Весь дом пропах омарами. Запах был старым, застоявшимся. Он совсем не походил на прекрасный, соблазнительный аромат, возбуждавший аппетит и заставлявший рот Изабеллы наполняться слюной. Именно такой аромат стоял в доме леди Нили вчера вечером накануне званого ужина. Однако сегодня утром он превратился в отвратительную вонь, которой пропитались подушки диванов, обивки стульев, и в этой вони не было ничего аппетитного.

Изабелла Мартин, стараясь не шуметь, тихо спускалась по черной лестнице в кухню. Когда деревянная ступенька скрипела под ее ногами, она замирала и, затаив дыхание, напряженно прислушивалась. Изабелла не хотела встречаться с леди Нили. Ей было невыносимо думать о том, что ее снова могут заставить возиться с противным попугаем. Эта глупая птица до чертиков надоела Изабелле накануне вечером. Тот факт, что леди Нили не помогла ей выйти из трудного положения, оставил в душе Изабеллы неприятный осадок.

Изабелла считала, что за десять лет безупречной службы у леди Нили в качестве компаньонки она заслужила к себе лучшего отношения. Хозяйка могла бы запереть попугая на вечер в буфетной, и тогда Изабелла не оказалась бы в дурацком положении. Бедная Белла весь вечер вынуждена была увертываться от гадкой птицы, пытавшейся поцеловать ее, толкаясь острым клювом в ее губы.

«Этот мерзкий попугай, — думала Изабелла, распахивая дверь, ведущую в кухню, — настоящий маньяк, а леди Нили ему потакает».

Кристоф колдовал над печеньем, которое странным образом отдавало омарами. Он оторвал глаза от стряпни, когда Изабелла вошла в кухню.

— Доброе утро, Кристоф, — широко улыбаясь, поздоровалась Изабелла.

— Доброе? Вы так считаете? Впрочем, действительно, утро, озаренное улыбкой прекрасной Беллы, можно назвать добрым.

Белла рассмеялась, и ее улыбка стала еще лучезарнее. Кристоф всегда был галантным и обаятельным. Белла опустилась на табурет, стоявший по другую сторону стола, на котором готовил шеф-повар. Она нашла его для леди Нили пять лет назад. Темноволосый черноглазый француз был на фут ниже Беллы и на пять лет моложе ее.

Когда на Беллу накатывала грусть, она обычно приходила в кухню, где всегда было тепло, и стояли аппетитные запахи, и Кристоф своими комплиментами неизменно поднимал ей настроение.

Кристоф покачал головой, и на его глазах блеснули слезы.

— Мои изысканные блюда пропали! — вскричал он. — Пропали! За что мне это, спрашиваю я вас? И все это из-за какого-то браслета! Ну, что ж, Белла, пусть теперь обитатели этого дома едят суп и печенье из омаров до посинения.

Белла засмеялась.

— Я не поняла, кто должен посинеть — люди или омары?

Кристоф, нахмурившись, принялся ожесточенно месить тесто.

— Мне сегодня не до шуток, дорогая Белла. Этим утром все общество должно было гудеть от восторга, обсуждая мою кухню. Но нет, все мои труды насмарку! Вместо того чтобы восторгаться, леди Уислдаун пишет сегодня в своих заметках о том, что ужин не состоялся из-за пропажи браслета!

Обиженно засопев, Кристоф скатал шарики из теста и уложил их на смазанный маслом противень.

— Я выплакал все глаза. Вам, Белла, повезло, вы не застали меня в самую горькую минуту, иначе вам пришлось бы иметь дело с мокрым от слез Кристофом.

— Должна признаться, мне бы этого очень не хотелось. Мокрый Кристоф — звучит крайне неаппетитно, — сказала Белла.

Кристоф на мгновение замер, подняв руки, перепачканные тестом. Белла поморщилась, в нос ей бил неприятный рыбный запах, исходивший от теста.

— Вы сегодня чересчур веселы, Белла. С чего бы это? Мне казалось, у вас нет причин для веселья. Смею напомнить, что вчерашний вечер был испорчен. Да, я отвечал за угощение, но сам вечер организовывали вы, впрочем, как и все вечера, рауты и званые ужины в доме леди Нили. Чтобы подсластить пилюлю, скажу то, что говорил вам уже не раз: вы, Белла, обладаете незаурядным организационным талантом.

Белла усмехнулась:

— Спасибо, мой дорогой.

— Но что-то вы не слишком огорчены тем, что званый ужин вчера был сорван.

— Нет, я, конечно, немного огорчена. Но меня радует, что сейчас рядом со мной нет этого противного попугая.

Кристоф поморщился:

— Что произошло с этой чертовой птицей? Раньше она постоянно плевалась, а теперь вдруг неожиданно воспылала к вам любовью. И, если верить миссис Троттер, попугай не дает вам прохода. Его не унять, он не замолкает ни на минуту. Это сводит экономку с ума.

— Да, все это правда. Вчера вечером меня так и подмывало открыть окно в надежде, что эта надоедливая птица улетит из дома и больше не вернется.

Кристоф захихикал так, как это свойственно французам.

— В этом случае было бы неплохо, если бы леди Нили последовала за своим любимцем, — сказал он.

— Кристоф! — одернула Белла повара. Кристоф с невинным видом пожал плечами.

— О, мои тарталетки! — вскричал он и бросился к духовке.

Через несколько секунд он уже вынимал из духовки противень, на котором пеклись аппетитные тарталетки с земляничной начинкой.

— Я знала, что вы сжалитесь и приготовите хоть что-то, лишенное запаха омаров! — в восторге вскричала Белла, прижимая руки к груди. — Тарталетки просто великолепны!

— Погодите хвалить меня, прекрасная Белла, сначала попробуйте то, что у меня вышло, — сказал Кристоф, доставая тарелку для Беллы и выкладывая на нее тарталетки.

Посыпав их сверху ванильным сахаром, он подал тарелку Белле. Белла взяла одну из тарталеток и с наслаждением впилась в нее зубами.

— О, это божественно… — простонала она. — Вы гений, Кристоф!

— Я знаю, — с улыбкой сказал повар. — Да, пока не забыл, хочу спросить вас: что бы вы хотели съесть на обед в день своего рождения, моя дорогая? Ведь он уже не за горами! Заказывайте все, что пожелаете. Я готов выполнить любую вашу просьбу, в области кулинарии, разумеется, — уточнил Кристоф.

— День рождения? — растерянно переспросила Белла, облизнув губы, на которые налипли кусочки земляники.

Кристоф с жалостью взглянул на нее.

— Мне следовало бы подождать, пока вы доедите тарталетку, а потом уже начинать этот разговор, — с виноватым видом заметил он.

Белла засмеялась и проглотила последний кусочек тарталетки.

— Не надо извиняться, — сказала она. — Дело в том, что я совсем забыла о своем дне рождения.

— Так я и думал! Я тоже наверняка перестану замечать бег времени, когда мне перевалит за тридцать. Однако у меня впереди есть еще пять чудесных лет, чтобы насладиться молодостью.

— Перевалит за тридцать? — переспросила Белла.

— Да, это солидный возраст, мысль о нем вызывает грусть, — с сочувствием промолвил Кристоф. — И чтобы развеять ее, я готов приготовить для вас все, что угодно. Заказывайте завтрак, обед и ужин, моя дорогая!

— Но мне еще не скоро перевалит за тридцать, — возразила Белла. — В этот день рождения мне исполнится всего лишь двадцать девять лет. Это совершенно точно!

— Ах, перестаньте! Вы стали такой рассеянной. Если вы забыли о своем дне рождении, то наверняка перепутали и свой возраст. Я уверен, что вам стукнет тридцать.

Сладкие мягкие тарталетки вдруг показались Белле жесткими и безвкусными, как глина.

— Двенадцатого июня тысяча восемьсот пятнадцатого года вам исполнилось двадцать девять лет, Изабелла Мартин, — продолжал Кристоф. — Я это отчетливо помню. В тот день вы слегка захмелели за обедом, спели песенку миссис Троттер и довели до слез леди Нили.

— Вы обещали никогда не вспоминать об этом! — с упреком сказала Белла.

Однако повар пропустил ее слова мимо ушей.

— Таким образом, — рассуждал Кристоф, — через две недели вам перевалит за тридцать!

У Беллы совершенно пропал аппетит, и она отодвинула тарелку.

— Да, в этом году мне исполнится тридцать лет, — спокойно сказала она.

Тридцать лет — это, конечно, не конец света, однако Белла отдавала себе отчет в том, что намеренно пыталась забыть свой возраст.

В прошлом году она мечтала, чтобы в ее судьбе произошли кардинальные перемены, чтобы ее жизнь потекла по другому руслу. Белле казалось, что если этого не произойдет, то после тридцати лет ничто вокруг нее уже никогда не изменится.

И хотя, переступая порог дома леди Нили десять лет назад после смерти родителей, Белла думала, что проведет здесь всю свою жизнь, оставшись до конца дней старой девой, в ее душе все же теплилась надежда на чудо, на то, что ее ждет более счастливая судьба.

Однако с каждым годом надежда на счастье становилась все призрачнее.

— Итак, Белла, какое меню вы предлагаете? — вооружившись гусиным пером и бумагой, спросил Кристоф.

— Э-э… — промолвила Белла. Еда интересовала ее сейчас в последнюю очередь.

— Ах, вот вы где, мисс Мартин! — раздался визгливый голос леди Нили.

Обернувшись как по команде, Белла и Кристоф увидели на пороге кухни седовласую хозяйку дома с попугаем на плече.

Кристоф вздрогнул, услышав неприятный голос попугая.

— Мартин, Мартин, Мартин, — верещала птица.

Она тут же перелетела на плечо Беллы, впилась в него своими острыми когтями и стала тыкаться клювом в ухо и щеку компаньонки. Белла готова была убить попугая.

— Хотите, я сварю суп из этой птицы? — шепотом спросил Кристоф Беллу.

Она ничего не ответила.

— Не знаю, почему мой попугай внезапно воспылал к вам пылкой любовью, — промолвила леди Нили, — но я нахожу это очень милым, не правда ли, мисс Мартин?

И хозяйка дома рассмеялась.

— Уберите эту птицу из кухни, — потребовал Кристоф.

— Конечно, конечно, Кристоф. Пойдемте, мисс Мартин, вы мне нужны, я хочу дать вам одно задание, — сказала леди Нили и, шурша юбками, вышла из кухни.

Белла замешкалась, пытаясь отодвинуть попугая от своего лица и не дать ему клюнуть ее в глаз, а затем двинулась вслед за леди Нили. Она надеялась, что хозяйка дома не слишком загрузит ее работой. Больше всего на свете Белле хотелось сейчас закрыться в своей комнате, лечь в постель и укрыться с головой одеялом.

— Мартин, Мартин! — продолжал верещать попугай, клюя ее в ухо.

Скоро Белле исполнится тридцать, и тогда ей останется рассчитывать только на поцелуи попугая.

От этой мысли у нее сжалось сердце. Белле было жаль себя. Но жалость тут же сменилась жаждой деятельности. Ей нужно было спешить! У нее в запасе оставалось всего лишь две недели.

Изабелла не хотела обманывать себя. Несмотря на богатое воображение, которым она всегда отличалась, Белла все же понимала, что за эти две недели к ней вряд ли явится долгожданный принц на белом коне. Если он не прискакал к ней за эти тридцать лет, то, по-видимому, уже никогда не прискачет…

Но за оставшиеся до роковой черты две недели Белла вполне могла попытаться найти того, кто мог бы поцеловать ее…

Попугай снова клюнул Беллу, и она прогнала его с плеча, дав себе обещание найти кавалера без клюва и перьев.

Энтони Доринг, лорд Роксбери, откинулся на спинку любимого кресла, обитого изысканным красным шелком. Сидя в своей гостиной, он слушал отца, Роберта Доринга, четвертого графа Уэйверли, который уговаривал его, наконец, жениться, приводя множество аргументов в пользу этого шага. Энтони кивал и улыбался, улыбался и кивал, смотрел на часы и снова кивал…

Это стало у них уже традицией. Каждую среду утром лорд Уэйверли садился напротив сына в гостиной городского дома лорда Роксбери и заводил разговор о женитьбе. Основная часть разговора предварялась замечаниями о погоде, вопросами о здоровье, однако граф очень быстро переходил к самому важному. Он скрупулезно перечислял молодых леди, появившихся за прошедшую неделю в городе, и советовал сыну присмотреться к ним. По мнению отца, каждая из них могла бы стать леди Роксбери и составить счастье его сына. В конце разговора лорд Уэйверли неизменно напоминал Роксбери о тех причинах, по которым ему следовало жениться.

Энтони всегда горячо соглашался со всем, что говорил отец, поскольку споры и возражения могли бы только затянуть разговор.

Во время очередного разговора, когда лорд Уэйверли дошел до пятой причины, в дверь гостиной тихо постучались.

Подняв глаза, Энтони увидел стоявшего на пороге комнаты Германа, своего дворецкого.

— Просите, милорд, к вам явилась леди… Энтони быстро подал знак, прерывая слугу, встал и подошел к двери.

— Проводите ее в зеленую комнату, — тихо распорядился он.

Как только дворецкий ушел, Энтони повернулся к отцу и снова с улыбкой кивнул.

Он не ожидал, что леди Брейзелтон в этот день придет так рано, и ему не хотелось, чтобы отец столкнулся с этой дамой в холле. Встреча с замужней женщиной, явившейся без сопровождающих лиц в дом холостяка, вызвала бы у лорда Уэйверли бурю негодования. Он наверняка разразился бы упреками в адрес сына и обвинил бы его в распущенности.

— Послушайте, Роксбери, — сказал граф, — я только что принял решение.

Энтони снова кивнул, но на этот раз без улыбки. Всякий раз, когда отец принимал решения, сыну становилось не до смеха.

— Вы должны устроить званый вечер, — продолжал граф.

Энтони кивнул, решив больше не садиться в кресло, и начал расхаживать по комнате. Ему приходилось сдерживать себя во время разговоров с отцом, и теперь его распирала накопившаяся энергия. Ходьба несколько успокаивала Энтони. Каждую среду после визита графа он отправлялся в спортивный клуб и боксировал там до изнеможения.

— Званый вечер, вы говорите? — переспросил Энтони.

— Да, сэр, именно званый вечер. Многие девушки на выданье не доверяют вам, Роксбери, вы для них персона нон-грата. Они считают вас повесой и негодяем. Одним словом, невесты из хороших семей не рассматривают вас в качестве кандидата в мужья.

— Да, я хорошо потрудился, — пробормотал Энтони.

— Думаю, званый вечер исправит ситуацию, — сказал граф, сделав вид, что ничего не слышал. — Мамаши, у которых есть дочери на выданье, снова начнут рассматривать вас в качестве потенциального жениха для своих чад.

— Ага, значит, это и есть высшая цель моей жизни…

— Нет, ваша цель — брак.

— Ну да, конечно, но сначала я должен устроить званый вечер, — рассеянно проговорил Энтони, разглядывая в окно красивую птичку, усевшуюся на ветку высокого дерева.

Наконец-то наступила весна. Зима выдалась очень холодной, и Энтони с нетерпением ждал тепла.

В теплое время года женщины носят меньше одежды, и это обстоятельство очень нравилось Энтони.

— Мысль о званом вечере подсказала мне леди Нили, — сообщил отец.

— Ах, вот оно что, — пробормотал Энтони. Его отец десять лет ухаживал за леди Нили, он даже делал ей предложение, но она решила сохранить свою независимость. Тем не менее, эта почтенная дама продолжала заигрывать с графом, держа его на коротком поводке. По всей видимости, леди Нили решила женить Энтони, чтобы отдалить его от отца.

— По-видимому, леди Нили думает, что званый вечер поможет мне жениться? — предположил Энтони.

— Вот именно, — сказал лорд Уэйверли, стукнув об пол тростью с серебряным набалдашником. — Пожилые дамы увидят, что вы умеете соблюдать светские условности, а их дочери убедятся в том, что у вас хороший дом, в котором можно свить уютное семейное гнездышко. Все это поднимет вас в глазах общества, и вы перейдете в разряд завидных женихов.

— Прекрасно.

— У леди Нили огромный опыт по части организации званых вечеров.

— Я слышал, что ей не слишком-то удался званый ужин, который она устраивала вчера вечером. Ее гости так и не поели, а в довершение всего их еще и подвергли личному досмотру, прежде чем выставить за дверь.

Лорд Уэйверли нахмурился.

— Не понимаю, о чем это вы, мой мальчик, — промолвил он. — Ближе к делу! Леди Нили поделилась со мной секретом успеха своих званых вечеров, и я пришлю ее к вам.

— Ее? — переспросил Энтони, отходя от окна, за которым щебетали птицы.

Он знал, что не вынесет общества леди Нили.

— Вы все поймете потом, чуть позже, — пообещал лорд Уэйверли и поднялся из кресла, опираясь на трость. — Не надо меня провожать. Надеюсь, через неделю вы пришлете мне приглашение на званый вечер. Думаю, лучше всего устроить его где-нибудь в июне. Начало лета — прекрасное время для званых вечеров.

Энтони с улыбкой кивнул, решив, что ему необходимо срочно уехать из города на пару недель. Его отец изменил тактику, перейдя от увещеваний к активному вмешательству в жизнь сына. Это было плохо.

Как только лорд Уэйверли вышел из гостиной, с лица Энтони исчезла улыбка. Он нахмурился, однако, вспомнив, какое лакомство ждет его в зеленой комнате, снова улыбнулся.

Мысль о прелестях леди Брейзелтон заставила его сразу же забыть о неприятностях. Энтони одернул жилет, вышел из гостиной и пересек холл, направляясь в зеленую комнату. По дороге ему встретился дворецкий. Он хотел что-то сказать хозяину дома, однако Энтони отмахнулся от него.

Леди Брейзелтон стояла у небольшого столика, опустив голову и внимательно рассматривая причудливый узор инкрустации. Энтони замер на пороге, залюбовавшись своей гостьей. На ней было платье, из мягкой синей ткани. Оно подчеркивало прелестную фигуру леди Брейзелтон. Ее волосы и лицо скрывала широкополая шляпа. Однако Энтони были хорошо видны открытый затылок и изящная шея гостьи.

Он впервые обратил внимание на эти части тела леди Брейзелтон. Они были достойны восхищения. Ее длинная шея влекла его, ему захотелось прижаться к ней губами.

Быстро подойдя к гостье, Энтони положил ладонь на ее поясницу и припал губами к мягкому нежному затылку. Однако вместо поощрительных восклицаний или стона наслаждения дама вдруг издала вопль изумления и резко вскинула голову, сильно ударив при этом Энтони по носу.

Энтони едва не закричал от боли. Судя по всему, ему только что сломали нос. В голове затуманилось, а потом он увидел устремленные на него огромные серые глаза.

У него на мгновение мелькнула мысль, что у леди Брейзелтон глаза были не серыми, а голубыми, однако затем ему стало совсем плохо, и он потерял способность о чем-либо думать.

Несколько секунд Изабелла в ужасе молча смотрела на лорда Роксбери. Однако его жалкий вид привел ее в чувство. У хозяина дома шла носом кровь, и, судя по смертельной бледности его лица, он мог вот-вот потерять сознание.

— О Господи… — прошептала она и, выхватив носовой платок, край которого высовывался из кармана жилета лорда Роксбери, приложила к разбитому носу. — Крепко прижмите платок, нужно остановить кровотечение!

Энтони растерянно заморгал, ничего не соображая. Поняв, в каком состоянии он находится, Изабелла провела его к дивану, продолжая зажимать ему платком нос.

— Ложитесь и запрокиньте голову, — приказала Изабелла.

На сей раз, он сделал то, что она велела. Это несколько успокоило ее. Видимо, лорд Роксбери приходил в себя и начинал что-то соображать.

Изабелла потерла затылок, она набила себе шишку, стукнувшись о лицо лорда Роксбери. Удар немного смягчила жесткая ткань шляпы.

Закусив губу, она крепко прижала платок к его носу. Ее душил смех, но она понимала, что смеяться сейчас было бы неуместно.

— Очевидно, вы меня с кем-то перепутали, — сказала она.

— Очевидно…

Изабелла хихикнула и тут же поймала на себе сердитый взгляд темно-карих глаз.

— Простите, — сказала она, пытаясь подавить смех. — Вы должны понять меня, лорд Роксбери. Ко мне еще никогда никто не прикасался подобным образом, и ваше поведение потрясло меня. Кроме того, вы подкрались бесшумно, я не слышала, как вы вошли в комнату.

Энтони молчал, продолжая сверлить ее сердитым взглядом. Он смотрел на Беллу как на злого ребенка. Ей это показалось несправедливым, она не хотела причинять ему боль.

— Мне жаль, что все так вышло, — промолвила Белла и тут же, не удержавшись, снова захихикала.

Лорд Роксбери еще больше насупился, однако через секунду на его лице появилось выражение недоумения. Белла решила, что это был хороший признак. Хозяин дома сменил гнев на милость.

По правде говоря, он не имел права обижаться на нее. В конце концов, он сам вел себя некорректно, схватив ее ни с того ни с сего за задницу и поцеловав в затылок.

Только сейчас Белла с полной ясностью осознала, что ее поцеловал мужчина, и залилась краской стыда. Ее желание осуществилось так быстро! Не успела она подумать о том, что было бы здорово, если бы ее поцеловали до того, как ей стукнет тридцать, и вот, пожалуйста — ее мечта исполнилась!

Ей это понравилось… Белла прикрыла на мгновение глаза, пытаясь во всех подробностях вспомнить то, что недавно произошло с ней в этой комнате. У лорда Роксбери была репутация повесы и распутника. Следовательно, он умел целоваться.

Ах, если бы она могла повернуть время вспять! Теперь Белла жалела о том, что так бурно отреагировала на действия лорда Роксбери и вспугнула его, разбив ему при этом нос. Ей следовало бы повернуться и позволить ему поцеловать ее в губы. И прежде чем он понял бы, что обознался, Белла насладилась бы его поцелуем! Вот тогда ее мечта исполнилась бы в полной мере.

Вздохнув, Белла снова открыла глаза. Лорд Роксбери смотрел на нее, не мигая. Белла растерялась: она совсем забыла о его присутствии. Внезапно он положил ладонь на ее руку, прижимавшую к его носу платок.

Впервые в жизни Белла находилась так близко от мужчины. К тому же никто из мужчин, кроме отца, конечно, никогда не дотрагивался до ее руки. Но в отличие от щуплого невысокого отца Беллы лорд Роксбери был рослым смуглым человеком с огромными руками.

Белла, разумеется, видела его прежде, но издалека. Только теперь она разглядела, что у лорда Роксбери были чрезвычайно широкие плечи, которые едва умещались на узком диване. На фоне его смуглой руки кисть Беллы была похожа на крохотную изящную ручку фарфоровой куклы.

Лорд Роксбери приподнял черные брови, и только тогда Белла поняла, что он ждет, когда же она, наконец, уберет руку с его носа. Он был в состоянии сам держать платок.

Белла смутилась, поспешно высвободила руку из-под его ладони и встала.

Лорд Роксбери спустил ноги с дивана, сел и осторожно убрал окровавленный платок.

— Кто вы такая? — спросил он.

Белла едва снова не рассмеялась, но сумела подавить приступ веселья.

— Мартин, — представилась она. — Меня зовут Изабелла Мартин. Леди Нили сказала, что вам сообщили о моем приходе, и вы меня ждете.

— Леди Нили, — тряхнув головой, пробормотал лорд Роксбери и огляделся вокруг. — А почему вас никто не сопровождает?

На этот раз Белла не сдержала смех.

— О, я обычно не беру с собой сопровождающих. Я же не… То есть я хочу сказать, что никто не проявляет ко мне никакого интереса. Никто никогда не замечал, что я всюду появляюсь без сопровождающих, поэтому я решила, что они мне не нужны.

Лорд Роксбери искоса взглянул на нее и закинул руки за голову.

— Вы не могли бы сесть? — сказал он.

Его слова прозвучали не как вопрос, а как приказ.

Белла быстро села рядом с ним и сразу же заметила, что диван очень узкий. Но теперь было неудобно пересаживаться с него на стул, стоявший поодаль.

Некоторое время Белла задумчиво смотрела на небольшое пространство, отделявшее ее колени от бедра хозяина дома, не зная, что делать.

— Вы — компаньонка леди Нили, — сказал лорд Роксбери. — Я вас узнал.

Белла молча кивнула. Ее разбирало любопытство: интересно, с кем это лорд Роксбери спутал ее? Кого он ждал сегодня? К кому он жаждал прикоснуться и припасть губами?

По телу Беллы пробежала дрожь, и она поймала себя на том, что, не отрываясь, смотрит на бедро лорда Роксбери.

Ей казалось, что она видит переливающиеся силой мускулы под тканью брюк. Невозможно было отвести глаза.

Ее вдруг снова начал разбирать смех, и она зажала рот ладонью.

— Я вижу, вся эта ситуация кажется вам забавной? — мрачно спросил лорд Роксбери.

Белла молча пожала плечами. Она боялась, что если откроет рот, то снова засмеется.

Она продолжала смотреть на ногу хозяина дома. Когда же она подняла глаза, то увидела в непосредственной близости от себя красивого мужчину, и у нее екнуло сердце.

Его шоколадного цвета глаза в этот момент искрились смехом, несмотря на то, что он казался сердитым и раздраженным. У лорда Роксбери были продолговатое лицо с тяжелой челюстью и растрепанные прямые каштановые волосы. Их пряди в беспорядке падали ему на лоб. Сидя где-нибудь в уголке на званых вечерах и балах, куда Белла приезжала с леди Нили, она порой наблюдала за лордом Роксбери. Его волосы были всегда гладко зачесаны назад.

Но прежде она и подумать не могла, что тело лорда Роксбери вблизи излучает такую мощную энергию, тепло и… еще что-то, чему Белла не знала названия.

— Странно, — промолвил лорд Роксбери. — По опыту я знаю, что юные особы обычно вопят, визжат, бьются в истерике или плачут, когда с ними происходит нечто подобное.

Белла улыбнулась:

— Вы хотите сказать, что вам не впервой набрасываться с поцелуями на незнакомых девушек?

— Нет, конечно, это не так, но…

— Как бы то ни было, лорд Роксбери, но я не юная особа, — сказала Белла. — К вашему сведению, ровно через две недели мне исполнится тридцать лет, и благодаря вам…

Она коснулась колена лорда Роксбери и вдруг замолчала. Честно говоря, Белла не собиралась дотрагиваться до него, она сделала это машинально и тут же страшно смутилась.

Отдернув руку, она прочистила горло.

— Так что же случилось благодаря мне? — нетерпеливо спросил Роксбери.

— Благодаря вам я узнала, наконец, что такое мужская ласка. Моя мечта исполнилась: меня поцеловали прежде, чем мне перевалило за тридцать!

Конечно, Белле не следовало всего этого говорить. Если бы леди Нили в этот момент слышала свою компаньонку, ее непременно хватил бы удар.

Роксбери на мгновение остолбенел, а затем запрокинул голову и расхохотался.

— Простите, — сказала Белла. — Наверное, я кажусь вам развязной…

— Ужасно развязной, — согласился Роксбери. — Но если вас в жизни до сегодняшнего дня никто никогда не целовал, то вообще-то вас трудно назвать развязной женщиной.

Белла нахмурилась:

— Вы потешаетесь надо мной, милорд?

— Вы сами дали повод. Впрочем, давайте перейдем к делу. Я догадываюсь, мисс Мартин, что вы именно тот человек, которого леди Нили послала ко мне в качестве секретного оружия для организации званого вечера.

Белла с облегчением вздохнула. Наконец-то речь зашла о хорошо знакомом ей предмете.

— Да, я должна помочь вам устроить грандиозный вечер.

— А почему именно вам поручена эта миссия?

— Потому что я мастер по части организации светских мероприятий, милорд, — без лишней скромности ответила Белла. — Я организовывала все званые вечера в доме леди Нили, за исключением последнего ужина. И вечера в доме леди Нили пользовались неизменным успехом. Что же касается вчерашнего званого ужина, то я тут ни при чем.

— Думаю, так оно и есть.

— Мне кажется, лорд Роксбери, мы могли бы обыграть интерьер вашего дома, выдержанный в азиатском стиле. Может быть, устроим японскую вечеринку?

— Японскую вечеринку? — с озадаченным видом переспросил лорд Роксбери. — И что же в ней будет японского?

— Пока не знаю, — со смехом призналась Белла. — Надо подумать. — Она встала и медленно обошла комнату, разглядывая изображения на панелях, которыми были обиты стены. — Можно было бы нанять служанок и нарядить их в кимоно, они ходили бы между гостями и разносили на подносах закуски и прохладительные напитки.

Роксбери молчал.

— Или вы могли бы попросить приглашенных явиться на вечер в японских костюмах, — продолжала Белла. — Гости любят, когда хозяева проявляют фантазию и вовлекают их в игру, соответствующую теме званого вечера.

— Значит, это вы организовывали вечер с привидениями в доме леди Нили? — спросил Роксбери.

Белла широко улыбнулась:

— Да, я. Это один из самых удачных моих вечеров. Я им особенно горжусь. А вообще я организовывала все светские мероприятия в доме леди Нили. Это входит в мои обязанности.

— Интересно, как вам удалось сделать так, чтобы по полу стелился дым?

— О, я этого никогда никому не скажу, — заявила Белла так торжественно, как будто давала клятву. — А в каком образе явились вы на ту вечеринку, милорд?

На губах Роксбери заиграла озорная усмешка, от которой у Беллы ноги стали ватными.

— Гостей просили явиться в образе уже усопших знаменитых людей… — начал было он, но Белла перебила его, подняв руку.

— О, я вспомнила! — вскричала она. — Вы явились в образе Наполеона. Вы вредный человек, милорд! Ведь вам было ясно сказано, что персонаж должен быть уже покойным…

— Образно говоря, Наполеон уже мертвец, он сошел с политической арены, — сказал Роксбери. — И не надо на меня кричать, вы и без того нанесли мне травму. Или вы уже забыли о моем разбитом носе?

— Только на мгновение.

В этот момент Белла заметила, что ее ладонь все еще лежит на руке лорда Роксбери, и отдернула ее. Если она будет дотрагиваться до него, он, чего доброго, решит, что она действительно развязная особа.

— Я уверена, что ваша вечеринка доставит гостям истинное удовольствие, лорд Роксбери, — сказала Белла.

Он кивнул, немного нахмурившись.

— Да, — промолвил Роксбери, подойдя к окну и повернувшись лицом к Белле. — Я уверен, что так оно и будет, мисс Мартин.

— В таком случае, если вы согласны устроить вечер в японском стиле, позвольте мне обдумать эту идею.

— Хорошо.

— У нас мало времени, как я поняла. Леди Нили сказала, что вы хотите устроить вечер как можно скорее.

— Он должен состояться через две недели, не позже.

— О Боже, — ахнула Белла, всплеснув руками. — Так скоро? Я должна немедленно приступить к работе, иначе мы не успеем. Я набросаю план и пришлю его вам завтра.

— Нет, я хотел бы, чтобы вы сами привезли его мне, — возразил лорд Роксбери.

Белла кивнула:

— Хорошо, как вам будет угодно.

Лорд Роксбери улыбнулся, и улыбка его показалась Белле лукавой.

— Я провожу вас, — сказал он и взял Беллу под руку.

От его прикосновения Беллу бросило в дрожь. Она чувствовала, что ведет себя как дура, но ничего не могла с собой поделать. Лорд Роксбери был очень высоким, и от него хорошо пахло. Должно быть, он пользовался специальным, душистым мылом — исходивший от него аромат опьянял Беллу.

Белла знала, что обладала обостренной чувствительностью. Она обожала, приятные запахи и тратила немало денег на благовонные масла для ванн. Белла любила также мягкую одежду и хорошее белье. Она даже заказала для своих подушек шелковые наволочки.

Она решила, что, раз уж ей суждено всю жизнь прожить одной, то она обязательно купит себе шелковые простыни. И будет спать обнаженной.

Вспомнив об этой фантазии, Белла издала томный вздох.

Лорд Роксбери поглядывал на нее со странным выражением лица. Заметив это, Белла растерялась, а затем надула губки и отвела глаза в сторону. Вся эта история ей не нравилась. Она была уверена, что будет долго с тоской вспоминать прикосновения и запах лорда Роксбери.

Но к чему все эти страдания?

Он был повесой, негодяем, распутником. Белла не желала иметь с ним ничего общего!

Она вдруг рассмеялась над собой. Ее пылкое воображение снова не на шутку разыгралось. Лорд Роксбери не собирался иметь с ней никаких дел, кроме разве совместной организации званого вечера в своем доме.

— Вам что-то показалось забавным? — спросил лорд Роксбери.

— Да, — ответила Белла и осторожно освободила руку, которую он поддерживал. Они уже дошли до входной двери. — Итак, увидимся завтра?

Роксбери кивнул.

— Я сегодня же проштудирую все книги, имеющие отношение к японской культуре, — продолжала Белла.

Невысокий слуга, впустивший ее в дом часом раньше, неожиданно вырос перед ней словно из-под земли и распахнул двери.

Белла, снова засмеявшись, выпорхнула на крыльцо.

— Спасибо! — бросила она дворецкому на ходу.

Он поклонился, и она сбежала по ступенькам крыльца и направилась к дому леди Нили.

Герман и его хозяин долго стояли, глядя, вслед мисс Мартин. Наконец Энтони перевел взгляд на дворецкого.

— Почему вы застыли, словно каменное изваяние, Герман? — спросил Энтони. — Вас что-то поразило в этой даме?

Дворецкий вздрогнул от неожиданности и повернулся к своему господину:

— Да, милорд. Меня впервые в жизни поблагодарили за то, что я открыл дверь.

Энтони кивнул:

— Да, Герман, эта женщина не похожа на других, не правда ли?

Дворецкий снова устремил взгляд на улицу, по которой удалялась Белла.

— Абсолютно не похожа, милорд, — согласился он.

— В зеленой комнате лежит окровавленный носовой платок, Герман. Прикажите кому-нибудь убрать его… пожалуйста.

— Слушаюсь, милорд.

Энтони еще долго видел большую шляпу, украшавшую голову мисс Мартин. Она маячила в конце улицы. Он смотрел вслед гостье до тех пор, пока она не исчезла за поворотом.

В мисс Мартин было что-то такое, что заставило Энтони принять неожиданное решение. Он думал о том, что непременно поцелует ее еще до званого вечера, который она собиралась организовать. Он поцелует ее по-настоящему, так страстно, что она, когда ей перевалит за тридцать, уже не сможет назвать себя нецелованной.

Но тут Энтони вдруг понял, что не сможет этого сделать. Мисс Мартин не была похожа, на тех пресыщенных замужних дам, с которыми он обычно имел дело. Мисс Мартин не была похожа ни на одну женщину на свете.

Другая на ее месте дала бы ему пощечину, истошно закричала бы, стала бы обзывать его мерзавцем и негодяем. Но мисс Мартин только засмеялась, когда он схватил ее по ошибке и поцеловал в затылок.

Энтони с тяжелым вздохом закрыл дверь. Нет, он не сможет посягнуть на честь такой женщины, как мисс Мартин. Энтони, в конце концов, решил, что завтра, когда она явится к нему, его не будет дома.

Энтони решил не замечать мисс Мартин. Если бы он находился в здравом уме, то эта особа вообще перестала бы существовать для него. Она слилась бы с окружающей обстановкой, превратившись в один из ее предметов.

К несчастью, Энтони не находился в здравом уме, и как только он переступил порог бального зала леди Харгривз, то сразу же заметил мисс Мартин. Она сидела у стены.

Слава Богу, она оставила дома свою отвратительную шляпу с большими твердыми полями, и теперь ее голову украшала маленькая изящная шляпка, приколотая к темным, коротко подстриженным волосам. Энтони раньше не замечал, что мисс Мартин носит столь старомодную прическу. К тому же у нее были непокорные волосы, их пряди торчали во все стороны.

Энтони всегда нравились женщины с длинными волосами, которые красиво падали на подушку или колыхались, когда он с их хозяйкой занимался любовью. Но, увидев мисс Мартин, Энтони вдруг подумал, что было бы неплохо испробовать и другие варианты. Жесткие короткие пряди будут щекотать ему нос, когда их хозяйка станет осыпать поцелуями его шею.

Тряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, Энтони отвел глаза от мисс Изабеллы Мартин. Она наверняка была ведьмой… Ведь только ведьма могла заставить Энтони думать о подобном вздоре, стоя посреди бального зала, особенно того, который находился в доме леди Харгривз. Никогда еще Энтони не посещали похотливые мысли на ежегодном великосветском балу этой почтенной дамы.

Энтони стал, обходить дам, целуя ручки всем подряд — матронам, старухам, девушкам на выданье… Он делал это бесстрастно, не пропуская ни одну, чтобы не дать сплетницам повода заподозрить его в том, что он отдает кому-нибудь предпочтение или кем-нибудь пренебрегает.

Многие думали, что таким способом Энтони пытается окончательно свести своего отца с ума. Однако если бы это было так, то его отец давно бы оставил надежды женить сына.

Сегодня вечером Энтони никак не мог сосредоточиться на своем занятии. Он не помнил, кому уже поцеловал руку, а кому еще кет. Приложиться к ручке одной дамы дважды было бы настоящим скандалом. Об этом потом все великосветские кумушки судачили бы не одну неделю. А его отец, чего доброго, объявил бы о помолвке и начал бы рассылать приглашения на свадьбу.

Энтони решил, что ему пора ретироваться в помещение для игры в карты. Ему вообще не следовало приезжать сегодня сюда, но он хотел понаблюдать, как леди Харгривз манипулирует своими внуками, дергая за веревочки, словно они были марионетками. Эти бедняги изо всех сил старались снискать ее расположение, надеясь, что она не забудет их, составляя завещание.

«Леди Харгривз переживет их всех», — презрительно думал Энтони.

Пробираясь через толпу гостей, вынужденных стоять, поскольку в зале было мало стульев, он заметил леди Истерли. Видя, что она смотрит на него, Энтони подмигнул ей. И София с улыбкой подмигнула ему в ответ.

У Энтони вошло в привычку подмигивать этой статной блондинке, потому что она всегда отвечала ему тем же.

Двенадцать лет назад, когда муж покинул ее, Энтони пытался утешить бедную женщину, но она вежливо отвергла его ухаживания. Насколько Энтони знал, леди Истерли хранила верность своему супругу. Энтони считал ее порядочной женщиной.

И тут в поле зрения Энтони снова попала мисс Мартин. Она сидела в углу, как раз напротив леди Истерли.

Энтони споткнулся, мисс Мартин посмотрела на него, и их взгляды встретились. Даже с большого расстояния он мог разглядеть ее лучистые серые глаза. Его поразило их выражение. Мисс Мартин как будто окаменела, заметив его, а затем быстро встала.

Энтони остановился, увидев, что она с решительным видом направляется к нему сквозь толпу. Это было смело с ее стороны. Энтони не помнил, чтобы кто-нибудь из женщин отваживался приблизиться к нему на вечерах и балах. В особенности это касалось молодых леди, таких как мисс Мартин. Хотя вообще-то она была не так уж и молода, просто мисс Мартин выглядела свежей и бодрой. По сравнению с ней Энтони чувствовал себя усталым грустным стариком.

— Лорд Роксбери! — воскликнула она, подойдя к Энтони. — Я надеялась увидеть вас здесь!

И Белла положила руку в перчатке на предплечье Энтони.

— Правда? — слегка вздрогнув от ее прикосновения, пробормотал Энтони.

Белла не заметила его смятения. Однако Энтони отдавал себе отчет в том, как странно он реагирует на прикосновения мисс Мартин. Он не скрывал от себя, что ему нравится, когда она дотрагиваётся до него. Однако этого нельзя было допускать.

Черт побери, разве можно быть такой наивной в тридцать лет! Мужчины могут легко воспользоваться ее неопытностью и простодушием. Почему леди Нили не окружила эту доверчивую девушку заботой и вниманием? За ней нужен глаз да глаз…

— Как вы и просили, я сама привезла план подготовки званого вечера, — с улыбкой сказала Белла. — Но вас не было дома. Только потом я вспомнила, что мы не условились о времени встречи. Надеюсь, вы получили пакет.

— Ах да, Герман позаботился о том, чтобы я получил все, что вы привезли.

— Прекрасно. И что вы думаете о составленном мной плане? — спросила Белла.

Она ждала ответа, слегка запрокинув голову и глядя в лицо Энтони. Ее серые глаза горели, как звезды. Это была поразительная девушка, такая непосредственная и такая довольная. «Почему эта малышка выглядит такой счастливой? Чему она радуется?» — спрашивал себя Энтони.

— Отличный план, — сказал он, хотя даже не открыл пакет.

За это Энтони удостоился сердитого взгляда от Германа. Энтони был уверен, что его дворецкий влюбился в мисс Мартин.

— В таком случае я продолжу работу по подготовке вечера. Мне нужно, чтобы вы открыли для меня счета от своего имени в тех местах, которые я перечислила в своем плане. Я должна приобрести все необходимое. Разумеется, я уже составила смету и указала сумму, которую предполагаю потратить. Я очень горжусь тем, что сумела кое на чем сэкономить. Так, например, я решила сама сделать бланки для приглашений и заполнить их. Я умею складывать журавликов из тонкого картона, а текст приглашений будет написан на боку журавлика. Не правда ли, мило?

— Хм… — пробормотал Энтони.

Он никак не мог сосредоточиться на словах мисс Мартин. Его постоянно отвлекал манящий вид ее губ, похожих на нарисованный ротик фарфоровой куклы. Верхняя губа была похожа на изящную дугу. Энтони не сомневался, что поцелуй мисс Мартин доставит ему огромное удовольствие.

— Вам нравится то, что я придумала? — спросила Белла.

— О да, — ответил Энтони.

— Я очень рада. Я до этого работала только с леди Нили, но она позволяла мне делать все, что мне было угодно.

— Я это заметил, — мрачно промолвил Энтони.

Он считал, что мисс Мартин необходим мудрый наставник и защитник. Эта милая невинная женщина могла столкнуться с развратным негодяем и навеки погубить свою репутацию.

Энтони огляделся вокруг:

— А где леди Нили?

Мисс Мартин пожала плечами:

— Она разговаривала с мистером Томпсоном и леди Матильдой, и я отошла в сторону, чтобы присесть на стул. Мне не слишком-то нравится, как леди Нили относится к пропаже браслета, поэтому я стараюсь не участвовать в разговорах на эту тему.

— Я слышал, что она склонна подозревать в воровстве тех, кто был у нее на ужине.

Мисс Мартин закатила глаза.

— Разве это не ужасно?

— Я заметил также, что вы тоже находитесь под подозрением.

Мисс Мартин захихикала:

— О, это только леди Уислдаун в колонке светской хроники относит меня к числу подозреваемых. Леди Нили никогда не обвиняла тех, кто служит в ее доме.

Большинство женщин, вероятно, слегли бы или сказались больными, если бы их имя было упомянуто в заметках леди Уислдаун в связи с кражей драгоценностей. Но мисс Мартин, похоже, это мало волновало. Она беззаботно хихикала.

— Подумайте только, лорд Роксбери, — промолвила Белла, устремив на Энтони сияющий взгляд, — леди Уислдаун удостоила меня своим вниманием, упомянув мое имя в светской хронике! Это страшно взволновало меня, в конце концов, я решила, что это был своеобразный подарок к моему дню рождения. Ведь я так переживаю из-за того, что мне скоро перевалит за тридцать, а я слишком многого еще не испытала в жизни. И вот за две недели до моего дня рождения случились целых два знаменательных события — мое имя упомянули в колонке светских сплетен и, меня поцеловал лорд!

Заметив, что на нее стали коситься, Белла понизила голос.

— Ой, — пробормотала она, — похоже, мне следует вести себя на публике более сдержанно, иначе я снова попаду в колонку светской хроники. Мне пора! Завтра я пришлю вам образец пригласительной открытки. Ваш отец передал мне список приглашенных, поэтому вам нет необходимости составлять его самому. Это была плохая новость.

— Нет, — возразил Энтони, — я пришлю вам другой список гостей, а тот, который передал вам отец, вы можете сжечь.

— Вы уверены? — спросила Белла и, положив ладонь на предплечье Энтони, снова рассмеялась. — Похоже, ваш отец настроен очень решительно, он будет настаивать на своем списке.

Энтони кивнул. Никогда в жизни с ним не флиртовали так, как флиртовала сейчас она. И самое ужасное, Белла даже не подозревала, что флиртует.

Он видел это по ее глазам. Белла не знала, что, когда она близко придвигается к нему, Энтони чувствует запах розовой воды, которой она пользуется. И это сводило его с ума.

— Я должен спросить вас, — промолвил Энтони, — вы действительно служите в доме леди Нили?

Мисс Мартин с недоумением посмотрела на него:

— Простите, я не совсем поняла ваш вопрос…

— Ну, вы недавно сказали, что леди Нили доверяет всем, кто служит у нее, и у меня возник вопрос: неужели она наняла вас к себе на службу? Помнится, отец как-то говорил мне, что вы в родстве с леди Нили.

Мисс Мартин широко улыбнулась:

— Правда? Вы действительно когда-то что-то слышали обо мне? — Она захлопала в ладоши. — Вот здорово!

— Вас так легко развеселить…

— Вы правы, — согласилась Белла, и Энтони понял, что она была не прочь посмеяться над собой. — Как бы то ни было, но обе выдвинутые вами версии соответствуют действительности. Я нанятая на службу родственница. Леди Нили платит мне за работу, которую я выполняю в качестве ее компаньонки. Что же касается родства, то она приходится моей матери троюродной сестрой.

— А где же ваши родители?

Глаза мисс Мартин заволокла пелена грусти. — Они оба уже умерли.

— О, простите…

— Все в порядке! Я была поздним ребенком. Когда я появилась на свет, мама и папа были уже людьми в возрасте. Я благодарю Бога за то, что прожила с ними первые двадцать лет.

Энтони невольно отвел глаза в сторону. Его мать рано умерла, а вот отец был до сих пор жив. Однако Энтони никогда не считал это благословением неба, и теперь он чувствовал себя неблагодарной скотиной.

Оглядевшись вокруг, Энтони заметил, что взоры многих гостей были устремлены на него и невинную мисс Мартин. Проклятие!

— Но почему вы расспрашиваете меня? — услышал он голос мисс Мартин и снова перевел на нее взгляд.

— Простите, что вы сказали?

— Почему вас интересует, кем я прихожусь леди Нили? Вы озабочены судьбой своего званого вечера? Сомневаетесь в моих способностях?

— О нет, вовсе нет! — поспешно заверил ее Энтони. — Я просто заинтересовался…

Энтони осекся. Не мог же он сказать, что заинтересовался самой мисс Мартин, ее личностью…

Честно говоря, Энтони мало, что в жизни интересовало. Тем удивительнее казалось ему то, что мисс Мартин вызывает у него живое любопытство. Это тревожило Энтони. Ему хотелось расспрашивать Беллу о ее жизни, происхождении, судьбе. В довершение всего он надеялся доказать мисс Марин, что настоящий поцелуй сильно отличается от того, которым он наградил ее по ошибке в зеленой комнате.

— Я вас расстроила, милорд? — спросила мисс Мартин. — У вас такой вид, как будто вас окатили холодной водой.

— Я должен проститься с вами, на кону ваша репутация.

Мисс Мартин наклонилась вперед, и у нее затряслись плечи. Энтони на мгновение показалось, что она плачет. Но когда она выпрямилась, он увидел, что ее глаза задорно блестят. Мисс Мартин смеялась!

Закрыв ладонью рот, она пыталась сдержать смех.

— О, лорд Роксбери, у меня нет никакой репутации! — Она взмахом руки показала на окружавших их гостей. — Большинство этих господ понятия не имеют, кто я. Мне кажется, вы боитесь, что под удар попадет ваша репутация.

— Вовсе нет.

Мисс Мартин снова засмеялась:

— Я пошутила. Но если говорить серьезно, то в моих глазах ваша репутация уже пострадала. Я имею в виду репутацию отпетого негодяя. Именно таким вы стараетесь выглядеть, однако теперь мне ясно, что на самом деле вы являетесь истинным джентльменом.

— Вы ошибаетесь, мисс Мартин, — поспешил разуверить ее Энтони.

— Как знаете, милорд. Кстати, хочу обратить ваше внимание на то, что сейчас в Британском музее работает выставка японского искусства. Вы могли бы сходить туда, чтобы почерпнуть идеи для своего вечера. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше, — сказала Белла.

Однако Энтони в этот момент занимали совсем другие мысли. Он все еще придумывал способы, с помощью которых можно было бы разубедить Беллу в том, что он — порядочный человек, «истинный джентльмен», как она сказала.

Еще раз, оглядевшись по сторонам, Энтони окончательно пришел к выводу, что на репутацию мисс Мартин брошена тень.

— Послушайте, мисс Мартин, нам не следует так долго и оживленно разговаривать на людях…

— А наш разговор можно назвать оживленным, милорд? — сделав большие глаза, шепотом спросила мисс Мартин и еще ближе придвинулась к Энтони.

Энтони понял, что она его дразнит. Он уже забыл, когда его в последний раз осмеливались дразнить.

Энтони закатил глаза, и Белла захихикала.

По правде говоря, Энтони не нравилось, когда женщины хихикали. Но к мисс Мартин у него было особое отношение. Она не походила на других. Ее хихиканье не было жеманным, оно не раздражало его. Смешливость мисс Мартин не делала ее менее наивной и невинной. Ее хихиканье было искренним, мягким, заразительным. Веселое настроение Беллы невольно передавалось Энтони.

«Хихикай, сколько тебе будет угодно», — думал он, чувствуя, что сходит с ума.

— Я помогу вам выйти из затруднительного положения, милорд, — промолвила Белла. — Мне уже давно пора выпить пунша, у меня во рту все пересохло. Поэтому я прощаюсь с вами и отправляюсь в буфет.

С этими словами Белла повернулась и двинулась прочь. Энтони проводил ее долгим взглядом.

О, если бы они были одни! Энтони совсем не хотелось прерывать разговор с мисс Мартин. С каким наслаждением он продолжал бы беседовать с ней и слушать ее смех!

Странно, но раньше у него никогда не возникало желания остаться наедине с женщиной только для того, чтобы разговаривать с ней.

Энтони закрыл глаза и прижал тыльную сторону ладони ко лбу. Может быть, у него жар?

Белла пыталась делать зарисовки. Она то смотрела на лист открытого перед ней альбома, то снова переводила взгляд на кимоно, висевшее в музейной витрине, то ерзала на стуле, стараясь найти удобную позу.

Оззи, который и принес ей этот жесткий стул с прямой спинкой, вскоре вернулся в зал с квадратной подушечкой в руках.

— Думаю, вам это пригодится, — сказал он, протянув подушку Белле.

Белла улыбнулась ему и встала.

— Большое спасибо, Оззи, вы очень заботливы.

По лицу Оззи пошли темные пятна. В отличие от цвета лица большинства людей — белого, смуглого или желтоватого, лицо Оззи всегда было красным. И на этом фоне его веснушки казались ярко-оранжевыми. Его волосы в тон веснушкам были огненно-рыжими.

Белла взяла подушку, положила ее на сиденье стула, а сверху установила открытый альбом, прислонив его к спинке.

— Пойду, пройдусь немного, а потом продолжу работу, — сказала она.

Оззи бросил взгляд на эскиз.

— У вас большой талант, — похвалил он Беллу.

Белла улыбнулась:

— Спасибо. Мне он помогает в организации вечеринок. Я всегда сама оформляю их. Однако мои способности очень ограничены, я всего лишь копирую произведения искусства, но не могу нарисовать что-то оригинальное.

Белла засмеялась и двинулась по галерее вдоль стен, увешанных картинами.

Оззи шел рядом с ней. Белле нравилось, что он сопровождает ее. Оззи оказался приятным собеседником. Она познакомилась с ним неделю назад, когда начала собирать материалы для оформления вечера в японском стиле. Оззи работал в фондах музея, помогая реставрировать экспонаты. Он хорошо разбирался в японском искусстве, и это было на руку Белле.

Это он научил ее изготавливать оригами, которые Белла решила использовать в качестве пригласительных открыток.

— Мне жаль, что я не смогу увидеть, как вы оформили вечер, — посетовал Оззи.

Белла остановилась.

— Я знаю, как сделать так, чтобы вы это увидели, — сказала она. — Помогите мне декорировать комнаты накануне вечера, и тогда вы сможете воочию увидеть воплощение моего замысла.

Зеленые глаза Оззи вспыхнули от радости, и молодой человек быстро закивал:

— О да, я с удовольствием помогу вам!

Он напоминал Белле подросшего щенка. Она засмеялась.

— Я знал, что найду вас именно по этому звуку, — раздался вдруг мягкий мужской голос.

Белла вздрогнула от неожиданности, а Оззи насупился.

— Это лорд Роксбери! — воскликнула она, стараясь, чтобы ее голос звучал весело и беспечно. — Не сойти мне с этого места!

Однако, несмотря на небрежный тон, Белла чувствовала, что в ней дрожит каждая клеточка. Она прижала руку к груди, боясь, что у нее выскочит сердце, которое бешено, забилось при звуке знакомого голоса.

— Я пришел, чтобы взглянуть на выставку японского искусства, о которой сообщила мне мисс Мартин, — сказал Роксбери, повернувшись к Оззи.

Тот пробормотал что-то нечленораздельное и удалился.

Лорд Роксбери проводил его долгим взглядом, а затем сосредоточил все свое внимание на Белле. Белла поежилась под его пронзительным взглядом. Оказаться в центре внимания лорда Роксбери было тяжелым испытанием. Недаром Оззи так поспешно ретировался. Он убежал из галереи с такой скоростью, которой могла бы позавидовать насмерть перепуганная мышь, завидевшая огромного голодного кота.

В устремленных на Беллу карих глазах Роксбери не было искорок веселья, которые всегда так восхищали ее. Судя по всему, он находился в дурном расположении духа. Беллу так и подмывало убрать ладонью прядку каштановых волос с его лба и спросить у него, что случилось.

— Вы получили пригласительную открытку, милорд? — спросила она с улыбкой.

— Да, так же как и мой отец. Он был весьма удивлен вашей богатой фантазией.

Белла улыбнулась:

— Правда? Я очень рада.

— Но дело в том, что имени моего отца не было в том списке приглашенных, который я составлял.

— Да, я знаю, но я взяла на себя смелость объединить ваш список и тот, который составил ваш отец, и таким образом он получил приглашение.

— Вот как? Значит, вечер устраивается на мои деньги, а круг гостей определяет отец?

— Нет, не весь круг, — сцепив пальцы, возразила Белла. — Я заметила, что каждый из вас впал в крайности при составлении списка.

— В какие еще крайности?

— Ну, скажем, ваш отец хочет пригласить слишком много незамужних молодых леди и их матерей, а в вашем списке преобладают имена мужчин и замужних женщин зрелого возраста.

— И что же вы сделали?

— Чтобы избежать крайностей, я смешала оба списка. Теперь состав ваших гостей более уравновешен.

Лорд Роксбери долго молчал.

— Не кажется ли вам, что вы превысили ваши полномочия, мисс Мартин? — наконец промолвил он.

— Нисколько. Моя задача — устроить приятный вечер, который должен пройти с успехом, а это значит, что я, в конечном счете, имею право определять состав гостей. От него зависит ход мероприятия. Если вам что-то не нравится в моей работе, вы можете отказаться от моих услуг, милорд.

— Я не нанимал вас и не обращался к вам с просьбой оказать мне услугу.

— Это верно, — с улыбкой согласилась Белла. — Это сделал ваш отец. Кстати, именно поэтому я учла его пожелания, касающиеся состава гостей. Не могла же я просто игнорировать его список! Но так как это ваш вечер, я внесла в список также имена тех, кого вы собирались пригласить к себе.

— Другими словами, вы действовали как дипломат, стараясь угодить и мне, и моему отцу?

— Не как дипломат, а как женщина, имеющая дело с двумя упрямыми мужчинами, — поправила его Белла.

Роксбери на мгновение растерялся, не зная, что сказать.

В минуты смущения лорд Роксбери был очень обаятелен. Однако редко кто заставал его в таком состоянии.

Стряхнув с себя оцепенение, Роксбери попытался изобразить на лице недовольство. Но у него ничего не получалось. Белла видела, что он не сердится на нее, а лишь старается выглядеть сердитым. Роксбери казался ей добрым, порядочным человеком, и ничто не могло убедить Беллу в обратном. Ей нравился этот мужчина.

— Не хотите ли посмотреть выставку японского искусства, милорд? — спросила она. — В этом музее развернута потрясающая экспозиция. Я очень рада, что имела возможность изучить ее и познакомиться с особенностями японской культуры. Скажу честно, я в восторге от нее!

Роксбери долго молча смотрел на Беллу с таким выражением лица, словно перед ним было приведение. По видимому, еще никогда никто не вел себя с ним так дерзко.

Белла закусила нижнюю губу, едва сдерживая смех.

— Вы меня слышите, милорд? Вы хотите посмотреть выставку? Или вы желаете продолжить спор о том, что уже свершилось и чего не исправить?

В этот момент Беллу распирало от самодовольства, она походила на школьную учительницу, распекавшую нерадивого ученика, и даже не подозревала о том, что произойдет в следующую минуту…

Энтони, разыскивавший мисс Мартин, явно был не в духе. Леди Нили сообщила ему, что ее компаньонка находится в музее, где делает наброски для оформления вечера. Это не на шутку рассердило Энтони. Леди Нили, похоже, нисколько не волновало то, что молодая привлекательная женщина отправилась в музей одна, без сопровождающих. Мисс Мартин нужна была опекунша!

Вскочив в седло, Энтони верхом направился к музею. Его беспокойство постепенно нарастало. Весь конец недели Энтони пребывал в мрачном настроении, чего раньше за ним не наблюдалось. Прежде Энтони отличался беззаботностью и даже ветреностью. Однако теперь он убедился, что является, истинным сыном своего отца.

Энтони стал замечать, что ведет себя часто как его родитель: кричит на бедного Германа, сидит часами, ссутулившись, за столом и мечет громы и молнии в того, кто побеспокоит его. Но более всего Энтони удивляло то, что он давно не спал с женщинами.

Его перестало тянуть к ним. Энтони не хотелось ни разговаривать с ними, ни тем более дотрагиваться до них. Все его мысли были заняты мисс Мартин, к ней одной он страстно мечтал прикоснуться. Это желание полностью овладело им.

Энтони не понимал, что с ним происходило. Узнав, что его отец получил приглашение, Энтони испытал огромное облегчение. Теперь у него появился повод сердиться на мисс Мартин. Злость и досада казались ему безопасными чувствами.

Но, увидев ее в музее рядом с каким-то мальчишкой, Энтони вместо злости ощутил совсем другие эмоции. Он готов был задушить Оззи и наверняка сделал бы это, если бы тот вовремя не ретировался, почувствовав опасность.

Мисс Мартин была такой миниатюрной, такой тоненькой, что у Энтони возникало впечатление, будто перед ним сказочный эльф, а не живая женщина. Ее стриженые вьющиеся густые волосы красиво обрамляли кукольное личико. На ней было простое серое платье, которое на другой выглядело бы, пожалуй, ужасно. Но мисс Мартин дополнила его мягким, синим поясом, подчеркивавшим ее тонкую талию. Кроме того, она приколола крохотный букетик цветов к воротнику. И когда Энтони подошел поближе, он уловил восхитительный аромат, от которого у него закружилась голова.

По правде говоря, Энтони пьянила сама мысль о мисс Мартин. А когда она находилась рядом с ним и к тому же смеялась, говоря что-то с умным видом, он просто терял голову. В такие моменты ему больше всего на свете хотелось поцеловать ее.

И, в конце концов, он не сдержался…

Впоследствии Энтони не мог вспомнить, как все это в точности происходило. Он был готов или ударить, или поцеловать ее, а поскольку Энтони никогда не бил женщин, то ему оставалось только схватить Беллу за руки, привлечь к себе и припасть к ее губам.

Белла отвечала ему на поцелуй, и от этого Энтони совершенно утратил контроль над собой, чего раньше с ним никогда не случалось.

Поначалу он действовал грубо и напористо, но Белла была мягка и податлива. Она и не думала сопротивляться. Ее руки обвивали его шею, она прильнула к нему всем телом, и ее губы разомкнулись. Энтони был разгорячен, как опьяненный любовью школьник. Никогда в жизни он с таким самозабвением не целовал женщин.

Когда Энтони, наконец, пришел в себя и понял, что они находятся в общественном месте, где их могут увидеть, он отстранился от Беллы. Если бы кто-нибудь заметил их, репутация мисс Мартин была бы навеки погублена.

— Вы всегда так поступаете с женщинами, которые вызывают у вас негодование? — спросила Белла.

— Нет, — ответил Энтони.

— Ну что ж, теперь, по крайней мере, я могу с уверенностью говорить, что целовалась с мужчиной, верно?

Энтони покачал головой. У него был смущенный вид.

— Но ведь это был настоящий поцелуй? — уточнила Белла. — Не как тот, который пришелся мне в затылок?

Энтони на мгновение прикрыл глаза. Мисс Мартин и представить себе не могла, насколько этот поцелуй был настоящим.

— Да, — сказал он. — Поцелуй был настоящим.

Белла усмехнулась:

— Отлично! А теперь, может быть, осмотрим экспонаты?

Экспонаты? Энтони никак не мог сообразить, о чем это она говорит. Он с трудом сумел припомнить, где именно они сейчас находились и как его звали. Вообще-то поцелуй, казалось бы, должен был привести в смятение женщину, а не его.

— Угу, — пробормотал Энтони.

— В таком случае пойдемте, — сказала Белла. Энтони постоял еще немного, глядя в потолок и собираясь с силами. Надо же! Один поцелуй перевернул всю его жизнь, а тем временем та, которую он поцеловал, как ни странно, сумела сохранить полное самообладание.

Энтони решил, что это была Божья кара за его распутный образ жизни.

Тряхнув головой, он двинулся вслед за маленькой нимфой по имени мисс Изабелла Мартин.

— Какая красота, не правда ли? — промолвила Белла, остановившись у одной из витрин и делая выразительный жест рукой.

Однако Энтони видел только ее одну и больше не замечал ничего вокруг. У Беллы была изящная рука с красивой кистью и округлыми ногтями. Сегодня вечером он, наверное, сядет у камина и напишет пронзительный сонет, посвященный рукам мисс Мартин. Энтони чувствовал, что уже дошел до этого.

Или, может быть, для него было бы лучше переспать с какой-нибудь другой женщиной? Возможно, это помогло бы ему избавиться от чар Беллы.

— Мисс Мартин, — промолвил Энтони, — скажите, ради Бога, кто дал вам такое имя — Изабелла?

Этот и многие другие вопросы родились у него, когда он долгими часами просиживал в своей комнате, ссутулившись за столом.

Белла покачала головой, немного смутившись оттого, что он резко перевел разговор на другую тему. Однако через мгновение она улыбнулась:

— Это имя дала мне мама. От нее я унаследовала живое воображение. Она постоянно рассказывала мне об испанских принцессах и английских принцах. Мама назвала меня Изабеллой в честь королевы Испании.

«Вот так все просто, — подумал Энтони, — и нечего было ломать над этим голову в течение нескольких дней».

— Я была поздним ребенком, и родители знали, что умрут, когда я буду еще молода. Поэтому они позаботились о том, чтобы у меня было убежище, куда я могла бы пойти после их смерти, и человек, который мог бы присмотреть за мной.

— Речь идет о леди Нили?

— Да, леди Нили согласилась взять меня к себе, когда я останусь одна, в качестве компаньонки. Однако мама всегда учила меня верить в свою звезду. Она говорила, что я обязательно должна мечтать о счастье и мои желания сбудутся. Ведь жизнь непредсказуема.

Мисс Мартин вздохнула, и ее глаза стали грустными. Энтони впервые видел ее такой.

— Я всегда следовала ее наставлениям, но, похоже, теперь мне придется распроститься с мечтами…

— Но почему? — спросил Энтони, немного встревожившись. — Что случилось?

— Дело в том, что на следующей неделе мне исполнится тридцать. Думаю, ни один английский принц не примчится к испанской принцессе, которой уже больше тридцати.

— Но вы не испанская принцесса. Мисс Мартин рассмеялась:

— Конечно, нет. Ну и что из этого? У вас скудное воображение, милорд.

Это утверждение было спорным. Энтони мог, например, не сходя с места, вообразить себе во всех красках обнаженную мисс Мартин, лежащую у него в постели.

— Я всего лишь хотел сказать, мисс Мартин, что у тридцатилетней английской девушки больше шансов счастливо выйти замуж, чем у тридцатилетней испанской принцессы.

Мисс Мартин снова тихо рассмеялась.

Энтони вдруг подумал о том, что был бы счастлив, слышать этот переливчатый смех каждый день до конца своей жизни, и его душа наполнилась теплым чувством.

Белла, склонив голову к плечу, взглянула на него из-под полуопущенных густых ресниц, и Энтони еще раз убедился в том, что у него было богатое воображение. Во всяком случае, в этот момент он живо представил, что осыпает поцелуями шею Беллы.

Энтони заставил себя отвести взгляд в сторону и стал рассматривать экспонаты выставки. Предметы японского искусства и быта отличались красотой и изяществом. Энтони всегда восхищался культурой Страны восходящего солнца. Именно поэтому он декорировал несколько комнат в своем лондонском доме в японском стиле.

Получив образец пригласительной открытки, изготовленной мисс Мартин, он пришел в восторг от ее таланта. Кроме того, ему доставили меню, а также образцы продуктов питания, из которых должны будут приготовить угощение для гостей.

Энтони видел, что Белла на славу поработала, и был уверен в успехе званого вечера.

— А почему вы не берете денег за свой труд? — внезапно спросил Энтони.

Белла была явно озадачена его вопросом.

— Простите, но я, кажется, не совсем поняла вас…

— Вы проделали огромную работу. Почему вы не требуете от меня вознаграждения за нее?

— Я просто оказываю услугу вашему отцу.

— Мой отец не нуждается в бесплатных услугах, он состоятельный человек и за все может заплатить.

Белла захихикала в своей неподражаемой манере, и Энтони невольно улыбнулся.

— Мисс Мартин, — промолвил он, — у вас талант организатора и распорядителя. Кроме того, вы обладаете живой фантазией, помогающей вам устраивать незабываемые вечера. Гости обожают их и надолго запоминают. Но почему вы не хотите, чтобы вам платили за ваш труд? Вы бы могли заработать много денег, я нисколько не сомневаюсь в этом!

Мисс Мартин была изумлена его словами. Некоторое время она молчала, разглядывая кимоно, выставленное в витрине.

— Вы так считаете? — наконец спросила она, обращаясь скорее к экспонату, нежели к Энтони.

Внезапно ее лицо озарилось улыбкой. Белла повернула голову и снова взглянула на Энтони. Ее лицо сияло от счастья, и было так прекрасно, что у Энтони перехватило дыхание.

— Вы спасли меня, милорд! — воскликнула она. — Вы — тот английский принц, которого я ждала! Вам удалось перевернуть всю мою жизнь! Я и не надеялась уже, что это случится. — Белла положила ладони ему на плечи, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Спасибо!

Энтони не понимал, что происходит. Прикосновение мягких губ к щеке как будто парализовало его. Это было тем более странно, что ему часто приходилось испытывать куда более смелые женские ласки, чем поцелуй в щеку. Застыв на месте как истукан, Энтони с недоумением наблюдал за тем, как Белла схватила свои карандаши и альбом, быстро попрощалась с ним и поспешно покинула галерею.

Только через некоторое время Энтони осознал, что остался один. Его чувства были в смятении. Кроме того, он испытывал сексуальное возбуждение, причиной которого был один-единственный поцелуй в щеку.

«Вероятно, я болен», — решил Энтони.

Старый Барни сидел на козлах блестящего экипажа леди Нили, ожидая Беллу. Вскоре она вышла во двор и села в коляску. Но Белле было трудно усидеть на месте, она была слишком взволнована. Поэтому через некоторое время Белла попросила кучера высадить ее в Мейфэре, и пошла домой пешком.

Но не успела она миновать квартал, как ее догнал Чарльз, лакей леди Нили.

— Меня послал Барни, — тяжело дыша, сообщил он. — Я провожу вас до дома.

И он пошел за ней, держась на расстоянии двух шагов. Обычно Белла не допускала, чтобы слуги следовали за ней. Она просила их идти рядом. Но на этот раз ее устраивало то, что Чарльз находится у нее за спиной. Белле хотелось побыть одной.

Ее мозг лихорадочно работал. Скоро вся ее жизнь круто изменится! От этой мысли у Беллы перехватывало дыхание и сладко замирало сердце от радостных предчувствий. Теперь Белла знала, что ей делать и как жить дальше. Она не сомневалась, что у нее все получится.

От возбуждения она почти бежала по мостовой. Вскоре Белла была дома. Сбросив пальто и шляпку, она сразу же поинтересовалась, дома ли леди Нили.

— Хозяйка в задней комнате, мисс Мартин, — ответила миссис Троттер, принимая пальто Беллы, — но…

Белла, не дослушав ее, ринулась в глубь дома. Теперь, когда решалась ее судьба, она не могла ждать.

— Добрый день, леди Нили, — поспешно поздоровалась Белла, вбежав в комнату.

Леди Нили подняла на нее глаза и замерла, держа чашку в руке. Рядом с ней за столом сидел отец лорда Роксбери, лорд Уэйверли, с набитым печеньем ртом.

— Вы вернулись из музея раньше, чем я ожидала, мисс Мартин, — промолвила леди Нили.

— Да, я не стала задерживаться там, — сказала Белла.

Ей не терпелось поговорить с леди Нили о своих планах, но она знала, что чаепития с лордом Уэйверли могут длиться целую вечность.

— Добрый день, дорогая моя, — приветствовал ее лорд Уэйверли, проглотив печенье. — Я получил приглашение на званый вечер в доме моего сына. Пригласительная открытка выглядит просто замечательно! У вас богатая фантазия, я восхищаюсь вами.

— Спасибо, милорд, — с полупоклоном сказала Белла. — Мне надо срочно поговорить с леди Нили.

Леди Нили поставила чашку на стол, так и не притронувшись к чаю. На ее лице отразилось беспокойство.

— Садитесь, дорогая. Я думаю, что вы можете начать разговор прямо сейчас.

Белла, глубоко вздохнув, посмотрела на лорда Уэйверли. Должно быть, приятно иметь верного воздыхателя.

Она села рядом с леди Нили на маленький диван.

— Я хочу открыть свой бизнес, — выпалила Белла без предисловий.

Она знала, что лучше перейти прямо к делу, когда разговариваешь с леди Нили. Ее реакции всегда были непредсказуемы. Порой она вела себя как эгоистичная старая ведьма, но иногда леди Нили совершала добрые поступки. Так, например, однажды она подарила Белле красивое новое платье, сказав, что не могла не купить его, поскольку его цвет изумительно подходит к глазам Беллы.

— Действительно? — промолвила леди Нили и снова взяла чашку со стола.

— И что же это за бизнес? — спросил лорд Уэйверли.

— Она собирается заняться организацией званых вечеров, — ответила за Беллу леди Нили. — Я угадала?

Белла кивнула.

— Надо признать, вы — настоящий гений в этом деле, — сказал лорд Уэйверли.

«Да, леди Нили определенно повезло с кавалером, — решила Белла. — Какой милый обходительный человек».

— Вы правы, она обладает истинным талантом, — сказала леди Нили. — Но именно поэтому я хотела, чтобы она работала только на меня. Я знала, что мои вечера затмят все остальные. Правда, последний вечер никак нельзя назвать успешным.

И леди Нили поджала свои тонкие губы.

Белла понимала, что она намекает на пропажу браслета. Сложив руки на коленях, Белла мысленно прочитала молитву, прося Бога избавить леди Нили от подозрений. Однако, судя по всему, Господь не внял ее мольбам, поскольку через секунду леди Нили начала сетовать на странности лорда Истерли и на то, что мир катится в бездну, так как нельзя доверять даже пэру.

— Ну, перестаньте, моя дорогая, — остановил ее лорд Уэйверли. — Не надо расстраиваться. Я же сказал, что куплю вам новый браслет.

— Вы не сделаете этого, Уэйверли, — промолвила леди Нили, сердито поглядывая на своего гостя.

Несмотря на свой солидный возраст, лорд Уэйверли выглядел очень хорошо. Он уже раз десять делал предложение леди Нили, но та упорно отказывалась выходить за него замуж. Она сказала Белле, что уже была замужем, родила и вырастила трех сыновей и теперь хочет пожить для себя.

Белла понимала ее, но думала, что такое одинокое существование лишает леди Нили счастья. Тем более что лорд Уэйверли был очень милым, порядочным человеком. Он хорошо относился к Белле, хотя, по-видимому, мог быть грубым со слугами. Белла один раз слышала, как лорд Уэйверли кричал на своего конюха.

— Я знала, что когда-нибудь вы примете решение жить самостоятельно, — промолвила леди Нили.

И Белла возблагодарила Бога за то, что он все-таки направил мысли хозяйки дома в другое русло и заставил ее хотя бы на время забыть о злополучном браслете.

— Мне необходимо будет найти инвесторов, — сказала Белла. — Я была бы признательна вам, если бы вы сообщили знакомым о том, что ваши вечера организовывала именно я.

— Разумеется, я сделаю это. Кроме того, я буду вашим первым инвестором, — заявила леди Нили. Белла всплеснула руками от изумления:

— Правда?

— Не понимаю, почему вы так удивлены, Белла? Я сделаю все, чтобы помочь вам добиться успеха. Вы можете жить у меня столько, сколько вам будет нужно. А когда вы решите покинуть мой дом, я отпущу с вами Кристофа.

— Что?! — вскричал лорд Уэйверли.

— Правда? — изумилась Белла.

— Я из-за него полнею, — заявила леди Нили, махнув рукой. — Все эти пирожные и пироги слишком жирны для меня. Мне нужен повар с более скромными талантами. Пока я еще не слишком стара, мне хочется похудеть и надеть, наконец, мое любимое синее шелковое бальное платье, в которое я сейчас не влезаю. Лорд Уэйверли сильно опечалился.

— Значит, я больше никогда не отведаю вкуснейших пирожков с земляникой, — грустно промолвил он, беря с подноса один из них с такой поспешностью, словно пирожок, мог исчезнуть у него на глазах.

— Каждая женщина должна попробовать жить независимо, — сказала леди Нили, похлопав Беллу по колену. — Это очень хорошо для формирования характера, моя дорогая. Самостоятельность пойдет вам на пользу. Если я чем-то могу помочь вам, говорите, Белла.

Белла порывисто обняла леди Нили, с которой прожила десять лет. Пожилая дама напряглась, словно окаменела в объятиях компаньонки.

— Спасибо, — сказала Белла и мягко отстранилась.

У бедной леди Нили был такой вид, как будто она сейчас расплачется. Однако она сумела сдержать эмоции.

— Думаю, мне удастся найти новую компаньонку, — проворчала она.

— И нового повара, — напомнил лорд Уэйверли.

Леди Нили хмуро посмотрела на него:

— Значит, вы ходите ко мне только из-за пирожков с земляникой? Мой дом для вас — это всего лишь место, где можно вкусно поесть?

— Я… нет… то есть… гм… — пробормотал лорд Уэйверли.

Белла быстро встала.

— Мне пора. Желаю вам приятно провести время.

И она поспешно вышла. Белла сгорала от нетерпения, она не могла дождаться того момента, когда, наконец, приступит к работе и начнет новое дело. И ей не хотелось терять время, слушая перепалку лорда Уэйверли и леди Нили.

— Поедемте со мной, Белла. Шутки в сторону! Теперь все, что вы делаете, является вашей работой, — промолвила стоявшая в дверях кухни леди Нили.

На ее плече сидел наводящий на Беллу ужас попугай.

Белла оторвала взгляд от меню, которое она и Кристоф в последний раз просматривали. Завтра должен был состояться вечер в доме лорда Роксбери. Всю неделю Белла почти не спала и находилась в нервном возбуждении.

— Ступайте, — сказал Кристоф, тронув Беллу за плечо. — Посмотрите, какое за окном солнце! Давно уже не было столь замечательной погоды. А вы выглядите как ночная сова. Вам нужно прогуляться!

Белла вздохнула, закатив, глаза:

— Спасибо, Кристоф. Вы умеете польстить женщине.

Кристоф пожал плечами и отвернулся, взяв меню из рук Беллы. Он нервничал не меньше ее. Они стали партнерами по бизнесу, и вечер в доме лорда Роксбери мог изменить всю их жизнь.

— Я поеду с вами кататься по парку только при условии, что вы оставите дома эту птицу, — заявила Белла, показав на вызывавшего у нее отвращение попугая.

Она опасалась, что глупая птица снова усядется к ней на плечо и полезет целоваться.

Леди Нили вскинула голову, подняв кверху свой острый носик.

— Вы стали высокомерной девчонкой с тех пор, как обрели независимость, — заявила она и, повернувшись, чтобы уйти, бросила через плечо: — Попугай останется дома.

Белла усмехнулась и пошла переодеваться. Она не обижалась на леди Нили, поскольку знала, что ее насмешки были добродушными. Пожилая дама беззлобно поддразнивала ее. Она волновалась за судьбу Беллы. Леди Нили на днях призналась ей, что если бы была молода, то тоже открыла бы свое дело.

Она оповестила весь мир о талантах Беллы и приписывала ей организацию всех мало-мальски удачных званых вечеров. Однако до сих пор к Белле не обратился ни один клиент. Кристоф утешал ее, говоря, что поток заказов хлынет после успеха вечера в доме лорда Роксбери.

На прошлой неделе леди Нили, Кристоф и Белла нашли подходящее небольшое здание поблизости от Оксфорд-стрит. Его фасад украшали нарядные окна с арочным завершением. На первом этаже могли бы расположиться две конторы, а на верхнем маленькая квартира. Лорд Уэйверли взял на себя обязательство внести плату за это здание в качестве инвестиции в бизнес Беллы. Леди Нили обставила конторы мебелью и заказала вывеску на фронтон с надписью «Балы Беллы».

Белла решила переехать в расположенную над конторами квартиру на следующее утро после своего тридцатого дня рождения. Она уже наняла служанку.

На улице ярко светило солнце и было тепло. Белла радовалась хорошей погоде, установившейся после долгих холодных дней, однако все же надела шерстяной костюм для прогулок верхом. Ее знобило даже от легкого ветерка.

Выйдя из дома, она убедилась, что дует довольно сильный ветер, и потерла руки, садясь в открытый фаэтон рядом с леди Нили.

Старый Барни мастерски правил лошадьми, и коляска плавно тронулась с места.

Белла запрокинула голову, подставляя лицо солнечным лучам.

— Давайте условимся о постоянных встречах, дорогая, — предложила леди Нили.

Белла с недоумением посмотрела на нее.

— О постоянных встречах?

— Да, о встречах, скажем, раз в неделю. Мы могли бы договориться каждый вторник после обеда кататься здесь в парке, если, конечно, позволит погода. А в ненастье можно было бы пить у меня чай. Как вы на это смотрите?

В голосе леди Нили сквозила печаль. Она выглядела удрученной.

Белла порывисто сжала руку леди Нили.

— Разумеется, я согласна. Но я думаю, что мы будем видеться чаще, чем раз в неделю. Надеюсь, я не надоем вам?

— Ни за что на свете, — коротко ответила леди Нили. — Посмотрите-ка! Кто-то устроил здесь состязания в беге. Как это непристойно!

Она прищелкнула языком, выражая этим свое негодование. Белла снова запрокинула голову и закрыла глаза, не разделяя возмущения леди Нили.

Но через секунду она снова открыла их. Ей показалось, что за живой изгородью кто-то прячется. Вытянув шею, она вгляделась в ту сторону и заметила лорда Истерли, притаившегося в кустарнике. Белла решила не говорить леди Нили о своем открытии. Она знала, что если упомянет имя лорда Истерли, то ее спутница разразится длинной обличительной тирадой. Белле же не хотелось снова слышать о браслете, воровстве и людской непорядочности. Такой разговор мог испортить ей настроение.

Белла снова закрыла глаза.

— Насколько я понимаю, вы должны находиться сейчас в моем доме и готовить его к званому вечеру, — вдруг раздался рядом с ней знакомый голос.

Вздрогнув от неожиданности, Белла открыла глаза и увидела перед собой рыцаря в сияющих доспехах. Или, вернее, лорда Роксбери, высокого, темноволосого, уверенно сидящего в седле. Он скакал рядом с коляской.

Белла прикрыла глаза ладонью от солнца.

— Добрый день, лорд Роксбери, — сказала леди Нили. — Я с нетерпением жду вашего вечера, который вы решили устроить в день рождения моей дорогой Беллы.

— Я тоже жду его, — сказал Роксбери. Белла сидела ни жива ни мертва. Казалось, она утратила дар речи. Они не виделись с того самого дня, когда она приняла решение открыть собственное дело, с того дня, когда он по-настоящему поцеловал ее. Поцеловал так, как мужчина целует женщину.

Воспоминание об этом поцелуе Белла хранила в глубине своей памяти. Оно всплывало только по ночам и не давало ей уснуть, будоража воображение.

Однажды ночью ей в голову пришла мысль стать любовницей лорда Роксбери. Белла чувствовала, что он увлечен ею. И теперь, когда она стала независимой самостоятельной женщиной, возможно, Белла имела право выбирать себе любовников?

Роксбери казался Белле изумительно красивым мужчиной. Несмотря на ходившие о нем в обществе слухи, она не считала его негодяем.

На балу Роксбери признался, что она ему нравится. И чувство, которое он к ней испытывал, было взаимным, Белла не могла скрыть от себя это.

Белле хотелось, чтобы он целовал ее, притрагивался к ней… Но она не желала становиться его любовницей. В ней не было задатков свободной жрицы любви.

Белла вспомнила тот день, когда Роксбери впервые прикоснулся к ней. Он спутал ее со своей пассией и поцеловал так, как мог бы поцеловать и другую женщину. Нет, Белла не могла бы стать любовницей Роксбери…

Белла внезапно громко рассмеялась. Она смеялась над собой. Она обдумывала возможность стать любовницей Роксбери так, словно он уже предложил ей это. Однако лорд Роксбери ничего не предлагал ей. Ее фантазии не было предела!

Белла покачала головой.

Леди Нили привыкла к внезапным взрывам смеха своей компаньонки. Однако лорд Роксбери еще плохо знал Беллу и поэтому как-то странно взглянул на нее.

— Вам что-то показалось забавным, мисс Мартин? — спросил он.

— Да, — с улыбкой ответила она. — Не беспокойтесь о своем вечере, лорд Роксбери. У меня все под контролем. Я успею подготовить ваш дом. Вы можете даже не участвовать в этом.

Белла избегала встреч с Роксбери. Она боялась столкнуться с ним в его доме и остаться наедине.

— Думаю, лорд Роксбери, ваш вечер уже произвел желаемый эффект, — заявила леди Нили, махнув кому-то, сидевшему во встречной коляске.

Белла удивленно приподняла бровь.

— Желаемый эффект? Но вечер еще не состоялся, — возразила она.

— Тем не менее, это именно так, дорогая. По замыслу лорда Уэйверли, званый вечер в доме его сына должен был показать обществу, что Роксбери не безответственный человек, не легкомысленный повеса. Увидев его дом, матроны и их дочери на выданье должны были загореться желанием сделать его своим. Короче говоря, лорд Уэйверли хочет, чтобы его сын, наконец, женился.

— О… — вырвалось у Беллы.

Теперь она понимала, почему списки приглашенных, составленные отцом и сыном, так разительно отличались.

— О! — снова воскликнула она. Роксбери не сводил с нее глаз.

— И вот, Роксбери, — продолжала леди Нили, — на днях я случайно подслушала один разговор. Миссис Фицхерберт сказала леди Рис-Форбс, что вы с недавних пор остепенились. У обеих дам дочери на выданье в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. За каждой из них дают солидное приданое.

Роксбери недовольно поморщился:

— Вы успели сказать об этом моему отцу?

— Конечно!

— Прекрасно.

— Вы только посмотрите, кто это там едет! — вдруг воскликнула леди Нили и добавила, понизив голос: — Держитесь прямо в седле, Роксбери.

Белла закусила нижнюю губу, едва сдерживая смех. Действительно, существовало опасение, что Роксбери мог выпасть из седла при встрече с дамой, приближавшейся к ним в экипаже.

— Добрый день, леди Нили! — пробасила очень крупная дама в огромной шляпе.

Она энергично махала рукой до тех пор, пока ее открытая коляска не поравнялась с фаэтоном леди Нили.

— Леди Нили, позвольте вас представить моей дочери. Ее зовут леди Мелисент.

И дама широким жестом показала на девушку, забившуюся в угол экипажа. Ее почти не было видно из-за мощной фигуры матери. Судя по всему, бедняжка была насмерть запугана. Несмотря на отчаянные попытки матери, леди Рис-Форбс, заставить ее заговорить с Роксбери, робкая, как маленький ребенок, девушка упорно молчала.

Бедняжка оказалась в глупом положении. Вернее, это мать выставила ее не в лучшем свете. Девушка не могла связать двух слов, заикалась и запиналась, ужасно смущаясь.

Белле стало жаль ее. Ей хотелось обнять Мелисент и утешить ее.

Но тут за дело взялся Роксбери. Он решил прийти на помощь Мелисент. Роксбери спешился и подошел к той дверце коляски, у которой сидела дочь леди Рис-Форбс.

— Могу ли я удостоиться чести прогуляться с вами, леди Мелисент? — спросил он.

Разговор, возникший было между леди Нили и леди Рис-Форбс, моментально стих. Бедняжку Мелисент, похоже, сильно тошнило. Ее могло вот-вот вырвать. Мать, наконец, заметила, что дочери нехорошо, и чуть ли не силой вытолкала ее из коляски, решив, что прогулка пойдет ей на пользу.

Роксбери, тепло улыбнувшись, предложил ей взять его под руку. Однако Мелисент стояла, застыв на месте. И тогда он сам положил ее ладонь на сгиб своей руки.

Леди Рис-Форбс стукнула сопровождавшего их молодого лакея по голове ручкой своего небольшого веера.

— Живо вылезай и ступай за ними. Репутация моей дочери должна остаться безукоризненной, — сказала она.

Лакей проворно спрыгнул с запяток экипажа и пошел за Роксбери и леди Мелисент.

Роксбери сжался, втянув голову в плечи и ссутулившись. Он чувствовал себя исполином рядом с крохотной девушкой и боялся испугать ее.

Наблюдавшая за ними Белла с усмешкой покачала головой. Она не раз говорила ему, что он порядочный человек, настоящий джентльмен. И сейчас Роксбери еще раз подтвердил ее правоту.

Да, Роксбери был настоящим джентльменом, и Белла обожала его.

Она вдруг зажала ладонью рот, признавшись себе мысленно в том, что любит Роксбери. Изабелла Мартин любит лорда Роксбери! Как это здорово звучит!

В этот момент Белла ощутила одновременно радость и боль. Оба эти чувства пронзили ей сердце.

И в этом не было ничего удивительного. Любовь неотделима от радости и боли.

Вечер удался на славу. Пока Белла проверяла, полны ли чаши с пуншем и правильно ли подвязали кимоно служанки, одетые в костюмы гейш, к ней обратились пятеро гостей с просьбой организовать вечера в их доме. Кроме того, леди Нили сказала Белле, что информацией о ее бизнесе заинтересовались еще, по крайней мере, двадцать человек.

Единственным недоразумением, произошедшим в ходе вечера, было падение одной из служанок, которая споткнулась в неудобной деревянной обуви. Она упала прямо на беднягу Оззи. Служанка подвернула ногу, но серьезно не пострадала. Оззи, по всей видимости, тоже не пострадал. Во всяком случае, он вызвался проводить служанку домой и больше не вернулся. Очевидно, с ним было все более чем в порядке.

Лорд Уэйверли, похоже, был в восторге от вечера. А Роксбери вел себя как истинный джентльмен.

И вот все волнения остались позади, вечер закончился, гости разъехались. Воспользовавшись возможностью немного отдохнуть, Белла устало опустилась на стул в просторной гостиной лорда Роксбери. Она отослала Кристофа домой, взяв на себя труд, проследить за служанками, убиравшими со стола. Этих девушек Белла наняла специально для обслуживания званого вечера. Когда-нибудь она заведет постоянный штат слуг, которым можно будет доверять. А сейчас Белла вынуждена была зорко, как ястреб, следить за перемещением каждого серебряного столового прибора.

Ноги у нее гудели, все тело ломило от усталости. Улучив удобный момент, Белла удалилась в полутемную гостиную, чтобы посидеть в одиночестве хотя бы десять минут. Сбросив туфли, она поджала ноги и размяла пальцы ног. В этот момент дверь отворилась, и в гостиную вошел Роксбери. Белла быстро опустила ноги на пол и одернула юбку.

Роксбери направился прямиком к ней так, словно знал, что она находится именно здесь.

— Скажите мне кое-что, — промолвил он. Белла склонила голову набок и улыбнулась.

— Я готова ответить на любой ваш вопрос, — сказала она.

— Чему вы так радуетесь?

— А что здесь удивительного? У меня есть причины для радости. Я устроила прекрасный вечер, он прошел замечательно, и теперь я вправе ожидать, что мой бизнес начнет бурно развиваться.

Роксбери хлопнул себя по лбу.

— Ах да, конечно! Именно в этом все дело! — воскликнул он. — Но две недели назад вы точно так же радовались и выглядели довольной. А тогда ведь у вас еще не было собственного бизнеса. У вас был только попугай, пытавшийся заняться любовью с вашим ухом.

Белла засмеялась.

— Да вы пьяны! — воскликнула она. — Удивительно, что еще держитесь на ногах.

— Вы ничего не понимаете.

Белла вздохнула и бросила взгляд на свои ноющие ноги. И тут внезапно Роксбери бросился к ней, встал на колени и стал массировать ее ступни. Никогда в жизни Белла не испытывала такого огромного удовольствия.

— О-о-о, — издав облегченный вздох, простонала она. — А-а-а…

— Не дразните меня, — промолвил Роксбери. Белла смущенно взглянула на него.

— Ну, скажите мне, наконец, почему вы всегда довольны и счастливы, — промолвил Роксбери.

Белла пожала плечами и откинулась на спинку стула.

— Каждое мгновение жизни неповторимо, — немного подумав, ответила она. — Каждая секунда проходит и исчезает в вечности.

— Чертовски глубокомысленно…

— Не смейтесь надо мной, иначе я замолчу.

— А я и не смеюсь. Белла закрыла глаза.

— Некоторые моменты жизни даются нам легко, они радостны, и я счастлива, когда переживаю их. Другие сопряжены с трудностями. Но я решила сохранять радостный настрой как в хорошие моменты жизни, так и в плохие. Это мой выбор. Не все в нашей власти. Мы не можем многое изменить, но мы можем контролировать свои эмоции. Я хочу быть счастливой, поэтому я стараюсь найти что-то приятное в каждом мгновении жизни.

— Значит, вы никогда не плачете?

— Еще как плачу! Это замечательное занятие. Его можно сравнить с уборкой паутины из углов комнаты. Я обожаю плакать.

Белла открыла глаза и с улыбкой сверху вниз посмотрела на Роксбери.

Он прекратил массировать ее ступню, и Белле действительно захотелось плакать. Она требовательно подергала другой ногой, лежавшей у него на коленях. Роксбери тряхнул головой, засмеялся и стал массировать вторую ступню.

— Я нарочно назначил званый вечер на день вашего рождения, — сказал Роксбери.

— Правда? С какой целью?

— Ну, я сделал это хотя бы потому, чтобы вы провели день своего тридцатилетия, эту роковую для вас дату, в моей компании. Я собирался поцеловать вас в этот день, чтобы вы не считали себя нецелованной. Но это произошло раньше.

— Значит, один-единственный поцелуй — это все, чего я достойна? — разочарованно спросила Белла, всем сердцем надеясь, что Роксбери захочет исправить такую несправедливость.

Он покачал головой, и это могло означать что угодно.

— Нет, конечно, — сказал он и достал из кармана какую-то коробочку. — С днем рождения!

И Роксбери протянул коробочку Белле. Она была завернута в оберточную бумагу.

— Спасибо, — взяв ее, поблагодарила Белла и сжала коробочку в ладонях. — Это единственный подарок, который я получила на день рождения.

— Вы наслаждаетесь этим мгновением жизни? — с улыбкой спросил Роксбери.

Белла усмехнулась:

— Да, как всегда.

— В таком случае позвольте и мне насладиться им. Я буду, счастлив, если вы развернете мой подарок.

Белла развернула оберточную бумагу и увидела красивую квадратную шкатулочку из серебра. Она осмотрела ее и обнаружила на дне выгравированную надпись «Балы Беллы».

— Это визитница, — сказал Роксбери и поднял крышку.

Внутри лежали визитные карточки с названием фирмы Беллы. Они были намного дороже тех, которые она заказала для себя.

— У меня в кабинете целый ящик таких визиток, — сказал Роксбери. — Они не поместились здесь.

— Спасибо, лорд Роксбери.

— Не стоит благодарности, мисс Мартин.

— Я хочу вас кое о чем спросить. Почему вы до сих пор не женаты?

— Видите ли, мой отец настаивает на том, чтобы титул перешел к члену нашей семьи. Поэтому он хочет, чтобы я женился и произвел на свет наследника. Но меня эта проблема мало волнует. Если я умру, не оставив потомства, титул перейдет к моему троюродному брату, Ричарду Миллхаусу. Ричард — очень хороший человек, добрый, честный. Я уверен, что он будет с честью носить наш титул.

— Понятно.

— Из меня вышел бы ужасный отец и плохой муж. Я не желаю делать несчастными бедную женщину и нашего будущего ребенка.

Белла кивнула, но тут же отвела взгляд в сторону. Ее душил гнев. Она редко злилась, но сейчас в ее сердце бушевала настоящая ярость. Ей хотелось пнуть лорда Роксбери.

— Это трусость, — наконец произнесла она. Роксбери с недоумением посмотрел на нее. Белла опустила ноги с колен Роксбери и обула туфли.

— Вы говорите о титуле так, словно это обуза, от которой вы стремитесь как можно быстрее избавиться. Как вы смеете! Это наследие предков, история рода, традиции семьи! Вы могли бы продолжить род, передать свою славную фамилию потомкам, и память о вас переходила бы из поколения в поколение. Вы должны сейчас же поехать к отцу, взять его за руку и поговорить. Вы отмахиваетесь от счастья, от благословения судьбы и даже не задумываетесь о том, как много вы теряете! — Белла сокрушенно покачала головой. — Я вас не понимаю. Я отдала бы все на свете — свои любимые вещи, свой бизнес и даже душу — за счастье иметь семью. Но, к сожалению, мне не суждено иметь детей. Я никогда не смогу поделиться со своими отпрысками воспоминаниями о моей красивой, наделенной богатым воображением матери и о моем трудолюбивом, добром отце. Мой род прекратится с моей смертью. А у вас есть возможность продолжить свой род. Но вы вместо того, чтобы задуматься об этом, изображаете из себя повесу, светского негодяя, чтобы отпугнуть потенциальных невест. Как можно быть таким неблагодарным?

— Не знаю, — сказал Роксбери. — Но я не хочу больше быть таким, каким вы меня описали. Будьте моей женой, Изабелла! — Он быстро встал и взял ее руки в свои. — Я был идиотом, но больше не хочу им быть. Я хочу, чтобы вы родили мне детей, чтобы они получили мою фамилию, чтобы у них были ваши глаза. И еще я хочу, чтобы вы учили их жизни так, как сделали это сейчас. Они не должны погубить себя, став неблагодарными! Прошу вас, выходите за меня замуж!

У Беллы пересохло во рту. Она не могла произнести ни слова.

— Нет, — наконец с трудом выдавила она из себя.

— Нет? Вы не хотите быть моей женой? Белла, закрыв глаза, покачала головой:

— Я не могу выйти за вас замуж. А вы не можете жениться на мне, Роксбери.

— Зовите меня Энтони.

— Нет, нет, нет. — Она освободила свои руки. — Я не то, что вам нужно. Мне нечего вам дать. Я женщина, работающая по найму. Наш брак вызвал бы скандал в обществе. Это убило бы вашего отца. Мы с вами слишком разные. Я не могу стать вашей женой. Особенно теперь!

— Я не стал бы запрещать вам, заниматься организацией званых вечеров, — сказал Роксбери.

Но Белла только покачала головой. Она не верила ему. Счастье было так близко — рукой подать, но Белла не могла выйти замуж за лорда Роксбери. Ему нужна была другая женщина, леди из его круга, титулованная особа из знатной семьи. А отец Беллы был простым сапожником! Этот факт опозорил бы род Роксбери. Белла не могла позволить себе испортить его генеалогическое древо.

— Я люблю вас так сильно, что вынуждена сказать вам «нет», — промолвила Белла и, встав, вышла из комнаты.

Леди Нили устроила небольшой праздник и пригласила на него Беллу так, словно та была ее подругой, а не бывшей служащей. Белла чувствовала себя не в своей тарелке, сидя за столом напротив племянника леди Нили, мистера Генри Брукса. Они находились в саду Воксхолла, где принц-регент в это время торжественно отмечал годовщину победы Веллингтона при Ватерлоо.

Леди Нили сняла большую беседку и, в то время как другие посетители Воксхолла довольствовались угощением, состоявшим из сильно разведенного водой пунша и тончайших, полупрозрачных ломтиков ветчины, гости леди Нили с аппетитом ели жареную утку с сочным салатом и пили изысканные вина, от которых у Беллы кружилась голова и все расплывалось перед глазами.

По просьбе леди Нили этот небольшой обед приготовил Кристоф, поскольку ее новый повар никуда не годился и умел разве что только печь булочки. Однако леди Нили заметно сбросила вес и очень радовалась этому.

Белла чуть не плакала, видя веселое радостное лицо леди Нили. Теперь чужое счастье было для нее как удар ножа в сердце. За неделю, прошедшую после ее дня рождения, жизнь Беллы разительно изменилась.

Теперь у нее был свой дом. Ее мечта исполнилась: она купила себе шелковое постельное белье, и теперь ей казалось, что она спит на мягких нежных облаках. График заказов был расписан на год вперед. Полученные авансы уже принесли неплохую прибыль.

Зашедший к ней в контору лорд Уэйверли был в восторге от того, как идут дела в фирме «Балы Беллы».

— Дорогая моя, — восторженно говорил он, — я и подумать не мог, что ваше дело так скоро начнет приносить доход. Вы — просто чудо!

Белла улыбалась, но чувствовала, что ей чего-то не хватает. Впрочем, она знала, чего именно, и от этого не могла в полной мере насладиться своим успехом. Ее как будто подменили. Белла утратила свою былую жизнерадостность.

Сидя теперь в беседке, потягивая вино и глядя на сады, в которых сгущался сумрак, Белла спрашивала себя: может быть, ей не следовало менять свою жизнь?

— Не желаете ли прогуляться со мной, дорогая? — услышала она рядом с собой голос лорда Уэйверли.

— С удовольствием, милорд, — сказала Белла и встала.

Ее знобило от вечерней прохлады, опустившейся на землю после захода солнца, и она плотнее запахнула наброшенную на плечи шаль. Взяв лорда Уэйверли под руку, Белла извинилась перед мистером Бруксом и вышла со своим спутником из беседки.

В садах было многолюдно. Белле прежде не доводилось бывать в Воксхолле, и она была поражена царящим здесь оживлением. В садах играла музыка, выступали бродячие фокусники и жонглеры.

Белла с интересом наблюдала за всем происходящим. Она порывалась остановиться, чтобы полюбоваться выступлением артистов, однако лорд Уэйверли увлек ее к реке.

— Я слышал, — заговорил лорд Уэйверли, как только они оказались в тихой аллее, — что вы отвергли предложение моего сына стать его женой.

Белла нервно сглотнула и закашлялась.

— Что с вами, дорогая? — участливо спросил лорд Уэйверли и похлопал Беллу по спине, отчего ей стало еще хуже.

Наконец она справилась с приступом кашля и остановилась, тяжело дыша и прижимая руку к груди.

— Я, наверное, огорошил вас этим разговором… — промолвил лорд Уэйверли.

— Нет-нет, все в порядке, — пробормотала Белла.

— Видите ли, — продолжал ее собеседник, — последние семнадцать лет я неизменно раз в неделю наведывался к сыну. Но он ни разу за это время не приехал ко мне. И вот неделю назад он стал каждый день наносить мне визиты.

— Неужели?

— Клянусь вам! Боюсь, что он сведет меня с ума. Как бы мне хотелось сбыть его с рук! Но почему вы не хотите выйти замуж за моего мальчика?

Белла снова поперхнулась.

— Но…

Лорд Уэйверли тряхнул головой, заставляя ее замолчать.

— Знаю, знаю… Вы боитесь скандала. Но это все ерунда. — Он повернулся к ней и обхватил ее лицо ладонями. — Энтони и без того довольно скандальная персона, не правда ли? Не думайте о том, что вы испортите родословную наших потомков. Если у моих внуков будет такая же светлая голова, как у вас, я буду этому несказанно рад.

И с этими словами лорд Уэйверли поцеловал Беллу в лоб. Они снова медленно двинулись в сторону реки.

— Я обещал моему мальчику, что не буду заводить с вами разговор о браке, — сказал лорд Уэйверли, сделав несколько шагов. — Я уважаю право женщины говорить «нет». Вам известно, что леди Нили уже десять лет твердит мне это слово?

Он остановился, как будто хотел, чтобы Белла ответила ему.

— О да, милорд, — пробормотала она.

— Вы поступаете опрометчиво. Я наблюдал за вами сегодня и пришел к выводу, что вы похожи на собаку, у которой отняли самую аппетитную косточку.

— Как это мило…

— Нет, это не мило. Ваш вид приводит окружающих в уныние.

Лорд Уэйверли не отличался тактичностью.

— Обычно вы вся светитесь изнутри. Вы радуетесь, даже когда для радости нет причины. А сейчас, когда, казалось бы, такая причина есть, вы ходите чернее тучи.

Белла внимательно слушала лорда Уэйверли, и ей все больше становилось не по себе.

— Я советую вам взбодриться и принять предложение моего сына. И не надо говорить о скандалах или о социальных различиях! Сделайте моего сына счастливым и родите мне внуков — это все, о чем я вас прошу.

Белла не знала, что сказать своему спутнику.

— Вот мы и пришли, — промолвил вдруг лорд Уэйверли. — Он ждет вас.

Белла подняла глаза и увидела лорда Роксбери. Он отделился от толпы народа, стоявшего на берегу в ожидании начала праздничного фейерверка, который устраивал принц-регент, и направился к Белле. Она остановилась, чувствуя, как бешено, бьется у нее сердце.

— Спасибо, отец, за то, что вы привели ее ко мне, — сказал Роксбери.

Лорд Уэйверли кивнул.

— Мне пора возвращаться к гостям леди Нили, — сказал он. — Я предупрежу Брукса о том, что вы не пойдете с ним смотреть фейерверк, моя дорогая.

— О Боже, я совсем забыла о нем, — промолвила Белла, вспомнив вдруг об обещании, которое дала бедному мистеру Бруксу, и попыталась догнать лорда Уэйверли.

Однако Роксбери решительно остановил ее:

— Вы никуда не пойдете!

Карие глаза Роксбери мягко смотрели на нее.

— Но я не могу сказать вам «да»…

— Нет, можете. Попробуйте, это очень просто. Упритесь кончиком языка во внутреннюю поверхность верхних зубов и произнесите это короткое слово.

Белла закатила глаза.

— Послушайте, Белла, — снова заговорил Роксбери, — я хочу нанять вас.

— Нанять?

— Да, я хочу, чтобы вы организовывали все балы, званые вечера, праздники и торжества в моем доме отныне и до конца моих дней! Будет лучше, если вы поселитесь у меня дома, это позволит вам успешнее справиться со своими обязанностями. Вы согласны?

Белла засмеялась, качая головой.

— Вы смеетесь, и это хороший признак. Вы явно не намерены говорить «нет».

— Но…

— Никаких «но»! — перебил ее Роксбери. — «Но» — нехорошее слово, как и «нет».

Белла снова прыснула со смеху.

— Ваш смех звучит как прекрасная мелодия. Смейтесь, сколько вам будет угодно!

— Ну, хорошо, — согласилась, наконец, Белла, уступая его натиску, — я беру на себя обязательство устраивать все вечера и торжества в вашем доме.

— Начиная с моей свадьбы, — уточнил Роксбери. — На которой вы будете блистать в роли новобрачной.

Белла оторопела и с изумлением взглянула на Роксбери. Он с нежностью смотрел на нее. «Какое прекрасное лицо, — думала Белла. — Какой хороший человек!»

— Я знаю, за что полюбила вас, — промолвила она. — Но почему вы любите меня?

— Не знаю. Белла нахмурилась.

— Но я всем сердцем люблю вас, — поспешно добавил Роксбери. — Я впервые в жизни испытываю подобные чувства, Белла. Мысль о женитьбе и собственной семье всегда вызывала у меня смертельную тоску. Но теперь я хочу жениться. Брак с вами был бы воплощением моей самой заветной мечты. Я обожаю вас, Белла. Вы заставите меня поверить в то, что я — истинный джентльмен. Белла улыбнулась.

— Итак, я жду ответа, — сказал Роксбери.

— Я выйду за вас замуж.

Белла боялась, что вот-вот сорвется с места и убежит, поэтому ответила быстро, не задумываясь. Она знала, что не сможет жить без этого человека. Последняя неделя стала для нее настоящим кошмаром.

Лицо Роксбери просияло, однако через мгновение радость в его глазах сменилась угрюмым огнем страсти.

— Пойдемте со мной, — глухо промолвил он и, взяв Беллу за руку, увлек ее в глубину темного сада.

Вскоре они оказались вдали от людей. Едва поспевая за Роксбери, Белла тихо смеялась. Его нетерпение казалось ей забавным.

Когда они остановились в укромном уголке, Белла стала боязливо жаться к Роксбери. В этой глуши с ними могло случиться все, что угодно.

— Мне все это не нравится, Энтони, — пробормотала она.

— Тсс… — остановил он ее и повел в глубину зарослей кустарника.

Обняв Беллу, он прижал ее к своей груди.

— Я не мог удержаться, — промолвил он.

— Ну, хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, — сказала Белла, уступая ему, и закрыла глаза.

— Скажи, Белла, скажи еще раз, что ты согласна выйти за меня замуж, — горячо зашептал Роксбери.

— Я выйду за тебя замуж, Энтони.

Из его груди вырвался вздох облегчения.

— Обещай мне это, — потребовал он.

— Обещаю. Могу я обратиться к тебе с одной просьбой?

— Я сделаю все, что ты захочешь.

— Я купила шелковые простыни для себя. Можно, я застелю ими нашу постель?

Энтони еще крепче обнял Беллу.

— Боюсь, что мысль о шелковых простынях и твои слова «наша постель» не дадут мне выпустить тебя из объятий.

Белла, запрокинув голову, взглянула на него.

— В таком случае не выпускай меня.

— Хорошо.

Он улыбнулся, и в темноте блеснули его зубы. А затем Белла почувствовала прикосновение его губ к своему уху. У нее перехватило дыхание.

— О… — простонала она, когда Энтони стал покусывать ее мочку.

Ноги Беллы стали ватными, и Энтони, крепче прижал ее к своей груди и припал к ее губам. Белла чувствовала, что он необходим ей как воздух.

Она обвила его шею руками, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение. В объятиях Энтони Белла чувствовала себя защищенной, любимой, обожаемой. Она знала, что желанна и необходима ему, и от этих ощущений у нее голова шла кругом.

Белла открылась навстречу Энтони. Он погрузил пальцы в ее густые волосы, и она доверчиво прижалась к его твердому бедру. Новые яркие, острые ощущения пьянили Беллу, она чувствовала сильное возбуждение.

— О Господи, Белла, мне надо расстегнуться, — хрипло прошептал Энтони, прерывая поцелуй.

Она захихикала.

— Давай я сама расстегну твой сюртук, любовь моя…

— Мне бы этого очень хотелось.

Нежный голос Энтони отдавался эхом в сердце Беллы. Инстинкт подсказывал ей, что произойдет потом. И она хотела этого! С каким наслаждением она вдохнет запах Энтони и почувствует его внутри себя! Больше всего на свете ей в тот момент хотелось слиться с ним в единое целое.

Белла расстегнула сюртук Энтони и положила ладони на его широкую теплую грудь. Она ощутила, что его рубашка была слегка влажной. Как бы ей хотелось разорвать эту ткань и прижаться к нагому телу Энтони!

Но тут в кустах раздался шум, и из них вышла парочка.

— О! — вскричала Белла.

— Простите… — пробормотал глубокий звучный голос.

Белла успела разглядеть высокую мужскую фигуру и стройную женскую. Через мгновение парочка снова исчезла в зарослях.

— Кто это был? — растерянно спросила Белла.

— Истерли с женой, — ответил Энтони. — Так, во всяком случае, мне показалось. Знаешь, я недавно видел их в Гайд-парке, они там тоже сидели в кустах. В последнее время эта парочка ведет себя как-то странно. Никогда не думал, что леди Истерли способна рыскать по кустам…

— Да, но мы же с тобой рыщем, — смеясь, сказала Белла.

— Правильно, но тебя я тоже раньше не относил к той категории женщин, которые прячутся в кустарнике.

— Это все ваше дурное влияние, милорд!

— Рад стараться, миледи!

— О Боже… — ахнула Белла, вспомнив, что она скоро станет настоящей леди.

Эта мысль пугала ее, и она изменилась в лице. Заметив это, Энтони крепче сжал Беллу в своих объятиях.

— Наслаждайся текущим моментом жизни, Белла, — промолвил он. — Это же твое правило.

Она рассмеялась:

— Я воспитала настоящего монстра.

— Но ты же этого не хотела, — с улыбкой сказал Энтони.

Он поцеловал ее, и она затрепетала.

— Итак, на чем мы остановились? — спросил Энтони.

— На нашей постели и шелковых простынях, — ответила Белла.

— Правильно.

Энтони снова припал к ее губам, и Белла закрыла глаза, наслаждаясь моментами счастья, которые ей дарила жизнь. И она знала, что отныне у нее будет немало таких моментов.