Ася смотрит на телефонный аппарат и не решается взяться за трубку. «Делать это все-таки или не делать?» – размышляет она. Это, конечно, можно будет расценить как приставания. Как потерю ей, Асей, своего женского достоинства. Но с другой стороны, что такого плохого в том, что хочет сделать Ася – она всего лишь хочет подарить подарок ему на день рождения, в этом и вправду нет ничего предосудительного, и она искренне хочет сделать так.

Ася думает: ведь она знает его как никто другой. Да-да, и пусть никто не спорит. Она столько лет думала о нем каждый день, а иначе ведь и невозможно было. И теперь думает каждый день – это уже привычка, ничего тут не поделаешь. И она знает точно, ну точно, что его порадовало бы. И она искала это что-то сначала в магазинах, потом на сайтах. Она уже решила, что лучше покупать подарок через Интернет. И заказывать доставку. Да. Доставку. Тому, кому подарок предназначен.

Ася почему-то сначала радовалась мысли о том, как вот она сама ходит по магазинам, выбирает этот подарок, придирчиво осматривает все возможные варианты, потом представляет себе, как он получает, распечатывает и тоже смотрит, радостно и удивленно, сразу же понимает – только Ася могла купить это вот для него, только она знала об этом его пристрастии. А потом она вдруг сникла, поняв, что, выбрав и купив, и держа в руках, нужно будет как-то и вручить. Это значит – позвонить, как-то сообщить, а если он вдруг не в духе? А если та рядом и он вообще трубку брать не будет, а если возьмет, а та рядом, и по его голосу сразу же будет ясно, что она рядом, потому что его такой родной и теплый голос в ее присутствии сразу становится чужим, визгливо-сердитым, «ну что?», «да?», «нет», и все тут, какой там подарок, какой там договориться о встрече. А так было бы хорошо самой вручить, конечно, посмотреть, как он будет улыбаться – он ведь будет, будет улыбаться, он не может ей, Асе, не улыбаться, хотя... и Ася что-то такое вспоминает и тут же сникает, в лице ее появляются страх и сомнения.

Ну да. И вообще, получится же, что она может его подвести, если вот она как-то невовремя позвонит, например, когда он ну не может с ней нормально поговорить. И вот весь этот подарок потеряет смысл, ну совсем, то есть – потому что если у него потом, после Асиного звонка, будут неприятности, то и подарок Асин его совсем не порадует, а может, и рассердит. Нет, будем действовать по-другому, решает Ася.

Ася вспоминает, как он заходил к ней в последний раз, «крайний», как он сам всегда говорит суеверно, но Асе теперь как-то каждый раз, как он заходит, кажется, что в последний. Вот они только сядут за стол, сигаретки закурят, только начнут болтать, ну всего только болтать, ну ведь она же соскучилась и ей хочется с ним поболтать, как тут же мурлычет его телефон и из трубки раздается почти такое же механическое, как булькающий этот звонок, воркование – видимо, та ищет его, она сразу же начинает его разыскивать, как только он переступает Асин порог, чутье у нее, что ли, или она все время так, вот ужас-то?

И он тут же весь как-то напрягается и становится уже как бы и не он, и начинает виновато как-то собираться. «Ну, я пошел», – говорит он, обувается, а ботинки он выбирает всегда какие-то подобные, отмечает Ася, вот сколько знаю его – всегда что-то вот такое, с ремешком и голенищем высоким, они только раз от раза всё дороже выглядят, а так, если подумать, ну всё те же кеды, как были на нем, когда она с ним познакомилась.

Можно, конечно, подождать, пока сам надумает зайти, но как тогда Ася проведет его день рождения? Вот с этим вот подарком в кладовке? Это грустно, ужасно грустно, думает Ася. Он конечно же вряд ли объявится у нее в свой день рождения, да и накануне тоже вряд ли, это всё будут уж точно не ее дни. А Асе ну так хочется иметь право на то, чтоб и ее подарок он получил именно в день рождения, тогда же, когда полагается подарки дарить и получать, вот.

В конец концов Асе и приходит в голову идея нанять службу доставки, чтоб вручили прямо ему, вот принесли и вручили, и... и пусть не говорят, от кого, да, решает Ася. Он сам-то догадается, что это от нее, он не сможет не догадаться, ну а если нужно будет – соврет что-нибудь, ну чтобы не было лишних вопросов, зачем да почему и сколько можно.

Кажется, это будет даже очень романтично, решает Ася, вот и она сама как бы там будет тем самым присутствовать, на дне его рождения, и в то же время останется инкогнито, придет к нему под личиной курьера, в небольшой картонной коробке, да, разворачивай, разворачивай упаковку, вот, видишь, это же я, твоя Ася, узнаёшь? Ты узнаёшь, ты не можешь не узнать, ну дотронься до меня, подумай обо мне, ну просто подумай обо мне – нет, даже не с благодарностью, просто тепло подумай, пожалуйста! Да? Подумал? С днем рождения, родной мой, ты ведь мне дорог, я тебе предана, и от этого не избавиться так запросто, хотя, может, если бы избавилась, было бы всем легче.

А может, наоборот, подарить что-то такое, чтоб он вовсе не догадался, что это Ася, ну что-то вот нужное, она же ведь знает, знает, всегда знала, что ему нужно, ну да... но чтоб не понял, да, так, пожалуй, правильнее будет. Нечестно как-то делать подарок, рассчитывая еще и на то, что о тебе подумают с благодарностью. Так получится, что она ему подарок дарит не ради него, а ради себя самой, и правда будет то, что он ей как-то в сердцах крикнул – эгоистка ты, наверное, он прав, она все-таки о себе думает, а не о нем. А нужно так, чтоб ну ничем, ну ничем-ничем его не побеспокоить в такой день.

Ася начинает пролистывать сайты. Вот здесь наверняка не подделка, думает Ася сурово. Надо выбирать, где дороже всего. А то знаю я, он и сам как-то делал подобные сайты, тогда, давно еще, вот ведь влез в аферу – торговать подделками, и смешно было, мальчишество какое-то, и боязно за него как-то! Интересно, теперь этим занимается? Надо бы спросить, когда в хорошем настроении будет. Да нет поди, он же сам говорил как-то, что теперь дела у него хорошо пошли, он себя стал совсем другим человеком чувствовать, уверенным и успешным. А когда Ася сказала ему, что скучает, он поморщился так и ответил: «Ну всё, проехали!» – проехали, вот ведь слово-то, от него она раньше такого и не слышала, ужасно это, услышать от него вот это «проехали», наверное, самое ужасное, что можно от дорогого человека услышать. Интересно, он той однажды сможет себе позволить вот так сказать или только Асе нужно было в своей жизни услышать от него такое и понять, что да, все надежды проехали, проехали с орехами?

Ну, хватит тут – сама себе решает Ася и решительно протягивает руку к трубке. Алё, говорит она, набрав первый же номер. Вы доставку можете осуществить?.. Да, привезти вот это тому, для кого куплено... Да, это будет подарок... Нет, как это только тому, кто заказывает товар? Почему же? Ну что за сервис, безобразие какое-то!.. Какую еще бомбу? Ну что вы глупости говорите, какую такую бомбу, мы же в мирное время живем, ну давайте я сама проверю, ну распишусь, вы запечатаете, ну не говорите глупостей, нет, это идиотизм какой-то, подарок человеку нельзя отправить!

Она снова и снова звонит и наконец находит тех, кто готов доставить ее подарок по адресу и в назначенный день, и имя отправителя не называть, вот просто вручить, и все. Но сначала курьер должен прийти к самой Асе, показать подарок ей и получить деньги от нее наличными, и обговорить все условия, вот кому и как звонить, где искать, как объяснить, от кого, – а ничего не объяснять, сказать – вам подарок, получите, распишитесь, и все тут.

Ася уже так разволновалась почему-то, будто и вправду собирается отправлять ему бомбу. А что – приходит Асе в голову ужасная шальная мысль, – вот бомбу, да. И так, чтоб и та была именно рядом, чтоб заглядывала, как она это всегда делает, с пристрастием: так, кто это что это тебе тут? А там – р-р-раз! – и моргнуть оба не успели, и все. Так, чтоб похоронить их обоих, прийти с охапками цветов, выплакаться, чтоб перестать о нем думать, знать, что его просто больше нет и не будет, нет, он умер, а ее жизнь продолжается, да – проехали, именно!

И Ася замирает от ужаса – как ей такое могло только в голову вообще прийти, вот правда, идиотка же сумасшедшая. Нет, нет, храни его Бог, и ту, ее, храни их обоих, даже от злых мыслей чьих-то, от дурных возможностей – пусть будут живы оба, долго-предолго, пусть, у него вот день рождения завтра, пусть этих дней будет много-много, а Асе хоть и останется посылать ему вот так, без подписи и знака, подарки, но и это хорошо, это тоже счастье.

Курьер приносит ей коробку, Ася расписывается, распечатывает, сейчас я всё упакую как подарок, хорошо? А вы подождите, я вам заплачу, не волнуйтесь, вот смотрите, я просто в красивую бумагу и еще в одну коробку, и... и... нет, открытки не будет там, и цветов не надо, нет, пока что не надо цветов.

Сейчас, посидите, выпейте кофе. Ну вот, вот я вам здесь расписалась, да, вот здесь имя-фамилия-отчество полностью, а кому вручать что, тоже надо полностью? Ну, Митя его зовут, вы там спросите просто Митю. Нельзя так, вот тут писать нужно, в этой строке? Ну ладно, но это же ему никто не будет показывать? Это для вашей отчетности бумаги? Ну хорошо, всё сейчас заполню, главное, не показывать ему ничего, просто вручить, и все.

Вы постарайтесь так как-нибудь, чтоб рядом не было никого, пожалуйста, ладно? Ну да, чтоб был сюрприз. Ни в коем случае не говорите, от кого! Это очень важно! Вот вам пятьсот, за всё, это вам лично, помимо чека.

Да, вот, пожалуйста, – отдает ручку Ася, – нет, не перепутала, это его фамилия... и моя тоже... ну да, что-то вроде родственников, ага. Ну, спасибо, давайте, отзвонитесь, как доставите, я вас очень прошу, вот вам еще сто, вы мне только позвоните потом, хорошо?

Ася закрывает за своим подарком дверь и думает: фамилия. Да, фамилия. У нас с ним одна и та же фамилия. Я ведь, как ни странно, все еще – вот уже пятнадцатый год теперь пошел – его жена. Все еще его жена. И у меня – его фамилия.

Надеюсь, он будет рад хоть немножечко, думает Ася. И на самом деле, я очень хочу, чтоб он догадался, что это мой подарок. Очень хочу. Хотя это уже и совсем не важно.