил корочки, их Влада после ликвидации Заварухи нашла в боковом кармане рюкзака.

Гимназия, в которой училась Влада — одна из самых престижных в Москве, — была в получасе ходьбы от ее дома. Утром Влада добиралась до нее на троллейбусе, а обратно часто шла пешком, благо почти половину пути можно было идти по старинному парку с огромными тополями и тенистыми аллеями. Деревья пожелтели, под ногами шуршали опавшие листья, и Влада иногда забывала, что ныне она — человек без чести и что жить ей на белом свете осталось в лучшем случае три недели.

Здесь, у выхода из парка, и подкараулили ее через пару дней после разборки в школьном дворе Алекс с двумя приятелями, в одном из которых Влада сразу узнала партнера Жанны, красавицы с платиновыми волосами.

— Ну, вот мы и встретились, — криво ухмыльнулся Алекс. — Выбирай: или ты сейчас добровольно едешь с нами, дабы осенить своей красотой нашу дружескую пирушку, или мы эту твою красоту малость подпортим.

Влада оглянулась. Погода была пасмурная, только что перестал накрапывать дождь, и в аллеях не было ни души. А совсем близко, недалеко от выхода из парка, ведущего к троллейбусной остановке, темнел знакомый «форд».

— Ни то, ни другое, — спокойно сказала Влада. — Я сейчас сяду на троллейбус, а вы в свою мыльницу, на том и расстанемся.

Приятели Алекса двинулись к ней, явно намереваясь схватить за руки, но Влада, мгновенно выхватив пистолетик и сняв его с предохранителя, дважды выстрелила, целясь так, чтобы заряд прошел в сантиметре над головой вначале парня, оказавшегося к ней ближе, потом Алекса.

Но пистолет оба раза дал осечку.

Отпрянувшие было Алекс со товарищи снова приблизились к своей жертве. Влада передернула затвор, но сфальшививший патрон не вылетел, не уступил место следующему.

Влада растерялась. Равнодушно отметив этот факт, она тем самым от растерянности избавилась, но лишь затем, чтобы все так же равнодушно наблюдать за тем, что с нею произойдет дальше.

Где-то близко, почти над ее головой, хлопнул выстрел. Нападающие вновь отпрянули от Влады. Оглянувшись, она увидела Стаса. Он стоял в пяти шагах он нее, крепко сжимая в обеих руках пистолет, нацеленный прямо в лоб Алексу.

— Назад, сволочи! Назад, или я вам мозги вышибу! — сквозь зубы приказал Стас.

В глазах Алекса наконец-то мелькнул страх. Видимо, он не отличил на слух выстрел из газового пистолета от выстрела из нормального, боевого «вальтера», а внешне они почти не отличались.

Первым не выдержал тот, что ближе всех стоял к Владе. Резонно рассудив, что в случае чего первая пуля достанется ему, он ломанул через кусты, и его зеленая куртка, мелькнув между деревьями, исчезла. Алекс, не спуская взгляда с «вальтера», по-прежнему нацеленного ему в лоб, и слегка приподняв руки, медленно отступил на три шага. Его напарник двигался слева от него, словно тень, шаг в шаг повторяя все движения.

— Ладно, сегодня расклад в вашу пользу, — мгновенно охрипшим голосом проговорил Алекс и быстро пошел к машине.

Стас бросился к Владе.

— Быстро прячь пистолет, уходим!

Схватив за руку, он потянул ее к рединке в кустарнике, обступившем аллею. Почти пробежав между деревьями, они — еще через одну рединку в декоративном кустарнике — выскочили на улицу.

— Жди меня здесь! — крикнул Стас и побежал куда-то вправо. Влада остановилась на краю тротуара, наблюдая, как в полусотне метров левее срывается с места, взвизгивая шинами, ультрамариновый «форд». Через минуту перед нею остановился белый «гольф» с желтыми пятнами шпаклевки. Стас открыл дверцу.

— Садись!

Влада бездумно подчинилась, машинально пристегнулась ремнем безопасности.

— Кто это были?

— Знакомые.

— А я думал, друзья.

— Я тоже раньше так думала. Что ты делал в парке?

— Гулял.

— И часто ты так гуляешь?

— Почти каждый раз, когда ты не едешь домой троллейбусом, а идешь пешком.

— Ненормальный.

— Как прикажете, сударыня.

Стас перестроился в левый ряд, остановился перед светофором.

— Куда ты меня везешь?

— Домой.

— Мой дом совсем в другой стороне.

— Я везу тебя к нам домой, а не к тебе, — пояснил Стас.

— Поворачивай. Я не собираюсь знакомиться с твоими родителями.

— Повторяю для особо непонятливых: я везу тебя на нашей машине к нам домой.

— Ты что, купил эту развалюху?

— На наши с тобой деньги. И снял — на них же — квартиру. Мы уже почти приехали.

Стас свернул налево, въехал во двор длинной девятиэтажки, подкатил к ближайшему подъезду.

— Наша квартира на первом этаже. Я специально такую выбрал. Зимой, конечно, прохладно будет, но грудных детей у нас пока нет…

— И не будет!

— И не будет, — не стал спорить Стас. — Зато отпадает проблема лифта, в котором можно застрять в самый неподходящий момент, и появляется возможность выпрыгнуть в окошко, если вдруг запахнет жареным.

Он открыл обитую коричневым дерматином дверь. Квартирка была крохотной: комнатка, тесная прихожая, кухонька, дверь совмещенного санузла. И обставлена она была более чем скромно: софа, два кресла с высокими спинками, разделенные журнальным столиком, письменный стол да двустворчатый шкаф. Правда, на полу лежал красивый — розовые цветы по коричневому полю — пушистый палас.

— Зачем ты все это делаешь? — искренне удивилась Влада. — Все равно завтра или через неделю нас или убьют, или посадят.

— Так то ж завтра, — улыбнулся Стас. — Сними плащ, побудь немного со мной. Хочешь, я тебе кофе сварю?

— Лучше чай.

Стас помог Владе снять плащ, повесил его в узкий встроенный шкафчик и, повернувшись к Владе, крепко прижал ее к себе. Она не сделала попытки отстраниться, но руки ее безвольно висели вдоль тела, касаясь одновременно и ее собственных, и Стасовых бедер. Ее по-прежнему не волновало, что с нею произойдет в следующую минуту.

Ее, но не ее тело.

Влада почувствовала, как сдавленные объятием груди начинают просыпаться, парадоксальным образом откликаясь на возникший дискомфорт не болью, а сладким томлением. Владины бедра, помимо ее воли, льнули к бедрам Стаса, стараясь прикоснуться к тому, что вдруг вновь начало вызывать ее интерес.

— Я люблю тебя. Я соскучился по тебе. Не прогоняй меня! — шептал Стас ей на ухо, и Влада почему-то верила каждому его слову. И когда Стас прикоснулся своими губами к ее, они, эти губы, вовсе даже не были холодными и бесчувственными, как чугунная ограда. Влада ответила на поцелуй, обняла Стаса и теперь уже сама прижалась к нему, чуть покачивая бедрами.

«Какая же я дура, — думала она, позволяя Стасу вначале увлечь себя в комнату, а потом раздеть. — Этот мальчик в очередной раз спас меня, и мне с ним хорошо. А завтра нас обоих могут убить. Зачем же зря терять время? Наоборот, нужно наслаждаться каждой еще оставшейся секундой жизни!»

Стас, видимо, действительно очень соскучился по Владе, потому что она еле-еле успела, уже вслед за ним, поймать чуть было не ускользнувшую свою долю счастья.

— Ты куда так торопился? — ласково упрекнула она Стаса.

— Боялся, что все это — лишь очередной сон, — счастливо улыбнулся Стас. — Я вижу тебя во сне каждую ночь, но ты всегда исчезаешь, иногда в самый интересный момент. Я просыпаюсь, а в руках у меня не ты, а любимая подушка!

Влада положила голову Стаса себе на грудь.

— Сегодня я и в самом деле — твоя любимая подушка. Но мне пора, мама будет волноваться.

— А ты позвони ей и скажи, что приедешь вечером.

— Для этого нужно встать, одеться, выйти на улицу…

— Для этого нужно всего лишь набрать номер — сказал Стас, вынимая неизвестно откуда крохотную «Моторолу».

— Тот самый?

— Карабас оказался честным малым — вернул телефон вместе с остальными нашими вещами. Тебе, кстати, тоже пора обзавестись мобилой, мы сделаем это в ближайшее время.

— Я больше не буду убивать, — тихо сказала Влада.

— Ты больше не будешь убивать, — так же тихо подтвердил Стас и плотно сжал губы. Влада уже знала: если Стас, сказав что-то, вот так плотно сжимает губы, спорить с ним бесполезно, все равно сделает по-своему. И впервые за время их вынужденного знакомства она обрадовалась этой твердой розовой полоске.

Влада набрала номер, сказала маме, что помирилась со Стасом, они сейчас гуляют, а домой она вернется позже, и, отключив телефон, обнаружила, что Стас целует и гладит свою «подушку», норовя добраться до самых укромных мест.

— Ты что, уже отдохнул?

— Я опять по тебе соскучится…

Изучив полученный от Карабаса файл, Стас хотел было позвонить Витьке Гультяеву. Легенда была все той же: он, Стас, ищет нормальную, то есть высокооплачиваемую работу, но при этом — следствие уродливого воспитания в семье профессора — не желает работать на босса, связанного с криминальным миром. Но потом Стас передумал. Если им придется убить очередную жертву, не покажется ли Гуле подозрительным, что все, о ком Стас наводит справки, вскоре погибают? И Стас решил, что обратится за помощью к Гуле только в самом крайнем случае.

На следующее утро после получения нового задания Стас поднялся очень рано и, не завтракая, отправился «на работу». Добравшись до гаража и посетовав, что он так далеко от дома, Стас, удостоверившись, что бензина почти полный бак, поехал к дому Самохвалова. Под мышкой у него был «газовик», в кармане оформленное Карабасом разрешение, на переднем сиденье лежал двадцатикратный бинокль — подарок отца к пятнадцатилетию. Позицию Стас занял не возле дома, в котором жил Самохвалов — длинной девятиэтажки, выстроенной по индивидуальному проекту, — а возле дома с противоположной стороны обширного двора с двумя детскими площадками и полуразвалившейся хоккейной «коробкой» посредине.

Черная «волга» за Самохваловым приехала в 8:25, а ровно в половине девятого он вышел из подъезда с черным, в тон машине, кейсом в руках.

Стас ехал за «волгой» то в двух, то в пяти машинах позади до самого высотного здания на проспекте Вернадского. Автомобиль Самохвалова въехал в услужливо открывшиеся металлические ворота с большой буквой «сигма» на каждой створке. Стас, оставив свой «гольф» на просторной стоянке, прошелся перед рядом металло-стеклянных дверей. На темно-синем фоне золотыми буквами значилось: НПО «Сигма». За стеклами дверей просматривались вертушки проходной и кабинки со скучающими вахтерами.

Ловить здесь было нечего, и Стас вернулся к машине. Он еще раз проехал весь маршрут, теперь уже от работы до квартиры Самохвалова, отмечая перекрестки, на которых можно было бы устроить засаду, и узкие, в буквальном смысле, места — улицы с четырехрядным движением.

Убить Самохвалова и его водителя им с Владой не составило бы труда. Но сделать то, что задумал Стас, да еще, может быть, без помощи Влады, — это была задача потруднее.

Взглянув на часы — было без четверти одиннадцать, — Стас отправился в магазинчик «Парики» на Кузнецком мосту. И вскоре пожалел, что въехал в центр Москвы на автомобиле: припарковать его было практически негде. С большим трудом он втиснул свой «гольф» между «вольво» и «доджем» в двух кварталах от Кузнецкого и рысью — время означало не только деньги, но, может быть, и жизнь — помчался к магазинчику.

Парики здесь были самые разные, но почти все — женские. С большим трудом Стас отыскал на витрине два мужских, оба брюнетистых, и оба оказались ему малы.

Продавщица, подававшая ему парики, предложила:

— А вот эти вам не нравятся?

— Так они же женские!

— С бакенбардами — и женские? — засмеялась девушка, и Стас сообразил, что целый ряд париков с короткими косичками — тоже мужские.

— Вам лучше выбрать светлый, — предложила девушка. — Темный не будет гармонировать ни с вашими бровями, ни с кожей.

— Ничего, я брови гуталином подправлю и мыться две недели не буду, — решил эту проблему Стас, примеряя парик «а-ля Дункан Маклауд» из сериала «Горец». — А бороду у вас купить можно?

— Вы первый за все время покупатель, спросивший бороду. Мы их не заказываем. А вот парик вам очень идет. Берете?

— Да. Только мне товарный чек нужен, чтобы перед главрежем отчитаться.

— Кем, кем? — не поняла девушка, аккуратно заворачивая парик.

— Перед режиссером нашего драмкружка. Мы Сирано де Бержерака ставим, а реквизита — никакого.

— У Сирано был нос, а не борода, — проявила эрудицию продавщица.

— Мы ставим еще одну пьесу, «Молодые годы Карла Маркса», — сообщил Стас. — Так все-таки где можно заказать бороду, если своя плохо растет?

— На Мосфильме. У них там мастерская, они вам хоть бороду, хоть лысину на полголовы сделают.

— Пьесу «Ленин в октябре» мы ставить не собираемся. А телефончика этой мастерской у вас нет?

— Мастерской — нет. Но если у вашего драмкружка есть хороший спонсор… — Девушка закончила выписывать товарный чек и посмотрела на Стаса.

— Если бы не было — и кружка бы не было.

— Тогда вы можете обратиться не в мастерскую, а прямо к мастеру, Ивану Антонычу. Берет дорого, но делает хорошо. Говорят, у него даже Пугачиха свои парики заказывала.

Она написала телефон на обратной стороне товарного чека.

— Только, когда будете звонить, не забудьте сказать, что вы от Каролины с Кузнецкого. От посторонних он заказы не берет.

Стас рассыпался в благодарностях, но про себя хмыкнул. Эта Каролина явно была заинтересована поставлять Ивану Антоновичу клиентов. Заинтересована материально, так же как Мишка Столбушинский был заинтересован подбирать желающих тренироваться у Кима. Время сейчас такое — каждый стремится стать посредником.

Карабас позвонил ровно через неделю после выдачи заказа на Самохвалова.

— Ну как, Твикс, идут дела? Скоро закончите работу?

— Не скоро, — буркнул Стас. — У нас нет необходимых инструментов. А машину — кто обеспечивает? И как от нее потом избавляться? Для этого тоже кое-что нужно! Я имею в виду — для заключительного фейерверка!

— Нет, Твикс, вы не поняли, — ласково начал вразумлять Кукловодов. — Инструмент мы вам предоставим хоть завтра, а вот машина — на ваше усмотрение и за ваш счет. Без нее в данном случае вполне можно обойтись: клиент не вооружен и не охраняется. Что я, вас учить должен? Зашли в подъезд, сделали все тихонечко и так же тихо вышли. Уехать можно и на белой «волге» — никто на нее не обратит внимания. А еще лучше разбежаться в разные стороны и возвращаться на метро — уж там-то вас точно никто искать не будет. Инструмент потом вернете, в обмен на гонорар, об уничтожении мы сами позаботимся. Даю вам еще три дня, потом рассержусь и начну топать ногами, причем не по полу, а по вашим рукам и головам. Еще вопросы есть?

— Есть. Мне нужен клофелин.

— Это еще зачем?

— Хотим действовать наверняка. Это долго объяснять, но хотя бы одна доза клофелина мне нужна — чтобы потом нас не опознали. Можете достать?

— Я все могу.

— Значит, договорились. Где и когда я смогу получить инструмент и препарат?

— В собачьем киоске возле метро «Царицыно», там он один такой.

— Что значит «собачьем»?

— В котором ошейники продаются, поводки и собачий корм. Киоскер Петя. Вручишь ему половинку червонца и скажешь, что пришел забрать товар от Кукловода. Он даст тебе черную сумку с инструментом. У Пети же после выполнения работы получишь гонорар — в обмен на ту же сумку с инструментом и вторую половинку червонца. Но предварительно я позвоню. Все понятно?

— Вроде все.

— Заберешь сумку завтра ровно в двенадцать. В двенадцать ноль-пять он тебе ее уже не отдаст. Чао, бамбино!

День проведения операции «Шершень» Стас назначил на вторник. Накануне Жорж Самохвалов в ресторане не был, значит, с утра должен был отправиться на промысел. Придирчиво оглядев Владу — на ней был темно-зеленый строгий костюм, длиннополый плащ и темные очки, рыжие волосы были коротко подстрижены и тщательно уложены, — Стас остался доволен. Ни дать ни взять бизнес-леди двадцати с небольшим лет, уже успевшая познать тонкости деловой жизни, но еще не пресытившаяся ими. Жорж не может не клюнуть.

Они ждали сына Самохвалова в своем «гольфе», припаркованном у противоположного дома. Время от времени Стас поглядывал на окно квартиры Самохваловых. За полторы недели слежки он изучил распорядок жизни ее жильцов вплоть до мелочей. В двадцать пять минут девятого из подъезда вышел отец, сел в подъехавшую черную «волгу» и уехал. В конце прошлой недели он на работу три дня не ездил — скорее всего был в командировке — и, значит, поздно вечером почти наверняка будет дома. Это было, пожалуй, самое слабое звено первого этапа операции «Шершень» — упование на то, что сегодня вечером отец будет дома.

— Клофелин не забыла? Мобильник? — решил проверить на всякий случай Стас.

— И презервативы тоже, — улыбнулась Влада краешками губ.

— Попробуй только! — нахмурился Стас.

— Ты ловишь на меня Жоржа, как на живца, — пояснила причину своего настроения Влада. — Значит, должен быть готов к тому, что щука проглотит наживку целиком.

— Не проглотит. Ты только в офис к нему не соглашайся заходить. А после первой рюмки он будет уже не опасен.

— Ты чем-то похож на сутенера, — гнула свое Влада.

— А ты — на крутую бизнес-леди.

— Чем она отличается от проститутки? — заподозрила в комплименте подвох Влада.

— Тем, что… Жорж вышел. Поехали!

Обычно Самохвалов-младший прогревал мотор своей «девятки» минут пять-шесть, и этого времени должно было хватить. Выехав со двора на улицу, Стас высадил Владу перед поворотом к Волгоградскому проспекту, там, где Жорж обязательно замедлит скорость и сможет беспрепятственно взять «попутчицу». Стас же приткнулся к тротуару и стал наблюдать за тоненькой фигуркой в плаще через зеркало заднего вида.

Живцом Влада оказалась великолепным: Жорж клюнул с ходу и чуть было не оторвался от Стаса, демонстрируя понравившейся девушке мастерство вождения. Впрочем, место высадки — административное здание какого-то НИИ с длинным названием, почти целиком отданное в аренду десятку частных фирм, — было оговорено заранее, так что можно было не спешить. Но Стас все-таки успел подъехать к стоянке рядом с НИИ как раз к тому моменту, когда Влада выходила из машины Жоржа. Походкой деловой женщины она вошла в вестибюль. Жорж уехал, а Влада через пять минут появилась на крыльце. Стас мигнул ей фарами.

— Ну как?

— Ресторан «Будапешт», у входа, сегодня в восемь вечера.

— Класс! Едем к нам?

— Куда?

— На нашу квартиру.

— Нет. Отвези меня в школу. Я еще успею к четвертому уроку.

Стас помрачнел.

— Но после шестого можешь забрать меня с троллейбусной остановки. Маме я скажу, что у меня сегодня сразу два свидания, и уроки на завтра учить не буду.

После уроков Стас отвез Владу пообедать в кафе «Гурман», а потом они поехали к себе на квартиру. Влада отправилась в ванную, а Стас плотно задернул шторы и расстелил постель.

Они любили друг друга так, словно занимались этим последний раз в жизни, потому что понимали — это может быть действительно последний раз. Потом, не сговариваясь, заснули, а часа через полтора снова набросились друг на друга.

— Странно, но я совсем не волнуюсь, — сказала Влада, натягивая на грудь одеяло.

— Я тоже. И догадываюсь почему.

Влада посмотрела на Стаса подозрительно.

— Потому что наши подсознания все еще думают, что это игра. А в игре каждому дается несколько жизней, да еще есть код бессмертия.

— Да. Ты прав. Подсознательно я все еще в виртуалке.

— Ты куда?

— Пора вставать. Пять минут, чтобы принять душ, и сорок — чтобы накраситься. Успеваем?

— Ну, если ты еще и оденешься хотя бы минут за двадцать…

Гример был стар, бодр и разговорчив. Под плащом у него оказался белый — вернее, бывший некогда белым, — халат. Свой довольно-таки объемистый портфель он аккуратно поставил на пол. Едва взглянув на Владу — она была уже в парике и с наклеенной бородой — гример хмыкнул:

— Я мог бы состарить вас гораздо лучше.

— Я не хочу стариться, — возразила Влада хриплым голосом.

— А вот голос гримировать вы совершенно не умеете, — дал оценку ее усилиям старик, причесывая перед зеркалом в прихожей редкие седые волосы.

— Мы вас пригласили работать, а не обсуждать чужие промахи, — строго сказала Влада.

Гример понимающе прижал палец к губам.

— Понял. Где мой покойник?

— Пройдите, пожалуйста, в комнату. Вот он, лежит на полу, — вступил в разговор Стас.

— Я еще не покойник, — не согласился Самохвалов.

— Все там будем, — успокоил его гример, аккуратно ставя портфель на стул возле стола. — Где будем делать дырку?

— На ваше усмотрение. Главное — чтобы выглядело убедительно.

— Тогда две: одну в спине, другую в голове. То есть как будто первым выстрелом покойника остановили, второй был контрольным. Труп, лягте поудобнее!

— Я еще не труп! — злился Самохвалов.

— Хорошо. Еще-Не-Труп, примите самую удобную для вас позу. Насколько я понимаю, вам в этом положении придется провести не один час.

Он вопросительно посмотрел на Стаса.

— Не менее трех часов.

— За это время и в самом деле можно окочуриться, — проворчал Самохвалов, укладываясь поудобнее. Вначале он лег на спину, потом повернулся на левый бок.

— Еще-Не-Трупам долго лежать на левом боку не рекомендуется, — внес коррективы гример. — Вредно для сердца. Кровь будем проливать натуральную? — повернулся он к Стасу.

— Желательно, конечно, — пожал он узкими плечами.

— В каком смысле — натуральную? — снова забеспокоился улегшийся было на правый бок Самохвалов.

— Обыкновенную человеческую кровь, — пояснил гример. — Мы могли бы сэкономить и пролить, допустим, куриную. Но экспертиза мгновенно выявит подделку. А так…

Он начал рыться в своем портфеле. Звякнули какие-то металлические предметы.

— Как — так? — привстал Самохвалов, поворачивая голову на звук. Глаза его все еще были закрыты марлей и черной лентой. — Уж не собираетесь ли вы использовать ради этой треклятой экспертизы мою собственную кровь?

— Пока нет. Но если не хватит той, что у меня имеется…

Гример извлек из портфеля пузырек с темно-красной жидкостью.

— Натуральный продукт, обойдется вам в двадцать баксов дополнительно. Консервированная кровь нынче дорого стоит, да и достать ее непросто.

— В отличие от свежей, — хмыкнул Самохвалов. Владе показалось, что он посмотрел на нее сквозь повязку так, что, случись эта ситуация сразу после убийства замгенпрокурора, она непременно или заплакала бы, или выбежала из комнаты.

— Тебе не кажется, что для Еще-Не-Трупа он слишком много разговаривает? — спросила Влада у Стаса таким тоном, что Самохвалов поспешно уткнулся носом в линолеум. «Поди знай, что у этой киллерши на уме, — явственно отразилось в его позе. — Разозлится да и прострелит ногу или плечо, чтобы двадцать баксов сэкономить».

Гример выставил на стол, кроме баночки с кровью, маленький пузырек с желтоватой жидкостью и достал большие ножницы.

— Ну-с, приступим, — сказал он тоном садиста, предвкушающего удовольствие от общения с очередной жертвой. — Пиджачок-то на вас дорогой. Не жалко? — спросил он у Самохвалова, пощупав ткань.

На Самохвалове действительно поверх спортивного костюма, который он, видимо, использовал в качестве домашней одежды, был надет пиджак.

— Слушай, старый пердун, делай свое дело, только молча, ладно? — не выдержал Самохвалов. — Этот пиджак действительно когда-то был дорогим, но с тех пор прошло десять лет.

— И в самом деле, что-то я разговорился, — ни капельки не обиделся гример. — А что пиджак дорогой, это даже хорошо. Убедительнее смотреться будет.

Он наклонился над Самохваловым, острым концом ножниц продырявил пиджак на спине пониже левой лопатки.

— Так не беспокоит? — спросил он, расширяя отверстие и добиваясь, чтобы края его казались достаточно круглыми.

— Не забудьте потом освежить. Я предпочитаю одеколон «Консул», — буркнул Самохвалов.

Старик вскрыл баночку с кровью, влил в нее несколько капель жидкости из пузырька.

— Антиконсервант, — пояснил он почему-то Владе, — чтобы нормально сворачивалась. Повязку с глаз трупа можно снять? Она мне будет мешать.

— Снимайте, — разрешил Стас после секундного раздумья. Конечно, Самохвалов не должен был бы видеть лица Твиксов. Но, с другой стороны, они с Владой достаточно хорошо загримированы. Да и сколько секунд он будет смотреть на Твиксов? И осмелится ли их выдать, даже если раздумает кардинально менять свою жизнь?

Гример начал разматывать черную ленту.

— Вы работайте пока, а мне с другом надо поговорить, — потянул Владу на кухню Стас.

Плотно закрыв дверь, он вдруг резко изменил план дальнейших действий.

— Перед тем как встретиться с Возняковым, мы должны наведаться в киоск возле метро «Царицыно» — якобы за вознаграждением.

— Но его там нет! Милиция ведь не нашла труп, значит, работа не сделана! — не поняла Влада.

— Да, но мы-то работу — якобы — уже сделали! А значит, имеем — с нашей точки зрения — полное право на вознаграждение.

— Ты не уверен в успехе операции и готовишь запасной аэродром? — догадалась Влада и погрустнела.

— Ты же знаешь, я всегда так делаю, — не стал отпираться Стас. — Если нам не удастся вычислить Карабаса, придется потом оправдываться перед ним. В прошлый раз у меня это получилось плохо.

— Даже суд присяжных вряд ли нас оправдал бы за то, что мы собираемся сделать. А уж суд бандитов…

— Мы все-таки подъедем к киоску, хорошо?

Губы Стаса превратились в тонкую розовую ниточку, и Влада решила с ним не спорить. Все равно он сделает то, что задумал.

— Тогда нужно ехать прямо сейчас. Не заставлять же Самохвалова лишний час лежать в позе?

— Их нельзя надолго оставлять одних, — мотнул Стас головой в сторону комнаты. — Мало ли что Самохвалову в голову взбредет. Да и с гримером мы первый раз работаем вместе. Побудешь с ними, ладно? А я мигом, одна нога здесь, другая там.

Влада нахмурилась. Оставаться одной с двумя взрослыми мужчинами ей не хотелось.

— Сядь в уголке на стуле, держи в руках пистолет и чуть что стреляй резиновыми пулями, — посоветовал Стас.

— Молодые люди! — позвал их гример.

Стас, мгновенно выхватив пистолет, открыл дверь, выждал пару секунд, потом точно так же открыл дверь, ведущую в комнату.

— Принимайте работу, — сказал гример, не обратив ни малейшего внимания на пистолет.

— Как, уже? — удивился Стас.

— Накладка у меня была приготовлена заранее, я ее только наклеил и края подмазал, — объяснил гример. — Ну и еще кое-какие манипуляции произвел. Пожалуйста, Еще-Не-Труп, не шевелитесь пару минут, пусть заказчик примет работу, — попросил старик Самохвалова.

Тот лежал на полу, лицом вниз, нелепо вытянув левую руку. В голове его темнело отверстие, из которого стекала, быстро застывая, струйка крови; из-под левой лопатки уже вытекла и теперь застывала, на глазах леденея, маленькая темно-красная лужа.

От запаха крови Владу замутило. И не только от запаха. Она впервые видела результаты своей работы вблизи, когда не нужно было прыгать в машину и заметать следы. Чувство смертельной опасности притупляет или вовсе отменяет все остальные чувства; сейчас опасности не было.

— Что с тобой? — повернулся к ней Стас.

Влада проглотила застрявший в горле комок. От этого ее чуть не вырвало, но она каким-то чудом справилась со своим взбунтовавшимся желудком.

— Ничего. Я в порядке, — отстранилась она от Стаса.

— Я вижу, моя работа одобрена, — удовлетворенно констатировал внимательно наблюдавший все это время за Владой гример.

— Мне можно пошевелиться? — подал голос Самохвалов. — Не представляю, как в этой «удобной» позе можно находиться хотя бы полчаса.

— Сейчас я облегчу ваши страдания, — продребезжал гример. Он подошел к Самохвалову, вынул из кармана халата фломастер, поставил чуть заметные точки на линолеуме рядом с левым плечом, коленом и прямо перед носом Самохвалова.

— Это контрольные точки. Когда придет зритель, ради которого был затеян наш спектакль, вы должны вновь лечь так, чтобы точки были возле левого плеча, около колена и прямо перед вашим лицом. Вы можете двигать руками и ногами сколько угодно. Можете даже сесть — но только через четверть часа, когда кровь окончательно застынет.

Самохвалов с облегчением изменил позу и стал похож просто на человека, имеющего странную привычку спать в наручниках. Вернее, на застреленного во сне, поправила себя Влада, вновь взглянув на дырки и кровь.

— Ну что, хозяин, будем рассчитываться? — продребезжал гример.

— Идемте на кухню, — пригласил Стас.

Влада прошла за ними, плотно закрывая за собою каждую дверь.

— Вот половина суммы, — протянул Стас старику деньги. — Остальную половину получите, когда Главный Зритель увидит и одобрит вашу работу.

— Вы все еще сомневаетесь в качестве? — обиделся гример.

— Нет. Качество безупречно. Но вы должны быть материально заинтересованы в том, чтобы ни одна живая душа не узнала о вашей работе раньше времени, а еще лучше — никогда в жизни.

— Эх, юноша… Я генсеков гримировал перед похоронами, вот там действительно тайны были, а тут…

— Какие же? Назовите хоть одну, — заинтересовался Стас.

— Для тайн, которые мне доверяют, не существует давности лет. Все тайны уйдут со мною в могилу, — с достоинством отказался старик. — Ладно, потом так потом. Через две недели это «потом» наступит?

— Через одну, я думаю.

— Мы еще будем сотрудничать?

— Да, конечно. Если вы и наши тайны будете хранить столь же тщательно, как тайны генсеков.

Влада опешила. Стас что, собирается…

— Для постоянных клиентов я оказываю некоторые услуги бесплатно. Вы не будете возражать, если я подправлю ваш грим? — обратился он к Владе.

— Если это не займет много времени… — озабоченно взглянул на часы Стас.

— Пять минут, не более.

Гример усадил Владу на табурет, раскрыл портфель. Стас, надев куртку и натянув на лицо извлеченную из воротника вместе с капюшоном черную маску, ушел в комнату, дать последние инструкции Самохвалову и связать на всякий случай его ноги.

Через пять минут гример подвел Владу к зеркалу в прихожей. Из мира, где правое и левое меняются местами, на Владу смотрел большеглазый юноша с редкими усиками и жиденькой рыжеватой бородкой; рыжие короткие волосы его были причесаны совершенно иначе, чем это сделала Влада полчаса назад.

— Вы — молодой мужчина с женоподобными очертаниями лица и фигуры, — пояснил свое видение образа старик. — Но вы не гомик и очень не хотите, чтобы кто-нибудь столь плохо о вас подумал. Отсюда — усики и бородка. Правда, они плохо растут, опять-таки в силу особенностей вашего организма. Но с этим уж ничего не поделаешь. Во всяком случае, узнать вас довольно трудно, и образ получился достаточно цельным, — продребезжал гример. — А если вы еще и темные очки наденете… Только не перепутайте и купите мужские, а не женские, иначе все пойдет насмарку.

— Такие — идут мне? — спросила Влада, доставая из купленной заранее мужской черной сумочки большие темные очки.

— То что надо! — похвалил гример. — От соплюшек шестнадцатилетних отбою не будет.

Из комнаты вышел Стас, уложил в воротник капюшон с маской.

— Нам пора.

— Рассчитайся с гримером полностью, — попросила Влада. — Думаю, он нас не подведет.

Стас, пожав плечами, отстегнул старику еще одну купюру. Тот принял ее так, словно это была звезда Героя России.

— Всегда к вашим услугам, господа. Но мне тоже пора, — заторопился он и, подхватив портфель, быстро вышел, не попрощавшись.

Стас и Влада вышли следом. На плече Стаса была черная сумка, в руке — учебник химии.

— Ты что, к экзаменам готовишься? — удивилась Влада.

— В свободное от работы время, — буркнул Стас.

Он задержал Владу на крыльце — видно, не хотел, чтобы гример видел, в какую из пяти стоявших у подъезда машин они сядут. Но старик, ни разу Не оглянувшись, быстро дошел до угла дома и исчез.

Стас открыл дверцу белого «гольфа», помог сесть Владе, потом сел сам.

Влада пристегнулась.

— А почему ты сказал, что мы будем со стариком сотрудничать? — спросила она, едва машина тронулась. — Опять готовишь запасной вариант?

— Нет. Я солгал. У гримера должен быть интерес держать язык за зубами — по крайней мере до тех пор, пока Самохвалов не исчезнет из этой квартиры, а там — ищи ветра в поле…

Влада чуточку повеселела.

Стас старается предусмотреть — иногда на ходу, в считанные секунды — каждую мелочь. Может, в этот раз им повезет и поводов для встреч с гримером больше не будет? А ведь он наверняка запомнил ее лицо и запросто сможет составить фоторобот. Впрочем, зачем? Никакого преступления ведь совершено не было… Пока.

— А ты не боишься, что, когда мы с Возняковым приедем сюда через два часа, нас будет ждать наряд милиции?

— Боюсь, — вздохнул Стас. — Но гример боится еще больше. Он же не знает, что нас только двое. Думает так: ну хорошо, этих двоих возьмут. Но пока их расколют — другие десять раз успеют меня убить, и не только меня.

— А кого еще?

— У гримера от двух жен трое детей и шестеро внуков и внучек, которых он безумно любит. Ему и деньги-то нужны, чтобы внуков-внучек привечать. Их к нему на каждые выходные привозят. Он ухитрился сохранить хорошие отношения и с бывшими женами, и с детьми, и всех внуков-внучек между собой сдружил. Возможно, впрочем, это заслуга не его, а третьей жены, с которой он сейчас живет. Она очень любит детей, замужем третий раз, но своих так и не было. Она, наверное, и старика выбрала именно за плодовитость. В общем, вряд ли гример захочет рисковать своими внуками, а ведь мы в его глазах — хладнокровные убийцы, которые не остановятся ни перед чем.

По Каширскому шоссе, как обычно, машины мчались сплошным потоком. Стас, замолчав, старался четко держать дистанцию.

Влада тоже замолчала.

А разве это не так? Разве они — не хладнокровные убийцы, замочившие и замгенпрокурора, и Заваруху, готовые убрать Кукловода и обоих его штампованных? И ведь рука ни у Стаса, ни даже у нее не дрогнет. Еще и радоваться будут, если удастся убить всех троих…

Свернув на Пролетарский проспект, Стас остановился, тщательно обтер платком и завернул в вырванный из учебника листок пули и гильзы, добавил к ним обрывки черной ленты и марли, вышел из машины и выбросил все в большой мусорный контейнер.

Метро «Царицыно» было уже недалеко. Место для парковки Стас нашел достаточно быстро.

— Я подхожу к киоску, ты зыркаешь по сторонам, — по обыкновению распределил он роли. — Чуть что не так, стреляй из пистолета вначале поверх головы для устрашения, потом в бедра, чтобы задержать. У тебя обойма с резиновыми пулями?

— Да. Думаешь, нам что-то угрожает?

— Вряд ли, — беззаботно сказал Стас. — Но, как говорили в тридцатые, «лучше быть начеку, чем в чека».

— Откуда ты знаешь, как говорили в тридцатые?

— Дед отцу рассказывал, а он мне, когда я был маленьким. Отец много чего про своих родственников рассказывал. Хотел, чтобы я четко знал, какого роду-племени, и чтобы не опозорил свой, довольно славный в прошлом, род.

Влада не ответила. Она знала: оба они сейчас подумали об одном и том же.

Оба они навсегда опозорили свои роды. Но со Стаса спрос больше: он мужчина и, возможно, продолжатель рода. А она… Впрочем, если у нее родится сын и станет знаменитым, и кто-то начнет изучать генеалогию, то и мать знаменитости будет отмечена на дереве, а значит, и род отца, прервавшийся на ней, тоже. Вернее, не прервавшийся, а пошедший по линии младшего брата отца — у него растут сын и дочь.

— Ты за обстановкой следишь? — нахмурился Стас.

— В оба, — спохватилась Влада.

— Тогда отстань на десяток шагов и прикрывай мне спину. Да и сама оглядываться не забывай.

— Через каждые сорок секунд.

— Почему через сорок?

— Потом объясню, потом…

Народ в этот ранний час спешил в основном к метро. Но «собачий» киоск уже работал — видно, и в это время находились покупатели, а значит, на месте были и те, кто удовлетворял их спрос. Капитализм-с…

Стас, слегка покачивая черной сумкой, подошел к киоску, а Влада начала зыркать по сторонам.

Она обратила внимание на мужчину, читавшего газету. Стоял он так, чтобы видеть через верхний край газеты «собачий» киоск и действительно время от времени поглядывал на него.

Ну и что? Кто знает, что они сейчас подъехали к киоску? Кто будет их караулить здесь и зачем?

Стас о чем-то поговорил с киоскером, вручил ему черную сумку — киоскер явно отказывался, но потом все-таки взял ее, — и быстрым шагом пошел к «гольфу». Влада еще раз бросила взгляд на подозрительного мужчину — к нему как раз подошла стройная молодая женщина в модном приталенном пальто — и поспешила вслед за Стасом.

— Ну что? — спросила Влада, усаживаясь на переднее сиденье.

— Пусто, конечно, — улыбнулся Стас. — Но зато я вернул Пете сумку с «инструментом». Если нам не удастся захватить Карабаса, от Пети он узнает, что мы выполнили задание, но гонорар не получили и очень по сему поводу расстроились. У нас появится какое-никакое оправдание. Ради чего все, собственно, и затевалось.

— А зачем я зыркала по сторонам?

— Ради тренировки. Кто, например, тебе показался подозрительным?

— Ты.

— Что, неестественно себя вел?

— Терпимо. Но ты ничего не купил в киоске и зачем-то всучил продавцу сумку, которую тот явно не хотел брать.

— Умница! — огорчился Стас. — И почему я не догадался купить у него собачий корм? Тем более что я перед одной дворнягой в долгу.

Он посмотрел на часы.

— Как раз успеваем. Впереди — самая захватывающая часть спектакля.

— Я бы предпочла в это время быть не на сцене, а в ложе бенуара. И даже, пожалуй, не в ложе, а в школе. У нас сейчас как раз литература. Образ Наташи Ростовой в романе Льва Толстого «Война и мир».

— Мы еще будем с тобой читать хорошие книжки. Вот отыграем спектакль…

— Боюсь, нас вызовут на «бис», — хмыкнула Влада.

— Поглядим — увидим…

Встреча с Возняковым, замом Самохвалова, была назначена на проспекте Мира, прямо на улице, напротив кафе «Медведь». Встречаться где-либо в помещении — в том же кафе, например, — Возняков категорически отказался. Это несколько осложняло задачу — любой прохожий мог оказаться человеком Вознякова — и в то же время упрощало ее: можно было быстро уехать с места событий.

Стас высадил Владу возле Рижского вокзала минут за пятнадцать до назначенного времени, сам, потратив еще минут десять, припарковался почти напротив кафе и поверх своих номеров прилепил на магнитиках чужие. Машину на ключ запирать не стал, мысленно прорепетировал, как будет срываться со стоянки и сразу же набирать максимальную скорость. Получалось так: если светофор, что возле Рижского вокзала, показывал зеленый и поток машин несколько иссякал, Стас мог выехать со стоянки без проблем. Если же на светофоре горел красный, то Стас, пока включал зажигание, переключал скорость, давал задний ход, тормозил и вновь переключал скорость, как раз попадал под волну машин, стартовавших после переключения светофора на зеленый. Выехать на проспект Мира Стас при таком раскладе не мог: почти наверняка идущая во втором ряду машина стукнула бы в корму «гольфа».

«Придется еще и за светофором следить… — озадачился Стас. — Как будто, кроме этого, мало забот».

Он достал из кармана телефон, набрал номер Влады.

— Антон, видишь светофор на перекрестке? Ты должен начать в тот момент, когда по проспекту Мира светофор переключится на красный.

— Понял. Когда переключится на красный, — подтвердила Влада.

Возняков опаздывал. Влада прошла мимо Стаса, изучающего вывешенное на улице меню, походкой ну очень молодого бизнесмена, спешащего на деловую встречу.

Плохо, что у нее бородка. Запоминается. С другой стороны, без бородки получился бы явный гомик. Эти тоже обращают на себя внимание. Если сейчас за ними наблюдают, то Владу запомнили и, когда она вновь появится в поле зрения, будут внимательно следить за каждым ее движением. Сумеет ли она сделать то, что задумано?

Возняков прикатил на черном «бумере» минут на десять позже назначенного срока. Был он высок, грузен, с обвисшими щеками и двойным подбородком. Вместе с ним из машины вышли двое плечистых мужчин в длиннополых распахнутых пальто. Шарфов нет, под пальто — одинаковые темные костюмы и галстуки с геометрическим рисунком: у одного прямоугольничками, у другого ромбиками.

Кажется, всевозможные шашечки-клеточки модны в этом году. У Вознякова тоже галстук с геометрическим орнаментом.

В «бумере» не осталось никого — если, конечно, четвертый не прятался за спинками сидений, но это вряд ли. Стас повеселел: задача несколько упрощалась.

Он сделал пару шагов навстречу Вознякову. Тот остановился, соблюдая дистанцию метров в пять.

— Представители НПО «Сигма»? — переспросил на всякий случай Стас. Самохвалов достаточно подробно описал Вознякова, но все же…

— А вы — наш будущий чрезвычайно выгодный партнер? — удивился Возняков.

— Мы договаривались поговорить наедине, — напомнил Стас.

— От этих людей у меня секретов нет, — процедил сквозь зубы Возняков. — О чем базар будет? Мое время дорого стоит. И в детский сад я давно уже не хожу, — смерил он Стаса презрительным взглядом.

— Тебе привет с того света. От Самохвалова, — глядя прямо в глаза Вознякову, сказал Стас.

Влада приближалась со стороны центра. Шла она так, что через несколько секунд должна была оказаться между Возняковым и его телохранителями. Один из них взглянул на Владу. Она озабоченно посмотрела на часы и чуточку ускорила шаг.

Автомобили в сторону центра шли сплошным потоком — на светофоре недавно дали зеленый.

Во взгляде Вознякова что-то дрогнуло.

— Самохвалов жив и прекрасно себя чувствует, — уверенно сказал он. В глазах Вознякова промелькнули одновременно и радость, и беспокойство. Радость, потому что человек, угрожавший его благополучию и даже существованию, был наконец мертв. Беспокойство же было вызвано тем, что тайное каким-то образом стало явным. Конечно, так происходит всегда, но не столь же быстро! Получалось, что хорошая новость была сразу же дезавуирована плохой.

— Я убил Самохвалова вчера вечером, — напористо сказал Стас, — а гонорара до сих пор не получил. В мой детский садик его почему-то не принесли!

Влада почти поравнялась с эскортом Вознякова. Один из телохранителей заступил ей дорогу.

— Вам будет удобнее пройти с этой стороны, молодой человек! — сказал он.

В ту же секунду Влада отпрыгнула, словно кошка, испугавшаяся собаки, выхватила пистолет и выстрелила вежливому телохранителю в правое бедро. Он вскрикнул, упал, словно ему сделали подсечку, и схватился за ногу.

Его коллега выхватил пистолет. Стас не знал, что это — «газовик», «резиновик» или боевой, и действовал так, словно спасал жизнь Влады. Вначале он выстрелил в правое предплечье телохранителя, тотчас после этого в левое бедро и, не дожидаясь результата, нацелил пистолет в лоб Вознякову.

— Быстро в машину! В белый «гольф»! Есть разговор! Не поедешь — застрелю на месте!

Возняков со страхом заглянул в зрачок ствола, неуверенно шагнул к ряду припаркованных автомобилей.

— Быстрее! — крикнул Стас. — И не вздумай рыпнуться — в спину тебе направлен еще один ствол!

Возняков наконец оценил обстановку адекватно и почти бегом направился к машине.

Влада, идя следом, держала его под прицелом. Стас, задержавшись на пару секунд, забрал у обоих телохранителей Вознякова пистолеты — один поднял с асфальта, второй, ломая ногти, выдрал из наплечной кобуры. «Вежливый» телохранитель громко стонал, с ужасом глядя на пистолет в руках Стаса, второй от шока потерял сознание.

Когда Стас подбежал к машине, Влада уже определила Вознякова на переднее сиденье и, ни на секунду не выпуская похищенного из виду, усаживалась позади него.

Рванув дверцу, Стас окинул взглядом недавнее поле боя.

Какая-то толстуха визжала, стоя посреди тротуара. Только теперь Стас осознал, что визжать толстуха начала после первого же выстрела и что за десять — пятнадцать секунд, которые прошли с того момента, ее крик стал привычным и незамечаемым, словно тиканье настенных часов, висящих в отцовском кабинете. Еще несколько прохожих жались к стенам, а один подросток даже залег за деревом.

Милиции поблизости, к счастью, не было.

Стас завел машину, дал задний ход. Влада, умничка, все рассчитала правильно: они как раз успели, взвизгнув шинами, выскочить во второй ряд перед волной автомобилей, стартовавших со стороны Рижского вокзала.

А вот маски им надевать было совершенно некогда. Остается надеяться на бороды, грим и очки.

— Пристегнись, — скомандовала Влада, приставив свой «рек» вплотную к затылку Вознякова. Тот никак не мог попасть пряжкой пояса в гнездо. Влада, отобрав у него ремень, натянула его до отказа и зацепила пряжку за крючок, заблаговременно привинченный Стасом к спинке сиденья. Теперь Возняков не только не мог вырваться, но и дышал-то с трудом.

Стас сунул за пояс оба трофейных пистолета. Они мешали, но зато почти не были видны под курткой.

— Оружие есть? — спросил Стас, зло посмотрев на пленника. — Антон, посмотри у него в карманах.

— Н-нет… То есть да. Газовый баллончик в правом кармане, — сказал Возняков и, как выяснилось, солгал: у него было по баллончику в каждом кармане пальто. Тот, что в правом, в футляре. Тот, что в левом, — без футляра, готовый к немедленному применению.

— Вы левша? — спросил Стас и тут же выругал себя за привычное «вы» по отношению к старшим, ко взрослым.

— Какое это имеет значение?

Стас, чуть сбавив скорость и убедившись, что несколько секунд на дорогу можно не смотреть, выхватил пистолет и направил его на Вознякова.

— Антон, проверь внимательнее у него справа под мышкой и за поясом, — попросил Стас.

Влада более тщательно ощупала Вознякова и вытащила из кобуры, висящей на поясном ремне, маленький плоский пистолет.

— Еще хоть какое-нибудь оружие есть? — зло спросил Стас. — Ты рисковал отправиться на тот свет вслед за Самохваловым, кретин! Одно резкое движение — и ты был бы покойником! Ну! Еще оружие, газ, нож?

— Больше ничего нету, — пролепетал Возняков. От его былой самоуверенности на грани наглости не осталось и следа. Он даже в плечах как-то сузился.

Машину Стас вел аккуратно, стараясь не обгонять другие машины — встреча с гибэдэдэшниками могла бы поставить под угрозу всю операцию.

Отъехав от места стычки на безопасное, как показалось Стасу, расстояние, он заехал в какой-то двор, остановился в самом дальнем его конце, попросил «Антона» не спускать глаз с Вознякова, а сам быстро отлепил фальшивые номера и спрятал их в багажнике. Не исключено, что один из свидетелей похищения каким-то чудом запомнил номер, позвонил в милицию и менты уже организовали операцию «Перехват». Но вероятность этого в общем-то невелика. Женщина орала и поэтому ничего не видела и не слышала, остальные тоже больше боялись, чем наблюдали и уж тем более запоминали.

Стас выехал со двора, влился в поток автомобилей.

Возняков, ожидавший, видимо, что его вот-вот высадят, забеспокоился:

— Куда мы едем?

— На опознание трупа, — отрывисто бросил Стас, внимательно следя и за дорогой, и за машинами, мчащимися следом. Нет ли хвоста? Не мелькают ли мигалки?

— Какого трупа?

— Трупа твоего директора, Самохвалова. По твоему заказу мы его вчера вечером убили, но гонорара до сих пор не получили. Где наши бабки?

— Я не желаю участвовать ни в каком опознании! Куда вы меня везете?!

— На рандеву с директором, — терпеливо повторил Стас.

— Вы же его убили?

— И хотим показать товар лицом.

— Зачем?

— Повторяю для особо непонятливых: чтобы получить за него деньги.

— Я вам товар не заказывал. Я вообще коммерцией не занимаюсь!

— Вы — нам — не заказывали. Но вы — нам — через посредника — заказывали. И вот что, без глупостей! — прикрикнул Стас, заметив, что Возняков ёрзает под ремнем, пытаясь отвоевать для себя хоть немного свободы. — Мы заинтересованы в том, чтобы вы еще некоторое время были живы, дабы получить причитающиеся нам деньги, но не настолько, чтобы рисковать из-за денег и вашей жизни собственной свободой! Мой напарник пристрелит тебя при первом же резком движении.

— Пристрелю, — равнодушно подтвердила Влада. — В натуре.

Дальше ехали молча. Стас по-прежнему внимательно следил через зеркало заднего вида, нет ли погони или, еще хуже, «хвоста». Но все вроде было чисто.

Машину он подогнал вплотную к подъезду, чтобы как можно меньше случайных свидетелей видели, как они входят в дом. Стянув с шеи кашне, Стас обмотал им руку с пистолетом, предупредил Вознякова:

— Идите первым, квартира на первом этаже, крайняя левая дверь. Позвоните четыре раза. Одно резкое движение — и получите первое предупреждение. Первое предупреждение — пуля в живот.

После каждой фразы Стаса Возняков услужливо кивал и даже слегка улыбнулся. Похоже, он ожидал худшего. Удара рукояткой пистолета по затылку, например.

Влада вышла из машины первой и только после этого, протянув руку, сбросила с крюка пряжку ремня безопасности. Возняков неуклюже вылез. Стас закрыл двери и включил противоугонную систему: не хватало еще в самый нужный момент остаться без машины. В подъезд он вошел, отставая от Вознякова на три шага, чтобы тот не мог неожиданно ударить ногой или рукой и, с другой стороны, не успел чухнуть вверх по лестнице. Но Возняков послушно подошел к двери, четыре раза нажал на кнопку звонка.

Это был сигнал Самохвалову лечь на пол и принять позу мертвеца.

Стас почувствовал, как бешено колотится сердце. Если Самохвалов устроил какую-нибудь самодеятельность или гример навел на квартиру ментов…

На звонок, естественно, никто не бросился открывать дверь.

— Интересно, куда это Калым делся? — раздраженно спросил Стас у Влады и еще раз четырежды нажал на кнопку. Не дождавшись звука шагов за дверью, Стас достал из кармана ключ.

Громко клацнул замок.

Стас толкнул дверь, коротким движением скрытого под кашне пистолета приказал Вознякову войти. Сам вошел следом, включил в прихожей свет.

— Подождите секунду, — приказал он Вознякову и Владе. Набросив кашне на шею, Стас рывком распахнул дверь в комнату и прыгнул на ее середину, настороженно поводя стволом из одного угла в другой.

Самохвалов лежал на полу, нелепо подогнув руку. Кровь на полу и на голове уже застыла и стала темно-бордовой.

Больше в комнате никого не было.

Стас, не опуская пистолета, заглянул на кухню, потом в туалет и ванную.

Никакой засады в квартире не было. Но это, конечно, не значило, что через пять минут в мегафон не скажут: «Вы окружены! Выходите с поднятыми руками!»

Стас вернулся в прихожую, расстегнул куртку, не спуская с Вознякова пистолета, гостеприимно махнул стволом: проходи, дескать, в комнату, сейчас чай пить будем.

Возняков вошел в комнату, затравленно огляделся, увидел «труп» и, словно наткнувшись на стеклянную стену, остановился.

— Я не понимаю, зачем вы меня сюда привезли! — прошипел он. — Я не имею к этому никакого отношения!

— И поэтому ходишь, вооруженный до зубов и с двумя телохранителями? — усомнился в сказанном Стас. — По твоему заказу мы убили директора «Сигмы», но гонорар не получили. Где деньги?

— Какого директора?! Немедленно выпустите меня отсюда! — завизжал Возняков.

— Не делай лицо лопатой, — брезгливо поморщился Стас. — Мы прекрасно знаем: музыку заказывал ты.

— Похоронный марш, — добавила Влада хриплым голосом. — Но если мы сегодня же не получим гонорар, этот марш будет звучать и по тебе.

— Вот товар. Где деньги? — спросил Стас. Подойдя к «трупу», Стас слегка пнул его ногой. — Ладно, что на него смотреть… Идем на кухню, поговорим.

Стас стволом пистолета качнул в сторону кухни. Возняков чуть ли не бегом бросился к двери. Видно, труп умершего насильственной смертью человека он видел впервые.

«В отличие от нас с Владой», — спокойно подумал Стас. И разозлился: если бы каждого заказчика убийства перед тем, как получить от него аванс, тыкали, словно паршивого кота, в лужу свежей человеческой крови, вполне возможно, половины убийств не случилось бы. Но только половины — ненависть людская способна выдержать любое зрелище. И не только выдержать, но еще и насладиться им.

— Вы что, пытали его? — спросил Возняков, едва за замыкавшей шествие Владой закрылась дверь. Видно, вспомнил, что труп был в наручниках.

— Он почему-то не хотел говорить, где спрятаны его деньги, — пожал плечами Стас. — Пришлось немного с ним поработать. Оказалось, он пытался утаить целых пятнадцать тысяч баксов.

— Вы всегда пытаете своих жертв перед тем, как убить? — содрогнулся Возняков.

Видно, для него убийство соперника было до сих пор действом абстрактным, вроде заказа билетов на поезд. Позвонил, заплатил, и через некоторое время тебе их принесли. А тут даже и приносить ничего не должны были. Просто жена — теперь уже вдова Самохвалова — позвонила бы по телефону, сообщила о гибели мужа, попросила бы помочь с похоронами… Возняков отдал бы все необходимые распоряжения, выделил максимально возможную материальную помощь, а сам укатил в срочную командировку. К очной ставке с трупом он явно не был готов. А ведь мог бы подойти, приложить руку к шее, проверить, не бьется ли под пальцами тоненькая синяя жилка… Стас собирался, повернись ситуация таким боком, ударить Вознякова рукояткой пистолета по голове и начать пускать пену изо рта — дескать, сейчас сорвусь, а тогда я за себя не отвечаю, — но к «трупу» его не подпустить. К счастью, не пришлось.

— Нет, — беззаботно ответил Стас. — Обычно останавливаем парой выстрелов, контрольный в голову — и делаем ноги. Но с Самохваловым пришлось малость повозиться — мы знали, что у него есть деньги. Вы, я уверен, тоже не бедны. Где наш гонорар?! — резко изменил он тон и приставил пистолет ко лбу Вознякова. Влада, зайдя сбоку, тоже нацелила на него свой ствол.

— Я… Мне… — залепетал Возняков.

Стас изо всей силы ткнул ему стволом в солнечное сплетение.

Возняков согнулся.

— Я-е-е… Е… Я… Щас… Только не бейте… У меня… печень…

— У всех печень. Где деньги?! — заорал Стас, приподнимая стволом подбородок Вознякова. Тот задрал голову и стал похож на человека, смотрящего на звезды. Хотя эта свинья явно никогда не восторгалась картиной звездного неба над своей головой.

— Аванс я отдал Кучеру, еще три недели назад, — раскололся наконец Возняков. — Остальные, как и договаривались, по окончании работы.

— Где тусуется Кучер? — быстро спросил Стас и сильнее надавил стволом на подбородок Вознякова.

— Я не знаю…

Стас снова ткнул стволом Вознякову под ребра.

— Хры… Уах… — согнулся Возняков. — Я скажу… Только не бейте…

— Я еще не начинал, — зловеще предупредил Стас. — Сейчас мы наденем на тебя наручники, и вот тогда…

— У Кучера бар… На Шаболовке… Там он обычно и ошивается. Только не говорите ему, что это я сказал…

— Ты сам ему скажешь. Нет у тебя другого выхода. И у меня — тоже нет.

Возняков медленно выпрямлялся, держась рукой за правый бок. Возможно, у него и в самом деле была больная печень. Или он притворяется, усыпляя бдительность похитителей? Нужно будет сказать Владе, чтобы не спускала с него ни глаз, ни пистолета.

— Антон, подержи-ка его на мушке… Руки за голову! Лицом к стене!

Возняков безропотно исполнил приказание.

Стас тщательно обыскал карманы его пиджака, брюк, похлопал ладонями по бедрам и голеням. Но больше оружия у Вознякова не было. Стас вернул ему бумажник, зажигалку и прочую мелочь, выуженную из карманов.

— Едем к Кучеру. Без тебя он не расколется. Скажешь потом, что мы тебя вынудили под угрозой смерти. Это, собственно говоря, полностью соответствует. А я при прощании Кучеру скажу так: «Обидишь чем-нибудь Вознякова — пристрелю как собаку». И я действительно возьму тебя под защиту, хоть ты дерьмо и после очной ставки и тебя, и Кучера стоило бы пристрелить. Но я этого не сделаю. Поехали!

Возняков, которому так и не приказали снять пальто, вспотел. Две струйки уже стекли по его щекам, капельки собрались на верхней губе и на лбу.

— Мне бы умыться… — робко попросил он.

— У вас есть платок, правда, не очень свежий. Оботритесь и едем, времени нет, — заупрямился Стас. Неизвестно еще, что он может выкинуть в ванной. Мужик здоровый все-таки, хоть и с больной печенью.

Возняков обтерся, скомкал платок, сунул его в карман пальто. Вид у заместителя директора был довольно жалкий.

— Минутку… Я записку Калыму напишу. Пусть с бригадой подъезжает к этому бару на Шаболовке. Как он, кстати, называется? Адрес?

— Впрочем, лучше я Калыму позвоню, — изменил решение Стас после того, как Возняков назвал адрес.

Когда они проходили в прихожую, Возняков старался не смотреть в сторону комнаты, в которой лежал «труп». Стас, напротив, зашел в комнату, не забыв закрыть за собой дверь, наклонился над Самохваловым — тот замер, словно букашка, которой угрожает опасность, — и развязал ему ноги.

— Через два-три часа я вас освобожу окончательно, — шепнул Стас. Он очень надеялся, что так и произойдет, что не только Самохвалов, но и они с Владой вернут себе наконец долгожданную возможность жить, как живут все нормальные люди, и НЕ убивать.

Бар оказался небольшим. Справа — шесть четырехместных столиков в два ряда, слева — полочка вдоль стены с полудюжиной высоких табуретов, прямо — стойка. Из-за стойки выглядывала голова черноволосого, в мелкие кудри, бармена и светловолосая, с аккуратной прической, официантки. Вторая девушка, брюнетка со стрижкой «каре», убирала посуду со стола. Заняты были только два столика, судя по всему — случайными посетителями.

«А ведь здесь в это время могла проходить какая-нибудь сходка авторитетов. Или бригадиры могли оттягиваться. И что бы мы тогда делали? — подумала Влада. — Все-таки Стас авантюрист, хоть и пытается предусмотреть все варианты и не забыть ни одну мелочь. Но пока нам везет… Пока».

— Вызови Кучера в подсобку, — вполголоса приказал Стас. — Скажи, что мы с тобой и что дело очень важное.

Они подошли к стойке: Возняков впереди, Стас и Влада чуть сзади. Влада знала, у Стаса в левом кармане — «гамо» с уже проколотым баллончиком, в правом — модернизированный «Макаров», унаследованный от одного из телохранителей Вознякова. Курточка Влады была застегнута — ведь под нею женский брючный костюм! — но в левом кармане лежал плоский пистолетик Вознякова, из которого она стрелять не собиралась. Ну, разве что в случае крайней опасности, и то по ногам. Правый карман оттягивал такой же, как у Стаса, «гамо». Из пневмашки Влада стрелять тоже не хотела, но опять-таки — если припечет…

Кучер, завидев заместителя директора «Сигмы», перестал болтать с официанткой и встал.

— У нас возникли проблемы, — хриплым голосом сказал Возняков. — Надо бы их перетереть.

— Я сейчас, — бросил Кучер официантке и, мотнув головой, пригласил Вознякова пройти за стойку. Слева от полок с бутылками была узкая дверь, ведущая, видимо, в подсобку.

— Выбирайте столик, мальчики, — приветливо улыбнулась официантка Стасу и Владе, выходя из-за стойки.

— Мы по делу, — буркнул Стас и, чуточку оттеснив опешившую официантку, быстро прошел вслед за Кучером и Возняковым. Влада юркнула за ним.

— Это еще кто? — скривился Кучер.

— Они со мной. Точнее, я с ними, — виновато улыбнулся Возняков.

По сравнению с парадным залом бара подсобка была никакой. Грязный цементный пол, штабели ящиков, стружка на полу… Слева выгорожен небольшой кабинетик: обшарпанный стол, потертый диванчик, два стула, садиться на которые опасно если не для жизни, то, во всяком случае, для мягкого места.

В подсобку вели еще две двери — одна из зала, вторая, двустворчатая, со двора. Первую Влада немедленно закрыла па ключ, благо он торчал в замочной скважине, вторую начала закрывать на засов, когда Кучер, прошедший было в свой кабинетик, возмутился:

— Что вы тут хозяйничаете? А ну…

Стас выхватил из кармана пистолет — он выглядел внушительнее, чем револьвер, — и навел его на Кучера.

— Лицом к стене! Быстро!

Влада, справившись с засовом, выхватила свой «гамо» и тоже направила его на Кучера.

— Дернешься — башку продырявлю, — пригрозила она хриплым голосом.

Кучер, нимало не испугавшись, переводил взгляд с Влады на Стаса, потом на Вознякова и обратно.

— Что это за молокососы? Из каких яслей ты их привез? У них даже бороды еще толком не растут.

— Это они меня привезли, — грустно сказал Возняков. — Они убили Самохвалова, но денег не получили и наехали на меня. Не стоит их недооценивать.

— Это — киллеры?! — не поверил Кучер. — Мальчик, опусти дуру, она может выстрелить, — развязно приказал он Стасу. — А ты, пидар, из своей фукалки можешь по воробьям пострелять. Открой засов, выйди во двор… Ты что, не понял, что я тебе сказал? — шагнул он к Владе.

Она бросила быстрый взгляд на Стаса: «Стрелять?» Он чуть заметно качнул головой: «Нет! Я сам!»

В руке Стаса появился пневматический револьвер. Сухо щелкнул выстрел. Кучер, дернув головой, схватился за правое ухо. Лицо его исказила гримаса боли, из-под пальцев потекла кровь.

— Ты что наделал, сопляк?! — изумленно прошипел он.

— Повесил тебе сережку на одно ухо. Следующий выстрел будет в глаз, — равнодушно объяснил Стас.

Кучер потрогал пальцами ухо: действительно, крохотная пулька с перышком-стабилизатором попала прямехонько в мочку. Он выдернул пульку и взвыл:

— Ну, придурок, выбирай для себя гроб и заказывай похоронную музыку!

Он дернулся было в сторону Стаса, но тот еще раз выстрелил. Пулька попала в правую кисть Кучера.

— А-а-а! — заорал Кучер, поднося руку ко рту и пытаясь по-собачьи вначале выкусить пульку, а потом зализать рану.

— Больше предупреждений не будет, — все тем же равнодушным голосом предупредил Стас. — В следующий раз продырявлю ногу из боевого.

Он спрятал «гамо» и снова направил на Кучера «Макаров».

На этот раз Кучер ему поверил и дергаться не стал, только пригрозил:

— Да Горчичник тебя в нужнике утопит! Только вначале опустят вас обоих…

Кровь обильно текла и из его руки, и из уха.

— Антон, дай им бинт, — приказал Стас.

Влада вспомнила, что бинт и йод у нее в правом нагрудном кармане, протянула то и другое Вознякову, приказала хриплым голосом:

— Окажите пострадавшему первую помощь.

Возняков подошел к Кучеру.

— Я же говорил, не стоит их недооценивать. Они стреляют без предупреждения.

— А-а-а! — взвыл Кучер, когда Возняков прижег ранку на мочке йодом. — Ёо-о!!!..!! — в три этажа покрыл он Вознякова, когда тот, не мешкая, вылил полпузырька на раненую руку.

— Мы действительно киллеры. Дело сделано. Где деньги? — спросил Стас, нацеливая пистолет в лоб Кучеру. Влада сменила позицию и держала под прицелом обоих — и Вознякова, и Кучера.

— Ребята, вы только не нервничайте, — резко изменил тон Кучер. — Задаток я уже отдал бригадиру Горчичника. Остальные, как и договаривались, заказчик передаст мне после получения квитанции.

— Квитанцию я уже получил, — перебил его Возняков, и по голосу было понятно, что никакого удовольствия от этого он не испытывал.

— Где остальные деньги?! — взревел Стас, приставляя пистолет ко лбу Вознякова. Тот перестал бинтовать руку Кучера и в страхе поднял руки.

— В сейфе, на работе… Я же не знал, что их придется отдавать прямо сейчас… Мы можем съездить…

— Не сомневайся, так и сделаем. — Стас вновь направил пистолет на Кучера. — Где найти Горчичника?

— Ну ты, блин, даешь… — озадачился Кучер. — Вы же на Горчичника и работаете, как я понял. И что, не знаете, где его база?

— Мы работаем на того, кто больше заплатит, — процедил сквозь зубы Стас. — Но Горчичник нанял нас через агента, напрямую мы с ним не контачили. Повторяю вопрос: где найти Горчичника?

— На базе, где же еще… Он там безвылазно сидит со своим гаремом.

— Где база, придурок? — терял терпение Стас. Вернее, разыгрывал потерю терпения, но получалось у него довольно убедительно.

«Вот если бы не влипли в эту гребаную Игру, Стас, вполне возможно, мог бы пойти на актерский факультет театрального, — некстати подумала Влада. — А что? У него вполне получается. Играл бы каких-нибудь киллеров или бандитов — отбою не было бы от предложений сниматься. Искусство должно отражать жизнь, а жизнь у нас сейчас такая, что только актеры амплуа «бандит» и будут всегда заняты».

— Где-то за городом, в районе Троицка. Где точно — не знаю, Горчичник меня своим гаремом попользоваться не приглашал, — криво усмехнулся Кучер.

Возняков закончил бинтовать рану, и Кучер, морщась от боли, изменил позу.

— Звони ему. Пусть приезжает. Немедленно! — приказал Стас.

— Ты хоть и киллер, а косишь под лоха, — постепенно успокаиваясь и приходя в себя, сказал Кучер. — Сам Горчичник выезжает на места крайне редко и только в исключительных случаях, на двух джипах с бригадой из семи человек, вызов стоит штуку баксов, полная такса разборки зависит от того, между кем, за что и на какую сумму. Не думаю, что ваш случай его заинтересует. И не дай бог, если заинтересует — ответчик-то один из его бугров, а он своих в обиду не дает. Так что ловите того из его бригадиров, с кем работали. Он, может, и согласится приехать — чтобы вам задницы надрать, — осклабился Кучер.

В дверь подсобки застучали.

— Кучер, открой! У нас пиво кончается!

— Скажи им, чтобы наливали взамен шампанское! — вполголоса приказал Стас.

— Я занят! Пусть подождут десять минут! — крикнул Кучер сквозь дверь довольно-таки бодрым голосом.

— Вызывай бугра, с которым ты связан, — сказал Стас. — Где телефон?

— В кабинете. Но это пятьсот баксов, и как я потом перед ним оправдываться буду?

— Разговаривать с ним — не по телефону, конечно, — буду я. Твое дело — прокукарекать. Вот деньги.

Стас, не сводя глаз и пистолета с Кучера и переминающегося рядом с ним Вознякова, вынул из левого кармана брюк вначале четыре сотенные, потом добавил к ним еще одну, протянул Кучеру. Тот кошачьим движением сцапал деньги, прошел в кабинет. Пока он — левой рукой — набирал номер, Стас и Влада не спускали глаз с кнопок телефона, стараясь запомнить цифры.

— Базарь только по-деловому. За одно лишнее слово я прострелю тебе ногу, за два — просверлю дырку в башке.

Кучер криво усмехнулся.

— Не дрейфь, киллер! Я сам хочу, чтобы бугор приехал и познакомился с вами поближе! Алло, приемная? Мне нужен Серьез, по срочному делу… Очень срочному… Такса уже приготовлена… Кучер, он знает… Сейчас меня на него переключат, — доложил Кучер, прикрыв ладонью трубку.

— Серьез? Это Кучер. Тут у нас разборка случилась, мне ухо и руку продырявили. Ты не мог бы подвалить с бригадой, прямо сейчас?.. Не, сами не можем разобраться. Двое, только двое… Через два часа я кровью истеку… Сейчас… Срочный вызов стоит семьсот, иначе через два часа. Добавите? — почти жалобно спросил Кучер.

Стас молча отогнул еще две сотенные.

— Ага, согласны! Ждем! Точно, двое пацанов, но с пушками, пускают их в ход, даже если на них птичка капнет! Ждем!

Кучер явно обрадовался. Еще бы: эти два лоха сами залетели в клетку, и дверца вот-вот захлопнется.

Интересно, Стас хоть понимает, что делает?

— Ты зачем ему сказал, что нас только двое?! — не предвещающим ничего хорошего голосом спросил Стас. — Зачем сказал, что мы с пушками? Я тебя просил об этом?!

— Так Серьез же спрашивал… Он всегда вентилирует обстановку… — начал отодвигаться к стене Кучер.

— А ну лицом к стене и руки на затылок! Быстро! — качнул стволом пистолета Стас. Кучер, наученный горьким опытом, быстро повернулся к стене.

— Ты тоже лицом к стене! — бросил Стас Вознякову. Тот исполнил приказание, словно хорошо обученная собака.

— Через сколько минут приедет Серьез? — спросил Стас, ткнув стволом в затылок Кучера.

— Через полчаса.

— Через полчаса от Троицка сюда не доедешь. По какому номеру ты звонил? Отвечай быстро!

Кучер быстро назвал номер и добавил:

— Это мобильник. Серьез как раз был в Москве и поэтому приедет быстро.

— А секретарь — тоже на мобильнике сидел?

— У них там связь отлажена — как в Кремле. Через секретаря на любой номер можно выйти — мобильный, не мобильный, спутниковый…

Влада несколько раз повторила про себя номер. Раз Стас спросил, значит, может пригодиться. Кажется, Кучер не врал — примерно этот номер он и набирал, когда звонил.

Стас подал Владе знак. Вынув инъектор, она на цыпочках подошла к Кучеру, всадила ему в толстую задницу иглу и одним махом ввела усиленную дозу снотворного. Почти мгновенно переместившись, она повторила ту же процедуру для Вознякова.

Кучер, дернувшись, схватился за место, в котором почувствовал боль. Но сделал он это правой, раненой рукой, и тут же отвел ее в сторону.

— Стоять! Бояться!! — проревел Стас, тыча стволом пистолета ему в спину и помогая возвратить руку на затылок.

Возняков тоже дернулся, но опускать руку не посмел.

— Что вы сделали, суки? — зло спросил Кучер. Рука его, теперь левая, так и норовила съехать с затылка, и Стас снова ощутимо ткнул его стволом под ребра.

— Прививку от жадности, — сказала Влада. — Теперь, прежде чем протянуть загребущие руки за кровавыми деньгами, вы десять раз подумаете, стоит ли это делать.

В дверь подсобки застучали уже кулаками.

— Мальчики! Что у вас там происходит? — спросила через дверь официантка.

— Все в порядке, пиво пьем! — крикнул в ответ Стас.

— Что вы… — теперь уже удивленно начал спрашивать Кучер, но, не закончив фразы, медленно стек по стене, словно капля воска по свече, и замер на полу. Рядом с ним прикорнул и Возняков.

Стас немедленно забрал у Кучера свои доллары.

— Уходим! Через двор! — показал он на двустворчатую обшарпанную дверь.

На кольце засова висел открытый висячий замок с торчащим из него ключом — видимо, в дополнение к внутреннему замку дверь запиралась еще и снаружи. Выходя, Стас поднял тяжелую планку и закрыл обитые оцинкованным железом двери на «висячку».

— Зачем ты это сделал? — не поняла Влада.

— Полчаса — долгий срок. В бар могут привезти продукты, официантки начнут любопытствовать, почему Кучер не открывает и не отзывается…

— А не проще было дождаться Серьеза прямо здесь? — решила Влада проверить сообразительность Стаса.

— Ни одна мышка не дожидается кошки, сидя в мышеловке. А подсобка для нас — та же мышеловка.

После полумрака подсобки дневной свет казался Владе ослепительно ярким.

— И что дальше? — спросила она, вполне удовлетворенная результатами проверки интеллектуальных способностей Стаса.

— Возвращаемся к машине и ждем Серьеза. Если Серьез — это Карабас, захватываем его. Если кто-то другой — выслеживаем базу, а потом подкарауливаем Карабаса возле нее.

— А может, вернемся в бар? Разгримируемся, официантка нас не узнает, займем столик с хорошим сектором обстрела…

— Они не войдут в бар все сразу. Кто-то на улице останется, кто-то в подсобку со двора ломанется. И что мы тогда будем делать?

— Вернемся к машине.

— Если мы разгримируемся, нас сразу же узнает Кукловодов, со всеми вытекающими последствиями. Если останемся при бородах — узнают официантки.

— Ладно, делай как знаешь.

Придирчиво оглядев друг друга и убедившись, что никаких огрехов в одежде и гриме нет, Влада и Стас быстро обогнули какие-то пристройки и через арку соседнего дома вышли на улицу.

— Сядь, пожалуйста, на заднее сиденье, — попросил Стас.

— Зачем?

— Еще не знаю, но так будет лучше.

— Как прикажешь, командир!

Стас отогнал «гольф» подальше от входа в бар.

— А как же мы увидим, Кукловодов приедет или кто другой? — удивилась Влада.

— У меня есть хороший бинокль. Отец подарил, вместе с книгой «Пятнадцатилетний капитан». Угадай, сколько мне исполнилось в тот день?

— Сам дурак, — обиделась на всякий случай Влада.

— На, осваивай оптику.

Стас достал из «бардачка» бинокль, помог Владе отрегулировать межцентровое расстояние под ее глаза, а сам вышел из машины.

Влада убедилась: через бинокль вход в бар действительно прекрасно виден. Минут пять она развлекалась, рассматривая людей в дальнем конце улицы.

Вернулся Стас.

— Ну, как оптика?

— Отличная! А ты что делал?

— Поменял наши номера на фальшивые.

— Зачем?

— Если приедет не Карабас, нам придется потом выслеживать этого Серьеза. Они могут обнаружить слежку, потом выяснят в ГАИ, кому принадлежит машина. Кукловодову наверняка не понравится, что мы опять пытаемся его вычислить. Пусть он, по возможности, не знает об этом. Легенда такая: мы пытались выяснить, у кого деньги, убедились, что ни у Вознякова, ни у Кучера их нет, а встречаться с Серьезом передумали, потому что испугались.

— По-моему, ты опять намудрил — и с легендой, которой даже такая наивная дурочка, как я, ни в жисть не поверит, и с номерами. А если машину, на которой увезли похищенного Вознякова, уже ищут? А что, если тебя элементарно гибэдэдэшник остановит за превышение скорости, а номера в правах и на машине не совпадают?

— Я тоже вначале хотел оставить свои номера. Но Карабаса я боюсь больше, чем ментов. А гаишникам, если просто так остановят, не из-за похищения, скажу, что это приколы «Городка».

— Какого городка?

— По телеку передача такая есть. Они то якобы слепого за руль посадят, и бравые гаишники принимают это как должное, то на троллейбус номера прицепят, то частнику чужие номера, а потом сделают вид, что это уже не его, а их машина.

— А если тебе не поверят?

— Мне, может, и нет, но Бенджамину Франклину — непременно поверят!

— При чем здесь Франклин?

— При том, что его портрет изображен на американской сотенной. Бенджамину Франклину все верят!

— Тебе не кажется, что ты с каждым днем становишься все более циничным?

— Это потому, что с каждым днем я все лучше узнаю людей.

— Ты всерьез или ёрничаешь? — начала сердиться Влада.

— Ёрничаю. А если серьезно, то жизнь и в самом деле становится все более циничной. Даже я это замечаю, а отец — он и вовсе этот наш «привитой капитализм» не приемлет. Говорит, что «развитой социализм» был гораздо человечнее.

— Не люблю политику.

— Я тоже. Ты за входом в бар следишь?

— Поглядываю. Полчаса еще не прошло ведь?

— Еще нет. Значит, действуем так…

Стас изложил откорректированный план действий. Он показался Владе излишне сложным. Но Стас, как обычно, постарался предусмотреть все мелочи и все случайности. Оказывается, даже машину он отогнал подальше от бара потому, что люди Серьеза, если они не дураки, подкатив к бару, первым делом обшарят глазами все стоящие поблизости машины. А вот на подъехавших позже них никакого внимания скорее всего не обратят.

— Короче, что мы делаем? — не выдержала Влада. — Скажи в двух словах, а то я уже запуталась.

— Делаем так: если удается опознать Карабаса — он, наверное, будет без бороды и очков, хотя возможно и обратное, — сразу стреляем в конечности его шестерок, в правую руку и все равно какую ногу каждому. Я беру на себя двоих замыкающих, ты — двоих первых. Потом ты контролируешь штампованных. Если кто-то проявляет активность, обездвиживаешь ему левую руку, если они занялись собою — не трогаешь, но не спускаешь с них глаз, пока я не посажу Карабаса в машину, — вдруг кто-то из шестерок проявит излишнее рвение и попробует стрелять раненой или левой рукой.

— А если их будет семеро?

— С семерыми Горчичник ездит. А Кукловодов, как ты помнишь, всегда с двумя. У тебя что, мандраж?

Влада прислушалась к себе.

А ведь и в самом деле сердечко колотится так, словно…

Словно ей первый раз предстоит убить человека.

Вспомнив, кто она теперь есть, Влада мгновенно успокоилась. Ну, убьют ее сейчас, ну, оттрахают перед этим всей бригадой — что от этого изменится? Жизнь-то все равно кончилась. Осталось только дотянуть как-нибудь до прихода костлявой, и чем быстрее она придет, тем лучше.

— Представь, что мы вновь в Игре. Сейчас приедет людоед с парой-тройкой вампиров. Кровопийц нужно перестрелять, людоеда взять живым. И не с таким справлялись!

— Не надо меня подбадривать, я уже в норме, — улыбнулась Влада и погладила Стаса по руке.

«А он молодец, догадался, что я трушу, быстрее меня, — оценила Влада. — Наверное, из него и в самом деле получился бы неплохой муж — внимательный, заботливый…»

Она впервые представила Стаса в качестве будущего мужа, удивилась и разозлилась на себя за это.

Надо же, нашла время… Тут до смерти четыре шага, а она…

— Кажется, приехали, — сказал Стас. — Сними пистолет с предохранителя.

— Какой?

— Настоящий!

Влада явно нервничала. Стас, хоть ему и казалось, что он в норме, сильно подозревал, что это спокойствие Маяковского: «А лицо мое видели вы, когда я абсолютно спокоен?»

Но вместе с тем Стас знал: как только он мысленно произнесет «Полоски!», все страхи и сомнения исчезнут. Останутся только противники, монстры (теперь уже реальные, а не виртуальные, но суть дела от этого не меняется), которых во что бы то ни стало нужно переиграть, и окружающая обстановка, которая могла помогать, но чаще мешала победить. Однако и в последнем случае всегда были какие-то благоприятные моменты. Нужно было лишь выявить их и заставить работать на себя.

Однако в этот раз все с самого начала пошло не так, как задумывалось.

Огромный темно-зеленый джип «тойота» остановился прямо перед входом в бар. Из машины высыпали четверо, водитель остался за рулем. Это облегчало первую фазу операции — противников было на одного меньше, чем могло бы, — и осложняло вторую. Но осложняло не сильно, подобные ситуации они с Владой обыгрывали. Если Стас, ранив Карабаса, будет держать его под прицелом как заложника, а Влада, сместившись в сторону, нацелит пистолет на шофера, тот, если только не полный идиот, поднимет лапки кверху: шансов подстрелить и Стаса, и Владу, сохранив при этом жизнь и себе, и Карабасу, у него не будет никаких. Ну а если он идиот, то при первом резком движении будет ранен, при втором — ранен еще раз, если дернется Серьез — тоже получит пулю. Первое предупреждение — выстрел в ногу.

В бар вошли только двое, в одинаковых черных куртках, правая рука каждого в кармане. Третий, высокий, в темном пальто, остался караулить вход, четвертый рысцой побежал в арку — чтобы, значит, проконтролировать вход в подсобку.

Влада внимательно рассматривала приехавших в бинокль.

Судя по всему, перед входом в бар остался именно Серьез. Был он массивен и угрюм, как бульдозер, и на Кукловодова, даже без бороды и усов, никак не был похож.

Двое вошедших в бар были наверняка штампованными, шестерками. Один из них показался в дверях, махнул рукой. Серьез — если это был, конечно, он — быстро вошел в бар.

Оставался тот, который вбежал в арку. Лица его Стас рассмотреть не успел, Влада скорее всего — тоже. Но вряд ли это был Карабас, вряд ли. Кукловоды не играют роли марионеток.

— А почему сейчас ты не хочешь подъехать ближе? — спросила Влада. — Теперь на нас уже не обратят внимания.

— Наоборот. Сейчас официантки скажут, что в подсобку вслед за Кучером и завсегдатаем бара прошли двое бородатых юношей. Шестерки выскочат и еще раз, уже целенаправленно, осмотрят все близстоящие машины.

— Зачем?

— А зачем мы их вызвали, а сами смылись? Серьезу это тоже непонятно, вот он и захочет найти нас и спросить, в чем дело.

— Тогда давай отцепим бороды и снимем грим.

— Ты уверена, что среди приехавших нет Карабаса?

— На восемьдесят процентов!

— А ты уверена, что кто-то из приехавших не наблюдал за нами еще в «замке», когда мы тренировались? Хоть мы и были в шлемах, узнать нас можно, особенно тебя.

— Почему особенно меня?

— Потому что ты очень красива, а на таких девушек всегда внимательно смотрят и лица их запоминают.

— Получается, нам весьма и весьма не хватает второго варианта грима.

— Да. Если бы я лучше просчитал ситуацию, мы сейчас переоделись бы двумя девицами. У тебя запасной юбки и лишних сисек не найдется?

— А вот теперь, судя по грубым шуткам, мандраж у тебя.

— Есть немного, — признался Стас.

Он забрал у Влады бинокль и не спускал глаз со входа в бар.

— Они выходят! Ищем Карабаса!

— Смотрю в оба, командир!

Из бара выскочили вначале двое в черных куртках, потом тот, в ком Стас склонен был признать Серьеза. Из арки рысью прибежал парень, который контролировал подсобку. Все четверо со скучающим видом прошлись вдоль улицы — двое в одну сторону, двое в другую.

— Пригнись! — почему-то шепотом скомандовал Стас и опустил бинокль.

— По-моему, Карабаса среди них нет, — огорченно-облегченно сказала Влада. Огорченно, потому что операция «Шершень» уже наполовину провалилась, облегченно — потому что стрелять ей в этот раз скорее всего уже не придется.

— По-моему, тоже. Попробуем найти их базу.

Стас снова приник к окулярам.

В дверях бара показалась белокурая официантка, что-то прокричала Серьезу. Но он, отмахнувшись, уже садился в темно-зеленый джип.

Стас резко тронул с места, стараясь не упустить из виду «тойоту».

— Не торопись, — попросила Влада, — а то привлечешь к себе внимание. Не исключено, что они сейчас попытаются вначале обнаружить хвост, а потом и схватить его, причем, что характерно, зубами!

— Я каждый день учусь хладнокровию. Иногда у тебя. Спасибо, — очень серьезно сказал Стас, пропуская между своим «гольфом» и джипом четыре легковушки. Относительно высокий джип хорошо был виден впереди, но это здесь, на улице с четырехрядным движением. Сумеет ли Стас не отстать, когда джип выскочит на какой-нибудь восьмирядный проспект или на Садовое?

— Как ты думаешь, чего хотела от них официантка? — спросила Влада.

— Чтобы они отвезли пострадавших в больницу. Она ведь не знает, что с ними приключилось. Для нее это — просто люди, попавшие в беду.

— А для этих, из джипа?

— Клиенты, не заплатившие по счету и устроившие какую-то непоняточку.

Стас изо всех сил старался не потерять из виду джип. Они промчались по Шаболовке, свернули на Орджоникидзе и выскочили на улицу Вавилова. Движение здесь было довольно плотным. С одной стороны, это было хорошо: на преследователей никто не обратит внимания. С другой — джип вполне мог исчезнуть, просочившись между машинами.

— Надень мне, пожалуйста, очки и свои не забудь, — попросил Стас.

— Мартышка к старости слаба глазами стала? — хмыкнула Влада, запуская руку в карман Стасовой куртки.

— В бинокль нам уже вряд ли понадобится смотреть, а вот стрелять, не исключено, еще придется.

— Типун тебе на язык. Что-то я не нахожу…

— Очки я всегда ношу в левом кармане, а не в правом.

— Это жена будет изучать твои вредные привычки и стараться во всем угодить своему господину, — разозлилась Влада.

— Боюсь, тебе тоже придется изучать некоторые мои привычки — по крайней мере до тех пор, пока мы не сорвемся с крючка, — ведь это может спасти одному из нас жизнь, — улыбнулся Стас.

Влада, не ответив, надела ему очки, достала из «бардачка» расческу и причесала Стасов парик так, чтобы волосы скрывали как можно большую часть лица.

— Мы еще не потерялись?

— Нет, джип в пяти машинах от нас.

— Это не близко?

— Не высоко, не низко…

Но Стас все-таки переместился в правый ряд, пропустил голубой «форд». Вплотную за «фордом» шли еще несколько легковушек, их тоже пришлось пропустить.

Они выехали на Профсоюзную. Похоже, джип и в самом деле направлялся в сторону Калужского шоссе. Значит, Кучер не соврал и база Горчичника действительно где-то под Троицком?

Они проскочили под окружной. Шоссе плавно заворачивало влево. Джип мелькнул далеко впереди. Стас начал сокращать расстояние, но обойти даже на «гольфе» мощные иномарки было трудно. Проскочить по своему ряду Стас не мог — впереди, отчаянно чадя не отрегулированным дизелем, шла фура.

За поворотом шоссе спускалось в ложбинку; джип оторвался от них примерно на километр. Стас выскочил в крайний левый ряд и, выжимая из машины все, что можно — под уклон получалось очень даже неплохо! — почти догнал джип. Но на подъеме темно-зеленый монстр снова оторвался.

— Ну давай! Давай! — торопил Стас машину, слегка ударяя обеими руками по рулю.

— Пообещай ее хорошо смазать и заправить полный бак, — посоветовала Влада. — Может, тогда она и догонит джип.

— Давай, старая кляча! Не то я тебя на запчасти продам! — не внял Стас совету.

Промелькнули знаки, ограничивающие скорость, — семьдесят, пятьдесят, тридцать…

Стас спохватился — впереди пост ГИБДД — и снял ногу с педали газа. Стрелка спидометра быстро поползла влево — сто, восемьдесят, шестьдесят…

Скворечник гаишников примостился сразу за пригорком. Стаса уже засекли «фарой», милиционер делал отмашку жезлом. А метрах в десяти за постом на обочине стоял темно-зеленый джип. Серьез, вместе с только что поздоровавшимся с ним милиционером, спешил к его коллеге, который останавливал Стаса.

— Похоже, выследили не мы, а нас, — подтвердила Влада Стасову догадку. — Что будем делать?

— Смываться. Пригнись, чтобы тебя не видели, — попросил-приказал Стас.

Влада полулегла на заднем сиденье.

Стас чуть добавил газа, делая вид, что не успевает остановиться рядом с гаишником, потом резко тормознул, дождался характерного визга, снова надавил на педаль газа. В результате мимо гаишника с жезлом он прошел на скорости тридцать. Стас еще раз тормознул — ровно настолько, чтобы зажглись стоп-сигналы, — снова чуть-чуть газанул… Но как только справа промелькнул и остался позади джип, Стас нажал на педаль газа до упора.

— Не высовывайся пока… — бросил он Владе.

Пятьдесят, шестьдесят… семьдесят… «Мерседес» бы шестисотый сюда… Восемьдесят…

Через зеркало Стас видел: Серьез бежит к джипу, гаишники — к милицейской «волге». Фора у них с Владой — секунд тридцать, не больше.

— Влада, там в правом кармане карта Подмосковья. Посмотри, где мы и куда можно свернуть. На шоссе они догонят нас быстрее, чем мы доедем до следующего поста ГАИ. А не догонят — остановят на посту лентой с шипами.

Влада зашелестела картой. Стас не отпускал педаль газа ни на миллиметр. Сто десять, сто двадцать… Больше на такой дороге давать опасно, а вот джипу, наверное, можно.

Перед поворотом скорость пришлось сбросить. И все-таки машину накренило так, что еще чуть-чуть — и она превратилась бы вначале в мотоцикл, а потом и в «запорожец», съезжающий с горы Арарат.

— Сейчас будут Сосенки, поворот направо. Какая-то извилистая дорога ведет в сторону Внукова и Киевского шоссе.

— Проехали. Что дальше?

Влада оглянулась, убедилась: съезд с шоссе промелькнул и остался позади.

— Два ответвления налево, в сторону Подольска, но обе дороги, похоже, тупиковые, в лучшем случае выводят на грунтовку.

— На грунтовке джип нас догонит в два счета. Дальше!

— Развилка, а потом еще один съезд направо, в сторону Внукова.

— На развилке куда сворачивать, направо или налево?

— Направо, и почти сразу же будет съезд.

Слева промелькнули два ответвления. Позади, в полукилометре, показался джип.

Где же развилка? Джип догоняет! А где-то за ним идет еще и милицейская «волга»…

Показалась развилка, сразу за нею — съезд направо и указатель на деревни Пенино и Марьино.

— Держись, поворачиваю! — крикнул Стас Владе.

Но вначале ему пришлось резко затормозить. Ремни безопасности врезались в плечи. Влада, айкнув, свалилась с заднего сиденья на пол.

Дорога-двухрядка на Внуково давно не ремонтировалась. Это был минус для «гольфа» и плюс для его преследователей.

На заднее сиденье выползла Влада.

— Я из-за тебя упала… Предупреждать надо!

— Я предупредил. Приготовься, будешь стрелять по колесам джипа, когда они нас догонят.

Желание ругаться у Влады мигом улетучилось.

— Ну вот, опять стрелять… — расстроилась она.

— Следи за джипом. Он уже повернул?

— Да, только что. Они догоняют нас, и очень быстро.

— Постарайся попасть в переднее колесо с первого выстрела. Боюсь, они начнут стрелять из автоматов. В оба передних колеса не стреляй — тогда джип не кувыркнется в кювет, а это хуже.

— Я не умею стрелять из машины, которая трясется, как в лихорадке, — пожаловалась Влада.

— Подожди… Впереди отремонтированный участок. Как только я на него выскочу и крикну «Йес!» — стреляй несколько раз в одно и то же переднее колесо. Я сейчас подпущу их поближе… Да, и возьми мой пистолет. Это новый «Макаров», надеюсь, с высокоимпульсными патронами. Любую покрышку пробьет.

— Откуда ты знаешь про патроны?

— В книге «Приключения Незнайки» вычитал.

Стас быстро вытащил из-за пояса и протянул Владе пистолет, снова обеими руками ухватился за руль.

Джип быстро приближался. Стас через зеркало заднего вида уже мог разглядеть Серьеза, сидевшего на правом сиденье. В руках у бригадира был автомат. Серьез привстал, почти по пояс высунулся в полностью открытое окно. Сидевший позади штампованный поддерживал своего командира за задницу, не давая ему выпасть.

Владу поддержать было некому, но Стас надеялся, что привычка стрелять быстро и из любого положения поможет ей.

— Йес! — завопил он, едва «Гольф» выскочил на ровный асфальт.

Влада высунулась в левое заднее окно и трижды выстрелила.

Стас, следя за дорогой ровно настолько, чтобы не выскочить на обочину, через зеркало увидел, как джип резко повело влево. Встречных машин не было, поэтому джип благополучно достиг обочины.

Прогремела автоматная очередь. Пули чиркнули по асфальту слева от «гольфа».

Джип уткнулся передним бампером в кювет, сделал стойку на фарах и опрокинулся на крышу; больше из него не стреляли.

Стас оглянулся.

— Влада, ты как?

— Попала! С первого выстрела!

— А в тебя?

— А в меня нет.

— Тогда бери карту и смотри, куда нам ехать.

— А куда мы едем?

— В Москву, В Москву, в Москву!

В Москву Стас ехал как-то странно: на ближайшей развилке свернул не направо, в сторону Пушкино и дальше Внуково, а налево, на проселочную дорогу. По крыше и стеклам забарабанил дождь, стало пасмурно.

— Ты не заблудился случаем? — полюбопытствовала Влада. — Москва позади, а не перед нами!

Она понемногу отходила, остывала после столь многих перипетий сегодняшнего дня и почти физически ощущала, как на нее вместе с усталостью наваливаются раздражение и безысходность.

Все их планы рухнули. Им не удалось найти кукловода, который, дергая за ниточки, заставляет их делать страшное, не умещающееся в голове — убивать. Более того, охотники чуть было сами не превратились в добычу.

— Серьез наверняка уже позвонил по мобильному своим корешам из ГИБДД, те — своим коллегам. На дороге во Внуково — или из Внукова в Москву — нас наверняка ждут. А сзади еще где-то милицейская «волга» телепается. Поэтому мы сейчас вернемся проселками на Калужское шоссе, пересечем его и поедем — куда? Смотри карту, штурман. Я пока поменяю номера на наши, законные.

Стас остановил машину, выскочил под дождь, но очень быстро вернулся. На его парике мелким бисером сверкали капли.

— А вот теперь самое время разгримироваться. И номера у нас другие, и фэйсы, и одежду надо бы поменять, но вот этого я, увы, не предусмотрел.

Стас поспешно отклеил бороду и усы. Влада тоже отклеила свою имиджевую бородку. Потом достала из кармана вату и пузырек со смывателем, оставленный ей гримером, смочила белые волокна, протянула Стасу:

— Смой остатки клея, блестишь, словно кремом намазанный.

— Ты тоже на эклер похожа, — не остался в долгу Стас.

Влада отделила еще кусочек ваты, смочила его прозрачной ароматной жидкостью, начала яростно тереть подбородок.

— Не переусердствуй, кожа покраснеет. Очки лучше поменять на женские, — посоветовал Стас, и Влада сняла вновь надетые было мужские очки и заменила их на привычные свои.

Стас, покончив с перевоплощением, плавно тронул машину с места. Влада ту же самую процедуру еще не закончила.

— Отвернись, — потребовала она. — Я сейчас корсет снимать буду.

— Я бы с удовольствием, — хмыкнул Стас, — но мне за дорогой нужно следить.

— Я имела в виду — не смотри на меня через зеркало, — поправилась Влада.

Вначале она сняла куртку, потом жакет, блузку и лишь после этого — хитрую комбинацию из пояса и накладок, призванную превращать ее фигуру в мужскую. Впрочем, Кучер все равно безошибочно определил ее истинный пол и, назвав гомиком, сделал своего рода комплимент. Влада вовсе не хотела бы стать мужчиной. Быть красивой женщиной — в сто раз интереснее!

— Слушай, а что с Самохваловым? — вспомнила она, укладывая корсет в сумку, про Еще-Не-Трупа. — Он же там закляк совсем! Пока мы доедем, пока освободим… Да и стоит ли там появляться?

— Мы туда не поедем.

— Так он же скованный и запертый!

— Думаю, уже нет. Я перед уходом сказал ему, что ключи от наручников и входной двери оставляю, только их придется поискать. Думаю, это заняло у него минут пятнадцать, не больше. Так что он уже занят организацией собственных похорон.

— А вдруг Самохвалов передумал?

— Тогда Кукловодов попытается нас убить, но зато родителей, надеюсь, не тронет. Да что мы все о пустяках… Ты лучше скажи, штурман, куда я теперь должен ехать?

— Наверное, по грунтовке на Клоково. Потом окраинами Троицка на Калужское шоссе, с него проселками до Подольска или до Щербинки, а там уже и Москва рядом.

— Можно ли, не доезжая до Щербинки… Впрочем, нет. Доедем и уже оттуда, как белые люди…

— Мне нужно маме позвонить. Она, наверное, волнуется.

Влада вынула из кармана мобильник.

— Скажи, пожалуйста, что приедешь домой очень поздно, — попросил Стас. — Неизвестно еще, удастся ли нам добраться без приключений.

Трубку взяла, конечно же, мама — папа все еще был на работе.

— Мам, я сегодня поздно приеду, — без обиняков начала Влада.

— Где ты и с кем? — задала мать самые главные, по ее мнению, вопросы.

— Мы со Стасом ездили на природу, сейчас возвращаемся в Москву. Ты не волнуйся, у меня все хорошо, Я по мобильному звоню, из машины, — добавила Влада, чтобы побыстрее закончить разговор.

— Не задерживайся нигде, пожалуйста! Мы с папой тебя ждем!

— Я по вам соскучилась! — совершенно искренне сказала Влада. — Целую!

Дождь по крыше забарабанил сильнее. Вскоре они выехали к шоссе, вскарабкались на него, повернули налево. Стас увеличил скорость, включил приемник.

— Good by, my love, good by… — грустил Демис Руссос.

Стас, скосив глаза на Владу, поспешно переключился на другую станцию.

— Не стоит прогибаться под изменчивый мир… — советовал Макаревич, и ему Стас петь позволил.

— Сейчас нужно будет свернуть направо, — подсказала Влада.

Они снова ехали какими-то проселками. Время от времени Влада, ориентируясь по указателям, корректировала маршрут и снова замолкала. Стас, поглядывая на нее изредка в зеркало заднего вида, молчал. Да и что он мог сказать? Не было ему оправдания! И прощения не будет!

— Ты только не молчи, — начал Стас назревший, словно фурункул, разговор.

— А что тут говорить? Завтра Кукловодов нас или утопит, как котят, или снова заставит убивать. Тебя это вдохновляет? Поворачивай налево, на Новинки.

Стас повернул, сбавил скорость — грунтовка!

— Нет. Но и не убивает. Нам пока не удалось сойти с крючка, но и на сковороду мы еще не попали.

— Попадем. В аду. И скоро.

— Не знаю. Не уверен. Мы не хотели убивать — нас вынудили. Более того, первый раз нас обманом заставили стрелять. Думаю, это явится серьезным смягчающим обстоятельством даже на Страшном Суде.

— С каждым следующим убийством у нас будет все меньше оправданий. Да и хлипкие они, эти оправдания.

— Почему?

— Очень просто: не хочешь убивать — не убивай!

— Но тогда убьют нас.

— Совершенно верно. Ну и что? Здесь направо, на Армазово. Ближайший мост через Десну — там.

Стас замолчал: ему было нечего возразить.

«Какая я умная… И выдержанная. Другая на моем месте давно бы устроила истерику», — мысленно похвалила себя Влада.

— Если бы они убили только нас — да, ты могла быть права, хотя и тут можно спорить, — разжал наконец губы Стас. — Но опасность угрожает и нашим родителям. Кукловод не расстанется со своими марионетками просто так и не просто так — тоже не расстанется: слишком удобный мы для него инструмент. Мы вынуждены убивать, спасая не себя, а своих родителей. И даже не так! — повернулся Стас к заднему сиденью. Его профиль на фоне дороги стал похож на дагерротип. — Ты вообще ни в чем не виновата. Это я убиваю ради твоего спасения, я!

— Смотри, пожалуйста, на дорогу, а не на меня.

— Как прикажете, сударыня.

Стас снова повернулся к Владе затылком, но поглядывал на нее через зеркало заднего вида. Они проехали по мосту; впереди уже виднелись окраины Подольска.

— А Заваруха и его охранники?

— Ты спасала женщину с ребенком. Ты спасала невинных от виноватых, — горячо защищал Владу Стас перед лицом невидимого судьи, и Владе так захотелось ему поверить…

— Каждый сам отвечает за свои поступки и уж тем более — за свои преступления, — не позволила она себе этого.

— Разве в убийстве виноват нож, зажатый в руке бандита? Нет, нож — всего лишь орудие. А нас с тобой как раз и превратили в такое вот орудие.

— Такое же безмозглое? — хмыкнула Влада.

— Нет. Такое же беспомощное.

Они въехали в Подольск. Здесь уже были указатели на Москву, и Влада сунула карту в карман сиденья.

— В смысле?

— Нож в руках бандита абсолютно беспомощен. Он не может обратить свое острие против хозяина.

— Да, но мы-то…

— А мы как раз и пытаемся изменить направление удара на противоположное. Мы все делаем правильно, Влада! А если кто и виноват перед Богом и людьми, то это я, а не ты! Не казнись… И меня не казни, — добавил Стас тихо.

— Я стараюсь… — вздохнула Влада. — Только мне плакать хочется. Если я зареву — ты не обращай внимания. Это все от усталости и от нервов.

Ей и в самом деле хотелось плакать. Была бы рядом мама — Влада уткнулась бы в теплое мягкое плечо, обняла мать за плечи и наревелась бы всласть. А Стас… У него плечо жесткое, да и отвлекать водителя не рекомендуется.

Влада вздохнула.

— Стас, ну почему так: из того, что хочется, ничего нельзя, а если что-то льзя, то этого как раз и не хочется?

— Это как закон всемирного тяготения. Никто не знает, почему он именно такой, но все должны с ним считаться. Давай лучше подумаем, что делать дальше.

— Я устала и хочу спать. И я не вижу выхода!

— Выход всегда есть. Мы все-таки найдем логово Горчичника. Туда наверняка время от времени приезжает Карабас — заказы получать, деньги, еще за чем-нибудь… Нужно будет засечь его возле логова Горчичника, проследить потом до собственной берлоги…

— Мы уже следили сегодня за Серьезом. Чем дело кончилось?

Стас не ответил.

— Мы не умеем выслеживать, мы дилетанты, — не оставляла Влада камня на камне от его еще не рожденного нового плана. — Вспомни детективные фильмы: при выслеживании используют несколько автомобилей и вертолет, радиостанции, участвует в слежке не менее десятка профессионалов. А у нас?

— Нас пока только двое.

— Мы не профессионалы. Все, что мы умеем, — метко стрелять из любого положения, но этого мало. Это почти ничего в общем-то. Кроме того, где ты собираешься искать логово Горчичника?

— На Калужском шоссе, разумеется! Не зря же Серьез на него вырулил? Проверим все подозрительные дома в районе Троицка и километров на пять-шесть в сторону от шоссе в радиусе километров двадцать — тридцать от Москвы. Вряд ли логово находится дальше.

— Как ты думаешь, когда Серьез заметил слежку?

— Ну, не знаю… Наверное, когда я послушал женщину и не сделал наоборот, — усмехнулся Стас.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты только не кипятись, я пошутил… Помнишь, ты побоялась, что Серьез нас заметит? Ну, я увеличил отрыв, мы Серьеза чуть было не потеряли, потом гнали как сумасшедшие, привлекая к себе внимание, вот и привлекли…

— А я думаю, Серьез заметил нас еще в Москве. Допустим, на Шаболовке. И вывел он нас на Калужское не потому, что там логово Горчичника, а к своим прикормленным гибэдэдэшникам. Логично?

— Вполне, — согласился Стас и расстроился.

— Да… — вздохнула Влада. — Верховный главнокомандующий не учел один весьма важный момент, который коренным образом повлиял на ход выполняемой операции…

Стас быстро оглянулся — всерьез она или ёрничает?

А все равно ему, наверное, было приятно, что его назвали Верховным. Все мальчишки такие тщеславные…

— Но мудрый заместитель тактично поправил Верховного, — не сразу, но все же среагировал Стас.

Они выехали из Подольска и ехали теперь в сторону Бутово.

Влада загрустила.

Стас наверняка обдумывает новый план. Очередную операцию «Шершень», которую давно уже предугадал Кукловод. И не только предугадал, но и принял превентивные меры. Никогда им со Стасом не вырваться из западни, никогда они не вернутся к нормальной человеческой жизни.

— Стас… Мне плакать хочется… — снова пожаловалась Влада за неимением матери жесткоплечему Стасу.

— Плачь, тебе можно, — великодушно разрешил Стас. Но Владе почему-то плакать сразу расхотелось.

В эту ночь Стас впервые поверил, что и Влада его наконец полюбила. Хотя она не согласилась пожить с ним хотя бы недельку, Стас все равно был счастлив. И даже предстоящая разборка с Карабасом его как-то мало волновала: после такой ночи с любимой девушкой можно было и умирать, все равно ведь ничего более прекрасного в жизни уже не будет. Но жить — хотя бы ради римейка прошедшей ночи — все-таки стоило, и утром, отвезя Владу в школу, Стас позвонил Гуле.

— Есть дело на двадцать баксов, — не стал ходить он вокруг да около. — Мне нужна информация о каком-то Горчичнике, кликуха у него такая. Больше я о нем ничего не знаю. Можешь помочь?

— Бери двадцатку в зубы и приезжай.

— Когда?

— К четырем, сейчас я опаздываю на лекции.

Только теперь Стас вспомнил, что Гуля поступил на юридический, слушает профессоров., учится выслеживать и ловить преступников. Не получится ли так, что лет через пять он будет охотиться за своим бывшим одноклассником?

«Не получится, — успокоил себя Стас. — Киллеры так долго не живут».

Едва Влада впрыгнула в «гольф», который Стас поставил прямо перед входом в бар-закусочную, машина рванула с места.

— Посмотри, увязались они за нами или нет, — попросил Стас.

— Не увяжутся. Я чисто сработала, — похвалилась она. — Еще минут пять будут сидеть, пока в книжку не заглянут.

Стас повернул за угол и только после этого успокоился.

— Ну, тогда посчитай наши деньги.

Влада приняла у него тощий сверточек, развернула, пролистнула купюры.

— Полпачки, пять штук.

— Как и обещал, гад! Кинул нас на пять косых!

— Думаешь, мы только этим отделаемся?

— Думаю, да. Нас должны были проучить те трое, которых ты оставила с носом, то есть с твоей старой электронной книжкой, и отобрать деньги. Но второй раз Кукловод, я уверен, нас подставлять не станет.

— Ты в самом деле расстроился из-за денег?

— Ни капельки. Это я так, для проформы.

— Тогда зачем ты меня послал в эту закусочную? А если бы меня там избили? Деньги тебе были не очень-то нужны — тогда из-за чего я рисковала?! — разозлилась Влада.

— Сейчас объясню… Вот только этот перекресток проеду… А ты пока посчитай до десяти.

— Я сейчас… не знаю, что с тобой сделаю! Оправдывайся немедленно!

— Оправдываюсь: те люди, с которыми мы имеем дело, уважают только силу и наглость, которую они путают с храбростью. А мы с тобой действовали предельно нагло. Кукловод не может не оценить этого и будет нас немножечко больше бояться. А значит, мы сможем чувствовать себя немножечко спокойнее.

— Думаешь, он боится нас?

— Нет. Но побаивается — стопроцентно! А с сегодняшнего дня будет почти бояться. Вот ради этого ты и рисковала.

— У тебя на все есть оправдание.

— А кто минуту назад потребовал, чтобы я немедленно оправдался?

— Мало ли что было целую минуту назад!

— Кроме того, Кукловод боится не только нас, но и за нас тоже.

— Не понял? — удивилась Влада. — Гуманный Карабас боится за двух молокососов?

— Ну, тогда скажем так: беспокоится. Примерно так же, как беспокоится за свой шестисотый «мерседес» или особняк где-нибудь на Багамах. И даже не так: как за свой любимый пистолет, к которому привык и который было бы жалко потерять. Слишком много средств затратил он на нашу подготовку, мы для него — все равно что меч-кладенец, с которым без боязни можно выходить против любого великана.

— Тогда зачем он нас подставил? Сегодня?

— Даже меч-кладенец иногда нужно точить. Это больно, но зато меч не забудет, кто его хозяин, и не обратит клинок вспять.

— По-моему, ты перемудрил. Кукловод прост, как собачий тренер. Обучил пару шавок, натаскал их перегрызать горло соперникам — и фаскает их на всех, кто не угоден. Прибьют этих шавок — натаскает других.

— Даже шавок своих любой хозяин немножко ценит и немножко любит. Кроме того, мне больше нравится быть мечом, чем шавкой.

— Прямым и простым, как шпала.

— Как меч. Обоюдоострый, между прочим.

— Ты вчера на ночь какой-нибудь фэнтэзи начитался, — хмыкнула Влада.

— Я теперь художку читать вообще не могу — в ней все не так, как в жизни, все напридумывано.

— Я тоже, — тихо ответила Влада и замолчала.

— Ты за хвостом следишь?

— Вроде нет ничего.

— Значит, пронесло. Поедем к нам?

— Нет, я сегодня маме обещала помочь по хозяйству, и так не успеваю. Отвези меня домой, хорошо?

— Плохо, — буркнул Стас, однако на ближайшем перекрестке повернул в сторону Владиного дома.

— Ты уже разработал новый план?

— Подожди, не сбивай… У меня мелькнула какая-то мысль, очень ценная, но я никак не могу ее вспомнить…

Влада помолчала секунд пятнадцать, потом не выдержала.

— А о чем мы говорили, когда у тебя мелькнула гениальная мысль, не помнишь?

— Ты сама прекрасно знаешь, о чем мы говорили.

— Мысль возникла на пересечении того, о чем мы говорили, и того, о чем ты в тот момент думал. О чем ты думал?

— Я все время думаю о двух вещах — о тебе и о том, как нам с тобой освободиться.

— Базар у нас был про то, что мы для Кукловода — то ли натасканные шавки, то ли меч, причем обоюдоострый, с которым ему не хочется расставаться. Но это не мешает Кукловоду нас подставлять.

— Так, так… А до этого?

— Что он за нас боится, потому что вложил в нашу подготовку много средств. А еще раньше мы говорили, что…

— Молчи, женщина, твой праздник — восьмого марта, — перебил Владу Стас. — Сейчас, сейчас… Много средств…

Пока Влада раздумывала, обидеться ей или нет, Стас успел вспомнить свою умную мысль.

— Ага, вот! На нашу подготовку Кукловод затратил много средств. Потому что разработка специального программного обеспечения для тренировок стоит дорого, очень дорого! Ты где-нибудь читала или слышала о виртуалке, в которую мы играли?

— Нет. Это какой-то новейший хард и софт.

— Именно! И хард, и софт! То и другое не берется из ниоткуда. И вряд ли Кукловодов разработал и изготовил замок-тренажер сам! Логично?

— Логично. Значит, в Ленинград летишь не ты.

— Какой Ленинград?

— Продолжай. Это я так, к слову.

— А значит, хард — в данном случае многопроцессорный сервер — он должен был где-то купить.

— Ну и что? В Москве сотни фирм, продающих компьютеры и серверы.

— Продающих компьютеры — сотни, а вот мощные серваки — извини, тут счет идет на десятки, а сами серверы — на штуки в месяц.

— Ты хочешь выяснить, кто покупал что-то экзотическое — когда? Последние два месяца, последние шесть, последние два года?

Стас некоторое время молча крутил баранку.

— Хорошо. Тогда начнем с софта. Программа создания той виртуальности, в которой мы тренировались, — уникальна?

— Принято.

— Если бы она была разработана крупной западной фирмой, об этом и в Интернете трезвонили бы, и во всех журналах писали бы, пуская слюни и захлебываясь от восторга. Логично?

— Вполне.

— Значит, разработали софт у нас. Правильно?

Стас ждал подтверждения, но Владе надоело ему поддакивать. Подумаешь умник. Она и сама могла бы догадаться, если бы думала над этим.

А над чем она все это время думала? Злилась на Стаса за то, что все опять сорвалось, и оплакивала свою молодую жизнь? А вот Стас даром времени не терял.

— Людей, способных разработать такое, считанные единицы. Такого человека можно вычислить достаточно просто, не привлекая для этого бригаду следователей, — сказал Стас, не дождавшись ответа.

— И объяснить этому козлу, на кого он работал и во что по его милости мы вляпались.

— Ну и что он потом, по-твоему, станет делать?

— Как что? Пойдет в милицию и расскажет, для чего Карабас использовал разработанное им уникальное программное обеспечение.

— Или не пойдет — если он сознательно работает на Карабаса.

— Или если Карабас и есть программист.

— Не думаю. Вряд ли.

— Почему?

— Ну… Не похож он на программиста.

— Убедил.

Стас бросил на Владу косой взгляд.

— Я… У меня пока нет аргументов, но я уверен — Карабас и Программист — люди разные.

— Допустим. Дальше-то что?

— Мы можем найти Программиста и в зависимости от обстоятельств или выйти через него на Кукловода и убить его, или… убить обоих.

— Программиста за что?

— Если они работают вместе, их и убирать нужно обоих. Они оба все про нас знают.

— Вот на этот раз мне возразить нечего. Только это сделаешь ты, ладно?

— Сделаю. И не пожалею — ни их, ни о том, что сделал.

— Их не нужно жалеть — ведь они ж никого не жалели? — нараспев продекламировала Влада.

— Ты всерьез или ёрничаешь? — не понял Стас.

— Всерьез. С Серьёзом и прочими сволочами разве можно шутить?

Влада смотрела на тонкую шею Стаса и торчащие в стороны уши.

Ну почему он такой некрасивый? Был бы хоть чуточку привлекательнее — может, она в него и влюбилась бы. А так… Только бы вырваться из лап Карабаса. Тогда начнется совсем другая жизнь, без Стаса и без «стрелялок» в реальности. Да и в виртуальности ей вряд ли когда-нибудь захочется стрелять, даже в монстров.

— Чтобы наверняка освободиться от рабства, мы должны через Программиста выйти на Карабаса и убить его. И не только его, но и Программиста и, возможно, Горчичника. Он тоже знает про нас. Если ты видишь другой выход из ситуации — предлагай.

Влада задумалась.

Все варианты с милицией отпадают. Бог с его милосердием и состраданием их, может, еще и простит, а вот прокурор за убийство своего коллеги — никогда. Взывать к совести Карабаса тоже бесполезно. Вообще на какое-либо человеческое его чувство рассчитывать не стоит. Стас справ: единственный для них способ сорваться с крючка — убить удильщика.

— Согласна. Мы с тобой — марионетки, не могущие разорвать ниточки, с помощью которых ими управляют, — подытожила Влада. — Любая попытка оборвать их означает для нас тюрьму. Единственный выход — убить Кукловода и его шефа. Ниточки останутся с нами на всю жизнь, но за них некому будет дергать.

— Какие мы молодцы! — восхитился Стас. — Со стороны Программера, Кукловодов опасности явно не ожидает. А значит, при всей его предусмотрительности не предусмотрит контрмеры! Это — реальный для нас шанс убить паука и вырваться из паутины!

Дворец спорта в Лужниках, в котором проходила очередная компьютерная выставка, был похож на восточный базар.

На восточном базаре Влада была только один раз, в Ташкенте, куда папа как-то взял ее в командировку. Это было давным-давно, целых три года назад. Влада тогда была еще маленькой девочкой и смотрела на мир совершенно иначе, чем теперь, однако многоцветье одежд и гул множества голосов запомнила хорошо. Они с папой были в Ташкенте в начале июня, но уже тогда на прилавках был почти полный набор овощей и фруктов, а маме они привезли три килограмма абрикосов.

Здесь, на выставке, каждый участник точно так же хвалил свой товар, старался привлечь внимание к своему стенду. Но делалось это намного изобретательнее, чем на восточном базаре.

Возле одного из стендов мял и гнул свое тело, словно оно было сделано из пластилиновой резины, тощий мим. Лицо его было ослепительно белым, губы — вызывающе алыми, брови — траурно-черными. Мим выразительно изображал что-то невразумительное.

На стенде компании DataLux играл живой саксофонист. Аккомпанировал ему синтезатор «Ямаха». Саксофонист был в белой рубашке с бабочкой и в больших интеллигентных очках. На стене рядом с ним висела пустая рама. Из рамы выпадала шелковая золотистая штора и торчала голая ветка дерева. Осень…

На стенде фирмы DiaOst был установлен огромный аквариум. На дне аквариума стоял компьютер, вокруг него плавали золотые рыбки. Одна тыкалась тупым носом в выдвинутый лоток для компакт-дисков.

— Вы не могли бы включить этот компьютер? — вежливо попросила Влада.

— Хотите убедиться в том, что вода проводит электричество? — вяло отреагировал хмурый брыластый парень в сером пиджаке и съехавшем набок галстуке. Видно, ему уже надоело отвечать на этот вопрос.

— Так он не водоустойчивый? — огорчилась Влада. — Жаль. Нашему рыбозаводу как раз такой нужен — икру во время нереста считать.

Вездесущие мальчишки сновали от стенда к стенду, собирая проспекты, прайс-листы и вообще все, что плохо лежит или дают бесплатно. Их стайки собирались возле компьютеров, на дисплеях которых мельтешили демоверсии новых компьютерных игр.

Влада поймала себя на том, что старается обходить такие стенды стороной.

Компьютерные игры… Далеко они ее завели. Так далеко, что назад уже не вернешься.

Но именно на таких стендах могла быть нужная ей информация.

Вчера Стас уже был на выставке, целый день. Но узнать ему ничего не удалось.

— Рожей не вышел, — объяснил он по телефону причину своей неудачи. — На солидного заказчика я не похож, с мальчишкой никто не хочет разговаривать.

— А я, значит, похожа на солидную, то есть старую даму, да?

— Нет. Ты похожа на молодую, чертовски привлекательную бизнес-леди. Да и просто, без приставки «бизнес-», любой нормальный парень расскажет тебе все, что знает, остальное придумает, лишь бы поймать пару раз твой заинтересованный взгляд.

— Заинтересованный чем?

— Хардом и софтом для виртуальности. Но при этом мужчина должен думать, что на самом деле, то есть подсознательно, ты интересуешься им.

— Ты хорошо знаешь психологию мужчин.

— Боюсь, ты знаешь ее лучше.

— Так что я должна сделать?

— Отыскать программера, который устроил для нас виртуальность. Точнее, хоть какой-то его след. Но это — задача-максимум. Если тебе удастся хотя бы узнать, хард и софт каких фирм он использовал, уже будет хорошо.

И вот теперь Влада ходила от стенда к стенду и убеждалась — ничего похожего на скафы для виртуальности, к которым они со Стасом так привыкли за летние три недели, здесь нет.

Правда, фирма «Олимпус» предлагала серебристые очки с микроэкранами вместо стекол. Стоили они 620 баксов.

Другая фирма, «Мультимедийные системы», рекламировала итальянский шлем виртуальной реальности Union Reality GEAR. Но это был шлем без дисплея, без очков. На монитор компьютера устанавливалась база-приемник, которая и определяла по излучению инфракрасных светодиодов, в какую сторону игрок наклонил голову; соответственно менялась картинка на мониторе.

Вот если бы этот шлем соединить с очками «Олимпус», да еще с манжетами сверхлегкого скафа, которого и в помине нет на выставке… А софт? Его ведь кто выпускает, этот неслабый софт, создающий странную смесь из виртуальности и реальности…

Влада обошла всю выставку, вернулась к стенду с итальянским шлемом, выбрала представителя фирмы помоложе и посимпатичнее. Был он смугл и черноволос, как итальянец, и губы его не были тонкими и почти незаметными, как у Стаса. Может, и в самом деле итальянец? Наверное, с ним было бы приятно целоваться…

— Добрый день. Я — секретарь-референт фирмы «Виртуальный мир», вот моя визитка, — протянула она творение Стаса.

— Что вас интересует? — кажется, поверил ей итальянец. Впрочем, говорил он без малейшего акцента, хотя и был похож на Марчелло Мастрояни — в ранней молодости, конечно.

— Мы хотим открыть «Виртуал-кафе» — ну, по типу «Интернет-кафе», знаете? Чтобы клиенты могли надеть скафандры, шлемы и всласть поубивать друг друга.

— Идея интересная, — с ходу врубился представитель. — Только стоить это будет…

— У нас есть средства. Но хард нам нужен самый крутой, какой только существует. На вашем стенде я ничего подобного не вижу. Не знаете, к кому обратиться?

— Самый крутой на сегодня хард делает голландская фирма «Киберспейс». Мы пытались стать их дилерами, но потом раздумали — дохлый номер. Слишком дорого, мало покупателей.

— И что они предлагают?

— Шлем, но не такой, как этот, а полноценный.

Марчелло качнул головой в сторону мальчишки, сидевшего в итальянском шлеме перед компьютером. На экране была картинка, изображающая землю с высоты птичьего полета; судя по тому, что земля была сверху, а не снизу, самолет, которым управлял пацан, летел кверху брюхом. Пацан наклонил голову. Земля вздыбилась вертикально, ушла вниз, а потом начала медленно вращаться. Похоже, горе-пилот ввел самолет в штопор.

— Разрешение экранов какое?

— Триста на триста.

— Всего лишь? Что еще входит в комплект?

— Перчатки с сенсорами, факультативно — скаф, но его почти никто не берет — дорого, а софта практически нет. Две-три игрушки, входящие в комплект, быстро надоедают, а новых никто не разрабатывает.

— Почему?

— Виртуальность пока не стала массовым продуктом, соответственно и фирмы не спешат вкладывать большие деньги в малоприбыльный бизнес, — с важным видом сказал Марчелло. Видно, недавно вычитал эту умную фразу в каком-нибудь компьютерном журнале.

— И что, в Москве никто не представляет фирму «Киберспейс»?

— Есть такая фирмочка, «Киберспейс-сервис», — неохотно признался Марчелло. — Но она мелкая, даже не представлена на выставке.

— Дайте мне, пожалуйста, ее координаты, — попросила Влада.

— Видите ли, — замялся итальянец, — эта фирма в некотором роде наш конкурент. А давать телефон конкурента… — Он оглянулся. — Меня начальство не поймет. Но если бы мы встретились где-нибудь вечером…

— Здесь на втором этаже я видела буфет. Мы могли бы выпить кофе и пообщаться.

Марчелло еще раз оглянулся.

— Хорошо, идемте. Я работаю с клиентом, — шепнул он коллеге, такому же молодому парню, но не столь симпатичному.

Высокий и плечистый Марчелло уверенно прокладывал путь через толпу.

Стас так не смог бы, комплекция не та. Да и уверенности в себе не хватает. Мальчишка…

Как ни странно, от последней мысли у Влады потеплело в груди.

Да, Стас — мальчишка. Но еще неизвестно, как этот Марчелло повел бы себя в ситуации, в которой оказались они со Стасом. Может, сопли бы распустил. А Стас…

— Две двойные половинки с ликером… — уверенно заказал Марчелло, проходя прямо в начало пусть небольшой, но все же очереди. — Или вам лучше с коньяком? — повернул он к Владе красивое лицо.

— Мне просто кофе, если можно, — попросила Влада.

— Уже нельзя, — улыбнулся парень, принимая поверх голов керамические чашечки.

И улыбка у него обаятельная, не то что у Стаса.

Пышногрудая буфетчица, почти мгновенно приготовившая для Марчелло кофе, взглянула на Владу с ненавистью.

Влада походкой королевы подошла к самому дальнему столику, стоявшему несколько на отшибе. Марчелло бережно, чтобы не расплескать, нес следом за нею чашечки — так паж несет шлейф королевы.

Влада поймала чей-то изумленный взгляд.

Это была Светка Васильева, первая красавица школы. Ее, как обычно, сопровождали Мишка Котлов и Вадим Авсеенко. Мишка считал себя Светкиным женихом. Но она замуж за него не собиралась и таскала Котла за собой только потому, что он был высоким, сильным и наглым.

Владе стало весело.

Марчелло, решив, что Влада улыбается ему, тоже расцвел.

— Вы уверены, что оборудование для вашего виртуального кафе действительно будет закуплено?

— Конечно. Так же, как уверена, что в следующем году не случится финансовый кризис.

— То есть? — не понял Марчелло. — Ах да, конечно. Сейчас никто ни в чем не может быть уверен. Но вы надеетесь, да?

— Надеемся, — подтвердила Влада.

— И что оно собой должно представлять, это ваше виртуальное кафе?

— Большой зал, совершенно пустой. Мы думаем арендовать спортзал какого-нибудь завода или фабрики, это дешевле всего, — импровизировала Влада. — Вдоль одной стены — столики, стойка бара. От игровой площадки столики отделены небольшим барьером. На двух или четырех больших экранах показывают то, что видят игроки на экранах шлемов. Ну а на площадке два-четыре игрока, прячась за виртуальными стенами и прыгая через виртуальные препятствия, убивают монстров и друг друга. Остальные наблюдают, болеют и смеются. Можно делать ставки. Всем интересно и весело.

Влада оглянулась на Светку и ее эскорт. Они заняли ближайший столик и не спускали глаз и ушей с Влады и Марчелло, пытаясь уловить суть разговора.

— То есть вам нужен не чистый вирт, а микст реальности и виртуальности! — удивился Марчелло. — Насколько я понимаю, это намного сложнее, чем просто виртуальность!

— Зато намного интереснее для зрителей. А главный доход будет с них — зрелище платное.

— Боюсь вас разочаровать, — сказал Марчелло, накрывая руку Влады своей, — но стандартный хард и софт эту задачу решить не позволяет. Фактически вам нужен тренажер, да еще и беспроводной. Американцы, наверное, используют такие для тренировки астронавтов и спецагентов, но стоят подобные системы…

— Это в Америке они стоят. Наши умельцы могли бы сделать все на порядок дешевле. Вы не знаете кого-нибудь, кто мог бы взяться за такое?

Владе так и хотелось крикнуть «знатоку»: «Да делается все это, и уже сделано, и уже используется! И не в Штатах, а у нас!» Но интуитивно она чувствовала: говорить ничего такого не следует. Хотя бы потому, что ни на один следующий вопрос на столь опасную тему она отвечать уже не должна.

— Фирму или человека?

— Был бы человек, а фирма найдется.

— Если и есть фирмы, занимающиеся этим, то где-нибудь в оборонке, в секретных НИИ. А человек…

Марчелло улыбнулся, показав белые, как сахар, зубы.

— Кажется, я знал такого умельца. Он разрабатывал игры три-ди-экшн для американцев. Уникальный кадр: знал и хард, и софт одинаково хорошо. Но увы…

Марчелло развел руками.

— Что, умер? — искренне огорчилась Влада.

— Думаю, теперь он это делает где-нибудь в Америке или Канаде. Во всяком случае, я о нем не слышал уже месяца четыре, а то и пять.

— Как его звали… то есть зовут?

— Гена. Гена по кличке Крокодил. Знаете, у меня где-то был его телефон, нужно порыться в старых записных книжках. Может быть, это действительно тот, кто вам нужен. Как вам позвонить? Ах да, вы же мне дали визитку!

Влада на секунду задумалась. К такому повороту событий они со Стасом не готовились.

— Лучше я вам сама позвоню. Сегодня вечером можно?

Марчелло резко погрустнел. Видно, рассчитывал на большее, нежели один звонок по телефону.

— А может быть, мы встретимся где-нибудь, посидим, потанцуем? Я знаю один неплохой ресторанчик, куда не ходят новые русские, с хорошей кухней и оркестром…

— Может быть, но не сегодня. Пока мне не до ресторанов. Но когда я найду хард и софт для виртуального кафе, устрою себе и помощникам такой праздник!

— А много у вас помощников?

— Пока только вы, — улыбнулась Влада. — Или вообще ни одного?

— Почему же… Я к вашим услугам! Надеюсь, другие помощники и не понадобятся! Вот моя визитка, здесь и домашний телефон указан… Во сколько вы позвоните?

— В девять, если это удобно. А жена не станет ревновать?

— Как может ревновать та, которой не существует в природе? Я пока еще холост.

— Тем лучше, — сказала Влада.

Но Марчелло ее понял неправильно и просиял.

— Так мы скоро увидимся?

— Я же сказала: как только шеф примет мои предложения по оборудованию для виртуал-кафе. Спасибо за кофе!

Влада взяла сумочку в левую руку, правую протянула, чтобы попрощаться. Она знала: многие женщины, вымогая поцелуй руки, подают руку ладонью вниз. Еще она знала, что находится сейчас в перекрестье трех пристальных взглядов, устремленных к ней от соседнего столика. И тем не менее протянула руку по-мужски, для рукопожатия.

Однако Марчелло руку поцеловал.

Влада мельком глянула на вторично остолбеневших Светку и ее свиту, улыбнулась Марчелло и, чуть заметно покачивая бедрами, направилась к выходу.

Кажется, ей удалось кое-что узнать.

Значит, Крокодил Гена… Добрый крокодил, который вместо домика для Чебурашки построил замок с людоедом, ведьмой и прочей нечистью… А может, строил он как раз Дом Дружбы, а это старуха Шапокляк наполнила его нечистью и превратила в замок Людоеда? В любом случае Крокодил Гена должен знать эту старуху. Все-таки Стас умница, нашел ниточку, за которую можно потянуть. Талантливые программисты, как и поэты, композиторы и прочий творческий люд, наверняка знакомы между собой или хотя бы следят за работами друг друга. Вот и Марчелло явно не программист, а слышал о Крокодиле…

Найти адрес Крокодила и в самом деле оказалось несложно — людей по фамилии Коркобилов в телефонном справочнике на компакт-диске, купленном предусмотрительным Стасом в Юбилейном еще две недели назад, оказалось всего двое. По первому номеру сказали, что никакого Гены здесь не бывает. По второму женский голос ответил, что Гена в командировке и вернется не скоро.

— Это он, — кивнула Влада.

Стас с трудом уговорил ее приехать в Черемушки хотя бы на полчаса. После той дивной ночи Влада снова стала относиться к нему как и раньше — как знаменитая актриса к надоедливому поклоннику. Вот и пойми этих женщин…

— Живет где-то в Бабушкине, — сказал Стас.

— Точно он. Но это чуть ли не другой конец Москвы. Когда поедем?

— Как только у тебя будет время.

— Значит, прямо сейчас.

— Договариваемся с Крокодильшей о встрече?

— Думаю, она не согласится. А что мы, собственно, хотим у нее узнать?

— Мы хотим срочно найти ее мужа для заключения выгодного контракта. Ну очень выгодного! Она должна нам дать его координаты, потому что только он может решить, стоит ему браться за это дело или нет.

— И если не даст…

— Значит, Крокодил — именно тот человек, который нам нужен.

— Тогда поехали.

— Давай на всякий случай вооружимся.

— Так не хочется таскать эту железяку…

— А ты возьми маленький, ПСМ. Он всего полкилограмма весит и плоский совсем, семнадцать миллиметров. Ну, хочешь я за тобой таскать его буду, как Санчо Панса копье Дон-Кихота?

— Вот еще! Разве я похожа на костлявого полоумного старика? Ладно уж, давай сама таскать буду.

Влада проснулась от жужжания огромной металлической мухи, летавшей по комнате и время от времени бившейся в стекло. Влада — почему-то она была совершенно голая, хотя привычки ходить по квартире нагишом у нее никогда не было, — подошла к окну и попыталась открыть его, чтобы муха смогла обрести свободу, но окно не открывалось. Тогда она вспомнила, что на ее детском диванчике спит Стас, который наверняка поможет ей. Но на диванчике сидели в ряд ее любимые куклы и ехидно улыбались. А муха все билась и билась о стекло, и от взмахов ее крыльев поднялся сильный ветер. Владе стало холодно; она обхватила руками голые груди и плечи, пытаясь хоть как-то согреться. За ее спиной послышались шаги. «Это Стас, — обрадовалась Влада. — Сейчас он выпустит муху, и мы вместе пойдем в школу». Но это был не Стас, а Кукловодов. Он молча подошел к окну и, не обращая на Владу внимания, распахнул правую створку. Глупая муха продолжала биться в левую.

Влада вдруг поняла, что сейчас самое время убежать. Нужно только, пока Карабас занимается металлической мухой, выбежать в коридор, потом на лестницу…

Не спуская глаз с Кукловодова, пытающегося распахнуть вторую раму, Влада попятилась к двери.

— А ты куда?! — мгновенно разгадал ее маневр Карабас. — Тебя никто не отпускал!

Оставив в покое муху, которая продолжала монотонно жужжать, он начал медленно надвигаться на Владу.

— А ты ничего, сексапильная, хоть и дурочка! Давно я хотел тобой заняться, да все руки не доходили. Может быть, сейчас, а? Как ты на это смотришь?

Он придвинулся совсем близко, и Влада разглядела, что верхний передний зуб у него сколот наискось и похож на прямоугольную трапецию, задачку про которую Лилия Александровна, математичка, задавала на прошлом уроке.

Кукловодов протянул свои толстые руки с жирными волосатыми пальцами и начал душить Владу. Она из всех сил уперлась руками в живот Кукловодова — он был мягким, словно ватное одеяло, — и закричала:

— Стас! Стас!

Проснувшись от собственного крика, Влада увидела Стаса, стоящего на пороге комнаты.

— Ты меня звала? — спросил Стас. В руках его была электробритва. Ватное одеяло, которым они укрывались сегодняшней ночью, сбилось комом и давило на горло. Влада откинула было его, увидела мгновенно загоревшийся взгляд Стаса, вспомнила, что надеть сорочку Стас сегодня ночью ей так и не дал, и снова укрылась.

— Тебе послышалось. Брейся, брейся, я сейчас встану.

— Именно этот волнующий момент я и боюсь пропустить!

— Перетопчешься!

Влада запустила в Стаса подушкой, но он спрятался за дверью, а когда подушка, стукнувшись о рифленое стекло, упала на пол, снова появился на пороге.

— У тебя остался только один выстрел! — крикнул он. — И у меня один!

Стас поднял с пола подушку, замахнулся, но, наткнувшись на колючий взгляд, осекся и опустил подушку.

— Что с тобой?

— Я же сказала: брейся! — разозлилась почему-то Влада.

Стас обиженно закрыл дверь, и металлическая муха снова начала биться в стекло.

«Сейчас придет Кукловодов и начнет меня то ли душить, то ли трахать, а я буду звать на помощь Стаса», — вспомнила Влада обрывок стремительно уходившего в небытие сна и еще больше расстроилась.

Она встала, надела заботливо приготовленный Стасом халат, вышла из комнаты. Стас закончил бритье и суетился на кухне. Влада почему-то обрадовалась этому.

К тому времени, когда она вышла из душа, Стас уже приготовил нехитрый завтрак: яичница с луком и кофе с печеньем.

— Устрицы из Парижа сегодня не привезли — погода нелетная, — начал оправдываться он, нарезая хлеб и поглядывая на Владу.

Ей надоело сердиться на Стаса — ну что с него взять? Мальчик, юноша и мужчина в одном лице; все три ипостаси — отрицательные!

— А где шоколадка?

— Помилуйте, барыня, вы вчерась три плитки слопали, весь недельный запас!

— Не помилую! — нахмурилась Влада. — Велю пороть на конюшне сразу после завтрака!

— Как прикажете… — тяжело вздохнул Стас. — Только велите дворовым девкам не смотреть на экзекуцию-с.

— Это еще почему?

— Проходу от них потом не будет.

— Ах ты… Самозванец! Лжедмитрий!

— Тогда уж Лжеказанова.

— Просто Лже!

— Вообще-то я Стас.

— Стас — получишь в глаз!

— От вас, барыня, я с благодарностью получу любой знак внимания!

— И получишь!

— И получу!

— Я есть хочу. Ты долго меня голодом будешь морить? И потом, я уже в школу опаздываю!

— Все готово. Прошу к столу!

Влада действительно опаздывала на первый блок. Но Стас пообещал домчать ее быстрее ветра, и Влада почему-то поверила, что он и в самом деле довезет ее до гимназии за пятнадцать минут.

Перед самым уходом Стас начал было надевать кобуру с пистолетом, но Влада возмутилась:

— Стас, опаздываем! И потом, кого можно бояться ранним утром?

— Соперников, — буркнул Стас, но тратить время на вооружение не стал, сунул кобуру под подушку так и не застеленной постели.

Влада вышла из «их» квартиры первой, Стас возился с замками. Во дворе было темно — висевший над подъездом фонарь, ярко освещавший ступеньки вчера вечером, сегодня почему-то не горел, — и Влада подождала Стаса на крыльце. Он выскочил через полминуты, на ходу застегивая куртку.

— Идем. Ну и холодно сегодня, бр-р!

Утро и в самом деле обещало быть промозглым.

Они подошли к своему «фольксвагену». Стас снял блокировку, «гольф» приветливо мигнул фарами.

— Сегодня вы поедете на другой машине, — услышали они до боли знакомый голос.

Карабас нарисовался из темноты неожиданно и стремительно, Влада даже шелохнуться не успела. У Стаса реакция была лучше. Он дернулся было бежать назад, к подъезду, но двое штампованных, почти мгновенно порожденных предрассветной темнотой, схватили его за локти.

— Не делайте глупостей, Твикс! — вполголоса посоветовал Кукловодов. — Не в ваших интересах привлекать к себе внимание. Мы просто едем на очередную тренировку. Или вы разлюбили виртуальные игры?

На глазах Кукловода, как всегда, были черные очки, вкупе с бородой и усами скрывавшие большую часть лица.

«Как же он видит через них что-то в темноте? — удивилась было Влада, но потом вспомнила: это пластмассовые очки со множеством мелких дырочек, которые Кукловод как-то рекомендовал им надевать при выполнении задания; в них хорошо все видно даже в сумерках. Но Твиксы до сих пор обходились обычными.

Карабас властно взял Владу за локоть, повел к темной иномарке, стоявшей совсем рядом с осиротевшим «фольксвагеном».

Владе одновременно хотелось и вцепиться Кукловоду ногтями в лицо, и расплакаться, а еще лучше — разрыдаться на плече у мамы или хотя бы у Стаса.

— Мне нужно позвонить маме, — сказала Влада.

— Нет проблем! — хохотнул Кукловод. — Из машины по мобиле. Ты тоже можешь позвонить… папе, — повернулся он к Стасу. — Ну, поехали?

На другое утро, едва Стас и Влада надели шлемы — они даже к двери не успели подойти, — в их ушах прозвучал знакомый после вчерашних тренировок голос.

— Натс, вы готовы? — спросил он. — Ставлю задачу. Вы должны нейтрализовать двух киллеров. Они довольно опасны, стреляют хорошо, но нападения не ожидают. Если оно будет неожиданным — у вас не будет никаких проблем! Вот декорации…

Похоже, инструктор, назвав их «Натс», хотел тем самым то ли унизить, то ли посмеяться над ними. Чувствует свою неуязвимость, гад…

Стас хотел было оскорбиться, но сдержался. Влада тоже никак не прореагировала на выходку.

А интересно, это Кукловод им дает инструкции, еще раз изменив голос, или кто-то другой? Впрочем, не важно. Голос-то все равно изменен.

Пока Стас раздумывал, обидеться или нет, пошла картинка. Они с Владой очутились во дворе какого-то жилого дома. Дом был обычным, таких в Москве тысячи. Он напомнил Стасу тот дом в Черемушках, в котором он последний раз снимал квартиру. Даже скамейка перед подъездом точно такая же, даже урна, стоящая справа от двери, похожа.

— Даю портреты жертв… — прокомментировал инструктор.

— Эй, а как же вчерашнее задание? — спросила Влада, но инструктор ее, наверное, не услышал. На экранах пошла следующая картинка: из подъезда, смеясь, вышли парень и девушка. Были они примерно одного роста; парень ничем не привлекал к себе внимания, а вот девушка была по-настоящему красива. Стас впился взглядом в до боли знакомое лицо.

Влада вскрикнула.

Стас на ощупь нашел ее руку, крепко сжал, прошипел:

— Тише! Не мешай слушать инструкцию!

Но картинка исчезла, словно кто-то выключил телевизор, пропал и звук.

Стас поспешно снял шлем. Влада запуталась волосами в замочках и освободилась чуточку позже. Глаза ее были круглыми.

— Что это было? — спросила она.

— Слушай, что-то я плохо позавтракал, — сказал Стас, взглядом показывая на шлемы, которые они все еще держали в руках.

Взяв оба шлема, он отнес их в ванную, плотно закрыл дверь, жестом поманил Владу на середину комнаты, подальше от стен и розеток, в которых могли быть спрятаны «жучки». Все розетки и патроны он, как обычно после вселения в новые апартаменты, проверил, но мало ли что…

— Что это было? — чуть слышно повторила свой вопрос Влада.

— План нашей ликвидации.

— За что? И почему мы до сих пор живы?

— Не знаю и еще раз не знаю. Впрочем… Возможно, такие планы разрабатывают загодя, на всякий случай.

— И может быть, кто-нибудь уже тренируется…

— Натс! Пару убийц, которые в случае чего будут нас ликвидировать, зовут Натсы! — догадался Стас.

— Мне совершенно все равно, как их зовут, — нахмурилась Влада. — Что будем делать?

— Что мы делали, когда нам показали видеофильм, в котором мы играли главные роли?

— Я, кажется, плакала, — честно призналась Влада.

— Нас просто еще раз хотят запугать. Хотят, чтобы мы больше старались. По-моему, так, — предположил Стас.

В ванной что-то противно запищало на два голоса. Стас открыл дверь, прислушался.

Пищали их шлемы. Когда Стас взял свой в руки, писк прекратился.

— Чего это они вдруг?

— Требуют, чтобы мы их надели. Помнишь, в «Алисе» — съешь меня! А в нашем зазеркалье — надень.

Как только они надели шлемы, инструктор спросил:

— Ну как, Твикс, обсудили ситуацию?

— Обсудили, — подтвердил Стас.

— А теперь слушайте меня внимательно, только по возможности молча. Если будете задавать вопросы, то вполголоса. И отойдите подальше от входной двери!.. Отошли?

— К самому окну, — подтвердила Влада.

— Так вот, Твикс, убитый вами директор «Сигмы» ожил, и заказчики знают об этом. Даже если вы уцелеете при штурме штаб-квартиры Смоли, вас все равно примерно накажут, а потом убьют, и не хотел бы я оказаться на вашем месте! Хотите спастись? Отвечайте вполголоса!

— Хотим. Кто ты? — спросил Стас так спокойно, словно всю жизнь ждал этого вопроса.

— Такой же пленник, как и вы.

— Ты не боишься, что нас подслушают?

— Нет. Об этом я позаботился.

— Как мы можем спастись?

— Выход один — штурмовать базу, но не Смоли, а того бандита, который поймал вас и меня в ловушку.

— Если база такая же, как у Смоли, то взять ее невозможно. Мы еще вчера это поняли.

— Возможно. После тренировки все возможно, а тренироваться вы будете целую неделю.

— Когда, где?

— Здесь, начиная с сегодняшнего дня. Но для наблюдателей все должно остаться по-прежнему!

— Каких наблюдателей?

— За вами в зале непрерывно наблюдают двое.

— Они сразу догадаются.

— Нет. Наблюдатели будут уверены, что вы штурмуете базу Смоли. Они же не видят картинок, которые я показываю на экранах ваших шлемов!

— А если они все-таки догадаются? А если ты нас выдашь?

— У вас нет выбора, у меня тоже. Сейчас мы имеем два шанса из десяти освободиться от Хозяина. После тренировок этих шансов станет девять из десяти, я все просчитал. Поможете нам всем вырваться или собираетесь безропотно на тот свет отправиться, подобно овцам, привезенным на скотобойню?

— А что, если это — очередная уловка, чтобы мы лучше отработали номер?

— Мне нечего вам сказать. Вы мне можете только верить, как поверил вам я.

— Мы согласны.

— Сникерсы тоже согласны. Инструкции будете получать по ходу дела. Можете выходить!

Как только Стас и Влада вышли из комнаты, пошла картинка: асфальтированная дорога, ведущая к металлическим воротам. Влево и вправо тянется высокий бетонный забор, над воротами — четыре телекамеры.

— Да это же… — прошептала Влада, но Стас второй раз за сегодняшнее утро схватил ее за руку: «Молчи!»

Да, перед ними была база Горчичника. Стас даже антенну узнал, торчащую над флигелем.

— Попрошу без комментариев! — рассердился их невидимый, но зато хорошо слышимый опекун. — Не ойкайте и не айкайте, не выдавайте себя и меня! Тренируйтесь молча!

Стас отпустил руку Влады, напоследок неловко пожав тонкие пальцы.

Все было чертовски похоже на правду. Крокодил Гена, которого заставили разрабатывать программы тренировок киллеров, пытается вырваться с помощью этих самых киллеров. А для этого, как обычно, разработал еще одну программу тренировки. Все сходится: база, которую им предстоит штурмовать, именно та, которую они недавно — да позавчера только, позавчера! — выследили.

— Вы должны одновременно со Сникерсами ворваться на территорию, вывести из строя машины, чтобы Кукловод и Горчичник не могли смыться, разыскать их в особняке и уничтожить. Портреты даю на экраны, смотрите и запоминайте.

Вначале Стас увидел Кукловода — в бороде почти до самых глаз и черных очках. Потом его же, но уже без очков, через десять секунд — без бороды, но с усами, еще через несколько секунд — без усов и, наконец, без парика, совершенно лысого.

— Без очков, парика и бороды Кукловода никто никогда не видел, этот ряд портретов — компьютерная реконструкция; надеюсь, она не очень отличается от оригинала. Но вам пора двигаться, так что Горчичника покажу позже. Вперед, мелкими шагами! — приказал Невидимка.

Стас и Влада медленно приблизились к бетонному забору. Ворота открылись — совсем как позавчера, совсем как в натуре.

— Ворота не закроются. Один или два охранника выйдут посмотреть, в чем дело. Их нужно убрать, и — добро пожаловать к нам в гости!

Из ворот выехал автомобиль, поехал прямо на Стаса с Владой. Они инстинктивно уступили дорогу, но, не доезжая до них пару метров, джип растворился в воздухе.

Из ворот вышел охранник, огляделся.

Стас хотел уже выхватить пистолет, но его опередили Сникерсы. Материализовавшись примерно на том месте, где исчез автомобиль, их изображения — довольно схематичные, надо сказать; быстродействия процессора и графической платы явно не хватало для создания нормальной виртуальности, — бросились к воротам. Охранник упал, второй, едва показавшись из-за левой створки, тоже ткнулся грубо нарисованным лицом в серую плоскость, изображавшую землю.

— Твикс, не отставать!

Стас и Влада побежали к воротам. В виртуальности до них было два шага, в реальности, конечно, больше, но втиснуть большой двор в относительно маленький зал даже гениальный Крокодил не смог.

Ha площадке между особняком и флигелем стояло пять джипов. Стас и Влада начали методично простреливать им колеса, Сникерсы побежали ко входу в особняк.

Особняком его можно было назвать лишь условно — слишком велик. Скорее он напоминал центральное строение усадьбы чудаковатого помещика, увлекавшегося в детстве рыцарскими романами и пристроившего к просторному двухэтажному дому две башенки, правда, не с зубцами, а с куполами, похожими на те, которые венчают обсерватории.

Из флигеля выскочили двое. Стасу и Владе пришлось отвлечься на них, потом они вновь продолжили калечить джипы.

Сникерсы тем временем шмальнули из гранатомета. Бронированная дверь дома окрасилась желтым и исчезла. В проем немедленно влетела вторая граната.

Стас и Влада закончили обрабатывать джипы и вслед за Сникерсами вбежали в особняк.

Здесь, к своему удивлению, они обнаружили вчерашнюю лестницу, ведущую на второй этаж.

— Закрепляем вчерашний опыт, — подтвердил Невидимка. — Но сегодня вам будет труднее — из флигеля может прийти подмога.

И действительно, вслед за Владой через взорванную дверь вбежали сразу четверо.

Вот еще…

Стас лениво поднял пистолет, выстрелил — и получил удар током, от которого потемнело в глазах. Он вскрикнул и ухватился обеими руками за шлем, пытаясь его снять. Потом вспомнил: кончится это все тем же ударом тока, и вторая пуля, которую он может поймать в любую секунду, — это снова удар током!

Стас начал действовать так быстро, как только мог. Хорошо, Влада подстраховала и уложила троих, вторую пулю он не получил… пока.

— А, чтоб тебя! Мы что тебе, дети, играющие в игры? — возмутился Стас.

— Работай, Твикс, работай! От этого ваши жизни зависят, или ты об этом забыл?

— Ты уменьши напряг-то, еще одна пуля — и «скорую» придется вызывать!

Кто-то засмеялся грубым незнакомым голосом, но сразу же замолчал.

Наблюдатель. Их караулит пара наблюдателей. Вот потешаются, наверное…

Стас стиснул зубы.

Сволочи. Это, конечно, очень смешно — четыре чудака, бегающие по залу, взбегающие, высоко задирая колени, наверх по несуществующей в реальности лестнице, падающие на пол и палящие по невидимым врагам из игрушечных пистолетов. Этакие живые оловянные солдатики, точнее, шоколадные — Твикс, Сникерс… а еще кто — Марс, Натс?

Сникерсы тем временем взбежали по лестнице. Стас и Влада «поднялись» вслед за ними, не забывая оглядываться — не появится ли в холле еще кто-нибудь из охраны.

Снова грохнул гранатомет.

Интересно, а где Сникерсы возьмут четыре, не менее, «осы» или «мухи»? Вряд ли настоящие гранатометы лежат в их спальне под кроватями. Так же как у них с Владой нет даже газовиков, даже пневмашек нет! Нужно будет спросить у Невидимки.

— Твикс, вперед! — скомандовал, легок на помине, Невидимка.

Стас вбежал в боковой коридор.

Как надоело… Быстрее бы обед…

Утром, перед выходом из спальни, им со Стасом, как всегда, показали картинки.

На этот раз Крокодил показал себя самого и двух своих коллег.

«Ну конечно, — сообразила Влада, — ни один самый гениальный программист не в состоянии разработать такую программу в одиночку. Они еще и на стороне наверняка что-нибудь заказывали. Сейчас каждый рад заработать».

Сам Крокодил был плотный, довольно высокий, с полными щеками и маленькими хитрыми глазками. Его помощники были помельче. Один, светловолосый и сутулый, носил очки в тонкой металлической оправе, второй был худ, щупл и наполовину лыс.

— Постарайтесь не убить меня и моих друзей, это очень талантливые программисты, — сказал Крокодил. — И если за уничтожение всей той мрази, которая охраняет базу, живет там и, так сказать, работает, вам только спасибо скажут, то за этих парней… Помогите мне вывести их отсюда, и мы в долгу не останемся. Слово хакера!

— Оно выше или ниже «честного благородного»? — спросил Стас.

— Выше даже, чем «честное пионерское»! — обиделся Крокодил. — И еще. Я наконец-то выяснил, кто в случае опасности поднимается во вторую башенку. Оказалось, охранник с гранатометом и «стрелой». Его тоже надо ликвидировать одним из первых. Я уже ввел его в программу, постарайтесь не попасть под гранату или пули — автомат у него тоже есть.

— А танка неучтенного на территории базы нет? — разозлилась Влада. — Нам придется совершенно иначе разыгрывать дебют!

— Танка пока не заметил. Выявлю — тоже введу в программу.

— Тебя бы на наше место…

— Оно гораздо лучше, чем мое. Вы почти на свободе, я практически в тюрьме.

— Ладно, начинаем, что ли? — буркнул Стас.

— Выходите, — дал добро Крокодил. — Сегодня у вас будет трудный день.

— Как всегда, — хмыкнул Стас.

И, как всегда, ошибся.

Никогда еще Стас так не боялся за Владу, как сегодня. Больше всего ему хотелось оставить ее здесь, на шоссе, вручив один из пистолетов. Она бы проголосовала, ее бы подобрала первая же машина. Водила удивился бы — чего это путана ловит клиентов в неположенном месте? — и попытался бы заехать куда-нибудь в лесок. Но Влада объяснила бы водиле, что он глубоко не прав, добралась бы с ним до окраин Москвы, поймала такси… Дома она ждала бы известий от Стаса. Ну а уж какими они будут и будут ли вообще… или результаты операции она узнает из газет…

Но отправлять Владу домой было никак нельзя. Их всего четверо, каждый человек и каждый удачный выстрел на счету. Третий стреляет вроде неплохо, а вот Сникерс-маленький… С Владой надежнее. Да она и сама не согласилась бы.

Или наоборот, потом никогда не простит, что Стас снова вынудил ее идти под пули и, самое скверное, убивать людей, пусть и бандитов?

А если ее ранят?

Об этом Стас думать не захотел, да и некогда было: они уже проехали по тайной лесной дороге метров пятьсот, пора было спешиваться.

Стас загнал джип в просвет между двумя большими соснами, развернул его так, чтобы потом можно было быстро выехать.

Третий уложил бандита на пол перед задними сиденьями.

— Лежи и не рыпайся. Мы скоро вернемся.

— Быстрее… А то я здесь замерзну…

— Мы тебя потом водкой отогреем.

Все вышли из машины. Стас раздал оружие: всем по автомату и пистолету, Сникерсам дополнительно сумку с гранатометами. Каждому досталось еще по две запасные обоймы и по два рожка.

— Пустые магазины перед тем, как выбросить, протирайте. Не стоит оставлять отпечатков, — посоветовал Сникерс-большой.

Стас машинально кивнул в знак согласия. Голова его была занята другим.

Как проникнуть на территорию базы? С одной стороны, Крокодил обещал, что после выезда очередной машины ворота не закроются. Но как он узнает, после какой нужно застопорить створки? И удастся ли это ему сделать?

С другой стороны, не могут все телекамеры почти одновременно выйти из строя. Техник базы наверняка поймет, что дело нечисто. Да и выстрелы будут слышны — стрелять придется из автомата, слишком далеко от деревьев до ворот. Горчичник не дурак, устроил вокруг базы «зону отчуждения» шириной метров в пятьдесят. Так что делать-то?

Решение, как это обычно и бывает, пришло мгновенно.

— Ворота пойду открывать я, — сказал Стас. — Вы до самого последнего момента будете прятаться за деревьями на опушке.

— И как ты собираешься открыть ворота?

— А мне бандит поможет.

Стас открыл дверцу джипа, ткнул бандита стволом пистолета в бок.

— Машину чужую на территорию не пропустят. А тебя со мной?

— Тоже вряд ли. Горчичник сказал: никого постороннего не пускать, и точка.

— А если кто-то пытается заглянуть через забор? Были такие случаи?

— Ну, ему объясняют популярно, что этого делать не следовало.

— Кто объясняет?

— Наряд. В сторожке всегда два охранника дежурят, если кого датчики или телекамеры засекут, они сразу выскакивают, ну и… Вначале вежливо, конечно, а дальше как получится. Но еще раз заглядывать через забор ни у кого желания не возникает.

Стас раздумывал минуты две.

Сникерс-раз не выдержал.

— Решай быстрее! У нас времени мало!

— Наоборот, нам еще рано начинать, — возразил Стас, посмотрев на часы.

— Не понял? — не понял Сникерс-большой.

— Мы добирались сюда от спортзала двадцать семь минут. Операцию нужно начинать через двадцать пять минут после отъезда бригады.

— Почему именно через двадцать пять?

— Потому что почти наверняка сразу же после начала операции Горчичник потребует, чтобы бригада вернулась обратно. И времени на операцию у нас будет не более двадцати минут, до их возвращения. Начнем раньше — они вернутся с полпути. Логично?

— Логично. А сколько уже прошло?

— Восемнадцать. В общем-то через пять минут уже можно начинать представление. Вставай, пошли, — скомандовал он бандиту. — Сникерс, развяжи его, — полупопросил-полуприказал он в своей обычной манере. Третий освободил руки бандита.

— Ребята, я не хочу туда идти! — дрейфил Гризли, подпоясываясь собственным ремнем. — Все, что нельзя было, я уже вам сказал. Горчичник, если узнает об этом…

— Не успеет, — самоуверенно пообещал Стас. — Бери автомат, пойдешь со мной к воротам.

Он отщелкнул рожок, передернул затвор, убедился, что патронник пуст, вручил автомат бандиту. Магазин он сунул за пояс расстегнутой куртки, пистолет спрятал в карман.

— Забрось автомат за плечо, стволом вверх, — поправил Стас бандита, взявшего было автомат в правую руку. — Мы идем вроде бы рядом, но ты чуть впереди. И учти: убьют тебя мои коллеги при первом же неосторожном движении. Твоя задача — пройти вместе со мной за ворота, дальше действуешь по обстоятельствам.

Они подошли к воротам, бандит нажал на кнопку звонка.

— Ты чего один-то? — послышался голос из динамика под телекамерой.

— Я не один, нас двое, — хриплым голосом ответил Гризли.

— Случилось что?

— Случилось. Нам «маски-шоу» устроили. Я уже звонил, имел базар с Серьезом. Вот, еле ноги сделал. Открывай быстрее!

Калитка отворилась. Стас вслед за бандитом юркнул в щель, мгновенно оценил обстановку.

Слева действительно была сторожка. На ее пороге стоял штампованный и с любопытством смотрел на Стаса и Гризли.

— Держи его! — крикнул Гризли, пытаясь схватить Стаса за руки. Но как раз к такому повороту событий Твикс-один был готов. Отпрыгнув в сторону, Стас выстрелил в штампованного, довольно-таки быстро доставшего из-за пояса пистолет, и, крикнув Гризли «А ну верни автомат, падла!», бросился к сторожке. Гризли попытался еще раз схватить Стаса, и тому пришлось прострелить своему недавнему провожатому правое плечо.

Осевший на пороге штампованный не дал своему напарнику закрыть дверь сторожки. Тот вначале бросился было к дверям, потом к пульту — видно, чтобы включить сигнал тревоги, — и только в-третьих, не сделав ни первого, ни второго, схватил стоявший в углу автомат. Стас, дождавшись, пока охранник снимет «калаш» с предохранителя, выстрелил через полузакрытую дверь штампованному в лоб.

Это ведь самозащита, Владочка, не так ли?

Гризли, оставленный Стасом на несколько секунд без присмотра, и не подумал вернуть чужое имущество. Правда, и нападать на Стаса с простреленным плечом он уже не решился. С криком «Стреляйте, это киллеры!» бандит побежал к машинам, стоявшим на обширной площадке, занимавшей почти всю середину двора.

— Стреляйте! Он убегает! — громко крикнул Стас, бросаясь следом.

С башенки, украшавшей фасад особняка, действительно прогремела пулеметная очередь.

Стас давно уже скомандовал себе «Полоски», давно уже — второй десяток секунд — жил в том особом состоянии и ритме, когда опасность чувствуется кожей, а правильные действия тело предпринимает само, не дожидаясь безнадежно опаздывающего с решениями сознания.

За секунду до выстрелов Стас сделал зигзаг — так, наверное, заяц петляет, путая след, — и пули выщербили красные плитки, которыми была выложена площадка, буквально в метре от его ног. Через секунду должна была прозвучать очередь на бис, и неизвестно, удастся ли Стасу еще раз обмануть пулеметчика. Где же Сникерсы с гранатометами?

Бандит бежал медленнее, чем Стас, — все-таки сказывалось ранение. Стас стал забирать вправо, в расчете на то, что бандит окажется между ним и пулеметчиком, и тот, пытаясь точнее прицелиться, упустит время.

Гризли, оглянувшись, снял с плеча и взял в левую руку автомат, готовясь к рукопашной.

Стас почувствовал опасность позже, чем резко затормозил, а потом упал набок, одновременно направляя ствол пистолета в сторону башенки. Пули просвистели над его головой: пулеметчик решил не терять времени даром. Стас выстрелил трижды, целясь в малиновый злой огонек, пляшущий в узкой щели поворачивающегося, как у телескопа, купола башенки. Выстрелить в четвертый раз он не успел — чувство опасности заставило его вскочить и снова броситься вперед, к упавшему в трех шагах от него бандиту.

У Гризли чувство опасности было развито хуже, чем у Стаса, — срок его жизни на земле истек. То ли пулеметчик второпях не прицелился как следует, то ли не опознал в бегущем бандите своего и снятый с плеча автомат счел угрозой большей, чем бегущий мальчишка.

Стас, нагнувшись, подхватил левой рукой «калаш», и это спасло ему жизнь — на этот раз стреляли из окон флигеля; пули просвистели как раз над головой. Стас, не разгибаясь, дважды выстрелил в ответ. По изменившемуся весу пистолета он понял: затвор остался в крайнем заднем положении, патроны кончились.

Однако…

Стас добежал до ближайшей машины — это был «мерседес», — спрятался за ним, стараясь загородиться корпусом от окон флигеля и, кроме того, колесом от пулеметчика в башенке. Почему он не стреляет? Неужели ранен или убит?

Стас сунул пистолет за пояс, вставил в автомат магазин, передернул затвор, сбросил предохранитель. Проделал все это он автоматически, как много раз на тренировке с «вихрем», в течение трех секунд. А вот быстрая смена позиции — это было наработано уже на последних тренировках.

Стас перебежал от «мерса» к крайнему джипу, от которого ближе всего был флигель. И вовремя: совсем рядом что-то оглушительно хлопнуло, и стекла только что покинутого им «мерса» вывалились из рам; часть стекол разлетелась по двору мелкими брызгами. Это была работа гранатометчика, по сигналу тревоги поднявшегося во вторую башенку. Стас прикрыл голову руками, опасаясь падающих с неба осколков или обломков. В ушах звенело, да и ориентацию Стас восстановил не сразу: на тренировках попадание гранаты в близко стоящий джип не моделировалось!

Почти сразу же после «мерседеса» взорвалась и дальняя башенка — это Сникерсы наконец-то проникли на территорию базы.

Стас выглянул из-за джипа, осмотрелся так, как привык это делать на тренировках: глаза смотрят на движущийся объект, боковым зрением оценивается обстановка и выделяется следующий объект, которому нужно будет уделить внимание, руки наводят оружие и стреляют по первому объекту, а взгляд уже фиксирует очередную мишень.

Обстановка была такая: Третий из-за угла сторожки наводил гранатомет теперь уже на башенку с пулеметным гнездом, Сникерс-маленький бежал, пригнувшись, к углу особняка, а по нему стреляли из окна флигеля.

Стас дал по окну длинную очередь; стрелять перестали.

Это вам за девочек, которых вы сделали проститутками. Вы, шестерки, тоже ведь ласкали их нежные податливые тела?

Третий выстрелил по башенке, и вновь оживший было пулемет замолк.

Сникерс-четыре, добежав до угла особняка, один гранатомет положил на землю, второй пристроил на плече и нацелил его на дверь флигеля. По Четвертому снова саданули, теперь уже из другого окна, и Стас, не успевший пробежать и пяти шагов в сторону флигеля, остановился и послал в окно короткую очередь.

В калитку вбежала Влада и, спрятавшись за сторожкой, начала методично сбивать с крыш антенны.

Грохнуло во флигеле — это Четвертый взорвал входную дверь. Ее сорвало с петель. Пролетев метра три, дверь легла плашмя на розовые плитки.

Сделал это Сникерс, наверное, зря — из окон больше не стреляли, да и за дверью, наверное, никого не было.

— Твикс, прикрой! Я сейчас вторую дверь буду взрывать! — крикнул он.

Но Стас и так уже бежал к углу флигеля.

Это был один из самых опасных моментов: Стас был сейчас отличной мишенью для всех, кто захочет стрелять из окон особняка. Именно во время этой пробежки Стас получал одну, а то и две пули на всех тренировках. Никакого другого плана штурма они так и не успели отработать. Стас пытался и стрелять во время пробежки по всем окнам подряд (но тогда к стене флигеля он подбегал с пустым рожком; от выстрелов из крайних левых окон особняка стена флигеля не защищала, и при смене рожка Стас получал пулю), и стрелять только в ответ на выстрелы (тогда он успевал убить одного стрелка, но против двоих и тем более троих, стреляющих одновременно, был бессилен), и просто мчаться во весь дух, вообще не стреляя. Ни один из планов не был совершенным, ни один не гарантировал неуязвимости.

Единственное, на что надеялся Стас, так это на давно не мытые окна особняка. Тогда, прежде чем стрелять, его противник или попытается открыть окно, или разбить. Именно на эти звуки Стас был готов сейчас стрелять. Но если кто-то догадается ударить прямо через стекло…

С хрустом распахнулось левое верхнее окно, и Стас, резко остановившись, влепил в него очередь.

Едва он сделал пару шагов, как по тому месту, где он только что был, ударили пули из окна первого этажа, третьего слева. Это окно не открывали, стреляли через стекло. Стас определил опасное окно по появившимся на его стекле узорам. Он снова приостановился и добавил к уже появившимся узорам свои.

Это ведь тоже в пределах самообороны, Владочка?

Бежал он теперь по-крабьи, боком, не сводя глаз с окон особняка, и боялся одного — споткнуться и упасть.

Третий, отбросив пустую трубу гранатомета, дал очередь по окну флигеля — видно, и там нашелся любитель стрелять по мишени «бегущий человек».

Флигель был уже рядом. Стас юркнул за его стену, сразу же выпустил все оставшиеся пули по крайним окнам особняка, от которых не защищала стена, и поменял рожок. Автомат стал ощутимо тяжелее.

— Сникерс, пошел!

Четвертый, с последней «мухой» в руках, побежал к месту, где укрывался Стас. Стас же, наоборот, выскочил вперед направо, завернул за угол и видел теперь все окна особняка.

Его тоже видели изо всех окон. И его, и Четвертого. А вот Сникерса-большого, прикладом автомата выбивавшего остатки стекол в крайнем левом окне первого этажа особняка, могли видеть только из окон флигеля. Прикрывала Третьего Влада, прятавшаяся за углом сторожки.

Едва остановившись, Стас сразу же пробежал метров пять вдоль стены, пригибаясь (во-первых, чтобы ему не выстрелили в спину из окна флигеля, а во-вторых, чтобы не мешать Владе стрелять по окнам, прикрывая Третьего), и замер в проеме.

По нему стреляли из окна. Но стреляли в угол флигеля, откуда Стас только что ретировался и куда стремился Сникерс-четыре.

Стас короткой очередью срезал стрелявшего и проскочил к следующему проему между окнами.

Он видел, что уже в двух выбитых окнах появились головы стрелков, и перевел на одного из них вначале взгляд, потом автомат, дал короткую очередь, осознал, что промахнулся, и дал еще одну, на этот раз точнее. И уже понимал: второй стрелок опережает его на одну-две секунды. Он уже прицелился, уже плавно нажимает на спусковой крючок…

Пророкотал еще один автомат, и голова второго стрелка, опоздавшего на какую-то долю секунды, исчезла в оконном проеме.

Стас не мог повернуть голову налево и посмотреть, кто его спас, но был уверен: это Влада нарушила и свое обещание никого никогда больше не убивать, и приказ Стаса не высовываться. Вместо того чтобы прятаться за сторожкой, Влада прикрыла его, выскочив под пули. Еще с тренировок она знала, что это — самый опасный этап операции, и вот…

Стас разозлился.

Ну и получит она!.. Если останется жива…

Еще чья-то голова показалась в окне, но Стас выстрелил, не дожидаясь, пока над подоконником появится ствол автомата или пистолета.

Это вам за двух девочек, покончивших с собой. Вас не нужно жалеть — ведь и вы никого не жалели!

Где же Четвертый?

На месте. Хлопнуло, прошипело, полыхнуло багрово-черным, грохнуло… Граната вошла точно в центр двери особняка. В ней образовалась рваная дыра размером с большой арбуз, но с петель дверь не сорвало. Бронированная, на каких-нибудь особых петлях… Не важно. Пока в эту дверь никто входить не собирается.

Стас еще раз поменял позицию.

Дверь флигеля была уже рядом.

Стас сунул в пустой дверной проем автомат и дал короткую очередь. Сам, отскочив, окинул взглядом окна особняка.

Желающих убить Стаса в особняке пока не было, и он сосредоточился на поиске таковых внутри флигеля.

Через осиротевший дверной проем — покинувшая его дверь покоилась на розовых плитах почти посреди двора — Стас вбежал в небольшой коридорчик. Здесь лежали два трупа полуодетых парней, поблизости валялись их автоматы. Видно, ночная смена охранников, отдыхавшая в одной из комнат, была разбужена выстрелами. Вовремя, оказывается, Сникерс-маленький прислал им гранату…

Стас повернул во второй коридорчик. В него выходили три двери: две с правой стороны, одна с торца. Торцевая дверь была распахнута; в комнате виднелись железные кровати и шкаф светлого дерева. Видно, это и есть комната отдыха ночных дежурных.

Стас прижался к стене, чутко ловя каждый шорох.

В особняке стреляли из автоматов — это Сникерс-три проводил разведку боем. Во дворе было тихо — ни Влада, ни Сникерс-четыре не стреляли.

Стас вихрем промчался по коридору, вбежал в комнату отдыха и проскочил ее насквозь, на ходу разворачиваясь и готовясь стрелять во все движущееся.

Что-то промелькнуло справа. Стас дал очередь, понимая, что опоздал, что промелькнувшее лицо и плечи какого-то бандита уже куда-то исчезли, что он не понимает, куда они исчезли, а значит, сейчас из этого «куда-то» прогремит выстрел или очередь, и его больно ударит электрическим током…

Лицо бандита показалось Стасу чем-то знакомым. Через мгновение Стас узнал его.

Поздно…

Большое зеркало разлетелось на мелкие осколки, а его рама упала на пол.

Разбитое зеркало — плохая примета…

Стас, убедившись, что, кроме зеркала, здесь ему ничто не угрожало, снова выскочил в коридор. Встав так, чтобы стена защищала его от возможных выстрелов, Стас нажал на ручку ближайшей двери.

Она была закрыта.

Прикинув, на какой высоте находятся окна, Стас дал длинную очередь сквозь обыкновенную, не бронированную дверь так, чтобы пули не вылетели во двор, где могли зацепить Четвертого или Владу. Стреляя, он не сводил глаз с двери следующей комнаты. А вдруг откроется? А вдруг начнут стрелять?

Взламывать поврежденную дверь Стас не стал, а сразу же, вновь укрывшись за простенком, попытался открыть вторую.

Дверь, скрипнув, распахнулась настежь. Стас немедленно выпустил в комнату веер пуль. Что-то звякнуло, грохнуло, зазвенели стекла.

Стас, бросившись на пол, краем глаза заглянул в комнату.

Первое, что он увидел, — труп мужчины в камуфле. Лежал он возле окна, правая рука все еще сжимала автомат. Пуля, судя по всему, попала в голову — крови на полу практически не было. Видимо, это был тот, который стрелял из окна и которого успокоил Третий.

В углу стоял телевизор с разбитым кинескопом, на столе возле стены — большой аквариум с рыбками. Аквариум, как ни странно, уцелел. Золотые рыбки таращились сквозь стекло, тщетно пытаясь понять смысл происходящего.

Стас встал, вбежал в комнату, проскочил к окну, поворачиваясь не в прыжке даже, а на лету.

В этой комнате зеркала не было, так что стрелять ему не пришлось.

Ага, это их «дежурная часть». Стол с навороченной радиостанцией диапазона 27 МГц — все легально, никаких претензий со стороны милиции, — радиотелефон, мобильник, валяющийся на полу, еще одна радиостанция… Не хватает только компьютера с выходом в Интернет, но электронной почтой бригаду на разборку вызывать пока еще не принято, вот бандиты и обошлись.

В углу громоздился металлический шкаф с распахнутыми настежь дверцами. На верхней полке масляно блестел полупустой ряд автоматов, на второй — почти пустой ряд пистолетов, ниже на полке, как домино, были выстроены магазины и обоймы, в самом низу стояли два ящика с аккуратно уложенными, кольцами вниз, гранатами. По тревоге дежурный, значит, должен был открыть шкаф и раздать оружие, да вот раздавать его оказалось почти что некому.

Стас отошел в глубь комнаты, аккуратно выглянул в окно — так, чтобы его не увидела Влада.

Сникерс-маленький только что влез в то же самое окно, в которое пару минут назад — или только минуту? — влез его напарник. Остальные окна особняка были черны и пусты — Сникерсы создавали проблемы для его обитателей изнутри, и выглядывать из окошек бандитам было некогда.

Стас вновь выскочил в коридор, вернулся к запертой двери, которую уже прошил накануне очередью. За нею было по-прежнему тихо. Стас ударами приклада выломал ее, прикладом же распахнул и спрятался за стену в ожидании выстрелов.

Стрелять по нему то ли не хотели, то ли было некому.

Стас вбежал в комнату, намереваясь, как и раньше, проскочить к стене возле окна, и прямо перед собой увидел бандита, сидящего на полу. Нога его была в крови, руки подняты вверх.

Лишь в самое последнее мгновение Стас удержал палец на спусковом крючке, резко затормозил, свернул в проход между двумя рядами железных кроватей.

— Не стреляйте! Готов сотрудничать с милицией! — заверещал бандит неожиданно тонким голосом.

Это что, страх поднимает высоту голоса?

Стас лихорадочно огляделся, не спуская с бандита ствола автомата.

Это наверняка спальня охраны. Четыре кровати в одном ряду, пять в другом. Никого, кроме раненого бандита, нет. На полу рядом с раненым — автомат. Почему он не стрелял? А ведь мог бы запросто перерезать Стаса очередью пополам.

— Не стреляйте!.. — повторил раненый. — Я не бандит, а инженер по охранным системам, ни разу не выстрелил, можете проверить мой автомат! С вами врач есть?

Действительно, сквозь прорези в магазине было видно: он набит до отказа. В руке инженера был индивидуальный пакет. Из раны на бедре обильно текла кровь, и бандиту было уже не до войны, дай бог успеть остановить кровотечение.

— Врач будет позже, мне с тобой возиться некогда. Кто еще, кроме тебя, есть во флигеле?

— Двое охранников, после ночной, но они вроде выскочили. А дежурного вы уже убили.

— Толкни ко мне по полу автомат.

Бандит перестал теребить пакет и толкнул рукой в сторону Стаса автомат. Получилось это у него плохо — видно, уже ослабел от потери крови.

Стас, приблизившись и по-прежнему держа бандита на прицеле, поднял автомат, отстегнул магазин, передернул затвор. В стволе патрона не было — видно, парень и в самом деле не собирался стрелять.

— Когда тебя ранили? — на всякий случай спросил Стас, пряча полный магазин в карман.

— Только что, кто-то из ваших через дверь. Я под окном прятался… Помоги мне, а? Голова кружится…

Стас подошел, взял из рук инженера пакет, вскрыл его, вывалил прямо на ноги раненому противошоковую иглу и бинт.

— Извини, мне пора. Дальше сам, ладно?

— Попробую, — слабым голосом сказал бандит.

Стас вернулся в дежурку, в металлическом шкафу взял два рожка и две обоймы, из левого ящика две гранаты. Противопехотные, наступательные — так объяснял им отставной полковник Канаев на начальной военной подготовке. В соседнем ящике лежали «лимонки», их Стас взял три. Оборонительные гранаты тяжелые, да и опасные: осколки летят на двести метров, не укроешься — самого начинят, как утку яблоками. Но стальную дверь могут снести с петель только они.

Гранаты Стас аккуратно опустил в карманы, кольцами вниз. Куртка сразу начала оттягивать плечи, но Стас решил, что лучше терпеть такие неудобства, чем в решающий момент оказаться без необходимого оружия.

Закончив гонку вооружений, Стас подошел к окну.

Хорошо бы прислать к раненому Владу. Но тогда Горчичник, вполне возможно, уйдет, и вся операция потеряет смысл.

Может, инженер и выживет… Сам виноват. Легких денег захотел. Или его тоже обманули?

Стас высунул из окна ствол автомата, покачал им вверх-вниз. Ни о каком сигнале «свой-чужой» они не договорились. Но, Владочка, ты же не выстрелишь в парня, с которым провела не одну ночь? Твоя женская интуиция подскажет тебе, что в него не надо стрелять так метко, как ты умеешь это делать? Тем более что ты вообще ни в кого не хотела стрелять…

Стас на мгновение приподнял голову над подоконником и вновь спрятался.

Увидел он все те же пустые и темные окна особняка, а вот сторожку рассмотреть не успел.

Стас сместился к правому краю окна, вновь на мгновение приподнял голову.

Влада выглядывала из-за угла сторожки и смотрела на подозрительное окно. Стас помахал ей рукой вверх-вниз и еще раз приподнял голову. Влада тоже помахала рукой в ответ: вверх-вниз, вверх-вниз.

Ну, вот и согласовали условный сигнал.

Стас перестал смотреть на Владу и сосредоточился на особняке. Где же Сникерсы? Их задача была — пробиться до входной двери, освободить по пути программистов и открыть дверь изнутри. Конечно, Стас мог бы и сам сейчас проникнуть через дыру в двери, но хорошо бы перед этим запустить туда гранату. Только где гарантия, что как раз в это время с той стороны не окажутся Сникерсы?

Из особняка снова донеслись выстрелы, раздался взрыв, а потом в дыре, пробитой во входной двери, показалось довольное лицо Четвертого. Он увидел Стаса и помахал рукой: вверх-вниз, вверх-вниз… Наверное, видел, как Стас махал Владе, из глубины комнаты.

Точно так же из глубины комнаты Стаса могли и убить. Но то ли этого некому было сделать, то ли кто-то не догадался выстрелить.

Значит, у Сникерсов все в порядке. А что в особняке взорвалось? Неужели кто-то из обороняющихся бросил гранату?

Стас побежал к выходу из флигеля, на ходу меняя обойму в пистолете. Старую пришлось сунуть в карман брюк — не оставлять же сыскарям, которые потом наверняка будут здесь работать, отпечатки пальцев!

Выскочив из двери, Стас сместился вправо, окинул взглядом окна особняка. Тренировки в виртуальности приучили его к тому, что обстановка может измениться каждую секунду. Он только что проконтролировал все окна особняка, однако это вовсе не означало, что сейчас, двадцатью секундами позже, над подоконником не появился ствол автомата.

Но окна по-прежнему были черны и пусты.

Стас посмотрел налево, махнул Владе рукой и бросился к особняку.

Начиналась решающая фаза. Горчичник и Кукловод не имеют права уйти отсюда живыми; Крокодил и его помощники, наоборот, должны уцелеть. А еще обязательно должна остаться в живых Влада. Сникерсы и он, Стас — по возможности, факультативно, Влада — при любом раскладе.

А неплохо было бы уцелеть…

Дверь флигеля была как раз напротив входа в особняк. Но если во флигеле дверь была угловой, то в особняке вход был расположен по центру. Активность до сих пор проявляла только левая относительно входа часть особняка. Именно из окон левой стороны стреляли, там же сейчас работали Сникерсы. Между тем апартаменты Горчичника были в правой части, на втором этаже; что находилось на первом — Крокодил не сообщил. То ли не успел, то ли и сам не знал. Вот эти-то апартаменты им и предстояло зачистить. А если Горчичника и Кукловода в них нет — еще и проверить правую часть первого этажа.

Пока Стас бежал к особняку, дверь открылась. Четвертый впустил Стаса и махнул трем парням, жавшимся к стене и старавшимся не смотреть на два трупа, лежавших на полу. Один из трупов, мешавший открыть дверь, Сникерс-маленький только что оттащил от входа. Об этом можно было догадаться по широкой полосе крови, пролегшей от двери и до живота лежавшего ничком мужчины.

Программистов Стас сразу же узнал. Один из них был совсем не таким, каким Стас представлял себе хакера, но довольно высоким, несколько склонным к полноте, чувствовал он себя, похоже, достаточно уверенно. Во всяком случае, из троих он был самым спокойным. А вот двое других выглядели, как и полагается хакерам, мелкими и невзрачными; у маленького лысоватого брюнета от страха дрожали руки, у того, что повыше, светловолосого, сутулого и узкоплечего, были разбиты очки, и он то снимал их, то пытался рассмотреть через чудом уцелевшие в оправе осколки стекол окружающий, ставший вдруг смертельно опасным, мир.

Стас вспомнил статью, которую прочитал, пытаясь понять, каким должен быть Программер. Да, вполне соответствует. Рано повзрослевшие дети — и одновременно взрослые, навсегда оставшиеся детьми.

— Ну, что тут у вас?

— Программистов освободили. Горчичника, который смахивает на черномазого, убили — если это Горчичник, конечно. Наум на втором этаже, блокирует выход из его апартаментов.

Стас усмехнулся.

Ага, значит, Сникерса-большого зовут Наум. Интересно, а Влада, в горячке боя, уже называла его Стасом? А он ее — всегда ли называл Вторым? Эх, конспираторы…

Стас взял автомат убитого охранника, передернул затвор, снял с предохранителя, протянул Крокодилу.

— Стрелять умеешь?

— Нет! — оттолкнул он автомат обеими руками. — Вот ему дайте, — указал он на молодого, но уже наполовину облысевшего брюнета, но тот мгновенно скопировал жест неприятия:

— Я никого никогда не убивал и не смогу… при всем желании…

Автомат взял очкарик.

— Давайте я попробую. Куда нажимать?

— Ладно, обойдемся, — вздохнул Стас.

Забрав автомат, он обтер его о брюки, стараясь уничтожить отпечатки пальцев, и положил рядом с трупом.

Стасу показалось, что кто-то попытался войти в открытую створку дверей, но потом раздумал. Послышался приглушенный рокот мотора.

— Машина! — предупредил Спикере.

Стас бросился к двери, выглянул было, но тут же понял, что этого делать не следовало, и отпрянул в холл.

Во дворе оглушительно, словно пускач дизельного трактора, протатакал автомат. В холле, сбивая штукатурку со стен, прожужжали пули.

Высокий программист среагировал быстрее всех и бросился на пол. Двое других растерянно озирались по сторонам, не понимая, откуда исходит опасность.

— Кто-то из хозяев пытается уехать, — крикнул Стас Четвертому. — Стреляли по входной двери. Я выскочу, а ты прикрой!

Сникерс-четыре подошел к двери, выставил автомат.

— Давай!

Едва Стас, коротко разбежавшись, выпрыгнул из двери, Четвертый дал длинную очередь наугад, не выглядывая во двор, просто в сторону флигеля.

Стас на лету сориентировался, едва приземлившись, упал, перекатился, на секунду зафиксировался, дал длинную очередь по уже подъехавшему к воротам джипу, из окна которого, видимо, и стреляли по особняку. В заднем стекле машины расцвели мелкие белые цветы, но Стас не обольщался — стрелок скорее всего спрятался за багажником и сиденьями.

Откуда взялась еще одна машина? Ах да, гараж. Нападающие оставили без внимания довольно-таки большой гараж, пристроенный к дальней стене огороженного участка. А в нем, видимо, стоял джип Горчичника. Значит, в машине — он?

Стас, вспомнив, что весь на виду, уже привычным взглядом, настроенным выявлять все, что движется, скользнул по окнам особняка.

И вовремя: в окне на втором этаже, третьем справа, мелькнула какая-то тень.

Руки Стаса уже разворачивали автомат. Едва закончив движение, Стас дал короткую очередь, прыгнул в сторону двери, еще раз выстрелил.

Боковым зрением он заметил какое-то движение со стороны ворот.

Из джипа выскочил плотно сбитый парень, бросился в сторожку.

У Стаса сжалось сердце.

А Влада? Где Влада?!

Стас бросился к сторожке.

Ворота начали открываться — видимо, парень включил нужный механизм. Бандит показался из-за угла сторожки, увидел бегущего Стаса — открытого со всех сторон, беззащитного, словно котенок, впервые отважившийся выйти во двор, в котором рыскают злые собаки.

Стас хотел было стрелять на бегу, но понял, что в бандита попадет вряд ли, а вот во Владу — если она где-то там, возле сторожки, — вполне может угодить шальная пуля, и стрелять не стал. Вместо этого он притормозил и приготовился падать, как только бандит вскинет автомат. Но бандит был намного старше и неизмеримо опытнее, чем Стас, и стрелять начал от бедра. Стас еле-еле успел упасть на руки — его собственный автомат больно прищемил ему пальцы — и поднял голову, одновременно приподнимая ствол.

Он катастрофически не успевал: бандит уже наклонял ствол своего «калаша». Сникерс-маленький не стрелял, потому что до последней секунды боялся попасть в Стаса, а теперь явно не успевал прицелиться. И ему, и Стасу не хватило каких-то двух секунд.

Плитки перед носом Стаса были густо-розового цвета. Такой бывает утренняя заря в период своего расцвета.

Злой огонек на конце ствола автомата был малиновым.

Вот и все…

Бандит вдруг покачнулся, словно его ударил в плечо силач-невидимка, и завалился набок. Из-за сторожки показалась Влада. Пальто на ней было расстегнуто, из-за пояса джинсов выглядывал рожок, в руках был готовый к бою автомат.

Смерть, притаившаяся в тонких девичьих руках, удивительным образом подчеркивала красоту Влады. Она была невыносимо привлекательна в эту минуту и в то же время — чрезвычайно опасна. Примерно те же чувства, наверное, вызывала когда-то у мужчин амазонка в боевых доспехах и с луком в руках.

— Ты… Не ранена? — крикнул Стас, вставая.

— Нет, — грустно покачала головой Влада.

Стас подбежал к машине, заглянул через открытую дверцу. В джипе никого больше не было. Стас подошел к убитому. Нет, ни на одного из Горчичников он похож не был.

Влада по-прежнему стояла возле угла сторожки. Лицо ее казалось спокойным, но Стас этому показному спокойствию не поверил.

— Почему ты не убила бандита стразу?

— Он меня не заметил вроде… — пожала плечами Влада. — И потом, должен же был кто-то ворота открыть? Я пыталась разобраться в кнопках, но не смогла. Вы ведь уже заканчиваете?

— Заканчиваем. Сиди в сторожке и контролируй вход. Карабаса и Горчичника сможешь убить, если появятся?

— Смогу.

Стас повернул назад, к особняку.

Если бы Стас мог, он бы вздохнул на бегу — Владе снова пришлось убить человека, — но он и так дышал тяжело, словно на финише полуторакилометровки. У него болели налившиеся усталостью бедра. Но отдыхать было некогда. Нужно срочно отыскать и убить Горчичника и, самое главное, Кукловода.

Кто-то шел навстречу Стасу. Кто-то очень знакомый, в расстегнутом плаще, из-под которого выглядывал замызганный белый халат, с объемистым — и тоже очень знакомым — старинным портфелем в руке. Шел быстро, деловито, но вместе с тем спокойно, в полный рост. Словно не слышал выстрелов, словно его не могли убить в любую следующую секунду.

— Твикс, он сказал, что знает вас и что именно из-за вас у него были неприятности, — крикнул Сникерс-четвертый, выглядывая из двери и не спуская со спины гримера — а это был он — автомат.

— Да, из-за вас, — подтвердил Иван Антонович.

Под правым его глазом был огромный синяк, левая скула представляла собой одну большую ссадину, бровь, кажется, была рассечена.

— За что они вас?

— Хотели узнать конфиденциальную информацию об одном из моих клиентов. Только не подумайте, что о генсеке. Я не сказал, они рассердились… Но я знал, вы не оставите меня в беде!

— Уходите быстрее! — заторопился Стас. — Здесь сейчас опять будут стрелять.

— Ухожу, ухожу. Понадобятся мои услуги — звоните! — уже в спину Стасу прокричал гример.

Стас вбежал в особняк.

— Сникерс, откуда он взялся?

— Вышел из левого крыла. Я его чуть не застрелил. Но он шел так спокойно и важно — словно врач, возвращающийся от больного.

— Правильно сделал, что не застрелил. Хороший мужик. Ты вот что… Займи позицию во флигеле и контролируй двор, чтобы никто не ушел. Начнет кто-то прорываться к воротам — поможешь Твиксу-два дать ему в лоб. А мы с Третьим сейчас зачистим второй этаж. Если выстрелы стихнут, а нас после этого пару минут не будет — немедленно уезжайте! Кстати, во второй комнате флигеля раненый — ты его не трогай, он смирный. А вы пока посидите здесь, — повернулся Стас к программистам. — Думаю, пока что холл — самое безопасное место.

— Прикроешь? — с сомнением посмотрел Сникерс-маленький на площадку между домами, которую ему предстояло преодолеть под, вполне возможно, огнем из окон.

— Побежишь на счет три. Раз, два, три!

Сникерс-маленький рванул к флигелю. Стас выскочил на площадку, выискивая в окнах мишень и жалея, что рожок почти пуст. Но обошлось, по Четвертому никто не стрелял.

Стас вернулся в особняк, поменял магазин на полный, старый выбросил, кое-как обтерев его о брюки, с пистолетом в руке и автоматом на груди поднялся на второй этаж.

Наум сидел на полу, зубами и пальцами затягивая узел на концах оторванного от рубашки рукава, которым было обмотано предплечье его левой руки. Куртка с простреленным рукавом лежала рядом.

— Где вы там трахаетесь? — зло спросил он. — Меня уже подстрелили. Затяни узел! — попросил он Стаса.

Стас подскочил к нему, стянул концы рукава. Сникерс-три поморщился.

— У них в двери бойница устроена. Получилось что-то вроде дота. Я попробовал попасть в дырочку, но промахнулся, а бандит — нет. Но кость, кажется, цела. Что делать будем?

— С ручными гранатами обращаться умеешь?

— Одно задание выполняли… А что, у тебя есть?

— Да, пять штук.

— Класс! — обрадовался Наум. — Вот это конкретно, ничего не скажешь!

Он взял «лимонку», осмотрел ее, сунул в карман ее и еще одну; третью, наступательную, положил в другой карман.

— Отвлеки их: выставь сверху автомат и дай очередь. Только не высовывайся и даже руку им не показывай — продырявят! Но стреляй только после того, как я переметнусь на ту сторону. Я и левой хорошо бросаю, но, боюсь, рана помешает. А правой сподручнее бросать с той стороны.

Отойдя метров на пять, Наум с разгона пересек опасный коридор и спрятался за выступом стены.

Из коридора дали очередь. Пули просвистели мимо Стаса и Наума, в противоположном конце коридора посыпались стекла.

— Готов? Начинай! — вполголоса скомандовал Наум.

Стас выставил в коридор ствол автомата, дал короткую очередь. Наум одновременно низом бросил гранату.

Грохнуло, прожужжали осколки, волной нахлынул запах штукатурки.

Наум на мгновение выглянул в коридор и бросил вторую гранату, через секунду после ее взрыва — третью.

Все повторилось, только запах штукатурки и белая пыль так и остались висеть в воздухе.

Дальше все шло как на тренировках. Они пробежали мимо сорванной с петель двери и двух трупов, методично зачистили четыре просторные комнаты. Одна из них была роскошной гостиной, другая — еще более роскошной спальней с огромной кроватью под балдахином, третья — рабочим кабинетом, назначение четвертой осталось для Стаса непонятным. Бандитов в апартаментах было только двое, обоих убил Наум; еще один лежал у простреленного окна готовенький — видно, тот самый, которого через окно уложил Стас.

— Горчичника здесь нет, — убитым голосом сказал Наум. — Все напрасно…

— Давай проверим первый этаж, правое крыло. Вы ведь там не были?

— Нет. Горчичник должен был быть в своих апартаментах!

— Мы слишком долго до них добирались.

Наум взглянул на часы.

— После первого выстрела прошло восемь минут. Да, долго. Он сто раз успел спрятаться.

— Идем вниз.

Они, конечно, не сошли по ступенькам, а сбежали.

Здесь было восемь небольших комнат. Все они были разные, все пустые и все похожи одна на другую, как похожи номера одной гостиницы. Но каждая из них напоминала и еще что-то. Только открыв дверь в пятую комнату, Стас понял, что именно напоминает любая из комнат: девичью спальню! В одной — аромат духов и разорванная упаковка от женских прокладок на полу, в другой — кружевные трусики, забытые на кресле, в третьей — большая кукла в пышном розовом платье, восседающая на телевизоре, и в каждой — большое зеркало и столик перед ним, заставленный баночками со всевозможными кремами, флаконами духов и баллончиками дезодорантов. На окнах решетки, стекла окон рифленые. Чтобы, значит, шестерки в окна не заглядывали и не залезали, а девочки, наоборот, не видели, что происходит во дворе.

— Это спальни «гарема», — догадался и Наум. — А где жены?

Жены были в последней, восьмой комнате. Девчонки Владиного примерно возраста, блондинки, брюнетки, шатенки и рыжие, в количестве семи-восьми, стояли в углу более просторной, чем остальные, комнаты, сбившись в кучу, и были совершенно голые.

— А-а-а-а! — подняли они визг, когда Наум распахнул дверь, а Стас, с автоматом в правой руке и пистолетом в левой, ворвался в комнату.

Орали они так, что совершенно заглушили звук выстрелов.

Заслоняясь восхитительными голыми телами, в углу стоял вполне одетый — даже в бронежилете! — мужчина и стрелял в Стаса и Наума из пистолета.

К счастью, он выстрелил вначале в Стаса, потом в Наума и снова в Стаса. Стасу такой номер удался бы, Горчичник его бездарно провалил: ни одна пуля не настигла цель.

Стаса словно смерчем вынесло из комнаты.

— Цел? — спросил Наум. В глазах его застыло восхищение: пока Стас делал ходку в комнату и обратно, Наум успел запечатлеть в памяти «семейный портрет в интерьере».

Стас успел увидеть только много голых грудей и испуганных глаз.

— Цел.

— И что делать будем? Это ведь Горчичник, да?

Стас хотел ответить «Не знаю», но не успел: в спальне снова родился и быстро достиг крещендо многоголосый девчачий визг. Только теперь он был не испуганный — вернее, не только испуганный, — а еще и разъяренный. Точнее, быстро переходил из испуганного в разъяренный.

— Пошли! Я первый! — скомандовал Стас, бросая автомат на пол и перехватывая пистолет в правую руку.

Он прошил комнату словно бронебойный снаряд, почти насквозь, и замер на мгновение у окна, готовый тут же отпрыгнуть в сторону или упасть на пол. Наум, едва заскочив в комнату, отпрянул в ближайший к двери и самый дальний от «гарема» и Горчичника угол, тоже готовый и стрелять, и метаться по комнате, уклоняясь от выстрелов.

Но ни отпрыгивать, ни метаться по комнате им не пришлось.

В углу была куча мала. Мелькали девичьи упругие попки и почти столь же упругие груди с коричневыми и розовыми сосками, поднимались и опускались руки с крепко сжатыми маленькими кулачками, а под этой грудой восхитительных тел, словно Гулливер, на которого напали лилипуты, барахтался, пытаясь встать и стряхнуть их всех разом, наполовину растерзанный мужчина. Горчичник или нет? Очень похож, и вместе с тем…

Рукава сорочки Горчичника были разорваны, из прокушенных в нескольких местах ладоней и запястий текла кровь, лицо было располосовано острыми наманикюренными ногтями. В куче мале наметился некоторый порядок: на каждую ногу дородного мужчины навалилось по паре очаровательных созданий, на каждую руку — по одному, намертво вцепившемуся крепенькими острыми зубками в запястье или ладонь, одна барышня, зажав между колен голову Горчичника, с упоением рвала на нем волосы, а остальные срывали с поверженного великана бронежилет и одежду.

Особую ненависть у них вызывали почему-то брюки.

На полу лежал пистолет. Стас хотел было по привычке забрать его, но потом раздумал.

Истошный крик Горчичника вплелся в общий хор. Он дернулся и даже вырвал одну руку, но ею немедленно завладели сразу две разъяренные фурии. После этого Горчичник только стонал, вяло дергаясь, а в общем вое стали слышны отдельные голоса:

— Я ему член откушу!

— Сначала яйцы, чтоб помучился.

— Чур, одно мое!

— Поизмывался над нами, козел! Теперь наша очередь!

— Мы тебе сейчас такой минет сделаем!

— Девочки, а может, и правда, сначала изнасилуем его, как он нас, а в самый последний момент…

— У меня самые острые зубы! Чур я!

Стас подошел к девицам, похлопал одну, еще совсем девочку, по плечу. Она повернула в его сторону потное счастливое лицо.

— Это — Горчичник?

— Нет, это его брат. Горчичник заперся наверху или на крыше, у него в спальне лестница есть. Вот бы его сюда!.. — мечтательно протянула она. — Такой же садюга, если не хуже. Вы убьете его?

Взгляд Стаса невольно опустился на ее груди, но девочку это ни капельки не смутило.

— Если найдем. А вы этого?..

— Только вначале помучим! — показала острые зубки девочка и стала похожа на вампиршу.

— Не выпустите живым?

— Нет!! Ни за что! Мы его потом еще десять раз из пистолета убьем, для верности! — пообещала она, и Стас ей поверил.

Он поднял пистолет, выщелкнул обойму. В ней оставалось только два патрона. Были они необычно длинными, да и рукоятка пистолета была чересчур широкой, хотя весил он примерно столько же, сколько «Макаров».

Стас сунул необычный пистолет за пояс, а «свой», кое-как обтерев, вставив свежую обойму и сняв с предохранителя, отдал девочке.

— Осталось только нажать на крючок. И не стреляй в бронежилет, лучше в голову. Осторожно, своих не перебей!

— Будь спок! — злорадно усмехнулась она, отходя от кучи малы на пару метров. — Уж я-то не промахнусь!

— А-а-а! — благим матом заорал брат Горчичника. Видно, девочки начали реализовывать свой план мести.

Между тем какой-то тяжелый гул донесся со двора. Вернее, доносился, и уже не первую секунду. Вначале, из-за визга девчонок, гула не было слышно, но вопли и крики постепенно стихали, а гул, наоборот, нарастал, и теперь от него закладывало уши.

Послышалась автоматная очередь, па ее мелодию наложилась еще одна.

Стас и Наум бросились мимо жмущихся к стенам программистов во двор.

Над особняком завис, медленно снижаясь, желтобокий вертолет с большими буквами «ГИБДД» на брюхе. На пилоте были наушники и очки, рядом сидел милиционер в черном бронежилете и через открытую дверь из десантного автомата стрелял по окнам флигеля. Заметив новые мишени, он опустил автомат чуть ниже. Стас и Наум, не сговариваясь, брызнули в стороны: Стас к флигелю, Наум к особняку. Это спасло им жизнь: стрелок, погнавшись за двумя зайцами, остался с носом.

Влетев в проем двери, Стас повернул направо, заглянул в дежурку. Здесь, прячась за простенком, Четвертый менял магазин.

— Я в соседней комнате! — крикнул Стас, проверяя, сколько патронов осталось в магазине. Десятка полтора, на пару очередей хватит.

Стас вбежал в спальню охранников. Раненный им инженер так и сидел под окном, то бросая испуганный взгляд на Стаса, то закатывая глаза в бессильной попытке увидеть, что делается за окном и понять, что же происходит. Бедро его было перетянуто бинтом прямо поверх брючины.

— Ты как? — спросил Стас, словно у давнего знакомого.

— Ничего. Только голова очень кружится и слабость. Меня твой напарник перевязал. Это вертолет «скорой помощи»?

— Да, но он заберет только Горчичника.

Бандит спросил что-то еще, но Стас из-за выстрелов его не услышал. Подойдя к окну сбоку, чтобы не попасть в сектор обстрела, Стас прихваченным по пути стулом высадил стекло.

В комнату немедленно влетел рой пуль. Стас инстинктивно втянул голову в плечи, но его рикошетом не зацепило.

— Сникерс, отвлеки! — крикнул Стас.

Дождавшись, когда из соседней комнаты прогремит автоматная очередь, он подскочил к окну, навел автомат, дал длинную очередь по кабине и упал на пол.

На него пристально, не мигая, правым глазом смотрел инженер; левый глаз его был выбит срикошетившей пулей.

— Эй! — тронул его Стас за ногу, но инженер, ничего не ответив, завалился набок.

Ему второй раз сегодня не повезло. Второй и последний. А долго ли еще будет везти Твиксам и Сникерсам? Наума уже зацепило…

Стас поменял магазин, передернул затвор, опустевший рожок, обтерев о брюки, выбросил и лишь после этого, приподнявшись, выглянул в окно.

Вертолет все еще болтался в воздухе, по напоминал теперь пьяного, которому в чужом доме срочно понадобилось освободить взбунтовавшийся желудок, а где туалет, он не знает. Вертушка уже не висела над плоской крышей, намереваясь то ли сесть на нее, то ли выбросить лестницу, но, кренясь на левый борт, кружила над двором.

Мент по прежнему пытался стрелять, но теперь его задача значительно осложнилась.

Зато Стас смог спокойно прицелиться и нажать на спусковой крючок.

В новом рожке каждая третья пуля была трассирующей, и Стас четко видел, как злые светлячки изрешетили стекло кабины.

Вертолет, завалившись набок, исчез за особняком, и над его крышей поднялось черно-багровое облако.

На крыше, кстати, стреляли — вначале трижды прозвучали выстрелы из пистолета, потом очередь из автомата и снова три выстрела из пистолета. Но над срезом стены не показалась ничья голова.

Стас, успевший немного отдышаться, заскочил в дежурку, взял в шкафу четыре обоймы для своего нового пистолета — эти необычно широкие магазины он заприметил еще во время зачистки флигеля — и, попросив Четвертого вывести программистов к сторожке, выбежал во двор.

Горчичник поднялся на крышу по лестнице. Единственное место, где она могла быть, — за балдахином в его спальне. Наум поднялся вслед за Горчичником на крышу, произошла перестрелка. Кто в ней победил? Если бы Наум, он показался бы на краю, сообщил радостное известие. Если Горчичник, то что он сейчас будет делать?

На крыше вновь стреляли из автомата, и не по Стасу. Значит, Наум еще жив. Есть ли на крыше укрытия? Какие-нибудь вентиляционные трубы, бетонные выступы, за которыми можно спрятаться, должны быть.

Стас, решивший было вначале подняться на крышу вслед за Наумом, раздумал. Выход на крышу, вполне возможно, простреливается, нужно искать другое решение. Только вот знать бы, где его искать…

Стас пробежал вдоль стены особняка направо, в сторону гаража, повернул за угол и чуть было не врезался в мужчину, только что спрыгнувшего с пожарной лестницы. Была она короткой, доходила только до потолка высокого первого этажа, и после прыжка мужчина, не устояв, опустился на четвереньки. На нем был черный милицейский бронежилет, в правой руке, прижатой силой тяжести к земле, чернел пистолет.

Это был Горчичник, второй и последний.

Он чем-то напоминал людоеда из самой первой Игры, хоть и не был таким толстым. Но, так же как в первой Игре, смертельно усталому и голодному Стасу очень хотелось его убить.

Они выстрелили друг в друга практически одновременно. Пуля Горчичника, как понял мгновением позже Стас, пролетела совсем рядом с его ногой где-то на уровне колен — задрать ствол пистолета выше Горчичник не успел.

Пистолет Стаса чуть слышно щелкнул. Осечка? Да нет, пуля Стаса вошла «людоеду» ровнехонько меж глаз.

Горчичник ткнулся носом в землю и замер, словно заколотый боров.

«Да это же ПСС, знаменитый пистолет российских спецслужб! — сообразил наконец Стас. — И выстрелов в «гареме» не было слышно не из-за визга девчонок, а потому, что пистолет бесшумный! Патроны у него особые, удлиненные, потому и рукоятка широкая…»

Стас хотел было всадить в Горчичника еще одну пулю, но не успел: кто-то выстрелил сверху.

Стас попытался отпрыгнуть в сторону, но сил на прыжок уже не было, и он просто завалился набок, пытаясь отыскать на фоне серого неба силуэт стрелявшего и, если очень повезет, попасть в него.

Сверху выстрелили еще раз, и только теперь Стас понял: это Наум всаживает в уже мертвого Горчичника пулю за пулей.

Видно, есть за что…

Стас встал, махнул рукой:

— Спускайся. Уходим. А Кукловод вам не попадался?

— На первом этаже наш Кукловод, первая комната слева, — хмыкнул Наум. — Можешь полюбоваться, пока я спускаюсь.

Стас, задыхаясь и с трудом делая каждый шаг, влетел в особняк, заскочил в первую комнату слева.

Карабас сидел на полу возле степы. Над правой бровью его была дырка, вытекшая из нее кровь уже запеклась. Еще две пули он получил в грудь — против «калаша» не устоял легкий бронежилет, который Кукловод, оказывается, всегда носил под рубашкой; а так-то он вовсе даже не был толстым.

Видно, то ли Сникерс-четыре, то ли Наум, желая удостовериться, что это именно Кукловод, отодрали ему накладную бороду, и теперь она свисала с его подбородка, словно черная мочалка. Борода была не простой — особая подкладка делала лицо Кукловода полным, под стать «накачанной» бронежилетом фигуре. На груди его, повыше пулевых отверстий, висела уже знакомая Стасу коробочка, менявшая голос, а на животе покоились до боли знакомые черные очки; одного стекла в них не хватало.

Стас, сам не зная для чего, снял с шеи Карабаса коробочку. От неосторожного движения труп завалился набок, а борода отвалилась.

На всякий случай Стас приложил руку к остывающей шее своего недавнего хозяина. Все правда, без дураков — Кукловод мертв.

— Твикс, уходим! — крикнул во дворе Наум.

Стас бросился к дверям.

Женский визг в соседнем крыле продолжался — не обращая внимания на выстрелы, девочки из гарема приводили вынесенный пять минут назад приговор в исполнение.

— А говорят, у нас демократия слабая! — хмыкнул Наум. — Неправда все это. Вот, уже до суда Линча доросли!

Стас, не отвечая, бежал к сторожке.

— Твикс-два! Уходим! Твикс!..

Влада не отзывалась, и у Стаса сжалось сердце.

Если с нею что-нибудь случилось…

Влада вышла из дверей, улыбнулась краешками губ.

— Что, все? Гэйм из овэр?

Стас бросился к ней, сжал в объятьях, отстранил тревожно:

— Ты не ранена?

— Нет. А тебя… куда зацепило? В ногу?

— Нет. Я просто устал, поэтому и ковыляю. Идем в машину.

Сникерс-маленький уже завел мотор.

Подошел Наум. Его куртка с простреленным рукавом была наброшена на плечи — видно, спускаясь с крыши, он подобрал куртку там, где бросил несколько минут назад.

— Горчичник на крыше был не один, с охранником, пришлось повозиться, — объяснил он. — Садимся!

Мест всем, конечно, не хватило, и Влада пристроилась на коленях у программистов. Джип, взревев двигателем и дернувшись, тронулся с места — видно, опыта вождения у Четвертого было маловато.

— Нас остановит первый же гибэдэдэшник, — забеспокоился лысеющий программист. — Окна прострелены, и автоматы во все стороны торчат…

— Автоматы могут еще пригодиться. Сейчас мы разделимся, — успокоил его Стас. — Вы останетесь в этой машине, а мы пересядем в другую. Кто-то водить умеет?

— Я умею, — неохотно признался толстый программер. — Но у меня нет ни прав, ни доверенности на эту тачку.

— Поэтому оставьте ее при первой же возможности и разъезжайтесь попутками или автобусами. Мы сделаем то же самое.

— А Кукловод? Кукловода убили? — спросила Влада.

— Да. Жаль, не я, — ответил Стас.

— Может, и ты, — не согласился с ним Наум. — Его через окно кто-то из нас убил. Когда я зачищал комнату, он уже готовенький сидел.

— А видеозаписи? — обратился Стас к Крокодилу. — Вы их забрали?

— Да, вот они.

Крокодил распахнул пальто. В каждом внутреннем кармане у него было по обгорелой и покореженной видеокассете, еще одна торчала за поясом.

Стас вздохнул. Видеокассета за поясом — это гораздо приятнее, чем пистолет.

— Крокодил дал мне гранату, я взорвал ею большой сейф, и мы забрали все, что после этого уцелело, — подтвердил Наум. — Деньги там тоже были, но немного, каждому по пачке.

Он действительно дал киллерам по пачке долларов, и даже программистам досталась одна на троих пачка сотенных, покрытая копотью. Влада, молча покачав головой, от денег отказалась, их забрал Стас.

— Кассеты тоже отдайте, пожалуйста, мне, — потребовал он, протягивая руку. Крокодил безропотно отдал ему кассеты. — Другие сведения о нас здесь где-то есть? База данных на компьютере?

— Я сам разбил вдребезги оба их сервака, — вмешался Сникерс-маленький. — И еще комп в кабинете Горчичника. Жесткие диски прострелил, сначала несколько раз в плоскость, потом в торец. Варварство, конечно…

— Я тоже крушил все компы, которые попадались мне на глаза, — сказал Наум.

В карманах места уже не было, за поясом торчал пистолет, и Стас сунул кассеты за пазуху.

— Жаль, на серваках хорошие программы были, — посетовал Крокодил. — Я «замок» два года разрабатывал. Дома, правда, остались компакты с наработками, но программу целиком я уже здесь слепил.

В сторону особняка шла какая-то машина.

— Спрячьте автоматы! — приказал Стас. — Это не бригада из спортзала возвращается?

— Нет. Им еще рано, — ни капельки не взволновался Крокодил.

— Сейчас они обнаружат мамаево побоище и бросятся за нами в погоню, — беспокоился Стас.

— Думаю, наоборот: сейчас они быстро-быстро оттуда смоются и даже милицию не станут вызывать, — не согласился с ним Крокодил и даже, как показалось Стасу, зевнул.

Ну и толстокожий… Не Крокодил, а прямо-таки Бегемот. Впрочем, у крокодилов шкура тоже толстая.

Четвертый тем временем остановил машину возле брошенного ими полчаса назад — нет, всего лишь семнадцать минут! — джипа.

— Твикс, Сникерсы — пересаживаемся, — скомандовал Стас. — А вы, ребята…

Уже открыв дверцу и выскочив из машины, Стас внимательно посмотрел на программистов, стараясь запомнить их лица.

— …Забудьте о том, что нас видели. Легенда такая: была стрельба, а когда она стихла, вы решили воспользоваться шансом. Можете даже не разбегаться, а сдаться первому же менту, которого встретите. Заодно и «скорую» вызовите — вдруг там еще кто живой остался. Ну а у кого окажется хорошая память… особенно на лица… не завидую я ему. Нас четверо, работать вы нас научили отменно, но благодарить мы вас за это не станем. Верно, шоколадные солдатики?

— Не станем, — мрачно подтвердил Наум и повел стволом автомата вдоль окон джипа — как раз на уровне голов, чтобы каждый смог заглянуть в черный зрачок, в котором прячется смерть.

— Мы вас не видели и не знали. Поскользнулись, упали, очнулись — гипс, — ответил за всех Крокодил. — Только и вы нас никогда не видели, ладно? Если вас повяжут — нас ведь тоже за соучастие могут привлечь. Так что все поровну, все справедливо.

Киллеры быстро уселись в джип, последним — Стас. Пока Крокодил пересаживался с заднего на переднее сиденье прошитого автоматной очередью джипа, Стас успел завести «свою» машину и первым выехал на проселок, ведущий к шоссе.

Только бы не нарваться на милицию, которая наверняка уже мчит к месту побоища. Крокодил соврал: у киллеров и программистов совсем разное положение. Ничего не поровну, ничего не справедливо — как всегда и везде. Программисты — в лучшем случае соучастники, киллеры — закоренелые преступники. А ведь без программ не было бы и киллеров… Какая же тут справедливость?

Кассеты за пазухой мешали, и Стас попросил Сникерса-маленького положить их, вместе с кукловодовским модификатором голоса и оставшимися гранатами, в черную сумку с барахлом.

Выехав на шоссе, Стас повернул налево, в сторону Москвы.

— Ты что, с ума сошел? — задергался Наум. — Нас и бригада может встретить, и милиция уже наверняка сюда едет!

— Вот именно, что сюда. Менты еще не знают, что произошло, и вряд ли будут обращать внимание на встречные машины. А бригада… Я бы на месте бугра сюда уже не ехал. Его, конечно, вызвали… А вот и бригада!

Навстречу им шел знакомый темно-зеленый джип, следом еще один.

— Стреляем? — спросил Наум таким тоном, каким за праздничным столом спрашивают: «Еще по одной?»

— Нет. У них на хвосте милиция, пусть между собой разбираются.

Джипы промчались мимо, явно превышая скорость. Но Стас ошибся: мчавшиеся следом с сиренами и мигалками «бобики» не гнались за джипами, а просто спешили к месту происшествия. Наверняка на шоссе были слышны выстрелы и взрывы, кто-то позвонил по мобильному… Или это прикормленные гибэдэдэшники спешат на подмогу? Вначале выслали вертолет, теперь машины…

— Ну, кто в джипах?

— По-моему, в первом Серьез, — отозвалась Влада. Она достала аптечку и бинтовала рану Наума.

— Там человек шесть, и окна тонированные. Я никого не разглядел, кроме шофера и бригадира на правом сиденье, — обстоятельно доложил Четвертый. — Мне показалось, он похож на один из портретов Горчичника.

— Да, но это не Горчичник, а Серьез, — согласился с Владой Стас.

— Мне вообще ничего не было видно, — пробурчал Наум, морщась от боли. — А кто такой Серьез?

— Один из бугров Горчичника. Протрите автоматы и пистолеты. Будем от них избавляться. Только в партере, не поднимайте!

— От автоматов — да, а вот от пистолетов… — засомневался Наум. — Непривычно как-то без них. Может, оставим?

— Как хотите. Я свой выброшу.

— Куда, в урну? — не понял Четвертый.

— Оставлю в джипе, а джип сожгу. Спрячьте автоматы под коврики, вдруг действительно какой-нибудь гибэдэдэшник прицепится…

Они выехали на Кольцевую. Наум, постанывая и чертыхаясь, надел куртку.

— А почему не прямо в сторону центра? — спросил Сникерс-маленький.

— Минут через пять — десять менты транспорт на Профсоюзной, продолжающей Калужское шоссе, будут проверять более тщательно, чем на других радиальных проспектах. Лучше сразу с нее уйти.

— Знаете, ребята… А вдруг мы еще понадобимся друг другу… — задумчиво протянул Наум. — Давайте все же оставим какую-то возможность встретиться…

— Нет! Завтра я все забуду, раз и навсегда! — перебила его Влада.

Стас, зачем-то нажав на педаль газа до упора, чуть не врезался в идущую впереди «хонду».

— И все-таки… — не сдавался Наум. — Кукловод придумал нам шоколадные клички, Крокодил построил виртуальный замок. Предлагаю позывной: «шоколадный замок». Похоже на «пряничный домик», помните, в детстве была такая сказка?

— Ну и где его искать, твой позывной? — не понял Сникерс-четыре.

— В Интернете, где же еще! На какой-нибудь доске объявлений размещается текст с этим позывным, еще лучше — открывается персональная страничка…

— Ни разу больше не войду в Интернет! — опрометчиво пообещала Влада.

Стас свернул налево.

— Кто знает этот район? Помнится, где-то здесь метро подходит чуть ли не к самой Кольцевой.

— О! Улица Паустовского! — обрадовался Сникерс-четыре. — Сейчас будет Новоясеневский проспект. Направо повернешь — метро «Битцевский парк», налево — станция «Ясенево»!

— Прямо поедешь — в ментовку попадешь… — проворчал Наум.

— Итак, мы вас никогда не видели, а вы — нас, — сказал на всякий случай Стас.

— Естественно. Было бы приятно с нами познакомиться, да жаль, не сложилось, — ухмыльнулся Наум. — А про Интернет забудьте. Глупости все это — шоколадные солдатики и пряничные домики.

Стас повернул налево, остановился метрах в десяти от ближайшей буквы «М».

Сникерсы забрали из сумки, так и пролежавшей все это время в багажнике, пакеты со своими шмотками, выскочили из джипа и пошли вперед, к станции.

— Сможешь сам сжечь машину? — спросила Влада.

— Ты тоже хочешь уйти? — огорчился Стас.

— А ты полагаешь, я и в дальнейшем должна рисковать наравне с тобой?

— Нет. Я справлюсь сам. Ты мне позвонишь?

Влада посмотрела на него так, словно она стояла у окна в вагоне, а Стас на перроне, и поезд уже тронулся, и уезжала она навсегда в Англию или даже в Австралию, а Стас оставался в России.

— Нет, — сказала она. — Я и в самом деле хотела бы обо всем забыть. Жаль, что в это «все» входишь и ты. Но так получилось.

— Тогда давай я позвоню.

— Не надо. Я должна обо всем забыть, понимаешь? Иначе мне будет очень трудно жить.

Влада погладила Стаса тонкими пальчиками по руке, чмокнула в щеку, открыла дверцу и вышла.

Стас несколько секунд смотрел ей вслед, потом выжал сцепление и нажал педаль газа. Когда он проезжал мимо Влады, она даже не повернула голову в сторону джипа.

Наверное, уже обо всем позабыла. Так быстро…

Стас свернул налево, на ближайшем перекрестке — еще раз налево. Недалеко была Кольцевая, между нею и улочкой, по которой ехал Стас, тянулся какой-то мелкий овражек с ручейком на дне.

Стас свернул с улочки, проехал пустырем до кустов и нескольких деревьев, въехал передними колесами в ручей.

Открыв заднюю дверь, Стас поискал запасную канистру с бензином и не нашел, но зато под руки ему попался шланг.

Две пустые пластиковые бутылки Стас отыскал в салоне. Открыв бензобак, Стас опустил в него шланг, подсосал, отплевываясь. Желтоватая струйка бензина наполнила вначале одну бутылку, потом вторую. Меняя бутылки, Стас облил руки. Аккуратно вытерев их найденной в багажнике ветошью, Стас влез с бутылками в салон, обильно полил бензином вначале автоматы и пистолеты, потом кресла. Не забыл он выложить из карманов пустые обоймы, из-за пояса — полный рожок. Единственное, что он себе оставил, — это две гранаты и пистолет, отобранный у Горчичника. Те четыре обоймы к нему, которые Стас забрал в металлическом шкафу, он тоже оставил в карманах.

Мало ли… Пригодятся.

Выйдя из джипа, Стас обошел его кругом, огляделся.

Совсем рядом огромный город жил напряженной жизнью. Работали заводы и фабрики, в тысячах офисов светились экраны компьютеров. Здесь же, на самой окраине города, в грязном ручейке гнили какие-то тряпки, ржавели консервные банки, мокли, пропитываясь влагой и оседая на дно, листья, облетевшие с окрестных кустов.

Поблизости не было ни души. Да и что делать нормальному человеку в послеобеденное время на самых задворках Москвы?

Стас вынул из багажника сумку с кассетами, дисками и каким-то своим барахлом, прошел, стараясь не выходить из кустов, в сторону улицы, с которой недавно свернул. Удалившись от джипа метров на пятнадцать, Стас еще раз осмотрелся.

С двадцати метров ПСС пробивает стальную каску. Пробьет ли он стенку джипа и бензобак?

Стас аккуратно прицелился, нажал на спусковой крючок. В пистолете чуть слышно щелкнуло — словно кто-то стукнул одна о другую металлическими ложками. Стас даже подумал, что — осечка, не отработано еще новое оружие и уникальные патроны к нему. Но корма джипа подпрыгнула, из оставшейся открытой задней двери вырвалось пламя, а потом джип вспыхнул сразу весь, словно гигантская спичка.

Стас сунул пистолет за пояс, застегнул куртку и, чуточку сгорбившись, быстро пошел в сторону метро.

Только теперь он почувствовал, какой холодный ветер дует сегодня над Москвой, только теперь вспомнил, что первая осень его взрослой жизни уходит, уступая место еще более холодной зиме.

О разгроме логова Горчичника, крупнейшего московского авторитета, в программе «Время» сообщили в тот же вечер. Версия случившегося была одна, стандартная: продолжается перераспределение сфер влияния между преступными кланами. И даже высказывалось предположение, что милиция, как обычно в таких случаях, виновных не найдет. Мафия — государство в государстве, вот милиция России и не вмешивается во внутренние дела почти что суверенного государства! Дипломатия-с…