— Вы не правы, синьора! — Нина протестующе подняла руки и отстранилась от разъяренной женщины. — Я не хотела…

— Убирайся! Ты скверная девка! — закричала Сильвестра Локасто и так сильно толкнула Нину, что та споткнулась о булыжник мощеного двора и ободрала руку, ударившись о ствол оливкового дерева.

Две служанки выволокли вещи Нины из дома. Если бы не страх перед хозяйкой, они смеялись бы во весь голос. А дети Локасто веселились вовсю, указывая на Нину.

Несмотря на оскорбление, Нина была почти рада, что ее выгнали из этого ужасного дома, который она возненавидела с первого дня. Неужели прошло всего две недели? Ей казалось, что она навечно заключена здесь, обреченная на тяжкий труд. Но у нее не было выбора, и приходилось скрывать свои чувства.

Конечно, уязвлена ее гордость. Но стоит перенести унижение, лишь бы освободиться от этих жутких избалованных отродий, их гнусной мамаши — нахальной и скандальной жены Эмилио Локасто… и его самого. Господи, она и не подозревала, что существуют подобные мужчины: потные, вонючие, но уверенные в своей неотразимости.

Нина зажала ладонью царапину на руке. Ее бросило в дрожь при мысли об этом человеке с его тошнотворными намеками и наглыми попытками обнять ее. А кошмарные дети Локасто! И в придачу ревнивая жена, явно страдающая близорукостью, если она полагала, что кто-то, кроме нее, может находить ее муженька привлекательным.

Сильвестра схватила Нину за прядь длинных белокурых волос и потащила к железной калитке, ведущей на улицу.

— Ты соблазняла моего мужа, но он не любит тощих, — вопила Сильвестра. — Вон! Убирайся на улицу — там твое место!

Служанки угодливо распахнули калитку, а Сильвестра, прежде чем выпихнуть со двора Нину, громко, чтобы все слышали, выкрикнула:

— Ты просишь денег, но я не плачу шлюхам.

Народу собралось предостаточно. Казалось, все обитатели близлежащих домов высыпали на улицу.

Нина в ярости вырвалась из рук Сильвестры, не желая сносить дальнейших оскорблений. С тех пор как она приехала на Сицилию, ее преследовали сплошные несчастья. А приехала она сюда в поисках отца, которого не знала, но очень хотела разыскать. Поездка оказалась неудачной, и лишь природное упрямство помешало ей вернуться в Англию.

Нина собиралась броситься на обидчицу и столкнуть ее в сточную канаву, но одумалась, так как вокруг стояла толпа сочувствующих Сильвестре женщин. Та самодовольно оглядела всех и вдруг, размахнувшись, ударила Нину по щеке. Та от неожиданности пошатнулась, а женщины кругом обрушили на нее град проклятий.

Тут Нина по-настоящему испугалась. Кто она для местных жителей? Иностранка, да к тому же, по словам синьоры Локасто, уводит чужих мужей. Что, если их гнев изольется на нее со всей силой? Но самообладание и гордость не совсем покинули ее — ведь она сама наполовину сицилийка.

— Заплатите мне то, что причитается, синьора, а иначе я всем расскажу, какая вы хозяйка.

Упершись руками в бока, синьора Локасто запрокинула голову и расхохоталась. Затем развернула Нину лицом к улице и пинком толкнула ее со двора на пыльную дорогу. Нина не устояла на ногах и упала плашмя в канаву. У нее закружилась голова и перехватило дыхание, и она вцепилась пальцами в мусор на дне канавы.

Но оскорбления на этом не закончились — в нее стали кидать перезревшими помидорами, а кто-то попытался выплеснуть ей на голову ведро с водой, но, к счастью, промахнулся и лишь забрызгал Нине лицо и волосы. Рюкзак с ее вещами шлепнулся рядом на землю, за ним последовала нитка стеклянных бус, которыми она украсила зеркало в своей убогой подвальной комнатушке. Затем она услыхала, как с лязгом захлопнулась калитка.

Неужели ее унижениям пришел конец? Нина никогда не чувствовала себя такой одинокой и несчастной. Все происходящее напоминало сцену из итальянского фильма.

Нина медленно приоткрыла глаза. И вдруг буквально в метре от себя услышала гудение мотора и щелканье дверцы автомобиля.

Женский смех умолк, захлопнулись двери и ставни, даже крошечные желтые канарейки в клетках на балконах перестали щебетать.

Нина приподняла голову и в знойной дымке увидела пару блестящих, явно сшитых на заказ ботинок из крокодиловой кожи.

Мне это привиделось, подумала она, полагая, что ее ослепило солнце. Однако это был не обман зрения — перед ней стоял высокий мужчина, одетый в элегантный белый костюм и шелковую рубашку с открытым воротом. Скрестив мускулистые руки на широкой груди и наклонив аккуратно причесанную черноволосую голову, он внимательно рассматривал Нину.

Казалось, что время замерло, — такая наступила тишина. Мужчина молча стоял, расставив ноги. К счастью, он не карабинер — это она сразу разглядела. Не хватало еще попасть в тюрьму за то, что работала у Локасто без специального разрешения.

Нина попыталась встать, но от жары и перенесенного унижения чувствовала себя не сильнее едва оперившегося птенца, который вывалился из гнезда, пытаясь взлететь. Все же ей удалось сесть на край канавы. Она отряхнула перепачканные колени. Хорошо, что на ней шорты, а не короткая юбка, мелькнуло в голове, тогда позора было бы еще больше.

— Как вы себя чувствуете? — спросил обладатель модного костюма. Голос у него оказался глубокий и звучный, а итальянский акцент едва уловим.

— Средне, — с сарказмом ответила Нина. — Так же, как выгляжу, — уныло добавила она, стряхивая липкую помидорную мякоть.

Прищурившись, Нина посмотрела на незнакомца. Он был поразительно красив. Раз я это заметила, значит, цела и невредима, подумала она.

Он протянул ей крепкую загорелую руку и легко поднял на ноги.

— Спасибо, — Нина улыбнулась в ответ. — Я и не подозревала, что в этой части Палермо встречаются джентльмены.

Теперь она внимательнее разглядела его. Лицо с точеными чертами и страстными черными глазами обрамляли густые черные волосы, лежавшие красивыми завитками. Этому могла позавидовать любая женщина. Полные губы дрогнули в недоверчивой усмешке.

Интересно, как долго он наблюдал ее позорное изгнание и много ли успел услышать?

Нина машинально дотронулась до волос и обнаружила в них остатки помидорной мякоти. Вот ужас! Ну и видок у нее, должно быть! А незнакомец такой нарядный и учтивый. Она перевела взгляд на его машину и от изумления открыла рот. Да это не просто машина, а длинный белый лимузин с затемненными стеклами! На узкой улочке он выглядел явно неуместно.

— Вы кто, местный сборщик налогов? — дерзко спросила она.

Ответа не последовало, но жгучие черные глаза сощурились. У Нины замерло сердце. Мафиозо!

— Спа… спасибо за помощь, — срывающимся голосом проговорила она. — Мне пора.

Нина наклонилась, чтобы поднять с земли рюкзак. Надо скорее бежать отсюда! Хватит ей и того, что произошло: в первую же неделю пребывания в Палермо у нее украли деньги в гостинице; работа у семейства Локасто оказалась сущим адом; в результате ее выставили за дверь, осыпав оскорблениями и не заплатив.

Она не успела дотянуться до рюкзака, как незнакомец подхватил его и кинул в открытую заднюю дверцу лимузина. Туда же полетели стеклянное ожерелье, книжка в бумажном переплете, две кисточки для рисования и тюбик увлажняющего крема. Он хотел было кинуть туда же полинявшую желтую ленточку.

— Это не мое! — крикнула Нина и осеклась. Можно подумать, что она собирается сесть в этот роскошный автомобиль! — Нет, нет. — Нина сделала протестующий жест рукой в ответ на кивок незнакомца в сторону машины. — Меня ждет… приятель. Вон там, за углом на piazza. — Она покраснела от стыда, так как соврала.

Незнакомец ей, конечно, не поверил. Он, правда, ничего не сказал, лишь слегка приподнял темные брови и снова кивнул в сторону открытой дверцы автомобиля.

Здравый смысл подсказывал Нине не садиться в машину. Да и куда он ее повезет? В гостиницу, где она останавливалась до того, как попала к Локасто? Но там требуют деньги вперед, а у нее нет даже на стаканчик вина.

Нина вдруг осознала весь ужас своего положения: отца разыскать ей не удалось, домой ехать не на что. И вот она стоит на захолустной улице, бездомная и нищая, а перед ней… гангстер!

На ее лице, видно, отразилось отчаяние, потому что незнакомец сделал шаг вперед, осторожно взял Нину за руку и подвел к автомобилю.

— Не бойтесь, я не причиню вам вреда, но вам необходимо прийти в себя и принять ванну. Здесь не место для молодой английской леди, так что позвольте мне предложить вам свою помощь.

Как же ужасно она, должно быть, выглядит, удрученно подумала Нина, если он говорит о ванне. Наверное, считает ее бездомной бродяжкой и к тому же еще и глупой, раз попала в такое дурацкое положение.

— Откуда… вам известно, что я англичанка? — неуверенно спросила она.

Он с улыбкой кивнул на ее рюкзак, к которому она пришила флажок Соединенного Королевства, полагая, что это поможет ей путешествовать бесплатно на попутных машинах по Франции, а потом по Италии. Это, как ни странно, помогло — ее подвозили очень милые люди, и не только англичане.

Хотя незнакомец улыбался, Нина решила ему не доверять, учитывая все пережитое ею за последнее время. Если у молодого человека лимузин с темными стеклами, то ему, разумеется, есть что скрывать.

— Вы сядете в машину или мне оставить вас здесь на растерзание местных жителей? — спокойно осведомился он. — То, что я видел и слышал, наводит на мысль, что вам не следует одной ходить по улицам.

У Нины упало сердце. Он все видел и слышал! А может, он считает ее женщиной легкого поведения, поверив тому, что кричала синьора Локасто?

Нина воинственно подняла подбородок, но тут увидела свое отражение в автомобильном зеркале. Она выглядела ужасно: маленькая растрепанная девушка с перепачканными помидорами волосами и красным пятном на щеке от оплеухи. Вряд ли найдется желающий провести с нею ночь, и уж точно не этот мужчина. У него наверняка целый гарем наложниц либо красавица жена.

— Спасибо, но я не сяду, — твердо заявила Нина и потянулась к своим вещам, но сильные руки подхватили ее, и она очутилась на заднем сиденье. Дверца захлопну лась. Несмотря на неожиданность, Нина быстро опомнилась и, прижимая к груди рюкзак, перелезла через сиденье, намереваясь протиснуться наружу через открытую дверцу у водительского места. Ее постигло разочарование, так как она уперлась в крепкую, как железо, грудь незнакомца. — Пустите меня. Что вы делаете? — выкрикнула Нина.

— Завожу мотор, — сухо ответил он.

Нина откинулась на прохладное сиденье из белой кожи. Ей вдруг пришло в голову, что через темные стекла не видно, что делается внутри автомобиля. Можно сколько угодно размахивать кулаками, призывая на помощь, все равно ей никто не поможет.

Они очень медленно поехали по узкой улице. Нина хотела открыть дверцу и выпрыгнуть, но дверца была заперта.

Краем глаза она увидела, как искривились губы незнакомца — он все понял. Ну и что из этого?

— Куда вы меня везете? — слабым голосом спросила Нина.

— На piazza, — последовал ответ. — Доставлю вас к вашему приятелю и уеду.

Нина смущенно заерзала. Выходит, он ей поверил? Она находилась в каком-то странном состоянии, сидя в прохладном автомобиле рядом с элегантным незнакомцем.

Две недели она отбивалась от гнусных приставаний Эмилио Локасто и теперь с опаской смотрела на мужчин. Но этот человек был совершенно другим — его она не боялась, хотя и пыталась отказаться от помощи. Но почему тогда она почувствовала разочарование, когда он сказал, что довезет ее только до площади? Наверное, у нее легкое сотрясение мозга.

— Спасибо, — промямлила Нина и уставилась на дорогу.

Когда же она все-таки скосила на него глаза, то увидела, что он сидит неподвижно, словно прекрасное каменное изваяние. Сердце у нее сжалось.

Мужчина неожиданно повернулся к ней, она не успела отвести взгляд и покраснела, а он вынул из верхнего кармана пиджака шелковый платок и положил ей на колени.

— Вытритесь.

Нина послушно приложила платок к пылающему лицу. От платка исходил запах лимона, и у нее закружилась голова. Она не решилась вытереть им ободранные колени и царапину на руке.

Лимузин свернул на другую узкую улочку — за следующим поворотом должна находиться площадь.

И что тогда? Она вылезет из машины, поблагодарит и поспешно скроется в первом же переулке, как только он уедет. Но идти ей некуда.

Раньше она не отступила бы перед трудностями, но сейчас силы ее покинули. Наверное, стоило прислушаться к просьбам Джонатана и отказаться от сумасбродной затеи с поисками отца.

— Ты просто не можешь меня понять, Джонатан, — страстно спорила Нина. — Ты сделал мне предложение выйти замуж, но как я могу согласиться, когда не знаю, кто я такая?

— Это отговорка, Нина, чтобы отказать мне, — рассердился Джонатан.

— Пожалуйста, не усугубляй мое положение, — попросила она. Господи, и зачем она позволила, чтобы их отношения зашли так далеко? Ей нравился Джонатан, но выходить сейчас замуж она не собиралась. А после того, как нашла документы в письменном столе отчима, ее жизнь сделалась невероятно суматошной. Она должна узнать о своем прошлом, прежде чем думать о будущем.

— Ты Нина Паркер, и у тебя есть мать и отец. Они всю жизнь заботились о тебе, — не соглашался Джонатан. — Как ты можешь так поступить с ними, когда они уехали?

Нине стало стыдно. Да, приемные родители заботились о ней, но на любовь скупились. Она не помнила, чтобы в детстве они хоть разок обняли ее или поцеловали. Она была необходимым дополнением в их насыщенной жизни.

Когда Нина стала достаточно взрослой, они сообщили ей, что она приемыш, и дали понять, что ей следует быть благодарной, ведь она выросла не в приюте. С тех пор Нина чувствовала себя одинокой, а родители не смогли согреть ее теплом своей любви. Для них она была просто хорошенькой девочкой, которая заполняла пустоту в их жизни, так как они не могли иметь собственного ребенка. Однако воспитать ее по своему образу и подобию им не удалось. Она хорошо училась в школе, но им казалось, что этого недостаточно. У Нины проявились склонности к рисованию, а родители пришли в ужас. Мать-учительница и отец-физик не понимали, как она могла предпочесть университету художественную школу. Они хотели видеть ее врачом или юристом, а не художницей, зарабатывающей себе на жизнь рисованием поздравительных открыток.

И вот, когда они уехали на год в Австралию по обмену читать лекции, Нина обнаружила эти документы.

— У меня есть на Сицилии отец, — убеждала Нина Джонатана, — а моя настоящая мать погибла в автокатастрофе, когда мне был всего один год. Про маму я знала, а про отца — нет, от меня это скрыли. Теперь, когда у меня в руках эти документы, я обрету имя и национальность. Хочу знать, кто я. Как ты не можешь этого понять, Джонатан?

— Это все мечты, Нина. Навязчивая идея, — обвинил ее Джонатан. — Ты лишь разворошишь осиное гнездо.

— Это мое дело! — запальчиво ответила она. — Я просто хочу найти его, взглянуть на него. Даже говорить с ним не стану, если обстоятельства не позволят, но увидеть его я хочу.

— Ты слишком романтична. Будь я на твоем месте, то не стал бы никого разыскивать. Твоим настоящим родителям ты, очевидно, была не нужна…

— Перестань, Джонатан! — В этот момент Нина осознала, что он не любит ее. Для него она тоже необходимое дополнение в жизни. Если бы любил, то поддержал бы или, по крайней мере, посочувствовал. — Где-то на Сицилии живет мой настоящий отец, — грустно продолжала она. — Мне трудно объяснить, но внутри я ощущаю какую-то пустоту. У меня склонности к рисованию, и, возможно, я унаследовала это от отца. Пока родители находятся в Австралии, я поищу его. Я должна, понимаешь? Должна!

Но Джонатан не понял, они поссорились, и Нина перестала с ним видеться.

Сейчас, находясь в бедственном положении, Нина подумала, что, вероятно, он был прав — она действовала как одержимая, пытаясь найти отца.

Нина наводила справки, но это ни к чему не привело. Она даже не знала, что на Силиции нет британского консульства. Пришлось довольствоваться телефонными справочниками, где значилось несколько Джо Джульяни. Нина позвонила по нескольким номерам, но в ответ либо бросали трубку, либо делали неприличные предложения на ломаном английском. Она пыталась проникнуть в официальные учреждения, но ее высмеяли и выгнали. Теперь Нина поняла, что руководствовалась чувствами, а не здравым смыслом, как советовал Джонатан.

И в довершение всего ее вытащил из канавы какой-то незнакомец.

Они остановились на площади у тротуара, но незнакомец не заглушил мотор. Он повернулся к Нине и положил руку на спинку ее сиденья.

— Итак, мы прибыли к месту назначения, — с циничным выражением произнес он.

Нина оглядела площадь и поняла, почему он так смотрит на нее: подобные места не посещают туристы. И тем более, здесь не место для юных английских леди с длинными белокурыми волосами, выразительными, как у лани, серыми глазами и стройными ножками.

Нина в волнении уставилась на группу смуглых мужчин, собравшихся на маленькой площади. Они пили вино в открытом баре и отчаянно жестикулировали. В этом мужском обществе не было ни одной женщины. Также она не увидела ни единого мужчины, который бы годился на роль ее приятеля.

У нее упало сердце. Хоть бы один вызывал симпатию! Тогда она подбежала бы к нему, быстренько рассказала о своей беде и попросила притвориться ее знакомым, пока не отъедет лимузин.

— Ну, который из них? — снова с насмешкой спросил незнакомец.

— Я… мне кажется, он еще не пришел, — еле слышно выдавила из себя Нина в ужасе оттого, что придется выйти на площадь. Но делать нечего — она и так достаточно опозорилась. — Я подожду его. — Нина взяла рюкзак, потянулась к ручке дверцы и открыла ее. — Спасибо вам большое за помощь.

Она уже поставила ногу на землю, как вдруг увидела, что всего в нескольких метрах от нее на белом пластмассовом стуле сидит, развалившись, Эмилио Локасто. Он хрипло смеялся со столь же отталкивающего вида друзьями.

Все, что произошло сегодня утром, всплыло у Нины перед глазами. Эмилио Локасто вошел в ее комнатенку, когда она причесывалась. Нина с содроганием ждала, что он ей скажет. Ее наняли присматривать за детьми, но, помимо этого, она стирала, мыла посуду и убирала, а две служанки, дальние родственницы синьоры, играли на кухне в карты. Сама же хозяйка целыми днями, вот как сейчас, болтала на улице.

Сердце замерло у Нины от страха, когда Локасто, войдя, плотно закрыл дверь. Его плотоядный взгляд говорил сам за себя.

Он кинулся на нее и так больно сжал грудь, что она закричала. Но он заглушил ее крик своим ртом, затем потянул за руку и с силой прижал ее ладонь к тому месту в низу живота, которое, как он считал, она жаждет осязать. А потом повалил ее на кровать и…

Тошнота снова, как в ту жуткую минуту, подступила ей к горлу. Но тут она почувствовала, как крепкая надежная рука втянула ее в лимузин, дверца захлопнулась, и они, развернувшись, покинули площадь.

Она сидела, зажмурившись, и дрожала, не в состоянии вымолвить ни слова. Когда Нина открыла глаза, то увидела, что они уже едут по широкой дороге, ведущей из Палермо.

— Это Локасто? — спросил незнакомец.

Почему его голос прозвучал так сердито, недоумевала Нина. Может, он догадался о том, что с ней случилось, и злится на Локасто, а может, и на нее заодно? Но разве он не видит, что она не похожа на тех девиц, которые заманивают женатых мужчин? Правда, он ее совсем не знает, да и выгладит она сейчас не лучшим образом.

Нина, закусив губу, промолчала.

— Значит, вы не желаете об этом говорить, — заключил он.

Она ничего не ответила. Ей хотелось забыть семейство Локасто и уехать подальше от Сицилии. Если бы только эта жуткая синьора ей заплатила! А сейчас ее положение было просто безнадежным.

Вдруг Нину осенило, и она повернулась к незнакомцу:

— Вы его знаете? Вы знаете Эмилио Локасто?

Он в ответ слегка кивнул. У Нины помутилось в голове. Неужели он — друг Локасто? Конечно, нет. За то короткое время, что она у них проработала, Нина разобралась, что они за люди. Глава семьи, несомненно, промышлял незаконной торговлей и зарабатывал неплохие деньги, так что семейство было обеспечено лучше соседей. Несмотря на свою непривлекательность, синьор Локасто занимал не последнее место в округе.

У Нины сильно заколотилось сердце. Незнакомец знает Локасто. Неужели мафия? Она облизала пересохшие губы. Господи, куда она попала?

— Послушайте… мы ведь выезжаем из города… Не могли бы вы высадить меня? У меня… здесь есть друзья и… — она сделала глубокий вдох. — Я очень вам благодарна за то, что подвезли и были так добры…

— Все в порядке, — прервал ее незнакомец. — Я не сделаю вам ничего плохого. Я не друг Локасто, хотя хорошо его знаю. Вам не следует меня бояться.

— Я вас не боюсь, — выпалила Нина. — Просто я… Куда вы меня везете?

— К себе домой, — не глядя на нее, ответил он. — Вам надо помыться.

Домой! Помыться!

— Нет, нет. Я никуда не поеду с незнакомым человеком. Уверяю вас, я справлюсь сама со своими трудностями. Большое спасибо. Вы только остановитесь, и я выйду…

— И попадете в другую беду?

Нина разозлилась и хотела было сказать, что это не его дело. Но в этот момент он легонько похлопал ее по голой коленке. От этого прикосновения она напряглась, казалось, его пальцы обожгли ей кожу.

— Успокойтесь, Нина, — он убрал руку. — Сейчас вы не в состоянии принять решение. Отдыхайте и наслаждайтесь пейзажем. Мы скоро приедем.

Он включил магнитофон, и лимузин заполнила легкая мелодия оперетты, но Нине было не до музыки.

Он назвал ее по имени!

— Вы… знаете, как меня зовут? — прошептала она.

Незнакомец сосредоточенно вел машину, а взволнованная Нина прижала ладонь к шее, схватившись за тонкую серебряную цепочку. И тут ее бросило в жар — она сообразила, откуда ему известно ее имя, и обругала себя дурой, которая после похотливого Локасто в каждом мужчине видит угрозу.

Нина так сильно дернула цепочку, что порвала ее. Провела пальцем по серебряной пластинке со своим именем.

Выходит, незнакомец просто прочитал его. Он не знает ее! Но у Локасто не было на шее цепочки с именем, а незнакомцу он известен.

— Откуда вы его знаете? — спросила она.

— Локасто?

Наступило долгое молчание. Они ехали теперь по сельской местности. В машине царила приятная прохлада, и Нина постепенно приходила в себя.

— Я выступал против него обвинителем, — последовал наконец ответ.

— Вы юрист?

Значит, он на стороне правосудия, подумала она, и еще одна мысль пришла ей в голову, от которой подпрыгнуло сердце: юрист может помочь ей отыскать отца. На душе стало немного легче.

— Я одно время работал адвокатом здесь, в Палермо, но вот уже несколько лет, как вернулся обратно в Соединенные Штаты и теперь практикую там, — пояснил он.

— Вы выиграли дело против Локасто? — спросила Нина, хотя была уверена, что такой человек никогда не проигрывает.

Он еле заметно улыбнулся.

— Я выигрываю все дела. А что у вас произошло с Локасто?

Нине стало жарко. Говорить об отвратительных вещах не хотелось.

— Ничего не произошло. Мы просто… не поняли друг друга, — еле слышно сказала она.

Брови незнакомца недоверчиво приподнялись.

— Нет дыма без огня, — заметил он.

Нина нервно сжала ладони.

— Послушайте, я весьма благодарна за вашу помощь, но вам не стоит везти меня к себе домой.

Она снова разволновалась. За окнами мелькала пышная зелень. Всего несколько минут назад она радовалась тому, что покидала жаркий город, но в Палермо она могла найти работу, хотя и не знала языка. Тогда она задержалась бы еще на месяц и начала бы поиски заново.

— У вас нет денег, — прервал ее размышления незнакомец.

— Есть, и я…

— Вы не стали бы работать у Локасто, если бы они у вас были, — заявил он. — Я слышал, как вы требовали у синьоры денег. Разъезжать одной на попутных машинах опасно и глупо в любой стране, а у вас совершенно беззащитный вид. Предлагаю вам помощь, и благодарите судьбу, что я вовремя появился.

Нина покраснела — его слова прозвучали надменно и унизительно.

— Я вас не знаю! — сердито ответила она. — Вы говорите, что вы адвокат, а вдруг это ложь! Может быть, вы такой же, как Локасто с его грязными лапами. — (Он прищурился и крепче сжал руль.) — Вы подобрали меня, когда я находилась в отчаянном положении, и теперь ждете какой-то великой благодарности. Я вам благодарна, но не настолько, — многозначительно закончила она.

Не глядя на нее, он спокойно произнес:

— Взгляните на себя, Нина. Меня будет очень трудно уговорить принять от вас ту благодарность, на которую вы намекаете.

Нина еще сильнее залилась краской. Ну нет, она не допустит дальнейшего унижения. Пусть он потрясающе красив и умен, этот адвокат, и считает ее ничтожеством, но гордость у нее осталась.

— Откуда мне знать о ваших намерениях? К тому же я не всегда так выгляжу. Меня не каждый день забрасывают помидорами, и я не дура. Уверена, что, если бы на моем месте оказалась синьора Локасто, вы не остановились бы, не посадили ее в машину и не повезли к себе домой мыться!

На этот раз он рассмеялся. Вот наглец! Вдруг он сказал то, от чего она, пораженная, замолкла:

— Ох, Нина. Вы именно такая, как я представлял.

— Что вы имеете в виду? — прошептала она в ответ на его загадочное замечание. — Вы ведь никогда раньше меня не встречали. Кто вы в таком случае?

Он вынул из внутреннего кармана пиджака визитную карточку и передал ей. Нина торопливо прочитала написанное. Да, он адвокат, и его зовут Лоренцо Бьяччи, а адрес указан нью-йоркский.

Нахмурившись, она отдала ему визитку.

— Я просто видел выражение вашего лица, когда вы упали в канаву. Ваше поведение как раз соответствует этому выражению, — сказал он.

— И какое это было выражение? — раздраженно спросила она.

Он поводил в воздухе рукой, не зная, как получше объяснить.

— Недоверчивое, — наконец он нашел подходящее слово. И добавил: — А также негодующее. Ваше хорошенькое личико горело решимостью. Было ясно: при иных обстоятельствах пощечину получила бы синьора.

— А вы случайно к тому же не психиатр? — насмешливо спросила Нина.

— Значит, я угадал?

Нина пожала плечами.

— Я не героиня. Против меня были настроены все женщины на улице, а синьора Локасто намного сильнее, чем я, она раздавила бы меня.

Незнакомец засмеялся, и его застывшее лицо сразу ожило и сделалось до невозможности неотразимым. У Нины почему-то сдавило живот.

— Она вас сильно ушибла? — с беспокойством спросил он, глядя на оцарапанную руку.

Нина прикрыла кровоточащую ссадину ладонью.

— Нет, я ободралась о ствол дерева. Давайте не будем больше об этом говорить, хорошо?

Хватит с нее воспоминаний о том, как синьора ворвалась в комнату и обнаружила Нину на постели с ее муженьком. Лишь такая ненормальная, как синьора Локасто, могла вообразить, что Нина не сопротивляется насилию, а, наоборот, старается обольстить его.

— Мне кажется, вам следует обо всем рассказать.

— Вы так считаете? — удивилась Нина и пробормотала себе под нос: — Можно подумать, что этот человек хоть сколько-нибудь привлекателен.

— Ага, понимаю, — подумав, произнес Лоренцо. — Она вас выгнала, потому что вы завлекали ее мужа…

— Я этого не делала! — возмутилась Нина. — Она все перевернула с ног на голову и обвинила меня.

— Может, она и права: вы очень хорошенькая и для любого мужчины представляете интерес.

— Оставьте ваш комплимент при себе, — с негодованием воскликнула Нина. — Я не виновата в том, что со мной произошло!

Неожиданно Лоренцо остановился на придорожной стоянке. Впереди виднелась деревушка с симпатичными красными крышами. Нина решила, что в этом приятном месте было бы неплохо остаться. Похоже, там живут хорошие люди.

— Спасибо, что подвезли, — сдержанно сказала она и хотела выйти, но дверца оказалась защелкнутой на замок.

Лоренцо протянул руку и коснулся ее руки. У Нины бешено забилось сердце.

— А теперь послушайте меня, Нина. Я остановил машину не для того, чтобы вы вышли. Хочу кое-что вам объяснить. Знаю, что вы пережили потрясение, но не надо шарахаться от меня — я не причастен к тому, как с вами обошлись Локасто.

Нина вскинула голову.

— Благодарю за урок и за то, что подвезли. А теперь, пожалуйста, выпустите меня.

Рука Лоренцо оказалась на ее голом плече — крепкая и… обжигающая. Нина напряглась, но он не убрал руку.

— Я не собираюсь вас унижать, но вы останетесь в машине. Я вам сочувствую, хотя из-за обиды вы этого не понимаете. Вы не находите, что наш разговор оказался полезным?

— Каким образом? — удивилась она.

— Психоанализ, — пояснил он. — Теперь вы знаете, что я за человек. Я вижу во всем две стороны и пытаюсь дать им рациональное объяснение. А вы очень напористая и целеустремленная леди, смелая, но, возможно, немного простодушная. Вот мы и достигли взаимопонимания…

— Минутку, — прервала его изумленная Нина. — По-моему, вы зашли слишком далеко. Можно подумать, что мы давно знакомы. Мы только что повстречались, а вы уже занялись нашим психоанализом, вернее, моим. Тем не менее, спасибо, что подвезли…

Но выйти из машины ей опять не удалось. Лоренцо протянул руку и ласково погладил ей затылок. Нину обдало жаром.

— В какой-то мере мы все же знакомы. Я предложил вам поехать ко мне в трудную для вас минуту. Мне понятно ваше нежелание принять мое предложение, но я начинаю сомневаться, правильно ли поступил, когда помог вам.

— Вам нечего меня опасаться, — поспешила заверить его Нина.

— И вам меня тоже, — сказал он, не переставая гладить ей шею. — А теперь послушайте, что я скажу. Не грубите мне — меня это нервирует. Вы очень красивая… или могли бы выглядеть такой, — добавил он, окинув взглядом ее фигуру. — Я не хочу, чтобы пострадала моя репутация, — неожиданно заключил он и убрал руку с ее затылка.

Нина потеряла дар речи и застыла. Как умело он перевел разговор на себя. Оказывается, это он очутился в неловком положении, а не она! Да, он искусный адвокат, и следует благодарить судьбу, что ей помог именно он.

— Извините, — пробормотала она. И, не удержавшись, с сарказмом уточнила: — Но я прошу прощения лишь за грубость. Остальную часть нотации можете оставить при себе.

— Согласен, — последовал ответ.

Долгое время они ехали молча, но Нина никак не могла успокоиться. Конечно, она благодарна ему за помощь. Он чрезвычайно интересный и загадочный человек, хоть и надменен. И привлекательный. Но каким бы он ни был, ей ни к чему уезжать из Палермо. С другой стороны, деваться ей некуда. Возможно, приняв ванну и немного отдохнув, она будет в состоянии все детально обдумать. Он юрист, и для него не составит труда узнать адрес ее отца, так что лучше пока с ним не ссориться.

От этих мыслей ей стало легче, она вытянула ноги и расслабилась.

Бравада покинула Нину, едва она поднялась наверх и увидела длинные коридоры, тянувшиеся по обе стороны лестницы, на восток и на запад. У нее замерло сердце от грандиозных размеров дома Лоренцо Бьяччи.

Она повернулась к нему, собираясь сказать, что произошла нелепая ошибка, и он спутал ее с кем-то, но Лоренцо уже ушел вперед.

Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Она проголодалась, так как не ела с прошлого вечера, и от этого плохо соображала.

Широкий коридор с белыми каменными стенами и почерневшими от времени подсвечниками тянулся бесконечно. Пол покрывали коричневые, синие и кремовые ковры, смягчая строгость белого камня.

Лоренцо остановился у последней двери и открыл ее. Нина вошла в комнату и обомлела — в такой обстановке можно побыть заложницей. Бледно-желтые стены и ковры на полированном полу просторной, светлой спальни внушали покой. Старинная мебель и большая двуспальная кровать, закрытая пышным пологом, спускавшимся с кронштейна на потолке, вызвали у нее восторг. Хотелось лечь и забыть обо всех несчастьях.

— Ванная там, — указал Лоренцо кивком головы. — Когда помоетесь, спускайтесь завтракать.

Нина прижала руку к животу, пытаясь унять урчание в желудке.

Он улыбнулся.

— Я тоже еще не завтракал. Мне пришлось встать пораньше и уехать в город.

— Значит, это не совпадение, что вы проезжали мимо дома Локасто, когда меня оттуда выдворяли, — сказала она. — Вы специально приехали за мной.

— Но я не ожидал, что вы упадете к моим ногам, — спокойно заметил он, — хотя и приехал за вами.

— Нет, — решительно заявила Нина, — вы приехали за какой-то другой Ниной Паркер. Я не та, кто вам нужен. Вы ошиблись.

Он покачал головой.

— Нет, Нина, это вы совершили ошибку, приехав на Сицилию искать своего любовника. Вам не помешать свадьбе. А сейчас принимайте ванну. Мы поговорим после. — И он тихо вышел, плотно закрыв за собой дверь. Нине показалось, что ей это снится. Через минуту она проснется и увидит, что лежит в больничной палате с сотрясением мозга.

Выходит, она приехала помешать свадьбе любовника. И о чем он собирается с ней говорить? Может, он даст ей денег, чтобы она поскорее убралась восвояси?

Ей необходимо убедить Лоренцо, что он ошибся. Правда, он не производит впечатление человека, который признает свои ошибки.

Нина выглянула в окно. На горизонте виднелось синее сверкающее море. Судя по ландшафту, поместье находилось на верху холма.

Она никак не могла поверить в происходящее. Однако приходилось принять эту реальность. Нина вытащила из рюкзака смятую одежду, которую необходимо выстирать.

В огромной ванной комнате оказались стиральная машина, биде, туалет, а также ванна со множеством банных принадлежностей и стеклянная кабинка душа. Кремы, лосьоны и мягкие толстые полотенца лежали на полке под окном.

У этого человека есть вкус, подумала Нина. Она разделась и засунула свои вещи в стиральную машину. Здесь все предназначено для желанных гостей, к которым она не относится. Ей следовало послушаться Джонатана и не ездить на Сицилию.

Но если она не приехала бы сюда, то никогда не повстречала бы незнакомца и не попала в его потрясающий дом. Такого обворожительного человека она увидела впервые. Нине не хотелось в этом сознаваться. Лоренцо Бьяччи не пугал ее, как Локасто, он просто был необычным. Странно, что он допустил ошибку и спутал ее с кем-то. У него вид человека, который никогда не ошибается. С этими мыслями Нина встала под душ. Ванну она решила не принимать, чтобы не расслабляться.

После душа Нине захотелось на минутку прилечь на манящую пуховую перину. Проснулась она спустя час и увидела, что лежит обнаженная. Она торопливо натянула на себя кружевное покрывало и села. На тумбочке стояли кувшин свежевыжатого апельсинового сока и хрустальный стакан. Их не было, когда она ложилась!

Она подавила стон. Дверь распахнулась, и в залитую солнцем комнату вошел Лоренцо. Какой смысл прикрываться? Он ведь уже был здесь, пока она спала голая.

Не глядя на нее, он пересек комнату и задернул шторы на окне. — От жары, — сказал он. Нина от смущения лишилась дара речи. Лоренцо был без пиджака и сменил рубашку. Вид у него бодрый, отметила она, не то что у нее — несмотря на душ, она выглядела растрепанной, так как после мытья головы не расчесала волосы.

— Надеюсь, вы лучше себя чувствуете? — Лоренцо подошел к ней.

— Да, спасибо, — пробормотала Нина и откинула волосы со лба. — Простите, я заснула, но…

Он сделал жест рукой, отклоняя ее извинения.

— Все понятно. У вас, кажется, нет одежды. Я заметил, что все ваши вещи в стиральной машине. Но, возможно, это сделано нарочно, — добавил он.

О чем он? — спросила себя Нина. Лоренцо стоял около кровати и, нахмурившись, смотрел на нее.

— Не делайте из меня дурака, — с мрачным видом произнес он. — Подобное поведение может произвести впечатление на ваших любовников, но я не из их числа. Лицезрение прелестного обнаженного женского тела в постели меня, конечно, тронуло, но я вовремя вспомнил, насколько вы опасны, и это охладило мой пыл.

У него на губах появилась загадочная улыбка, а у Нины от негодования и стыда сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Он решил, что она умышленно заснула обнаженной, чтобы завлечь его! Нина подавила гнев и, мило улыбнувшись, сказала:

— Вы считаете меня соблазнительницей? Позвольте вас утешить, Лоренцо Бьяччи. Даже будь вы последним оставшимся в живых мужчиной на свете, я не обратила бы на вас внимания. Мне показалось вначале, что вы — джентльмен, но при ближайшем знакомстве ничего, кроме презрения, вы не заслуживаете!

Сказав это, Нина спустила ноги с кровати, встала и голая прошествовала в ванную, захлопнув за собой дверь. Там она прижалась спиной к стене и зажала рот ладонью. Ее трясло от собственного шокирующего поведения. Как только у нее хватило смелости! Ей это не свойственно, но он вынудил ее так поступить. Нина схватила полотенце и обмоталась им. Господи, что она натворила! Слышно было, как захлопнулась дверь спальни. Ушел он или дверь закрылась от ветра? Какая же она дура — запихала всю свою одежду в стиральную машину, и теперь ей нечего надеть! Хлопчатобумажная блузка и шорты не высохнут и за час.

Тут снова щелкнула дверь спальни, и до нее донесся голос Лоренцо:

— На кровати лежит платье. Как только будете готовы, спускайтесь вниз.

Нина подождала минут пять, прежде чем осмелилась высунуть нос. Придерживая полотенце, подошла к кровати — там лежало потрясающей красоты синее шелковое платье с бледно-голубым рисунком. Нина осторожно приложила платье к себе — оно было точно по ее фигуре.

Она в замешательстве посмотрела на ярлык — платье от дорогого нью-йоркского модельера. Так, значит, у Лоренцо в Нью-Йорке есть дама, с которой он в достаточно близких отношениях, раз держит ее вещи в своем сицилийском доме. Платье было брошено обратно на кровать. Ну и наглец же он, если подумал, что она его наденет!

Через час Нина спустилась вниз. На ней были ее собственные вещи — тонкая белая блузка и легкая желтая юбка, которые она высушила на подоконнике. Остальные, еще влажные, вещи она запихала в полиэтиленовый мешок и сунула в рюкзак.

Лоренцо сидел в тени виноградных лоз на выложенной терракотовой плиткой террасе, которая выходила в сад. Фиолетовые гроздья винограда свисали у него над головой. Перед ним на столе лежали документы, которые он просматривал, и стоял бокал вина.

— Я готова уехать, — твердо заявила Нина. — Боюсь вас обременить, но не подвезете ли меня до ближайшей дороги? Уверена, теперь, зная о том, что вы ошиблись, вы мне не откажете.

Она стояла с решительным видом, ожидая ответа. Наконец он поднял голову и смерил ее холодным взглядом.

— Вы меня удивляете, — с насмешкой произнес он. — Я полагал, что вы обрадуетесь возможности надеть дорогое платье. А то, что на вас надето, можно было бы и выгладить. Неужели у вас нет чувства собственного достоинства?

Нина вскинула подбородок.

— Именно потому, что оно у меня есть, я и надела свои измятые вещи, предпочтя их обноскам вашей любовницы.

Он устало прищурился и отложил в сторону золотую авторучку.

— Вы в самом деле ничего не поняли, Нина? Вы никуда не уйдете, — он сделал акцент на последних словах. — Нам с вами надо кое-что уладить до свадьбы, и только после этого вы сможете уехать. Я не могу рисковать и отпустить вас до окончания церемонии.

— Ах, да! Эта загадочная свадьба, — резко сказала она. — Понятия не имею, о ком и о чем вы говорите, да мне и неинтересно. Я хочу убраться подальше от вас и заняться своими делами.

— Вы имеете в виду — продолжить наведение справок. — Он со вздохом встал из-за стола, сдвинув при этом бумаги. — Я избавлю вас от хлопот. Он не хочет, чтобы его обнаружили. Ваша короткая связь закончилась. Он собирается жениться на женщине, которую любит, и тут уж ничего не поделаешь. Понимаю вашу боль, но вы еще очень молоды и найдете кого-нибудь более подходящего. Не к чему навязывать себя, особенно теперь, за несколько недель до свадьбы.

— Прекратите! — воскликнула Нина. Больше выносить это она не могла. — Я не знаю, о ком вы говорите. Меня никто не отвергал и…

— Да, все так думают, — Лоренцо покачал головой.

— Кто это — все? Женщины? — ядовито осведомилась она. — Да что вы о них знаете, мистер адвокат?

Эта словесная перепалка вывела Нину из себя, но кое-какие сведения она, тем не менее, из нее почерпнула. Он сказал, что она продолжит наведение справок. Но она делала это до того, как повстречала его. Он не может знать о том, что она пыталась разыскать отца. Как ей теперь просить его о помощи? Он ведь принимает ее за другую особу, и к тому же весьма неприятную.

Нина взяла рюкзак и сказала:

— Я ухожу, и вы не можете мне помешать. Как адвокату, вам должно быть известно, что нельзя никого задерживать против его воли. Я сама доберусь до дороги — можете меня не подвозить.

Она не успела отвернуться, как он схватил ее за руку, и рюкзак упал на пол.

— А вы решительная дама, — сквозь зубы процедил он. — Как мне урезонить вас? Предложить вам денег? Сколько?

Урезонить? Деньги? Да он с ума сошел. Рот у нее приоткрылся, и вдруг она увидела, что он смотрит на ее губы так, словно вот-вот поцелует. Но это глупо. Она нервно заморгала, а внутри все перевернулось от мысли, что его губы прижмутся к ее губам и… подарят ей минуту блаженства.

Лоренцо неожиданно улыбнулся и пробормотал:

— Вот вы и назвали цену. — И прижался губами к ее рту.

Его поцелуй оказался таким… умопомрачительным, что Нина в шоке замерла. Ей показалось, что ее накрыла теплая ласковая волна. Вырваться из объятий Лоренцо было невозможно, но… почему-то и не хотелось. Голова у Нины закружилась, ноги подкосились. Пусть это упоительное состояние никогда не кончается, подумала она, только теперь осознавая всю притягательную силу секса. Он посчитал ее соблазнительницей, а она его — ненормальным. Они не нравились друг другу и злились, но то странное ощущение, которое посетило Нину в машине, не обмануло ее — все кончилось поцелуем — и каким!

Сзади раздался звук, исходивший определенно не от Лоренцо Бьяччи. Это было тихое рычание. Лоренцо медленно оторвался от ее губ.

— Не двигайся, — предупредил он, не размыкая своих объятий.

Лоренцо быстро что-то сказал через плечо по-итальянски, но рычание не прекратилось, а, наоборот, усилилось.

Хотя Лоренцо крепко держал ее, Нине все же удалось обернуться и разглядеть огромного пса.

Она не боялась собак. Она их обожала и ребенком просила завести пса, но мать не любила животных.

Наконец ей удалось отодвинуться от Лоренцо.

Собака была очень большой и свирепой на вид немецкой овчаркой черно-рыжей масти. Она стояла на верхней ступеньке лестницы, ведущей на террасу, и, оскалив зубы, продолжала угрожающе рычать.

Нина присела на корточки и протянула руку к собаке.

— Привет, малыш, — тихонько позвала она.

Рычание мгновенно прекратилось, но, как только Лоренцо предостерегающе положил ладонь Нине на плечо, оно возобновилось.

— Отпустите меня, — прошептала она. — Он рычит на вас, потому что чувствует ваш страх.

Лоренцо убрал руку, пробормотав, что он боится не за себя, а за нее, но Нина ему не поверила.

Огромный лохматый пес вдруг прыгнул к ней. Нина схватила его за уши и нежно почесала.

— О, да ты красавец, — нараспев произнесла она. — Откуда ты взялся?

Лоренцо что-то изумленно пробормотал. Пес снова зарычал и угрожающе посмотрел на него блестящими карими глазами.

Нина легонько щелкнула пса по носу.

— Ну-ка, сейчас же прекрати, — строго сказала она. — Это невежливо по отношению к хозяину. А теперь будь умницей, ложись на спину, я почешу тебе брюшко. — И она подтолкнула пса.

Лоренцо чуть не задохнулся, когда собака шлепнулась на пол и улеглась на спину.

Нина засмеялась, лаская пса, а тот в восторге дрыгал лапами. Она подняла голову и посмотрела на Лоренцо, который схватился за лоб, словно у него началась мигрень.

— Я умею обращаться с животными, — улыбнувшись, сказала Нина.

— Заметил, — уныло ответил Лоренцо и добавил, запустив пальцы в волосы: — Вообще-то это сторожевая собака.

— Вот она и будет меня охранять… от вас. Так что поостерегитесь, — со смехом сказала Нина.

Появление собаки разрядило обстановку — ведь Лоренцо имел нахальство обнять и поцеловать ее. Не хватало еще, чтобы он счел ее легкой добычей.

Лучше не придавать большого значения этому поцелую, хотя он и потряс ее. Но Лоренцо следует поставить на место. Утром он, словно ангел-хранитель, спас ее, а сейчас у нее, кажется, хранитель — ласковая немецкая овчарка, пришедшая ей на помощь, когда некий адвокат воспользовался ее слабостью и полез с поцелуями.

— Теперь вы знаете, что вас ждет, если вновь позволите себе вольности. — Нина кивком указала на пса, который продолжал перекатываться по полу террасы.

Легкая усмешка появилась на губах Лоренцо.

— Обычно он сидит в будке. Видно, услыхал ваш голос и пошел на него. Но я сомневаюсь, что он сможет преодолеть закрытую дубовую дверь, — Лоренцо многозначительно поднял бровь.

Нина сжала кулаки.

— Если вы намекаете на дверь в спальне, то я туда возвращаться не собираюсь, — ледяным тоном заявила она. — С меня достаточно, я ухожу.

Она подхватила рюкзак, но тут жалобно заскулила собака. Нина, не веря своим ушам, уставилась на нее. Глупое животное не хочет, чтобы Нина уходила. Теперь они друзья навек.

— Прости, милый. Я должна уйти, — пробормотала Нина. — Будь умником и слушайся хозяина…

— Это не мой пес, — вмешался Лоренцо. Он засунул руки в карманы брюк и раскачивался на каблуках. — Поэтому-то мы и не любим друг друга, — равнодушно добавил он. — Пес принадлежит экономке, а она сейчас занята приготовлениями к свадьбе в другом доме.

Нина, нахмурившись, сказала:

— Надеюсь, вы будете с ним хорошо обращаться. Такую огромную собаку нельзя держать на привязи — она должна бегать. Тогда вы, может, с ней и подружитесь.

— У меня есть дела посерьезнее, чем нянчиться с собакой.

— Но вы позаботитесь о ней? — с беспокойством осведомилась Нина.

Лоренцо беспечно пожал плечами.

— Я иногда бросаю ему объедки.

Нина была потрясена.

— А прогулки?

Лоренцо снова пожал плечами, а Нина расстроилась.

— Вы просто безнравственный человек, — вырвалось у нее. — Как можно так с ним поступать? Он поэтому и рычит на вас. Собаки все понимают. О нем необходимо заботиться, следить, чтобы он был накормлен как следует, чтобы его мыли и гуляли с ним и чтобы, разумеется, любили…

— Но вы ведь уходите, не так ли? — спокойно прервал ее Лоренцо. — И не узнаете, что его ждет.

Нина бросила рюкзак на пол. Неужели Лоренцо серьезно это говорит?

А тот наблюдал за выражением ее лица. Вдруг Нина поняла, в чем дело.

— Пытаетесь запугать меня и притворяетесь бездушным, лишь бы я осталась? — спросила она.

На это он ничего не ответил. Нина заколебалась. Как поступить? Она ведь совсем его не знает. Можно не поддаться на провокацию и уйти, но… Пес тем временем уселся и с умоляющим видом поднял левую лапу.

Нина растроганно смотрела на собаку. Оставить этого большого дурачка на произвол судьбы? Но Лоренцо ясно дал понять, что его ждет.

— Это какая-то нелепость, — сказала она, все еще не зная, как поступить.

— Карло тоже так думает.

Пес склонил голову набок и стал похож на собачку из мультфильма, взывающую о помощи.

Нина не хотела проявлять слабость, но сердце у нее сжалось, а умный пес это понял. Она скрестила руки на груди и, подняв голову, посмотрела Лоренцо прямо в глаза.

— Это шантаж. Странно, неужели вы так растерялись, что не можете уговорить меня остаться? — язвительно спросила она.

— Я не растерялся, — не повышая голоса, ответил он. — В суде я использую любую тактику, чтобы выиграть дело. В данном случае мне не надо к этому прибегать. Но немного положительных эмоций не повредит, а вам будет легче примириться с ситуацией. Пока вы здесь, вы присмотрите за Карло… вместо хозяйки. У вас будет чем заняться.

Нина не могла поверить услышанному.

— Вот это да! — с негодованием воскликнула она. — Ну и наглец же вы!

Тут Карло пронзительно завыл, а Лоренцо широко улыбнулся.

— Видите, что вы натворили — расстроили пса. Не доводите его до стресса и послушайтесь меня. Теперь вы поближе познакомьтесь, а я пойду приготовлю завтрак. Вам же советую отвести его обратно в будку, иначе он не даст вам поесть.

Лоренцо махнул рукой в сторону сада и ушел в дом, забрав с собой бумаги со стола.

Нина смотрела ему вслед и думала, что это дело она безнадежно проиграла. Юрист из нее получился бы никудышный.

— Ты во всем виноват, — сердито сказала она, обращаясь к Карло.

Карло забил по полу хвостом и заскулил, глядя на Нину.

— Ты, оказывается, все понимаешь? — Нина вздохнула. — Жаль, что Лоренцо Бьяччи не столь понятлив.

Она взяла себя в руки. Ей придется убедить Лоренцо в том, что он ошибается. Лишь тогда он ее отпустит. И надо это сделать поскорее.

— Пойдем, Карло, — улыбнулась она псу. — Покажи мне, где ты живешь, а потом я вернусь сюда завтракать. Умираю от голода и на пустой желудок ничего не соображаю. Как только я его уговорю, сразу же уйду отсюда, — Нина взъерошила густую собачью шерсть. — Жаль, что не смогу взять тебя с собой. Ты должен остаться здесь. Он, конечно, ненормальный, но тебе ведь это известно, правда? Я не хочу никому причинять неприятности, а он думает, что я приехала помешать свадьбе. Тебе, наверное, известно больше, чем мне. Плохо, что ты не умеешь говорить: ты — единственное разумное существо здесь.

Карло внимательно слушал, навострив уши. Вдруг взгляд его трогательных карих глаз переместился. Нина обернулась и увидела Лоренцо Бьяччи, стоящего в проеме открытой двери. По его виду можно было заключить, что он находится здесь давно и все слышал, хотя лицо его выглядело бесстрастным, как обычно. Правда, после поцелуя она почувствовала его неуверенность, но не знала, как использовать эту трещину в броне с пользой для себя.

Нина свистнула и пошла по ступеням, ведущим с террасы. Карло побежал впереди, стуча когтистыми лапами по камню.

Прежде чем спуститься в сад, она снова обернулась к Лоренцо. Он продолжал стоять, наблюдая за ней. А вдруг он понял, что ошибся? Разве можно догадаться, о чем он думает? Нина надеялась, что он все-таки осознает свою ошибку, и тогда она попросит его о помощи, потому что не отказалась от попытки найти отца.

Когда Нина вернулась на тенистую террасу, Лоренцо ждал ее, сидя за столом под виноградными лозами. Она опустилась в кресло напротив него и положила себе на тарелку салат и холодную закуску.

— Вы меня обманули, — сказала она. — У Карло прекрасная конура в тени оливы, много питья и площадка, где хватит места порезвиться не только ему, но и пони. Вы хорошо о нем позаботились.

Нина начала есть. Помидоры и свежий салат с оливковым маслом были очень вкусны. Она подняла голову и посмотрела на Лоренцо, который молча сидел, откинувшись в кресле, и следил за ней из-под полуопущенных век, держа в руках бокал вина.

Нина смутилась и положила вилку.

— Извините. Мне следовало вас подождать. Может быть, вы хотите прочитать молитву?

Изумление промелькнуло в черных глазах Лоренцо, он слегка улыбнулся.

— Вы меня постоянно удивляете, — тихо сказал он. — Я вижу, чем вы его пленили — юная блондинка, нежная и ласковая. Он, вероятно, был без ума от вас. Но вы не подходите друг другу. К тому же у вас с ним большая разница в возрасте.

Нина замерла, словно испуганный зверек. Он говорит о ее предполагаемом любовнике? Она хотела возразить, но любопытство пересилило.

— Могу понять, чем он вас в свою очередь притягивал, — продолжал Лоренцо. — Зрелый и влиятельный мужчина. Но у Джо Джульяни есть одна слабость — женщины. Вы ему не подходите, в отличие от Софии. Им давно следовало пожениться, но…

У Нины сжалось сердце и по спине пробежали мурашки. Джо Джульяни! Речь идет о ее отце! Тошнота подступила к горлу, и ей чуть не сделалось дурно. Она сжала вспотевшие ладони на коленях.

— Понимаю, как вам больно это слышать, — откуда-то издалека донесся голос Лоренцо, — однако лучше знать.

Но она не хотела этого знать! Господи, зачем она сюда приехала? Почему не послушалась Джонатана?

— Выпейте воды. Вы побледнели. Лоренцо налил в стакан воды со льдом из графина. У Нины дрожали пальцы, когда она брала стакан.

— Простите, — сочувственно, как ей показалось, произнес он.

Она с жадностью выпила воды. Голова шла кругом. Ее отец собирается жениться, а Лоренцо Бьяччи думает, что она — его любовница. Что за человек ее отец? И кем ее считает Лоренцо, полагая, что она преследует мужчину, годящегося ей в отцы?

Лучше бы ей никогда не находить эти документы и не поступать так безрассудно, пытаясь разыскать его!

Лоренцо обнаружил ее раньше, чем она нашла отца, и решил, что она женщина легкого поведения. А если отец узнает, что она здесь, то, конечно, станет ее презирать. Ему сейчас не хватает только незаконной дочери, о которой он совершенно забыл.

— Я… должна идти, — запинаясь, проговорила Нина и попыталась встать, но ноги не слушались ее.

— Это невозможно. Я не могу допустить вашей встречи и скандала. Вы не нужны ему.

Она хотела возразить, но от обиды не смогла вымолвить ни слова. Она не нужна…

Нина подняла голову и посмотрела в лицо человеку, нанесшему ей тяжелейший удар. Лоренцо смотрел на нее, прищурив темные глаза. Он верит, что она — любовница, готовая отомстить, подумала Нина. Но не все ли равно, что он думает? Черт возьми, оказывается, ей это вовсе не безразлично.

— Как вы меня нашли? — еле слышно спросила Нина. Она была настолько потрясена, что не расслышала, сказал ли он что-нибудь еще об отце или нет. Нина задыхалась от жары и чувствовала ужасную слабость.

— Моя экономка и экономка Джо — сестры, — объяснил он. — Вы позвонили Джо домой, а она взяла трубку. Об остальном можете сами догадаться.

Выходит, она почти отыскала отца! А что было бы, ответь он сам на звонок? Что бы она ему сказала? Да что угодно. И сейчас не выслушивала бы обвинения Лоренцо.

— Я… не назвалась, — запинаясь, произнесла Нина. Она на самом деле ни разу не назвала свое имя, звоня по многочисленным телефонам.

— Разумеется, вам не к чему было это делать.

Нина бросила на него презрительный взгляд.

— Я снова вас спрашиваю, — холодно повторила она, — откуда вам известно, кто я, и как вы меня нашли?

— Ваши поиски привели вас туда, где у меня есть связи. Например, в Палермо. Я навел справки и узнал ваше имя и адрес семьи, где вы работали.

Нина утерла пот со лба.

— А… Джо, он… велел вам отделаться от меня? — еле слышно спросила она. Эта мысль терзала ее. Что же за человек ее отец?

Лоренцо помолчал, раскладывая еду по тарелкам.

— Ешьте, — мягко произнес он.

— Как я могу есть! — вырвалось у Нины. Она сидела, судорожно сжав кулаки. Надо бы расслабиться, чтобы все спокойно обдумать, но это ей не удавалось. — Вы… не ответили, — сказала она. — Он велел вам избавиться от меня?

— Это имеет значение? — небрежно осведомился Лоренцо.

Нине хотелось ударить его, но ведь он не знал правды. Для него она — любовница, явившаяся помешать свадьбе. Ох, как нелегко сохранять спокойствие.

— Почему вы всем этим занимаетесь? — спокойно спросила она. — Похоже, что мой… что Джо не давал вам указаний откупиться от меня, поэтому, полагаю, вы действуете на свой страх и риск.

Он налил ей в бокал шардонне1, но Нина не стала пить, желая сохранить ясную голову.

— Я уже говорил вам, что Джо давно следовало жениться на той женщине, с которой он сейчас вступает в брак. Я же просто хочу, чтобы свадьба прошла гладко. — Он откинулся в кресле, посмотрев ей прямо в глаза. Она не отвела взгляда — пусть говорит, ей необходимо знать все, даже неприятные подробности. — Джо — мой ближайший, друг, — ровным голосом продолжал он. — Я люблю его, как отца, поскольку своего у меня нет, и хорошо его знаю, чтобы предположить: в этот важный момент ваше присутствие нежелательно.

— Значит, все исходит не от него, а от вас, — рассердилась Нина не столько на его вмешательство, сколько на то, что он смеет любить ее отца. — Не слишком ли много вы на себя берете?

— Я знаю вполне достаточно, чтобы попытаться избежать неприятностей, — спокойно ответил Лоренцо, вопросительно глядя на нее.

Если она станет отрицать тот факт, что она любовница, то это лишь усугубит ее положение, так как он может спросить, что ей тогда нужно. Кем хуже быть: любовницей или дочерью, к тому же незаконной?

— Я приехала на Сицилию не для того, чтобы причинить кому-нибудь неприятность, — пробормотала Нина и опустила голову. Это действительно так. Она поклялась тут же удалиться, если поймет, что отец не желает с ней встречаться. Она беспомощно пожала плечами. — Я… хотела всего лишь увидеть его.

Теперь это точно не произойдет. Лоренцо Бьяччи и на пушечный выстрел не подпустит ее к отцу. Она в ловушке, и ее будут сторожить до дня свадьбы, а потом спешно отправят домой. Но… если бы отец встретился с ней, то тогда правда раскрылась бы и…

Она смело взглянула на Лоренцо.

— Скажите, а были у него и другие? Вы ведь говорили, что Джо питает слабость к женщинам…

— Что вы имеете в виду? — грубо прервал ее Лоренцо. Его взгляд стал враждебным. — Не настолько же вы наивны, чтобы предположить, что ваша связь с ним серьезна?

Нина закусила нижнюю губу и отвернулась. Как ужасно, что он так о ней думает. Выходит, раз она расспрашивает о Джо Джульяни, значит, она — его любовница. Нина не знала, откуда у нее взялись силы, но она снова устремила на него холодный взгляд серых глаз. Она многое от него узнала, но пока что ничем себя не выдала. Но ей нужно как можно больше узнать об отце, чтобы принять правильное решение. Если он донжуан или вообще малоприятный человек, то она уедет домой и будет радоваться тому, что она — приемыш, не знавший настоящих родителей.

— Джо скрывает свое прошлое, — раздался голос Лоренцо. — Он ни с кем, кроме меня, не откровенничает. Возможно, вы спали с ним в одной постели, но знать, о чем он думает, не могли. Ни одной женщине это не дано.

Нина закрыла глаза, она не могла отделаться от желания узнать побольше.

— Это его тайное прошлое…

— Ничего не получится, Нина, — насмешливо фыркнул Лоренцо. — Больше вы ничего из меня не вытянете. Давайте оставим Джо в покое.

— Это нечестно. Вы привезли меня сюда, бросили в лицо обвинения, а теперь не хотите говорить.

— Вы действительно его любите? — тихо спросил Лоренцо.

Нина заставила себя поднять на него глаза, уже полные слез. Как бы ей хотелось, чтобы у нее появилась возможность любить его!

— Вероятно, — уклончиво ответила она и поднялась из-за стола.

— Куда вы собираетесь идти?

Нина вдохнула теплый, благоухающий воздух и посмотрела вдаль.

— Пойду погуляю.

— Я с вами.

Нина протестующе подняла руку.

— Пожалуйста, не надо.

Он буквально пронзил ее взглядом.

— Я не сбегу, — мрачно заверила она. — Просто мне нужно обдумать все сказанное вами.

— Вы ведь только от меня узнали о свадьбе, да? — Голос Лоренцо звучал глухо. Он вертел в руке серебряную вилку и не смотрел на Нину. Неужели ему стало ее жалко?

— Да, — печально подтвердила она. Ей и не снилось, что она попадет на Сицилию как раз к свадьбе отца. К свадьбе, на которой ей нет места. — Но сна я из-за этого не лишусь.

Лоренцо с удивлением взглянул на нее. Чтобы скрыть обиду и боль, она напустила на себя легкомысленный и дерзкий вид.

— Я не завидую Софии, ей придется держать его в руках. Что касается меня, то я это переживу. На меня и других хватит, так что обойдусь — ни разбитого сердца, ни уязвленного самолюбия не будет.

Она отвернулась, чтобы не выдать именно этого уязвленного самолюбия.

А Лоренцо недоуменно улыбнулся.

— Вы удивляете меня, Нина. Я-то думал, что вы страдаете, а вы, оказывается, можете обойтись и без него. Вы потратили столько времени и сил, не говоря уже о риске, путешествуя на попутных машинах по Европе в поисках любовника, а узнав о его предстоящей свадьбе, игнорируете это событие.

Нина сделала шаг вперед и вцепилась в спинку стула.

— И какой же вы делаете из этого вывод, господин адвокат? — еле слышно произнесла она.

Он пронзил ее взглядом темных глаз.

— Из этого следует много выводов. Ваше отношение настораживает. Вы хитрая. Полагаю, что у вас имеется определенный план действий, но вы не хотите, чтобы у меня зародились подозрения. Вы явились для того, чтобы устроить скандал, а теперь приняли равнодушный вид. Мне придется не спускать с вас глаз.

— Порой я сомневаюсь, что вы — хороший юрист, — сквозь зубы процедила Нина. — Доказательств у вас практически нет, но вы уже вынесли мне обвинительный приговор. С вами тоже надо держать ухо востро. Давайте на минуту забудем про Джо и вспомним то, что произошло раньше, — ваш поцелуй.

Он удивленно поднял брови и скривил губы. Нина вспыхнула.

— И нечего изумляться, — раздраженно выпалила она. — Вы приехали за мной в Палермо, потому что узнали, что я разыскиваю Джо Джульяни. Но почему вы поцеловали меня, Лоренцо Бьяччи? И почему бросаете на меня такие странные взгляды? Хотите удостовериться, не проститутка ли я?

Он был совершенно ошарашен ее бурной реакцией и нервно провел рукой по волосам.

Нина, смущенная собственным взрывом эмоций, ждала, что же он ответит.

— Я не мог сдержаться, — наконец ответил он, смерив ее уничижительным взглядом. — Господи, да не собираюсь я вас соблазнять, слышите, вы, жалкая, ни на что не годная девчонка…

— Негодная для чего? Чтобы чистить вам ботинки? — в ярости крикнула Нина. — Мерзавец!

— Прекратите, Нина! Это зашло слишком далеко.

— А по мне — так недостаточно далеко! — бушевала она. — Я считаю, что вы напыщенный наглец… вы… невыносимы и…

Он сделал шаг к ней, а она вся напряглась и замерла от страха. Слова застряли у нее в горле.

От одной лишь мысли, что он настолько плохо о ней думает, у Нины закружилась голова. Для нее это оказалось намного хуже, чем то, что она узнала об отце, которого и в глаза-то не видела. А этот неистовый человек… ужасно волнует ее. Отрицать это бесполезно. Его поцелуй, прикосновения, уже одно его присутствие сводят с ума. Она не должна давать волю чувствам.

Нина отступила назад и чуть не споткнулась.

— Пожалуйста, не трогайте меня. И ничего не говорите. Оставьте меня в покое!

Она повернулась и побежала вниз по ступеням террасы, сама не зная, куда мчится. Споткнувшись и чуть не упав, Нина остановилась, ухватившись за верхушку невысокой каменной стены.

— Вы ничего не докажете, если разобьетесь насмерть, — услышала она у себя за спиной. Крепкая рука сжала ей плечо.

Она обернулась и увидела гневное лицо Лоренцо Бьяччи.

— О чем вы? — прошептала она.

Он указал вниз, и у Нины от ужаса округлились глаза. Она почти упала в объятия Лоренцо.

За стеной находился крутой обрыв, заканчивающийся небольшой бухтой среди отвесных скал на берегу моря.

В страстном желании убежать от Лоренцо Нина вполне могла перемахнуть через стену и, пролетев несколько сот метров, упасть и разбиться.

Чтобы прийти в себя, она глубоко вздохнула и как будто успокоилась, но… жаркое тело Лоренцо, плотно прижатое к ее спине, и сильные руки, сжимавшие плечи, сулили новую опасность.

Ей удалось высвободиться из его объятий и повернуться к нему лицом.

— Я не знала, что здесь обрыв, — она нервно засмеялась, — и вовсе не собиралась бросаться вниз. Я не самоубийца.

Он взял ее за руку и потянул от стены. Нина выдернула руку, тогда он обхватил ее за плечи. Она решила не сопротивляться, чтобы он не подумал, будто это ее волнует. На самом деле его ладони жгли ей кожу.

Он медленно повел ее через сад в дом. Они подошли к лужайке, тянувшейся вдоль террасы. Нина успокоилась и собралась с мыслями. Трава под ногами была густой и непохожей на тонкие былинки английских лужаек. Она сказала ему об этом, а он удивился.

— Вы говорите странные вещи. При чем здесь трава?

— Я просто так об этом сказала.

— Мы могли бы поговорить о чем-нибудь еще.

— Вам не следует на меня удивляться, — отрезала она. — Вы же сами сказали, что я загадочная особа: соблазнительница, смутьянка, а теперь еще и потенциальная самоубийца. Вы мне надоели, Лоренцо Бьяччи. Если вам непривычен мой стиль беседы, то можете со мной не разговаривать.

Она повернулась к нему спиной и пошла к террасе. Он догнал ее и с улыбкой пробормотал:

— Ох уж эти эксцентричные англичанки.

— И безумные сицилийцы, — парировала Нина, на что Лоренцо расхохотался.

Она поднялась по ступеням террасы. Сердце почему-то сильно колотилось. Она знала, что совсем запуталась. Ей хотелось рассказать ему правду о себе, но это было невозможно. Он ей все равно не поверит. Что же делать?

Она прямо так и спросила.

Он пожал плечами.

— Закончим завтрак.

— А потом?

Он насмешливо поднял брови, словно она задала неприличный вопрос. Нина в ответ сделала то же самое.

— Потом мы станем жить семейной жизнью. — Он подвинул ей стул. — Нам придется прожить вместе две с половиной недели, и лучше обойтись без сцен.

— Сцену устроили вы, — возразила Нина, усаживаясь за стол. — Я хочу покоя.

— Вот и хорошо, потому что у меня уйма дел до свадьбы, и я не собираюсь бегать за вами и каждые пять минут выручать вас в разных переделках.

Он долил ей в бокал вина. На этот раз Нина решила выпить до дна. Возможно, опьянев, она легче перенесет этот кошмар. Она подняла бокал.

— О'кей. За перемирие и за мирное сосуществование на тот период, который потребуется вам, чтобы одуматься и освободить меня из этой тюрьмы, — беспечно произнесла она и стала пить вино, заметив, что он не поднял свой бокал в ответ на ее тост, а лишь подозрительно сощурился. Ага, значит, понял, что легкой жизни ему не видать!

Нине пришла в голову одна мысль.

— У меня есть условия.

Он сделал глоток и поставил бокал на стол.

— Это можно было предположить, — уныло пробормотал он. — Но деньги вы получите только после свадьбы.

Выходит, он по-прежнему считает ее расчетливой стервой.

— Я не собираюсь требовать денег, но поскольку уж вы решили меня ими снабдить, то и отказываться не буду. Вы правы — я стеснена в средствах, и мне нужен обратный билет. Здесь нет ни прислуги, ни экономки, а у вас много дел, поэтому я стану готовить и убирать. После свадьбы вы со мной расплатитесь, и я уеду. Так будет справедливо, не правда ли?

Он не сразу ответил. Наверное, для юристов нехарактерно принимать поспешные решения. Надо все взвесить. Вероятно, он думает, что она сбежит. Но как? Правда, есть его машина и электронная штука, которая открывает ворота. Он считает ее ловкой дамочкой, способной ночью стащить у него это приспособление.

— Что вы решили? — нетерпеливо спросила Нина.

— Вы умеете готовить?

Нина оглядела стол — еда была примитивной: холодная закуска, моллюски и салат.

— Умею, — ответила она.

— А убирать?

Нина пожала плечами.

— Какая тут уборка? Вытереть пыль, и все.

— Я очень привередлив и люблю чистоту. Мне трудно угодить.

— Не сомневаюсь, — в тон ему ответила Нина.

— Значит, домашние проблемы улажены. А как быть с длинными жаркими ночами?

Нина уставилась на него.

— Ночами?

— Ну да. Это время между заходом и восходом солнца, — с легкомысленным видом пояснил он.

Она решила ничего не отвечать, но мысль о душных средиземноморских ночах под одной крышей с ним была по меньшей мере волнующей. С готовкой и уборкой она, разумеется, справится. Семейство Локасто выжало из нее все соки, а здесь нет ни грязи, ни непослушных детей. А ночи? Действительно, как с ними быть?

— Ночью я буду рисовать натюрморты, — заявила Нина. — Цветов здесь предостаточно, а что станете делать вы между заходом и восходом солнца, меня не касается.

— Я обычно провожу ночь с очаровательной дамой, если появляется такая возможность.

Он нарочно дразнил ее, но Нина уже знала его.

— Как мило, — она притворно улыбнулась. — Теперь понятно, почему вы так дружны с Джо — у вас с ним одинаковые пристрастия. Досадно, но я более разборчива, когда дело идет о том, с кем провести ночь. Вас я не выберу, — выпалила Нина и стала сосредоточенно накладывать себе на тарелку салат.

Лоренцо лишь усмехнулся.

— А я вам и не предоставлял никакого выбора, — тихо заметил он. — Просто хотел знать, будете ли вы возражать, если я приглашу девушку, пока вы находитесь в доме.

Нина с такой силой сжала вилку, что испугалась, как бы она не погнулась у нее в руке. Почему ему все время удается посадить ее в лужу? Он отрицал наличие жены, но не подружки, возможно, той самой, чье платье он предложил надеть. Нину бросило сначала в жар, затем в холод, когда она представила, как он знойной ночью занимается любовью в этом красивом старом доме. Почему-то ее пронзила ревность.

Она скомкала салфетку, бросила ее на тарелку и встала.

— Вы можете развлекать сколько угодно дам. Главное, чтобы мне не пришлось им готовить и за ними убирать. А теперь, если позволите, я приступлю к своим обязанностям.

С этими словами она стала собирать тарелки. Он молча сверлил ее взглядом. Нина уже уходила, неся стопу грязной посуды, когда он наконец изрек:

— Другими словами, вам очень не нравится то, что я могу привести сюда женщину.

— Не припоминаю, чтобы я такое сказала.

— Но вы так думаете.

Нина поставила обратно на стол грязные тарелки.

— Ваша сексуальная жизнь меня не волнует.

— Полагаю, что волнует — вы покраснели.

Он встал, взял ее за руку.

— Интересно, а в порыве страсти вы краснеете с головы до ног?

— Не знаю — не смотрела, — сквозь зубы прошипела она.

— Давайте вместе посмотрим, хорошо? — И он убрал руку.

Нина сначала удивилась, а потом подумала, что он просто бессердечный человек. Подобные ему используют женщин, а затем бросают их, как пустую раковину от устрицы.

Она молча направилась в дом. Господи, и зачем только она обнаружила документы в письменном столе? Ничего, кроме несчастья, ей это не принесло. Лоренцо плохо о ней думает, а она не может заставить его думать иначе. Да ей этого уже и не хочется. Когда он сказал, что пригласит подружку, ее обдало холодом. Конечно, их у него сотни. Он шутил, говоря о ее страстности, чтобы задеть за живое, потому что она — любовница.

А она ничего не может сказать в ответ. Нина с тяжелым вздохом понесла посуду на кухню, которая оказалась огромным, современно оборудованным помещением.

Она поставила тарелки на сушилку и огляделась. Первое, что она заметила, — это доска для записей на стене, на которую были прикреплены открытки и фотографии.

Одна фотография сразу привлекла ее внимание. На ней были изображены трое, один из них — Лоренцо. Холодными, дрожащими пальцами Нина отколола фотографию. Рядом с Лоренцо стояла красивая темноволосая и, судя по тому, как она прижималась к нему, страстная девушка. Мужчина сзади был постарше. Он обнимал их обоих. Нина пристально вглядывалась в его лицо. А вдруг это ее отец? Он был темноволос, с сединой на висках и очень красив. Для ее отца он выглядел чересчур молодым, да и сходства с собой она не заметила. Она собралась прикрепить фотографию обратно, когда раздался голос Лоренцо:

— Вы можете взять ее, если хотите. Девушка рядом со мной — его дочь. Теперь вам известно то, чего вы, вероятно, раньше и не знали. Может, это поможет вам осознать тот факт, что вы — не пара. Между вами и дочерью Джо всего год-два разницы.

Нина повернулась к Лоренцо. Сердце у нее упало, голова кружилась, а в глазах рябило, но его голос, сдержанный и строгий, звучал отчетливо.

Фотография выпала из рук, и Нина пошла к двери. Она не помнила, как очутилась в спальне. Долгое время стояла, прижавшись спиной к двери и крепко зажмурив глаза.

У нее есть сестра, а тот мужчина — ее отец. Ее сестра влюблена в Лоренцо Бьяччи. Может, она и есть та самая подружка, которую Лоренцо собирался пригласить к себе? Нине захотелось плакать.

Господи, зачем она приехала на Сицилию! Она здесь никому не нужна. Ей так плохо, а будет еще хуже. Она этого не вынесет.

— Нина, убираться дважды в день — это просто какая-то одержимость. Кроме того, от созерцания вашей нахально задранной кверху попки, едва прикрытой шортами, у меня повышается давление.

— В вашем возрасте странно иметь высокое давление, — тяжело дыша, ответила Нина, продолжая изо всех сил тереть пол.

Действительно, ползать дважды в день на коленях по полу похоже на навязчивую идею, но это занятие благотворно влияло на ее душевное равновесие, не говоря уже о сохранении талии.

Она уселась на корточки, чтобы отдышаться, и посмотрела на него. Он стоял в дверях кухни, опершись о косяк, и выглядел спокойно-беззаботным в хлопчатобумажных брюках и шелковой темно-красной рубашке с засученными рукавами. Нина удивилась тому, что он, как и она, босой. Это почему-то показалось ей забавным, потому что, когда они впервые встретились, ей сразу бросились в глаза его блестящие ботинки из крокодиловой кожи. Ей и в голову не могло прийти тогда, что он станет шлепать босиком.

Нина улыбнулась: ей нравилось, когда он выглядел таким обыкновенным, а его шутки звучали безобидно, и она могла просто посмеяться. Но большей частью он оставался для нее загадкой. Много раз она ловила на себе его задумчивый и оценивающий взгляд. Ей казалось, что он не совсем уверен в своих суждениях о ней. Она, как он считает, бывшая любовница богача Джо Джульяни, сейчас занята тем, что ползает на коленях, до блеска начищая плиточный пол на кухне.

— Это Карло здесь напачкал, — объяснила Нина. — Кругом его шерсть и следы грязных лап, вот и приходится убирать два раза в день.

— А кто в этом виноват? — темная бровь Лоренцо приподнялась. — Обычно его не пускают в дом. Когда вы уедете, мне придется долго его отучать.

— Я сама это сделаю. Уверена, что он поймет. — У Нины почему-то внутри все сжалось при мысли, что она покинет этот чудесный утолок, где она была готова до конца своих дней мыть полы. Покой и изысканность прохладного старого дома, экзотическая пышность тропического сада зачаровывали. Кровь бурлила у нее в жилах… и не только от этого — причина крылась в Лоренцо.

Вдруг Нину подняли с пола и вырвали у нее из рук тряпку. Лоренцо крепко держал ее за талию, и глаза у него светились таким огнем, что Нину бросило в жар.

— Нина, вы просто невозможная. — Выражение его лица изменилось, и он спросил: — Где вы с ним познакомились?

— Как — где? На террасе, разумеется. Вы там тоже были и целовали меня, если я не ошибаюсь.

Руки Лоренцо сомкнулись на ее тонкой талии, а взгляд вновь сделался задумчивым.

— Почему каждый раз, когда я упоминаю Джо, вы тут же уклоняетесь от ответа?

Да, она действительно все время это делала, так как у нее не было другого выхода. После того как Нина увидела фотографию счастливой троицы, она решила не думать о них. Фотография была приколота обратно на доску, и, готовя еду, Нина время от времени поглядывала туда. Она ловила себя на том, что на фотографии ее больше притягивают Лоренцо и темноволосая страстная девушка — ее единокровная сестра, — а не отец. Историю сестры она знать не хотела, и отношения девушки с Лоренцо уже не вызывали у Нины такого любопытства, как вначале. Реальностью был один Лоренцо — он находился почти постоянно рядом с ней, а сейчас вот прижимал ее к себе. Его мужская сила и сексуальность будоражили ее.

Она отстранилась от него и, нагнувшись, подняла с пола пластмассовое ведерко с чистящей жидкостью.

— А почему вы постоянно о нем говорите? — парировала Нина. — Радуйтесь тому, что вам без особых хлопот удалось запереть меня подальше от него. Давайте положим конец этой истории.

— Все не так просто.

— Очень просто: Джо женится, а я не могу этому помешать.

— Вы проделали долгий путь на Сицилию, столько пережили, а теперь вот так просто отказываетесь от него?

— Если хотите — да. Это ведь разумно?

Она с вызовом посмотрела на него.

— Даже не знаю, какой реакции я от вас ожидал, — задумчиво произнес он. — Но уж точно не мог предположить, что вы станете ползать на коленях и каждые пять минут скрести пол.

— Мы же договорились, — напомнила она. — Я забуду Джо и отработаю здесь, а после свадьбы вы мне заплатите, и я улечу домой первым же рейсом. Спасибо вам, Нина Паркер, и прощайте.

— Вот видите — вы снова за свое.

— Что?

— Храбритесь, — спокойно заметил он.

— Отвергнутым любовницам это полагается делать, — сказала Нина, а про себя подумала, что понятия не имеет, как в подобных случаях надо поступать.

— Очень разумно с вашей стороны, но для вас нехарактерно, не так ли?

— О Господи! — вздохнула она. — Это утверждение или вопрос? Если вопрос, то я, очевидно, должна на него ответить, а сейчас очень жарко, и у меня нет сил анализировать свое поведение. — Нина откинула волосы со лба. Ей не нравилось, когда он упоминал Джо. Она боялась выдать себя. А теперь появилась еще и законная дочь Джо, и хотя Нина предполагала, что у него есть семья, ей непросто было смотреть на ее фотографию. Конечно, ей хотелось узнать о его предыдущем браке с матерью этой красивой девушки и о предстоящей свадьбе с другой женщиной, но лучше этого не касаться.

— Пусть это будет утверждение, — сказал Лоренцо. — Вы энергичная молодая особа, вас преследуют несчастья, и, тем не менее, вы ведете себя чрезвычайно разумно, когда узнаете, что ваш любовник собирается жениться на другой. Что-то тут не так.

Нина пожала плечами. Наверное, ей следовало рвать на себе волосы и плакать ночами, да так, чтобы он услышал.

— Но я ведь не встретилась с ним, — нашлась она.

— А если бы встреча произошла, вы вели бы себя по-другому? Может, это разожгло бы пламя желаний?

Нина презрительно улыбнулась.

— Вы хотите сказать, что я сильнее осознала бы свою потерю — его богатство — и запустила бы руку в его банковский счет? — язвительно спросила она.

— Я вовсе не это имел в виду, — покачал головой Лоренцо.

— Думаю, что именно это. Вы считаете меня корыстной, а нашу связь — между молодой женщиной и мужчиной намного ее старше — отвратительной.

— А что, было иначе: лунный свет и розы?

Нина усмехнулась на это циничное замечание.

— Прекратите, Лоренцо. Не изображайтеиз себя сыщика.

— Вы снова уходите от разговора о Джо и ваших с ним отношениях.

— Лоренцо Бьяччи, вас это не касается!

— Я любопытный, — он пожал плечами.

— Любопытный или ревнивый? — не подумав, брякнула она.

Ни отрицания, ни насмешки не последовало. Почему? У Нины замерло сердце. Неужели он ревнует ее к предполагаемой связи с Джо? Но для этого он должен питать к ней определенные чувства. Эта мысль взволновала Нину, но она тут же ее отбросила.

— Давайте возьмем бутылку вина и пойдем в сад. Вы будете рисовать, а я смотреть на вас, — предложил он, оставив без ответа ее вопрос о ревности.

С этими словами он полез в холодильник за бутылкой сухого вина. Интересно, а что она ожидала услышать? Ее предположение о ревности Лоренцо нелепо, так что глупо рассчитывать на какой-либо ответ.

— Я не могу рисовать, когда мне дышат в затылок, — слабо возразила Нина, зная, что краски лягут не туда, куда следует, поскольку сердце будет не на месте.

Он повернулся к ней и многозначительно улыбнулся.

— Вы мне льстите.

Нина покраснела и напомнила себе, что он всего-навсего заигрывает с ней. Она взяла со старого кухонного стола блокнот и акварельные краски. Бесполезно спорить с Лоренцо, он все равно не оставит ее в покое. Обычно она рисовала после завтрака, усевшись где-нибудь в тенистой части сада. Ее всегда сопровождал Карло. Он укладывался рядышком и, похрапывая, дремал. Нина не привыкла к сиесте2, но Лоренцо час-другой отдыхал, уединившись в прохладном доме. По утрам он работал и появлялся только к ожидающему его легкому завтраку, приготовленному Ниной. Затем снова уходил к себе наверх, в кабинет с кондиционером. Попозже он присоединялся к Нине в саду и смотрел, как она рисует. Карло понемногу привыкал к нему и рычал лишь по привычке, если Лоренцо слишком близко нагибался к Нине. Но присутствие Карло возымело желаемое действие: Лоренцо ни разу не допустил никакой вольности во время сеансов рисования.

— Давайте возьмем этот поднос и все сложим на него, — сказала Нина. Она забрала у него из рук бутылку с вином и поставила на поднос вместе со стаканами. Затем наполнила водой пустую пластмассовую бутылку и сняла с полки миску, чтобы мыть в ней кисти. — Вот теперь все.

Нина взяла поднос и встретилась взглядом с темными внимательными глазами Лоренцо. Сердце у нее подпрыгнуло, а по коже поползли мурашки. Почему он так пристально на нее смотрит?

Лоренцо забрал у нее поднос.

— Я сам отнесу, — глухо произнес он.

Она вышла следом за ним из кухни. Солнечный свет ослепил ее, но Нина была рада попасть на свежий воздух. Она не представляла, сколько еще выдержит его изучающий взгляд. Странно, но, хотя ей легче без него, она… почему-то скучает, когда его нет рядом. Нина понимала, какая ей грозит опасность — он становился для нее с каждым днем все более привлекательным.

Ей нравилось готовить ему еду, нравилось, что он ценит ее работу. Как ни странно, но ежедневные домашние дела доставляли ей огромное удовольствие, а вытирать пыль с антикварной мебели навряд ли можно было назвать утомительным занятием — это скорее превращалось в увлекательное историческое путешествие и радовало ее артистическую натуру. Ей было приятно ощущать в руках красивые старинные предметы из витиеватого итальянского стекла.

Лоренцо посмеялся, когда она как-то вечером призналась ему, что, глядя на его коллекцию старинного фарфора, выставленную в длинной гостиной, ей кажется, будто эти прекрасные предметы имеют душу. Лоренцо рассказывал, что все они передаются из поколения в поколение, а Нина невольно подумала, что у нее нет истоков, нет семейной истории. Ей стало грустно, хотя она постаралась этого не показать. Но когда улеглась спать и стала прислушиваться к стрекотанию цикад, шепоту ветра в листве тополей, то ощущение пустоты и печали захлестнуло ее.

Ведь она наполовину сицилийка, и ей хотелось узнать побольше о своей семье. Каким бы ни был Джо Джульяни, но он ее отец. И еще у нее есть сестра, фотография которой в обнимку с Лоренцо не давала Нине покоя. Неужели у них романтическая любовь? Нина чувствовала, как улетучивается ее желание не углубляться в неприятные вопросы.

— Расскажите мне о дочери Джо, — попросила она, когда на следующий день они с Лоренцо спускались с террасы.

— Почему вы вдруг заинтересовались? — Лоренцо переложил поднос в одну руку, а другую протянул Нине, помогая ей сойти по обвалившимся от времени последним ступеням лестницы.

Нина перепрыгнула через них, выпустила его руку и стала поправлять стоптанные сандалеты. Лоренцо с любопытством наблюдал за ней.

— Просто так.

Лоренцо с улыбкой отвернулся.

— А может, не просто, может, вы ревнуете?

— Чтобы ревновать, надо, по крайней мере, испытывать какие-то чувства, а у меня их нет, — отрезала Нина.

— Жаль. А я уж начал думать, что нравлюсь вам.

Вот и хорошо, что он шутит. Так ей будет легче побольше выспросить у него.

— Конечно, вы мне нравитесь, — сказала она. — Вы такой… необычный, но я на вас не в обиде, ведь вы могли бы обращаться со мной намного хуже.

Они дошли до того места, где Нина обычно рисовала. Каменная скамья стояла около живой изгороди из гибискусов в углу розария. Скамью окружала алая герань в терракотовых горшках, которые Нина любила рисовать. Она остановилась и выжидательно посмотрела на Лоренцо, полагая, что он расскажет ей о дочери Джо.

— Не здесь, — сказал он. — Сколько можно рисовать эти горшки? Вы уже видели пантеон?

— Пантеон?

— Ясно. Идите за мной.

Нина вздохнула и подчинилась. Выходит, он может интересоваться ее отношениями с Джо, а когда она задает ему вопросы личного характера, то он уходит от ответа. Понятно, почему он так поступает: не доверяет ей и опасается, что она использует сказанное против него. Или же считает, что Нину не может касаться его романтическое увлечение дочерью Джо. Она поняла, что ей ничего из него не вытянуть.

Нина думала, что исследовала все уголки этого чудесного сада, но тут Лоренцо протиснулся между разросшимися кустами розмарина и колючего утесника и пошел по извилистой тропинке, ведущей вниз к тенистой поляне. Он кивнул Нине, чтобы она открыла резную железную калитку в каменной стене. Калитка отворилась с трудом, издав жалобный скрип.

— Ее надо смазать, — заметила Нина.

Лоренцо засмеялся. Нина посмотрела на него, и вдруг ей стало стыдно за свою придирчивость.

— Простите, — еле слышно произнесла она. — Здесь похоронены члены вашей семьи?

Лоренцо от смеха чуть не уронил поднос.

— Боже упаси. Маму это развеселило бы. Нет, это не мавзолей. Это мамин храм. Она здесь собирает статуи богов.

Нина залюбовалась увиденным. Похожую коллекцию самых разнообразных мраморных и каменных изваяний она видела только в Британском музее. Укрытый за стеной сад был не так уж мал. Дорожки поросли травой, а красивые старинные скамейки из камня приглашали посидеть на них и отдохнуть. Терпкий запах лаванды, дикого тимьяна, розмарина и шалфея ударял в голову. Если бы сад находился не в жаркой и солнечной Сицилии, а в каком-нибудь холодном и сыром месте, то в нем вполне могли померещиться привидения.

— Скульптуры очень красивые, — со вздохом сказала Нина. — Здесь так… спокойно. — Она уселась на каменную скамью, подложив под себя ладони. — Мне кажется, ваша мама мне понравилась бы.

Лоренцо резко поднял голову и пробормотал:

— Сомневаюсь.

Нине это замечание показалось странным, но она тут же сообразила, что он мог посчитать ее навязчивой. Получилось, как будто она намекает на близкие с ним отношения, раз хочет встретиться с его матерью. Нина нервно сглотнула, отвернулась и стала смотреть на статуи. Некоторые из них были весьма эротичны: сплетенные в объятиях руки, прильнувшие друг к другу тела. Она вздрогнула — сравнение напрашивалось само собой, так как рядом находился Лоренцо Бьяччи.

— Выпейте вина.

Нина взяла протянутый бокал, надеясь, что он не заметил, как дрожит ее рука. Она хотела было спросить, не станет ли его мама возражать, если она нарисует одну из скульптур, но передумала, посчитав эту просьбу нескромной.

— Итак, — беспечно спросила Нина, сделав глоток и поставив бокал на землю, — что мне сегодня нарисовать? Ой, мы забыли про Карло! — воскликнула она, собираясь встать. — Я всегда беру его с собой в это время.

— Только не сюда, — остановил ее Лоренцо и многозначительно посмотрел на нее.

Нина прекрасно поняла его взгляд — огромный, глупый пес не позволит Лоренцо к ней приблизиться. Обстановка в этом укромном саду, где ароматы кружат голову, обостряет чувственность. А Лоренцо снова поедает ее глазами и ласково гладит ладони. У Нины закипела кровь.

— Хорошо… оставим это. Я хочу сказать, что… мне нарисовать вначале? — поправилась Нина.

— Может, мой рот? — выдохнул Лоренцо, и не успела она опомниться, как он перегнулся через скамью и прижался к ее дрожащим губам в крепком поцелуе.

В этом Эдеме, где даже статуи казались живыми, а сладкий запах растений ударял в голову, поцелуй особенно возбуждал. Для обольщения это было самое подходящее место на земле. И… самый подходящий человек. Как легко поплыть по течению и позволить случиться неизбежному! Пусть он любит ее до тех пор, пока она не превратится в камень и не останется здесь на века.

Наконец он отпустил ее. Ошеломленно заморгав, Нина подумала, что ее, вероятно, околдовал какой-то мифический бог.

— У вас глаза искрятся, — пробормотал Лоренцо и провел большим пальцем по нежному изгибу ее подбородка.

— Разве? — Она не знала, как освободиться от этого наваждения.

— Можно я их нарисую?

— Нарисуете?

— И все остальное тоже. — Он наклонился и чмокнул ее в нос.

Смущенная Нина молча наблюдала за тем, как Лоренцо схватил блокнот и стал искать чистый лист. Затем он открыл коробку с красками, налил воды в миску и выудил из пучка подходящую кисточку.

— Вы никогда не говорили, что умеете рисовать, — она наконец обрела дар речи.

— А вы никогда не спрашивали, — буркнул он, смешивая краски.

— Но вы задавали такие наивные вопросы, например, почему я использую много голубого цвета, когда рисую тени.

— Да потому, что у каждого свои собственные методы. Я склонен рисовать тени серой краской. Каждый по-своему воспринимает мир, вот почему все картины разные.

Нина удивленно смотрела на него. Он улыбнулся.

— Вы со мной не согласны?

Ей удалось выдавить из себя смех.

— Я просто поражена, вот и все. Я не предполагала в вас художественных способностей.

Да если бы она об этом догадалась раньше, то вообще не смогла бы рисовать в его присутствии!

— Не подглядывайте, пока я не закончу. — Он поднял темноволосую голову и кивнул на каменную скамью напротив. — Сядьте там. Так мне лучше видно, да и искушения меньше…

Нина вскочила и одернула майку. Он опять поддразнивает ее? Она не стала спрашивать, а пересела на другую скамью, где с каменного постамента на нее уставилась Минерва. Лучше быть от него подальше!

Мысли роились у нее в мозгу. Она старалась не думать о его словах и не обращать внимания на взгляды, которые он бросал на нее.

Факты говорили сами за себя. Их тянет друг к другу, хотя они скрывают это, занимаясь каждый своими делами. Но стоит одному из них потерять бдительность и допустить, чтобы между ними что-нибудь произошло, как это ужасно осложнит им жизнь.

Лоренцо глубоко увяз в проблемах Джо, но знает про него далеко не все. И доказательством тому служит она, Нина Паркер. Лоренцо ничего не известно о незаконной дочери Джо, а для нее слишком опасно дать волю чувствам. Лоренцо сказал, что эта женщина, София, подходит ему и что им следовало давно пожениться, но что-то помешало. Теперь им не нужны новые осложнения. А что Лоренцо имел в виду, говоря о темном прошлом Джо? Может, та красивая девушка, ее сестра, имеет к этому какое-нибудь отношение?

Как грустно быть совсем рядом с отцом и не встретиться с ним! Хоть бы просто пожелать ему счастья, не называя себя.

Нина попыталась расслабиться и забыть обо всем, но не смогла. Она сидела и смотрела на человека, который стал слишком много для нее значить. Она не должна влюбляться в него, ведь в конце концов ей придется уехать, и не стоит делать это с разбитым сердцем. Но чем больше она думает о Лоренцо Бьяччи, тем вероятнее, что все произойдет именно так.

— Эй, Нина, почему такой строгий взгляд?

Она улыбнулась.

— Я следила за тем, как вы рисуете. У вас кисть прыгает по бумаге. Интересно, что там получится?

Она подозревала, что он рисует на нее карикатуру, так как не приняла изящной позы, а небрежно присела на скамью и, крепко сжав руки на коленях, напряженно застыла.

— Получится то, что надо, — заверил он ее. — У меня был превосходный учитель.

— Леонардо да Винчи? — съязвила она.

Он улыбнулся.

— Джо, разумеется. Вам должно быть известно, что он хороший художник.

Слова Лоренцо обрушились на Нину подобно смерчу. Она чуть не упала со скамьи.

Как часто она мечтательно думала о том, что свой дар художницы, возможно, унаследовала от отца! Выходит, ее мечта сбылась, но радости она не испытывала, скорее боль. Они могли быть так близки — ведь их объединяет талант и художественное чутье. Но этому не суждено произойти.

— Возможно, вы этого не знали, — угрюмо произнес Лоренцо и холодно добавил: — Вам с ним было не до эстетики.

У Нины все внутри сжалось — она не потерпит этого ужасного и низкого обвинения. Она встала и презрительно сощурила глаза. Ей казалось, что сад давит на нее, душит запахом растений, а проклятые статуи насмехаются над ней.

— Зачем вы это сказали? — сквозь зубы процедила она. — С Джо вы не посмели бы так разговаривать. А со мной, выходит, можно. Я ведь не мужчина, а всего-навсего любовница, которая в ваших глазах не заслуживает уважения. Катитесь к дьяволу, Лоренцо Бьяччи, и будьте прокляты за ваше отношение ко мне, за высокомерие и… вообще за все!

Она пошла было к калитке, но Лоренцо преградил ей дорогу, схватил за руку и развернул к себе лицом. Нина оказалась прижатой к его широкой груди, а на щеке ощутила горячее дыхание.

— Простите. Слова вырвались сами собой, и я об этом сожалею. Но если вы поразмыслите над тем, что я сказал, то поймете, почему я это сделал, — сердито закончил он.

— Я не умею читать чужие мысли! — тоже сердито выкрикнула Нина. — Просто пытаюсь сообразить, почему вам не дают покоя наши с Джо отношения…

— Что ж, изничтожайте меня, Нина, — проворчал он. — Черт возьми, да я сам хочу вас и…

Он отпустил ее. Нина отшатнулась от него и так крепко сжала кулаки, что ногти чуть не до крови вонзились в ладони. Он… ревнует!

Что ей на это сказать и как поступить? Она не была готова к тому, чтобы ее возжелал мужчина, наделенный таким обаянием.

Нина задыхалась. Они оба воинственно смотрели друг на друга, ничего не говоря.

Наконец она отвернулась и стала собирать краски и кисти. Вдруг у нее перехватило дыхание — она увидела рисунок Лоренцо. Дрожащими руками Нина взяла блокнот со скамьи.

Это была не карикатура, которую она ожидала. Господи, она не находила слов… На рисунке была она, Нина Паркер, но не та, что сидела, застыв, на каменной скамейке на фоне Минервы.

Он нарисовал ее обнаженной, лежащей на шелковом покрывале мягкой постели. Она склонила голову на плечо, а длинные светлые волосы разметались по подушке. Выражение лица было спокойным и умиротворенным, но каждый штрих подчеркивал эротичность ее позы. Она безмятежно спала, но казалось, что всем своим существом жаждет его. Раскинутые руки, слегка сжатые ладони звали к себе; длинные загорелые ноги были чуть-чуть раздвинуты, а на влажных губах застыла улыбка Моны Лизы.

Нет, она не такая на самом деле. Нина обернулась и бросила на Лоренцо возмущенный взгляд. А он ждал, что она скажет. Ей нечего было сказать, так как предыдущий жизненный опыт не подготовил ее к подобной ситуации. Такого прекрасного, пронизанного чувственностью изображения она никогда не видела. Здесь была изображена она… и не она.

Ему удалось проникнуть в ее сокровенные мысли.

— Я вижу вас такой, Нина. И хочу вас так же сильно, как вы меня, — хрипло выговорил он.

Она хотела бросить ему в лицо хлесткий ответ, но вместо этого глаза наполнились слезами, потому что она знала, что одного желания недостаточно, да к тому же, это и невозможно. На карту поставлены судьбы многих людей, и в первую очередь отца. Он собирается жениться, а ее появление вызовет шок. И его дочь… Нина даже не знала, как ее зовут… с чувствами этой девушки тоже следует считаться. А София? Она так долго ждала свадьбы. Всем им не хватало только незаконной дочки!

Что касается Лоренцо, то он обойдется без нее. Ведь она в его жизни явление преходящее — сегодня здесь, а завтра уедет. А ее собственные чувства? Как быть с ними? Нельзя сожалеть о том, чего у тебя никогда не было.

Смахнув слезы, Нина положила на скамью блокнот и ушла, оставив Лоренцо наслаждаться ароматами сада и обществом скульптур.

— Пойдем, Карло, не сердись, — сказала Нина, отвязывая сидящего на цепи пса.

Обычно он издали слышал ее шаги, радостно виляя хвостом.

Оставив Лоренцо злиться одного в саду, Нина сразу направилась к собачьей конуре. Ей не терпелось убежать подальше, чтобы собраться с мыслями, совладать с чувствами и постараться не думать о его словах и о нарисованной им картине, которая повергла ее в смятение.

Ей нужно было выговориться, и Нина нервно бормотала, обращаясь к Карло:

— Прости, я на минуту забыла про тебя, но Лоренцо не позволил взять тебя с нами. Да тебе там и не понравилось бы — жуткое место, правда, сначала я это не почувствовала. Ты ничего не потерял.

Карло никак не прореагировал на ее оправдание. Он лежал, высунув голову из конуры, и часто и тяжело дышал.

Обеспокоенная Нина опустилась около него на корточки.

— Эй, дружок, что с тобой?

Она пощупала его уши — они были очень горячими. Нина потянула его за ошейник, пытаясь поднять на ноги и вытащить на дорожку, чтобы получше разглядеть, но Карло не смог встать и боком выполз из конуры на брюхе.

Нина сразу увидела, в чем дело: передняя левая лапа сильно распухла и горела. Рано утром она пошла пройтись по краю обрыва и взяла Карло с собой, чтобы он побегал. Пес носился, словно ветер, но тогда она не заметила, чтобы он поранился. Вероятно, он порезал лапу.

— Пойдем, милый. Постарайся встать — мне не донести тебя до дома, — уговаривала она пса.

Карло удалось подняться на три лапы. Больную он поджал и так жалобно глядел на Нину, что она чуть не расплакалась.

До дома они добирались очень долго, Лоренцо с задумчивым видом стоял на террасе и не видел, как они подошли. Нина забыла про нанесенное ей оскорбление, замахала рукой и крикнула:

— Карло поранился!

Лоренцо мгновенно оказался рядом с ней и наклонился к псу, который в изнеможении упал на землю.

— У него нагноение, — озабоченно сказал Лоренцо.

— Здесь есть поблизости ветеринар? — с надеждой в голосе спросила Нина.

— Сами справимся, — ответил он, продолжая внимательно разглядывать собачью лапу. — Наверное, напоролся на колючку или на осколок.

— Утром я ничего не заметила. — Нина опустилась на колени рядом с Лоренцо.

— В жару заражение распространяется быстро. Давай-ка, старина Карло, я тебе помогу. — И Лоренцо без особых усилий взял громадного пса на руки. Карло зарычал, но тут же успокоился, и Лоренцо понес его на кухню.

Нина кинулась к шкафу, вытащила оттуда старое одеяло и расстелила на полу. Лоренцо осторожно опустил на него Карло.

— Подержите ему голову, чтобы я мог получше разглядеть рану, — велел он Нине.

Она уселась, скрестив ноги, на полу и положила голову Карло себе на колени. Ослабевший пес не сводил с нее глаз, а Нина с улыбкой гладила ему уши и ворковала:

— Это для твоей же пользы, Карло. Лоренцо не сделает тебе больно, обещаю.

— Похоже на занозу, — заявил Лоренцо, — и к тому же большую. Засела глубоко, и рана нагноилась. Ее надо вытащить.

— Куда вы? — забеспокоилась Нина, видя, как Лоренцо поднялся с колен и вышел из кухни.

— У меня в кабинете есть скальпель — я подрезаю им фотографии. Вскипятите, пожалуйста, воды, хорошо?

Дрожащими руками Нина поставила на плиту кастрюлю с водой. Скальпель? Неужели Лоренцо сам все сделает? При всей любви к Карло она на это не способна. Собака, которой причиняют боль, может укусить, а Карло и Лоренцо и так не очень-то дружат.

Ситуация была просто опасной. Ей придется удерживать Карло, чтобы тот не вцепился в горло Лоренцо, если он причинит псу боль. Справится ли она?

Тут вновь появился Лоренцо, держа в руках аптечку и острый скальпель.

— Лоренцо, вы действительно сможете это сделать? — со страхом прошептала Нина. — Ведь страдающее от боли животное опасно.

Улыбка Лоренцо была бодрой.

— Выхода нет. Если с ним что-нибудь случится, то вы не простите, а гнев моей экономки будет ужасен. Да и не такой уж я бессердечный негодяй, как вы думаете, Нина.

— Дело не в бессердечии. Для этого нужно иметь стальные нервы.

— Чего-чего, а этого у меня в избытке, — хмуро ответил он и, открыв аптечку, стал в ней рыться. — И терпения у меня тоже достаточно. Иначе я не смог бы отыскать вас на задворках Палермо и доставить сюда.

Нина вздохнула, но для словесной перепалки момент был неподходящий.

— Хорошо, Лоренцо, не будем спорить. Простите меня, но ваш рисунок… меня обидел. Я не такая… распутная, какой вы меня изобразили.

Он не слушал ее, занятый мыслями о Карло. Нина закусила губу и отошла к кипящей кастрюле. Она сняла с полки миску и налила туда горячей воды.

Они склонились над Карло. Лоренцо крепко держал его лапу и внимательно осматривал, а Нина снова устроила голову пса у себя на коленях и, поглаживая за ушами, нежным голосом успокаивала.

— Ой, — вдруг проговорила она, — он уснул. — И со слезами на глазах добавила: — Лоренцо, он храпит.

Тот с улыбкой протянул ей извлеченную занозу.

— Вам это удалось! — воскликнула Нина и взглянула на лапу Карло — она была аккуратно обвязана чистым бинтом. — Лоренцо, — она с облегчением вздохнула, — вы чудо!

Нина опустила собачью морду на одеяло и вскочила на ноги. Лоренцо тоже встал, и тут она сделала первое, что пришло ей в голову, — обняла его за шею.

— Потрясающе! Вы не причинили ему боли, и теперь он навсегда вас полюбит.

— Догадываетесь, что это означает? — со смехом прошептал ей на ухо Лоренцо.

Нина отпрянула и покраснела. Да, она догадалась. Карло больше не будет рычать на Лоренцо, когда тот приблизится к ней.

— Утрите слезы. — Лоренцо подал Нине шелковый носовой платок, а сам закрыл аптечку и понес к раковине миску с окрашенной кровью водой.

Нина увидела кровь, и у нее закружилась голова.

— С ним… все будет в порядке? — спросила она, вытирая мокрое от слез лицо.

Лоренцо повернулся к ней:

— С ним все в порядке, но главное — что будет с нами?

Нина уставилась на него, ничего не понимая, но постепенно до нее дошло: эпизод с Карло закончился, а как быть им с Лоренцо? Их неудержимо влечет друг к другу, и нет смысла это отрицать. Он сам это признал там, в душистом саду среди каменных изваяний богов. Что делать? Нина облизала пересохшие губы.

— Я… не понимаю, — вымолвила она.

Лоренцо стоял у раковины, вытирая руки. На губах у него играла еле заметная улыбка.

— Узнать, какая вы на самом деле, Нина, можно только из того, как вы ведете себя с Карло, — сказал он.

Нина ничего не поняла, но, тем не менее, тихо спросила:

— И что же вы узнали?

Он ответил не сразу:

— Что вы — ласковая и заботливая, и я бы хотел, чтобы вы стали матерью моих детей.

Матерью его детей? О чем он?

Она неподвижно стояла посередине кухни и слышала лишь биение собственного сердца. В горле пересохло, полуоткрытые губы застыли.

Он медленно подошел к ней и, подняв руку, большим пальцем нежно провел по ее нижней губе.

— Но есть одна проблема, — глухо произнес он. — Боюсь, что не смогу больше доверять собственным суждениям. Передо мой добрая, ласковая и загадочная молодая женщина, которая умеет разговаривать с животными, а может быть, с деревьями и травой. Она талантлива и остроумна, временами то сильная, то слабая. Она приводит меня в замешательство своей сексуальностью, о которой, кажется, сама и не подозревает. И при этом она любовница — или была ею — человека, чьи требования в этой сфере очень высоки.

Итак, они снова вернулись к Джо. У Нины упало сердце.

Темные глаза Лоренцо испытующе смотрели на нее. Что он хотел услышать? Чтобы она отрицала все им сказанное? Он ведь уже достаточно хорошо узнал ее и понял, что она не вписывается в стандартные рамки любовницы. Но обстоятельства говорили об обратном: он разыскал ее потому, что она наводила справки о Джо, и Лоренцо сделал вывод, что у нее с Джо любовная связь, и ничего другого ему в голову прийти не могло, тем более мысль о незаконной дочке. Если бы она могла увидеться с Джо… тогда сразу стало бы ясно, что они не любовники, но вот увидеться-то как раз они и не могли.

Вдруг Нину осенило, и она поняла, почему Лоренцо сказал ей такие слова и почему так пристально смотрел на нее. Ей следовало догадаться обо всем после того первого поцелуя — он сдерживал свою страсть и только сегодня признался, что его влечет к ней.

Хотя у Нины был очень ограниченный опыт общения с мужчинами — Джонатан да пара несерьезных увлечений в художественной школе, — она не столь наивна, чтобы не почувствовать, как страстно Лоренцо желает ее. Сделав глубокий вдох, она смело произнесла:

— Лоренцо, мне кажется, я знаю, что вы хотите сказать. — Нина облизала пересохшие губьь — Вы слишком гордый, чтобы… вступить в связь со мной… из-за Джо. — О Боже, неужели она это вымолвила? — Он ваш друг, — продолжила Нина, — и для вас унизительно любить меня… после него.

Она дивилась самой себе. Никогда раньше она не была столь откровенна, когда дело касалось интимных вещей, но чувствовала, что поступила правильно, сказав это. Ей не стоит бояться его гневно нахмуренных бровей — раз начала, надо продолжать.

— Я ничего не могу тут поделать, Лоренцо, — голос Нины звучал спокойно. — Вам самому придется справиться со своими проблемами: как не уронить себя, сохранить лицо и остаться гордым. Что бы я ни сказала, лучше обо мне вы не станете думать, так что либо принимайте меня такой, какая я есть, либо не принимайте вообще.

Нина понимала, что этими словами она подтверждает свою связь с Джо. Если она скажет, что между ними все кончено, то это будет ложью, так как, во-первых, Джо ей не безразличен, а во-вторых, между ними действительно ничего не было. Сказать правду тоже невозможно.

Лоренцо тряхнул головой.

— Все не так просто.

Нина отвернулась от него. На сердце было невыносимо тяжело. Лучше всегда говорить правду, но в данном случае это неприемлемо. Предположим, Лоренцо поверит, что она на самом деле дочь Джо, и тогда вся тяжесть решения ляжет на его плечи. Он ближайший друг Джо и обязан все рассказать ему и тем самым нанести тяжелый удар как раз накануне свадьбы.

Неожиданно Нину пронзила другая мысль: не принимает ли она все чересчур серьезно? Лоренцо признался в том, что увлекся ею, но он не говорил, что навсегда!

Она оглядела себя: запачканные шорты, грязные коленки, в общем, вид далеко не соблазнительный — в отличие от Лоренцо, который обладал завидным талантом всегда выглядеть изысканным, даже босиком.

Нина знала, что при желании может быть привлекательной. Для этого надо зачесать наверх волосы, сделать макияж и красиво одеться — дома у нее есть хорошие платья. Но Лоренцо ничего этого не видел, а хочет он ее лишь потому, что она не похожа на его прежних приятельниц.

Но она-то стремилась к большему. Нина не собиралась выходить замуж за Джонатана, потому что не любила его. А Лоренцо? Она знала, что ее чувства к нему глубже, чем те, которые она питала к кому-либо ранее. Нина боялась, что это любовь, а тогда она угодит в новую беду. В глубине души она чувствовала, что дело обстоит именно так. Ни к одному мужчине она никогда не испытывала ничего подобного.

Мать его детей? Эти слова наводили на мысли о браке и семейной жизни, полной тепла, любви и заботы. Однако Лоренцо, видимо, пошутил. Она верила, что физически его тянет к ней, но для Нины Паркер этого недостаточно.

Нетвердой походкой она пересекла кухню, опустилась на колени около Карло, спящего на одеяле у двери, и стала его гладить.

Господи, зачем она здесь? Она ведь никому не нужна.

Карло издал стон, и это заставило Нину повернуться лицом к Лоренцо и сказать:

— Спасибо, что помогли Карло. Вы не возражаете, если он пока побудет на кухне? Обещаю, что он вас не побеспокоит и…

Слова замерли у нее на губах, когда она увидела глаза Лоренцо.

Он тихо выругался по-итальянски — она ничего не поняла, а просто догадалась по его тону, — крепко сжал кулаки, пытаясь совладать с собой, и холодно произнес:

— Думайте, что хотите. Сегодня вечером я не буду ужинать — я ухожу.

Уходит? У Нины опустились плечи. Усталым жестом она откинула волосы со лба, поднялась с пола и натянуто улыбнулась, пытаясь показать, что его вечерние планы ее не касаются, поскольку она здесь всего-навсего прислуга.

— Очень хорошо. Я оставлю вам что-нибудь поесть, если вы вернетесь голодным.

Он даже не поблагодарил, а лишь удивленно, как ей показалось, взглянул на нее. А может, его взгляд выражал презрение?

Ох, я становлюсь параноиком, подумала Нина, когда он ушел. Хватит без конца анализировать, как он на меня посмотрел и что сказал!

Вечер без Лоренцо тянулся очень долго. Если бы не Карло, она, наверное, сошла бы с ума.

Дом, до сих пор казавшийся самым замечательным местом на свете, вдруг стал мрачным и унылым.

К ночи Нина зажгла везде свет, но это не помогло. Было душно, и где-то далеко гремел гром. Она поудобнее устроила Карло на кухне, поставила около него миски с водой и едой на случай, если он проснется, и отворила кухонную дверь, так как в доме было невыносимо жарко, да и Карло нужно будет выйти.

Нина понимала, что теперь их с Лоренцо отношения изменятся. Он горд, и ее слова его уязвили. Мысль о том, что она любовница Джо, не дает ему покоя. Он ревнует ее, а это значит, что не такой уж он равнодушный.

Но как быть ей?

Несколько минут Нина лежала неподвижно. Выходит, Лоренцо провел с ней всю ночь. Она вспомнила грозу, кошмарный сон, свое пробуждение… и Лоренцо, стоящего около нее. А потом — бренди и свой рассказ о родителях.

Теперь он знает, что ее удочерили, но не более того. Наверное, именно поэтому он остался с ней на ночь — присмотреть за опьяневшей бедняжкой Ниной Паркер, чтобы она, не дай Бог, не перепутала дверь с окном и не свернула себе шею.

А вдруг он здесь потому, что не может расстаться с ней? Нина тоскливо вздохнула. Как бы то ни было, приятно, что он рядом, готовый защитить ее.

Нина украдкой посмотрела на него. Он лежал на спине поверх покрывала, одетый лишь в темно-синие шелковые пижамные штаны. Загорелая, с черными завитками волос грудь притягивала к себе взгляд.

Нина осторожно приподнялась на локте и подперла голову рукой. Ее мягкие, соломенного цвета волосы каскадом упали вниз.

Она знала точно, что любит Лоренцо Бьяччи. Вероятно, сейчас ей дарован тот единственный момент, когда она может целиком отдаться этому чудесному ощущению. Он спит и не сверлит ее пристальным взглядом, отчего она вся напрягается.

Волосы у него на голове высохли и теперь красивыми завитками обрамляли лицо. Он был прекраснее тех скульптур, которые коллекционировала его мать. Античные боги с радостью приняли бы его в свой сонм.

Нина робко протянула руку и кончиками пальцев взяла один локон. Волосы были мягкими, как шелк. Ей хотелось запустить руки в темные кудри, зарыться в них лицом и ощутить их аромат.

Почему бы этого не сделать? Он ведь крепко спит. Нина с закрытыми глазами коснулась губами волос. Они, как она и ожидала, оказались теплыми, сладко пахнущими, мягкими и упругими.

Лоренцо что-то пробормотал, но не проснулся. Нина, не в состоянии больше сдерживаться, положила ладонь ему на грудь и стала нежно гладить, наслаждаясь теплом, исходящим от его тела.

Он дышал глубоко и ровно, и она сделала то, что подсказывало ей сердце, — с упоением прижалась губами к его груди.

Чувственное возбуждение, которое она при этом испытала, было так велико, что у нее закружилась голова, а руки и ноги отяжелели. Ей и этого показалось мало, и она осторожно коснулась кончиком языка волос на груди Лоренцо. Он тихонько застонал, но не проснулся.

Нина подняла голову и шаловливо улыбнулась — она словно сорвала запретный плод, и этот дерзкий поступок взволновал ее. Но одним плодом она не насытилась — ей безумно захотелось завладеть целым садом.

Что с ней случилось с тех пор, как она приехала на Сицилию? В ней проснулась чувственность, о которой она и не подозревала. Вероятно, причина заключалась в жарком солнце и красоте этого волшебного острова. А может быть, все дело в том, что здесь ее родина.

Но сейчас она не в состоянии думать о чем-то другом — существует только Лоренцо и солнечный свет, струящийся сквозь ставни.

Нина наклонилась и поцеловала его в губы. Сердце пело, кровь весело стучала в висках, все тело содрогалось от чувственного удовольствия. Ей казалось, что она парит в воздухе подобно свободной птице.

Но ее полет происходил не в одиночестве — вместе с ней был Лоренцо, он летел рядом, побуждая набирать высоту.

Вдруг Нина почувствовала, что теряет равновесие и падает. Она открыла глаза и увидела перед собой улыбающееся лицо Лоренцо. Вид у него был сонный, но не сердитый. Его явно не обескуражили ее вольности.

— Я знал, что вы очень красивая, — тихо проговорил он и провел тыльной стороной ладони по шее Нины. Он задрал вверх ее футболку и оглядел обнаженное тело. — Я вас такой и нарисовал — жаждущей и желанной.

И он приник к ее губам.

Нина не протестовала. Зачем? Разве он не олицетворяет собой все то, что ей необходимо в жизни? Она ведь не сомневалась в его реакции на ее ласки. Слова им не нужны. Выходит, что она действительно ловкая особа, но такой она стала благодаря ему.

Она потонула в поцелуе, прижимаясь к его груди.

Он крепко держал ее в своих объятиях, как будто боялся потерять. Теплые чувственные губы Лоренцо оставляли горячие следы у нее на шее. От возбуждения Нина задыхалась.

— Лоренцо, — вымолвила она, но он прикрыл ей рот кончиками пальцев.

— Нет, bellissima, никаких вопросов. Вам не удастся отвертеться, — негромко произнес он. — Это судьба. А теперь успокойтесь, и я покажу вам, как умею любить. Я хотел этого с того момента, когда увидел вас.

Зажмурив глаза, счастливая Нина прильнула к нему.

Que sera, sera3, промелькнуло у нее в голове. Она подчинилась пылкой страсти Лоренцо и поняла, что совсем не трудно не только получать наслаждение, но и самой его дарить. Неопытная Нина мгновенно освоила это искусство. Она касалась тела Лоренцо сквозь шелковую ткань, затем с жадностью стянула с него пижаму, и их жаркие тела слились.

Лоренцо оказался искусным любовником. Каждое его движение и прикосновение несло неизмеримое удовольствие, отчего любовь Нины распускалась, как прекрасный цветок под нежными лучами солнца.

Жар, охвативший ее, уже сжигал их обоих. Они задыхались, но не могли замедлить темпа. Ее груди налились, а соски пульсировали, и сладостная боль разливалась внизу живота. Лоренцо выискивал губами самые нежные и интимные места, приводя Нину в состояние экстаза. Нина догадывалась, что вот-вот произойдет кульминация, хотя плохо представляла себе, что это такое.

Но Лоренцо продолжал свою дразнящую игру, доводя Нину до предела возбуждения.

Наконец его тело с силой вдавилось в нее.

Она прикусила губу, чтобы не закричать от ожидаемой боли, но… боли не последовало, и страх прошел. Она вся горела и ощущала его движущуюся плоть внутри себя. Это было потрясающе: в мире существовала только одна сила — их обоюдное желание. Удовольствие разливалось скользящими плавными волнами, перерастающими в сильнейшую пульсацию. Нина утонула в этих ощущениях. Великолепное, могучее тело Лоренцо ритмично двигалось, все глубже проникая в нее, пока для них обоих не наступила разрядка. Ее мучительный стон смешался с хриплым криком Лоренцо. Он упал на пылающее жаром тело Нины, уткнувшись лицом в ее влажные волосы.

Она крепко держала его, запустив руки в густые кудри. Теперь ее ничто не могло остановить, она вольна делать с ним все, что захочет, — ведь они стали единым целым.

Первым заговорил Лоренцо — он что-то тихо пробормотал по-итальянски.

— Я не понимаю, — прошептала ему на ухо Нина.

Он приподнял голову и посмотрел на нее.

— Скоро поймешь, — с ласковой улыбкой ответил он, — когда выучишь мой родной язык.

Нина таяла от счастья. Он так сказал это, словно они будут вместе всегда.

Неожиданно за дверью раздалось грозное рычанье.

Лоренцо засмеялся и потерся носом об Нинин нос.

— Свершился мой самый страшный сон. — С этими словами он спустил ноги с кровати.

Нина со смехом смотрела, как он, голый, прошлепал к двери. Она знала, кого он сейчас впустит.

Карло пулей влетел в спальню. Лапы у него заскользили на натертом полу, и он едва не упал, но удержался и одним прыжком очутился на постели. От его тяжести Нина даже подскочила.

— Ради Бога, Карло, — вскрикнула она, когда пес кинулся на нее и стал лизать лицо. — Здесь не место для твоих ласк!

— Всей душой согласен с этим, — проворчал Лоренцо, возвращаясь к кровати.

Он сердито и решительно сказал что-то Карло по-итальянски, а тот в ответ оскалил зубы и зарычал.

— Ах ты, неблагодарная свинья! — заорал Лоренцо теперь уже по-английски.

Нина со смехом обхватила Карло за шею, чтобы он не вздумал броситься на Лоренцо.

— Карло, Лоренцо прав, — она повернула пса мордой к себе. — Ты очень быстро все забыл — Лоренцо вчера спас тебе жизнь, так что, неблагодарный дурачок, подумай об этом. Если ты поссоришься с Лоренцо, то ты поссоришься и со мной.

Карло покорно заскулил и улегся рядом с Ниной, при этом настороженно поглядывая на Лоренцо большими шоколадными глазами.

Лоренцо взял свои пижамные штаны, валявшиеся в изножье постели, и, недовольно бормоча что-то по-итальянски, натянул их.

Нина, давясь от смеха, подзадоривала его:

— Ты не осмелишься снова лечь.

— Ни за что на свете. Обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду.

Лоренцо наклонился и, опершись руками о кровать, потерся носом о шею Нины и нежно поцеловал в податливые губы.

— Я имел в виду не тебя, а его. А тобой я никогда не пресыщусь, — пробормотал он.

Сияя от счастья, Нина обвила Лоренцо руками и поцеловала — поцелуй был долгим, и она вложила в него всю свою любовь.

— Вот видишь? — наконец, оторвав губы от его рта, сказала она. — Карло теперь тебя любит. Еще пару дней назад он ни за что не позволил бы мне целовать тебя.

Лоренцо глазами указал ей на Карло. Нина посмотрела и снова засмеялась — оказывается, Лоренцо крепко держал пса за шею — на всякий случай.

Усмехнувшись, Лоренцо быстро что-то приказал Карло по-итальянски, и тот послушно спрыгнул с кровати, пересек комнату и уселся с выжидательным видом у двери.

— Что ты ему сказал? — не веря своим глазам, спросила Нина.

— Я сказал ему, что если он вновь посмеет прийти сюда, то тем самым помешает тебе стать матерью моих детей. Мне кажется, он все понял. Сколько яиц ты желаешь на завтрак?

Довольная Нина натянула на себя измятое покрывало.

— Десять. Я умираю от голода.

— Десять и получишь. — И Лоренцо исчез за дверью вместе с Карло.

Нина в блаженстве закрыла глаза. Стать матерью его детей? Это означает только одно: Лоренцо питает к ней те же чувства, что и она к нему. Он любит ее и хочет соединить с ней свою жизнь. Как же она счастлива!

Но вдруг она в тревоге закусила губу, встала с постели и, натянув футболку, пошла в ванную. Теперь он знает наверняка, что она никогда не была любовницей Джо, потому что она девственница и в любви новичок, хотя и пылко отдалась любовному жару. Так размышляла Нина, стоя под душем. Но, возможно, в угаре страсти он этого не понял. Рядом с Лоренцо Нина забыла про все запреты — они оказались ненужными. Их любовь была свободной и чувственной и такой же естественной, как утренний апрельский дождь в Англии.

Душ освежил ее, смыл сон и одновременно эйфорию.

Нину мучила совесть, так как тайна о том, кто она, тяжело лежала на сердце. Теперь они с Лоренцо любовники и, несомненно, будут говорить о Джо. Лоренцо может поинтересоваться, почему она его разыскивает, если он не ее любовник.

Дрожащими руками Нина выключила воду и замерла на месте. Счастья как не бывало. Ужас объял ее. Нину бил озноб, и она поскользнулась, вылезая из душевой кабинки.

Она сидела на краю кровати и отчаянно растирала себя полотенцем. Если Лоренцо захочет на ней жениться, что тогда? Тогда она станет частью его жизни, как он сам стал частью жизни ее отца, и… ее могут пригласить на отцовскую свадьбу. Господи! Она наконец его встретит. А также сестру и эту Софию, на которой он женится.

Дрожь пробежала у нее по всему телу.

Сможет ли она сохранить свой секрет, встретившись с отцом? Но разве она не полна желания воссоединиться с ним? Разве она годами не мечтала познакомиться с ним, войти в его жизнь, как тому и следовало быть, начиная со дня ее рождения?

Быть так близко к желанной цели — и все потерять из-за любви к Лоренцо!

— Чертова дура! — обозвала себя она.

Ей надо было с самого начала рассказать Лоренцо правду, но… она не знала, что влюбится в него. А теперь любовь все осложнила. Она действительно дура, если решила, что выйдет сухой из воды.

— Я должна сейчас же сказать ему правду, всю правду, и ничего кроме правды!

Нина встала и вынула из шкафа одежду: тонкую блузку и старую желтую юбку. Жаль, что у нее нет вещей получше. В мозгу проносились тяжелые мысли: почему, черт возьми, она обрекла себя на такие мучения, вместо того чтобы с самого начала сказать правду? Можно было попросить Лоренцо не выдавать ее секрета и ничего не говорить отцу до свадьбы, а сказать потом. А может, Лоренцо посчитал бы разумным вообще про это забыть? Нет, этого она не вынесла бы.

Нина смотрела на свою незатейливую одежду и сожалела о том, что ей не удастся выглядеть элегантной для Лоренцо.

Неуверенной рукой она сняла вешалку с голубым платьем, которое он предложил ей надеть. Она его, конечно, не наденет, ведь оно принадлежит… но кому, она не знала, так как старалась не думать о том, что у Лоренцо есть любовница.

Нина смотрела на платье и завидовала его владелице, которая, кем бы ни была, вероятно, связана с Лоренцо.

— Тебе следовало побольше разузнать о нем, прежде чем влюбляться, — прошептала она и в сердцах захлопнула дверцу шкафа.

Нина оделась и старательно причесалась. Волосы тяжелыми прядями ниспадали на спину. Она твердо решила, что сегодня обязательно будет счастлива.

— Подумай хорошенько, — сказала она своему отражению в зеркале, — после такого чудесного утра тебе нечего бояться.

А когда она решит сказать ему правду о себе, то он, конечно, поймет, потому что любит ее.

Нина спустилась вниз по лестнице, и тут в холле зазвонил телефон. Массивные дубовые двери были распахнуты, пропуская солнечный свет. Нина улыбнулась, вспомнив, как впервые вошла сюда, ожидая увидеть множество слуг и домочадцев. Слава Богу, что их не оказалось и никто не помешал ей сблизиться с Лоренцо!

Она стояла на нижней ступеньке, когда Лоренцо прошел мимо нее к телефону.

— Там жарится бекон. Посмотри, дорогая, чтобы он не сгорел.

Нина улыбнулась и пошла по коридору на кухню, но вдруг остановилась: в голосе Лоренцо, говорившего по телефону, она уловила тревожные нотки.

— Нет, Джо, определенно нет! — резко произнес он по-английски и затем быстро перешел на итальянский.

Нина застыла на месте. Она не понимала ни слова, но догадывалась, что Лоренцо рассержен.

Он разговаривал с ее отцом, и Нину охватило странное чувство. Хотя Лоренцо, очевидно, частенько беседовал с ним по телефону, пока она находилась в доме, но… сейчас все было почему-то по-другому.

Она выключила гриль и оглядела стол, соображая, чего еще не хватает для завтрака. Нина подошла к холодильнику, чтобы достать оттуда яйца, и… замерла. Доска с записями висела около холодильника, и она много раз смотрела на нее, но сегодня увидела то, чего не замечала раньше.

Голова у нее пошла кругом. Нина повнимательнее вгляделась в знакомую фотографию — на ее сестре было то самое голубое шелковое платье, которое Нина доставала из шкафа сегодня утром.

К тому моменту, когда Лоренцо вернулся на кухню, она успела убедить себя, что это не имеет никакого значения. Даже лучше, что оно не принадлежит кому-нибудь другому. Джо и его дочь часто здесь бывают и, вероятно, остаются на уик-энд. И это вовсе не означает, что у Лоренцо с ее сестрой связь!

У Нины внезапно так затряслись руки, что яйца упали на пол и разбились. Она уставилась на них, потом повернулась к Лоренцо и хотела было извиниться, пошутить, чтобы загладить свою неловкость, но он ничего не заметил.

Нина сжалась в комок. Лоренцо стоял в дверях кухни и молчал. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, на нее он не смотрел, словно она не существовала.

Нина, тоже молча, вытерла пол. Она была так взволнована, что не могла говорить. Что-то произошло во время телефонного разговора. Лоренцо стал совсем другим, и она вдруг засомневалась в его любви.

— Принеси кофе на террасу, — бросил он, и Нина вздрогнула от его неожиданно холодного тона.

Он прошел мимо, не глядя на нее. У Нины было такое ощущение, что ее поставили на место, место прислуги, и она больше не та женщина, с которой он занимался любовью.

Лоренцо стоял на террасе, по-прежнему не замечая Нину. Она не видела его лица и не могла понять, в чем дело. Да и маловероятно, что она смогла бы разгадать его, поскольку раньше ей это не удавалось.

Нина поставила поднос с кофе на стол, все еще мокрый после ливня, и пошла было на кухню за тряпкой, но тут он заговорил.

— Я должен кое-что сказать тебе, — серьезно произнес он. — Мне следовало сделать это с самого начала, но необходимости не было. Теперь же, когда наши отношения изменились…

Он так и не взглянул на нее, и у Нины упало сердце. Наверняка Лоренцо собирается с духом, чтобы извиниться за то, что дал волю страсти.

— Все… в порядке, — поспешила сказать она и стала разливать кофе, держа кофейник двумя руками, чтобы не уронить от волнения. — Я ожидала этого. Моя вина в происшедшем тоже есть. Я первая начала… поцеловав вас, когда вы еще спали. — Она сделала глубокий вдох для храбрости. — Сама навязалась и теперь сожалею, так как это все осложнило. Вы правы — я наивная и не подумала о последствиях, — она нервно засмеялась. — Я даже не знаю ее имени. Моей… вашей… дочери Джо — вашей возлюбленной. Стоит взглянуть на фотографию, как все становится ясно: она вас обожает. Я подозревала это, но гнала от себя подобные мысли. Так что вины вашей нет… и я хочу, чтобы вы не чувствовали себя виновным в происшедшем между нами.

Нина осторожно поставила кофейник на стол, опасаясь, что уронит его так же, как и яйца. Подняв голову, она посмотрела на Лоренцо. Он так свирепо сверкал глазами, что у Нины чуть не остановилось сердце. Но замолчать она уже не могла и продолжала тараторить, пытаясь скрыть свою муку и показать ему, что ее чувства не задеты.

— Подобные вещи часто случаются между мужчинами и женщинами, — ей удалось беспечно пожать плечами. — Я имею в виду… секс. Все было очень мило, но…

— Мило!

Нина едва не подскочила от его гневного возгласа. Он мгновенно очутился около нее и больно схватил за плечи. Глаза его сделались совершенно черными. Он что-то говорил, но она от страха сразу не разобрала, что именно.

— Вы хотите сказать, что наша любовь всего лишь приятное времяпровождение? — закричал он.

Тут разозлилась Нина. Он собирается сообщить ей о своей любовнице и еще смеет негодовать на нее, когда она старается изо всех сил облегчить ему эту задачу!

— Отпустите, мне больно, — вскрикнула она. — И прекратите орать на меня! Если дело в вашей невыносимой сицилийской гордости, то вам следовало одуматься час-другой назад. Но я слишком много от вас требую — ведь я проявила уступчивость, — презрительно сказала она. — Все изменилось после телефонного разговора, не правда ли? Позвонил Джо и напомнил вам, что вы связаны с его дочерью…

Неожиданно он обнял ее, и она заплакала, уткнувшись в его грудь.

— Ох, Нина, Нина! — простонал он и зарылся лицом ей в волосы. — Да, Кристина связана со мной. Вот, оказывается, из-за чего весь сыр-бор. Ты ревнуешь?

Она оттолкнула его и смахнула предательские слезы.

— Не морочьте мне голову, Лоренцо, — сверкая глазами, язвительно заявила Нина. Как характерно для мужчины все свалить на женщину! — Я вовсе вас не ревную, просто напрасно закрывала глаза на вашу связь с Кристиной, потому что хотела вас сама. Но все начали вы, сказав, что вам нужно кое-что сообщить мне. Да, вам следовало раньше сказать, так как это несправедливо по отношению ко мне и… к Кристине.

— Я не собирался говорить с тобой о Кристине…

— Вот как! Вы посчитали, что для меня это не важно! Замолчите, Лоренцо, иначе вы совсем запутаетесь. Господи, какой я была дурочкой…

— Совершенно верно, Нина. Прелестной, маленькой дурочкой, и за это я тебя так люблю.

Ах, вот оно что! Он смеется над ней и дразнит, словно ребенка. Она отскочила в сторону, не желая, чтобы он ее обнимал и придумывал новые оправдания.

Но… он сказал, что любит ее. Неужели? Нина с надеждой посмотрела на него. Он улыбался, но в глазах затаилась тревога, и она засомневалась в искренности его слов.

— Значит, вы не собирались рассказывать мне о Кристине? — выпалила Нина.

— Нет, но раз ты затронула эту тему, то я скажу. Кристина мне не любовница и никогда ею не была. Она моя сестра.

Нина в ужасе отшатнулась. Его сестра? Она побелела и чуть не потеряла сознание. Ей казалось, что она сейчас замертво упадет к ногам Лоренцо.

Сзади она нащупала край стула. Лоренцо усадил ее и, снисходительно улыбаясь, что-то говорил, но Нина ничего не слышала. У нее в мозгу стучала лишь одна мысль…

— Правда, у нас разные отцы.

— Что? — вскрикнула Нина. Ей показалось, что она ослышалась. Но вдруг она вспомнила его слова о том, что он любит Джо как родного отца, поскольку собственного у него нет. Джо не его отец!

Она пришла в себя, облизала сухие губы и провела по лбу рукой, отгоняя дурные видения.

— Простите, что кричала на вас, — тихо сказала она, избегая встретиться с Лоренцо взглядом — ей было стыдно за свои мысли о том, что она занималась любовью с братом.

Потрясение оказалось для Нины слишком сильным. Она поднесла ко рту чашку с горячим кофе и, отвернувшись, стала смотреть в сад. Что за дьявольское место эта Сицилия! Здесь просто с ума можно сойти.

Нина держала чашку обеими руками, чтобы не уронить.

— Мне в голову не могло прийти, что она ваша сестра, — слабым голосом вымолвила она.

Кристина. Теперь Нина знает ее имя. Казалось, что она должна почувствовать близость к ней, но этого не произошло, скорее наоборот.

Но что же все-таки хотел ей сказать Лоренцо до того, как она устроила скандал?

— Лоренцо, ты собирался мне что-то сказать, — начала она, с опаской глядя на него.

Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Да, но ты забросала меня обвинениями. Правда, теперь понятно, почему ты так неуверенно себя чувствуешь.

— Разве? — Нина не могла вспомнить, что же такое она сказала.

— Меня тоже посещают подобные чувства.

Нина выдавила из себя улыбку и прошептала:

— Так что ты должен был рассказать?

— Мне трудно объяснить, так что наберись терпения. Как я уже говорил, я не представлял, что влюблюсь в тебя.

Нина подняла голову. Серые глаза подернулись влагой и стали совсем прозрачными, а сердце распирало от счастья. Все будет хорошо, потому что он любит ее и поможет преодолеть тягостные моменты в будущем.

— Ты испытываешь ко мне те же чувства, что и я, Нина?

Она была тронута и тихонько засмеялась.

— Ты удивляешь меня, Лоренцо. Да, конечно, мои чувства такие же, — глаза у нее сверкали. — Пожалуйста, поскорее скажи то, что собирался. Иначе я не смогу обнять тебя и как следует доказать тебе это.

Он взял ее руку и нежно поцеловал. Нине казалось, что она парит высоко в воздухе на крыльях любви. Она была готова сказать ему, как сильно его любит, и… признаться, кто она на самом деле.

Лоренцо отпустил ее руку.

— Прости, что я был погружен в свои мысли после звонка Джо. Он забыл сказать мне прошлым вечером, что…

— Ты был с Джо вчера? — прервала его удивленная Нина.

Лоренцо налил им еще кофе. Нина, сжав на коленях руки, ждала ответа, волнуясь оттого, что Лоренцо избегает смотреть ей в глаза.

— Мы обсуждали приготовления к свадьбе, — пояснил он.

— Разве телефонного разговора для этого недостаточно?

Их взгляды встретились. Нина вся напряглась. К чему эта встреча вчера вечером, к тому же после ссоры?

Наступило долгое молчание. Он смотрел ей прямо в глаза.

— Я должен был знать, — начал он.

— Что знать? — волнуясь, спросила она.

— Я должен знать, была ли ты любовницей Джо или нет.

У Нины внутри все оборвалось. Она сжала кулаки. Он проверял ее, прежде чем заняться с ней любовью! А она-то думала, что его любовь простодушна.

— Ты никогда этого не отрицала, — ровным голосом продолжал он, — и…

— И тебе стало любопытно, — с горечью прервала его Нина. Губы ее презрительно скривились, и она поднялась со стула. Ей было очень больно. Она смотрела на него как в тумане, все еще не веря, что он на такое способен. — И Джо сказал тебе, что никогда не слыхал о Нине Паркер?

— Он тебя не узнал. — Лоренцо встал, обошел вокруг стола и протянул к ней руку, но она отскочила от него.

— Не узнал меня! — воскликнула она, ничего не понимая. Мысли обгоняли одна другую. Джо был здесь, а она этого не знала. Он видел ее?

— Дорогая, послушай. Я тебе должен сказать совсем другое. Не усложняй все — мне и так трудно.

— Подожди минутку! — Нина жестом попросила его замолчать. — Джо не был здесь. Я бы знала об этом, услышала бы, как подъезжает машина. У тебя нет моей фотографии… — она замолкла на полуслове. — Твой рисунок! Ах ты, негодяй! Ты специально меня нарисовал, чтобы показать Джо и убедиться наверняка, была ли у нас с ним связь или нет! — Нину трясло от ярости и унижения. Лоренцо показал свой рисунок ее отцу! Какой ужас! — А если бы Джо подтвердил твои худшие опасения и сказал, что спал со мной, то ты не пришел бы ко мне прошлой ночью? Ты это хотел мне поведать? Сама по себе я для тебя ничего не значу. Конечно, пресловутая гордость сицилийца не позволит тебе этого. Ты просто высокомерный наглец.

Он догнал ее на ступенях террасы и креп ко схватил. Глаза его снова сделались совсем черными от гнева.

— Ты никогда не отрицала этого, — грозно повторил он. — Я должен знать.

— Мне и не нужно отрицать! Ты должен был доверять мне. Достаточно и того, что у нас с Джо все кончено!

— Но между вами ничего и не было. Почему же ты этого не отрицала? — мрачно спросил он. — Что ты затеяла, Нина?

Нина ощутила слабость во всем теле и испуганно опустила глаза. Она ведь была готова во всем признаться, но теперь не могла. Она заставила себя посмотреть ему в глаза. Ей придется смириться с его гордостью, а если она этого не сделает, то совместной жизни у них не получится.

Нина облизала нижнюю губу и робко выговорила:

— Обстоятельства были против меня. Ты вытащил меня из канавы. Само по себе это ужасно. Я сносила твои обвинения, хотя мне было очень больно. А потом я думала, что, когда ты лучше меня узнаешь, это не будет иметь значения — ты поймешь, что я не такая уж плохая. Но, Лоренцо, почему тебе понадобилось спрашивать об этом Джо? — жалобно закончила она.

Гнев его не прошел, и он сильнее сжал ее.

— Да потому, что дело не только в нас с тобой. Свадьба Джо очень важна и для Кристины, и для меня, а особенно — для Софии. Все изменила моя любовь к тебе. Я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни, и должен быть уверен!

Но она все-таки не понимала его. Лоренцо прочитал это в ее недоверчивом взгляде.

— Когда я подобрал тебя в Палермо, то должен был изолировать тебя. Но я влюбился, и все осложнилось. Теперь я знаю, что ты никогда не имела связи с Джо, но не знаю, почему ты скрывала это от меня. Вероятно, потом ты мне расскажешь, но сейчас для этого нет времени — София с Кристиной едут сюда из аэропорта. Они делали покупки в Милане. Джо не предупредил меня прошлым вечером. Он был почему-то очень рассеян, совершенно не похож на себя. Сегодня утром он позвонил и сказал, что не сможет сам их встретить, и они едут прямо сюда. Я к этому оказался не готов, так как ничего тебе не сказал заранее.

— Чего не сказал? — Нина отчаялась что-либо понять.

— София — мать не только Кристины, но и моя тоже. Джо женится на моей матери, — на одном дыхании произнес Лоренцо.

Нина встретилась глазами с пронизывающим взглядом Лоренцо. От шока она вся похолодела, а мысли путались, обгоняя одна другую.

Как теперь ей объяснить свое отношение к Джо? Оказывается, все значительно сложнее, чем она предполагала: София — мать Лоренцо и Кристины, Джо — отец Кристины, но не отец Лоренцо. Джо женится на матери своей дочери, и выходит, что в настоящий момент Кристина тоже незаконнорожденная. Какая неразбериха! Но одно ясно: она не принадлежит к этому родственному хитросплетению.

Она — Нина Паркер, незаконная английская дочь Джо Джульяни, а его жизнь и без нее достаточно запутанна. Чем скорее она уберется отсюда, тем лучше. Если она останется, то правда обнаружится, потому что Лоренцо хочет знать, почему она приехала на Сицилию.

— Если… твоя мама приезжает, то мне надо прибраться, прежде чем я уеду, — спокойно сказала Нина.

— О твоем отъезде не может быть и речи, — сурово заявил он и вопросительно посмотрел на нее. — Разве ты не хочешь узнать, как получилось, что моя мать выходит замуж за Джо, отца ее дочери?

Нина пожала плечами. Ее удивило собственное хладнокровие, но что ей оставалось еще делать, как не отмахнуться от всего, сохранить остатки гордости и избежать позора?

— Лоренцо, ко мне это не имеет отношения, — так же спокойно продолжала она. — Теперь мне понятно твое упорное желание меня изолировать. Твоя мать — та женщина, на которой женится Джо. Вполне естественно, что в такой волнующий для всех момент я лишняя. Поэтому мне следует уехать до того, как она здесь появится.

Нина собралась вернуться в дом, но Лоренцо яростно вцепился ей в руку.

— Ты никуда не уедешь, Нина. И не пойдешь убираться в доме, где и без того чисто, пока не объяснишься.

— Что тут объяснять? Я не такая уж глупая, да и ты не дурак. Сообрази сам, почему я должна уехать.

Глаза Лоренцо метали молнии.

— Значит, я дурак, поскольку не могу этого понять. Ты все еще злишься на меня за то, что я расспрашивал Джо, любовники вы с ним или нет? Неужели ты не понимаешь, почему я это сделал? Ты наводила о нем справки, а я ошибся, приняв тебя за его любовницу. Вскоре я понял, что ты не принадлежишь к подобной категории женщин, но, тем не менее, я должен был знать, какие у вас отношения. Да, все это касается и моей гордости, и чувства собственного достоинства моей матери — она достаточно настрадалась, чтобы в последнюю минуту все рухнуло!

— Вот поэтому я и уезжаю, — сердито крикнула Нина, — чтобы не навредить твоей маме в последнюю минуту! Лучше ей никогда меня не видеть, а ты глупец, Лоренцо, если сам этого не сообразил. Джо ведь не подтвердил того факта, что я никогда не была его любовницей! — презрительно бросила она ему в лицо.

— Что это еще значит? — взревел Лоренцо.

Но Нина и глазом не моргнула. Она твердо знала одно: ей необходимо уехать, пока не прибыли его мать с сестрой и тем самым не усугубили ситуацию.

— Подтверждения от Джо ты не получил, — повторила Нина. — То, что он тебе сказал, — ложь. Если ты сам не можешь сообразить, что к чему, то я тебе помогу. — Она на секунду замолчала, собираясь с силами. — Конечно, он отрицал, что знаком со мной, — он ведь собирается жениться на твоей матери. Ты друг Джо, но, тем не менее, он очень осторожен, особенно накануне свадьбы. Джо отрицал, что знает меня, потому что я для него уже ничто, а София много значит, и он, как и ты, хочет, чтобы свадебная церемония прошла гладко.

Глаза Лоренцо потемнели и стали похожи на грозовые тучи. Еще бы! Она обвинила Джо во лжи, и верному Лоренцо Бьяччи это не понравилось. А Нина продолжала свое:

— Итак, теперь тебе известно, почему я этого не отрицала — я была одно время любовницей Джо. Мы познакомились в Лондоне в начале этого года, и наша связь была… как ураган. Я отнеслась к ней серьезнее, чем он, но поняла это, лишь приехав сюда. Вот почему ты дашь мне возможность исчезнуть. Как ты говорил, персона, которая никому не нужна на свадьбе! Презренная любовница!

Нина развернулась и убежала. Комок льда внутри растопила жгучая боль, но пути назад нет — она высказала все, и он ей поверил!

Поверил! Он смерил ее ледяным взглядом и не побежал за ней вдогонку. А она — пусть это глупо и нелепо — хотела, чтобы он догнал ее и потребовал взять свои слова назад!

Нина с грохотом захлопнула дверь в спальню и прижалась к ней спиной. Ее бил озноб, а незастланная постель, казалось, смеялась над ней, эдакой дурочкой. Да, она полная дура, раз любит его и дала ему повод влюбиться в нее.

Она отошла от двери. Надо упаковать вещи, но как уехать отсюда, Нина не пред ставляла. Правда, теперь, когда Лоренцо понял, что ей лучше не встречаться с его матерью, он будет рад с ней расплатиться и расстаться!

И тут Нина разрыдалась. Она так сильно его любит и сама же все разрушила.

Она зажала рот, чтобы заглушить рыдания, и вдруг услыхала приближающийся шум мотора. Господи, они уже здесь!

Ее охватила паника. Что делать и куда бежать? Она в ловушке. Думай, Нина, думай, твердила она.

Нина вернулась в дом, едва волоча ноги. Ей не хотелось туда идти, но выхода не было — придется встретиться со всеми за ужином.

У них с Лоренцо нет будущего, с отчаянием думала она, поднимаясь по ступеням террасы. Она так сильно любила его и пусть совсем недолго, но была счастлива. А что произойдет, если она сейчас заявит о себе? Джо не знает о ее рождении, а если он на самом деле любил ее мать, то это известие ранит его до глубины души и к тому же может изменить его отношение к Софии. И это накануне свадьбы, которая должна положить конец всем неприятностям и соединить их!

Выход один — любить Лоренцо, а свою тайну сохранить глубоко в сердце. Пусть другие будут счастливы. Но хватит ли у нее на это сил? От нее потребуется огромное самообладание — отказаться от того, чего она желала больше всего на свете: любви родного отца.

А как она объяснит Лоренцо, почему искала Джо? Придется стоять на том, что он был ее любовником.

Нина раздраженно вздохнула. К чему так беспокоиться? Лоренцо поверил тому, что она любовница Джо, а свое собственное увлечение ею демонстрирует исключительно для Софии и Кристины. Все это кончится, как только он найдет возможность устранить ее из их жизни.

Нине ужасно хотелось прилечь и отдохнуть. От рассказа Кристины у нее в голове все смешалось.

Но едва она отворила дверь спальни, как тут же захлопнула ее — на кровати, раскинувшись, лежала Кристина и крепко спала. В комнате в беспорядке были разбросаны чемоданы, сумки и яркие пластиковые пакеты с покупками.

— Тише.

Нина вздрогнула — это Лоренцо взял ее под локоть и провел дальше по коридору. Он открыл дверь в соседнюю комнату.

— Та комната принадлежит Кристине, а тебя я поместил в своей, — спокойно сообщил он. — Всем это будет понятно.

Нина от неожиданности раскрыла рот, увидев широченную двуспальную кровать в дальнем углу. Ясно, что Лоренцо не постесняется извлечь для себя всю возможную выгоду из этой ситуации. Она с раскрасневшимся от возмущения лицом повернулась к нему.

— Этого не будет! — кипя от гнева, выпалила она. — В доме полно свободных спален. Тебе так и хочется причинить мне боль и наказать за то, что своим появлением на Сицилии я посмела всех вас потревожить. Учти, Лоренцо, с тобой в постель я больше не лягу.

— Ляжешь, — хладнокровно заметил он. — Правда, мы будем просто спать, и ни на что иное не рассчитывай…

— Твое самомнение потрясает! — воскликнула она. — Правда, это неудивительно после всего, что я узнала о тебе и твоей семье… — Тут Нина осеклась — она не должна давать волю гневу и обиде. В сердцах можно выпалить что-нибудь лишнее. Отвернувшись, она еле слышно спросила: — Где мои вещи?

— Все аккуратно разложено. О каких же семейных делах поведала тебе Кристина? — заинтересовался он.

Нина не стала отвечать, а молча подошла к комоду и, выдвинув ящик, увидела там белье Лоренцо. Она торопливо задвинула его. Слезы жгли ей глаза, и она была рада, что он не подошел к ней. Иначе она просто упала бы в его объятия. В другом ящике Нина обнаружила свои вещи и вынула чистое белье.

— Что же она рассказала тебе? — повторил свой вопрос Лоренцо.

— Семейную историю, — пробурчала Нина, до боли закусив нижнюю губу, чтобы невзначай не проговориться.

— Это не очень-то приятная история, — тихо сказал Лоренцо и спросил: — Ты расстроилась?

Нина повернулась к нему лицом.

— Это печальная история, — сказала она, и слезы навернулись ей на глаза. — Поэтому я подыграю тебе сегодня вечером. Да, я сделаю вид, что я твоя любовница, но притворюсь ею лишь на один вечер, и то ради твоей мамы и Кристины, а завтра утром ты устроишь мой отъезд. Как ты им это объяснишь, меня не касается. Соврешь еще разок.

— Я уже говорил тебе, что ложь для меня отвратительна.

— Полагаю, что нет! — Нина распахнула шкаф и вытащила единственное привезенное ею платье. Оно было свободного покроя, сшито из белого ситца и для сегодняшнего вечера вполне сойдет. — Ты сказал Кристине, что мы собираемся пожениться. Разве это не вопиющая ложь?

— Я ничего подобного не говорил ни ей, ни маме, — спокойно ответил он.

От этих слов сердце у Нины упало, хотя такой обиды можно было ожидать.

Он подошел к ней, и она прижалась спиной к дверце шкафа.

— Кристина сказала, что мы поженимся, — торопливо произнесла Нина. — Она, вероятно, узнала это от тебя, так как я не питаю иллюзий относительно нас с тобой!

— Кристина предположила, что мы поженимся, — поправил Нину Лоренцо. Он не сводил с нее гипнотизирующего взгляда черных глаз. — Я предупреждал тебя, что она существо наивное и полагает, что если два человека состоят в любовных отношениях, то это, естественно, кончается свадьбой.

Нина презрительно хмыкнула.

— Ей и в голову такое не пришло. Она недоумевает, почему мать с отцом так хотят свадьбы. У нее очень свободные взгляды.

Лоренцо отрицательно покачал головой.

— Под этой легкомысленной болтовней она скрывает свои истинные чувства. Ей нужна эта свадьба, так как она настрадалась оттого, что отец не жил с ними постоянно.

Нине до слез стало жаль Кристину… да и себя тоже, хотя она уступает отца той, которая это заслужила больше, чем она.

Она знает, кто ее отец, и все же никогда с ним не увидится. Но хуже всего то, что она встретила человека и безумно влюбилась в него, и даже в этом счастье ей отказано, потому что она ненароком оказалась вовлеченной в запутанную семейную драму.

Чувствуя, что потерпела полное поражение, Нина с мольбой посмотрела на Лоренцо, нервно теребя в руках белье.

— Тем более мне надо уехать, — прошептала она. — Я сейчас еще больше осознала важность этой свадьбы. Мне трудно снова увидеться с Кристиной, не говоря уже о том, чтобы познакомиться с твоей матерью. У нас с Джо было… свое прошлое, и я не очень горжусь этим обстоятельством. Мне лучше уехать. Будет хуже, если я задержусь здесь.

Он сделал к ней шаг. Она сжалась, опасаясь, что он обнимет ее, но он, к счастью, остановился. Нина ощущала тепло, исходящее от его тела, сердце у нее бешено колотилось, но она вполне владела собой и, облизав пересохшие губы, попросила:

— Пожалуйста, Лоренцо. Не надо подвергать всех нас такому испытанию…

— Ты останешься, потому что я хочу, чтобы все были счастливы. — Он взял ее за подбородок. Она почувствовала, какая у него напряженная и холодная рука.

Нина мотнула головой и прошипела сквозь зубы:

— А вдруг я невзначай проговорюсь? За обедом могут возникнуть вопросы, на которые я не знаю ответов, и я могу запутаться, особенно если выпью лишнее…

Он в сердцах схватил ее за плечи и прижал к себе.

— Ври побольше, раз обвиняешь в этом других!

Ох, как она здорово задела его чувства преданного друга, когда обвинила Джо во лжи!

Темные глаза Лоренцо сверлили ее насквозь.

— Тебе не составит труда опять притвориться — у тебя вполне простодушный вид эдакой невинной девочки с широко распахнутыми глазами. Ну и артистка же ты! Я почти поверил, что ты на самом деле была любовница Джо. — Пальцы Лоренцо жгли Нине кожу. — Я занимался любовью именно с тобой, а не с любовницей другого мужчины, — вымученно произнес он побелевшими губами. — Тебе почти удалось обмануть меня, но ты не смогла сдержаться и вся напряглась в ожидании боли. Я — твой первый мужчина, Нина, и от этого был вне себя от счастья, но сейчас мне просто противно.

— Про… противно? — запинаясь, переспросила она. Это ей было совершенно непонятно.

— Да, противно. — Его глаза сузились и почернели от гнева. — От Джо ты, вероятно, не получила желаемого, поэтому решила преследовать его на Сицилии.

Нина изо всех сил пыталась освободиться из его железной хватки. Она извивалась и колотила его по крепкой груди своими маленькими кулачками. Слезы душили ее.

— Я… тебя ненавижу, — рыдала она.

Он не только не отпустил ее, но еще, к тому же, и встряхнул.

— Черта с два ты меня ненавидишь. Ты меня любишь так же сильно, как и я тебя…

И тут вся ее ярость рухнула, как карточный домик, оставив ее без сил и без чувств.

Он поднял ее голову за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Почему, Нина? — хрипло выдохнул он. — Зачем тебе понадобилось выставлять Джо лжецом, когда правду скрывала ты? Зачем было доводить меня до бешенства, когда я всего лишь хотел держать тебя в своих объятиях и любить вечно? Ради Бога, к чему весь этот кошмар?

Да потому, что правда причинит боль стольким людям, хотела крикнуть она.

Глаза Лоренцо искали ответа в ее глазах. Наконец с глубоким вздохом он прижался губами к ее рту. Она зажмурила глаза и вся отдалась волшебству его прикосновений. Тело ослабело, но в душе горел огонь. Поцелуй разжег страсть, в которой сгорели все горькие слова, сказанные друг другу. Поцелуй — всего лишь пролог к любовным утехам, но она вынуждена отказаться от них.

Правда, сделать это было просто невозможно, поскольку его сильное тело напряглось и страстно прижалось к ней. Нина все же попыталась сопротивляться.

Она оторвала губы от его рта и еле слышно произнесла:

— Нет.

Но рука Лоренцо, сжавшая ей подбородок, заставила их губы снова сомкнуться. Другой рукой он стал ласково и требовательно гладить ей спину под блузкой.

Низ живота у нее томительно заныл, и она затрепетала от желания физической близости.

— Я хочу тебя, Нина, — глухо прозвучал его голос. — Это единственный способ выудить у тебя правду. — Он подхватил ее на руки и бросил на постель.

Онемевшая Нина лежала, глядя, как он срывает с себя одежду, при этом не сводя с нее черных решительных глаз. Какая еще правда ему нужна? То, что она его любит? И какие доказательства? Насчет Джо он до конца не догадался. Но вдруг ее осенило, что он имел в виду, бросив ей в лицо грубое обвинение: не добившись от Джо желаемой близости, она кинулась разыскивать его. Он полагает, что наконец-то заставит ее во всем признаться, но даже представить себе не может, каким ударом для всех станет эта правда.

Нина попыталась вскочить, но успела только опустить ноги на ковер, как была опрокинута обратно на постель, и Лоренцо прижал ее собой, закинув ей руки за голову. Она ожидала вспышки гнева, но вместо этого встретилась с взглядом, в котором было лишь отчаяние.

Он с нежностью целовал ее губы, и от этого ей было труднее сопротивляться. Там, где дело доходило до чувственности, она терялась. Ей хотелось полностью подчиниться ему и молиться, чтобы произошло чудо и все ее несчастья испарились, как утренний туман.

Нина прильнула к нему и крепко обняла руками. Ее тело было готово принять его. Он гладил ей бедра, запустив руку под крошечные трусики. Нина в экстазе стонала, груди у нее налились, а он сжал их ладонями, осторожно покусывая ноющие соски. У нее перехватило дыхание, когда он опустил голову ей на живот, а его губы скользнули еще ниже. Она откинулась на подушку, запустив пальцы в его кудри.

Нина не почувствовала, как он снял с нее одежду.

Обнаженная, она изогнулась под ним, со стоном повторяя его имя. Лоренцо что-то вскрикнул и погрузился в нее так глубоко, что она забыла обо всем на свете.