От стрекота вертушки закладывало уши. Пол ухал, падая вниз и снова взмывал в небо. Дита крепко вцепилась в торчавшую сбоку ручку.

Очередной ухх. Земля бросается в лицо. Трава прибита к земле сильнейшим ветром, деревья по окружности поляны гнуться. Самые тонкие почти становятся на мостик.

Как только вертолет дернуло в последний раз, при посадке, за плечо схватили.

— На выход, — проорал красномордый солдат сопровождения, а когда Дита не отреагировала, крепко сжал пальцы. Больно.

— Прыгай, коза! И шевелись!

Дверей в вертолете не было, Дита видела, как на поляну выпрыгнула высокая Сильвия, накинула рюкзак и исчезла в зарослях.

Потом все остальные. Матиль, единственная, с кем во время полета Дита перекинулась парой слов, оглянулась на прощание, мрачно усмехнулась и тоже пропала.

По ногам ударила волна, на миг тело стало невесомым и Дита поняла, что теперь стоит на земле.

— Пошла, пошла, дура, мы взлетаем! — орал солдат откуда-то сверху. Потом толкнул в спину, так сильно, что она машинально сделала пару шагов прочь.

— Вот же ж тупая! — сплюнул сопровождающий и вернулся в салон. Свою работу он выполнил, остальное не его проблемы.

Двигатель взревел. Тогда оцепенение спало и Дита наконец поняла, что оставаться так близко от вертолета чревато неприятностями. Кусты казалось, находились довольно далеко, тяжелый рюкзак сильно давил на плечи, но как ни странно лес вокруг сомкнулся почти мгновенно.

Через пару минут вертушка взмыла вверх и Дита проводила ее взглядом приговоренной.

Вот и все…

Грохот удалялся и вокруг наступала жуткая равнодушная тишина. Легкое дуновение ветра, шелест листьев. Вопросительно-изумленный щебет птиц.

Ноги подкосились и Дита рухнула на колени. От страха живот скрутило узлом.

Остров. Вот она и на острове. Рука машинально дернулась к шее — кожа под ошейником чесалась. Его стоило снять, но не было инструментов и неизвестно, где их взять. Ошейник на острове-эксперименте обозначал новичков, чья судьба весьма незавидна — кто первый поймает, тот и владеет. Хотя, Дита отпустила полоску. Даже без ошейника ничего не изменится. У нее на лбу написано — новичок, слабая девчонка, не способная сопротивляться.

Примитивка на местном жаргоне.

Вначале, когда эксперимент только запустили, число участников пополняли за счет обычных желающих. Потом желающие иссякли, так как процент погибших составлял чуть больше половины. Каждая вторая… каждая вторая примитивка умирала и чаще всего это был ее осознанный выбор.

Потом стали отправлять девушек из колоний, осужденных за серьезные преступления. Дите тоже предложили выбор — десять лет в самой глухой тюрьме или участие в эксперименте.

Она бы выбрала тюрьму, где так или иначе был шанс выжить, но за остров платили…

Платили достаточно, чтобы вылечить Грэга.

Поэтому сейчас она стояла на четвереньках в траве, тяжело дышала и думала, сколько же ей осталось жить? И не проще ли умереть сразу?

Обеденное солнце лениво зевало. Подбивало на отдых. Предлагало просто лечь и заснуть.

Но Дита знала, что когда прилетает вертушка, местные выходят на охоту. Ловить новеньких.

Насколько она помнила правила, сейчас у нее имелся единственный шанс — найти замаскированное убежище и пересидеть наплыв охотников. Только вот шанс его найти тоже не особо невелик.

Дита открыла рюкзак и выбросила всю теплую одежду, кроме одной кофты. До холодов не меньше месяца, столько еще нужно прожить, а тяжесть придется таскать именно сейчас.

Потом выбросила половину еды и вторую бутылку воды. Одной хватит.

Оглянулась. Ну что же… умереть она всегда успеет.

Убежище Дита можно сказать нашла. Выбрела на петляющую между деревьев дорогу и тут же бросилась обратно в лес.

Из-за поворота донесся звук мотора. Кто-то быстро приближался, причем, судя по звуку, машина была не одна.

Нужно было затаиться и переждать. Но паника, жуткая паника гнала вперед. Как можно с ней бороться, ведь совершено очевидно, что стоит замереть, как оглушительно громкий стук твоего сердца выдаст местонахождение быстрее, чем если бы ты начала вопить во все горло — вот она я, подходите! Так что вперед гнал страх. А еще сильнее — усиливающийся звук приближающихся машин.

В очередной раз резко свернув в сторону, Дита глазам своим не поверила — слегка присыпанный листьями и прикрытый маскировочной тканью купол убежища высился над землей прямо в нескольких десятках метров. Это был шанс, который невозможно упустить!

Там впереди безопасность, пусть временная, зато будет возможность спокойно сесть и обдумать, что делать!

Рванувшись вперед, Дита летела, забыв обо всем остальном. Даже не заметила, когда и что изменилось. Просто в глазах перекрутилась картинка, а земля поменялась местом с небом. С плеч сползал рюкзак, сползал так странно… вниз.

Я вишу вниз головой! Дита ощутила, как ногу сжимает веревочная петля и завертелась изо всех сил пытаясь подтянуться и достать до попавшей в ловушку ноги. Бесполезно…

Среди деревьев показались четыре мужских фигуры.

— Ба! Кто тут у нас? — с фальшивым радушием произнес первый, останавливаясь и расставив ноги. Перевернувшись головой вниз сложно кого-то разглядеть, так что Дита увидала только массивный высокий силуэт и светлое лицо. Светлые волосы. И, кажется, он улыбался.

Мимо проскользнули другие, быстро подошли вплотную. Один из них деловито схватил

Диту и развернул лицом к себе. Она зашипела, когда веревка врезалась в щиколотку еще сильнее.

— Девчонка. Гибкая. Довольно стройная. Молодая, — деловито перечислял вслух.

Земля стала ближе и Дита сильно впечаталась головой прямо в траву у его ног. Значит, кто-то обрезал веревку.

— Здоровая, — за кофточку дернули и Диту силой подняли на ноги. Она уставилась прямо в прозрачные ледяные глаза. — Не ахти, но потянет, — наконец решил их хозяин.

— Ладно, сворачиваемся, — лидер, а оставшийся стоять у леса явно был среди них главным, резко оглянулся за спину. — Две — улов вполне недурной. Поехали, не хочу опаздывать.

И очень ласково чему-то улыбнулся. Как акула, во все зубы. Как собака демонстрирующая противнику свои силы.

Дите казалось, она заснула и просто видит сон.

В открытом кузове пикапа сидела одна из девчонок, с которой она вместе прилетели.

Заплаканная, взлохмаченная и грязная. Я, наверное, выгляжу не лучше, равнодушно подумала Дита. Ей связали ноги и руки, а после сразу же куда-то повезли.

Дита закрыла глаза и постаралась сесть так, чтобы не биться о борт машины. Разговаривать с девчонкой они не стали — о чем? Их поймали почти сразу, это низшая ступень примитивок. К ним даже не обращались, будто их и не было вовсе. Будто они не понимают человеческую речь. Хотя отсутствие лишнего внимания Диту только порадовало, по крайней мере, все ужасное случиться не прямо сейчас…

Один из трех дневных городков острова располагался прямо посреди густого леса.

Сплошные верхушки деревьев и вдруг раз — вместо них единая линия домов. Но по дороге Дита успела запугать себя настолько, что по сторонам смотреть не рисковала.

Вскоре машина резко затормозила у огромного круглого здания из дерева. Рядом приткнулась другая. Захватчики вышли наружу и остановились у кузова.

— Какую брать? — спросил один из них.

— Пофигу, — бросил главарь, потягиваясь так пластично, будто был гимнастом. Потом фыркнул от какой-то пришедшей в голову мысли. — Но сначала одну тащи, он конечно и без повода кинется, мы еще месяц по-другому не можем подраться, но награда должна быть качественной, чтобы контроль ничего не заподозрил. Не поведется на одну — вторую притащим.

— А если кто другой рискнет? — деловито поинтересовался тот, что осматривал Диту.

— Ну пусть, — на лицо светловолосого набежала темная тень. — Уделаю по очереди.

Заскрипела дверца пикапа. Соседка Диты вздрогнула и попыталась заползти в угол. А самой Дите было так странно все происходящее, так нереально, что она даже не шевельнулась.

Потому ее и вытащили — взяли ту, что оказалась ближе.

Высокая стена из грубых досок, поверху намотана колючая проволока и куски сетки. Со стороны здания доносился шум, который бывает при большом скоплении людей и запах крови.

Это оказалась арена. Диту подтащили к скамейке у самого борта рядом с засыпанным песком кругом и толкнули на пол. Она с готовностью села на утрамбованную землю и сжалась, прикрыв голову руками — одного короткого взгляда на дерущихся людей — разъяренных до бешенства, в потоках крови и темных порезах оказалось достаточно, чтобы голова закружилась, а в животе заныло от тошноты.

В плечо упиралось колено белобрысого, который с интересом комментировал происходящее вокруг и не обращал на Диту ни малейшего внимания.

— Вот он, — вдруг довольно зашипел, приглушая голос. — Пришел!

— Один?

— Да. Он же у нас любит повыебываться, — в голосе главаря послышалась чистая ненависть. — Ничего-о. Сегодня я ему морду подлатаю без вариантов. Зачем ему столько зубов? А потом кастрирую, как любимого кота.

Хохот. Дита старательно вжимает голову в плечи.

Она не знала, сколько времени прошло. Крики то утихали, то становились громче. Парни все больше настораживались.

— А теперь — неофициальные вызовы! — заорал с арены пронзительный голосок ведущего. — Пользуйтесь моментом заработать славу и признание самых сильнейших! Отказ равен признанию в трусости! Спешите!

Диту больно толкнули.

— Неужели нет желающих? — подначивал ведущий.

— Я! — Белобрысый вскочил, отчего Дита получила сильный удар в плечо еще раз. — Вызываю желающих! Вот моя плата.

Диту опять подняли. Она с ужасом оглядывалась — множество лиц, горящих в пылу ожидания зрелищ! Есть ли на острове люди способные помочь примитивке? Судя по окружающим, нет. Ее потащили на арену. Дита не сопротивлялась, понимала что бесполезно. От страха она почти перестала дышать, руки дернуло, поднимая вверх и оказалось, что она стоит у столба, пристегнутая наручниками. От обморока спасло только то, что распущенные волосы почти целиком закрыли ей лицо. Значит, никто толком не разглядит лица. И не увидит ее страха.

— Победившему Лекса — свеженькая примитивка! Сегодняшнего улова! — восторженно дер глотку ведущий. — Свободный вызов! Есть желающие?

Внезапно гомон людской толпы смолк. Дите показалось, что по поверхности арены проскользнула темная молния. Она медленно поняла голову.

Парень был молод, но от его взгляда, темного, как и одежда становилось не по себе. Хотя раньше ей казалось, пугаться еще больше просто некуда. А вот и нет — этот человек, темная противоположность белобрысого, почти такой же высокий и крепкий, и с гораздо более уверенной аурой нагонял страху даже на зрителей.

Поймавший Диту мужчина довольно оскалился.

— Что, Васлав, ты даже не боишься штрафа за ослушание? — насмешливо спросил.

— Я раскатаю тебя мордой по арене и безропотно выплачу штраф. Может даже в двойном размере, — от голоса Дита вздрогнула. Губы незнакомца почти не шевелились, но голос прозвучал так сильно, что пришлось поглубже вдохнуть.

— Посмотрим. Кстати, неужто тебя бабы перестали любить, если ты позарился на примитивную дешевку?

— Я раскатаю тебя совершено бесплатно! — не меняя тона, сообщил Васлав. — По старой дружбе. Презент можешь оставить себе. Или нищим раздай.

— Нет, нет, — влез ведущий. — Награда объявлена, не будем нарушать правил. Итак, гонг!

По арене разлетелся звон.

Через секунду темная молния бросилась вперед, вонзаясь в светлую. Клубок тел завертелся так быстро, что Дита толком ничего не могла разобрать.

Бах! И оба снова стоят по разные стороны арены, будто и с места не двигались.

Несмотря на ситуацию Дита подумала, что зрелище действительно редкое.

Звон — и они снова одно целое.

Как любовники, неожиданно пришло ей в голову. Такая близость. Столько страсти. Хотя… тоже мне спец, что она там знала о любовниках? Дита поморщилась и напомнила себе, где находится и в какую историю влипла. И неважно кто победит, все равно будет очень паршиво.

В следующий раз, когда Дита взглянула на арену ситуация поменялась — светлая молния двигалась куда медленнее, а удары темной можно было различить невооруженным глазом.

Звон.

— Блядкий выродок! — орет Лекс и тут же отлетает от удара под дых. Тяжело падает на землю.

Васлав приближается, сосредоточено хватает его за волосы, приподнимая голову. Что-то негромко говорит. Окружающим не слышно, но Лекс снова дергается. Тогда одним движением Васлав прижимает его спину коленом к земле, тот стонет от боли.

— Брейк! — орет ведущий, — расходитесь!

Дита молча смотрит. Вот так… нынче у нее за день меняется по два хозяина. Просто отпад!

А главное, один другого краше.

Похоже, представление закончилось, потому что окружающая толпа начала расходиться.

Васлав отпустил Лекса и отошел на пару шагов.

— Угомонись, пузан, или я тебя убью, — вдруг совершено спокойно сказал.

— Как только ты сдохнешь, — оскалился разбитыми губами белобрысый. — Однажды я тебя достану, это просто вопрос времени.

Через несколько секунд Васлав равнодушно пожал плечами, развернулся и направился к выходу. Никаких следов, что он только что участвовал в драке не было, ни на лице, ни в уверенных, расчетливых движениях тела.

— Эй, ты! — на его дороге встал ведущий. После представления он уже не улыбался, а выглядел даже скучающим. — Куда собрался? Презент забыл.

Дита подняла глаза и увидела, как незнакомец оборачивается и упирается в нее взглядом.

Всего на секунду. И взгляд остается таким же равнодушным, будто речь идет о чем-то мелком, вроде бутылки водки.

— Пристрой куда-нибудь, — предлагает Васлав.

— Слушай, забирай и сам пристраивай, — досадует ведущий. — Мне разборки с контролем над правилами не нужны.

Васлав морщиться, будто вместо вкусной еды ему подсунули что-то тухлое.

Какой-то невзрачный человек, видимо рабочий арены подходит к столбу и щелкает ключами, расстегивая наручники. Руки вдруг отпускает. Запястья горят так сильно, что Дита машинально хватает одной рукой другую, пытаясь растереть кожу.

— Иди, — приказывает ведущий, кивая в сторону застывшей статуи в черном. Хотя сейчас местами его одежда выпачкана в песке, выглядит Васлав так, будто он прогуливается по подиуму на показе мод.

Идти тяжело, каждый шаг в онемевших ногах отзывается болью.

Дита смотрит на этого странного парня. Стоит ли к нему подходить? Вряд ли он броситься ее догонять, если ей вздумается сейчас попытаться убежать. Только куда бежать-то? Как далеко она уйдет в ошейнике в городе доверху забитом местными?

— Твою мать, ну почему этот дятел всегда ставит на кон какую-то фигню?

Диту словно ударили. Она замерла, непроизвольно опуская голову. Все прочитанные ей брошюры о жизни на острове подчеркивали, что новички здесь за людей не считаются. Что относятся к ним, как к бессловесному скоту. Но все равно сталкиваться в живую с таким отношением больно.

— Почему он просто не может поставить пару желтых шаров, с которыми не придется потом таскаться? — с досадой продолжал Васлав.

Издалека Дите казалось, он сдержанней, но сейчас, когда Васлав был так близко, всего в паре метров, оказалось, от него прямо пышет злостью. И возбуждением после драки.

— Чего встала? — с отвращением спросил Васлав. Новый хозяин. Мэтр на местном жаргоне.

Осознание снова навалилось на плечи. Она все знала, и что ее ждет и чем закончиться. И готовилась. Но разве к подобному подготовишься?

— Короче. Иди за мной, отстанешь — твои проблемы, — парень развернулся и уверенно направился к выходу.

Дита секунду колебалась. Всего секунду. Нечто непонятное внутри настоятельно потребовало, чтобы она немедленно шла следом. И что это? Покладистость, которая через время вырабатывается у всех примитивок острова? Или может темный шарм придурка и подлеца, коим наверняка являлся новоприобретенный Мэтр? Дита усмехнулась, но послушно пошла за ним.

Пришлось поспешить, Васлав ни разу не оглянулся. На стоянке было совсем пусто, осталось всего несколько машин. Васлав остановился напротив одной из них. Пикап с кабиной на двоих, как и у белобрысого. Дита застопорилась, не зная, куда ей садиться. Вряд ли он позволит ехать рядом с собой в салоне, значит, лезть в кузов? Но если она туда полезет по собственному желанию, он сразу поймет, что она смирилась со своей участью и позволяет обращаться с собой как угодно. А она смирилась? Позволит? Дита крепко сжала зубы. А есть разница, смирилась или нет? Не похоже, что окружающих это колышет.

— В кузов лезь, — бросил Васлав через плечо и уселся в кабину. Дита послушно забралась в кузов и тут же крепко схватилась за борта — машину дернуло раньше, чем она уселась, видимо, когда Васлав трогался, его не особо волновало, что будет с его грузом.

Дита осторожно уселась на пол. Темнело, сильно трясло и уже отбитая одной похожей поездкой попа болела все сильнее.

Потом над лесом показалось зарево ночного города — расположенной кругом линии домов, в которых жили участники эксперимента. Не все, конечно же, а только те, кто обладал достаточным авторитетом.

Пикап резко развернулся и затормозил возле одного из входов, наученная горьким опытом Дита крепко ухватилась за борта. Как будто мешок картошки везет. Хотя, кажется, примитивки ценятся еще дешевле.

Васлав вылез и молча направился к ступенькам напротив двери с огромным номером 37.

Дита осторожно перелезла через борт и пошла следом, потому что понятия не имела, что ей сейчас делать. Вроде ее не звали, но с другой стороны он приказал идти следом еще на арене.

Тем более вещей нет, рюкзак остался валятся где-то в лесу, сейчас даже примерное направление не получится определить. Она совсем запуталась. Нет даже воды. Сильно хотелось есть. Но куда больше хотелось, наконец, узнать, что с ней будет. Может, стоит понемногу отстать, развернуться и уйти в лес? Только куда именно?

Пока она думала, Васлав уже открыл дверь, широко распахнул и оглянулся.

— Разуйся на пороге, — коротко приказал.

Дита молча подчинилась. Вошла в дом и тут же стянула кроссовки, которые из новых всего за день превратились в нечто серое и грязное. Дверь он захлопнул и запер изнутри. Впрочем, не на ключ, а на задвижку, так что при желании можно было выйти.

Квартира, похоже, была типичной. Дита плохо разбиралась в рангах, но судя по всему, у этого парня он был немаленьким. Гостиная переходила в небольшую кухню, отделенную матовой стеклянной стеной. Двойная дверь с такими же вставками, скорее всего, вела в спальню. А эти небольшие дверцы наверняка ведут в санузел и кладовки. Красота… Если не считать, что это не ее дом. Примитивкам о таком не стоит и мечтать.

Мэтр прошел прямо в обуви, сразу же завалился на диван. Откинулся на спинку, расслабился.

Дита увидела, как туго футболка обтягивает его грудь и живот. Как она поднимается от дыхания.

— Сядь, — коротко отдавал приказания Васлав. — Туда.

Дита с трудом оторвалась от разглядывания его тела, послушно подошла и села на стул, на самый краешек. Привычно опустила голову, чтобы волосы висели, загораживая обзор, так получалось рассматривать его и надеяться что ему-то ее лица почти не видно. А оно горело, будто перегрелось на солнце. Сегодня прямо день свернутых набекрень мозгов, думала Дита, если уж даже я начинаю пялиться на мужское тело, будто мне не все равно, какое оно!

Несмотря на расслабленную позу, Васлав казался весьма опасным. Будто одним движением мог из отдыха перейти в активную охоту. Дита перестала разглядывать его фигуру и посмотрела вверх. Сердце дергано забилось — такого красивого лица она ни разу не видела.

Дита даже растерялась, почему он так красив, он же наверняка не ангел? Смуглая кожа, темные глаза, охваченные густыми ресницами и волосы, кажется, еще более темные. Губы такие четкие, будто над ними работал пластический хирург.

— Ну, — скучным голосом спросил Мэтр, раскидывая руки по сторонам на спинку дивана. — Что ты умеешь?

— В смысле? — пересохшими губами спросила Дита. Вопрос наконец-то позволил прийти в себя. Тоже мне нашла время рассматривать чью-то смазливую морду, когда неизвестно, что будет с твоей собственной!

— Что в смысле? Что ты хорошо умеешь? Орал? Анал? Экзотика? — равнодушно перечислял.

Дита почти вспыхнула и сгорела в этот момент.

— Ничего, — еле слышно ответила.

— Что? Громче, — лениво произнес Васлав.

— Ничего не умею, — твердо повторила Дита.

Подняла глаза — он опять морщился.

— Будем убеждать, что невинны, аки ангел небесный?

Самое страшное — что ему весь этот разговор просто скукота, — подумала Дита. Просто от нечего делать.

— Нет, — опять прошептала так тихо, что почти не услышала своего голоса. Исправилась без одергивания. — Нет. Не буду.

— Ясно, — он сморщился совсем уж сильно, на Диту перестал смотреть, будто она вообще пустое место, с которым по какой-то непонятной причине приходится разговаривать. — Не переношу недоучек, возись с ними…

Дита молчала. Что на такое скажешь? Что ей глубоко плевать, чего он там переносит?

Нельзя, он тут полный хозяин, а она никто.

— Что ж с тобой делать, — на минуту Васлав задумался, с кислой миной рассматривая свой выигрыш. Вдруг его взгляд стал немного другим, Дите показалось, его мышцы напряглись, а глаза на секунду сверкнули чем-то безумным. — Чтобы здесь выжить, надо хорошо стараться, — громко заявил.

— Я знаю.

Он фыркнул, снова расслабляясь.

— Ладно, будешь послушной, легко научишься. Иди сюда.

Дита вцепилась в стул. Двинуться с места оказалось совершенно невозможно.

— Иди. Сюда. — Раздельно повторил Васлав. Теперь в его глазах явно горел огонь. Его завело малейшее неподчинение? Да, похоже, ему нравиться, решила Дита. Неужели он один из тех, кому нравиться унижать и делать больно? Тогда она попала. Хотя, она попала в любом случае. Давно, еще в момент, когда в квартиру ворвалась группа захвата. Когда она стояла прижатая лицом к стене, а в комнате Грэга тем временем искали наркотики. Когда их нашли.

Когда она смотрела на брата и думала, что в тюрьме он не сможет выжить, там его никто и никогда не станет лечить. Даже за деньги. А ведь мама перед смертью доверила его жизнь Дите. Когда открывала рот и на вопрос, чей товар твердо ответила — мой.

— Иди сюда, — он вдруг раздвинул ноги и указал на пол между ними. — На колени становись. В этом нет ничего сложного. Мягкие губки, активный язычок и немного старательности.

И такой вкрадчивый, обволакивающий тон. Дита дернула головой, прогоняя апатию. Прогоняя желание просто сдаться и починиться. Собрала всю оставшуюся решимость.

— Нет, — заявила неожиданно даже для самой себя.

— Нет? — с тихой угрозой переспросил Васлав. Его глаза теперь практически горели чем-то темным.

Дита промолчала.

— Тогда обувайся и вали отсюда. Посмотрим, как ты скажешь «Нет» тем, кого встретишь на улице, — равнодушно ответил Васлав, закидывая ногу на ногу. Блеск в глазах угасал, сменяясь жесткой усмешкой.

Дина закусила губу, смотря в пол. Он прав, конечно. Прав… только какая разница, кто окажется на его месте? Пока же есть возможность хоть немного оттянуть неизбежное.

Идти некуда, на улице ночь, а по ночам уже холодно. Трикотажная кофточка с короткими рукавами вряд ли сильно согреет. Но и остаться, подойти и сделать то, что приказано — сейчас она еще не могла. Еще оставалось в душе нечто, что важнее выживания — пусть сломанное, раздавленное, но все еще до конца не умершее чувство собственного достоинства.

Все равно она долго не проживет… Так зачем соглашаться на добровольное унижение, портя свои последние дни?

Дина медленно поднялась. Васлав улыбался во весь рот и выглядел весьма довольным.

«Чертов сукин сын», — с внезапной злостью подумала она и это было практически самым сильным из известных ей ругательств. — «И какой… красивый».

Это было хуже всего. Понимать, что Мэтр очень красив, той хищной, опасной красотой, от которой одни неприятности. Как ярко окрашенные плотоядные цветы.

С большим трудом Дина заставила себя сделать шаг к двери. Он не остановил, а когда еще через пару шагов она не выдержала и оглянулась, ободряюще ей улыбнулся. Мол, ну что медлишь? Иди!

У порога надежды на мирное решение конфликта не осталось. Дита молча присела, завязывая шнурки кроссовок.

Решительно поднялась. И… чуть не подпрыгнула от звонка в дверь. Мимо прошел Васлав,

Дита уступила дорогу, отчего прижалась к стене рядом с дверью. Васлав не обращая больше на нее внимания, распахнул дверь. Загороженная дверью Дита не видела, кто там, но от голоса Мэтра внутри что-то сжалось и замерло.

— Ба! Как ты вовремя… И какое… платье. Это ведь платье, да? — мурлыкающе бархатные нотки словно прикасались к животу изнутри. Дита не могла и пошевелиться.

— Я скучала, — женский голосок был многообещающим. Правда, весьма фальшивым, зло решила Дита. Кстати откуда взялась злость? Никакого отношения к этим людям она больше не имеет. Сейчас уберется от них подальше и пусть хоть на головах тут стоят.

— Тогда не будем тратить времени.

Дверь захлопнулась, открывая картину целиком. На шее Васлава висела тонкая девушка в обтягивающем коротком платье, уже задранном на попе до самого пояса, так что виднелась только полоска серебристых трусиков. Она целовала Мэтра, широко открыв рот и Дита видела, как движется ее язычок, обводя его губы. Как к игре присоединяется его язык, прикасаясь и дразня ее. Волосы у девчонки были рыжими, хотя и видно, что крашеными, глаза закрыты.

Так, не прерывая поцелуя, парочка добрела до дивана, где рыжая оторвалась от Васлава и загадочно улыбаясь, небрежно толкнула его в грудь, заставляя опуститься. Он с удовольствием сел, устраиваясь поудобнее. Гостья тут же тут же расположилась на полу между его ног.

— Скучал по моему самому нежному язычку? — мурлыкала она, расстегивая ширинку. Васлав молча улыбался.

Через мгновение Дита просто застыла и уже даже при желании не могла бы пошевелиться.

Рыжая приподняла одной рукой его футболку, обнажая живот, принялась целовать, потом обвела пупок языком. Запустила в ширинку руку и осторожно достала его член. Это было как в фильме, которые Дита смотрела перед отправкой на остров по совету врача. Чтобы хотя бы примерно представить, что тебя ждет, сказал он.

Вот чего хотел Васлав. Рыжая наклонилась, обхватила член рукой у основания и старательно принялась облизывать темную головку, одновременно урча и мурлыкая, потом открыла рот пошире и взяла его член в рот. Запустила вторую руку в ширинку, куда-то вниз, и принялась синхронно двигаться.

Дита глазам своим не поверила. Вот так просто? Ладно в фильме, но в реальности?

Оказывается, в жизни все действительно настолько просто? Голова рыжей старательно двигалась вверх-вниз, непроизвольно Дита подняла глаза и посмотрела в лицо Мэтра.

Странно, но никаких мерзких ощущений от происходящего она не испытала. Даже наоборот, что-то в теле загорелось, будто жгучим перцем посыпали открытую рану.

Дита не думая, смотрела. Мэтр вдруг как будто только осознал, что у них имеется свидетель, заволоченные туманом глаза прояснились, а после Васлав вдруг ощерился. Не улыбнулся, а именно довольно огрызнулся, как собирающееся рычать животное. Одновременно Васлав схватил рыжую за волосы, сильнее прижимая к своему паху и настойчиво смотря на Диту.

Дита отшатнулась и бросилась открывать дверь. Раздался лязг замка.

— Кто это? — услышала изумленный вопрос рыжей, которая при звуке даже оторвалась от процесса.

— Не отвлекайся, — хрипло сказал Васлав. — Просто бесполезный презент сваливает.

— Тогда пройдемся по обычной программе? — с придыханием поинтересовалась гостья.

На крыльце было светло от горящих под крышей лампочек.

— Дверь закрой, — вдруг рявкнул голос за спиной.

Дита быстро прикрыла дверь, оставшись совсем одна.

Все, нужно срочно забыть. Это какой-то бред… а самое непонятное, почему это зрелище так странно на нее повлияло? Не может же ее возбуждать вид этого кайфующего от ситуации хозяина жизни? Просто померещилось, решила Дита. Замнем для ясности.

Оглянулась — вокруг совсем пусто, никого живого. И тихо. Широкая веранда огибает сплошной линией весь огромный дом. Можно разглядеть череду одинаковых дверей, напротив каждой из которых вниз с крыльца спускаются к земле ступеньки. Только двери тянутся длиной вереницей, окон здесь нет. Так тихо… На небе ни одной звезды, не говоря уже о месяце. Сразу за освещенным крыльцом сплошная темнота.

Ноги не держали. Чего мы добились? Вроде все неплохо, по крайней мере, Дита снова свободна и что-то подсказывает, что она легко отделалась, потому что от тех четверых, которые поймали ее вначале, уйти так просто бы не получилось.

Но жутко… там, где перестает гореть свет, царит полная темнота. Будто глубокая мертвая вода застыла. И вроде диких зверей на острове нет, но все равно не по себе. И холодно. Дита доплелась до ступенек и поняла, что идти дальше ей не хватит решимости.

Села на крыльцо, прислонившись к столбику головой. Куда идти? Слишком темно.

Она как можно сильнее сжалась, пытаясь согреться, обхватила плечи ладонями. Сидеть было неудобно, но через время Дита все равно расслабилась и почти задремала.

Дверь хлопнула. Вздрогнув, Дита обернулась. Гостья в надетом наперекосяк платье выплывала на крыльцо, Васлав в одних спортивных штанах, сползших на самые бедра, придерживал дверь. Картина казалась удивительно мирной. Дита не сразу смогла отвернуться, слишком сильно его тело выделялось в темном дверном проеме. Будто кожа немножко светилась. Но все-таки отвернулась и уставилась в ступеньку под ногами.

— Смотри, сидит, — весело заявила гостья, дергая за подол, видимо, пыталась поправить.

— Угу, — Васлав не отреагировал. — В ближайшие пару дней не приходи, я сам позвоню.

— Ты так и не сказал, что согласен на мое предложение, — нетерпеливо заявила рыжая.

— Конечно, не сказал. Ответ: нет. А ты подумай почему, может, плохо отработала? — похоже, Васлав не сильно печалился, отказывая девушке. — В следующий раз будешь стараться лучше.

— Мерзавец, — с фальшивой драматичностью произнесла рыжая. Повернулась и гордо задрав голову, направилась к машине — низкой, ярко-алой и блестящей даже в темноте.

Дверь за спиной Диты захлопнулась. Она сильнее вжалась в плечи. Не то, чтобы думала, будто Мэтр поступит иначе, то бишь вежливо пригласит переночевать, но неприятно было, что ее вообще тут застукали. Хотя… все меркнет перед необходимостью куда-то идти и что-то делать.

Дита решила, что пойдет, когда начнет светать, потому что бродить по лесу в темноте самое глупое, что сейчас можно сделать. Уперлась головой в столбик и снова закрыла глаза. Мирно урчали сверчки, шелестела листва, если не открывать глаз, можно представить что это один из тех замечательных дней, которые в детстве Дита с братом и родителям провела в палатке у реки. Самые счастливые дни своей жизни…

Щемящий душу нежными воспоминаниями сон как рукой сняло от взрыва хохота. Недалеко из дома на крыльцо вывалилась толпа пьяных людей. Дита постаралась прилипнуть к перилам, вжаться в них, желая стать прозрачной и совершенно незаметной. В принципе, компания далеко и в таком состоянии, в каком обычно не пялятся по сторонам, так что вряд ли заметят. А вот если уж заметят… Дина занервничала. Черт, надо было сразу уходить в лес.

Как она не подумала, что тут полно людей шатается? А что будет утром, когда все они вылезут наружу? Но и бежать сейчас глупо, движение они точно заметят.

Постепенно часть народу разъехалось и Дита решила, что пронесло. Как же она устала за сегодня! Устала от этого постоянного липкого страха. От неизбежности своего положения и неизменного конца.

— Оба-на! Улов!

Она испугано оглянулась. Рядом покачивался здоровый парень в камуфляжных штанах и безрукавке. На широком ремне болталась огромная кобура, из которой торчала рукоятка пистолета.

Дита застыла, с ужасом смотря снизу вверх.

— Иди ко мне, детка, — кривовато улыбался пришелец. Протянул лапищу и схватил Диту за шиворот. Поднял вверх, так что ей пришлось встать на носочки, иначе она бы повисла в воздухе. Недолго думая, Дита принялась вырываться.

Его мало вменяемый взгляд остановился на ошейнике.

— Примитивка, — довольно прохрипел и в пьяных глазах мелькнула радость. — Свеженькая.

Дита на миг замерла, а после стала вырываться еще сильнее.

— А ну не дергайся, — прикрикнул верзила и второй рукой схватил ее за горло. Пришлось судорожно цепляться за эту жесткую руку пальцами, потому что воздух в легкие теперь практически не поступал. Вместо отчаянного крика изо рта вырвалось еле слышное шипение.

Вторая рука уже вовсю шарила по ее груди.

Даром что пьян, а силища какая, думала Дита. Вернее, та ее часть, которая никак не верила, что все происходящее правда. А та, что верила, только мрачно подвела итог. Вот и закончилось свободное плавание. Стоило, наверное, остаться у Мэтра. Он, по крайней мере, симпатичнее. Эта мысль мгновенно ее отрезвила, рассеяла практически неконтролируемый ужас. Нужно же бороться, что-то делать, ей совсем не хочется, чтобы эта вонючая обезьяна получила свое.

Хорошо, что он отвлекся и немного ослабил давление на шею.

— Я не свободна. Я принадлежу Ваславу, — быстро сообщила Дита.

Расчет оказался верен — громила наклонил голову вбок и задумался.

— Соврала, будешь наказана, — заплетающимся языком выговорил, сделал пару шагов к двери, протянул лапу и нажал на звонок. Держал секунд пятнадцать.

Черт, это было плохо. Дита надеялась, горилла просто ее отпустит, если успеть наплести про какой-нибудь проступок, из-за которого Васлав отправил ночевать провинившуюся на улицу.

В план не входило, что он примется трезвонить Мэтру в дверь.

Ах, как неудачно. Неужели зря? — с отчаянием думала Дита, периодически пытаясь вырваться. Вначале горилла не реагировал, а потом его терпение кончилось и безо всякого усилия ее подняли еще выше. Теперь сил хватало, только чтобы немного вздохнуть. Она даже не сразу поняла, что слышит звук открывающейся двери.

— О, Васлав, — захват опять ослаб, но двигаться рука так и не позволила. — Ты спишь, что ли?

Диту развернуло и она снова увидела в дверном проеме Васлава. Только теперь в прихожей горел свет, так что Мэтр был как на ладони. Сонные глаза и мятые следы от подушки на правой щеке. До чего мирный домашний вид. И почему в такой момент я думаю о его внешнем виде, а не о том, что меня сейчас придушат? — закипала от возмущения Дита.

Еще некоторое время он не отвечал. Громила тоже не спешил интересоваться, правда ли девушка в его лапах принадлежит ему.

Через некоторое время невозмутимо спокойное лицо Васлава совсем чуть-чуть изменилось.

Брови еле видимо нахмурились.

— И какого черта ты лапаешь мой сегодняшний выигрыш? — вдруг спросил Мэтр. По спине Диты прошла волна от затаенной в этом еле слышном голосе угрозы. Потом рука немного ослабила давление и вдруг ее толкнули вперед. Дита не удержалась и полетела вперед, где врезалась прямо в голую грудь Васлава. Очень теплую, обманчиво-мягкую, как покрытая бархатом коробка из твердого дерева.

Она дернулась в попытке отодвинуться, но Мэтр вдруг одной рукой обхватил ее за плечи, удерживая в прежнем положении.

— Дылда, ты в край обнаглел, — Дита слышала ледяные, до боли острые нотки какого-то безумия в его голосе. Рука напряглась, непроизвольный захват стал сильнее и ее прижало к телу крепче. Дита глубоко вдохнула его теплый запах. Запах спящего расслабленного мужчины, похожий на запах хвойного леса. Она обожала этот аромат. И никогда даже представить не могла, что так может пахнуть живой человек.

Лучше уж Васлав, чем этот толстый придурок, почему-то подумала.

— Прости, Васлав, — вдруг заявил горилла все таким же пьяненьким голосом, — думал, врет. Да и обычно твои девки не сидят под дверью, — зафыркал. Однако казалось, он совсем не так пьян, как хочет выглядеть.

— Пошел вон, — невозмутимо выплюнул Васлав, Диту дернуло вслед за ним в дом и дверь с грохотом захлопнулась.

Через секунду Васлав оторвал ее от себя и отошел.

Ненавижу эту жизнь, мрачно думала Дита, угрюмо следя за ним из-под занавеси волос. Сейчас все пойдет по второму кругу и милый Мэтр выставит свой выигрыш на улицу.

— Иди в душ, — вдруг приказал Васлав, с отвращением рассматривая ее голову и одежду.

И правда, по кругу, ухмыльнулась она. Неужели ему одной умелой шлюхи за вечер мало? Нафига ему еще и неумелая, какое от этого удовольствие? Какой гад, так явно пользоваться ее безвыходным положением…

— Не хочу, чтобы такая грязная примитивка пачкала мне гостиную. Переночуешь на диване, никуда не лезь, дверь никому не открывай.

Когда он скрылся в спальне и Дита поняла, что действительно осталась в одиночестве, от изумления прямо ощутила, как на лице отваливается челюсть. А потом накатило такое облегчение…

Только в ванной, взглянув в зеркало, она увидала, на что похожа — огромный клок спутанных волос на голове, спускающиеся местами скомканные пряди до самих плеч, пыльные разводы на лице и руках, грязная рваная местами одежда. Она сняла ее и постирала в раковине. А потом догадалась оглянуться по сторонам и поняла, что другой-то нет.

Большое полотенце имелось в единственном экземпляре, но вряд ли Васлав обрадуется, если она посмеет его присвоить. Да и неудобно, оно же может развернуться во сне.

Дита как можно тщательнее выжала мокрые трусики и надела их, они небольшие и вряд ли доставят много дискомфорта, зато так гораздо спокойнее, да и она чувствует себя почти одетой.

Потом подняла крышку бака с грязным бельем. Копаться в содержимом желания не было, но прямо наверху лежала темно-синяя мужская рубашка.

Сонная, отупевшая за этот безумный день Дита достала рубашку, разглядела, ничего особо грязного не нашла, потому натянула ее, закатала рукава и отправилась спать.

Ни подушки, ни одеяла на диване не нашлось. Некоторое время она просто сидела с закрытыми глазами, но несмотря на холод, сон сморил. Дита свернулась в плотный клубок, вдохнула умопомрачительный хвойный запах и заснула.

Снова кошмар… Непонятно, что происходит. Страшные звери бегут следом, гонят тебя, словно добычу и от них не скрыться? Или это какие-то злые нелюди с луками, заряженными стрелами с ядовитыми наконечниками?

Смеющиеся лица тех, кто вроде бы друзья? Или это не смех, а фальшивая улыбка расчетливых предателей? Ведь давно известно — со стопроцентной вероятностью не предаст человека только он сам.

Чья-то смерть прямо на твоих глазах. Растекающаяся под телом кровь.

Тень убийцы с ножом в руках? Или это твоя собственная тень?

И ничего конкретного…

Сон рассеялся, оставляя неприятный осадок непонимания. Он поднялся, хотелось пить.

Побрел на кухню. По дороге замер он неожиданного, невозможного звука — кто-то всхлипывал.

Васлав не сразу вспомнил про свой выигрыш. Тихо выругался. Твою мать, вот как Лекс умудряется нагадить даже не специально? Ну на кой он поставил на кон живую девку?

Васлав никогда не связываться с живым товаром, особенно с безмозглыми примитивками. У него даже слуг не было. Шлюх и так хватало, а лишние люди поблизости его напрягали.

Девчонка, свернувшись калачиком, лежала на диване, всхлипывая сквозь сон.

Васлав выругался еще раз. Вот же ж свезло! Что теперь с ней делать?

Он вернулся в комнату и нашел в шкафу какое-то одеяло. Судя по позе, ей холодно, а если она еще и заболеет, то придется таскаться с больной, что в десять раз хуже! Васлав на дух не переносил больных и слабых. Но и не хотелось иметь на своей совести лишнюю смерть. Что ему, мало уже имеющихся? Как же это все раздражает!

И все же… какая-то странноватая примитивка ему досталась. Но Васлав не стал посреди ночи думать над такой чепухой. Потому что если бы задумался, то понял — просто дело, наверное, в том, что он очень давно не видел не перемолотых экспериментом людей.

Дита проснулась рывком, от звука. По комнате кто-то ходил, раздражено чертыхаясь. Даже нечто неуловимо знакомое в этих ругательствах послышалось… Она поднялась и села — Васлав исчезал на кухне. Только потом заметила, что руками держится за одеяло. Выходит, тепло, которое снилось, было настоящим? Кстати, откуда одеяло взялось? Не может же быть, чтобы Мэтр изволил собственноручно ее укрыть? Нет, такое и представить невозможно!

Выходит, одеяло приползло само!

Непроизвольно улыбнувшись представленной картине, где по полу, сморщиваясь складками, неспешно ползет одеяло, Дита глянула на часы — почти 11. Не так уж мало они спали.

С такими мыслями Дита встала и поплелась на кухню. Может он недоволен, потому что голоден? Вроде вчера не ужинал. Грэг часто пребывал в плохом настроении, если его не кормили. Можно приготовить Мэтру завтрак и тогда уже попытаться поговорить… Даже думать неохота, как это сделать. И нечего предложить, у примитивок по определению ничего нет, кроме разве что ошейника. Ладно, по ходу дела разберемся, Дита поморщилась и отложила мозгодробильные проблемы на потом.

Осторожно вошла на кухню. Васлав стоял, оперевшись на стол рядом с микроволновкой, в которой что-то грелось. С другой стороны с монотонным жужжанием работала кофеварка.

Похоже, с завтраком он прекрасно справится и без меня, сделала неутешительный вывод Дита. При мысли о еде в животе оглушительно заурчало. Но Васлав смотрел, как на пустое место, а брать продукты без спроса она не могла.

Кофе хотелось до смерти. Дита в очередной раз подняла глаза — Васлав смотрел с такой неприкрытой издевкой, что она и под страхом смерти не решилась бы открыть рот и попросить еду. Вдруг он напрягся и выпрямился. Расправил плечи.

— Какого хрена ты в моей рубашке? — изумлено спросил. — А ну снимай сейчас же!

— Но я… одежды никакой нет. Моя мокрая. Я…

— А ну сняла, я сказал! — острый, как нож тон словно полоснул по горлу. — Ты не усвоила вчерашний урок? Когда слышишь приказ, заткнись и исполняй! — почти рычал, подавшись вперед.

И тогда Дита вдруг разозлилась. Переступила черту, после которой можно вернуться назад.

Если тебя несет сильным течением к обрыву, а по пути не одного камня, чтобы схватиться и удержаться, зачем лишний раз сопротивляться? Как же все достало!

— Твою мать! — заорала во все горло и резким движением стянула рубашку через голову, скомкала в шарик и со всей дури швырнула ему под ноги. Хватило ума не в лицо. — На, подавись! Будто за пару часов с этим куском ткани случиться самое жуткое! Наверное, она износиться до дыр! Точно! Расползется в клочья!

Она еще хотела что-то добавить, даже воздуху полную грудь набрала, да так и осталась стоять, когда поняла, что смотрит Мэтр уже немного по-другому и почему-то гораздо ниже лица.

Дерганым жестом Дита прикрыла руками грудь. Под рубашкой не было ничего, кроме небольших черных трусиков, а в пылу скандала она об этом вовсе забыла. Так что получилось, сейчас стояла практически голышом. Его внимательный взгляд безо всякого смущения ползал по груди, животу и бедрам.

— Пустая трата слов и сил, бесполезный выброс энергии, который ни к чему не привел, — вдруг менторским тоном заявил Васлав. — Хреновое поведение для того, кто хочет выжить.

И тогда Диту понесло. Рук от груди она не отняла, но голову задрала, уже не прячась за волосами. И голос повышать не стала, он лился расчетливо-снисходительной волной:

— Да что ты говоришь, проницательный наш господин Король? Боже, как ты мне щас глаза открыл! А я-то ни разу не в курсе, куда попала! Ты что, думаешь, я не знаю, что со мной произойдет? Что меня тут будут ловить и трахать все, кому не лень? Что однажды я просто не выдержу и убьюсь где-нибудь до смерти? И очень скоро… Ты думаешь поразить меня своей невъебенной проницательностью? Да я с самого первого дня в курсе, что меня тут ждет.

Прекрасно знаю! Что не смогу найти покровителя, потому что мужиков ублажать не умею! И даже не попробую найти, потому что характер не тот! Что не хватит сил никому противостоять, потому что даже самый слабый парень сделает меня одной левой! Если бы мне хватило решимости, я бы сразу умерла, но ты даже представить не можешь, как сложно себя убить! Понял? Так что, господин Король, ты все еще думаешь, что можешь сообщить мне нечто новое?

Дита выдохлась. Речь вымотала ее, будто и не было нескольких часов сна. Да и чего переживать, ведь теперь после подобного выступления, скорее всего, точно конец…

— Иди, оденься, — неожиданно сказал Васлав. Судя по голосу, убивать нахалку прямо сейчас он не собирался.

Она молча подчинилась. И правда, торчать в одних трусах на прохладной плитке не очень теплой кухни не самый умный поступок. Мало она намерзлась со вчерашнего дня?

Оставленная на полотенцесушителе в ванной одежда оказалась еще влажной, Дита с трудом натянула штаны, хотя они были довольно широкие, но толком не отстиранная ткань встала колом и не желала разгибаться. Потом майку, кофту трогать не стала, она так почти и не высохла.

Вернулась на кухню, только на входе подумав — а зачем, собственно, она опять к нему подходит? Выход на улицу рядом.

— Какой кофе пьешь? — Дита не сразу поняла, что он спрашивает у нее. У примитивки. Надо же!

— Сливки и сахар, — в животе тут же призывно заурчало, громко и требовательно.

— Можешь сделать себе пару бутербродов. Хлеб лежит тут, — одним пальцем Васлав ткнул на один из ящиков. — В холодильнике есть колбаса.

Дита подавила желание едко поинтересоваться, что происходит и чем она заслужила подобную честь. Зачем дразнить зверя, ведь это будет явный перебор. Тем более, раз уж выпал шанс поесть, им нужно воспользоваться.

Когда от трех бутербродов остались только крошки, а чашка светила голым дном, желудок, наконец, успокоился и довольно задремал. Дита спокойно вздохнула и подумала, что не отказалась бы еще от одной чашечки кофе.

— Собери волосы, — вдруг услышала.

Васлав сидел за столом напротив, внимательно смотрел, наклонив голову. Он следил за ней все время, пока Дита ела, но хотя в обычной жизни подобное внимание сильно бы мешало, на этот раз оно ее совершено не задело.

— Зачем?

— Почему ты споришь? Просто подними волосы наверх.

Дита подумала и послушалась. Все-таки ее накормили. Собрала в хвост, подняла, привычно закручивая жгутом. Достала из кармана резинку, закрепила пучок на затылке. Вызывающе уставилась на Васлава. По крайней мере, ей казалось, что вызывающе, на самом деле зрелище выглядело весьма жалким. Тем более он не оценил, потому что был занят другим — очень внимательно разглядывал лицо, все до мельчайших черточек, а после спустился ниже, безо всякого смущения оценивающе щурясь и даже не пытаясь скрыть свой слишком откровенный взгляд. Дита знала, что он видит — на фигуру она никогда не жаловалась. Хотя грудь была небольшой, а бедра немного узковаты. И лицо обычной формы, зато чистая кожа и большие голубые глаза. До рыжей шлюхи ей далековато, но это и не та цель, на которую Дита хотела бы ровняться.

— У меня предложение, — глаза Мэтра так и остались на уровне ее обтянутой узкой майкой груди. — Можешь остаться у меня. Трахать тебя буду только я, и то нечасто. В случаях, если не найду кого получше. Зато другие не тронут. Будешь готовить, убирать, особенно меня бесит необходимость следить за одеждой. Будешь следить ты. Подходит?

Дита изумлено смотрела, не в силах ответить. Ведь чего скрывать, в ее положении получить подобное предложение дело практически немыслимое… Его защита в обмен на простое ведение хозяйства, а это она и за работу-то никогда не считала. Правда еще и сексуальные услуги, но без этого дела на острове по-любому не обойтись. Да и вряд ли секс будет часто, он же сказал… Должно радовать. Хотя с другой стороны обидно, что ее будут трогать только если не найдут кого получше. Похоже на намек, что ей заинтересовать мужчин нечем, нет ни лица, ни фигуры. Но, черт возьми, нашла время дуться на нелицеприятную форму, в которой сделано суперское предложение!

Она вдруг дерзко подняла глаза и сказала вовсе не то, что должна была сказать:

— И часто такое случается? Ну, когда никого не находишь?

Он оценивающе прищурился. Подумал.

— Так вот, навскидку, припоминаю, было нечто подобное в прошлом году.

Дита не нашлась, что ответить. Она даже представить не могла, что такой человек, как Васлав способен… шутить.

— Так что с предложением? — резко переспросил он.

И снова глаза пришлось отвести. Невозможно выдержать пристальный взгляд этого человека, он гипнотизирует как неотвратимая смерть.

— Я согласна, — еле слышно ответила Дита.

Потому что иного ответа просто не могло быть.

Помялась, не решаясь сказать, но все-таки добавила:

— Спасибо.

Так или иначе, он сделал по-королевски щедрое предложение по сравнению с теми, которые вообще возможны на острове.

— Первое предупреждение, — раздался холодный голос. Его ноздри нетерпеливо дернулись. — Я не переношу слов «Спасибо» и «Пожалуйста». Вычеркни их из своего лексикона раз и навсегда!

Но еще больше я ненавижу, знаешь какое слово?

Дита молча помотала головой.

— Слово «Нет», — угрожающе скалясь, сообщил Васлав. — Никогда больше не вздумай говорить мне «Нет». Поняла?

Дита быстро кивнула.

— Сегодня я вернусь поздно, из дома не высовывайся, разберешься с одеждой и терминалом заказов. Мне плевать, что ты станешь готовить, но там должно быть мясо. Супы не ем. Траву тоже. Поняла?

И Дита снова молча кивнула.

Через полчаса, когда она стояла напротив двери, в которой снаружи поворачивался ключ, то думала только об одном — ей повезло. Может, не настолько, чтобы забыть, что она находится на острове, но все же…

О заключенном с примитивкой договоре Васлав пожалел тем же вечером, когда поздно ночью возвращаясь домой и вспомнил, что на его территории теперь будет находиться посторонний человек. Он привык считать дом совершено безопасным и спокойным местом, где можно расслабиться в одиночестве и не ждать никаких подлостей. По правилам Эксперимента так оно и было — круговой дом числился единственной полностью нейтральной зоной и любое насилие против хозяев квартир каралось полным изъятием имущества провинившегося. То есть человек просто попадал на дно, откуда можно было выбраться вначале, когда проект только запустили, но совершено невозможно пробиться наверх сейчас, когда структура островного общества давно уже сложена и накрепко затвердела. Нарушение данного правила обозначало смерть. Дураков, понятное дело, не было.

Но не это важно. Васлав привык, что у него имеется личное, единственно ему принадлежащее пространство, а получалось, что теперь его придется делить. А он очень не любил делиться. Ничем. Ни с кем.

Но и отказаться сейчас — это слабость. Он молча скрипел зубами. Непонятно, что его дернуло оставить у себя девчонку. Но за свои действия и их последствия нужно отвечать, иначе начнешь неправильно оценивать ситуацию, а это ведет к слабости. Потому Васлав пойдет до конца, чтобы в следующий раз хватило ума даже не начинать подобные опыты по опеке сирых и убогих.

Впрочем, из любого правила существует исключение. Сегодня его сильно вымотал этот мелкий стервятник Копач, который извивается будто уж на сковороде, пытаясь удержаться в роли поставщика информации и у Лекса, и у Васлава, да еще и к Варану в подручные набиться. Так что можно и выставить эту девку, тем самым подняв настроение, потому что дико хочется на ком-то отыграться, а Копача пока трогать рано.

Он припарковался, резко затормозив почти в кустах и быстро отправился ко входу. Залетел по ступенькам, открыл дверь, с силой захлопнул ее за спиной. В прихожей горел тусклый свет, а в остальном вокруг было тихо и совершенно пусто.

Васлав пару минуту постоял и раздражение схлынуло, а потом совсем ушло. Ну что же, депортацию пока отложим, и кажется, сегодня ему положен нормальный ужин.

На кухне на столе обнаружилась накрытая куполообразной крышкой тарелка, рядом приборы, корзинка с прикрытым салфеткой хлебом, пустой бокал и бутылка минералки.

Минералку он редко пил, так что это явно заказала примитивка.

Еда все еще была теплой: пряный рис и большие куски мяса.

Набив полный рот, он услышал, как примитивка заходит на кухню. Сонная, щурясь на яркий свет. Она направилась к холодильнику и достала небольшой салатник.

— Ты говорил, что траву не ешь, но как салат к основному блюду может, будешь? — поставила его на стол. — И еще ты не сказал, что предпочитаешь пить, сок или воду? А может…

— Заткнись, — не переставая жевать, раздражено бросил Васлав. Искоса посмотрел на побледневшую девушку. Да, и правда, совсем необъезженная, неужели все новоприбывшие такие? Если припомнить, пять лет назад, когда запустили эксперимент, все они были новичками. Попадались ли подобные в числе участников самой первой группы? Черт его знает, он не помнит.

— Тебя как зовут? — спросил Васлав, потому что порылся в памяти и не вспомнил момента, когда она сообщала свое имя. И сообщала ли вообще.

— Дита.

— Дита, — он настойчиво повторил. — Дита. Дита-а. Ди-ита. Нет! Тебе это имя не подходит. Теперь тебя зовут Мышь. Знаешь, кто это?

Он оглянулся — примитивка молча смотрела круглыми глазам и послушно ждала пояснений.

— Это такой маленький зверек, который тихо сидит в углу и не высовывается, когда кот дома. Иначе кот разнообразит свой ужин. Поняла?

Девчонка молча кивнула и тут же растворилась в полумраке гостиной.

Тогда Васлав впервые подумал, что может быть она и не полная дура.

Прошло несколько дней и все оказалось не так уж плохо. От Копача Васлав все-таки отделался, нашел другого информатора, посговорчивее. Настроение стабильно держалось на повышенном уровне. Примитивку он больше не видел — она тихо сидела в своей кладовке, где с трудом помещалась раскладушка и не высовывала оттуда носа. Каждый вечер на кухне его ждал ужин, а в комнате чистые выглаженные вещи. После того, как однажды Васлав явился с Кармен, ежевечерние порции еды увеличились в два раза. Кармен он приводил трижды, потому что сейчас был занят проверкой связей нового информатора, а она была совершено немая, так что не напрягала нагруженные мыслями мозги болтовней, молча делала все, что он хотел и так же молча сваливала домой.

Еще выяснилось, что примитивка прекрасно разобралась с терминалом заказа и системой цветных шаров. Чеки она оставляла на стойке терминала, видимо как отчеты о потраченных деньгах. Васлав один раз глянул — ни одной суммы выше стоимости желтого шара. С тех пор покупками он не интересовался.

Из каждой квартиры в прилегающую к внутренней стороне круга домов центральную зону вел выход рядом с кухней. Там, огороженные от участников эксперимента, вахтовым методом проживали те, кто следили за его ходом. Там же располагалась служба поставки. Когда заказанные вещи и продукты подвозили, выход на остров перекрывала стальная дверь, возле нее оставляли заказ, рабочие убирались за внутренний сплошной забор, а дверь со стороны острова открывалась.

А шары на острове заменяли вообще все. Валюту, десять младших по цвету равнялись одному старшему. Цветовые ранги располагались для удобства в виде цветов радуги — от красного до фиолетового. Существовали еще высшие шары, белые, самые редкие.

Шары участники эксперимента получали в виде поощрений, но в основном как награду в результате победы в играх. Беспрестанно остров опутывало множество заговоров, ниточки к которым распределялись среди множества людей и разгадать его можно было, только собрав эти ниточки воедино. Чем сложнее раскрытый заговор, чем больше количество собранных деталей головоломки, тем ценнее улов. Подкуп, шантаж, вымогательство — все направлено на систему получения большего влияния, а значит, более полной и быстро полученной информации, а следовательно и большему количеству денег. И вся эта пирамида имела верхушку, в существование которой лично Васлав не верил — мифический Золотой шар.

Васлава вполне устраивал его запас шаров. На данный момент в деньгах он не нуждался, но и оставить гонку не мог даже на время. Отлаженная система поставщиков, прикормленные стукачи из команд других игроков, устойчивая репутация опасности, притаившейся в самом неожиданном месте. Остановиться — значит откатиться назад.

Прошла примерно неделя и Васлав практически забыл про примитивку.

Но в тот вечер, вернувшись домой раньше обычного, он уже с порога увидел за кухонной матовой стеной расплывчатый алый силуэт.

— И это только начало, — раздался бешенный женский голос.

Васлав закрыл дверь и направился на кухню.

Там у стола, опустив голову, с разбитой губой и прической, будто ее долго таскали за волосы, стояла его примитивка, а напротив, с пылающими огромными глазами рыжая Аранжа, как обычно в красном платье, размерами больше напоминающем майку.

Ваславу хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию.

И всего одного взгляда, чтобы сделать сегодняшний выбор.

Дита опустила голову еще ниже. Все складывалось так славно! Жизнь, казалось, превратилась в рай. Хозяйство занимало всего несколько часов в сутки, Мэтра она и в глаза не видела, шлюх он продолжал водить регулярно, про нее совершенно не вспоминая. Насчет расходов указаний и замечаний не было, так что Дита даже рискнула заказать себе несколько самых дешевых книжек, в обществе которых и проводила большую часть времени в своей крошечной, но удивительно уютной кладовке.

И тут эта выдра! Конечно, Дита не стала бы открывать ей дверь. Но у той оказался свой ключ.

А теперь она примется жаловаться, а Васлав уже завелся, смотрит так настырно, будто хочет кого-то придушить.

И вряд ли этим кем-то станет Рыжая.

— Ты что тут делаешь? — спросил Васлав, опираясь плечом на стенку у входа на кухню. Дита подняла глаза, судорожно пытаясь придумать объяснение, но вдруг поняла — он смотрит на рыжую. И спрашивает тоже у нее.

— У твоей примитивки слишком длинный язык, — с торжеством поглядывая на Диту, заявила Рыжая. — Не понимаю, зачем ты позволил ей вернуться? Ни рожи, ни кожи. И в постели наверняка ноль.

— Все сказала? — невозмутимо продолжил Васлав. — Что ты делаешь в моем доме в мое отсутствие?

— Ты дал мне ключ, — теперь рыжая переключилась на Васлава и повернула голову.

— Ключ… Кстати, ключ верни.

— Что? — она на секунду замерла. — Ну, подожди… почему?

— А ты не поняла? Отупела за неделю? — тут он дернулся вперед и сильно повысил голос. — Ты посмела заявиться в мой дом и портить мое имущество? В мое отсутствие? Совсем нюх потеряла? Да я…

— Тихо, я поняла, — быстро сказала Рыжая, резво залезла в сумочку и вытащила ключ. Еще резвее опустила его на крышку стола.

— А теперь проваливай.

— Васлав… Ты же не серьезно, правда? — рыжая медленно приходила в себя. Расправила плечи, выпятила грудь. В голосе прорезались игривые нотки.

Он задумчиво наклонил голову на бок. Гостья тут же оказалась рядом, изящно изогнув спину.

Подняла лицо, медленно облизала языком губы и ласковым движением прижала руку к его груди.

— Признаюсь, я была очень плохой девочкой, — с томным придыханием заявила. — Но я поняла, в чем была не права. Я общалась с ней, как с человеком, не подумала, что она твое имущество, просто вещь. Я испортила вещь и заслужила наказание. Я хочу, чтобы ты меня наказал. Хочу жесткого секса, чтобы как в мясорубке. Я буду послушной, какой захочешь.

Накажи меня, Васлав. Прямо сейчас.

Дита отвела глаза, когда Мэтр над головой рыжей посмотрел на свою домработницу. Мало того, что сама ситуация была малоприятной, так за несколько дней она еще и забыла, насколько Васлав красив. Взгляд так и притягивался сам собой, но наблюдать, как рыжая начнет его ублажать, не было ни малейшего желания.

— Аранжа, как насчет удовлетворить мою примитивку? — вдруг громко спросил он.

Рыжая перестала улыбаться и замерла, потом от плохо контролируемого приступа злости на секунду прикусила губу.

— Не поняла?

— Распнешь ее на кровати и будешь лизать, пока не кончит, идет?

Дита пошатнулась. Твою мать, а ведь час назад все было так хорошо! Похоже, наступил второй по невезению день за все время ее пребывания на острове. Еще неизвестно, что лучше — эта шлюха или тот горилла, что поймал ее на крыльце.

— А я посмотрю. Если будешь очень стараться и Мышь останется довольна, прощу тебя.

— Васлав, ты серьезно? — гостья перешла на шипение. Казалось, ее зубы удлинились, а ногти выступили из пальцев наружу, как у кошки.

— Хочу смотреть, как она будет стонать от твоего язычка. Самого нежного язычка, — не останавливался в описании своих фантазий Мэтр.

Диту скорчило, стоило представить нечто подобное. Потом она подняла глаза и увидела, что они оба на нее смотрят. Один взгляд — с крайней степенью изумления, второй — с горячечным ожиданием.

— Хм, похоже, примитивку эта идея не радует, — словно какую-то невероятно шокирующую новость сообщил Васлав. А потом оглушительно расхохотался. Рыжая отпрянула.

— Я знаю, Васлав, что ты поддонок. Но предложить мне… Мне, входящей в синий круг — ублажать твою примитивку? Пошел ты!

Она метнула разъяренный предостерегающий взгляд на Диту и ринулась к выходу.

— Сам припрешься через неделю, когда от этой дохлой воблы тебя затошнит!

Когда дверь за гостьей захлопнула, смех с лица Мэтра слетел, как обертка с конфеты — мгновенно и полностью.

Он сделал шаг вперед.

Дита уперлась руками в стол за собой. Ноги предательски отказывались твердо стоять на месте. Совершенно очевидно, его злость никуда не испарилась.

— Теперь ты, — многозначительно заявил Мэтр.

— Теперь я, — тоскливо согласилась Дита, потому что, в отличие от Рыжей, деваться ей было некуда. Можно попытаться спрятаться в кладовке, но это вообще не вариант — будет только хуже.

— Какого черта ты позволяешь себя бить? Физически она не сильнее тебя.

Дита потупилась.

— Я тихо говорю? Или ты плохо слышишь? — его голос завибрировал чем-то страшным.

— Ты с ней спишь, — быстро пояснила Дита.

— Сплю? В смысле, я ее трахаю?

— Да. Ты ее трахаешь.

— И что?

— В том мире, откуда я прибыла, тех, кого трахают обычно защищают.

— Да ну? — изумился Васлав. — Зато здесь — нет. То есть ты не стала ее трогать, потому что решила, я могу рассердиться?

— Типа того.

— Ты несешь бред! На острове не существует ни одного человека, которого я стану защищать просто так. Особенно из числа тех, кого трахаю.

Дита неожиданно быстро улыбнулась.

Он удивлено поднял брови.

— Хорошо. В следующий раз я ей врежу физически, обещаю.

— Физически?

— В этот ты застал нас за обменом любезностями.

— Ну? И какую любезность ты смогла изобразить?

Дита пожала плечами.

— Я сказала, что планка в две сотни ублаженных мужиков — это не та вещь, которой бы я стала гордиться, — удивительно твердо закончила.

Васлав вдруг одним слитным движением переместился вплотную. Пахнуло знойным сосновым ветром, на щеку легла его горячая ладонь. Одним пальцем Мэтр медленно притронулся к ссадине на губе. Больно не было, хотя палец оказался шершавым и таким огромным, что казалось, вообще не способен двигаться осторожно.

— Ты знаешь, что слабость возбуждает? — рука оторвалась от щеки и вдруг Васлав без всякой передышки запустил обе руки под ее футболку, оттягивая ткань и провел ладонями по животу вверх, к груди. Так, под тканью обхватил груди ладонями, сильно сжал.

Дита резко выдохнула. Двигаться она не посмела. Перед глазами плавно перекатывались мышцы плеча.

— Знаешь? — повторил Васлав, вынимая одну руку и деловито задирая футболку кверху.

Оголил грудь до самой шеи. Бюстгалтера на Дите не было, дома она его не носила. Было неудобно от позы с заведенными за спину руками, но двигаться сейчас явно не стоило.

Несколько секунд он застывшим взглядом смотрел на ее грудь, а после резко схватил за талию и потащил за собой.

Через минуту, в спальне, толкнул на свою кровать. У него даже постельное белье было темным, этот комплект, который она застелила сегодня утром — атласном, цвета черной зелени. Очень приятная для кожи ткань, валяться на ней было бы сплошным удовольствием. При других обстоятельствах.

Упал рядом, красноречиво посмотрел на руки, которые Дита машинально прижала к животу.

Футболка так и оставалась задранной, но отдернуть ее Дита не посмела. Зато под его взглядом резко отдернула руки, вытягивая их по швам. Понятно, сейчас он хочет разрядки, так что сопротивляться бесполезно. Во-первых, он все равно свое получит, а во-вторых, они все-таки договаривались, отступать глупо и нечестно. Ведь какая разница, кто это будет, почему бы не Васлав, судорожно думала Дита. Черт, но как рано! Она рассчитывала, что он еще долго до нее не доберется. Это все рыжая стерва виновата! Смотреть на него не получалось, Дита уставилась в потолок, бегая глазами, которые жили своей жизнью и не могли остановиться. Там на потолке, целые картины: разводы теней, тонкие трещины, световые полосы от лампочек.

Футболку дернули и она послушно приподнялась, помогая ее стащить.

Потом настал черед домашних трикотажных штанов. Трусики остались на месте. Васлав стянул футболку с себя и лег рядом на бок, медленно осматривая Диту с головы до ног и обратно.

Медленно, изучающее прикоснулся к груди, накрыл ладонью сразу всю, крепко сжал.

Потом другую… На миг Дита закрыла глаза и почувствовала, как на грудную клетку наваливается тяжесть — он перекинул руку, опираясь на ее тело и продолжил осмотр ближе.

Надо представить, будто это настоящее любовное свидание и мне жутко хочется с ним секса.

Это расслабляет, решила Дита. Подняла руки и очень осторожно положила ему на плечи, провела к спине. Такая теплая, гладкая кожа. Такие потрясающие, завораживающие движения мускулов…

Васлав замер.

— Руки убери, — резко сказал. Дита мгновенно убрала их на прежнее место и вцепилась в простынь по бокам. Он отодвинулся, ладонь неторопливо переместилась на живот.

Круговые движения, внимательный следящий взгляд. Потом рука опускается еще ниже, накрывая лобок. Дита против воли резко свела колени вместе.

— Расслабься, — спокойно сказал Васлав и надавил пальцами, захватывая все прикрытое трусиками практически целиком. Гладил, временами сильно стискивая и тут же отпускал.

Снова гладил…

Дита зажмурилась и перестала упрямиться и сжимать ноги. Что это даст?

В голову судорожно полезли всякие посторонние мысли. Она ведь уже занималась сексом, так? После визита к врачу, где перед отправкой на остров ей вставили спираль. Врач тогда был так ошеломлен, что даже коллег позвал позырить.

— Смотрите, — сказал, — девственница!

Дита чуть со стыда тогда не сгорела, как будто девственность — это как минимум страшное физическое уродство. Но после врач ее даже пожалел.

— Физически я девственную плеву разрежу, — сказал, — но тебе стоит найти до отъезда на остров любовника и хорошо провести время. Чтобы ты хотя бы представление имела, что такое секс.

И она ведь нашла. Одного из друзей Грэга, щуплого и сгорбленного нытика. От него сильно несло сигаретами и еще чем-то кислым.

Но она же с ним в ту ночь переспала? И больно особо не было. Дита принялась вспоминать.

Да что там вспоминать, она действительно была полностью расслаблена. Потому что была пьяна до скотского состояния.

Ей бы и сейчас не мешало выпить.

Горячие пальцы скользнули под резинку трусиков и сразу устремились ниже, скользя в щель.

Ровно и настойчиво, как по маслу. Дита вздрогнула и снова сжала колени вместе.

— Ноги, — тут же одернул Васлав. Дита так и не могла на него смотреть, но голос звучал необычно, будто ему сложно дышать.

А, хуже не будет, решила Дита и быстро спросила.

— У тебя есть водка? Или что-нибудь крепкое.

Лежащая между ног рука замерла. Ошеломленный подобной наглостью Васлав даже не сразу отреагировал.

— Чего? — удивлено спросил.

— Что-нибудь крепкое? Мне нужно выпить, чтобы расслабиться.

Молчание и через время рука снова ползет, трогает какие-то места, о существовании которых

Дита и не подозревала.

— Тебе придется придумать другой способ, я не переношу запах перегара, — мимоходом сообщил Васлав.

— Пож… — Дита вовремя остановилась. — Всего один раз. Только сегодня.

— Нет.

Она замолчала, снова принимаясь за потолок. Голова непроизвольно металась по подушке из стороны в сторону. Неожиданно его рука вынырнула из трусиков и, схватившись за ткань сбоку, потянула их вниз.

Потом раздался шорох расстегиваемой молнии, шуршание ткани. Васлав раздевался. Шлепок брошенных на пол джинсов.

Еще немного и он снова рядом. В бедро вжимается нечто твердое, а его рука снова возвращается к ее лобку. По дороге настойчивые пальцы широко разводят ноги Дины по сторонам.

— Не смей дергаться, — почему-то говорит Мэтр, хотя та и не думает дергаться. Даже обидно стало на секунду, ведь лежит, между прочим, смирнее некуда!

Пальцы снова гладят в таких местах, где собственно кроме гинеколога никто прежде и не бывал. Если уж на то пошло, Дита даже толком не знала, где у нее клитор. Но может как раз там, где сейчас его палец? Потому что от его легких круговых движений рождается какой-то теплый неконтролируемый приступ отупения, который совершено точно мешает связно думать. Совершенно неожиданно два средних пальца скользят и ныряют во влагалище. Дите понадобились все силы, чтобы не свести ног.

Он наваливается сильнее, все еще сбоку, а не сверху. Вынимает пальцы и возвращается к животу. Ведет наверх и снова обхватывает грудь. А потом вдруг наклоняется и захватывает сосок губами. Тянет. Потом еще раз, глубже. Легкий укус.

В животе вдруг вспыхнула горячая иска, расплываясь и оставляя после себя тепло. Почему-то между ног без его руки стало холодно и пусто.

Сосок охватывает странное напряжение. Он ласкает его языком, в странном полусонном парении думает Дита.

И снова легкий укус.

Ей даже захотелось податься ему навстречу.

В момент, когда он приподнялся и передвигался, чтобы опуститься сверху, затрезвонил телефон. Васлав замер, смотря темными глазами на лежащую под собой Диту.

Она задержала дыхание, чтобы даже случайно не пошевелиться. Еще через несколько секунд

Мэтр чертыхнулся и поднялся с кровати. Взял трубку.

— Да.

Дита не отрываясь, смотрела на его профиль. На плоский живот, подтянутые ягодицы и главное — торчащий вверх член, так же изящно обрисованный, как все остальное мускулистое тело. Будто вырезанная из темной бумаги картинка. Никогда раньше она не видела голого мужчину на таком близком расстоянии, хотя и сейчас видно плохо, только профиль. Но никогда раньше она не думала, что это зрелище ей понравиться. Почему-то считала, что мужские причиндалы безобразны. Сейчас же она смотрела и думала, что он весь смотрится очень гармонично. Он практически идеален.

— Я понял, отпускай его! Только пешком пусть валит, нужно выиграть время! — трубка щелкнула и Васлав потянулся за одеждой.

— Не знаю, когда вернусь, — бросил, первым делом почему-то натягивая футболку.

Моментально нацепил все остальное и пропал.

Дита собрала свою одежду и бочком отправилась в кладовку, где и спряталась. Укуталась поплотнее в одеяло, перед сном поразившись, как сильно ей опять сегодня подфартило!

Гаспар ждал в пещере под утесом Утопленников. Васлав оставил машину у подножья и через пять минут уже залетел под низкий каменный свод, на бегу разворачивая карту.

— Давно ушел?

— Через пять минут после того, как я тебе позвонил. К утру, если повезет, выйдет к людям.

— Чем ты его купил? — Васлав уже присел рядом, раскладывая карту и придвигая ближе большой переносной фонарь.

— А он уже продал этот кусок Лексу. Говорит, на рассвете у тех сбор.

— Значит надо успеть до рассвета. Повторяй, что он выдал.

— Тайник не в земле. Купол лучшей жизни исчезает днем.

Не в земле… Васлав почувствовал приближение азарта. В удачные дни он захлестывал с головой, утягивая на самое дно, где тьма и ничего кроме игры не видать. Итак, последняя подсказка. Квадрат уже давно определен. Примерные координаты… Он стал припоминать все остальные ключи, известные только ему одному. Никто из его подручных не владел более чем одним ключом за раз, так же как сейчас с Гаспаром, Васлав встречался с осведомителями по очереди. Конечный пункт нахождения тайника мог установить только Васлав.

Итак, если все правильно… он провел пальцем, сверяя точки. Итак, купол в этом месте имелся. Убежище. Хм, но тайник не в земле. В убежище? Вряд ли… по правилам острова проникновение старожилов в убежище штрафовалось. Один белый шар. Сумма, которую большинство местных даже не могло представить. Разве что внутри убежища лежит как минимум два белых? Нет, этого быть не может, белый шар возможно получить единственным способом — обменять на фиолетовые в пункте обмена.

Значит, тайник не в убежище. Но где? Деревьев в этой точке вроде нет. И еще не в земле.

Нужно ехать на место и искать вживую. Тем более есть что-то еще. Довольно важное. Что?

Васлав повторил вторую часть фразы — купол исчезает днем. Исчезает… Днем? Значит, днем его нет. А он нам нужен, значит искать его нужно… как раз ночью!

— Гаспар, за мной!

Через пятнадцать минут они подкатили к выпуклой крышке убежища. Было довольно светло, даже не пришлось тащить за собой фонари, оказалось достаточным просто оставить включенными фары и люстру на крыше. Васлав остановился прямо у входа в практически целиком скрытый в земле приют и принялся оглядываться. Купол и полтора десятков покрытого травой пустого пространства вокруг. И где тайник?

Не может же он висеть прямо в воздухе. В воздухе… Васлав поднял голову, разглядывая звезды. Нет, в небе шаров тоже быть не могло. Но что-то… чем-то… Васлав принюхался.

Ночами над островом дует северный ветер. А днем — никогда. Глубоко вздохнул еще раз.

Сильный запах чего-то неопределенного. А днем он с этого места исчезает, потому что исчезает ветер!

— Гаспар! Откуда запах, выясни. Ориентир — север.

Они бросились туда вдвоем. Времени, конечно, с избытком, но вдруг выпущенному повезет и он доберется до Лекса быстрее, чем рассчитано. В любой план при возможности стоит включать влияние случайностей.

Все вышло как нельзя лучше.

Под утро целиком и полностью удовлетворенный результатами поисков Васлав направлялся домой. На соседнем сидении в коробке лежало два синих шара. Тайник нашелся в лесу на севере от убежища, на дне родника, от которого сильно несло серой. Пять синих шаров!

Отличный улов, по крайней мере, для его подручных, с которыми он естественно делился.

Самому Ваславу это количество казалось смехотворным, но он никогда и никому не сообщал подлинного размера своего состояния. Зачем? Вряд ли кто за него порадуется, а вот желающих разделить чужое по-братски сразу станет на порядок больше.

На улице светало. Скоро этот долбоеб Лекс отправиться на поиски тайника и найдет его выпотрошенным, Васлав позаботился оставить следы своего пребывания, чтобы старый знакомый точно знал, кому обязан упущенными шарами. Разве подобное может не радовать?

Даже после проведенной на ногах ночи у Васлава сна не было ни в одном глазу. В крови все еще бурлили остатки бешеной волны адреналина. Кстати, ему как раз есть, что закончить дома.

Нет, ну как четко удалось разгадать головоломку и найти путь к тайнику! — думал он, поднимаясь по ступенькам дома.

Ботинки швырнул, как попало, куртка тоже свалилась с вешалки и полетела на пол, Васлав не стал ее поднимать. С тех пор, как в доме появилась примитивка, он совершенно не следил за мусором, ведь раскладывать вещи теперь приходилось не ему. Шары небрежно бросил в ящик прихожей. Позже переложит к остальным. Или вовсе тут оставит на крайний случай.

В момент пересек гостиную и распахнул дверь в кладовку.

Ворвавшийся вслед за ним свет выхватил из темноты закутанную до самого носа фигурку, одну торчащую из-под тощего одеяла ступню с крошечными круглыми пальчиками и окруженное спутанными волосами бледное лицо.

Сейчас, во сне, примитивка выглядела даже красивой. Причем совершено чуждой, незнакомой красотой. Не той напыщенной, шикарной и самоуверенной, которой блистали местные красотки, а другой, какой-то тихой, ровной и самодостаточной, той, которая не нуждается в килограмме алмазов и платье из одних веревочек, чтобы подчеркнуть свое великолепие.

Васлав почему-то не смог ее разбудить.

Впрочем, всплеск адреналин постепенно улегался. Хотелось спать.

В спальне Васлава ждал идеальный порядок — ровно застеленное белье, без малейших складок, будто никто никогда на нем и не валялся, убранная в шкаф одежда и ни единой брошенной как попало вещи.

Проснулся он уже вечером — внутренние часы у Васлава работали максимально точно и бесперебойно, так что ему даже не требовалось проверять время, смотря на циферблат.

Выходить из дома сегодня он не собирался, потому натянул только свободные штаны и отправился на кухню. В честь вчерашней победы можно посидеть пару дней дома, чтобы хотя бы хорошенько выспаться.

Пахло чем-то печеным, наверняка в духовке находилось мясо. Мышь обнаружилась у плиты, стояла, что-то помешивая длинной ложкой в кастрюльке. Резко обернулась на звук.

— Я готовлю, — тут же растеряно пролепетала.

— Готовь, — Васлав не стал мешать, потому что жутко хотел есть, схватил яблоко из фруктовой корзинки и направился в гостиную.

— Тебе посылка, оставила на столике, — донесся вслед ее голос.

Первым делом Васлав включил телевизор. Сейчас, как и каждый вечер, в течении трех часов передавали новости, включая перечень найденных за последние дни тайников. Всякой мелочевке вроде красно-желтых даже не велся учет. Длинный перечень зеленых по убыванию. Потом несколько голубых.

— Главный выигрыш последних трех дней — пять синих шаров. Получатель — Васлав Новак, участник фиолетового круга. Наши поздравления!

Васлав представил рожу Лекса и расхохотался.

Потом, наконец, добрался до душа, вчера пришлось немало ползать по земле и копаться в грязи на дне ручья. И в волосах теперь имелась целая куча сухого мусора. Отмывался он долго и с удовольствием, не сразу обнаружив на полочке необычный шампунь. Некоторое время думал, он это заказал или примитивка, но в принципе никакой разницы не было, шампунь как шампунь, главное сильно ничем не воняет и ладно.

Когда вышел, на кухне уже царила пустота. Ставшая привычной тарелка еды на столе и ни одного следа присутствия в доме примитивки. Возле корзинки с хлебом обнаружился салатник с тертой морковкой. Васлав удивленно потыкал в нее вилкой, но кроме морковки там действительно ничего не имелось. Хотя пахла она специями, так что он рискнул попробовать и, в общем, острый вкус ему понравился.

После ужина настал черед гостиной. Кстати вроде там речь велась о какой-то посылке?

В бумажном пакете лежало три диска с фильмами. Лысый Джин приносил ему все горячие новинки чуть ли не раньше, чем они выходили на большой экран основной земли. Так, и что мы имеем? Анимешный сериал с зубастым монстром и два боевика. Васлав выбрал тот, где на обложке лысый тип в военной форме с автоматом в руке. Посреди лица полосы зеленой краски.

Эх, как жаль, что на острове запрещено любое огнестрельное оружие. То есть на запрет всем естественно плевать, загвоздка в том, что его просто нигде не достать. А иногда хотелось бы сжать в руке нечто более увесистое по части аргументации, чем обычный нож.

Пошли титры. Сделав звук громче и развалившись поудобнее, Васлав оглянулся и пристально уставился в сторону кладовки.

— Дита!

Она вышла сразу, будто стояла под дверью.

— Иди сюда.

Примитивка подошла, остановилась рядом. Что это за одежда такая стремная — бесформенные серые штаны и футболка? И правда, натуральная мышь. И почему она все время так внимательно рассматривает пол под ногами?

— Составишь мне компанию, фильм будем смотреть. Считай, я вывел тебя в кинотеатр. Пива притащи. Себе тоже можешь взять.

Честно говоря, он думал, примитивка не рискнет взять себе пива, но она принесла две банки.

Одну поставила перед ним на столик, вторую открыла. Держа банку в руке, спокойно забралась на диван прямо с ногами, правда, подальше от Васлава.

На экране закончились титры и началась первая сцена, причем сразу с мордобоя, в котором участвовало как минимум десяток человек, все с круглыми набыченными лицами. Потом победил герой и куда-то побежал. Спрятался от преследователей в каких-то трущобах.

Фильм был без цензуры, потому говорил герой в основном матом. И говорил очень много.

Васлав выпил полбанки и отставил в сторону. Не тянуло на пиво, честно говоря, да и спиртное он вообще не особо уважал. Мышь тоже почти не пила, просто держала банку, поставив дном на ладонь, как на поднос и очень редко по чуть-чуть отпивала. Она упрямо смотрела на экран, хотя не походило, что фильм ей нравился.

Вскоре Ваславу стало скучно. Задолбали эти тупые фильмы, где герой громогласно перечисляет в течении целого часа, что сделает с противником вместо того, чтобы просто это сделать и двигаться дальше. Васлав повернулся к примитивке, чье присутствие рядом в данный момент вызывало больший интерес.

— Что это на тебе одето?

— Домашняя одежда, — мирно ответила она, осторожно смотря на него краем глаза.

Васлав разрешил ей заказывать одежду, но кроме этого серого комплекта новых вещей не наблюдал.

— И что ты себе заказала?

Она быстро отпила пива, будто набираясь решимости.

— Этот костюм, тапки… комплект белья.

Васлав устраивался поудобнее, но перечень на этом закончился. Последовавшую тишину он не сразу расшифровал как конец списка.

— Все? — удивился.

— Да.

— Разве я не говорил, что ты можешь заказать себе все необходимые вещи? — это было уже любопытно.

— Самое необходимое я заказала, а так…

— Что? — Васлав определено был заинтригован. Его твердая убежденность в невысокой пропускной способности женских мозгов предусмотрительно потребовала поставить осведомление на любой предмет повышенной стоимости, так что если бы примитивка ринулась покупать что-нибудь дорогое (по его мнению), его бы тут же поставили в известность.

— Это твои деньги, я не могу их просто тратить.

— Аа-а, ну да, — спорить он не стал. Какая к черту разница, в чем она ходит? Тем более в данный момент этот тихий и неуверенный голос будил совсем иные интересы.

— Иди сюда.

Мышь сразу поставила банку на столик, слезла с дивана и подошла вплотную. Васлав ее развернул, усадил между ног на диван, прижимая спиной к своей груди. Соединил пальцы над ее животом.

Вспомнился вчерашний вечер. Что-то такое необычное в руках — твердое, сжатое, невероятно притягательное. И сейчас сжатое.

Никогда у Васлава не было сложностей с женщинами. Внешность благодаря наследственности оказалась весьма привлекательной для противоположного пола, а фигура сама собой сложилась в процессе проживания на территории, попавшей под передел влияния одновременно двух групп — портовой и заводской банд. Впервые подрался он в тринадцать, вернее его банально избили, так что повторения не хотелось, поэтому Васлав стал проводить не менее половины всего свободного времени на тренировках уличного боя. В четырнадцать он лишился девственности с одной из теток, пускающих слюнки по молодым мальчикам.

После вокруг Васлава женщин толклось предостаточно и все они неровно к нему дышали.

Васлав всегда выбирал опытных, потому что они делали все сами. Невинные, краснеющие от одного откровенного взгляда маменькины дочки его не интересовали, что интересного они могли предложить по сравнению с опытной любвеобильной шлюшкой?

По приезду на остров в этом отношении мало что изменилось. Разве что Васлав перестал довольствоваться тем, что ему дают и брал то, чего хотелось в данный момент самому. Если ему вдруг приспичивало спустить кому-то глубоко в глотку, то его не волновали утверждения очередной подружки, что так глубоко в рот она не берет, он просто делал, как хотел и собственно особо недовольных его действиями не оставалось. Чаще всего после они сами еще не раз возвращались к нему обратно.

К физическому насилию Васлав был безразличен. Все эти вопли боли, кровь и ужас в глазах его не возбуждали. Скорее всего, он бы смог взять женщину силой, но не возникало такой надобности. Казалось, женщин он знал в совершенстве и ничего увлекательного в них давно уже не находил.

Но вот сейчас в его руках находилось нечто совершено непонятное. На миг Васлав даже подумал, а не зря ли не имел дела с примитивками, ведь определено в них что-то есть. Ну, если судить по его Мыши.

Васлав ради интереса положил руку ей на грудь. Исходя из вчерашнего, сейчас она должна дернуться. Нечто в подобном поведении напоминало устрицу — такая же твердая оболочка и наверняка внутри скрывается другая субстанция, мягкая и теплая. Можно конечно просто нажать посильнее и сломать, но вдруг то, что внутри, совсем испортиться? И уже не вернется в первоначальное состояние?

Но случилось нечто совсем обратное — тело под его руками вдруг совершено расслабилось. И раскрылось. Дита откинула голову ему на плечо, устраиваясь удобнее.

Впрочем, думать о причинах изменений он не стал. Насколько притягательно оно было в зажатом виде, но в таком притягивало куда сильнее. Просто крышу сносило.

Кровь забурлила.

Дита не могла точно сказать, почему его руки всего одним прикосновением добились такого расслабляющего эффекта. Просто как-то все сложилось в целое. Во-первых, она прекрасно понимала, что снаряд два раза в одну и ту же воронку не попадает и вряд ли получится, что телефон станет трезвонить каждый раз, когда Мэтр соберется к ней приставать. Так что раз это началось снова, то дойдет до своего логического завершения.

А днем она хорошо подумала и поняла, что Мэтр ей даже нравиться. Физически, имеется в виду. Он ее привлекает и если бы Васлав по характеру хотя бы немного походил на привычных ей людей… если бы он сделал пару комплиментов, вел себя вежливо и обходительно, она моментально бы растаяла у его ног мокрой лужицей. Но такого поведения, конечно же, ждать не приходилось. Ну, что есть…

А в-третьих, ей почему-то вдруг стало очень тепло. Сегодня в квартире было холоднее, потому что похолодало на улице, а регулировки кондиционера при Ваславе она менять не рискнула. Ведь его, похоже, температура устраивала, иначе поменял бы сам. Может он не переносит, когда в доме душно, ведь расхаживает же с голым торсом. Кстати, еще то зрелище! Приходилось прятать глаза, чтобы не уставиться на него весьма вызывающе…

Так что, проведя день в неуютной прохладе, Дита с удовольствием ощутила его горячее тело.

Так приятно — по рукам еще бегают мелкие мурашки, а со спины распространяется интенсивное тепло. Она даже улыбнулась, откидывая голову на плечо Мэтра. Все равно ничего не изменишь.

Краем глаза Дита продолжала смотреть фильм. Чушь какая-то. Впрочем, следить за сюжетом становилось все сложнее. Его руки двигались под футболкой, так уверено, так настойчиво, что вскоре уже хотелось изгибаться вслед их движениям.

Потом одна из них нырнула в штаны, сразу под трусики. То вчерашнее ощущение чего-то ватного, сонного охватило моментально и Дита вдруг забросила одну ногу на ногу Ваславу, открываясь сильнее. Потом его палец гладил, ласкал и прикасался, так медленно, что, в конце концов, ей захотелось его поторопить. Но конечно, она не могла этого сделать. Дита не поняла, когда именно вцепилась руками в его колени, потому что больше не могла удержать их в смирном положении. Руки двигались по телу, казалось, везде и она уже давно плохо соображала, но продолжения так и не следовало.

Потом Дита поймала себя на желании сказать ему, чтобы он, в конце концов, продолжал дальше! На миг это почти отрезвило — какого черта? Она — и будет просить добровольно того, чего всячески хотела избежать? Впрочем, очередное прикосновение к клитору, а теперь совершено точно было понятно, что это он и есть — и последние мысли со скоростью света куда-то испаряются.

Потом руки исчезли.

— Раздевайся, — сказал приглушенный, практически незнакомый голос.

Дита с трудом поднялась, руки почти тряслись. Она стянула футболку, ощущая, как по спине скользят его пальцы — Васлав помогал.

Потом потянула вниз штаны вместе с трусиками. Легкое скольжение ткани по бедрам и снова его горячие прикосновения.

Отбросив одежду ногой, так и не разворачиваясь, Дита стояла и ждала дальнейших указаний.

На плечи вдруг надавила тяжесть, она послушно опустилась на колени. Потом, следуя давлению на спину, улеглась животом на столик, банки с которого его рука отодвинула к краю. Потом руки на секунду исчезли и раздался уже знакомый звук шуршащей одежды —

Васлав раздевался.

Горячие настойчивые пальцы от поясницы спустились в ложбинку между ягодиц, потом обхватили одну из ног, толкая в сторону. Дита послушно расставила ноги шире.

По спине проползли ладони, а в промежность уперлось что-то твердое и горячее. Ощущение было таким многогранным и разноцветным, что Дита непроизвольно протянула руки, хватаясь за край столика.

Пальцы снова скользнули между ее ножек, раздвигая складки и почти же сразу Дита ощутила, что ее наполняет его плоть. Мощно, полно и неотвратимо. Что заполняет все свободное место, доставая до самой ее сути, заставляет какие-то мышцы судорожно сжиматься вокруг члена, будто в попытке удержать. Хотя вряд ли он и сам захочет в ближайшее время уйти. Дойдя до края, Мэтр на секунду замер. Горячие руки крепко сжали талию, стискивая так сильно, что практически обхватили целиком.

Потом он сделал резкий толчок, помогая себе руками, насаживая ее до самого конца. И еще раз. Диту эта чередующаяся пустота и наполненность просто лишили последних мозгов. А потом движения стали интенсивными, такими резкими и сильными, что дыхание вырывалось сквозь зубы рваными кусками. На пике движения его член упирался в какую-то точку, преграду, центр, в общем, куда-то упирался, что вначале вызывало небольшой дискомфорт.

Дита дышала рваными вздохами в такт его толчкам, грудь и живот были крепко прижаты к гладкой прохладной поверхности стола, поэтому двигаться не могли, так что интенсивно двигались только бедра. Потом вместо очередного выдоха сквозь зубы вырвался короткий стон. И Дита цепляясь изо всех сил за край стола, с изумлением слушала свои собственные стоны и не могла поверить, что на самом деле с силой подается ему навстречу, насаживаясь на член как можно глубже, а место, куда упирался головка, вдруг превращается в ее единственную настоящую суть. Словно становится больше, перекрывая собой весь мир. Там будто что-то накапливалось и расширялось, невероятное, незнакомое и безумно притягательное. И это длиться, длиться… И время растягивается, становиться бесконечным, потому что во вселенной нет ничего, кроме ее влагалища и таранящего его члена.

На каком-то из толчков она дернулась так сильно, что пивные банки слетели на пол, тут же распространяя хмельной запах разлившегося на полу содержимого. Все это проходило бесследно по краю замутненного сознания.

Горячие руки, крепко, до боли сжимающие талию были единственным, что все еще привязывало к земле.

Вдруг ее словно парализовало на секунду. А потом пришла она — яркая вспышка, волна пробегающих по телу судорог, опирающаяся на сжимающие мужской член мышцы. Диту трясло в его руках и не было вокруг ничего, кроме этого нового изумительного ощущения.

Стоило немного успокоиться, как дернулся Васлав. Еще крепче вжался в нее, изо всех сил пытаясь проникнуть глубже. Его заколотило и Васлав медленно опустился сверху, прижимаясь грудью к ее спине. Эта тяжесть оказалось невероятно приятной. Дита лежала, по коже спины плыло его теплое дыхание и она чувствовала себя до странности счастливой. Не то чтобы она думала, будто секс окажется совсем уж ужасен, но такого… первого в своей жизни оргазма, причем настолько мощного и ошеломительного она просто не могла представить!

Васлав поднял голову, уставившись на экран, по которому все также прыгал герой, выдавая очередную матерную тираду.

— Фильм оказался сплошной нудятиной, — глубокомысленно изрек.

Дита весело рассмеялась шутке, так и лежа на столе, хотя коленкам становилось больно от тяжести, которая на них навалилась. Но ей не хотелось шевелиться, потому что тогда Васлав наверняка отодвинется и перестанет к ней прижиматься.

Спиной она не могла увидеть реакцию на свой смех — настороженный и на секунду даже растерянный взгляд. Дело в том, что Васлав совсем не шутил. Шутить он не умел по определению.

Наконец Васлав встал. Собрал одежду.

— С утра закажи себе пару платьев и что там тебе нужно, чтобы привести себя в порядок. К вечеру поедешь со мной на вечеринку. Выглядеть ты должна хорошо, мышиный наряд для вечеринки не подходит. Сделай так, чтобы при виде тебя у мужиков вставало. И не вздумай меня опозорить.

А после отправился в спальню.

— Да, вот еще. Утром меня не буди, пока не явиться Увалень, толстяк такой с гнилыми зубами.

Пустишь его, сделаешь нам завтрак и скроешься. Поняла?

— Да, — тихо ответила Дита. Она уже сползла со стола и теперь пряталась за ним, в глупом жесте прикрывая рукой голую грудь.

Васлав исчез в своей комнате. Дита убрала в гостиной все следы кинопросмотра, вымыла посуду и расставила предметы по местам.

Потом пошла в ванную, почистить перед сном зубы. И в зеркале увидала почти незнакомую, сияющую мордашку. Нет, секс определенно ее удивил. Дита быстро отступила назад в глубину комнаты. Она боялась заглянуть в глаза этой девушки, чтобы не увидеть в них желания повторить сегодняшний вечер еще раз. Или не раз. Для Васлава она просто одна из шлюх, его уход будто ничего и не случилось вполне это доказывает. Но ведь она с самого начала знала, что он из себя представляет, так?

Дита спала прекрасно, так спокойно и крепко, как спала только в детстве. И впервые за долгое время ей даже снилось что-то приятное.

Проснувшись утром, позавтракала и принялась ждать Увальня. Что у местных за привычка не использовать имена? Одни клички, одна хуже другой.

Включила телевизор. Единственный канал крутил или музыкальные клипы, или дурацкие фильмы. Анимэ иногда, а еще местные новости и редкие документальные передачи про остров и его обитателей. Похоже сейчас Дита попала на программу, посвященную местным знаменитостям.

— …25 лет, месторождение — Польша, — звучал бодрый женский голос. Потом появилась картинка и Дита уселась прямо где стояла.

На фотографии Васлав был младше. Не такие четкие черты лица и взгляд даже как будто неуверенный?

— Участвует в эксперименте со дня его основания. Быстро достиг верхушки иерархической лестницы, один из первых участников фиолетового круга. Напоминаю, в данный момент в него входит всего пять человек. В белый вступить никогда не пытался, хотя ходили слухи, будто он просто этого не хочет. Впрочем, слухам у нас мало кто верит.

Фотографии менялись. Васлав в военной форме у вертолета. А вот осторожно выглядывает из-за камня — лицо в полосах грязи. На волосах бандана защитного цвета. А вот застыл напротив человека в такой же черной одежде. У обоих крайне вызывающий вид, наверняка дело тогда закончилось дракой.

— Психологическая характеристика утверждает, что Васлав склонен к игре, он один из немногих, кто получает от процесса настоящее удовольствие. А вот женщинами физически интересуется всего лишь в обычных для его возрастной группы рамках. К любому другому общению с девушками относиться равнодушно. Хотя слухи утверждают…

Новое фото — какой-то праздник. Накрытые столы, женщины в вечерних платьях. Васлав в костюме. У Диты перехватило дыхание от его красоты. Черная ткань, мягко облегающая плечи и кусок белой рубашки. Взгляд чуть искоса.

— …что это последствия отказа его единственной настоящей любви, участницы фиолетового круга, Старлетке.

На новой фотографии самая шикарная женщина, которую только Дита могла вообразить.

Широкая белозубая улыбка, безупречная прическа, профессиональный макияж и платье, не скрывающее ровным счетом ничего. Такое тело и правда грех скрывать…

— Старлетка пробилась в верхушку в качестве подруги Варана, в данный момент единственного живого участника белого круга.

Последняя фотографии показывала Старлетку в профиль. За ее спиной стоял Васлав, смотря на нее таким невозможным взглядом, в котором только огонь, только нежность и боль. Во рту стало сухо. Так смотрят только безумно влюбленные.

— Карл Лестон, — продолжил голос, картинка изменилась на фотографию неизвестно Дите человека. Она молча выключила телевизор.

Сердце стучало так громко. Ее жутко расстроили слова ведущей. Но чем? Да и слова ли?

Зачем врать, расстроил Диту его немыслимо влюбленный взгляд на другую женщину.

Он никогда не посмотрит на меня так, с горечью подумала Дита. И задержала дыхание — а почему она вообще хочет, чтобы он смотрел на нее так? Кто, этот монстр в человеческом обличие? Любой разумный человек с уверенностью скажет, что лучше пусть совсем не замечает и держится подальше.

Вчера он вел себя вполне нормально, всплыла упрямая мысль.

Ага, вел. Может, не изнасиловал, но точно не спрашивал, согласна ли она на секс, просто поставил перед фактом.

Но он не был груб.

Заткнись, вдруг крикнула самой себе Дита. Нужно забыть. Ничего нет и быть не может!

Нормальные отношения на острове — этот нонсенс. Даже звучит смешно и нелепо. А даже если бы такой нонсенс существовал, Ваславу бы они все равно не грозили! Настоящий мужчина должен быть добрым, заботливым и верным. А этот… этот!

Эти размышления вообще просто от женского неистребимого желания найти своего единственного человека, они лезут в голову, как упрямые ростки лезут к солнцу даже сквозь сожженную землю! Прут даже сквозь толстый асфальт! Просто инстинкт. Так что не будем тратить время на бессмысленные споры!

Она встала и отправилась изучать терминал. Нужно было выполнить указание Мэтра — подготовиться к вечеру.

Увалень пришел к обеду. Они уселись в гостиной, Дита притащила чай с бутербродами и мгновенно скрылась в своей норе.

— Выкладывай, — пространных бесед Васлав не любил. Если бы о нем снимали боевик, фильм получился бы очень коротким, потому что обошелся бы практически без диалогов.

— Гоблин, тот, что на Варана работает, предлагает часть головоломки. Старой.

— Почем?

— Три зеленых.

Васлав присвистнул.

— На кой мне старая за такую цену?

— Говорит, тебя вроде раньше интересовали куски первых неразгаданных головоломок.

Васлав задумался. Интересовали, конечно. Он бы без вопросов выкупил предложенный кусок, потому что действительно собирал неразрешенные еще с начала эксперимента головоломки, одна из которых по слухам могла привести к тайнику с Золотым шаром. Только нельзя так явно показывать, что ты за никому не нужную вещь готов без вопросов отвалить кучу денег.

Ну ладно, Гоблин будет сегодня на вечере у Герыча, так что можно будет провести вечер с пользой и поторговаться. Лекс тоже там будет, хотя это неважно, потому что еще больше двух недель они не смогут сцепиться в драке — наложенный контролерами запрет. А когда спадет этот, наложат следующий, как было уже не раз. Значит, за счет Лекса сегодня не повеселишься.

После Васлав плотно пообедал, лег спать и проспал время выхода. Проснулся от легкого стука в дверь, быстро оделся, выскочил в гостиную — примитивка была готова и ждала, сидя на диване.

Он просто кивнул, делая огромные шаги к выходу. Запер дверь, Мышь уже стояла у машины, вопросительно смотря круглыми глазами. Иногда эта неспособность что-нибудь сделать без приказа жутко раздражает!

— Садись быстрее! — она тут же забралась в салон на соседнее сидение.

На бессмысленное в понимании Васлава празднование своего дня рождения Герыч снял бар в городке, совсем близко, но прибытие на своих двоих не соответствует статусу. А размяться, прогнать сон было бы весьма кстати…

Городок оказалось уже доверху забит машинами, именинник любил собирать целые толпы, мало ли кто в будущем пригодится? А тут получается, они вместе пили, чем не повод помочь старому приятелю?

Дверь в широкое здание нараспашку. Изнутри доносится гомон и громкая музыка, возле входа толпятся те, кто вышел подышать свежим воздухом.

Припарковавшись, Васлав обратил, наконец, внимание на Диту. И не смог решить, выполнила она его указание стать привлекательной или же нет. Явно нет ничего ужасного вроде мешковатой одежды или закрытого сосульками из волос лица. Она накрашена и платье короткое. Ладно, потянет, разбираться все равно некогда.

— Постарайся слушать внимательно, о чем болтают окружающие, — быстро объяснял Васлав, — среди примитивок и половичков редко ходит ценная информация, но бывает и такое. Если что услышишь интересного об их хозяевах, запоминай. Поняла?

Мышь торопливо кивнула. Больше не оттягивая, Васлав отправился внутрь. Примитивка почти бежала следом, даже налетела на спину, когда он остановился на входе. Васлав поморщился, но промолчал.

В основном большом зале горел яркий свет. Множество игровых столиков на одной половине, на второй столы со жратвой. Очень кстати, Васлав был голоден.

Вспомнил о Мыши. Указал на огороженный невысоким заборчиком у стены по центру участок. За ограждением на полу сидели ярко разодетые люди. В основном девушки, но виднелось и пару парней. Совсем молодых, даже младше Диты.

— Туда иди и не высовывайся наружу. В туалет ходить только по моему разрешению, а то лови тебя потом по закоулкам!

— Туалеты тут так далеко? — удивилась примитивка, с любопытством разглядывая выходы в окружающие зал коридоры. Вот дура, прости господи! Он наклонился к ее лицу.

— Туалеты тут близко, а прямо рядом с туалетами полно удобных комнат с кроватями и разными другими приспособлениями. Так что лучше вообще терпи, некоторые из окружающих любят следить, как женщины писают, и если они начнут задирать твою юбку, тебе придется улыбаться и терпеть. Поняла? И скорее всего потом тебя просто оттащат за уголок и отымеют во все дыры. У меня нет времени следить за твоими перемещениями!

Мышь отшатнулась. Правильно, пусть не забывает, где находиться. Васлав был уверен, что ее тронуть не рискнут, но с другой стороны своей официальной игрушкой он ее не объявлял и объявлять не намерен. А тут наверняка половина не знает, что она прибыла с ним. Будут потом конечно извиняться, может даже ущерб компенсируют. Точно компенсируют! Но уже потом… Бледная как привидение Мышь побрела к ограждению, где вокруг подносов с едой и стаканчиков с питьем сидели приведенные хозяевами примитивки и половички — сексуальные игрушки, которых хозяева вывели в свет.

Убедившись, что она уселась там между двумя девушками и даже им неуверенно улыбнулась,

Васлав занялся делами.

Народу было много. Гоблина он встретил за столом для игры в покер. Васлав быстренько слил несколько желтых шаров, чисто чтобы создать видимость отдыхающего человека.

Гоблин не выдержал и подошел первым. Хорошо. Приветствие, обмен парой неважных фраз, после они удалились и уселись в более-менее спокойном месте за столиком. Подбежал официант. Притащил коньяк. Васлав не любил пить, когда предстояло решать деловые вопросы, но иногда это было просто необходимо. Гоблину будет гораздо спокойнее, если он решит, будто с подвыпившим Ваславом проще договориться.

Примерно через полчаса, так и не найдя общего решения оба ненадолго замолчали. Васлав сидел спиной к половичкам и не видел того, что видел Гоблин. Тот вдруг заинтересовался, в осоловевших глазках скользнул острый опасный интерес.

— Надо же… Смотри, та, в зеленом. Какая непуганая, просто прелесть!

Васлав оглянулся, что там можно увидеть?..

Девушка в светлом зеленом платье повернула голову, слушая соседку справа и Васлав чуть ли не с удивлением узнал в ней Диту.

— Моя, — довольно сообщил.

— Кто?

— Примитивка.

— У тебя?

— Выиграл на арене.

Гоблин вернулся к разглядыванию девушки. Ломать наивных неученых девиц, которых, по его мнению, забрасывали на остров исключительно для того, чтобы ему жилось интереснее,

Гоблин искренне любил. Через время он открыл рот и сделал отличное по меркам острова предложение.

— Часть головоломки в обмен на нее. Через недельку верну.

Теперь Васлав обернулся к ограждению всем телом. Таких выгодных предложений давно уже не попадалось. Считай, кусок загадки забесплатно! Ну, недельку примитивки не будет дома, всего то.

Гоблин ждал ответа, в котором ни капли не сомневался. Определено за эту наивную детку в платье не жалко ненужного ему куска невразумительного текста. Давно пора понять, что никакой тайны первые загадки не содержат, это просто пробные утки, которые тогда запускали в огромных количествах. Но если кто-то готов хорошо платить, почему бы и не продать?

Васлав широко улыбнулся, рассматривая Мышь.

Несколько секунд он размышлял. А потом ответ был готов.

Васлав тянул. Ему было любопытно посмотреть на нее, к примеру, глазами Гоблина.

Теперь, когда было с чем сравнить, Васлав понял, что Мышь отличается от массы окружающих ее примитивок. И что ее короткое платье совсем не такое откровенное, как на остальных — одежда других открыто призвана вызывать желание: сплошь обтягивающий латекс, блестящая кожа, черная сетка. Светло-зеленое платье Диты хотя и весьма плотно облегало ее фигуру, но легкая бледная ткань и довольно скромный вырез делала его хозяйку похожей не на развязную девицу, а на школьницу, которая впервые в жизни пришла на весеннюю дискотеку. Даже лицо отличалось. Прическа простая — локоны, собранные на затылке большой заколкой с камнями. Губы розовые, а не ярко алые, тени вокруг глаз не горят, как светофор. И сидела она спокойно, не пытаясь выставить вперед грудь или невзначай оголить коленку.

Мышь выделялась на фоне остальных примитивок, как неприметный соловей среди кучи разноцветных попугаев. И это было нечто новое и малопонятное. Васлав последнее время редко встречался с новым.

К тому же, если на то пошло, нафиг ему деньги?

Васлав повернулся к Гоблину. Масленый взгляд, которым тот покровительственно смотрел на его примитивку, вдруг вызвал двоякие чувства — удовольствие оттого, что она принадлежит не Гоблину, а именно ему, и еще какое-то напряжение, будто этот взгляд из разряда чего-то неправильного. Будто Гоблину не стоит так откровенно раздевать глазами чужое. Разбираться Васлав как обычно не стал.

— Нет. Я еще сам не наигрался, — он отвернулся, со скучным видом хватая соленый орешек и бросая в рот.

В результате Гоблин обиделся, что его обломали и сразу свалил куда-то срывать раздражение.

Так они и не договорились. Впрочем, ему это полезно, пусть поймет, что свет клином на его частях головоломки не сошелся, кроме Васлава их все равно никто у него не купит.

Тем вечером Дита почти ничего не пила и не ела. Судя по тому, что сидящая неподалеку девчонка в розовом атласном платье и черных перчатках до локтей ушла в туалет и не вернулась, Мэтр не врал.

Было страшно.

Среди окружающих она неожиданно нашла двух знакомых девчонок, с которыми они вместе прилетели на остров — Сильвию и еще одну, смуглую и щуплую. Первая, одетая в нечто, напоминающее кружевную сорочку, выглядела довольно уверено, сидела откинувшись на стену и снисходительно улыбалась. Вторая, в костюме из коротких кожаных шорт и таком же бюстгалтеле почти не моргала, уставившись широко раскрытыми глазами куда-то в сторону.

Дита не поняла, то ли ее чем-то накачали, то ли она просто в состоянии непреходящего шока.

Расспрашивать не стала.

Разговоры пугали не меньше вида всех этих человеческих игрушек. Дита старалась отгораживаться от звуков и не слушать подробностей их жизни, которыми они обменивались так запросто, будто сплетнями о погоде и ценах, таким будничным тоном, что не сразу улавливался смысл. А когда улавливался, становилось еще страшнее.

— Не может кончить, пока не засунет мне в зад что-нибудь толстое… — …чуть ухо не отгрыз!

— Приводит двоих друзей и они меня втроем под аккомпанемент Моцарта…

Дита почти готова была заткнуть уши. Никакой полезной информации для Васлава на ее взгляд эти рассказы не несли, разве что он хотел узнать подробности сексуальных предпочтений их хозяев.

— У тебя кто? — к ней подсела Сильвия. Старательно расправила кружева на груди, хотя они, как и раньше ничего не прикрывали, так и ничего не изменилось. — Мужик, баба?

— М-мужик, — Дита запнулась. Когда Сильвия уселась рядом, стало понятно, что на ней нет трусиков, но это ее похоже совершенно не волновало. Да, судя по всему с нарядом Дита промахнулась… Черт, но она выбрала лучшее платье из всех, что были в продаже! Даже весьма соблазнительное на ее вкус. А если Васлав хотел, чтобы она выглядела точно также, как окружающие? Тогда по возвращению домой ее наверняка ждут неприятности, невыполнения приказа он без наказания не оставит.

Соседка окинула ее внимательным взглядом.

— Не особо он тебя ценит. Жадный или плохо отрабатываешь?

— М-м-м… — Дита не находила слов для ответа. Судя по кольцу в губе и татуировке на лбу

Сильвии, той перепало куда больше. И все же она считает, что не ценят именно Диту? О какой ценности вообще речь?

— Почему ты так решила?

Фырканье.

— Так видно. А у меня девка. Твой хоть из синего круга?

У Диты полезли глаза на лоб.

— Как? Но зачем девке…

— Ну ты дура, — Сильвия усмехнулась, — точно еще примитивная. Хозяин видимо тебя не ценит, раз даже ошейник не поменял. Или учит плохо.

Дита молча ухватилась за ошейник. И правда, у Сильвии на шее уже совсем другой, из металлических пластинок соединенных между собой блестящими камешками. Довольно красивый, но разве есть разница, какой? Ведь он все равно есть.

— До сих пор не знаешь, зачем бабам половички? Ладно уж, слушай… Тут выходит, что все прибывшие мужики так или иначе пробиваются наверх, а девки всегда внизу остаются. Тут у них процветает минет. А обратное, ну когда мужик… Это считается дурным тоном. Ни один входящий хотя бы в низший круг мужик не станет бабу языком удовлетворять, иначе с ним никто дела не будет иметь. Несмываемый позор по местным меркам. Вот и заводят нас, поняла?

— Д-да.

— Одно слово — примитивка, — сильно сморщилась Сильвия, которая, похоже, себя таковой уже не считала.

Через время Дите стало от всего этого по-настоящему дурно. Голова закружилась.

Затошнило, хотя она не ела ничего, кроме печенья, а от него тошнить не должно. Главное в обморок не грохнуться, иначе как знать может Васлав просто бросит ее тут и уедет домой один.

К счастью до крайностей не дошло. Вскоре появился Мэтр, подошел к загородке.

— Эй, Мышь!

Дита испугано оглянулась. Он молча кивнул в сторону выхода и тут же туда направился.

— Красивый мужик, — присвистнула Сильвия. — Такого обслуживать, наверное, одно удовольствие…

Диту же волновало другое — Мэтр уже уходит и если она задержится, легко уйдет без нее. Она чуть не споткнулась через чьи-то ноги, наступила кому-то на руку, несколько раз извинилась и наконец, выскочила за ограждение. Почти бегом последовала за Ваславом, стараясь не потерять его спину в толпе.

Облегчено выдохнула только в машине. Дверца захлопнулась и отрезала все звуки празднования и заодно большую часть страхов. Ей удалось выбраться из этого вертепа целой и невредимой. В который раз!

Мэтр вырулил со стоянки и неспешно покатил по пустой дороге. Видимо они уехали чуть ли не одними из первых.

— Что-нибудь узнала?

Васлав смотрел вперед. Дита вздохнула и ее неожиданно унесло… Самое время любоваться его лицом, именно сейчас, когда он не может отвлечься и сидит так близко. К счастью, Диту все еще подташнивало, поэтому она смогла немного прийти в себя и отвернутся к окошку.

— Множество чужих сексуальных предпочтений. Перечислить?

Он хмыкнул.

— Себе оставь. Для самообразования. О тебе расспрашивали?

— Да.

— Что ты отвечала? Забыл предупредить, чтобы не болтала.

— Ничего не отвечала, соглашалась со всеми их предположениями, даже с самыми непонятными.

— С какими это?

Дита оглянулась.

— Сказали, ты меня не ценишь, потому что ошейник не сменил.

Его брови взлетели вверх.

— И правда, забыл совсем. Ладно, не бери в голову, скоро заменим.

Дита презрительно фыркнула, раньше, чем поняла, что наверное, так делать не стоит.

— Что это значит? — спокойно поинтересовался Мэтр, не изволив отвлечься от вождения.

— Думаешь, мне не плевать, что они там обо мне болтают? Существа, которые являются чужими подстилками, будут мне делать замечания по поводу собачьей удавки? Жалеть, что удавка оказалась не очень блестящая? Пусть даже я одна из них!

— Не понял? — его голос стал жестче.

Дита сдержала дикое желание сообщить, что ему следует сделать со своей непонятливостью и отвернулась к окну. Как ни печально, получилось слишком демонстративно.

— Блять, ты что, собираешь выесть мне мозг? — неожиданно сказал он. Она уже и забыла эти интонации, так что словно впервые замерла, как зверек перед хищником, внимание которого желает избежать. Вот дура, когда же она научиться молчать!

— Какого хрена я должен выслушивать этот бред? А? Мышь, я к тебе обращаюсь!

Странным образом щеки покраснели, будто ее назвали не именем грызуна, а как минимум положили к ее ногам все богатства мира. Как мало, однако мне нужно, расстроено думала Дита.

Но сейчас следовало срочно исправлять свой промах.

— Я… не буду больше.

Сложно было объясняться, не имея возможности употребить самого элементарного слова «прости». Дита медленно, но настойчиво подбирала другие.

— Просто мне очень сложно привыкнуть к вашему острову. Я была не права, не смогла сдержаться. Ты тут ни при чем, не ты же заварил этот дурацкий эксперимент. Ты сам всего лишь его участник.

Некоторое время он молчал и Дита решила, что пронесло. По идее вовремя признанная вина практически нейтрализует саму провинность. Хотелось бы верить. И на будущее запомнить не мешало бы.

— Не вижу разницы, — вдруг заявил Васлав.

— То есть?

— Ну, что тут, что на материке. Одно и то же.

— Как? — Дита так удивилась, что принялась спорить. — Здесь ты можешь делать, что хочешь. Кого-нибудь изнасиловать хоть среди бела дня на главной площади при толпе свидетелей и ничего тебе за это не будет!

Он согласно кивнул.

— Можешь даже убить и тоже не отвечаешь! Законов человеческих нет, кроме дурацких правил вроде запрета заходить в чужие дома.

— Я и говорю — никакой разницы. Там где я жил до острова, существовал хозяин района — у него из рук местные представители правоохранительных систем кормились. Ну и если притон там накроют, или труп левый, то крайних вокруг тоже много — ловили нарика из ближайшего подвала и все нераскрытое дерьмо за последнее время на него вешали. Очень удобная система. Так что не знаю, с чего они решили изучать поведение не ограниченного законами социума на целом острове? К чему такие сложности? Выбрали бы себе один из бедных районов любого большого города, трущобы погаже да и изучали бы в свое удовольствие. Получилось бы то же самое, только разве что бабок меньше бы потратили.

Дита смотрела, не мигая и не могла ничего ответить. Что тут ответишь? Ей, конечно, тоже непросто пришлось, но только когда умерла мама и понадобились деньги на лечение Грега.

Когда он решил добыть их по-быстрому, не придумав ничего лучшего, чем торговля дозами.

Но до этого времени жаловаться не на что — светлое детство, песочница и горки, школа, кружки танцев и рисования, девчачьи компании, экзамены, от которых дрожат коленки и развеселый первый курс.

В те времена Дита не встречала плохих людей, все вокруг были хорошие. Честно говоря, она и не особо верила телевиденью в плане того, что плохие действительно бывают. Причем настолько плохие, как живущие на Острове. Тот же Васлав. Сложно поверить, что в прошлой жизни подобные Мэтру люди могли ходить с ней по одной улице или жить в одном доме. А уж что она однажды станет смотреть на подобного мерзавца, как озабоченная мартовская кошка и подавно никогда бы не поверила. Дита торопливо отвела глаза.

Вскоре они прибыли домой. Домой… Она уже была готова называть этим теплым словом его квартиру. Но фиг с ним, что она его. Боже, как там внутри здорово! А в ее кладовке вообще как в раю! Тишина, спокойствие и полнейшая безопасность!

Дита вошла, сняла по очереди босоножки. Выпрямилась и с блаженством потянулась.

Васлав стоял вплотную. Внимательно следил, как ее пальцы освобождают узкую ступню от плетеных ремешков.

Дита заметила его пристальный взгляд и привычно замерла. Когда он не улыбался, у губ появлялась кривая складочка, к которой хотелось немедленно прикоснуться. И этот запах, который снится по ночам…

И в глазах вспыхивает темное ночное пламя.

Потом Васлав подхватил ее, поднял и закинул на плечо. Направился прямиков в спальню.

Поставил на ноги у кровати.

В этот раз раздел собственноручно, платье слетело словно само собой, стоило ему только потянуть молнию, трусики стянул всего за секунду. Дита в себя не успела прийти, как он уже отбрасывал в сторону свою одежду и толкал ее на кровать.

Сразу же оказался сверху, наваливаясь всем весом. Просунул руки ей под бедра, крепко сжал ягодицы, вдавливая своим телом в перину. Несмотря на тяжесть попасть в подобные тиски оказалось очень приятно. Потом Васлав внимательно посмотрел ей в лицо и вдруг поцеловал.

Дита от удивления открыла рот, куда тут же проник его язык. В висках билась удивительная мысль, подумать только — она с ним трахнулась, но ни разу не целовалась…

Язык обладал настойчивостью не меньшей, чем руки. Концентрированный запах возбужденного самца забивал ноздри, но от этого запаха голова шла не просто кругом, она будто попала в смерч. Вскоре Дита отвечала на поцелуй с таким бешеным напором, что

Васлав неожиданно прикусил ей губу. Тихо рассмеялся и продолжил ласкать губы языком.

Потом оставил рот в покое и переместился чуть ниже. Теперь Дита целовала его лицо, там, куда могла дотянуться. Потом поняла, что гладит его спину, чуть ли не задыхаясь от восторга.

Такая мощь под руками, сталь и бархат, движения мышц, от которых на кончиках поглаживающих их пальцев начинается дрожь, поднимается вверх, распространяется по телу и собирается в кучу прямо между ног. На миг испугалась, вроде он запрещал себя трогать. Но видимо в этот раз был не против, потому что молча продолжал изучать губами контур ее лица. Иногда покусывал шею там, где заканчивался ошейник. Пару раз укусил так больно, что Дита почти зашипела. Правда отпускать его так и не подумала.

Надавив коленом, Васлав раздвинул ей ноги. Дита с готовностью расставила их пошире. А после поддалась импульсу и обхватила ногами его бедра, скрестила их над ягодицами. Ей хотелось прижаться к нему еще сильнее, оказаться еще ближе. Одна мысль, что возможно скоро она испытает нечто подобное прошлому оргазму, сводила с ума и заставляло делать нечто такое, чего и в голову бы не пришло еще пару дней назад.

Больше никаких приготовлений не было. Он провел рукой, открывая место для члена и моментально вошел, сразу весь. Дита выдохнула от ощущения заполнености, которого уже ждала почти с нетерпением.

Его движения были немного плавнее и медленнее, чем в прошлый раз, потому что пришлось обходиться без помощи рук. И так оказалось даже лучше, каждое движение рождало только судорожное нетерпеливое желание следующего.

Его член таранил Диту так же настойчиво, как и язык. От переизбытка этого двойного проникновения она сначала снова обнаружила, что стонет, а потом, когда очередной стон оказался на редкость громким, в отместку вдруг крепко вцепилась ногтями ему в спину. Дита прямо почувствовала, как ногти входят в кожу, оставляя четкие следы, а может даже царапины. Но ничего не изменилось. Он двигался в ней так же напористо, не собираясь останавливаться ни на секунду. Если бы он остановился, Дита бы, наверное, захотела его убить.

Стоны теперь больше походили на крики, приглушенные его ртом до глухого мычания.

Потом Дита хотела только одного — быть еще ближе, поэтому с каждым его движением сильно подавалась бедрами ему навстречу.

Это было гораздо лучше прошлого раза. Когда мир в конвульсиях взорвался, Васлав крепко придавливал собой Диту к кровати, отчего ей казалось, что не бывает большей близости, чем именно такая.

Васлав кончил, вцепившись зубами ей в ошейник и сжимая ягодицы так крепко, что стало больно.

Еще пару минут они так и лежали, не разъединяясь и пытались отдышаться. Потом Васлав поднял голову и внимательно уставился ей в лицо, таким откровенно оценивающим взглядом, что Дита напряглась.

— А ведь тебе нравиться, да?

Дита машинально отвела глаза.

— Тебе нравится, когда я тебя трахаю, правда?

— Да, — еле слышно пролепетала Дита, краснея от носа до самых пальчиков ног. Теперь, когда гормональное безумие (как она воспринимала происшедшее) прошло, признаваться оказалось страшно и стыдно, но молчать еще хуже. Васлав не переносил, когда она не отвечала на заданные им вопросы.

— Все мои шлюхи подо мной визжат, но ты не притворяешься, — задумчиво сообщил Мэтр. — Сколько у тебя было мужиков?

— А зачем тебе?

— Ты не слышала вопроса?

Дита поморщилась.

— Один… но я была пьяна.

Васлав молчал и Дита даже насторожилась. По лицу не разобрать, о чем думает — ни злости, ни издевки. Не поверит, скорее всего, по мнению местных, любой человек уже видимо должен рождаться растленным.

— Интересно, а если вместо меня тебе вдует по самые яйца кто-нибудь другой? Так же будешь орать его имя?

— Я орала твое имя? — изумлено переспросила Дита.

— Еще как. Я чуть не оглох.

Что-то ничего подобного не помнилось. Ну разве что в самом конце… Даже в голову пришло, что он, похоже, врет. С другой стороны, зачем ему врать? Дита нашла нужным оправдаться.

— Из… То есть я не специально. Не получается себя контролировать.

Мэтр смотрел и непонятно, что в его взгляде мерцало — интерес, задумчивость, расчет?

— Так что, Мышь? Что будет, если тебя трахнет кто-нибудь другой?

Вопрос ей не понравился. Темный взгляд настойчиво переместился прямо к ее глазам, ожидая ответа.

— Н-не знаю.

— Попробуем?

Дита покрепче сжала зубы. Черт, но вот может он хотя бы разок просто побыть обычным человеком? Почему даже сейчас, в такой момент, когда позади потрясный секс и его член все еще в ней, вместо расслабления она чувствует себя, как на пороховой бочке?

Ах, да! Нужно же ответить. Дита разозлилась, вызывающе отвечая на взгляд Мэтра.

— А зачем?

Он немного подумал и пожал плечами. Приподнялся, только в этот момент окончательно выходя из нее и перевернулся на спину.

— Принеси мне воды и на сегодня свободна.

Она сползла с кровати, подобрала одежду и быстро выскочила за дверь. По ноге медленно текла сперма, Дита наспех вытерла ее трусиками, натянула платье и отправилась за водой.

Вернувшись в комнату, увидела, что Васлав так и валяется голышом, щелкая пультом. На небольшой панели разевал пасть огромный динозавр. Мэтр сосредоточено давил на кнопку, заставляя динозавра рычать громче и видимо этим делом забавляясь, потому что на Диту не обратил никакого внимания, так что ей не оставалось ничего другого, кроме как поставить стакан на тумбочку и выйти за дверь.

Какая сволочь! Дита рвала и метала. Вот скотина, отымел и отправил на выход. И вроде разумом все она понимала, и что ее положению сейчас можно только позавидовать, и что

Васлав способен безо всяких угрызений совести выкинуть ее на улицу и забыть о ее существовании, но все равно было очень обидно.

А чего тебе бы хотелось? Неужели спать рядом?

Дита не смогла ответить, потому что просто не знала, как это — спать рядом с мужчиной. Ну, брат не считается, она приходила иногда и спала на его кровати, если ему снились кошмары или мучили боли.

А тут? Почему хочется вернуться в спальню? Нет, не из-за большой удобной кровати, Диту вполне устраивала ее раскладушка. Из-за него…

А как бы это было с Ваславом? Просто заснуть рядом с ним, с его телом, которое излучает столько уверенности что кажется, даже если бомба шарахнет прямо над головой, все равно не заденет ничего в радиусе метров пяти. А в радиусе метра и вообще как в бомбоубежище.

В общем, неизвестно в чем причина, но Дита злилась, пока не заснула.

Утром она проснулась поздно. Судя по всему, вырубилась вчера и спала дольше обычного.

Естественно в сонливости был тут же обвинен Мэтр. По большому счету, если хорошенько прикинуть, он виноват буквально во всем! Дита наслаждалась этими мыслями, будто чем-то краденым, прекрасно осознавая, что никогда и ничего подобного не сможет произнести вслух. Побоится.

Васлава в доме не оказалось, дверь в спальню приоткрыта, на кухонном столе остатки завтрака. Включив кофеварку, Дита сделала себе бутерброды и со всем этим отправилась в гостиную смотреть телевизор. Обычно Мэтр уходил с утра и раньше вечера не возвращался, так что можно было расслабиться. После вчерашнего вечера ей требуется покой и заслуженный отдых.

По телевизору крутили фильм, три красавицы в обтягивающих кожаных штанах подпрыгивали и легкими движениями рук и ног начисто выносили окружающих огромных мужиков. Дита хмыкнула. Однажды она мерила такие штаны — в них и ногу-то не согнешь, не то что станешь размахивать ей, будто веером.

Потом она хотела сделать погромче. Но палец промахнулся и нажал сразу на несколько кнопок.

Картинка на мониторе изменилась. Теперь на ней была кухня. Немытая чашка в раковине, брошенное рядом полотенце… Все так, как она только что оставила.

Через полчаса комбинированного щелканья по кнопкам Дита выяснила, что можно увидеть любую из комнат, даже спальню, на которой центральным фоном являлась кровать.

Зачем это все нужно, она не поняла. Никаких других камер за территорией квартиры Васлава не обнаружила. Порядком поломав голову, ничего определенного так и не придумала. Ну и ладно тогда. Дита пожала плечами и отправилась мыть посуду.

Когда позже она вернулась в гостиную, чтобы посмотреть и решить, какие из помещений нуждаются в сегодняшней уборке, входная дверь отворилась.

— …сам посмотришь, — Васлав оказался одет в светлую футболку. Так ему даже больше шло, хотя выглядело… необычно.

Дита не сразу заметила второго — ростом чуть ниже Мэтра, лицо с такой же жесткой усмешкой, глаза правда большие и яркие. Эти глаза сразу остановились на Дите.

— Вот она, — Васлав кивнул на нее, запер за гостем дверь и оставил на полу в прихожей небольшой обтрепанный чемоданчик из коричневой кожи. Второй чемодан, размером побольше, гость тоже опустился на пол. Прошел прямо в обуви и уселся в кресло. Васлав молча расположился недалеко от него на диване.

Внезапно появилось желание побыстрее отсюда смыться. Дита, насторожено следя за обоими, попятилась к кладовке.

— Стоять, — Васлав довольно прикрыл глаза.

Сердце заколотилось так сильно, словно Дита уже со всех ног бежала.

— Это Жорж, подойди к нему.

Жорж еле видимо улыбался. Его взгляд не обещал ничего хорошего.

Сразу вспомнилось вчерашнее. Дита про себя выругалась — неужели Мэтр и правда настолько желает знать, что она испытает, если ее трахнет кто-то другой? И что делать? Кстати, когда- то они договорились, что трахать ее будет только Васлав. Хотя глупо конечно верить, что он станет придерживаться данных примитивке обещаний.

Дита не была дурой и знала совершено точно — если она начнет просить Мэтра, а тем более напоминать его слова, то закончиться все равно тем же, чем и планировалось, только будет хуже.

Даже представила на минуту. Вот она срывающимся голосом говорит:

— Не надо! Ты обещал, что кроме тебя меня никто…

Он еле видимо стискивает пальцы, потому что рядом Жорж, при котором примитивка осмелилась в открытую сопротивляться хозяину! Такое поведение заслуживает самых жестких мер.

И все заканчивается еще быстрее и хуже, чем планировалось.

— Подойди, я сказал!

Просить было бесполезно. Смотреть жалостливо тоже. Дита сделала шаг к чужаку и вдруг ей в голову пришла острая, шальная мысль. Нечто похожее на вчерашний момент, когда ей захотелось отомстить Ваславу, сделать ему больно, как делал ей он. Маленькая искра, взявшая начало с воткнутых в кожу ногтей вдруг вспыхнула и разгорелась.

Дита задрала голову, вызывающе смотря на Мэтра.

В этот момент она решила одну очень странную для себя вещь. Если Васлав хочет узнать, то она ему покажет! Она без сопротивления отдастся этому Жоржу и получит максимум удовольствия! И будет наслаждаться его близостью и кричать под ним и повторять его имя и пусть этот чертов Мэтр слюной от злости захлебнется, когда поймет, что на нем свет клином не сошелся и не он один может доставлять Дите удовольствие!

Ну, она ему покажет!

Оказавшись прямо напротив Жоржа, Дита послушно поддалась его руке и уселась перед ним на пол.

Она все еще смотрела на Васлава, решаясь на последний шаг, когда придется переключить внимание на Жоржа и разрешить ему делать все, что угодно. Последний момент перед нырянием в бездонную прорубь…

И в этот момент чужие пальцы задрали ей голову и прошлись по ошейнику.

— Стандартный, но лежит очень плотно.

Пальцы продолжили ощупывать полоску и Дита вздрогнула, когда поняла… И не могла вспомнить хотя бы одного случая из своей жизни, когда она настолько обламывалась…

Лицо заливало краской, будто потоками кипятка. Жорж подергал ошейник, ощупал его по всей поверхности.

Они просто хотели снять ей ошейник! А она-то решила!..

А еще утверждают, что это мужики постоянно думают об одном и том же! Боже, как ей было стыдно!

— Так что? — полюбопытствовал Васлав.

— Резать, конечно, но он слишком близко…

— Что ты в таких случаях делаешь?

— Усыпляю, чтоб не дергались.

Дита мгновенно забыла про самобичевание насчет того, какая она распущенная, если думает только о мужиках. И при этом еще обвиняет окружающих в озабоченности!

Но если они ее усыпят, смогут сделать что угодно!

— Не надо усыплять. Я не буду дергаться, — быстро пообещала Дита.

Жорж в раздумьях почесал левый глаз.

— Тебе так только кажется, легко можешь дернуться от напряжения. И тогда за результат я не отвечаю. Ну разве что Васлав подстрахует. Подержишь?

Дита перевела на Мэтра умоляющий взгляд. Тот думал примерно минуту.

— Ладно, давай. А то с дозой не рассчитаешь, не проснется еще совсем. Лучше так рискнем.

Через пять минут из чемодана достали резак, включили в розетку, Жорж кивнул Ваславу.

Тот молча обхватил сидящую рядом Диту одной рукой за плечи, а другой прижал ее голову к своему плечу. Она подалась с большим удовольствием. Сидеть так, уткнувшись в его плечо носом, греться в его тепле и дышать его запахом она была готова, пожалуй, круглосуточно.

Слишком печальная мысль… Ошейник натянулся, передавливая впереди горло и затрудняя дыхание — Жорж что-то просунул под него.

— Терпи, — приказал Васлав.

Потом раздался визг работающего резака.

Дита и правда бы не смогла сидеть совсем смирно. Если бы не Васлав, который не давал дернуться, закончилось бы все очень печально. Но он застыл, будто вылитая из чугуна статуя и ни разу даже на миллиметр не шевельнулся.

Через несколько минут раздался лязг металла и шея избавилась от удавки.

Дита оказалась на свободе, хватаясь обеими руками за шею. На ней ничего не было! Мерзкая полоска валялась на полу, разрезанная и разломанная на части. Как приятно было смотреть на эти обломки! Неужели это действительно случилось?

Впрочем, долго восторги Диты не продлились. Когда она догадалась обратить внимание на Мэтра с Жоржем, те сидели над вторым чемоданом, побольше, и рассматривали… лежащие в нем ошейники. Такие, какие красовались на всех игрушках, встреченных Дитой на празднике в городе.

— Тебе наверно попроще надо? — спрашивал Жорж, доставая из чемодана первый слой из пенопласта с выложенными на нем металлическими полосками.

— Не знаю, — подумав, удивлено сообщил Васлав.

Дита поняла, что ничего не изменилось. Просто вместо одного ошейника она получит другой.

— Эти часто берут. Тонкие, не мешают почти и очень крепкие.

Мэтр задумчиво пару минут рассматривал предложенное.

— А получше что-нибудь?

— Эти, — открылся новый слой. — С камнями и украшениями.

Дита не сдержалась и покосилась на чемодан одним глазом. Какие они разные. А вот посередине… на Сильвии такой был — с белыми камешками.

— Хм. Ну, покажи сразу самые лучшие, — вдруг с улыбкой заявил Васлав. Жорж даже замер на секунду, быстро покосился на него, но никак не прокомментировал.

Поднял сразу все слои. Внизу на подстилке из черного бархата лежал только одни ошейник.

Хотя, честно говоря, эта вещь на ошейник не походила. Камней в ней тоже не было, но она казалась чем-то ажурным и невесомым, как паутина на окне.

— Отлично. Этот подойдет. Мышь, иди сюда.

Дита с трудом подавила желание попросить обойтись вообще без него. Знала, что все равно не поможет.

В ход пошли другие инструменты и через десять минут на ее шее красовался выбранный Ваславом ошейник.

— Красиво, — заявил Жорж. — Хотя, за такие бабки… Я, честно скажу, не купил бы.

Васлав удовлетворенно хмыкнул. Выглядел он удивительно довольным, что Диту сильно злило. Когда оба ушли, первым делом она отправилась в ванную комнату и уставилась в зеркало над раковиной.

То, что находилось на ее шее, никак нельзя было назвать ошейником. Это было изящное украшение — серебристое колье настолько тонкой работы, что просто глаз не оторвать!

У Диты никогда не было таких потрясающих украшений.

Чертова дура! Она вдруг зло огрызнулась на эту глупую овцу в зеркале. Это ошейник, как бы он не выглядел и не назывался! Знак принадлежности кому-то! А ты тут расплываешься по полу от умиления — ах, он купил мне такой дорогой подарок!

Дита злилась еще долго, до самого вечера.

Потом выяснила, что у нее просто начались месячные, чем эта злость, скорее всего и объясняется.

Но еще позже, в очередной раз взглянув в зеркало, вдруг поняла, что такая серая трикотажная одежда, как на ней, никак такой красоте не подходит.

Тогда она отправилась к терминалу и заказала себе другую одежду. Черные атласные домашние штаны и пару шелковых туник, голубую и серебристую — под цвет нового ошейника.

И впервые за все время, делая заказ, не обратила ни малейшего внимания на его стоимость.

Несколько часов Васлав провел в спортзале. Там же встретился с Гаспаром, тот нехотя передал наводку — предлагалась встреча с неким таинственным лицом, который обычно осведомляет Варана, но сейчас желает втихаря скинуть информацию Ваславу, потому что тот лучше платит.

Гаспар заявил, что это предложение дурно пахнет. Да и с Вараном связываться не стоит.

Васлав выслушал и отпустил его на все четыре стороны.

Вбивать клинья под колеса Варановского поезда он бы не побоялся. Но пахло действительно дурно.

И все равно он пошел. Хотел присмотреться к месту встречи издалека, оценить пришедших и тогда решить, что делать. Оставил машину подальше у дороги и направился через лес к камням, где осведомитель назначил встречу.

Добраться до удачной для наблюдения позиции Васлав не успел.

Из-за искусственной заросшей травой насыпи выскользнула тень и одновременно он услышал движение второго человека за спиной.

Сразу стало понятно, что эта ловушка готовилась специально, чтобы его убить. Скорее всего, по периметру назначенного места кроме этих двух есть еще люди, так что стоит разобраться быстрее и смыться, пока они не подошли, потому что с большим количеством убийц он может и не справиться. Через секунду в руке Васлава появился приличных размеров нож и он примерялся к броску, одновременно уворачиваясь от бросившегося на него со спины человека.

Перед тем, как заработать на полную мощность, мозги выдали очень странную мысль, которая, впрочем, прошла неосознанной, потому что сейчас для спасения жизни следовало думать о другом.

А мысль была такой — если его убьют, что случиться с его Мышью?

Ужин был готов. Дита привычно накрыла на стол и сняла фартук. Самой есть пока не хотелось.

В кладовке она не осталась, только взяла оттуда книжку, какой-то очередной бестселлер непонятно о чем, вернулась в гостиную, где и уселась читать в кресло. Она изо всех сил старалась не признаться даже самой себе, что очень хочет видеть, как отреагирует Васлав на ее новый наряд, который оказался не просто красивым, а и очень удобным.

Мне плевать, как заведенная повторяла Дита и при этом постоянно сдерживала желание отправиться к зеркалу, чтобы еще разок оценивающе на себя взглянуть.

Да что такое! Никогда раньше ее не волновала собственная внешность. По крайней мере, настолько. Так какого черта?

Впрочем, когда входная дверь распахнулась, Дита мгновенно позабыла не только об оценке собственной привлекательности, но и обо всем остальном. В покрытом грязью и кровью существе, которое пошатывалось у порога, она не сразу узнала Мэтра.

Быстро оказалась рядом и попыталась помочь, подставить плечо. Он резко отмахнулся и Дита буквально отпрыгнула, иначе рука заехала бы ей по носу. Но времени пугаться и обижаться попросту не было — она смотрела на покрытую кровавыми пятнами, местами изрезанную одежду и от ужаса не могла думать ни о чем другом.

Он прошел мимо и отправился прямиком в ванную. Дита опомнилась — захлопнула и заперла дверь, бегом понеслась вслед за ним.

Васлав разделся и залез в душевую кабинку. Не зная, что в таких случаях нужно делать, Дита замерла напротив, сквозь прозрачную стенку уставившись на его грудь, где сбоку темнел порез, из которого сочилась кровь. Еще два, не такие глубокие пересекали ребра с другого бока. Самый маленький на левом плече.

Его порезали ножом! Хорошо, что от страха язык отнялся, Дита перевела глаза на лицо

Васлава и все вопросы сразу же застряли в горле, оставшись невысказанными. На его лице явно читалось такое откровенное предупреждение закрыть рот и не лезть, что Дита просто словно написанный огромным шрифтом плакат прочитала.

Но она должна была что-нибудь сделать! Как-то помочь!

Темные мрачные глаза Васлава замерли, остановившись на ее ногах. Он протянул руку и отодвинул дверь кабинки. Пахнуло горячей водой и не менее горячей кровью.

— Разденься и иди сюда, — глухо приказал Мэтр.

Дита не отрываясь смотрела на то, как медленно сочиться кровь из порезов. Не сразу сообразила ответить.

— Я… не могу. У меня месячные начались, — невпопад ответила она, пытаясь сообразить, что обычно делают с такими ранами.

Он сморщился так сильно, будто откусил пол лимона.

— Тогда свали отсюда! Не мельтешись. Иди вон!

Дита, не думая, подчинилась. В гостиной ее взгляд уперся в оставленную на диване книгу.

Дочитанную до середины, но если бы Диту спросили, о чем она, та и под страхом смертной казни бы ни вспомнила.

Васлава порезали ножом! Просто немыслимо! Хотя почему немыслимо? Они же на острове, так что это, наоборот, в порядке вещей. Но получается… получается, его могли убить? И он мог сегодня совсем не вернуться?

Ноги просто подкашивались. Убить. Значит, Дита окажется одна, безо всякой защиты. И тогда все вернется к тому, с чего началось в день прибытия на остров. Но разве ее пугает только то, что она останется без защиты? Смотря в пустой экран выключенного телевизора,

Дита вдруг ясно поняла, что это как раз последнее, чего она боится. Куда больше она боится… за него. Именно так. И не хочет остаться без его общества, пусть даже выраженного в грубых словах, в срывающемся от ярости голосе и пользовании ею, как одной из своих многочисленных шлюх. Пусть даже в таком виде. Чего уж говорить об его объятиях и поцелуях…

— Нет, этого гада не так-то просто убить, — жестко повторила Дита вслух, пытаясь прийти в себя. Действительно помогло, она тут же поняла, что первым делом нужно обработать его раны.

На кухне была спрятана большая аптечка. Однажды при уборке Дита засунула ее в самый дальний угол напольного шкафчика. Теперь чтобы до нее добраться пришлось наспех вынимать кучу посуды, оставляя прямо на полу, сейчас не до порядка. Освободив шкафчик,

Дита вспомнила, что позже переложила аптечку наверх. Пришлось балансировать на стуле, освобождая уже верхний, пытаясь как можно быстрее достать аптечку. Получалось не очень.

Вытащив ящик, Дита прихватила миску с теплой водой и с ней в обнимку вернулась в гостиную. Васлав сидел на диване, в домашних штанах, мокрые волосы лежали на плечах черным грубым покрывалом, как примятая ветром трава на поле и его поза напоминала позу затаившегося в засаде животного. Он был крайне напряжен, голова опущена и ноги стоят так, чтобы можно было резко вскочить. На звук ее шагов обернулся так стремительно, показывая зубы, что Дите показалось, он сейчас на нее набросится.

— Это я, — как можно спокойнее сообщила Дита, медленно приближаясь. Он был так напряжен, что даже странно, как до сих пор не взорвался.

— Тебе нужно обработать раны, — преувеличено мирно сказала Дита, опускаясь перед ним на пол. Он невидящим взглядом уставился ей в лицо, но потом отвернулся, смирившись с ее присутствием поблизости.

Все время пока она обрабатывала порезы и заклеивала их повязками на пластырях, Дита вслух описывала все свои действия, включая самые мелкие подробности, потому что пока Васлав прислушивался к голосу, то оставался более-менее спокойным. Стоило замолчать, как он тут же напрягался и казалось, начнет бросаться на нечто, Дите невидимое но, по его мнению, явно враждебное. Руки сжимались в кулаки, а плечи просто каменели.

Дита понимала, нужно сделать так, чтобы он немного отвлекся. Чтобы он расслабился. И еще не давало покоя это новоприобретенное обжигающее грудь знание о своей к нему привязанности. Дита не могла оставить в одиночестве человека находящегося в таком неуравновешенном состоянии. Тем более, когда этот человек Васлав. Грэгу в подобных случаях она делала успокаивающий чай из пустырника и мяты, но с Мэтром это все равно, что слону дробина. Существовал всего один способ, который Дита смогла придумать. Но как не вовремя эти месячные!

Впрочем, методы бывают разные. Она поглубже вздохнула и решилась.

Оставить его в таком состоянии Дита все равно не могла.

Отодвинув в сторону аптечку и миску с кусками окровавленной ваты и обрезками марли и пластыря, она осторожно положила руку ему на коленку и медленно повела вверх, к бедру.

— Васлав… Давай я попробую. Я не умею, но постараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось. Слышишь?

Он слышал. Рваный, полный подозрения взгляд остановился на лице Диты и он вдруг быстро наклонился вперед, приближаясь к ней практически вплотную. Сверкнули безупречные оскаленные зубы.

— И что это мы видим? Ты быстро учишься, маленькая примитивка. Очень быстро. Чего ты хочешь? Уже начинаешь хватать мужчин за яйца и вести в нужную тебе сторону? И это сама скромность, которая тут глазами сверкала от ярости в прошлый раз? Так что изменилось? Чего ты сейчас хочешь получить?

Дита с трудом заставила себя не двигаться, хотя хотелось отшатнуться. Однако за проведенное на острове время инстинкты оттачивались все лучше и лучше. Сейчас они орали, как пожарная сирена, предупреждая, что если она хоть на секунду пойдет на попятный, Васлав на нее бросится. И даже может, убьет.

— Ну что ты, — с фальшивой лаской заявила Дита, пытаясь улыбнуться так же страшно, как он. — Чего мне еще желать? У меня, — он дернула рукой ошейник, — на шее самая дорогая цацка на острове. Никто, кроме тебя, меня не трогает, одежды я заказываю сколько угодно, а ты даже внимания не обращаешь на то, сколько я трачу бабок. Да я тут просто в королевских условиях обитаю, — с издевкой продолжила, теперь даже придвигаясь к нему ближе. — Чего же мне еще пожелать? Разве что смыться с этого долбаного острова назад в большой мир, да боюсь, даже такой рыцарь как ты не сможет исполнить этот мой крошечный каприз!

Он молчал, но видно было, что в глазах человеческого теперь немного больше, чем животного.

— Так что? — не меняя тона, спросила Дита. — Мне продолжить или я могу быть свободна?!

Он, не отводя взгляда, медленно откинулся на спинку и расслабился. Но следить продолжал внимательно. Дита еще немного подождала, но теперь отступать было некуда. Впрочем, имелся у Диты один маленький секрет. Неизвестно из каких соображений, но недавно она приобрела книгу по Техникам секса и теперь хотя бы в теории представляла, что ей предстоит сделать. А еще там утверждалось, что мужчинам это нравиться куда больше обычного полового акта. А главное… даже сейчас, когда все внутри кипело от возмущения, Дите хотелось, чтобы Ваславу было хорошо. Чтобы он, наконец, расслабился, сбросил эту пугающую напряженность, не свойственную психически здоровому человеку.

Она перестала пялиться ему в лицо и опустила глаза ниже. Действительно, куда тянуть?

Дита встала на колени, почти не думая, запустила пальцы под резинку его домашних штанов, оттягивая ее, а вторую руку отправила внутрь. Там было очень горячо и член уже стоял. Дита обхватила его рукой, освобождая от ткани и вытащила наружу. Впервые она видела мужской член так близко. По большому счету он не очень-то отличался от фотографии в приобретенной ей книге. Рассматривать, правда долго не стала, еще будет время. Сейчас у нее другая цель, Дита быстро наклонилась, открыла рот и провела языком по головке. Васлав еле ощутимо дрогнул.

Теплый мрамор. Вот такое было у нее ощущение. Безупречно гладкий и живой теплый мрамор.

Вспоминая прочитанные инструкции, Дита сжала пальцы крепче и взяла головку в рот целиком. Рот пришлось открывать широко, он оказался совсем не маленьким. Продвинула глубже — но глубже не получалось.

Но для начала хотя бы так. Она примерно представляла технику, которая вроде должна соответствовать движениям при половом акте. Рука повела вверх, вниз, а язык ласкал по краю.

Дальше все получалось само собой. Дита сжимала руку крепче и старалась плотнее охватить головку губами.

Когда темп наладился, на затылок неожиданно легла его рука. Дита вдруг испугалась, что он сейчас надавит, заставляя заглатывать член глубже и она просто подавиться, но ничего такого не произошло, просто в волосы вцепились его пальцы, немного убыстряя ее движения.

Она послушно убыстрилась, стараясь, чтобы ласки хватало всему, что попадает ей в рот и руки.

Через время он опять дернулся, член напрягся сильнее обычного и Дита поняла, что сейчас он кончит. Хотела отпрянуть, но вот тут Васлав этого сделать не дал. Крепко схватил за голову, удерживая в прежнем положении и в рот ударила вязкая соленая струя. Дита инстинктивно сглотнула, потому что боялась захлебнуться. Он кончал ей в рот, крепко придерживая голову и не давая отодвинуться, но даже в таком незавидном положении Диту охватывало странное, ранее незнакомое ощущение власти над мужским телом.

Происходящее совсем не было отвратительным, это было как-то… как-то даже увлекательно.

Когда рука перестала удерживать голову, Дита выпустила, наконец, его член, облизала губы.

Натянула штаны на прежнее место и только тогда подняла глаза. Теперь его лицо было привычным, никаких зверских гримас и взглядов. Волосы почти высохли и блестели, перекатываясь плавно, как речная вода под ночным небом. Предполагаемый метод успокоения сработал безукоризненно.

— Для первого раза сойдет, — лениво изволил похвалить Васлав.

Дита громко вздохнула. Да, теперь он определено прежний.

— Значит, пора поужинать? Пойдем?

— Пойдем.

Они поужинали почти молча. Дита старалась слишком откровенно на него не пялиться,

Васлав думал о чем-то своем.

После ужина он куда-то позвонил, а ей приказал скрыться и не показываться. Уходя, Дита уловила из разговора, что к нему должен прийти некий Гаспар для обсуждения какого-то не терпящего отлагательств вопроса и заодно принести нечто нужное.

Дита так и заснула, ни разу за вечер не выглянув из своего убежища, потому что они сидели допоздна.

Утром высунула нос и нашла в гостиной массу следов пьянки. Что-то тихо они пили, подумала Дита, разглядывая пустые пивные банки и россыпи рыбных и сырных шариков на полу. Потом обнаружила на кухонном столе ноутбук. Сильно удивилась. Не то чтобы она не ожидала техники, к примеру, мобильными телефонами здесь пользовались совершено так же, как на большой земле. Только зачем тут ноутбук? Наверняка это дорого и невыгодно. Ведь чтобы выжить, нужно получать местную валюту — шары, следовательно, тратить все время именно на их получение. Нечто вроде работы.

В который раз Дита удивилась своему везению. По большому счету она просто сидит в квартире и ничего не делает. А то, что делает, ей, перед кем тут прятаться? — и самой нравиться.

Главное не забывать, что Васлав совсем не такой, как она себе фантазирует. Чтобы потом было проще расставаться. Эта мысль о расставании была такой неожиданно болезненной, что Дита замерла и осторожно переключилась на другие. Только тогда смогла выдохнуть.

Пока она занималась уборкой, глаза так и притягивались к ноутбуку. Интересно, а ей разрешат им пользоваться? Такая странная штука из прошлой жизни, нереальная, будто вышедшая из сна.

Васлав выполз полностью одетый, значит, собрался куда-то уходить. Дита не посмела расспрашивать, потому что он зыркнул с таким предупреждением во взгляде, что ради собственной безопасности оставалось только промолчать.

Впрочем, была еще одна интересующая ее тема.

— Васлав, а этот ноутбук работает?

— Нет. Он тут оставлен в качестве разделочной доски.

Дита не поняла и покосилась на черную крышку.

— Нет?

Мэтр закатил глаза к полотку.

— Конечно, работает. И внешний интернет тоже есть. Иначе нафиг он мне нужен?

Дита стояла, будто оглушенная, смотря, как Васлав усаживается за стол и неторопливо пьет кофе.

— Что? — спросил он, в конце концов.

— Тут есть интернет?

— И что? Это же не связь с луной, — хмыкнул Мэтр.

— Васлав, — она почти бросилась к нему. — Можно мне туда попасть? Мне нужно кое-что узнать, очень нужно, понимаешь? Можно?

Он минуту смотрел, а потом улыбнулся с таким злым пониманием, что Дите захотелось немедленно отпрянуть.

— Ну вот, Мышь. Ты все-таки учишься грести под себя. Нашла, что из меня выдавить? Ладно, пользуйся, заслужила. Таким послушным девочкам сложно отказать, — он наклонился, не мигая, уставился в глаза, будто гипнотизируя. — Очень послушным очень сложно отказывать.

Только не переусердствуй. Пароль три пятерки семнадцать.

Потом поднялся и вышел, так и не закончив завтрак. Дита не сразу пришла в себя. Что это он такое изобразил? О чем он? Она даже подумывала броситься следом и сообщить, пусть засунет себе свой интернет куда поглубже! Но… эта была единственная возможность узнать о Грэге.

Через несколько минут она залезла на страничку брата и выдохнула за раз, казалось целый кубометр воздуха.

Судя по записям, в данное время Грэг находился в клинике и все с ним было хорошо. Потому что, несмотря на пламенные крики об ограничении свободы, он делал записи каждый день!

Он каждый день бывал в интернете, а значит, у него хватало на это сил. А еще значит, у него был доступ, то есть план удался!

Перед отбытием на остров Дита долго думала, как все устроить, чтобы вылечить брата и при этом не дать ему свободный доступ к оставленным ею деньгам. Грэга всегда все баловали, а сейчас, совсем без присмотра неизвестно, что он выкинет. Вдруг проникнется свойственной подросткам идеей «а гори оно все синим пламенем» и промотает деньги, чтобы если уж умирать молодым, то хотя бы перед смертью как следует оторваться.

Поэтому она сразу перевела деньги за лечение и последующую реабилитацию непосредственно клинике, а ежемесячное содержание Грэгу зависело от письменного подтверждения врача, что брат вел себя хорошо и не бузил.

И все получилось. Грэг ругался и нехорошо обзывал своих «тюремщиков», но сидел в больнице. Работа в местах, где он обычно подрабатывал, не настолько хорошо оплачивалась, чтобы было реально обойтись без оставленного Дитой содержания, особенно когда тебе 16 и хочется веселиться. А веселиться с деньгами куда проще, чем веселиться без них.

Дита долго думала, но не стала ничего ему писать. Лучше не начинать переписку, только дразнить пустыми надеждами, ведь судя по реакции Васлава, интернет тут все-таки редкость и вряд ли Мэтр позволит ей пользоваться ноутбуком постоянно. Ведь она вообще впервые видит его с самого начала своего пребывания на острове.

Все время до вечера Дита двигалась медленно, как огромная ватная кукла, настолько огромным оказалось облегчение оттого, что с братом все хорошо. Ни на что другое просто не оставалось сил. Дита с трудом приготовила ужин и отправилась в кладовку, где упала на раскладушку и сразу закрыла глаза.

И заснула.

Правда отдохнуть толком не удалось, вскоре она проснулась от сильного грохота — распахнутая дверь хлопнула о стену. В проеме стоял злой как черт Васлав. Если бы у него имелся хвост, он бы рассекал сейчас воздух с пронзительным свистом.

— И чего это ты тут валяешься? А ну встала и обслужила хозяина!

Дита хотела нахмуриться, а может обидеться или разозлиться, но не получилось. Голова забита ватой, как и все остальные части тела. Она с трудом села, вынуждено упираясь руками в матрас, чтобы не так сильно шатало.

Попыталась встать и поняла, что ноги совсем не держат. Тяжело уселась обратно.

— Не могу. Что-то мне нехорошо. Кажется, я заболела.

Он зашипел. Совершено точно зашипел, в другое время Дита сильно бы испугалась, но сейчас она вообще с трудом соображала. Мэтр сделал шаг вперед и дернул ее за руку, поднимая. Дита почти упала ему на грудь, с трудом удерживая голову на весу. Машинально заглянула в глаза, которые сейчас опять мало походили на человеческие.

— Нет, так не пойдет, — обманчиво мягко говорил Васлав. — Неужели думаешь, ноутбук достается всего за один отсос? Нет, дорогая моя, его придется еще долго и старательно отрабатывать.

Тут Дита, наконец, рассердилась, упираясь ему руками в грудь. Он молча подхватил и потащил ее за собой. Упал на диван, безо всякого труда удерживая ее трепыхающееся тело, столкнул ее на пол. Схватил за волосы, поднимая голову. Дите было так плохо, что она почти не сопротивлялась. Только охнула, когда он слишком сильно дернул волосы, подтаскивая ее к своей ширинке.

И тут вдруг ее отпустили. Совсем. Васлав наклонился, почти вплотную рассматривая что-то в глазах.

— Давно это с тобой? — вдруг спросил.

Голос больше не был злым. Дита от облегчения лишилась последних сил и уткнулась лбом ему в ногу, потому что голова не держалась и больше вокруг ничего не было.

— После обеда началось.

— Твою мать, — совершено равнодушным тоном заявил Мэтр. — Снова все через жопу.

Он рассеяно оглянулся по сторонам, подобрал пульт, включил телевизор.

Дита тем временем более-менее пришла в себя и заползла на диван рядом, прислонившись к спинке, потому что пока не была уверена, что сможет дойти до кладовки.

— А что со мной?

— С тобой? Вирус местный подхватила, все новенькие по приезду болеют.

— Долго? — испугалась Дита.

— Нет, через пару суток в себя придешь, если лечиться.

— А как?

— Как? Таблетками, конечно, — он покосился. — В аптечке есть.

Дита с тоской посмотрела в сторону кухни. Сейчас без разницы — несколько метров или полконтинента, все равно не добраться.

— Сиди уж, — поморщился Васлав и поднялся. Пошел на кухню, что-то удивленно бормоча себе под нос. Принес пачку больших белых таблеток в упаковке без единой надписи и стакан воды.

— Сейчас две, два дня по одной утром и в обед. На третий очухаешься.

Дита сразу выпила две таблетки и снова опустила голову на спинку. Смотрела, как он углубляется в просмотр фильма, будто рядом и нет девушки, которую он пытался чуть ли не силой принудить к минету.

— Это не заразно?

— Нет. Одноразовая болезнь, — не оборачиваясь, ответил Мэтр.

Дита тоже уставилась в экран. В голове немного прояснилось и ей уже не хотелось уходить в кладовку. Хотелось просто посидеть рядом с Ваславом, когда он молчит и непонятно о чем думает. Когда вокруг его запах, от которого становится труднее дышать. Даже такое простое соседство она запомнит надолго.

— Ты думаешь, я вчера… сделала это, чтобы заработать ноутбук? — неожиданно спросила она.

Дите почему-то было важно получить ответ, очень важно.

— Мне плевать, с какой стати ты это сделала, — ровно сообщил Васлав. Дита с удовольствием подумала, что он врет.

— Утром ты нервничал! И сейчас тоже!

— Просто сложный день. И впредь отчитываться я не намерен. Ясно?

— Сложный день?

— Вчера я убил двух человек. Поняла?

Дита отвела глаза. Он не соврал… Он сказал правду, он действительно… действительно…

Та-ак. Нет, не пойдет. Об этом она думать не желает. Потому что на нем следы от ножа, значит те, кого он… ну, у них были ножи. Так что все объяснимо. Нет, об этом она думать не собиралась.

— Я не знала про ноутбук, — упрямо пробурчала Дита в сторону.

Васлав проигнорировал. Немного подумал и вдруг спросил:

— За что ты сюда попала?

— Куда?

— На Остров? За что тебя засадили?

Дита тут же забыла обо всем остальном, потупившись. Да уж, стрелки Мэтр переводит качественно.

— Торговля наркотиками.

— Какая дрянь, — с натуральным презрением сморщился Васлав. — Чего тебе не хватало? — он окинул ее критическим взглядом. — Мальчики не любили? Мама денег на конфеты не давала.

— Я не виновата! — моментально огрызнулась Дита.

— Да неужели? — фальшиво округлил глаза Мэтр, — давай, удиви меня оригинальной душещипательной историей про невинно пострадавшую святую монашку.

— Зачем? Ты уже заранее дал понять, что ни на йоту не веришь! — раздражено шипела Дита.

— Я весь внимание, — он сосредоточено нахмурился, сложил руки на груди и закинул ногу на ногу. — Давай! Начинай давить на жалость! А то давно уже не слушал сказок! Примерно дня два!

От злости она открыла рот пошире, набрала полную грудь воздуха… и вдруг осеклась, совсем сдулась. Плечи опустились.

— Мой брат умирал, — негромко сказала Дита, силы снова закончились, она равнодушно уставилась в экран. Фильм они досматривали в полном молчали.

Через время Дита начала зевать, пожелала Мэтру спокойной ночи и отправилась спать.

Осаде Гоблина Васлав посвятил два дня и все это время по-настоящему развлекался. Он постоянно попадался тому на глаза. С раннего утра, когда Гоблин выходил из дома и до поздней ночи, когда он скрывался за дверью своего жилища. Молча находился поблизости весь день напролет. Перебил две важные встречи, просто расположившись неподалеку, но на глазах, отчего подельники Гоблина жутко нервничали и отказывались беседовать и вести дела. Не зря же тут Васлав сидит? Наверняка что-то гадкое замышляет. Естественно, объяснений, что ровным счетом ничего не происходит, они не воспринимали.

К концу вторых суток Гоблин сдался. В драке он явно не победит, официальных претензий нет — Васлав ничего запрещенного не делал. Поэтому Гоблин передал ему свою часть старой головоломки всего за пять оранжевых шаров. После чего вздохнул с облегчением.

Следующим днем с утра Васлав заперся в аналитической комнате дневного города, полной разнообразных карт острова, включая рельеф, температуру, осадки, флору и фауну и всего чего только можно было представить, энциклопедий, исторических сведений о находке тайниках и подробных досье на всех участников, живых и мертвых. Час в таком месте стоил дорого, но сейчас было важней определить, насколько ценная и полная головоломка попала ему в руки.

Он вычислял многими способами и получалось, что ничего важного тайник не содержит. По сложности шифровки — как, к примеру, тайник максимум с одним зеленым шаром, а скорее даже с оранжевым. В головоломке не хватало всего одной детали с пояснением места — земля, вода или воздух. Но Васлав нюхом чуял, что есть еще какая-то мелочь, которая должна влиять на эту головоломку в целом, некое направление поисков, потому что не может такая простая и никому не интересная награда так тщательно прятаться, как части этой старой головоломки.

С другой стороны, загадка самых первых времен и вполне вероятно это обычная загадка, которая на некоторое время случайно затерялась и теперь, всплыв по происшествию нескольких лет на поверхность, приобрела ореол таинственности, которым изначально не обладала. По всему выходило — это так. Но Васлав был готов поставить все свое состояние, здесь имеется что-то еще!

Итого ему нужен последний кусок, а потом он посмотрит, что произойдет.

Вечером того же дня Васлав нашел очередной тайник с двумя синими шарами. Мелочевка, но своих осведомителей нужно прикармливать постоянно. На стенке коробки надпись: «Ищи и да обрящешь!». Одна из вещей, которыми организаторы неизвестно чего пытались добиться — пословицы, поговорки и крылатые выражения, неизвестно с какой целью написанные на тайниках.

Вечером он возвращался домой уставший, но с имеющимся четким планом. Он найдет последнюю часть головоломки, указывающую путь к этому древнему тайнику и узнает, в чем тут заковырка!

Уже у дома Васлав вдруг вспомнил, что там внутри Мышь. И пошел быстрее.

В гостиной хозяина ожидал сюрприз. Украшенные белыми и синими шариками стены и небольшой торт со свечками на столе.

Мышь оказалась в своем зеленом платье, босиком и с распущенными волосами. Ее глаза горели чем-то… чем-то таким…

— С днем рождения! — крикнула она и Васлава будто с размаху окунули головой в прорубь. Ее глаза горели обожанием, таким безусловным, каким когда-то смотрела мама. Неважно, что сделал Васлав — порвал соседскому мальчишке рубашку, разбил стекло в подъезде или нагрубил толстой бабке на лавочке. Мама смотрела с обожанием. Пока не попала в психушку, потому что его отцу-пьянице понадобилась квартира. Оттуда она уже не вышла.

И кстати, когда в последний раз у него была девка, ну кроме примитивки? Так конечно проще, не надо искать, договариваться и потом выпроваживать из дому. Но все же. И почему?

Горло пересохло и Васлав понял, почему. Будто глянул вниз с высотки, а там внизу убийственная глубина с твердым приносящим смерть асфальтом.

Эта маленькая девчонка стала ему настолько дорога, что он купил ей ошейник за бешеные бабки. Он теперь спешит домой, когда вспоминает, что она его ждет. Он не сомневается, что Дита не знала про ноутбук, когда ублажала его тем вечером. И совершено точно он не менял девок только потому, что хотел именно ее.

Сейчас Мышь стояла напротив, повторяя какие-то нелепые поздравления. Стояла веселая, счастливая и светилась волшебным светом, как сказочная принцесса. Как самая настоящая прекрасная принцесса.

И тогда Васлав сделал то, в чем никогда бы не признался, даже под угрозой смерти. Он, никогда не попадавший в ловушку другого человека, особенно женщины, живописно представил падающую решетку, с оглушительным грохотом раз и навсегда перекрывающую выход на свободу. И Васлав сделал это… Единственное возможное.

Он испугался.

О том, что у Мэтра день рождение, Дита узнала совершенно случайно — из новостей. И конечно не могла оставить его без праздника, пусть даже маленького. Его просто необходимо порадовать!

Похоже, Мэтр удивился. Застыл и смотрел. Только вот… странно смотрел, мрачнел и хмурился, будто она в чем-то провинилась. Она даже быстро прокрутила в голове последние несколько дней — вроде ничего подозрительного не вспомнилось.

Наконец Дита сбилась и замолчала. Неужели она сделал что-то не так? Ошиблась с датой?

Или шарики его оскорбили?

— Что-то случилось? — неуверенно спросила она.

— Отчего же, все просто отлично, — бесцветно ответил он, но глаза стремительно поглощало безумство. Оно словно вырывалось из глазниц длинными языками мертвого пламени. У

Диты мурашки по спине от страха поползли. — У меня день рождение и я хочу получить свой презент.

— Я подар…

— Я сам решу, каким будет презент, — он вдруг оказался вплотную. Развернул ее и толкнул к дивану.

Дита не сопротивлялась. Он задрал платье, стянул трусики и толкнул так, чтобы она легла животом на диван, оставаясь коленями на полу. Дита и сама была не против секса, даже наоборот, но ее удивила, почему он вдруг делает это так резко… Она же и так не сопротивляется! А ужин? Что случилось?

За спиной стукнул ящик тумбочки под телевизором, почти сразу звук расстегиваемой молнии, уже привычный.

— Вас…

— Заткнись.

Слишком холодный тон, от которого сердце барабанит как бешеное. Весь остаток хорошего настроения как рукой сняло. Осталось сильное недоумение — что происходит. Почему?

Потом она почувствовала его руку, которая раздвигала ягодицы и что-то холодное в районе ануса. Он мазал его кремом. И неожиданно поняла.

— Подожди! Не надо.

— Еще слово — заткну сам.

Дита вначале не верила. Потом стало больно — он надавил головкой на задний проход и одним движением вогнал ее внутрь. Дита охнула от боли и страха. Хорошо, что он пока остановился. Она старалась расслабиться, потому что больше сделать было ничего нельзя.

Неожиданно он снова толкнул, продвигаясь дальше, она снова вскрикнула. Сильно прикусила губу.

— Мне больно, — еле слышно прошептала.

В плечо на секунду вдруг сильно вцепились его зубы.

— Не мои проблемы, — спокойно заявил Васлав.

Правда потом одна его рука опустилась с живота к клитору и привычно начала поглаживать.

Но стоило расслабиться, как он начинал двигаться дальше и снова становилось больно.

Постепенно ей все-таки удалось расслабиться настолько, что вместо боли остались только неприятные ощущения. Теперь Васлав переключился на собственное удовольствие, держа за бедра и не столько выходя, сколько просто сильно толкаясь. Дита изо всех сил сдерживала стоны, боясь, что он рассердиться и будет хуже.

Когда он кончил, сжимая бедра по привычке сильно, так что, похоже, даже синяки останутся, то сразу поднялся. Широко размахнувшись, ударил ладонью по ее ягодицам. Дита с трудом удержала крик.

— Завтра утром я отдаю тебя в салон Хвостатого, предоставляющего экзотические сексуальные услуги всем желающим. Ты мне надоела.

Дита бессильно сползла с дивана и опустилась на ковер, смотря на Васлава с ужасом и неверием. Метр пошел к входной двери. Полностью одетый, оказалось, он даже не раздевался, просто расстегнул ширинку. У двери достал из висевшей на вешалке куртки ключ и… запер дверь на замок. Скрылся в спальне.

Вечер, который начинался так многообещающе, стал воплощением всех кошмаров одновременно. Совершено непредсказуемым, необъяснимым образом сказка превратилась в кошмар. И невозможно проснуться, потому что это вовсе не сон.

Это не сон, это не сон, билось в ее голове и в этот момент Дита ясно поняла, что никогда раньше не имела ни малейшего представления о настоящем предательстве.

Примитивка сидела на диване, зажав руки между коленок и тупо смотря куда-то в сторону.

Вещей с ней не было, видимо догадалась, что там, куда они поедут вещи ей не понадобятся.

Завтракать Васлав не стал. Лучше сразу отделается от висящего на шее груза да заживет себе прежней жизнью, привычной и спокойной. Самой роскошной жизнью предназначенной специально для всех сильных, богатых и свободных.

— Пошли.

Примитивка молча поднялась, так же молча вышла из дома, направилась к машине, без вопросов открыла дверь и уселась в салон.

Хвостатый уже должен ждать, Васлав позвонил ему вчера вечером, как только заперся в комнате. Щас быстренько отделается и… красота, в общем.

Вел он торопливо, на въезде в городок развернулся так резко, что чуть не улетел с дороги в кусты. Очень спешил.

Вот и салон — дощатое здание с пристроенным позади бараком для девушек. Низкое, тесное и довольно грязное. Впрочем, не его дело, в каких условиях они там содержаться. И как вообще живут. И чем заканчивают. Его дело — сделать, как решено и отвалить в прежнюю шикарную жизнь.

Когда машина резко остановилась, отчего их качнуло вперед, впервые за все время поездки примитивка рискнула задрать голову и посмотреть ему прямо в глаза. На лице не было страха, Васлав нахмурился. Ну ничего, вскоре с ней случится все, что и должно было случиться с самого начала. А он вернется к прежнему правилу — никаких дел с примитивками и девками, о которых точно не знаешь, чего они хотят получить взамен своих услуг.

— Отпусти меня, — вдруг сказала она. Васлав не успел и рта раскрыть.

— В лес. Сейчас об Острове я знаю гораздо больше, у меня вполне хватит сил там выжить.

Отпусти меня, — настойчиво повторила.

— Нет.

— Дай мне шанс!

— Нет.

Если бы Васлава спросили, почему он не отпускает ее на все четыре стороны, а именно уперся в то, чтобы отдать Хвостатому, где ее будут пользовать все желающие, он бы ничего внятного объяснить не смог. Поэтому просто бы ушел от ответа, равнодушно пожал бы плечами да отправился домой телек смотреть.

Примитивка на секунду потеряла самоконтроль, ее лицо пересекла болезненная гримаса, она резко дернулась, впиваясь в его лицо так пристально, будто хотела прожечь насквозь.

— Трус! — вдруг отрывисто сказала. Отвернулась и открыла дверцу машины. Вышла сама, хотя Васлав думал, что придется вытаскивать ее силой. Что она будет до последнего за него цепляться, чем только убедит в правильности поступка — все они одинаковые, просто способы достижения цели отличаются от способов, используемых мужчинами. Но суть-то одна!

Однако примитивка вылезла самостоятельно, стояла, наклонив голову и равнодушно следила за приближением нового хозяина. Хвостатый уже шел навстречу — жилистый, слегка сутулый, в узких кожаных штанах и с неизменной плеткой за поясом. За эту плетку он и получил свое прозвище.

Кивнул Ваславу, окинул новенькую быстрым взглядом и повел в барак.

Ни секунды не оттягивая, Васлав тут же завел машину и поспешил уехать. И ни разу не оглянулся.

День провел прямо как проводил в прошлом, которое его целиком и полностью устраивало — на сегодня головоломки не запланированы, поэтому Васлав пару часов просидел в тренажерном зале, потом перешел в тренировочный. Подрался со всеми желающими на ринге. Там же, в кафе при спортзале, пообедал и снова продолжил тренировки. Напоследок поплавал в бассейне.

Ближе к вечеру выцепил какую-то девку из окружающей обслуги. Вроде они даже раньше не раз встречались, в общем нечто смутно знакомое в ней присутствовало. Взял ее с собой в душ, где та старательно ему отсосала. Домой, правда, не повел, не хотелось сегодня ни с кем возиться.

Вернувшись в квартиру под вечер, вытащил один из любимых фильмов, достал из холодильника пива и, усевшись на диван, приготовился наслаждаться музыкой и спецэффектами.

Получалось плохо. Вернее, никак не получалось. Васлав сходил к холодильнику, где уже давно без дела томилось полбутылки водки, принес ее в гостиную и начал пить. Когда бутылка опустела, он вдруг разозлился и принялся ругаться. Не сразу сообразил, что ругается вслух.

Какого хрена? Он сидит дома, в тепле и безопасности. В тайнике у него туева куча шаров, в телефоне сотня номеров горячих шлюх, готовых на что угодно, полный холодильник жратвы и неразгаданная головоломка, награда за решение которой станет самой крутой из всех когда- либо полученных на Острове.

А вместо этого он думает… думает…

Снова ругань. Потом Васлав тяжело поднялся и отправился искать еще чего-нибудь с градусом. В холодильнике ничего подходящего не обнаружилось. Кстати, не пожрать ли?

Покопавшись на полках, он нашел несколько контейнеров. Тщательно упакованное мясо, какие-то рулеты, паштет. Остатки вчерашнего пиршества?

Нецензурная ругань. Жратва полетела в мусор.

Так, а кроме пива, тут ничего нету. Но точно должно быть виски, ему часто таскают в виде благодарности и подкупа спиртное, если не в холодильнике, то вероятно в ящиках. Эта курица специально, что ли все переставила неизвестно как? Васлав вернулся в гостиную и принялся обыскивать все места, где возможно было спрятать спиртное.

Довольно быстро нашел бутылку виски. Уже закрывая шкафчик, заметил бумажный сверток с бантом наверху. Машинально протянул руку и вытащил.

Судя по цветной веселенькой обертке это подарок. Васлав неуверенно вертел его некоторое время, потом все-таки раскрыл. Развернул.

Тупо уставился на руки — обычная футболка, правда, совершено белая. Белых вещей он не носил, предпочитая черные. Осмотрел еще раз — белая. Ни единого пятнышка другого цвета, ни надписи, ни картинки. Бесконечная, чистейшая белизна.

— И в чем прикол? — орал он через пять минут, в очередной раз рассматривая снежную ткань.

Та отвечать не собиралась.

Потом скомканная футболка улетела в угол, а Васлав вернулся к телевизору и довольно улыбнулся зажатой в руке бутылке.

— У нас отличная компания, да? — буркнул он этикетке и принялся отворачивать пробку. За прозрачным стеклом лениво плескалось успокоение, способное принести забытье кому угодно.

Впереди его ждал прежний, чудесный во всех отношениях вечер.

И еще одно жизненно важное решение.

Тощая девица с мальчишеской грудью по кличке Кошка деловито копалась в деревянном ящике с одеждой.

— Так, Тень оденет красное, я белое. Тебе, — она глянула на сидящую в углу Диту. — Сегодня по любому черное. Ты новенькая, значит, Хвост поставит на представлении центровой.

— Что там будет? — ворочая непослушным языком, спросила Дита.

Кошка поморщилась.

— Первый раз всегда тяжело, некоторые ломаются. Если переживешь — втянешься. Хотя… фигура у тебя хорошая, личико тоже ничего, так что готовься.

— К чему?

— К повышенному спросу. Все завсегдатаи захотят трахнуть тебя в числе первых.

— Что сегодня будет? — через силу повторила Дита.

— Видела у хозяина хлыст?

Дита тупо кивнула.

— С этого и начнут. А что после будет, тебе уже будет пофигу, — Кошка растянула губы в идиотской улыбке. Дита осталась к ней равнодушной. Как и ко всему остальному.

Васлав ее не отпустил. Сама виновата. Сейчас ее ошибка была как на ладони. Дита влюбилась в плохого мальчика и вела себя, как ведут все влюбленные. Старалась ему угодить. Сделать хорошо, вкусно накормить и развлечь. Превратить его жизнь пусть не в сплошной праздник, но хотя бы в безмятежную летнюю прогулку по дорожкам старого парка. Отдать все, что есть. Ни за что, просто за одну ласковую улыбку.

Но здесь Остров. Другие люди, другие отношения. Опыт прошлой жизни неприемлем.

Плохой мальчик не притворялся, его действительно устраивает Остров и все что вокруг происходит. Устраивает настолько, что ничего другого ему и не требуется. Особенно ее слепая влюбленность.

Теперь-то уж поздно, мысли скакали, не задерживаясь в голове ни на минуту. Это было хорошо, Дита боялась подумать о вечере, когда начнется это пресловутое представление. Еще она не смотрела в угол комнаты, где под кровать забилось какое-то существо, лысое и истощенное настолько, что кости выпирали сквозь кожу и казалось, можно легко пересчитать их все до единой.

Ей не верилось. Что он так просто ее отдал. Даже зная, что из себя представляет Васлав, Дита до последнего думала, будто он попугает ее в виде наказания, кстати, неизвестно за какую провинность и все равно отступит.

Теперь впрочем, неважно. Минуты тикали, вечер все ближе и лимит удачи давно исчерпан.

Их повели в душ, где оказалось еще четыре девчонки из соседней комнаты. Дите в глаза бросилась спина и грудь одной из них… Потом она старательно смотрела только в пол.

Стояла с закрытыми глазами под еле теплыми слабыми струйками воды, пока на нее не прикрикнули. Молча вышла, завернулась в протянутое полотенце и вернулась в комнату.

Их не кормили. Дита даже не спрашивала, почему, подсознательно подозревая, что ответа лучше не знать. Вечером, незадолго до начала представления без споров надела выданный комплект белья из черной кожи. Трусики и бюсгалтер соединяли цепочки и ремешки, потом еще ей дали длинные до локтя перчатки. Когда одеты были все, Кошка притащила нечто вроде кожаного шлема, Дита удивлено смотрела, но та без объяснений натянула ей на голову, пряча под него волосы.

— А тут сюрприз, — двумя пальцами Кошка держала непонятную штуку, но рассмотреть времени не хватило. Дверь в комнату распахнулась и вошел Хвостатый. Безошибочно выцепил среди всех Диту. Подхватил под руку и потащил на выход.

Ноги, как ни странно, передвигались самостоятельно. Страх чудесным образом владел только какой-то одной частью мозга, выхолаживая ее до студеного состояния, но остальные зато будто просто выключились. Раз — и нету света в доме. Авария на линии. Отсутствие связи.

Хвостатый притащил ее в круглую комнату с укрытым матами полом и заставив вытянуть руки вверх, приковал к столбу посередине, к свисающим с потолка цепям.

Остальные девчонки пришли сами. Кошка подошла, поднося к носу Диты кусок дерева.

— В зубах зажми.

Дита расширила глаза.

— Ты же не хочешь откусить язык? — полюбопытствовала Кошка, заторможено склоняя голову на бок.

Не хочет? Дита знала, чего хочет точно. Умереть без боли. Просто заснуть и не проснуться.

Или еще что-нибудь в этом роде. Но язык…

Она послушно открыла рот и зажала деревяшку в зубах. Закрыла глаза, чтобы не видеть окружающего — девчонки прохаживались по залу, в котором уже появились первые посетители. Вокруг возникали люди, чьи-то руки прикасались к груди и щипали за ягодицы.

Мужские голоса оценивали и сообщали вслух, что собираются с ней сделать. Одна из рук скользнула в промежность, надавливая снизу, но к счастью одежда, пусть и такая символическая, все еще оставалась на месте.

Потом звуки с разных сторон стали громче и разнообразнее. Звуки шлепков, мужской смех, методичные стоны и вскрики. Один громкий визг и довольный хохот. Дита жмурилась и не смотрела.

Голос Хвостатого, который многообещающим тоном объявлял что-то по микрофону.

Возбужденный гомон и ожидающая тишина.

И шаги рядом. По спине ползут пальцы, щелкают застежкой и бюсгатлер спадает до пояса.

Дита поняла, что сейчас-то и наступила ее очередь участвовать в представлении. Подняла лицо к потолку и распахнула глаза, сразу ослепла от света прожекторов над головой.

А потом свистнула плеть и спину обожгло немыслимой болью. Ослепляющий свет взорвался…

Дита наверно сорвала бы голос, если бы смогла кричать, но кричать мешали крепко стиснутые зубы, челюсти просто свело, как зубцы захлопнувшегося капкана.

Потом вместо следующего удара к спине прикоснулось что-то трепещущее, влажное и поползло вверх. Дита поняла, что это чей-то язык. Кто-то облизывает ей кожу, вероятно кровь.

Голова закружилась. Хоть бы скорее весь этот бред… или реальность…

Пусть только скорее закончится!

Второй удар был еще хуже, она пыталась отодвинуться, но наручники держали крепко, так что Дита просто споткнулась и повисла на них.

Кажется, ее еще били, но Дита уже плохо соображала. Ей нужно было срочно найти место, чтобы спрятаться. Она судорожно перебирала воспоминания. Детство и школа, институт и сокурсники, приглашавшие поужинать в пятницу вечером. Брат и мама.

Но почему-то упорно все скатывалось к квартире, где она провела последнее время. К Ваславу, благодаря которому она сейчас здесь и находилась. Только в воспоминаниях он был другим. Тем растением без выбора, что растет в ядовитой почве, потому и само становится таким же смертоносным. А глупые бабочки, рискнувшие полакомится его нектаром, так же наверняка травятся и умирают. Но несмотря на все это, в голове упрямо каменела уверенность, что безопасно только возле него. И получалось, прятаться совсем некуда…

Люди вокруг говорили в голос, смеялись и откуда-то слева доносилась тяжелая гитарная музыка. Через время вместо хлыста щелкнула застежка трусиков и кто-то нетерпеливо сдернул их, царапая цепочками кожу. Чьи-то толстые пальцы влезли в промежность и сразу ткнулись в попку. Если бы не вчерашнее «внимание» Мэтра, это оказалось бы по-настоящему больно.

А потом раздался громкий звук тупого удара, который даже Диту привел в некое подобие сознания.

И еще один протяжный грохот. Взрыв, скрип и треск разбитого в щепки дерева. Дита не могла толком обернуться, но чужие пальцы пропали и, повернув голову немного вбок, ей удалось рассмотреть, что теперь в стене вроде бы появилась дыра, из которой клочьями валит дым и вроде торчит искореженная кабина огромного грузовика. Люди вокруг ругались. Кто- то кричал. Хвостатый бросился в сторону дыры и крики стали гораздо громче.

Она снова зажмурилась. Передышка. Время отдохнуть. Жаль за такое короткое время она не истечет кровью и не умрет. Очень хотелось подгадить Хвостатому и всем этим окружающим извращенцам, пусть даже таким способом.

Потом кто-то схватил ее за наручники, дергая, натягивая цепи. Дита открыла глаза и увидела перед собой Васлава.

Сначала не поверила, но вокруг прыгал Хвостатый и от ярости чуть ли не плевался во все стороны слюной. Хлыст, который он так и держал в руке, забавно подрагивал, будто тоже выражал недовольство.

— Ты сам ее отдал! Какого хуя ты вытворяешь?

— Ты плохо о ней заботился, — заплетающимся языком сообщил Мэтр, и на Диту пахнуло сильным запахом спиртного. Сказать, что он был пьян — не сказать ничего. Это был оживший ходячий кусок спирта.

— Чего? Заботился?! Ты что несешь?

— Плохо, я сказал, — упрямился Васлав, ковыряясь в замке.

Хвостатый тут же переключился на более важные вещи.

— На кой ты мне стену развалял? Кто это будет чинить? А если крыша просядет?!

— Завтра позвони, оплачу, — Васлав, наконец, освободил ее руки и Дита стала падать вбок. Он резко ее перехватил, поддерживая рукой прямо посреди спины и в глазах от боли побелело. А потом она просто отключилась. Ну… раз уж самое безопасное место в мире оказалось так близко, можно себе позволить больше ничего не бояться.

…теперь спине было холодно. Дита пришла в себя и испугано вздрогнула, но тут же замерла.

Неизвестно, что вокруг.

— Тише, тише, — незнакомый мужской голос видимо принадлежал тому, кто сейчас мазал ей спину чем-то приятным. После легких прикосновений коже становилось прохладно и поэтому боль воспринималась легче. Дита повернула голову, осторожно огляделась. Она была в квартире Васлава, лежала на животе на диване в гостиной, а сам Мэтр сидел в кресле напротив, опираясь щекой на руку и не отводя от Диты непроницаемого темного взгляда. Она отвернулась и закрыла глаза.

В следующий раз открыла, только услышав нечто странное.

— Два раза в день менять повязки и смазывать. Все нужное оставлю. Оплачивать будешь через терминал?

Дита снова повернулась, смотря на того, кто ее лечил и от изумления чуть не свалилась с дивана — на мужчине форма служащих. Это был не участник эксперимента, это был настоящий врач из центра! Разве они вообще лечат местных? По правилам они не должны вмешиваться в дела игроков, даже если от этого зависит их жизнь. Хотя может дело в больших деньгах? Деньги всегда деньги, даже если они исчисляются в местной валюте.

Всегда есть варианты — можно купить товар на острове, например, ювелирные украшения и перепродать на материке.

— Могу натурой, — Васлав пожал плечами.

— Лучше через терминал, — постукивали друг об друга какие-то предметы, краем глаза Дита увидела, что врач собирает склянки и свертки в серый пластиковый ящик с крестом на боку.

Почти сразу мужчина исчез в направлении кухни. Значит, точно из служащих.

Васлав проводил его и вернулся обратно. Присел рядом с диваном на корточки и Дита отвернулась. Не могла его видеть.

Он немного посидел и ушел в спальню, тогда Дита вздохнула свободно, расслабилась и вскоре снова заснула.

Утром ее ждал сюрприз в виде плотной, но удивительно юркой девушки по имени Джанет в джинсовом комбинезоне и с узким невзрачным ошейником на шее. Васлав поставил незнакомку перед диваном и сообщил, что та будет ухаживать за Дитой. Согласия никто не спрашивал, потому после ухода хозяина Джанет с рвением принялась за дело.

Дита не привыкла долго лежать, тем более в одной позе, но о том, чтобы перевернуться на спину или хотя бы на бок не было и речи, так что помощь пришлась кстати.

Следующие три дня Дита почти все время спала. Джанет меняла ей повязки, мазала спину, провожала в туалет и постоянно сострадательно бубнила, всячески выражая жалость.

— Ну и гнида он, твой Мэтр. Вот сука какая! Хорошо тебя отделали, хотя я и похуже видала.

Дита молчала и даже не пробовала вступать в разговор. Въедливый, пробирающий до самой печенки голос служанки мучил хуже тупой ноющей боли в спине.

— С другой стороны, давно уже никто подобного шоу не устраивал, — переключалась иногда

Джанет на более веселые темы.

— Атас! Три дня только об этом все и сплетничают! Угнал самосвал старый у Заики и протаранил нафиг стену, — она хрипло смеется. — Двух посетителей, которые первые под руку попались, вырубил, хотя они ничего ему не сделали. Злой говорят был, как разъяренный бык на родео, только и делал, что рычал и на всех тупо бросался. И все это только чтобы забрать какую-то примитивку, которую, кстати, сам Хвосту и привез. Говорят, знаешь что? Что просто допился до чертиков и ему не пойми чего примерещилось. Вроде маленьких чертиков на дне бутылки, которые требуют немедленно сделать что-нибудь абсурдное.

Дита молчала.

По вечерам Джанет уходила ночевать к хозяину, который проживал в номере 43. Васлав эти три дня дома практически не появлялся. Когда он приходил и Дита не спала, то смотрел на нее с порога, замерев, будто рассчитывал, что так его не заметят, а потом разворачивался и уходил на кухню или в спальню.

Пару раз пробовал подойти, но Дита отворачивалась и даже не приветствие не отвечала.

Мэтр не настаивал, ему, казалось, вообще было без разницы, говорит она или нет.

В тот вечер при очередной перевязке Джанет сообщила, что раны прекрасно заживают и врач считает, даже шрамов на коже практически не останется. Хотя конечно полностью следы плетки извести не удастся.

Дите была безразлична скорость заживания, но она как будто впервые поняла, что в тот вечер ее изуродовали и на спине навсегда останутся пусть еле заметные, но самые настоящие следы предательства человека, которому она непонятно почему верила. Но с этим, естественно, раз и навсегда покончено.

И вот стоило распрощаться с Джанет и увлечься фильмом, комедией о двух придурках, которые отправились отдыхать на машине через весь континент к океану, как пришел Васлав.

Ввалился в квартиру, держа в руках небольшую жестяную коробку. Захлопнул дверь ногой.

Раздевался, стряхивая куртку и не выпуская коробку из рук.

— Я его нашел, — лихорадочно сверкая глазами, сообщил Дите. Она сделала вид, что не только ничего не слышит, а даже в упор его не видит. Мэтр, однако, тоже ни на что внимание не обращал, сбросил обувь, подошел к дивану и уселся на пол, опираясь на диван спиной прямо рядом с ее рукой.

— Я его нашел…

Открыл коробку и вытащил оттуда оранжевый шар.

— Старинный тайник, — он сидел, отвернувшись в сторону, но Дите казалось, Васлав разговаривает именно с ней.

— И обычный оранжевый шар, как и ожидал. Но не может все быть так просто, — раздумывал вслух Васлав. — Послушай. Тебе ни о чем не говорит такая фраза: хочешь спрятать — положи на видное место? Расхожая фраза, но может в последнее время она упоминалась где-то в фильме или книге? С чем-то необычным была там связана? И еще приписка мелким шрифтом — ключ упал с неба.

Дита не собиралась разгадывать с ним головоломки, но похоже, намеков Васлав не понимает.

Ладно, придется поговорить и расставить все по местам.

— Почему ты меня забрал?

Мэтр вдруг вздрогнул. Медленно поднял голову вверх, нервно рассматривая потолок.

— Упал с неба… Упал… Твою мать!! Только не это, — почти простонал. — Я знаю только один случай, когда загадка падала с неба. И эта именно те слова, которые знает…

Он тяжело опустил голову, упираясь пальцами в лоб и принялся ругаться, методично, старательно, но Дита услыхала в голосе нетипичную для Васлава неуверенность.

Потом он внезапно будто очнулся и оглянувшись, внимательно принялся осматривать Диту.

— Ты что-то говорила?

Скотина! Какая скотина!

— Почему ты меня оттуда забрал?! — Дита сильно повысила голос. Впрочем, она больше его не боялась, сама не в состоянии объяснить, почему. Просто страх истаял и испарился, как кусок льда на жарком солнце.

Он тут же сморщился, уставившись на коробку в своих руках.

— Пьяный был.

— Но сейчас ты трезвый.

Мэтр резко обернулся, щуря глаза, как от яркого света.

— Ты принадлежишь мне. И точка.

Дита презрительно хмыкнула. Он спокойно продолжил:

— Никто другой тебя не получит. Других хозяев у тебя не будет. Смирись с этим.

— Прямо щас! Разбежалась!

Ее снова несло, но сейчас ничего не имело ни малейшего значения.

— Не стоит меня бесить.

— Пошел ты! — с удовольствием крикнула Дита, хотя из лежачего положения, в котором она находилась, кричать не очень-то получалось. — Не стоит? И что ты мне еще сделаешь? Ну, что? Изобьешь? Изнасилуешь?

Васлав некоторое время молчал, потом улыбнулся, вкрадчиво и, как ни удивительно, мягко.

— Нет, ничего подобного. Я просто подожду. Ты сама придешь ко мне в постель. Сама.

— Ага, разбежалась! Так спешу, что даже на поворотах заносит!

— Точно придешь. Знаешь, почему? — он неторопливо наклонился к ней и Дита задышала глубже, то ли от злости, то ли оттого, что не может отодвинуться.

— Не потому что тебе больше некуда идти. А знаешь, почему? Потому что ты и не хочешь больше никуда идти. Сама не хочешь.

— Ага, конечно. Да я бы немедленно свалила отсюда куда угодно. Главное, чтоб от тебя подальше! У меня теперь на всю жизнь спина в шрамах. Из-за тебя! Ты превратил меня в урода!

Он наклонился еще ближе. Как же она отвыкла от его запаха! А уж такого взгляда и вообще раньше не видела, мрачного конечно, но там, глубоко в глазах еще что-то… что-то необъяснимое…

— Это неважно. Мне все равно… Совсем неважно, какая ты теперь, понимаешь? А другим ты не достанешься.

Дита не нашлась сразу, что ответить. Она не понимала.

А он не стал ждать. Поднялся и ушел в комнату, прихватив свою сегодняшнюю находку.

Еще через несколько дней Дита уже спокойно сидела, ходила и спину перебинтовывать перестали. При резких движениях чувствовался дискомфорт, но в принципе все уже практически пришло в норму. Помощь Джанет уже почти не требовалась, но она продолжала приходить каждый день. Дите совсем не хотелось заводить с ней дружбу, потому на вопросы она отвечала односложно, ничем не интересовалась и была вялой, будто тряпичная кукла.

Однажды перед уходом Джанет позвала ее на кухню. Дите еще было больно, когда одежда задевала спину, она осторожно села на стул и поморщилась. Хотелось выставить эту болтливую Джанет, да возможности не было.

— Слушай, — та вдруг зло насупилась. — Я вижу, ты совсем в себя не можешь прийти. Еще бы, такое… такому козлу принадлежать. Но из любой сложной ситуации есть выход. И я готова тебе его подсказать, — Джанет показала острые неприятные зубки.

— Могу договориться и подогнать тебе одно лекарство… Всего пару таблеток. Один крепкий кофе и хозяина у тебя больше нет, — приглушенным голосом сообщала Джанет и глаза ее сверкали от злости и радости. — Издохнет, как собака, а перед смертью помучается, проверено.

— Что? — Дита не сразу поняла, что ей действительно предлагают сделать это… убить Васлава.

— Сдохнет в мучениях, не волнуйся. Как минимум полчаса судорог, главное подгадать так, чтобы никто в это время к нему не явился.

Дита вдруг испугалась эту сидящую напротив девушку, о которой как оказалось совершено ничего не знала. Думала, просто болтушка, каких еще поискать, но это же просто какая-то ядовитая змея! Что она такое несет?

— Проверенный способ, не сомневайся. Осторожно будешь действовать — не спалишься. Хотя и не дешевое удовольствие, но того стоит. Ну?

— Подожди. У меня денег нет, — выпалила Дита, замирая от неожиданной радости. Понятное дело, бесплатно никто ничего ей не даст.

Джанет остановила взгляд на ее ошейнике.

— По результату расплатишься. Эта штучка вполне сойдет. Да еще пороешься в тайниках. Ты же приблизительно знаешь, где он бабки хранит, верно? У Васлава по любому дома заначки есть. Поищешь и найдешь.

— Я п…подумаю.

Джанет ответом осталась недовольна. Скорчила презрительную мину и, соскользнув со стула, пошла к выходу.

— Ну подумай, — многозначительно хмыкнула. — Только не забывай, что пока будешь думать, снова можешь у Хвоста оказаться. Или еще где похуже.

Когда пришел Васлав, Дита сидела на диване, смотря очередную передачу об Острове.

Подняла на него глаза и не смогла отвернуться. Эта… эта приходящая мразь пыталась на полном серьезе предложить ей убить единственного человека, который имеет для нее какое- то значение?

Мэтр замер посреди гостиной, насторожено смотря на Диту. Она давно уже так откровенно его не разглядывала.

— Васлав.

— Да?

— Я хочу, чтобы эта Джанет… чтобы она больше не приходила.

— Почему?

— Она… она мне не нравиться. Да и помощь мне больше не нужна.

— Как хочешь.

Он передвинулся и оказался рядом, вплотную. Знакомый запах тут же заполонил гостиную и Дита перестала дышать, чтобы совсем не потерять голову.

Эта сука хотела отравить ее Мэтра!

Дита подскочила и ушла в кладовку. Не оборачиваясь.

Два следующих дня она сама готовила и даже один раз пропылесосила. Спина почти полностью зажила, правда лежать на ней все еще было нельзя.

Вечером, привычно выставив ужин на стол, Дита спряталась в кладовке. Мэтр пришел довольно рано, поел и ушел к себе в комнату, откуда теперь тоже редко высовывался. И вечер прошел бы так, как обычно они все и проходили, если бы не звонок в дверь.

Когда Дита все-таки не удержалась и выглянула в щель, Васлав уже падал на диван, а гостья, которой оказалась та самая рыжая стерва в алом платье неспешно устраивалась в кресле напротив. Заложила ногу на ногу, отчего стало сразу видно, какое на ней сегодня белье.

Вернее, практически полное отсутствие такового.

Явно отрепетированным жестом двумя пальчиками щелкнула замком сумки и вытащила из нее открытку.

— Лично принесла твое приглашение… Говорят, Варан очень хочет тебя видеть.

Посоветоваться, вроде бы у него без тебя не получается сложить какую-то головоломку.

Большая честь.

— Угу, — сказала Васлав и Дита почувствовала пожар в груди, потому что его пальцы задержались на ее пальцах, передающих открытку, а взгляд ползал по ногам этой выдры, а та, конечно же, старательно этому взгляду подставлялась.

Это был просто взрыв, замешанный на возмущении, ярости и злости. Дита разве что огнем не дышала. Эта шлюха явно явилась не бумажку передать, но в этот раз Дита не собиралась терпеть ее выходки. Ее разборки с Ваславом касаются только их двоих! И никаким выдрам тут места нет!

Она развернулась к полкам и принялась перебирать свои вещи. Выбрала короткую клетчатую юбку из своего последнего заказа и шелковую майку с вырезом чуть ли не до пупка. Хорошо, что спина была полностью закрыта, а вот ноги остались совершено голыми, даже колготки Дита одевать не стала.

Жаль, что она не в комнате Васлава, да ладно. Дита распустила волосы и взлохматила их, будто только что проснулась. Спустила с плеча одну бретельку, отчего вырез практически полностью оголил одну грудь.

Можно было, наверное, просто выйти и выдрать гостье пару клок волос, но нет уж, Дита собиралась бить напрямую, причем по больному месту. А судя по голодному взгляду, которым рыжая поедала Васлава, выбор места удался.

Пялилась на ее Мэтра!

Распахнув дверь, Дита вышла и неторопливо направилась прямиком к дивану.

Аранжа уже задрала платье чуть ли не до пояса, а ее язычок облизывал губы, наверное, по пятому кругу. Дите понравилось, какой маской застыло лицо рыжей, стоило той увидеть еще одну участницу представления.

Недолго думая, Дита мимоходом подняла со столика пульт и спокойно уселась Ваславу на колени. Молча развалилась там, опираясь головой о его плечо, будто проделывает нечто подобное каждый день по нескольку раз и, приняв скучающий вид, начала щелкать кнопками, выбирая какой-нибудь подходящий клип.

Аранжа ошарашено молчала.

Дита замерла, когда рука Васлава крепко обхватила ее талию. Прижала к себе таким же привычным, естественным жестом, с каким она сюда плюхнулась. А его подбородок устроился прямо на ее макушке.

— Так что там дальше? — проговорил его голос, а рука неторопливо скользила по животу, поглаживая его сквозь ткань. От этой довольно незамысловатой ласки по всему телу пошли мурашки. — Эй, Аранжа! Ты чего говорила-то?

Та с усилием захлопнула рот и села прямо.

— О, а ты эту дворняжку все-таки приручил… ну я не сомневалась.

На насмешку Дита отреагировала, потершись о его грудь щекой. Да-да, придумай что-нибудь пооригинальней, тупая овца.

— Я говорила, Васлав, а не стоит ли нам забыть обиды? Мы ведь совсем неплохо время проводили, правда? Помнишь кусочки льда и горячий шоколад? — мурлыкала рыжая, прикрывая глаза.

В ее голосе четко слышались призывные томные нотки. Итого, Аранжа собралась тягаться силами. Дита словно случайно повернулась к Ваславу, провела по его плечу губами, а потом уткнулась носом в шею, ощущая губами биение его пульса. И как будто спиной увидела на лице соперницы мгновенную злую гримасу.

— В общем, у меня свободный вечер. Приглашаю в гости. Что скажешь?

— Хм, надо подумать, — ответил Васлав и, судя по голосу, действительно собирался думать.

Дита не выдержала и подняла голову, пытаясь, что называется убить взглядом. Васлав смотрел как будто только этого и ждал. И оказался близко, слишком близко…

А потом замер. Дита боялась вздохнуть, настолько щемило сердце. Она так давно не видела его так близко… таким домашним, спокойным и мягким. Натуральный хищник, который после плотного обеда отдыхает на травке под солнышком, лениво прищурив глаза и изредка дергая хвостом, чтобы отогнать прилипчивых насекомых.

Через миг Васлав наклонился и ее поцеловал. Дита мгновенно ответила, превращаясь в его руках в нечто неустойчивое, взрывоопасное. Ребра стиснуло, будто стянуло цепями, воздуха не осталось, только аромат его кожи, волос, только тепло пульсирующей под кожей крови и гладкие мышцы спины под ее дрожащими ладонями. Только погружающее в водоворот безумия чудовищное желание.

— Твою мать, Васлав ты просто псих! — визжала на заднем плане рыжая. Ее никто не слушал.

Дита дышала его головокружительным запахом и не могла надышаться.

— Извращенец! Променять меня на дешевую примитивку? Правду говорят, значит, о происшествии у Хвоста? Я думала, кто-то пытается выставить тебя идиотом. Но ты и правда дебил!

Она подскочила.

— Можешь мне не звонить, придурок. И я всем сообщу, что ты совсем съехал с катушек!

Когда дверь захлопнулась, Дита вдруг пришла в себя.

Ну, результат достигнут, эту выдру она проучила. За то ее поведение, когда рыжая явилась в чужую квартиру и напала на беззащитную девушку, которая ничего плохого ей не сделала.

Которая даже толком ответить не могла!

Дита стремительно оторвалась от его губ и упираясь руками в плечи, решительно отодвинулась.

Встала и отошла.

Васлав хмыкнул. Тоже поднялся и отправился в спальню. На пороге остановился, развернулся и облокачиваясь на дверной проем, сказал:

— Сегодня ночью в моей комнате побывает женщина. И мне по фигу, кто это будет. У тебя пятнадцать минут. А потом, — он вынул из кармана телефон и демонстративно поболтал им в воздухе.

Отступил в спальню и захлопнул за собой дверь.

Первым делом Дита чуть ли не бросилась следом, чтобы без промедления сообщить ему, как глубоко ей фиолетовы подобные попытки шантажа и пусть хоть толпу шлюх приведет, ей плевать! Конечно с условием, что при сношении своими дикими воплями они не станут мешать ей спать. А так пусть хоть в очередь перед его кроватью выстраиваются!

Она успела сдержаться, потому что в следующий момент поняла — подобная реакция только докажет что она наоборот к данному вопросу дышит очень неровно.

Потом ей за хотелось немедленно собрать вещи и свалить отсюда куда подальше. Будь дело в прежней жизни, на материке, Дита так бы и сделала. Ушла бы, с силой захлопнув дверь и заставила себя навсегда забыть об этом… об этом редкостном мерзавце. Хотя там, на большой земле она бы даже не попала в подобную ситуацию, потому что и близко к подобному монстру бы не подошла, пусть он хоть трижды прекрасен, аки греческая статуя!

Обходила бы за километр и познакомиться они могли бы только в единственном случае — если бы она опознавала его в милиции!

Но на острове идти было некуда. Дита уселась на диван и всерьез принялась рассматривать этот вариант. Хорошо бы конечно увидеть выражение его лица, когда Васлав выйдет встречать гостью и увидит, что Диты и след простыл…

Только куда идти?..

Пыл мгновенно поутих. Предположим, даже если она свиснет синие шары, что лежат у входа в тумбочке, долго она протянет самостоятельно? Попадется ли ей еще такой, как Васлав, который может и не ангел, но, по крайней мере, еще ни разу не ударил. А об остальном…

Можно думать бесконечно, но ведь он за ней вернулся?

И была еще одна причина, которая не давала принять идею о побеге как реально исполнимую.

А тот момент, когда Дита открыла глаза у столба и увидела его, она впервые почувствовала это… эту странную нить в руке. Свою власть над ним. Звучит жутко глупо, но так или иначе она существовала. И конечно была совсем невесомой, слабой, до поводка в руке не дотягивала, да Васлав бы никогда и не потерпел ни в чьей руке поводка. Но пусть практически невидимая, она появилась и Дита не собиралась ее терять! Потому что лучше Васлава нет… по крайней мере, на Острове. Поэтому… придется учиться пользоваться новоприобретенной властью, иначе какой в ней прок?

И потом… Дита вдруг усмехнулась. Васлав думает, что только он может заставить ее делать, что ему угодно?

А почему она собственно должна лишать себя предположим, того же секса? Кто сказал, что в ее безумном существовании на острове не должно быть совсем никаких радостей? Что должны быть только страх, боль и послушание?

Поэтому пусть Мэтр думает, что это он ей пользуется. Мужчины… они всегда так наивны, их легко обвести вокруг пальца, стоит только поддакивать их мании величия, мол, конечно, все будет именно так, как ты решил, и они тут же до ушей наполняются самодовольством и не замечают, когда их разворачивают и ведут в совершено противоположную сторону.

Дита встала и отправилась к входной двери, заперла ее на случай, если Аранжа снова вернется. Эта рыжая явно не из тех, кого так просто выставить за порог.

Ну что же, он хочет женского общества?

Теперь Дита улыбалась. Раздеваться перед Ваславом она не станет, пусть перетопчется, да и вообще сделает все так, как захочется ей самой.

Дита вернулась в кладовку, сняла всю одежду и накинула на голое тело халат. Кстати, время… время. Не стоит опаздывать.

И телефон! Как же хотелось взять его тонкий супермодный телефон с огромным экраном и шарахнуть об стену! Чтобы только мелкие части во все стороны разлетелись!

Заходя в его комнату, Дита первым делом уставилась на тумбочку у кровати. Она сожмет эту пластиковую черную дрянь в руке и с огромным удовольствием запустит ею в стену! Прямо сейчас!

Однако телефона видно не было. Васлав валялся на кровати совершено голый и, судя по всему, уже ее ждал. Бесстыже развалился на простыне, заложив руки за голову и расставив ноги.

Дита с трудом оторвала взгляд от его живота и всего того, что располагалось ниже.

Кстати, телефон вполне может лежать с другой стороны кровати!

Нет… там его тоже не было.

Дита с подозрением уставилась на Мэтра и увидела, что он вовсю развлекается. Безо всякого сомнения ее яростное стреляние глазами в поисках телефона не осталось без его внимания.

Да он, похоже, просто тащится от ее раздраженного вида!

— Повезло, что ты решила зайти, — едва сдерживая смех, сказал Васлав, — а то деньги на телефоне закончились…

Дита просто зашипела. Но этот его небрежный жест согнутой в локте руки в сторону подушки. Может, он спрятал телефон там?

Она молча распустила пояс халата и позволили ткани сползти с плеч и упасть на пол. Если телефон под подушкой, она его достанет и все равно шарахнет об стену! Раз уж не получиться приложить самого Мэтра…

Дита не стала раздумывать, все вышло само собой. Она залезла на кровать, перекинула через Васлава одну ногу и уселась на него сверху, потому что такая поза позволяла без труда достать до вожделенного телефона, признанного виновником всех ее бед.

Но тут же пришлось отвлечься… потому что в момент, когда она неожиданно поняла, что сидит на его твердом члене, совсем голая и под рукой горячая кожа живота… телефон был забыт раз и навсегда.

С лица Васлава медленно сползала насмешка. Он вытащил руки из-под головы и осторожно прикоснулся к ее коленкам. Пальцы поползли верх по ноге. Когда они привычно крепко обхватили ее бедра, Дита опомнилась и быстро оттолкнула от себя его руки. Разве она разрешала ему их распускать? Пусть не думает, что это он тут главный!

Васлав молча подчинился, возвращая руки за голову и с ожиданием смотрел, больше не делая попыток прикоснуться. Если Дите хотелось его обидеть, то ничего подобного не вышло. Он просто лежал и с интересом ждал, что будет дальше.

А дальше… Надо продолжать, раз начала. Теперь его член должен попасть по своему прямому назначению. Дита на секунду растерялась, но внутри что-то судорожно сжалось при мысли, какие именно ощущения вызовет это действие. В животе ныло, грудь напряглась так сильно, что почти болела. А еще его тело перед глазами… тугие мышцы, твердый бархат, горячая кровь. Все вокруг словно расплылось. Ей жутко захотелось, чтобы он был в ней, прямо сейчас, еще немного и от силы этого желания ее бы начало трясти.

Ни о какой прелюдии и речи не шло. Чувствовать его член в себе было в данный момент единственной необходимой для сохранения рассудка потребностью.

Дита приподнялась и обхватила его рукой. Горячий, твердый, пульсирующий… Она провела пальцами по своей промежности, а потом пододвинулась, проводя уже им. Дойдя до нужного места, надавила…

Он входил тяжело, Дита задержала дыхание, когда упрямо усаживалась на него до самого конца, а потом еще устраивалась поудобнее. И конечно оставаться сидеть просто так она не смогла.

Через пару минут нашла подходящий себе ритм. Вперед, позволяя ему почти полностью выйти и снова целиком забирая обратно. Это было необыкновенно. Напряжение вокруг его члена затягивалось все сильнее и сильнее, становилось все гуще и плотнее, начисто отбивая все мысли. Наверное, Дита уже успела соскучиться по его телу, потому что удовольствие нахлынуло так быстро, что вскоре она уже перестала прикусывать губу и не сдерживаясь, стонала, резко вгоняя его в себя и опираясь руками в его плечи. По всей длине, каждым движением ощущая, как он скользит, скользит, а потом упирается где-то глубоко в самое чувствительное место. И еще…

Когда его руки обхватили грудь, она не стала сопротивляться. Пальцы легко касались сосков, при этом саму грудь сжимая сильно, почти до боли и этот контраст заставлял ее выгибать спину и цепляться за него еще крепче. А потом и вовсе опереться на них как на единственное что мешало упасть.

Скользнув взглядом по его лицу, она уже не могла отвернуться. В его глазах сейчас не было дна и их глубина слилась с движениями тела, поглощая ее без остатка.

И когда напряжение рвануло, Васлав обхватил ее талию, не давая шевелиться и сразу же кончил сам. Дита дождалась, когда он перестанет в нее вжиматься и свалилась ему на грудь, пытаясь отдышаться. Сейчас, после секса, он пах еще вкуснее. Горячая кровь, влажная кожа, тяжелое дыхание. Дита дышала ему в шею, не в силах даже поднять голову. Сейчас бы просто отключиться и не помнить ни о чем… Просто заснуть, купаясь в его близости, как в самом теплом, безопасном и нежном океане.

Она закрыла глаза. Так здорово слышать, как бьется его сердце. Грудь поднималась все тише,

Васлав выровнял дыхание. Разве не такие моменты стоит считать самым настоящим счастьем? Моменты, когда не думаешь ни о чем, а только наслаждаешься настоящим. Потому что если хоть на секунду задуматься, обязательно всплывет нечто мешающее жить счастливо… Что тут, на Острове, что на большой земле. Нехватка денег, власти, поклонения и любви. Злость или зависть. Что угодно…

Дита распахнула глаза, как только поняла, что он гладит ее по спине. Очень осторожно водит кончиками пальцев вдоль оставленных плетью ран, и это совершено не больно. Это чертовски приятно и даже хочется, чтобы он почесал ее как кошку, которая выпрашивает у хозяина немного ласки. Но все-таки он ее трогает!

Ощутив, как она напряглась, Васлав легко провел по плечу, успокаивая и снова вернул руки к спине. Он осторожно гладил, словно изучая, и Дита с замиранием сердца ждала. Вдруг отдернет руку. Хотя он сказал, что ему все равно. Безразлично. Но разве так бывает, чтобы совсем безразлично…

Когда Дита поняла, что он не собирается отдергивать руки, ровно как куда-либо перемещать ее со своей груди и тем более выставлять из комнаты, она одновременно вспомнила, что лежит на нем по-прежнему и, между прочим, позволяет себя гладить, а ведь она пришла сюда с четким намерением показать, что не он один умеет пользоваться другими в свое удовольствие!

И пусть не пытается купить ее вниманием к ее спине!

Дита поднялась, судорожно упираясь в его грудь руками, неуклюже сползла с него, отдернула руки, подняла с пола свой халат и ушла до того, как он успел что-либо сказать.

Спокойно вздохнула только в кладовке, удобно устроившись на раскладушке и завернувшись в одеяло. Тянуло улыбаться… Ничего страшного не случилось. И еще вдруг… вдруг ничего страшного больше и не будет? Ведь нить к Ваславу стала крепче, наливаясь и пульсируя, как пуповина. Их что-то связывает, определено связывает, вот только что? Ну, с ее стороны понятно, это бешеная влюбленность, которая оказалась неуправляемой. Даже дикая выходка Мэтра, в результате которой Дита оказалась у столба ничего толком не изменила. Потому что он ее забрал. Потому что у нее появилась эта нить к нему, которую она ни за что теперь не отпустит!

Так что с ее стороны все ясно. Только… как обстоят дела с его?

Утро принесло с собой немного радости. Дита улыбалась, потому что на нее внезапно обрушились воспоминания детства. О брате, которого она ждала вместе с мамой, но после оказалось, что играть с крошечным младенцем совсем невесело, да и мама не позволяет. Зато они гуляли на улице втроем — мама с коляской и маленькая Дита. Целыми днями, возвращаясь домой только поесть и поспать. Лето… Тень от высоких деревьев над качелями и большая песочница.

Так, в окружении теплых детских воспоминаний она и выплыла на кухню.

Васлав появился из своей комнаты, когда оладьи уже дожарились. И только поставив тарелку на стол, Дита вдруг сама себе удивилась… Надо же, настолько погрузилась в прошлое, что даже не заметила, когда решила не ограничиваться обычными для завтрака бутербродами, а приготовить нечто посущественнее.

Мэтр тоже некоторое время рассматривал тарелку весьма удивлено. Впрочем, он в принципе никогда и ничему не умел удивляться долго.

Завтрак прошел в молчании, Мэтр сосредоточено жевал, Дита быстро допила кофе и умотала в кладовку. Вышла через полчаса вымыть посуду. Потом хотела спрятаться снова, но сидящий в гостиной Васлав перехватил ее по дороге в укрытие. Указал на диван рядом. Дита нахмурилась, но послушно села.

— Скоро я уйду и вернусь только под утро, поэтому день до завтрашнего вечера буду отдыхать. А вечером мы с тобой пойдем на ежегодный праздник у Варана. Другого времени у меня не будет, поэтому сейчас отправляйся к терминалу и выбери что-нибудь понаряднее, а главное — подороже. Чтобы выглядело шикарно. Ясно? Я посмотрю, если подойдет, купишь. Еще раз — ты должна выглядеть как королева, поняла?

— Нет.

— А что непонятного? — удивился он.

— Непонятно, с какой стати я вообще туда пойду? Я не хочу.

— Не хочешь идти? — озадачено переспросил Васлав. Похоже, подобное ему и в голову не приходило.

— Верно. Совершено не собираюсь никуда с тобой идти, ясно?

Он недолго подумал.

— Ты пойдешь, — упрямо заявил.

— Нет!

— Да, я сказал!

— Не пойду!

Дита собиралась воевать ни на жизнь, а на смерть. Она вызывающе уставилась ему в лицо, ожидая возможности еще раз сообщить, на этот раз куда подробнее, что именно она думает о его приказе. Васлав снова молчал, без улыбки задумчиво рассматривая ее напряженную позу.

Потом вдруг расслабился, откинулся на спину, заговорил негромким и совершено спокойным голосом.

— Слушай, Дита… давай объясню, как у нас с тобой обстоят дела. Дело в том, дорогая моя, что ты все равно пойдешь со мной завтра. Я всегда добиваюсь своего. Но ты… ты теперь моя женщина. Это гораздо больше, чем примитивка или девка, которой я плачу деньги. Поэтому мне не хочется тебя заставлять. Шантажировать, пугать, ломать. Но я это сделаю, если ты меня вынудишь, потому что ты так ни фига и не понимаешь, в каком гадюшнике оказалась, а мне по ходу дел теперь придется отдуваться за нас двоих. Ты так и не знаешь настоящего Острова, хотя может тебе и кажется, что ты уже жутко опытная и многознающая. Фигня все это, просто чушь. Так вот…

Он вдруг подвинулся еще ближе, двигая следом по спинке руку, почти обнимая за плечи.

Дита сидела, ошарашено хлопая глазами в полном изумлении, которое началось на словах о его женщине. То, что он сказал, оказалось слишком непонятным. Но все-таки она уловила, что кроме признания, будто она значит нечто больше обычной примитивки, Мэтр четко дал понять, что будет использовать все методы, но заставить ее делать то, что ему угодно.

— Так вот, Дита… — он прикрыл глаза и вдохнул с таким удовольствием, будто от нее пахло чем-то вкусным. — Исходя из того, что идти тебе все равно придется, сейчас тебе стоит хорошенько подумать и решить, какого отношения ты хочешь. Я бы предпочел, чтобы ты просто сделала, как я сказал. Или ты выбираешь принуждение?

Дита потеряно молчала.

— Или может, ты предложишь мне какие-нибудь другие способы… уговорить тебя без силовых методов? — неожиданно спросил Васлав.

Дита даже удивилась, но все равно промолчала.

— Давай, расскажи, как еще я могу обойтись без методов, к которым привык? Как в твоей прошлом окружении было принято влиять на маленьких домашних девочек вроде тебя?

Может и воспользуюсь…

Дита думала всего минуту.

— Может… просто попросить? — спросила так изумлено, будто сама сильно поразилась сказанному.

Васлав тут же расплылся в улыбке. От этого простого движения его лицо менялось почти кардинально, а в темных глазах появлялись крошечные блестящие искры смеха.

— Попросить? Ну надо же… Можно попробовать. Так вот, Дита, я хочу пригласить тебя завтра на праздничный вечер. Мне действительно нужно, чтобы ты там присутствовала, от этого много чего зависит, но даже если бы это не было нужно для дела, мне будет очень приятно, если ты согласишься со мной пойти. Что скажешь?

Он скосил глаза куда-то в сторону и немного помолчал.

— Так? — уточнил.

Дита неуверенно кивнула.

— Твой ответ?

Дита глубоко вздохнула. Идти ей никуда не хотелось, но отказывать ему сейчас, когда Васлав согласен попробовать обращаться с ней, как с равной… Если его ожидания не оправдаются, в следующий раз он, скорее всего, будет действовать старыми, привычными ему способами. Их

Дита уже проходила и ей не понравилось.

— Хорошо. Я пойду с тобой, — нехотя согласилась Дита. И опять он выиграл! Хотя… в этот раз она выиграла тоже. И еще эти его слова, которые одновременно радовали и пугали. О чем он говорил? Что они значат?

— Тогда иди, выбирай платье, — улыбнулся Васлав.

Варан всегда устраивал на Острове самые шикарные вечера. Он любил называть их балами, хотя какое отношению к балу имеет место с современной оглушительной музыкой, кучей жратвы и танцующими стриптиз девками, сложно внятно объяснить. Но Варан на то и единственный участник белого круга, чтобы позволять осуществляться любой своей прихоти, пусть даже самой нелепой.

Васлав вошел в здание с Дитой за руку, не позволив себе замешкаться на пороге ни на миг, хотя рассудок требовал хотя бы небольшой передышки. Но не время. Сегодня очень сложный вечер, от которого зависит практически все. Весь его наскоро составленный план, способный разрулить сложности появления в его жизни Диты. Обычно Васлав планировал свои действия куда тщательнее, много раз прокручивая в голове вероятные последствия и заранее находя способы их решения, но в этот раз совершенно не было времени. Всего одна попытка.

И проиграть никак нельзя, потому что от выигрыша слишком много зависит. И переиграть не дадут.

Поэтому перешагивая через порог, он отключил все чувства, активировал мозги и принялся за методичное выполнение плана.

Диту он не стал оставлять в загородке для половичков, а принялся таскать за собой, постоянно приобнимая за плечи, улыбаясь ей и повторяя какие-нибудь глупые нежности.

Мышь была ошарашена не меньше всех остальных, так что вскорости ему пришлось уволочь ее в уголок и пару минут объяснять, что подобный глупый вид ему мешает, так что хватит хлопать глазами, как тупая курица, которая вышла за забор и поняла, что вокруг двора раскинулся какой-то огромный незнакомый мир. Дита в ответ на его слова разозлилась, что привело к нужному эффекту — впредь на очередной знак внимания она сжимала губы и вела себя так, будто подобное поведение со стороны Васлава вполне обычно и даже успело порядком поднадоесть.

Женщины всегда одинаковы. Ну, в некоторых вещах. Васлав точно знал, что такое явно внимание к примитивке является чистейшим оскорблением всем гостьям Варана, присутствующим на равных и оно не пройдет ему даром. Но это ладно. Сейчас ему нужно было внимание только одной женщины, и он рассчитывал сыграть на чувстве собственности.

Никто не любит, когда преданный поклонник слишком явно начинает преклоняться другому объекту. Никто не любит.

Но через время стало понятно, что этого недостаточно. Нужно было подтолкнуть ее, заставить, наконец, перейти к действиям.

Васлав выцепил в толпе Лекса и одного из его подручных, который крутился неподалеку.

Уловил пару направленных на Диту взглядов и тут же придумал еще одну небольшую комбинацию.

Больше всего времени ушло на подавление в себе инстинкта собственника. Ведь в этом плане мужчины совершено не отличаются от женщин.

Наконец Васлав оторвал руки от Диты, наклонился и сказал ей на ухо:

— Я отойду ненадолго. Ничего не бойся.

И развернувшись тут же удалился, не оставляя себе времени передумать.

Впервые окружающий вечер стал не просто скучным, а именно насторожил только когда Васлав неожиданно исчез. До этого момента Дита пребывала от его поведения в таком сильнейшем удивлении, что не могла и придумать, как это все понимать. Ровно до тех пор, как он объяснил, что так надо. С тех пор она ломала голову, надо для чего?

Когда Васлав исчез, Дита осталась у стены с бокалом шампанского в руках и принялась осторожно оглядываться. Ей было неизвестно, как обстоят дела с такими, как она, если они не сидят в загородке, а ходят среди гостей по залу. Оставалось надеяться, что любой желающий все же не может хватать и тащить куда угодно.

Она осматривала окружающих людей и вдруг сильно сжала бокал, когда поняла, чтобы он не выскользнул из ослабевших пальцев.

Впереди в компании двух подруг стояла та девчонка с фотографии, которую Дита видела в передаче про Васлава. Старлетка. Сейчас волосы у нее были белоснежные, кожа загорелая и только платье все такое же символическое.

Черт, мне это не нравиться, решила Дита. Но Мэтра вокруг не наблюдалось, что не могло не радовать.

А еще через пять минут шампанское, которое Дита тянула крошечными глотками, все-таки закончилась, она поставила пустой бокал на столик и тут же свет загородила чья-то тень.

Подняв глаза, Дита вдруг узнала того, кто поймал ее в лесу в день прибытия на Остров. Те же голубые холодные глаза и равнодушное лицо.

Раньше, чем Дита успела испугаться, он оказался за спиной, обхватывая за плечи и наваливаясь, будто от нечаянной радости бросился обниматься. Она почти решилась закричать. Почти… Но не закричала, потому что почувствовала у основания шеи что-то холодное. И безо всякого сомнения, очень острое.

— Не вякать, — мужчина стоял, делая вид, что обнимает ее двумя руками. — Медленно двигай в сторону левого коридора за сценой. Не дергайся.

Дита и рада бы была дергаться, но от страха застыла и не смогла.

Постоянно подталкивая в спину, он медленно повел Диту в сторону бокового коридора. Во рту пересохло, но что делать Дита не знала. Почему-то она не сомневалась, что при надобности этот холодный истукан тут же пустит нож в дело. И тогда, тогда…

Быстро протащив ее по коридору, мужчина толкнул Диту в одну из комнат и только тогда отпустил. От вызывающих красных стен и приглушенного розового света Диту зашатало и она оперлась о стену рядом.

Лекс сидел на широкой кровати, с другой стороны которой разлегся еще один из парень из их компании. За спиной раздался щелчок — дверь закрылась.

— Это та, что мы ему проиграли? — спросил Лекс, подергивая ногой.

— Точно та. Я узнал.

— Вот как… — Лекс удивлено поднял брови. — Как интересно… Васлав и примитивка, — он фыркнул и поднялся. — Что же в нас такого занимательного?

Подойдя ближе, Лекс стал обходить Диту вокруг. Она ощущала его неприятный взгляд так ясно, будто по коже ползало насекомое.

— И что тут у нас имеется? Что же в тебе такого есть? Что же ты такого интересного умеешь, чтобы его, у которого баб выше крыши, заинтересовать? Покажешь нам?

Дита сжалась. Не может быть… опять? Это просто какой-то сюр. Ну ведь не может в реальности плохое сыпаться с таким непрерывным постоянством?

— Покажешь, куда денешься, — ее вдруг притянули куда-то назад, прижали к груди и чьи-то руки принялись задирать платье.

Она пискнула, так и не пытаясь орать громко. Может шансы были раньше, по дороге, но не сейчас. Однако чужая рука тут же заткнула рот, а вторая сжала шею. Дита судорожно вцепилась в нее пальцами, пытаясь вдохнуть.

Хотя в голове от нехватки кислорода раздавался молотящий по ушам грохот, в отличие от остальных она почему-то четко расслышала, как в дверном замке проворачивается ключ, а потом дверь распахивается.

Васлав выглядел злым, но Дите казалось, что-то не так. Как-то чересчур демонстративно он крушил мебель, хотя особого смысла в этом действии не было. Методично разбил стоявшие на столике бутылки, расшвырял стулья. Поймавший Диту светлоглазый улетел к окну и, запутавшись в шторах, рухнул вместе с карнизом. Второй согнулся пополам и уже не встал.

Потом Васлав взялся за Лекса. Они немного попинались и Васлав все ближе подтаскивал того к выходу в коридор. Вскоре драка продолжилась в узком пространстве, а после вылилась и в зал.

Дита шла за ними, бессильно сжимая кулаки и не могла понять, что происходит.

В зале при всем честном народе Васлав, наконец, уложил Лекса на пол и уселся сверху.

Немного подержал и когда вокруг собралась толпа, отпустил.

— Не смей больше к ней прикасаться. Убью! — громко сказал и Дита увидела, как все окружающие уставились теперь на нее. Лица, лица — изумленные, холодные, презрительные.

И… Старлетка, рассматривающая сцену с неподдельным любопытством. В ее глазах разгоралось какое-то властное величие, будто она решила внимательнее осмотреть принадлежащих ей рабов.

Дита очнулась, когда Васлав дернул ее за руку и утащил в угол, где усадил на какой-то диванчик.

— Все, успокойся, — он подозвал официанта, а сам принялся что-то высматривать в толпе. —

Все закончилось. Сейчас посидишь пять минут, немного успокоишься и уедем домой.

Вдруг он вскочил и куда-то пошел. Дита не сразу поверила, что Васлав бросил ее в такой момент, потому осталась сидеть, изумлено следя, как он подходит и разговаривает с каким-то плотным высоким незнакомцем, наверняка владельцем всего окружающего, судя по скучному взгляду, которым тот периодически окидывал остальных. Как Мэтр смеется и кивает в ответ на какие-то вопросы, а потом к ним присоединяется Старлетка, улыбаясь так солнечно, что растает даже вечная мерзлота.

Дита смотрела, как благосклонно она протягивает Ваславу руку для поцелуя и зло сжимала зубы. Как он целует эту руку и не спешит выпускать из своих пальцев.

Впрочем, через пару минут к ним подошли еще двое мужчин и увлекли Варана чуть в сторону. Васлав тут же что-то сказал Старлетке на прощание, отошел от них и вернулся к Дите. Поговорить они не успели. Дита не знала что сказать, а Мэтр, похоже, очень спешил.

Он почти вытащил ее на улицу, быстро запихнул в машину и погнал домой.

Там почти забежал в квартиру.

— Быстро переодевайся, — крикнул Васлав с кухни, громко стуча дверцами шкафчиков.

Дита мгновенно стянула шикарное, но жутко неудобное платье, переоделась в домашнее и даже успела умыться. Мэтр ждал ее в кладовке. В руке стакан воды и две большие белые таблетки.

— Выпей, это тебя успокоит и отдыхай.

— Что это? — Дита засомневалась в необходимости пить таблетки, инстинктивно почувствовав какой-то подвох. А на Острове весьма полезно прислушиваться к собственным инстинктам.

— Сегодня мне некогда с тобой возиться. Пей быстро!

Стало понятно, что пить, так или иначе, придется. Но ведь… можно пить и по-своему?

— Я разжую, не могу глотать такие большие, — примирительно сказала Дита, взяв таблетки двумя пальцами.

— Как хочешь, — Васлав так спешил, что не обратил на ее слова никакого внимания. Главное, что она согласилась.

Дита усердно разжевала обе таблетки, стараясь не морщиться от их горечи и запила. Быстро поставила кружку на пол под раскладушку.

— Пусть вода останется.

Он просто кивнул и тут же выскочил в гостиную. Выключил в кладовке свет и плотно прикрыл дверь.

Дита улеглась на раскладушку и принялась ждать. Большую часть разжеванного порошка она выпустила в воду раньше, чем проглотила. Часть, конечно, попала внутрь, но всего лишь малая.

Во рту горчило, но пить воду с остатками таблеток явно не стоит. Похоже, что-то происходило и Дита не могла не попытаться выяснить, что именно.

Постепенно стали слипаться глаза и бороться со сном уже почти не получалось. Странное успокоительное, неторопливо думала Дита. Больше похоже на снотворное. Хотя зачем

Ваславу ее усыплять? Нет, это видимо реакция на слишком нервный день… Слишком много нервотрепки с Лексом. Поведение Васлава, путь неожиданно приятное, но совершенно для него нетипичное. Что-то не так, думала Дита и, в конце концов, задремала.

Ей снилась какая-то нора, темная и узкая, зато совершено безопасная. Хотелось пить, но не хотелось выбираться на поверхность. Но вроде надо… Найти еды, воды, проверить, что происходит вокруг.

Дита потянулась к выходу и рывком проснулась.

Стоп. Она что, спала? Как долго? подпрыгнув, Дита схватила халат и выскочила в гостиную. Там было тихо, только у выхода горел тусклый свет. Неужели Васлава просто нет дома, а она упустила момент, когда он ушел? А сколько вообще времени?

Уже разворачиваясь к часам, краем глаза Дита уловила что-то непривычное. И остолбенев, уставилась на вешалки для одежды.

Рядом с ними возле зеркала лежала изящная дамская сумочка.

Сердце пропустило один удар, но сработали инстинкты. Не шуметь! Притаиться и выяснить, что происходит. Дита, осторожно ступая, подошла к двери в комнату Васлава. Сердце колотило так громко, что казалось гонит кровь со скоростью света. И дыхание стало сильным и громким.

Однако ничего не мешало приложить ухо к двери и услышать звуки… которые нельзя было перепутать ни с чем другим.

Дита пошатнулась, оперлась на стену.

Телевизор! Там же есть камеры!

Ее вело из стороны в сторону, пока она брела в гостиную. Усевшись на диван и схватив негнущимися пальцами пульт, Дита нажала нужную комбинацию клавиш.

Картинка сразу возникла целиком. Очень удобный ракурс. Старлетка лежала на боку, лицом к камере, задрав одну ногу и закинув ее назад, на бедро Васлава, а он лежал сзади, захватив ее волосы одной рукой, а другой лаская грудь. И двигался… неторопливо, сильно. Ракурс был настолько удобен, что Дита видела, как его член погружается в нее и слушала, как та стонет, подаваясь ему навстречу и вцепившись руками в простынь перед собой.

Сердце казалось, перестало биться совсем. Дита смотрела, как Васлав прихватывает рукой ее волосы, разворачивает к себе и целует, закрывая ртом ее губы. Как мнет ей грудь и Старлетка начинает двигаться все резче и почти кричать.

Пульт выскользнул из руки, с тихим стуком упав на ковер.

Дита перевела взгляд на пол и тут же поняла, что смотреть дальше она не может. И что вообще ничего важного в этом месте для нее не осталось.

Она как будто умерла, тело двигалось, легкие дышали, кровь продолжала насыщать кислородом ткани.

А мозги отключились. И отключились чувства, не было ни ненависти, ни холода, ни сонливости. Даже пить больше не хотелось

Дита молча встала и отправилась в кладовку. Оделась. Достала с одной из полок рюкзак, собрала вещи, пригодные для путешествия по лесу, пошла на кухню и взяла там еды и воду.

На выходе вынула из ящика в прихожей два синих шара. Взяла с полочки у зеркала ключи от машины.

И тихо вышла за дверь.

Ей было безразлично, что ждет ее на Острове дальше. Какая разница? Все самое страшное уже случилось…

Последние пару часов Дита пыталась заснуть. В голове перекатывалась тупая боль, отдаваясь в глаза резью, хотя она держала их закрытыми.

В конце концов, сдалась.

Оперевшись руками, поднялась с твердого, не смотря на резиновое покрытие пола, уселась, откинувшись спиной на стену. На улице рассвет… Если судить по огромным мониторам, расположенным по всем четырем сторонам света. В убежище не было окон, их заменяли выведенные на экран картинки, поступающие с расположенных на улице камер. Ночью, когда Дита сюда приехала, она долго стояла на пороге, безо всякого интереса осматривая место, где собиралась отсидеться и прийти в себя. Придумать, что вообще делать дальше.

Убежищем оказалась совершено пустая круглая комната с огромными мониторами под потолком, покрытым рельефным резиновым покрытием полом и холодными бетонными стенами. В стене напротив входной двери, больше напоминающей овальный люк, располагалась дверца в небольшую кабинку с унитазом и крошечной раковиной. И больше ничего, кроме самой Диты, ее рюкзака и еще одного ершистого парнишки с дикими глазами.

Они даже не познакомились. Дита по приходу увидала на его шее ошейник и сделала вывод, что это беглец из новой партии примитивок. Бойкий юноша, раз успел сюда добраться, так же бесцветно думала она.

Однако сейчас, утром она поняла, что не сможет заснуть и что молчать больше тоже не может. Потому что мысли все как одна своевольно поворачивают в одну и ту же сторону и это просто невыносимо! Нужно переключиться, пусть даже заставить этого мальчишку болтать без умолку и перечислить, к примеру, все конфеты, что он съел в детстве. Какие песни слушал. По каким улицам и с кем гулял. Что угодно, только бы не думать…

— Хочешь есть? — Дита изучающе заскользила глазами по фигуре соседа. На нем был защитного цвета комбинезон, разорванный на коленях и локтях и несколько царапин на лице.

Он совсем не походил на…

Дита сунула в рот крепко сжатый кулак и сильно прикусила костяшки. И чтоб больше ни разу!

Не-ет, этот остров все-таки ее добьет. Но не сейчас, сейчас она придет в себя и еще немного потрепыхается. Это будет ее наказанием за доверчивость. За глупость, переходящую в кретинизм и попытки связать жизнь с человеком, который в принципе ни в ком не нуждается, потому что его привязанности атрофированы за ненадобностью, как у современного человека аппендицит.

Это же надо было так… Такой дурой быть! Как она там думала? Общается, как с равной. Ни разу не ударил. Вернулся…

Дита снова прикусила костяшки, на этот раз так сильно, что даже вскрикнула.

Непроизвольно поймала настороженный взгляд мальчишки.

Мальчишка… Она усмехнулась. Возрастом не младше ее самой, но в данный момент она уже почти не примитивка. Она выжила, а что случится с ним через время, которое ей удалось протянуть на Острове, еще неизвестно. Потому просто мальчишка.

— Ты припадочная, что ли? — опасливо спросил он.

— Нет… Просто этот дебильный остров травит меня все сильнее. Еще немного и все… капец.

Она широко усмехнулась и снова уловила в его взгляде опасения. Он явно считал Диту немного не в своем уме. А может и много.

— Так что, есть будешь? — она подтянула рюкзак ближе.

Тут уж парень не сплоховал. Сумасшедшая, нет, какая разница, если у нее есть жратва?

— Да.

Дита откинула крышку и принялась расслаблять крепко затянутый верх. Получалось плохо, пальцы почти не слушались. Как ей вообще удалось затянуть его так сильно? Аффект, не иначе.

Кое-как ослабив веревку, сунула внутрь одну руку, нащупала бумажный пакет и вытащила наружу. Почти выдернула, отчего рюкзак свалился на пол, а из него на пол со стуком вывалился синий шар и медленно покатился в сторону.

Мальчишка уставился на него круглыми глазами.

— Это… синий шар? — изумлено спросил.

— Да.

— Где взяла?

— Украла, — Дита равнодушно поймала шар и вернула в рюкзак. Паршиво… Не нужно было, чтобы мальчишка видел ее запасы, ведь если он собирается выжить, скоро ему придет в голову, что можно взять их себе. Черт, надо валить в другое укрытие, а как неохота двигаться.

— Круто… Синий шар, машина, — он перевел глаза ей за спину. Дита специально села так, чтобы не видеть машину Васлава, на которой сюда доехала. Ключи она оставила в замке зажигания, чтобы ее легко было завести и забрать, если кому приспичит это сделать. Сейчас было не до машины, слишком много других проблем, чтобы еще заморачиваться обдумыванием, куда ее прятать. Дита не знала, что станет делать Мэтр, когда обнаружит пропажу шаров и машины. Может это не такая уж и ценность, чтобы он стал тратить время на поиски. На свой счет она не обольщалась тем более.

— Машину тоже украла.

Мальчишка молча присвистнул. В другое время такое неприкрытое уважение сильно бы ее позабавило, но не сейчас. Дита молча протянула ему бутерброды.

— А ты?

— Не хочу, — голова снова стала тяжелой, как всегда бывало после снотворного. Этот ублюдок напоил ее снотворным, чтобы без помех привести и отодрать эту…

Чтобы не поднимать голову, Дита вцепилась зубами в то, что под них попалось — в коленку.

Как бы заснуть… Или лучше не спать, а смыться, пока мальчишка не понял, как просто сейчас отобрать у нее рюкзак вместе со всем содержимым.

— А почему ты машину бросила тут?

Она не сразу поняла, что вопрос к ней. Пожала плечами, не поднимая головы, пробурчала.

— Пофигу, где.

— А разве тебя не ищут?

Она снова пожала плечами и уже не стала отвечать.

— Если ищут, то по машине сразу поймут, что ты в убежище.

— Неважно. В убежище никто не войдет. Табу.

— Ясно.

Потом мальчишка усердно жевал и от удовольствия даже что-то негромко напевал.

Под эти незамысловатые звуки Дита почти задремала, и даже почти увидела какой-то сон, который резко прервался, когда мальчишка вдруг изумлено вскрикнул. Она испугано вскинула на него глаза. Впереди на мониторе солнце стояло уже высоко и дул сильный ветер, лес вокруг покачивался, как на качелях.

— Смотри, — заговорил мальчишка. — За машиной приехали… Здоровый такой, весь в черном… даже отсюда видно какая морда злая. Ты… у него, что ли машину угнала? Ну ты рисковая…

В груди вдруг стало холодно. Дита не думала о том, что Васлав так быстро появится поблизости. А она еще не готова видеть его живьем.

— Не бойся, — с усилием заставляя двигаться губы и язык, сказала мальчишке, — он не сможет войти.

Было сложно удержаться и не оглянуться на экран. Когда она еще его увидит? И увидит ли вообще?

Нет! Этот урод исчез из ее жизни! Дита его не просто вычеркнула, а вырвала с корнем и больше не станет вспоминать. Никогда! Пусть он по-быстрому забирает машину и катится отсюда к чертовой матери, твердила Дита, сжавшись в комок и обхватив голову руками. Ее даже покачивало и хотелось ничего не видеть и не слышать, но раздался необычный звук и она снова подняла голову.

Мальчишка хрипел, выпучив глаза, не в силах произнести не слова.

Входная дверь открывалась, запуская внутрь свет и свежий воздух. Вместе с ними в убежище вошел Васлав. Дита замерла за секунду до того, когда его лихорадочный взгляд остановился на ее фигуре. Это, наверное, ей мерещиться. Он не мог войти… не мог! Белый шар! За это штрафуют в размере целого белого шара! Это просто невероятная сумма и даже Васлав не может разбрасываться такими деньгами!

Васлав быстро сделал два шага и оказался напротив. Через секунду схватил Диту за шиворот и дернул вверх. Сопротивляться она не могла, сил не было, а еще это изумление… Но Дита постаралась взять себя в руки и вырваться. А когда не получилось, потому что его хватка напоминала капкан на медведя, в который по ошибке попала безобидная белка, остановилась и выпрямилась.

— Руки убери, — спокойно сказала, упрямо смотря снизу вверх.

Васлав не отпустил, а наоборот наклонился и уставился в глаза. Дита поморщилась и отвернулась. Она больше не знает этого человека и знать не хочет! И думать не станет, что он только что потратил белый шар…

Потом ее подняли и без комментариев потащили к выходу.

— Пусти меня!

Васлав молча пнул дверь ногой и вынес Диту на улицу. Ветерок тут же игриво задергал ее волосы.

— Пусти, я сказала!

Постепенно апатия сменялась злостью. К моменту, когда Васлав донес ее до машины, ярость взметнулась шквалом бешенства.

— Ублюдок! — кричала Дита. — Пусти меня, скотина! Руки свои вонючие убери, я не желаю, чтобы такой урод, как ты, ко мне прикасался!

Он молча подтащил ее к дверце с пассажирской стороны салона.

— Я никуда не поеду! Пошел вон! — теперь у нее хватило сил даже пинаться. Дита попыталась сжать кулак и ударить его. Не особо получилось, потому что он быстро прижал ее к машине, не давая сделать широкого размаха, который просто необходим для того, чтобы заехать ему как следует. Это было обидно. Несправедливо, когда побеждает тот, кто физически сильнее.

— Ненавижу тебя! Ненавижу вас всех! — орала Дита и от обиды, что не получается его даже ударить, чтобы причинить хоть тысячную часть той боли, которую причинили ей, по щекам покатились слезы. — Ненавижу этот вонючий тухлый остров. Лучше сдохнуть, чем стать такой, как все вы. Ублюдки!

Васлав молча прижимал ее к машине, удерживая руки.

— Отпусти меня! Я так больше не могу. Видеть тебя не могу, — мрачно сообщила она, в конце концов. — Я тебя ненавижу, понимаешь?

Ей показалось, что на секунду его руки ослабили хватку, но тут же сжали еще крепче. Только тогда Васлав заговорил.

— Сейчас приедем домой, там поговорим, — спокойно заявил.

— Нет!

Она дернулась еще раз, уже молча сжав зубы и пинаясь так сильно, будто от этого зависела ее жизнь. Удалось попасть ему по лодыжке и Васлав зашипел сквозь зубы. Это прибавило уверенности и Дита принялась вырываться еще усерднее. Тогда он отодвинул ее немного в сторону, открыл дверцу машины и зашарил одной рукой по сиденью.

Дита упрямо вырывалась на свободу. И откуда силы взялись?

— Успокойся, — сказал он еще раз.

В ответ Дита тут же освободила руку, попытавшись его ударить. Он уклонился, прижимаясь сбоку и буквально через секунду она почувствовала, как в ягодицу впивается что-то острое.

И холод укола, растекающийся внутри.

— Ты…

Через минуту Васлав ее отпустил, а Дита уже не могла ничего делать, ноги не держали, потому она съехала на землю, уставилась в примятую своей ногой траву и застыла. По одной из травинок бодро перебирая лапками, деловито полз небольшой коричневый жук.

— Ублюдок… — язык немилосердно заплетался.

Васлав поднял ее и усадил в машину. Пристегнул ремнем, захлопнул дверцу. Потом сел на водительское место и тут же покатил через поле к дороге.

— Ненавижу… — последнее, что сказала Дита перед тем, как отключится.

…Мама уходила. Прямо в небо по серебристому лучу и сама напоминала такой же луч: яркая, смеющаяся, счастливая.

— Я хочу с тобой, — кричала Дита, но мама только мягко качала головой и поднималась все выше. Внизу ее ничего не держало. Еще немного и Диту она просто уже не слышала. Та так и осталась где-то внизу, с тоской любуясь сверкающими звездами и дорожками из луной светящейся пыли, среди которых пропадала мама. Диту туда не пускали. Несправедливо…

Что-то холодное и мокрое… Дита поморщилась и открыла глаза. Кожа мокрая, по щеке текут капли воды. Напротив Васлав с губкой в руке. Губка прошлась по ее лбу и Дита отмахнулась от нее, как от мерзкого насекомого. Васлав тут же убрал руку, пропал и вернулся со стаканом воды. Во рту так пересохло, что Дита позволила поднести стакан к своим губам и себя напоить.

Потом принялась осматриваться. Это его комната. И лежит она… на его кровати. На той самой кровати, где он этой ночью…

Дита попыталась подняться и слезть отсюда. Она не желала находиться так близко к этому месту. Ее тошнило при одной мысли о том, что тут недавно происходило и что она лежит на тех самых простынях. Сил практически не было, голова кружилась и Дита напоминала себе кисель, который пытается вытянуться тонкой линией и достать до неба. И все равно старательно двигалась прочь.

— Куда?

Васлав подхватил ее уже на краю и пододвинул обратно на середину.

— Пусти. Меня сейчас стошнит от твоей кровати…

— Почему?

Дита молча попробовала перебраться на другую сторону, от него подальше, но Васлав наклонился ближе, ее удерживая.

— Потому что ты видела, что я делал на ней этой ночью?

Дита не хотела, но непроизвольно дернулась сильнее, пытаясь от него отпрянуть. Оставалось только надеяться, что он не разглядит на ее лице этой гримасы дикой боли, которую она не смогла скрыть.

Руки тут же развернули ее обратно.

— Я поменял постельное белье.

Как же хотелось отсюда уйти! Дита с тоской вспомнила, что рюкзак остался в убежище, так что получается, у нее снова ничего нет. Хоть мальчишке повезло… Так, как не повезло ей. Но это ничего не меняло. Она не собиралась оставаться тут ни единой лишней минуты. Разве что Васлав постоянно будет колоть ее какой-нибудь дрянью. Ну, тем лучше, быстрее сдохнет. Сил совсем нет, так обидно…

Ну хоть простыня чистая и тошнить перестало. Надо набраться немножко сил, совсем чуть-чуть. Чтобы получилось встать на ноги. И устоять на них. Дита замерла, пытаясь понять, что случилось с ее телом. Почему она такая вялая? Что он ей такого вколол, почему она до сих пор не придет в себя?

Васлав облокотился на руку, устраиваясь рядом. Второй рукой взял ее за подбородок, разворачивая к себе.

— Дурочка… — странным тоном сказал, — какая же ты дурочка.

— Что? — против воли возмутилась Дита.

— Совсем ребенок, — пробормотал он, пристально смотря на ее губы.

Дита дернула головой.

— Пошел ты! — четко сказала и снова попыталась встать. Не получилось, но зато она увидела, что одета всего лишь в одну его футболку и даже белья на ней нет. Вот это разозлило уже по- настоящему.

— Скотина! Ты меня раздел?

— Раздетой удобнее спать, — заявил Васлав так и лежа в прежней позе. Судя по его невозмутимому виду, за последнее время не случилось ровным счетом ничего особенного.

Ни измены, ни побега, ни потраченного на вход в убежище белого шара. И вообще все в полном порядке. Все идет обычно. Как всегда.

— Ну ты и дрянь… — Дита снова попыталась сесть и в этот раз у нее даже получилось! Но радоваться было рано, Васлав тут же дернул ее за плечо, без труда укладывая обратно на кровать.

— Куда собралась? — теперь его голос стал жестким. Когда-то Дита от этой жести сразу замирала, как кролик перед удавом, но не сейчас. Сейчас ей было все равно.

— Я ухожу.

Он перекинул руку ей через грудь и прижал к кровати.

— Ты никуда не пойдешь. На острове тебе от меня не скрыться. Я тебя найду в любом месте.

Не стоит тратить твое и мое время, развлекаясь бессмысленными побегами. Тем более для тебя это опасно. Ты моя и будешь жить тут.

— Да отвали ты, — вот теперь сил хватило, чтобы повысить голос. — Я лучше сдохну, чем стану с тобой жить. Я тебя ненавижу! Таких ублюдков еще поискать… Ты же самое страшное, что со мной в жизни случалось! Ты меня все-таки сломал. Ты этого хотел? — Дита смотрела в его глаза, искренне желая убить взглядом. — У тебя получилось, поздравляю! Я не хочу больше жить, совсем. Ты доволен? Доказал свое превосходство? Ты меня почти убил!

— Дита, — он снова протянул руку к ее подбородку. Она дернулась и он убрал руку. — Тебе не стоило подсматривать. Все проблемы оттого, что ты не слушаешься. Ты думаешь, я командую, потому что люблю показывать свою власть над тобой? Это не так. Я просто знаю, что делать. Вчера тебе стоило послушаться, выпить таблетки и спокойно заснуть. И сейчас тебе стоит просто лежать и отдыхать, потому что все, что я сделал ночью, я сделал для тебя.

— Для меня? — возмущение просто зашкалило. — Ты трахнул эту девку для меня? Ты в своем уме? А-а-а, я поняла, ты просто придурок! — выплюнула Дита и снова попыталась подняться.

Васлав тут же вернул ее обратно, прижимаясь лицом к волосам и судорожно заговорил в ухо.

— Дита, послушай меня. Я понял, почему никогда не встречал тут похожих на тебя людей.

Потому что такие, как ты, тут не выживают. Никогда не выживают, понимаешь? Вы очень быстро гибнете, и это практически невозможно предотвратить. То, что выжила ты — это просто случайность, дикая, нелепая случайность… Все, что ты видела ночью, это просто ерунда. Все равно, как если бы я дрочил в ванной. Я же сказал, ты моя женщина. И только ты. Почему ты не слушаешь? Я же сказал, что…

— Да пошел ты со своими словами! — Дита дернула головой, пытаясь отодвинуться. — Не верю! Что мне твои слова? Ты сдал меня Хвосту! Ты только и делал, что мной пользовался. Пользовался моим страхом, безвыходным положением, неприспособленностью. Ты заставил себе верить, а сам…

— Послушай, — терпеливо продолжал Васлав. — Ты для меня…

— Заткнись! — Дита подняла руки и зажала уши. — Ни слова не хочу слышать! Ты все врешь! Ты врешь, ты врешь, ты врешь…

Она зажмурилась и судорожно повторяла одно и то же, не желая ничего слушать.

Она так упорно не хотела слушать, что даже не отреагировала, когда он поднялся и передвинулся к ее ногам. Когда поднял ее ноги, сгибая в коленях и расставляя в стороны.

Только когда по животу проехалась горячая тяжелая ладонь, Дита замолчала и открыла глаза. Усмехнулась.

— Теперь ты меня еще и изнасилуешь? Давай, почему нет? Ты же слабак! Трус!

Дита уставилась в потолок, равнодушная, будто все что бушевало внутри уже вылилось и оставило после себя только пустоту, которая будет заполняться еще долго. При условии, что Дита будет жить. Впрочем, она пока не собиралась умирать. Сейчас он ей попользуется и вполне вероятно оставит в покое, а потом она попробует сбежать еще раз. Если она сдохнет, то не тут. Не доставит Ваславу такого удовольствия.

— Ненавижу, — спокойно сказала Дита, когда почувствовала его пальцы в промежности. Он слишком тяжелый и когда начнет ее трахать, вряд ли получится его скинуть. И ударить его сейчас не получиться. Сил совсем нет. Она даже руку поднять не может. Дита попыталась отодвинуться, но Васлав тут же прижал ее к кровати, показывая, что дергаться не стоит.

Шире развел ноги. Дита зло вцепилась руками в одеяло. Сукин сын!

Она чувствовала, что он между коленей, одна рука гладила грудь, а вторая мягко ласкала клитор. Знает, падла, как обращаться, но я не буду думать о происходящем, решила Дита. Я буду думать о чем-нибудь другом. Об острове, где мне придется провести некоторое время в одиночестве. Об убежище, где оказывается, совершено не так безопасно, как утверждают.

Может история о штрафе вообще байка?

Рука с груди уползла вниз, останавливаясь на бедре. Палец прикасался к клитору круговыми движениями, заставляя дышать тяжелее. А потом, очень неожиданно, вместо привычного прикосновения пальца она ощутила совсем другое — легкое, влажное, тянущее…

Воздух вышел разом весь. Дита замерла, не в силах поверить в происходящее. Сердце колотилось, убеждая, что ей после сна мерещиться. Но это оказалось правдой. И когда она убедилась, что это правда, уже поздно было его останавливать, потому что тело зажило своей жизнью. Его язык скользил вокруг клитора, дразня легкими быстрыми прикосновениями, а после давал передохнуть, опускаясь вниз, к влагалищу, и возвращался обратно, широко захватывая всю поверхность вокруг клитора. И снова играл с ним быстрыми дразнящими движениями.

Дита ахнула. Очередное касание вдруг дернуло как удар током и отозвалось внутри туго натянутой струной. Почти сразу струны увеличились до неисчислимого количества. Это было ни на что не похоже. Какое-то необыкновенно острое наслаждение, чистое, концентрированное. И отказаться от него тоже было невозможно.

Ноги непроизвольно дернулись и Васлав тут же подтолкнул их, забрасывая себе на плечи, а руками обхватывая ее бедра. Этого оказалось мало, Дита не думая запустила пальцы в его волосы, крепко прижимая голову к себе крепче. Она больше ничего не соображала. То, что он делал, не походило ни на что испытанное прежде. А ведь казалось, ничего нового больше быть не может. Она подавалась навстречу его языку и не знала, чего ей больше хотелось, чтобы он продолжал или чтобы эта пытка, наконец, закончилась. А то, что это была самая настоящая пытка никаких сомнений не оставалось. Разве можно назвать иначе наслаждение, переходящее в боль оттого, что оно длиться и никак не хочет отпускать?

Оргазм тоже не походил на прежние. Он был вымученным и наступил только в тот момент, когда ему позволил прийти Васлав. Когда Дита сдалась и его попросила. Когда сама плохо соображая, чего именно просит, еле слышно прошептала: «Пожалуйста». Короткий, но острый, будто от его языка все тело пронзило что-то тонкое. Отголоски нового, необычного наслаждения все еще расплывались по ее животу, заставляя мелко вздрагивать, когда Васлав отцепил от волос ее руки и поднявшись, лег рядом, на бок, повернувшись к ней лицом. Дита смотрела на него и будто не видела. Васлав перегнулся через нее, взял одеяло за край и завернул вокруг Диты, как кокон. Потом придвинулся ближе, крепко обнимая поверх одеяла и притягивая к себе.

Дита молча лежала, уткнувшись носом ему в грудь.

— Попробуй только сбежать еще раз, — негромко говорил Васлав, тихонько целуя ее в лоб на линии волос. — И я тебя посажу на цепь. Прямо тут у кровати прикую, чтобы и шагу в сторону не могла сделать. Я не шучу. Ты никуда от меня не денешься, пора бы уже понять…

Дита слушала и не могла осознать произошедшее. Слишком огромные события, не способные поместиться в ее маленький мирок. Белый шар… Белый шар за то, что он вошел в убежище и вытащил Диту наружу. Ну ладно, предположим, что Васлав настолько не терпит любых попыток сопротивления своим приказам, ни от кого не терпит, особенно от своей сексуальной игрушки. Настолько любит поддерживать собственную репутацию, что готов отдать сумасшедшую сумму только чтобы все окружающие лишний раз убедились — от него нигде не скрыться.

Но то, что он сделал только что? Это в голове никак не укладывалось. Этого вообще не могло быть. Здесь, на острове… Человек, который настолько заботиться о собственной репутации вдруг рискует ею, чтобы доставить примитивке удовольствие? Нет, не примитивке. Своей женщине. Голова шла кругом. Не может быть, чтобы он говорил серьезно. Но как тогда понимать… вчерашнее? Ведь она никогда не отказывала ему в сексе. И как понимать… сегодняшнее?!

Все в голове так сильно запуталась, что Дита с облегчением поддалась наплывающему сну.

Может потом, проснувшись, она сможет думать, сможет разобраться, что к чему.

Тем более, так приятно спать, когда Васлав близко и крепко обнимает. И так тепло. И мягко.

И уютно.

И безопасно.

Когда-то она об этом мечтала…

Проснулась Дита утром следующего дня. Получается, в общей сложности спала почти сутки, не считая одного короткого перерыва.

Васлава в комнате не было. Еще сонная Дита с трудом выпуталась из одеяла и, одернув футболку, отправилась в гостиную. Надо бы одеть что-нибудь из своей одежды.

Васлав сидел в гостиной на диване, с какой-то папкой на коленях и бумажками в руках.

Поднял голову на звук. По его невозмутимому лицу Дита не смогла разобрать ровным счетом ничего.

— Оденься и выходи завтракать. Потом поговорим, — выдав очередную порцию приказаний, Васлав вернулся к своим прежним делам.

Дита молча отправилась в кладовку и натянула первое, что попалось под руку — тот самый серый домашний комплект, в котором она ходила в самом начале. Вроде Ваславу он не очень нравился, но прошли времена, когда Диту это сильно волновало.

На кухне она нашла еще теплый сырный суп-пюре и тушеные овощи. И компот. Вряд ли

Васлав стал бы выготовлять для нее что-нибудь подобное, потому, похоже, просто где-то заказал.

Дита сталась, как могла, но съела от силы треть порции. Впрочем и этого оказалось достаточно — наконец-то появились силы, заструились вместе с кровью по венам и двигаться стало немного проще.

Вернувшись в гостиную, Дита молча села в кресло подальше от Васлава. Он тут же собрал свои бумажки в кучу и отодвинул в сторону. Развалился, закидывая ногу на ногу.

— Поговорим?

Дита кивнула.

— Вчера ты видела меня со Стар, — невозмутимо заявил Васлав. — Сегодня я опять с ней встречаюсь.

Как ни готовилась Дита к чему угодно, но услышанное оказалось чересчур возмутительным.

Она подскочила, буквально за секунду подготовившись к тому, чтобы прыгнуть на него и наконец, выцарапать его наглые глаза, а потом придушить. Какая скотина!

Васлав молча смотрел на нее, не делая попыток остановить и только говорил, очень быстро и очень громко:

— Существует множество методов получить нужную мне информации. И все они тебе очень не понравятся, разве что кроме подкупа, — он смотрел, не отрываясь и Дита на секунду замешкалась, а потом уже было глупо бросаться. Поэтому она просто стояла и слушала, пытаясь понять, во что он решился ее посвятить.

— Мне необходим кусок загадки, которая известна только Варану и Стар. Они давно ее скрывают. Я мог бы попытаться достать ее и другим путем, но сейчас у меня очень мало времени. На игры с Вараном времени нужно много, потому я выбрал Старлетку. И еще потому, что я не впервые пытаюсь выманить этот кусок. Я полтора года время от времени строил из себя безмозглого влюбленного, пытаясь к ней подобраться. Тогда не получилось. Зато получилось сейчас. Кусок скоро будет у меня в руках и если, — тут Васлав буквально подался вперед, зло сверкая глазами. — И если для того, чтобы его получить, мне придется трахнуть ее еще несколько раз, я это сделаю! — последние слова он почти выкрикнул. Тут же успокоился и подался обратно, развалился, опираясь на спинку дивана, расслабился.

— А ты не станешь мне мешать, — спокойно добавил.

Через пару минут к Дите вернулась способность говорить.

— Зачем тебе эта загадка? У тебя что, мало бабла?

Он пропустил вызов мимо ушей.

— Затем… Я думаю, от нее будет зависеть твоя жизнь.

Дита, наконец, уселась в кресло, вернее почти свалилась, как подкошенная. Этот Остров… Боже, этот долбанный Остров!

— Если ты не хочешь слушаться, пусть будет по-твоему. Я купил экран с выходом на камеры и скоро установлю его в твоей кладовке. Если тебя прет наблюдать за процессом… что ж, наблюдай.

Он вдруг оскалился, совсем как прежде. Дита совершено растерялась, замерла, раздумывая как это все понимать. Но думать ни фига не получалось.

— Я… подумаю, — нетвердо ответила Дита.

— Нет. Ты просто сделаешь, как я сказал, — невозмутимо поправил Васлав. — И каждый раз, когда тебе хочется идти наперекор, вспомни простую вещь — Такие, как ты на Острове не выживают, потому ты будешь делать то, что сказал я, человек, который выживает без напряга. Иначе… Поняла?

Дита молчала. Васлав ждал, а потом его лицо на секунду еле уловимо дрогнуло. Он вдруг подался вперед, и смотрел совсем другим взглядом, так, как будто чего-то боялся. Будто Дита сейчас могла сделать нечто страшное, сложное, что-то такое, к чему он совершено не готов.

— Дита… сделай это для меня. Пожалуйста, — теперь даже его голос звучал по-другому. Она смотрела в самые красивые на свете глаза, полные самой настоящей тревоги. И может даже страха… за нее.

— Сделаешь?

И заворожено смотря в его лицо, Дита вдруг кивнула. Она не могла объяснить почему, но иных движений просто физически не получилось.

Но когда дошло, на что именно она дала согласие и что забрать это согласие обратно не получиться, Дите пришлось прятаться в кладовку, где можно было свернуться клубочком на раскладушке и ругаться в подушку сколько душе угодно.

До вечера время пронеслось очень быстро и как-то очень неожиданно наступил момент, когда вошел Васлав и принес небольшой плоский экран. Поставил на полку, отодвинув в сторону банки с консервированной кукурузой, подключил к розетке, настроил антенну.

— Она уже едет, — между делом бросил и Дита так сильно сжала кулаки, что в костяшках что- то хрустнуло.

Васлав включил экран и показал, как менять камеры. Бросил ей пульт на колени.

Минуту стоял истуканом и молчал. Потом вздохнул.

— Я попробую обойтись… без лишних телодвижений, — вдруг усмехнулся. — А тебя запру.

— Что?

— Чтобы ты не испортила мне план.

Дита вскочила, но он уже вышел за дверь и по включенному на показ гостиной экрану можно было увидеть, как Васлав вешает на кладовку навесной замок. Между прочим, раньше там дужек для замка не было, значит, он успел приделать и их.

Долго злиться она не смогла, потому что раздался звонок и на пороге безо всякого предупреждения появилась Старлетка.

До этого момента Дита почему-то думала, что довольно легко перенесет просмотр их очередного свидания. После прошлого—то раза, когда она была уверена, что Васлав просто добился того, чего всегда хотел. После того как он объяснил свою измену. Но с другой стороны сейчас ей пришло в голову, что он мог просто навешать ей лапшу на уши, потому что получает удовольствие, изо дня в день задуривая головы маленьким глупым девочкам.

Но белый шар! Но его ласки…

Гостья в серебристом платье времени даром не теряла и они с Ваславом сходу опустились на диван, она сверху. Стар тут же принялась его целовать. Дита смотрела, не отрываясь, не зная, что лучше — видеть происходящее или просто грохнуть экран о пол, чтобы даже соблазна подсматривать не осталось.

Кстати, звук. Дита сделала максимально громко и смогла даже различить чмокающие звуки, от которых передернуло, настолько отвратительно они звучали.

Наконец Стар оторвалась от Васлава.

— Где твоя примитивка? — поинтересовалась.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Отдал на недельку другу.

Та засмеялась.

— А говорили, ты очень трепетно к ней относишься.

— Шутишь? — он расчетливо улыбнулся, проводя рукой по ее спине и останавливаясь на ягодицах. — Трепетно я отношусь только к тебе.

— Вот и отлично.

Некоторое время она целовала его взасос, почти наваливаясь сверху, а Васлав успел задрать ее платье и ощупать задницу. Дита привычно кусала губы и держалась руками за раскладушку, чтобы не броситься и не начать долбить в дверь кладовки, выкрикивая все известные ей ругательства. Васлав прав — она же сама захотела смотреть и даже больше того, может выключить экран в любой момент. Тем более, если она начнет шуметь, Стар поймет, что Мэтр врал и все его планы провалятся. А значит, он зря…

Дита старалась закрывать глаза хотя бы временами, но получалось плохо. Вернее, никак не получалось.

Потом Стар отклонилась и принялась расстегивать его рубашку. Васлав откинулся, чтобы ей было удобнее и, прикрыв глаза, призывно улыбался.

— Ты подумала над моим предложением?

— Вчерашним?

— Да.

— Как видишь, я же здесь, — мурлыкала она, доходя до живота и проводя по нему ноготками.

— Это лучшее, что ты могла сделать, — хмыкнул он. — Но как насчет второго предложения?

Она на секунду замерла.

— Сейчас? Может сначала ты меня как следует оттрахаешь? Так, чтобы ноги не сходились?

— Ты так же говорила в прошлый раз, — он чувственно засмеялся и у Диты во рту прямо стало горько от обиды, что все это достается не ей. — А потом мы забыли. Конечно, от такого секса забудешь что угодно, но и дела не стоит забрасывать надолго. Знаешь же, кто расслабляется, тот быстро дохнет. Так что?

Она так и водила по его животу пальчиками, запуская их все глубже под пояс штанов и Дита с усилием закрыла глаза. И снова открыла, проклиная этот чертов экран.

— Заманчиво… А ты правда все остальные ключи достал?

— Правда, — он не отрывал взгляда от ее груди и даже непроизвольно облизнулся. — Будешь первой в истории. Такие шикарные женщины рождаются раз в сто лет. Ты должна стать первой, натянуть всех этих остальных дур. Я собирался идти за ключом к Варану, но ты понимаешь, он потребует часть находки себе. А если я разгадаю все один, то смогу делать с призом, что угодно.

— И ты отдашь его мне? — кокетливо спросила она.

— Я тебе все отдам, все что хочешь…

Дита опять зажмурилась.

— Хорошо, мой тигр, — рычала Старлетка. — Мой супер ебарь. Я скажу. Добудь мне эту мелочь и я покажу, как умею благодарить за верную службу. Знаешь про технологию отсоса портовых шлюх прошлого века? Покажу в действии, не пожалеешь. Варан от этого визжит просто как сука, которую качественно имеют.

Васлав молча притянул ее ближе, поддерживая под ягодицы. Та потерлась носом о его щеку и что-то прошептала на ухо.

В комнате все словно замерло. Васлав застыл, неотрывно смотря куда-то в сторону и ни делал ни одного движения.

— Что бы это значило? — спросил вслух.

Стар, наконец, стянула с него рубашку и тут же прижалась к нему крепче.

— По хую, потом разберешься. Давай, оттрахай меня прямо сейчас. Тут, на ковре. Хочу здоровый член, лучше бы два, — она захихикала, — ну сколько есть.

Дита замерев, смотрела, как Васлав убирает руки от чужой задницы.

— Слушай, Стар… Я хочу сейчас подумать. Давай в другой раз встретимся?

Она на секунду замерла.

— Не поняла? Ты опупел?

— Не хочу сейчас секса, давай встретимся позже.

— Что? — она вдруг отпрянула, глядя ему в пах. — Как не хочешь? У тебя же стоит!

— Я думаю не о тебе, — ровно ответил Васлав, а сам уже похоже улетел куда-то далеко. В его глазах как кадры кинопленки мелькали части новой головоломки.

— Ты… — она вскочила. И вдруг изменилась, будто поняла. — Ах ты, сука!

Васлав молча кивнул и продолжил думать.

— Думаешь, это так просто тебе пройдет? Я Варану все расскажу, — с удовольствием сообщила

Старлетка, с торжеством смотря на него сверху вниз. Красоты в ее лице не осталось, только кривая, уродующая правильные черты лица гримаса.

— Расскажи. Могу, кстати, и сам. Начну со вчерашней ночи, когда ты визжала, что не помнишь когда последний раз тебя так круто ебали хреном в два раза больше Варановского.

— Я врала, ты в постели вообще ноль, — радостно ответила Стар.

Васлав пожал плечами.

— У меня есть запись траха. Там ты выгладишь очень… довольной.

— Сука! Ну ничего, тебе все равно не жить! И твоей примитивке тоже. Она сдохнет первая, чтобы тебе хватило времени оплакать, — Стар развернулась и пошла к порогу.

Дита неподвижно сидела, смотря как Старлетка подхватывает сумку, уже другую, не вчерашнюю и задрав подбородок, выходит на улицу. А Васлав бредет к двери, как сомнамбула, что-то задумчиво бормоча под нос. Запирает ее на замок и словно уже забыл, тут же проверяет, дергая за ручку.

И еще раз.

А на Диту накатывает… наконец-то понимание. Чего именно только что не случилось в гостиной. Он был готов проделать с этой сукой все то, что и прошлой ночью. А Дита… Дита на полном серьезе собиралась просто смотреть? Вот дура! Не-ет, так просто подобное забывать нельзя, пусть даже он делал это по ужасно важной причине.

Васлав, наконец, очнулся. Повернул голову к кладовке, тут же направился туда. Быстро щелкнул замком, оставив его висеть на одной дужке и распахнул дверь. Зашел внутрь и остановился, потому что в узком пространстве между полками и раскладушкой ему было не развернуться. Потом закрыл за собой дверь.

Дита уже стояла напротив, смотря снизу и с трудом сдерживала дикое желание ему врезать.

Впрочем, а зачем сдерживала?

Когда Васлав обернулся и оказался совсем близко, она вдруг размахнулась и с удовольствием, так что даже сердце замерло, заехала ему пощечину.

— От тебя воняет ее духами, — приглушено сообщила. Это было правдой, сладкий приторный запах пришел в кладовку вместе с ним. Дита вполне была готова к ответному удару, но он молчал, внимательно, жадно следя за ее лицом.

Тогда она заехала ему еще раз, по другой щеке. Из его прически выбилась прядь темных волос.

— У тебя на нее встал! — прошипела.

Васлав молниеносно шагнул вперед, обхватывая Диту руками. Развернул и прислонил к двери, потому что больше ничего подходящего вокруг не было. Она и ахнуть не успела, уперлась ему в грудь руками, но Васлав уже стягивал с нее штаны вместе с трусиками. Дита и внимания не обратила, она не смогла его оттолкнуть, потому наоборот вцепилась покрепче, ногтями в шею и прикусила ему ухо.

Раздался шорох отбрасываемой одежды и Дита вдруг оказалась выше, теперь ноги не доставали до пола, так было неудобно, так что пришлось их расставить и обхватить его бедра. Впрочем, его рука поддерживала ее снизу, а вторая уже гладила складки между ногами, иногда скользя внутрь и Дита не могла понять, как он так быстро до нее добрался.

Мгновение назад только вошел в дверь, а уже ласкает клитор, вызывая по телу приливы теплой дрожи.

— Ненавижу тебя, — Дита старательно провела ногтями по его лопатке, крепко держась второй рукой за его шею, чтобы не сползти вниз.

И почувствовала, как в нее упирается его член. Дернулась, упрямо пытаясь отодвинуться, но рука обхватила талию, сильно потянула ее вниз и буквально насадила на член, от которого внутри все сразу привычно заныло. Тело будто поделилось надвое. Нижняя часть требовала немедленного продолжения, а верхняя хотела Васлава придушить.

— Мне попался самый…

Васлав крепко сжал ее ягодицы и сделал первый толчок, а потом наклонился, прихватывая зубами кожу на шее под ухом. Дита не смогла говорить.

От следующего толчка ослабели пальцы и она не сразу поняла, что уже не так сильно пытается его расцарапать. Тут же исправилась, но в ответ на нажим ногтей он двигался только сильнее и глубже.

Дита невольно вскрикнула, когда он укусил ее уже более ощутимо.

— Ненав… — отпустив шею, Васлав резко прижался губами к ее рту и принялся целовать. На следующем толчке Дита раскрыла рот и позволила ему делать, что угодно.

А потом уже сама крепко сжимала его бедра ногами, жалея, что футболка осталась на ней и она не может чувствовать его всем телом. Прижаться к нему голой грудью, чтобы соски скользили по его гладкой коже.

Когда она стала вскрикивать постоянно, Васлав перестал целовать и только тяжело дышал в плечо. Дита цеплялась за его шею, с бешеным нетерпением ожидая каждого движения и когда член в очередной раз таранил ее, проезжаясь по нервам и вызывая просто дикое удовольствие, она прижималась щекой к его уху и если бы не нехватка воздуха, давно бы уже охрипла, повторяя его имя.

Оргазм накрыл гигантской волной, в которой была только одна несокрушимая ось — его тело и, растворяясь, Дита держалась за единственный реальный центр своей нынешней жизни, практически умирая от того, что он с ней проделывал.

Кончая, он снова впился зубами ей в шею. И хотя это было больно, Дита не стала вырываться в уверенности, что и сама вела себя не лучшим образом, так что вполне заслужила.

Видно, что в таком состоянии ему было тяжело ее держать, но когда Дита попыталась встать на ноги, он не дал. Так же прижимая к себе, открыл дверь и отнес в спальню, где они молча упали на кровать и некоторое время отдыхали. А потом Дита стянула с себя футболку и потянулась к Ваславу, потому что больше не могла держаться на расстоянии и не прикасаться к его телу.

И снова все повторилось. Дита чувствовала, как его член крепнет в руке и это походило на колдовство. На самую настоящую магию. Она ввела его в себя сама, тая от восторга при мысли, что он сейчас сделает. Она лежала на боку лицом к Ваславу, забросив одну ногу ему на талию и немного откинувшись, потому что такая поза не позволяла двигаться очень интенсивно. Но даже медленные и неглубокие движения лишали разума, Дита далеко не сразу поняла, что его палец находится в ее попке, и двигает он им одновременно с членом.

Это оказалось приятно и Дита снова ни о чем не думая, стремилась только к одному — быть ближе.

На этот раз разрядка не наступала довольно долго.

Когда он вышел, развернул ее, затуманенную происходящим, не способную сопротивляться, пристроился сзади и продолжил, Дита не сразу поняла, что поза точно такая же как… как…

Впрочем, как что она уже не вспомнила, потому что ощущения оказались странными и полностью сосредоточили на себе ее внимание. Дите пришлось согнуться, отодвигая от него голову и плечи, так что получалось, что они соединялись только бедрами где член входил во влагалище, а остальные части тела словно были сами по себе. К его паху прижимались только ее ягодицы, что возбуждало еще больше. Она сжимала коленки, отчего его рука на клиторе сжималась тоже и даже не верила, что это действительно она тут катается, почти рычит и вообще походит на дикое животное. Хотя… это было неважно.

И она кончила, а Васлав крепко прижимал к себе ее за живот. А потом уже Дита доводила его до конца, забравшись сверху и неотрывно смотря в лицо. И видела, как каждое ее движение отзывается в мышцах его лица, а в темный бездонных глазах кружит мутный густой туман.

И когда кончая, он подался навстречу, всем телом, руками, губами и бедрами, Дита вдруг решила, что, пожалуй, когда-нибудь его простит. Очень-очень нескоро. Может быть.

Заснули они в обнимку, и это вышло так естественно, будто они засыпали так каждый день много лет подряд.

На завтрак Дита опять готовила оладьи, потому что была уверена, что в прошлый раз ему понравилось, пусть он и не признался.

Васлав вообще не совсем типичный молодой человек. Вернее, совсем нетипичный. Дита мешала тесто и думала, что ей еще понадобиться время и немало времени, чтобы получилось хотя бы немного разобраться в его характере и понять его поведение.

Но она не думала, что свободное время выдастся так скоро.

После завтрака Васлав схватил полупустую чашку кофе и глубоко вздохнул.

Дита каким-то чутьем поняла, что он нервничает. Стала ждать.

— Сейчас я уйду и вернусь нескоро, — заговорил он. — Тебя запру. Так надо, — он поднял ладонь, хотя Дита еще не спорила. Просто немного обиделась…

— Слушай меня внимательно. Никому не давай разрешения входить. Никому. Даже если под дверью будут кричать, что я лежу у входа с пробитой головой в луже крови и мое последнее желание — увидеть тебя. Даже если будут кричать, что пожар. В случае пожара откроется выход в центр, там, кстати, безопаснее, так что эта дверь тебе не нужна. Не открывай никому и ни за что! Поняла?

Дита кивнула.

— Я постараюсь побыстрее. Но… уж как получиться.

Васлав еще некоторое время смотрел на нее и Дите становилось все страшнее.

— Что-то случилось? — наконец промямлила она. — Дело в том, что сказала вчера перед уходом эта?..

— Нет. Это просто болтовня. Сделай мне несколько бутербродов.

Васлав резко поднялся и ушел. Через десять минут появился из спальни в темном туристическом костюме с большим количеством карманов, на поясе длинные ножны, из которых торчит рукоятка ножа; с рюкзаком в руке, сунул туда подготовленный Дитой сверток и быстро оглянувшись, резко направился к двери.

Оттуда еще раз оглянулся, но всего лишь на секунду, мимолетно скользнув по ней глазами.

Сосредоточено нахмурился, крепче сжал лямки висящего на плече рюкзака. И сразу исчез за дверью.

Даже не поцеловал на прощанье, с тоской подумала Дита, слушая, как поворачивается в замке ключ.

И только потом пришло в голову, что все это не к добру.

В следующий раз у своего дома Васлав появился только через три дня вечером.

Уставший, грязный и зверски голодный.

Но это было неважно. Он остановил машину на привычном месте стоянки, вырубил зажигание и оперся руками на руль, опустил на них голову.

Казалось, время с момента, когда он в последний раз посмотрел на Диту и переступил порог, пролетело мгновенно. Сейчас он видел, что дверь на месте, целая, закрытая, значит, Дита никому не открывала. Послушалась его. Повезло.

Но теперь осталось сделать последнее. И этот шаг… самый простой и легкий шаг сделать было сложнее всего. Да и не нужно же так быстро? К примеру, можно немного оттянуть, вспомнив последние дни.

Полученная от Стар часть головоломки звучала так: Особенно тщательно я придерживаюсь правила на чужой территории. Тогда ему пришлось немало поломать голову. Уйдя утром из дома, он несколько часов сидел в информационной комнате, рассматривая карты острова и обкатывал обе части головоломки, пытаясь соединить в целое.

Итак, хочешь спрятать — положи на видное место. Этого правила придерживайся в особенности на чужой территории.

Васлав смотрел на карту отмеченную делением зон по сложности головоломок. Зона синяя, оранжевая… красная. Посередине пустота, там круглый дом.

Зона у кривой скалы, она синяя, потому Васлав ее хорошо знает. А эта… желтая, эту он вообще не помнит, потому что с самого начала играл по-крупному и на желтые шары не разменивался.

Остров территориально поделен довольно четкими квадратами. Зона, где попадаются, к примеру, зеленые шары соседствует с оранжевой. Зона с синими и редкими фиолетовыми соседствует с красными…

Красными… кто станет искать красные шары, состоящие из одной единственной элементарной загадки? Только слабаки. Найти красные тайники проще простого, даже не нужно обладать особыми мозгами. Исходя из первой части загадки Васлава, драгоценность может быть спрятана среди самого дешевого — то есть красных или на край оранжевых шаров. Но их находит в больших количествах самая низкая прослойка игроков, и если бы это было так, кто-нибудь уже не раз обнаружил главный приз хотя бы случайно.

Но… Васлав провел пальцем по линии, ограничивающей красно-оранжевую зону. Внизу, на юге она граничила с синей. И…

Васлав чуть ли не прилип носом к карте.

И местами пересекалась с ней! А теперь вопрос — если загадка неудачника показывает, что вероятная зона нахождения красного шара заходит на территорию синих, что он будет делать? И что же? Да проще простого — он и близко туда не сунется! Потому что на той территории синие шары ищут монстры вроде Васлава, которые появление чужаков однозначно посчитают конкуренцией и тогда тем придется несладко! Какая же овца добровольно сунется в волчье гнездо?

Значит, такие красные шары отбрасываются как потенциально невыгодные и никто их не ищет.

А если… Правило соблюдается на чужой территории.

Васлав несколько минут сидел не в силах поверить, что все может быть настолько элементарно.

Неужели, правда?

Впрочем, так или иначе, эта версия имеет право на существование и нуждается в проверке.

И проверить нужно так, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. И не стоит сбрасывать со счетов Стар, которая в ближайшее время может настроить Варана. Правды она, понятное дело, ему не скажет, но женщины Острова очень изворотливы. По-хорошему Ваславу следовало тогда сделать вид, что все в порядке, оттрахать ее хорошенько и отправить домой, а после всего лишь притворяться, что жутко занят поисками, для ее же естественно блага. Он бы так и сделал.

Если бы не Дита…

Но утро, когда он вышел провожать Стар и увидел открытую дверь в кладовку, стало таким экзаменом на выдержку, что ничего хотя бы отдалено подобного Васлав припомнить не смог.

Ему нужно было проводить Стар до двери и сделать вид, что все прекрасно, а голова раскалывалась от мыслей о том, что с Дитой.

В общем, довести Стар до дверей и не выпинать, а спокойно поцеловать на прощание стоило ему невероятных усилий.

А уж когда он вернулся в гостиную и увидел на включенном экране телевизора свою комнату.

Когда бросился в кладовку и понял, что нет ни Мыши, ни ее вещей…

Хорошо хоть она догадалась взять шары и машину, хоть какой-то шанс.

Повторения не хотелось. Толкать к очередному побегу или любой другой глупости Васлав Диту не собирался, даже если от этого зависела его собственная безопасность. Впрочем, уже в момент, когда Васлав протаранил стену клуба Хлыста, стало понятно, что Дита станет его ахиллесовой пятой. И об этом без промедления узнают все. И все они захотят проверить свою догадку в деле.

А уж после того, как он впустую потратил белый шар, тем самым доказав, что скрывает гораздо больше, чем находит нужным показывать…

Впрочем, сейчас он думает не о том. Непросто было собрать существующие легкие загадки на тайники, выходящие за красную зону. Это обошлось недешево. А потом еще двое суток поисков…

Васлав глянул на себя в зеркало и увидел худое лицо, заросшее щетиной и почти нечеловеческие лихорадочные глаза.

Но все позади. А впереди такая мелочь… такая мелочь, которая, однако, дает первый толчок сходу огромной снежной лавины. Такая ерунда, но заставить себя это сделать, толкнуть этот первый камень…

Но выхода нет. Никакого.

Отложить до утра? Заманчиво… Но это палка о двух концах. Если он отложит хотя бы раз… хотя бы один раз, он не удержится и начнет откладывать постоянно. И однажды потеряет бдительность.

Выхода нет.

Васлав очень глубоко вздохнул, тряхнул головой и потянулся к телефону.

Когда ему ответили, сказал срывающимся голосом, сам удивляясь звучащим в нем отчаянным ноткам.

— Код три единицы.

— Что? Вы не ошиблись? — изумлено переспросил женский голос.

— Нет. Квартира 37.

— Ждите, — она мгновенно пришла в себя и в трубке сразу же раздались гудки.

Ждите… Значит, времени уже не осталось.

Он вдруг опомнился, выскочил из машины и побежал домой.

Дита смотрела телевизор, когда раздался щелчок двери. От долгожданного звука она просто подпрыгнула. Последние дни Дита провела в постоянном ожидании, что куда хуже даже дурных, но определенных новостей. Как ей было страшно! Сколько ужасов она себе напридумывала! Во сне она видела Васлава мертвым.

Он стоял на пороге и совсем не походил на того прежнего, лощеного самодовольного типа, которого она увидела впервые. Впавшие щеки, темные глазницы и щетина. Мятая, испачканная одежда и даже мазок грязи на лбу.

— Васлав…

Он быстро подошел и обнял ее.

— Что же ты так долго… Я так боялась.

— Тс-с-с…

— Что за тс-с-с? — машинально возмутилась Дита, упираясь ему ладошками в грудь и задирая голову. Вблизи он казался еще более уставшим. И смотрел слишком серьезно, совсем без улыбки.

Вдруг Васлав отвлекся, сунул руку в карман, а потом схватил за руку Диту, что-то вложил в ладонь и крепко сжал, накрывая ее пальцы своими.

— Такие, как ты на острове не выживают, — убитым голосом сообщил.

— Что? — Дита удивилась. О чем он? Конечно, она выживет, ведь он все-таки немножко о ней заботится.

Вдруг раздался грохот и Дита чуть ли на месте не подскочила. А потом вообще рот открыла.

Звук доносился со стороны кухни. И глазам не верилось — распахнулась дверь, ведущая в центр, и оттуда высыпали люди. Дита непроизвольно сделала шаг к Ваславу. Но оказалось, он уже далеко, отошел к стене и устало оперся на нее плечом.

Народу становилось все больше, словно вокруг разворотили муравейник. Человек с камерой прыгал перед Дитой, а девушка с серебристым микрофоном в руке что-то возбуждено тараторила, беспрестанно бегая по гостиной. Остальные голоса гудели фоном.

— Впервые в истории существования острова! — галдела девица в свой навороченный микрофон. — Сейчас мы увидим счастливца. — Она оглянулась в поисках, вопрошающе посмотрела на Васлава, а тот заторможено кивнул в сторону Диты.

— Внимание, вот она! — Дита ощутила, как кольцо людей вокруг сжалось, а камера чуть ли уткнулась ей в лицо. Что-то непонятное творилось и не давало привести мысли в порядок.

— Впервые в истории! Девушка! Молодая красивая девушка. Еще совсем юная, а какая хватка!

Браво! Первый официальный билет на большую землю! Шанс, выпадающий раз на миллион!

Снятие всех обязательств, срока, если он есть и в придачу выплата огромной суммы денег! И все это на Острове впервые за более чем пятилетнее существование Эксперимента!

Посмотрите, она не верит своему счастью! Остров позади — а впереди свободная жизнь, да еще и не самая бедная!

Народ загалдел, а Дита перестала слушать. Голова гудела… Билет на большую землю…

Свобода… Деньги…

Очень медленно она опустила глаза вниз. Руку сводило оттого, что пальцы мертвой хваткой сжимали оставленный Ваславом предмет. Дита глубоко вздохнула и уставилась на свою ладонь. Посреди нее лежал, переливаясь и сверкая так, что глаза слепило, единственный существующий в мире золотой шар.

Сердце еще раз стукнуло и остановилось.

Но Диту уже подхватили под руки, потащив в сторону выхода.

— Через пару часов девушка будет на воле! В царских условиях! Богатой и знаменитой! — восторженно твердила ведущая, двигаясь вместе с толпой. Мужик с камерой шел последним, загораживая… загораживая…

— Васлав! — крикнула Дита, но ее крик потонул в гуле окружающих голосов. Она выгнулась, пытаясь его разглядеть. Васлав так и стоял у стены, крепко сжимая сложенные на груди руки.

Оглянулся на крик. На темном лице сверкали черные отчаянные глаза.

А через секунду он отвернулся.

— Васлав… — еле слышно прошептала Дита, но потом ее дернули и потащили быстрее и через несколько мгновений за толпой опустилась дверь в его квартиру. Лязгнула, вставая в пазуху проема.

И отрезала жизнь на острове так просто, будто ее никогда и не было…

В автобусе было холодно. Особенно сейчас, когда он попал в очередную пробку. Зато вечером народу не как много, как днем и вокруг полно свободных мест. Дита сидела на самом последнем ряду, привычно уставившись в окно. Месяц до конца зимы, темнеет рано, по машинам и грязным снежным сугробам вовсю скользят отблески цветных пятен от окружающих ярких реклам и витрин.

Одно время сразу после возвращения у Диты была своя машина, но она ее продала.

Заморачиваться с пробками, стоянками, ремонтом и всем остальным в то время было выше ее сил. Было не до того. Сейчас она немного жалела, но покупать новую не решалась. Потому что Грэг легко догадается, что Дита его немного… немного обманула насчет денег. Тогда, два года назад она купила большую квартиру в центре, сделала ремонт и обставила ее. А после сразу сказала, что денег практически не осталось, впереди только небольшие ежемесячные выплаты в течении пяти лет. С тех пор о большой сумме, отложенной на своем счету, ей хватало ума ни разу не упоминать. Даже во времена, когда она еще не устроилась на работу и приходилось непросто. Но она точно знала, что иначе Грэг не отстанет, пока не вытянет и не прогуляет все, что у нее имеется. Сейчас ему почти 19 и он искренне считает, что Дита ему обязана. Потому что умирая, мама оставила все заботы о младшем брате на дочь, а дочь вместо этого бросила его одного, загремев на остров. И то, что она вернулась, ничего не меняет, долг ее неуплачен и не оплатится никогда.

Услышав подобные обвинения впервые Дита помниться, была удивлена так сильно, что совершенно не нашлась с ответом. Ведь собственно из-за кого она попалась и загремела на Остров? Кого прикрывала? О чьем здоровье думала больше, чем о собственной жизни?

Вместо спокойного разговора Грэг устроил в тот раз безобразную истерику. Визжал истошно, как базарная баба, а потом сжал кулак и колошматил стену, пока не разбил костяшки в кровь.

С тех пор Дита старалась с ним не связываться, довольствуясь тем, что брат здоров и почти все время сидит дома, играя в компьютерный игрушки и общаясь с многочисленными друзьями.

Сейчас она возвращалась с работы, привычно думая о том, что не помешает зайти в магазин.

Наверняка гости Грэга снова сожрали все продукты. Эти странные люди, лохматые, полупьяные и прокуренные, толпами ходившие по квартире, часть из которых жила у них практически постоянно, чувствовали себя в чужом доме превосходно и пользовались всем, будто своим собственным.

А при попытке выставить хотя бы часть чужаков за дверь Грэг встал на их защиту грудью и заявил, что однажды она бросила его совсем одного и только друзья его не оставили, потому он не может в трудную минуту отказать им в пристанище. Откуда у него взялось столько друзей, Дита не стала уточнять, боясь очередной истерики, потому решила, что лучше потерпит. А потом привыкла.

У нее отдельная комната со своей ванной, так что в остальных концах квартиры пусть делают, что угодно, если Грэгу так проще живется.

И в любом случае, лучше пусть брат сидит дома и режется в свои компьютерные игрушки, чем шатается со своими придурошными друзьями по подвалам и подворотням.

Поэтому Дита относилась к его гостям спокойно, как к живущим под полом мышам.

Собственно она даже научилась не обращать на них внимания. Да и они предпочитали держаться особняком и не особо ей мешали.

Кроме одного-единственного раза.

Тогда Дита вышла из ванной в одном полотенце и увидела, что к ней в комнату вломился какой-то плотный пьяный парень, коротко стриженый, в черной кожанке и с кривой ухмылкой на лице. Вероятно он считал, что подобная ухмылка действует на женские сердца безотказно. Дите же стало смешно… И грустно. Так грустно при воспоминаниях, которые он вызвал, что она довольно вежливо попросила гостя убраться побыстрее. Хотела остаться в одиночестве, чтобы спокойно упасть на кровать и поплакать в подушку. Но парень был пьян и не послушал.

Он много чего сказал в ответ на отказ. И что девке, которая бывала на Острове нечего стоить из себя целку, и что пусть лучше добровольно его обрадует, потому что сейчас ему нужна баба, а Дита, надо же какое счастье! ему приглянулась. Не останавливаясь на достигнутом, молодой человек распустил руки и даже умудрился ее ударить. В живот.

Потому только-только отдышавшись, Дита подняла стоявшую на столе хрустальную мамину вазу и совершено хладнокровно опустила ему на голову.

Потом открыла дверь и также спокойно вызвала скорую.

Потом как была, в полотенце, забрызганном кровью, вошла в комнату брата и спокойно сообщила всем гостям, что если хоть один козел или коза еще раз посмеют войти в ее комнату, она их убьет. Зарежет как свинью, совершено равнодушно добавила и сейчас даже истерика четырех таких как Грэг ее бы ни капли не смутила.

Как ни странно, утром брат пришел к ней в комнату и вместо криков принялся извиняться.

Что, мол, не знал этого парня и что никогда никто из его друзей не посмеет приставать к Дите. Он же ее родной брат и не позволит всякой швали распускать руки.

Дита кивнула и они расстались почти друзьями.

Подобных инцидентов впредь не случалось и жизнь шла своим чередом. И даже постепенно налаживалась, исключая…

Исключая личную жизнь. Ведь среди друзей Грэга попадались и вполне симпатичные парни, да и на работе в филиале одного из банков приличных достойных молодых людей было немало. А уж как они умели говорить комплименты! Как окружали вниманием и заботой! И часто приносили в подарок разные мелочи вроде шоколадки.

Но все они были не…

Дита вздохнула, привычно останавливая себя. Слишком больно слышать имя человека, который настолько… столько для нее сделал. А она даже не догадывалась, пока не стало совсем поздно.

Совсем поздно…

Выйдя на остановке, Дита почти не думая зашла в магазинчик у дома, купила хлеб, колбасу, сахар и чай, самые ходовые продукты и пошла домой. Хорошо хоть квартиру успела купить по-настоящему шикарную. Пять комнат, не считая кухню на третьем этаже новомодного пятиэтажного дома. Прямо у метро в центре города.

Правда идти туда совсем не хотелось… Снова эти полупьяные люди, стойкий дымный туман на кухне и кучи грязной посуды в раковине.

Подходя к квартире, Дита не услышала из-под двери привычной музыки. Даже когда она возвращалась уставшая, то все равно шла к брату и требовала сделать музыку тише. Знала, что нельзя совсем уж давать спуску, почувствуют слабость и придется бить по голове кого-нибудь еще. А как хотелось, чтобы возвращаясь домой ты знал, что попадешь в уютный родной мир.

У Диты такого не было, несмотря на существование брата.

Похоже, весь ее мир остался на острове.

В тот проклятый день, когда он решил…

Дита привычно отмахнулась от злых мыслей. Пусть он не спросил, но ведь даже такой неученой примитивке, как она довольно просто представить, что за подарок ей сделали. От таких подарков не отказываются даже по уши влюбленные дуры.

А тем более, когда тебе не дали шанса отказаться…

Оказавшись в коридоре, Дита принялась расстегивать пуговицы дубленки и вдруг замерла.

Что-то не так…

Музыки нет, это ладно, бывает. Но на вешалке практически не было одежды, хотя обычно она была забита так плотно, что вещи, висевшие поверху, часто соскальзывали и падали на пол.

Правда, одна незнакомая куртка нашлась, как и обувь. Дита расслабилась. Бывали и вечера, когда гостей становилось совсем мало, потому что на время они перекочевывали куда-то еще.

Похоже сегодня как раз такой удачный день.

Дита заглянула на кухню и в очередной раз остановилась. Грэг… стоял у плиты и готовил.

Увидел ее краем глаза и буркнул:

— Переоденься, щас макароны доварятся и будем ужинать.

Потом брат отвернулся и Дите не оставалось ничего другого, кроме как уйти в свою комнату.

Она еще заметила, что в гостевой ванной в конце коридора кто-то есть, оттуда доносился громкий шум включенной воды.

Дита сняла кофточку, оставшись только в форменной юбке и блузке. Странный какой-то день.

Вернулась домой, а тут так тихо и спокойно… будто и правда дома.

Потом в коридоре раздались шаги и Дита машинально проверила, одета ли. С того вечера когда в комнату вломился нетрезвый гость, она предпочитала не оставаться дома без одежды даже по ночам. А еще держала под подушкой большой кухонный нож. Не для того чтобы при случае пустить в дело, а просто так ей было спокойнее.

И резко вскинулась на звук открывающейся двери. Неужели повторение? Неужели еще один идиот решил рискнуть? Надеется, что раз в доме почти никого, то никто и не вступиться?

Зря!

Дита уже прикидывала, чем именно удобнее всего врезать посетителю, когда дверь открылась, на ковер упал свет из коридора, а в проеме, опираясь плечом на косяк, стоял единственный человек, против чьего посещения она никогда не стала бы протестовать. И даже наоборот…

Дита почувствовала толчок и поняла, что сидит на кровати, потому что не чувствует ног. Как и всего остального. Разве что сердце жило само по себе и оглушительно билось в грудной клетке, ставшей на удивление тесной.

Это не могло быть. И могло. Васлав не сильно, но все-таки изменился, стал более худощавым, волосы короче, черты лица острее.

Но пронизывающий до самых внутренностей взгляд ничуть не изменился. И голос…

— Ты поздно возвращаешься после работы, — заявил голос и Дита поспешно кивнула, потому что хотела только одного — чтобы он не замолкал.

— Завтра ты уволишься, — спокойно сообщил тот, поворачивая голову, так что волосы рассыпались, выскальзывая из-за ушей.

И никаких сомнений не осталось. Сколько бы Дита не фантазировала, таких слов придумать бы точно не смогла. Это был действительного он… ее Мэтр.

— Васлав, — Дита и сама не услыхала своего голоса. И с чего же начать разговор? Прежде она ни разу об этом не думала, потому что не верила в его приход. Даже не допускала подобного варианта. А теперь он стоит напротив и ждет.

Но только стоило открыть рот, как из коридора вдруг вынырнул Грэг, демонстративно отодвинувшись от Васлава в сторону и обижено сказал:

— Еда готова.

Пропал брат, а после него медленно отступил в коридор Васлав.

— Пойдем.

Дита встала и пошла. Потому что безо всяких сомнений отправилась бы за ним куда угодно.

Она даже не заметила, что Грэг почему-то сам накрыл на стол и подал им тарелки, хотя такого поведения за братом давно уже не наблюдалось.

Она не чувствовала вкуса, жевала то, что лежало на тарелке и неотрывно смотрела на Мэтра.

Он действительно изменился и раньше… раньше этих шрамов не было.

Васлав не ел, сидел, откинувшись на спинку стула и неторопливо ковырялся в еде. Когда Дита прекратила жевать и замерла, в очередной раз думая, не сон ли это, Мэтр искоса глянул на Грэга. Тот зло стиснул зубы.

— Твой брат здоров? — спросил Васлав у Диты.

Она машинально кивнула.

— Он учиться? Работает?

— Нет.

Ответ похожего никого не удивил.

— Почему нет? — снова спросил Диту.

— Не твое дело! — вдруг не сдержался Грэг.

— Теперь — мое, — невозмутимо продолжил Васлав. Дита видела, как брат злится, отчего дышит глубоко и тяжело, но все равно молчит.

— Осенью ты пойдешь учиться, — Васлав сидел, неторопливо крутя вилку в пальцах и упорно сверлил Диту темными, словно застывшими глазами. — А до осени будешь заниматься с репетитором.

Грэг вдруг подскочил и гневно взглянув на Диту, словно обвиняя во всех грехах, развернулся и отправился на выход.

— Избалованный мальчишка, — сообщил ей Васлав, когда брат выскочил в коридор. — Точно здоров? А то он тут по полу катался, когда его дружки… расходились по домам. Я и подумал, не припадочный ли?

— Он здоровый, — Дита улыбнулась, думая, что это невероятно приятно, когда ты возвращаешься домой, а брат, который давно вышел из-под контроля, вдруг столкнулся с кем-то, кто ему явно не по зубам. И гостей словно ветром сдуло. И судя по всему возвращаться они не рискнут.

— Мы с ним поговорили, пока тебя не было.

— О чем?

— О разном… О жизни, об острове. О… тебе.

— И что вы говорили обо мне? — поинтересовалась Дита.

Васлав вдруг сам того не замечая крепко стиснул вилку в кулаке.

— Он сказал, что мне следует убраться, потому что у тебя есть другой мужик.

Сердце почти задрожало, так мелко, что по телу пронесся озноб. Дита видела его глаза и в них такой вихрь бешеных эмоций, что позволила себе забыть, как часто злилась на Васлава за то, что однажды он сделал выбор за нее.

Какая разница, ведь все осталось в прошлом, а сейчас Мэтр сидит напротив и смотрит так, будто перед ним драгоценность и неизвестно, что лучше — хвастаться ею перед всеми подряд или запереть покрепче и никому никогда не показывать.

— И что, если это правда? — вызывающе улыбнулась Дита. Да… Даже говорить не о чем, совершено ясно, что та нить, которая попала ей в руку у столба в салоне Хвоста не исчезнет никогда. Он никогда не заберет ее обратно. Даже если захочет. Не сможет.

Вилка вдруг упала на стол, когда Васлав разжал пальцы и убрал руку на колени. Больше его терпение испытывать не стоило.

— Я очень скучала по тебе, — сказала Дита временно прекращая вести себя как последняя стерва.

— Я тоже, — он отстранено смотрел ей в лицо.

— Я тебя люблю.

Тут он посмотрел внимательнее, на минуту задумался, а потом совершено неожиданно кивнул.

— Да. А я тебя.

— У меня с того времени больше никого не было, — продолжила Дита.

Васлав внимательно смотрел на нее и молчал. Дита снова усмехнулась.

— Что, не можешь мне сказать того же, да?

Конечно, он остался совершено спокоен и ни сказал ни слова. Но Дита знала, что иначе и быть не могло. Иначе бы повел себя любой из тех молодых людей, что обхаживают ее на работе. Может поэтому у них и не было ни единого шанса.

— Так вот, — продолжила Дита. — Здесь не остров.

— Ты к чему?

— Если ты посмеешь мне изменить, я… я не знаю пока что сделаю, но тебе лучше не проверять. Может, сразу тебя брошу. А может, изменю тебе с первым встречным.

— Ты мне угрожаешь? — его брови полезли вверх.

— Предупреждаю.

— В чем разница?

— Угрозы обычно пустые слова, — она пожала плечами. — И ты наверняка видишь разницу между пустыми словами и правдой.

На самом деле Дита совсем не была уверена, что сможет им хотя бы немного управлять. Но если он посмеет… посмеет хотя бы подойти к другой, то так просто, как раньше не отделается. Никогда!

И она ждала ответа, а Васлав вдруг запрокинул голову и расхохотался. Дита сверкающими глазами смотрела, как искрятся его волосы и глаза щурятся от удовольствия.

— Дита… — хохотал Васлав. Потом поймал ее взглядом и улыбка менялась, превращаясь в совсем иное выражение, жадное и тоскливое. — Ты совсем не изменилась, такая же безрассудно наивная, глупая… теплая.

И она не выдержала первой. Встала и резко обогнув стол, схватилась за него. Прижалась покрепче, разглядывая вблизи. И правда, этих шрамов на шее раньше не было. Васлав наклонил голову, поддаваясь ее руке. Дита осторожно провела по шрамам пальцами.

— Плохо пришлось?

Он привычно усмехнулся.

— Плохо. Но это было… неплохо. Я снова выиграл. Два шара из двух, кто бы сомневался.

— Васлав…

— Все! — ее руку перехватила его ладонь. — Хватит трогать меня безнаказанно. Вставай и иди в спальню.

— В спальню? Зачем? — картинно подняв брови, изумилась Дита, из последних сил сдерживая желание бежать в спальню немедленно.

— Привыкай. Ближайшую неделю ты оттуда не выйдешь, — голос, который она давно слышала только во сне, заставил кожу гореть от соприкосновения с ненужной одеждой, а соски сделал твердыми и болезненно напряженными.

— Правда?

Больше играть в застольную беседу Васлав не стал. Поднялся, крепко схватил Диту поперек туловища и понес в комнату.

По дороге им встретился Грэг, яростно сверкающий глазами и из его ноздрей практически валил пар. Он привык что сестра держится от мужиков подальше и он единственный, кто имеет для нее значение. Теперь все изменилось, потому что она смотрела на чужака осоловевшими от желания глазами и болезненно скалилась как дикая настороженная кошка. Такой Диты Грэг не знал, но уже видел, что остановить ее такую невозможно. Что все изменилось в момент, когда Васлав появился на пороге их квартиры, вошел как хозяин и через пару минут командовал, негромко и спокойно, но ослушаться никто не посмел. И Грэг боялся этих перемен. Но уже понимал — когда твою сестру трахает кто-то вроде Васлава, тебе стоит смириться и ради собственной безопасности просто держаться подальше. Впрочем, если дела и правда обстоят так, как говорил этот пришелец, то есть Дита для него гораздо больше, чем согревающая постель однодневка, может оказаться, за его спиной почувствуешь себя в совершенной безопасности. Избавишься от давнего неумолимого страха, когда вокруг никого родного… никого нет. И только темная одиночная комната, полная стерильными больничными запахами, люди в халатах с такими же стерильными лицами и полная неизвестность. И во всем огромном мире ты один и никому не нужен.

Проследив, как за ними захлопнулась дверь, Грэг пошел спать. Перед сном он думал, что возможно жизнь окажется не такой уж и страшной штукой, если на их сторону встанет Васлав. И заснул Грэг довольно спокойно.

Дите в отличие от брата спать не пришлось. И в очередной раз умирая под тяжестью мужского тела, она приходила в себя от сильного биения сердца рядом, от глубокого дыхания у уха, от соленого запаха мужского пота и путано, лениво думала совсем о другом. Неделя…

Это много или мало?