Когда наши дипломатические сношения с Россией обострились, главные силы русской Тихоокеанской эскадры, базируясь на Порт-Артур, все время выходили из гавани для выполнения различных учений, а крейсера 1 ранга «Россия», «Громобой», «Рюрик» и «Богатырь», вспомогательный крейсер «Лена» и 10 миноносцев, находясь во Владивостоке под командованием капитана 1 ранга Николая Карловича Рейценштейна, имели все время пары в котлах и поддерживали с помощью ледоколов свободный выход, чтобы в любую минуту иметь возможность внезапно выйти в море.

Таким образом, вместе с отдаленной Порт-Артурской эскадрой, этот отряд составлял силу, которая окружала наш флот. По-видимому, задача этих крейсеров состояла в том, чтобы пользуясь большой скоростью хода и значительным районом плавания, внезапными появлениями у наших берегов угрожать торговле и отвлекать внимание наших главных сил.

Поэтому, одновременно с формированием Соединенного флота из 1-й и 2-й эскадр, была сформирована для наблюдения над Корейским проливом и действия против Владивостокского отряда 3-я эскадра из 5-го боевого отряда («Ицукусима», «Чин-Иен», «Хасидате», «Мацусима»), 6-го боевого отряда («Идзуми», «Сума», «Акицусу», «Чиода»), 7-го боевого отряда («Фусо», «Хей-Иен», «Каймон», «Иваки», «Чиокай», «Атаго», «Сай-Иен», «Цукуба», «Майя», «Удзи», авизо «Мияко»), 10-го (№№ 40, 41, 42 и 43), 11-го (№№ 72, 73, 74 и 75) и 16-го («Сиротака», №№ 39, 66 и 71) отрядов миноносцев и судов специального назначения «Тоиохаси-Мару» и «Ариаке-Мару». Командовать этой эскадрой был назначен вице-адмирал Катаока Сичигоро, а контр-адмиралы Того Масамичи и Хосоя Сукеудзи назначены младшими флагманами.

Когда Соединенный флот вышел из Сасебо и начал свои операции против Порт-Артура и Чемульпо, начальник 3-й эскадры вице-адмирал Катаока с 5-м и 6-м боевыми отрядами («Чиода» был у Чемульпо) также вышел из порта Куре и 24 января (6 февраля) прибыл в Такесики. Руководствуясь местными условиями, он назначил районы охраны и поставил на них для несения сторожевой службы 5-й и 6-й боевые отряды и 10-й, 11-й, 15-й[1] и 16-й отряды миноносцев: всего свыше 20 судов, а контр-адмиралу Хосоя с 7-м боевым отрядом приказал находиться у южного побережья Кореи и действовать сообразно обстоятельствам. В это время были захвачены русские пароходы — Добровольного флота «Екатеринославль», пароходства Восточно-Китайской железной дороги «Мукден» и китобои «Михаил» и «Николай». Вследствие полученных известий, что подвергшаяся атаке Соединенного флота в Порт-Артуре неприятельская эскадра 28 января (10 февраля), пользуясь темнотой, вышла из гавани и пребывание ее неизвестно, и что 4 крейсера Владивостокской эскадры появились близ мыса Хенаси-Саки (в провинции Муцу), расстреляли наш пароход «Наканоура-Мару» (1.084 тонны) и обстреливали пароход «Зеншо-Мару» (323 тонны) и заключая из этого, что обе эскадры, действуя таким образом на востоке и на западе, по-видимому, предполагают соединиться, вице-адмирал Катаока усилил бдительность охраны, приготовившись к встрече неприятеля. Спустя немного времени выяснилось, что Порт-Артурская эскадра стоит по-прежнему укрывшись в гавани, но так как дальнейшие следы Владивостокских крейсеров были потеряны, адмирал Катаока, в виду предстоящей высадки 12-й дивизии в Чемульпо, продолжал нести сторожевую службу в проливе, занимаясь, вместе с тем, конвоированием военных транспортов в окрестных водах.

1. В записках одного офицера с крейсера "Россия" в общих чертах говорится следующее[2]:

…27 января около 9 с половиной часов утра пришла телеграмма командующему отрядом крейсеров. Не прошло и пяти минут, как выходят наверх командир со старшим офицером, приказывают сделать три холостых выстрела и поднять сигнал тревоги — вот как началась война. Затем командующий приказал готовиться отряду крейсеров к походу. К 12 часам дня ледоколы расчистили проход; суда по порядку снялись с якоря и под крики "ура" с берега вышли в море. Около 4 часов дня весь отряд из 4 крейсеров — "Россия" впереди, потом "Громобой", "Рюрик" и "Богатырь" — в кильватерной колонне направился к острову Аскольд, и оттуда изменил курс.

28 января идем Японским морем к неприятельским берегам. Собираемся произвести демонстрацию у Сангарского пролива с целью отвлечь к нему часть японского флота с юга и оттуда пойти на рекогносцировку бухты Гензан. 29 января церемония подъема флага отменена. Около 10 часов утра находимся при входе в Сангарский пролив. Вдруг заметили японский пароход около 1.000 тонн "Наканоура-Мару". Подняли сигнал "остановить судно" и сделали два холостых выстрела, но так как тот не повиновался, то выстрелили боевым; на нем возник пожар. Японцы сели на шлюпки и отвалили, но в виду сильного ветра было приказано "Громобою" спасти этих людей. "Наканоура-Мару" был расстрелян.

Затем снова увидели маленький пароход. Ему тоже были сделаны предупреждающие сигналы и холостой выстрел, но тот не отвечал, почему сделали по нему боевой выстрел, пароход накренился, а мы ушли в надежде, что ему удастся добраться и выброситься на берег, известив там своих о нашем пребывании в японских водах; нам, собственно, только и надо было пошуметь у Сангарского пролива. В виду начинающегося шторма, мы больше не могли оставаться у японских берегов и, повернув, пошли к Корее, однако, из-за плохой погоды изменили намерение и 1 февраля вернулись во Владивосток.

2. Капитан парохода "Наканоура-Мару" рассказывает о катастрофе в общих чертах следующее:

29 января (11 февраля) в 10 часов утра, идя на N, находился в 10 милях от мыса Хенаси-Саки. В 10 часов 30 минут с левого борта на расстоянии около 4 миль были замечены 4 военных судна и когда сблизились, я узнал, что это русские суда, но уже ничего не мог поделать. Неприятель дал холостой выстрел и затем один за другим сигналы: "Идите вслед за нами. Ваше судно арестовано", "Скорее оставить судно", "Оставить судно в течение 15 минут"; в виду этого немедленно хотели спустить шлюпки, но 4 военных судна окружили пароход и начали стрелять по нему боевыми зарядами[3]. С трудом посадив на две шлюпки 4-х пассажиров и 37 человек команды парохода (2 человека из судового состава упали в море и погибли), изо всех сил гребли к "Громобою" и были им спасены. В 1 час дня увидели, что пароход затонул.

Русская канонерская лодка «Манджур», прибывшая в Шанхай еще 30 ноября (13 декабря) 1903 года несмотря на открытие военных действий оставалась там по-прежнему.

Порт Шанхай расположен в широте 31°15′ N и долготе 121°29′ Ost, в протоке "Su-chou" составляющем часть реки "Wu-sung"; на левом берегу находится город Шанхай. Ширина гавани 2½ или 3 кабельтова, глубина на якорных стоянках от 3½ до 8½ сажен. Так как этот порт ближайший по реке "Ta-lien-lio" от главного города "Su-chon" провинции "Kiang-Su", то с древних времен в нем процветали промышленность и торговля, а когда в 1882 г. он был открыт для международной торговли, то значение его еще больше увеличилось: были построены большие склады, пристани, доки, судостроительные и разные другие заводы, шелко-и-бумаго-прядильные мануфактуры и т. п. Теперь, несомненно, это самый важный центр иностранной торговли в Китайской Империи.

Требования китайского правительства об удалении из порта канонерской лодки «Манджур» не привели ни к чему. Поэтому в Главной Квартире было решено отправить туда военные суда. 3 (16) февраля 37 г. Медзи начальник Морского Генерального Штаба адмирал Ито передал приказание вице-адмиралу Катаока послать с этой целью в Шанхай младшего флагмана 3-й эскадры контр-адмирала Того, с судами 6-го боевого отряда «Идзуми» (флаг), «Сума» и «Акицусу», который и вышел из Корейского пролива 4 (17) февраля. На другой день, подойдя к устью Ян-цзе-кианга, адмирал послал крейсер «Акицусу» вверх по реке в Вусунг, куда он прибыл и стал на якорь 6 (19) февраля.

Одновременно императорский генеральный консул в Шанхае Одагири Манджюносуке обратился к шанхайскому даотаю со следующим заявлением:

«Русское военное судно «Манджур» долгое время находится в Шанхае, что угрожает нашему торговому плаванию на всем протяжении реки Чан. Так как в декларации о нейтралитете Вашего почтенного Правительства имеется статья, в которой говорится, что военные суда воюющих сторон не могут оставаться в территориальных водах Китая долее 24 часов, прошу наискорейшего распоряжения относительно русского судна. Теперь в Вусунг вошел наш крейсер «Акицусу». Если русское военное судно выйдет из гавани и совершенно уйдет из китайских территориальных вод, то и наше военное судно спустя 24 часа будет удалено. Кроме того, для спокойствия духа русского судна перед его выходом, «Акицусу», выйдя из Вусунга, переменит место стоянки и станет в верхнем течении Chang-Kiang'a[4] у батарей. В случае, если Ваше почтенное Правительство оставит русское судно в том же положении, то в виду того, что это не будет согласоваться со строгим соблюдением условий нейтралитета, наши суда могут предпринять действия, которые они сочтут наиболее подходящими по обстоятельствам».

Несмотря на настояния даотая об удалении русского судна, оно все еще давало уклончивые ответы и не исполняло требований. Наконец, переговоры о нем были начаты непосредственно между китайским правительством и русским посланником. Еще перед этим переменивший свою стоянку и ставший у «Waishuen-chou» крейсер «Акицусу» в 1 час ночи 9 (22) февраля временно вышел из порта в море. Командир судна капитан 2 ранга Ямаока сообщил о положении дел контр-адмиралу Того, который на другой день на «Акицусу» сам отправился в Вусунг. Однако, на следующий день, по приказанию из Главной Квартиры, он вышел из гавани, перенес флаг на «Идзуми» и со всеми тремя крейсерами снова вошел в Вусунг. Приняв уголь и воду, оставил там одного «Акицусу», а сам с двумя прочими крейсерами 13 (26) февраля вышел обратно в Корейский пролив.

Оставшийся в Вусунге крейсер «Акицусу» наблюдал круглые сутки за русским судном; в Шанхай прибыли также все китайские военные суда. Ночью 13 (26) февраля капитан 2 ранга Ямаока получил извещение от генерального консула Одагири, что русский посланник сообщил китайскому правительству о распоряжении наместника на Дальнем Востоке, генерал-адъютанта Алексеева, разоружить «Манджур», не принимать ему участия в военных действиях до конца войны, оставить на нем небольшое число команды, а остальных отправить сухим путем в Россию. В виду этого, с начала марта русская лодка приступила к разоружению, но делала это чрезвычайно медленно. За это время капитан 2 ранга Ямаока постоянно обменивался мнениями с генеральным консулом Одагири. Русское судно стояло ошвартовавшись у пристани пароходства Восточно-Китайской железной дороги. 17 (30) марта разоружение было закончено. Капитан 2 ранга Ямаока, удостоверившись, что снаряды и замки орудий, головные части мин и ударники, воспламенители, главные части ружей и главные части машин с русского судна свезены на берег, счел свое поручение законченным, 18 (31) марта вышел из Вусунга и вернулся в Корейский пролив. Команда с «Манджура» в числе 124 человек (в том числе 1 офицер), дав обещание китайскому правительству не принимать участия в этой войне, через некоторое время была отправлена в Россию на французском пароходе «Аннам».

Не прошло нескольких дней после открытия военных действий, как Владивостокская неприятельская эскадра появилась в наших северных водах. Затем, спустя некоторое время след ее был потерян, но с тех пор несколько раз получали сведения из Северной Кореи о появлении военных судов и, наконец, было получено донесение, что 14 (27) февраля утром 4 военных судна прошли перед Гензаном, направляясь на север. Таким образом, не оставалось сомнения, что эскадра по временам выходит в море.

Поэтому в Главной Квартире было постановлено предпринять немедленно решительные действия против Владивостока, послав туда часть нашего флота для демонстрации и устрашения неприятеля, пользуясь тем, что Порт-Артурская эскадра в самом первом бою понесла большие потери.

16 (29) февраля было дано соответствующее приказание командующему флотом адмиралу Того, и в то же время подчинили ему 3-ю эскадру, бывшую до того самостоятельной (была зачислена в состав Соединенного флота 20 февраля (4 марта)). Адмирал Того приказал находившемуся в юго-западной Корее начальнику 2-й эскадры вице-адмиралу Камимура спешно идти к Владивостоку с 2-м боевым отрядом («Идзумо», «Адзума», «Асама», «Якумо», «Ивате») и крейсерами из 3-го боевого отряда «Касаги» и «Иосино» и, смотря по обстоятельствам, дать бой или угрожать неприятельской эскадре, а затем, появившись в заливах Америка и Посьет, произвести демонстрацию для отвлечения войск неприятеля, по исполнении чего, вернуться на прежнюю якорную стоянку.

Залив Америка находится в 52 милях на OSO ½ румба к S от Владивостока в широте 42°46′ N и долготе 133° Ost. Ширина залива около 6 миль, глубина до 20 сажен, причем она уменьшается по направлению к глубине залива. Так как большая часть залива совершенно открыта с юга, то летом, когда обычно дуют южные ветры, в него входит крупная волна, но когда ветер дует с суши, стоянка в нем весьма спокойная. Залив Посьет лежит в широте 42°43′ N и долготе 131° Ost в 63 милях на SWtW от Владивостока. Вход в залив ограничивается мысами Суслова и Гамова, ширина его с Ost на W около 15 миль, а от этой линии залив вдается внутрь на NW на 20 миль.

На основании этого приказания адмирал Камимура определил план похода, 18 февраля (2 марта) с вышеназванными судами снялся с якоря, 22 февраля (6 марта) в 10 часов утра прибыл к острову Аскольд и оттуда пошел в Восточный вход во Владивосток.

Остров Аскольд лежит в широте 42°45′ N и долготе 132°20′ Ost в восточной части при входе в залив Петра Великого. Длина его с севера на юг 3½ мили; высота около 1.176 футов; на южном мысу острова имеются маяк и сигнальная станция.

При входе в залив с 2-го боевого отряда заметили несколько поднимавшихся кверху столбов дыма, которые сливались между собой — это имело вид как будто бы несколько судов приготовились к выходу в море. Однако, немного погодя, дым исчез. Погода была ясная и дул NW, стоял жестокий мороз — термометр показывал 15° ниже нуля по Фаренгейту. Борта наших судов обмерзли и покрылись крепким льдом. Видневшиеся вдали горы и лощины блестели снегом, а вход в гавань и Уссурийский залив были покрыты льдом.

Уссурийский залив лежит на восток от Владивостока в широте 43°8′ N и долготе 132°10′ Ost, составляя восточную половину залива Петра Великого. С востока он ограничивается материком, а с запада полуостровом Муравьев-Амурский и лежащими к югу от него островами. Вход в залив между островами Рикорд и Аскольд шириной около 28 миль и от этой линии он вдается вглубь на NW почти на 30 миль.

С первого же взгляда было видно, что идти дальше вглубь будет очень трудно. Тем не менее, продолжая идти вперед, в полдень, наконец, вошли в совершенно крепкий лед; толщина его достигала 1 фута 5 дюймов. Суда двигались среди треска разбиваемого льда. Адмирал Камимура, видя невыгодность дальнейшего движения вперед, изменил курс и вышел в место более тонкого льда; то увеличивая, то уменьшая скорость, суда постепенно продвигались вперед к назначенному для бомбардировки пункту. В 12 часов 42 минуты «Касаги» и «Иосино» были выделены из строя и поставлены для наблюдения за входом в гавань вне пределов огня береговых батарей, а прочие суда в строе кильватера в порядке: «Идзумо» (флаг начальника эскадры Камимура), «Адзума», «Асама», «Якумо» и «Ивате» (флаг контр-адмирала Мису) с 1 часа 35 минут дня, повернув влево и дойдя на Ost от мыса Басаргина на несколько миль, снова повернули вправо, и с 1 часа 53 минут начали перекидную стрельбу.

Мыс Басаргин находится в северной стороне пролива Босфор Восточный с Ost'a от бухты Патрокл, в широте 43°3′ N и долготе 131°57′ Ost на NO от Владивостока милях в шести.

Большие снаряды, перелетая через вершины Амурского полуострова, летели в город с раскатами грома. Однако неприятельские батареи молчали и не отвечали на наш огонь, только было видно, что близ них люди бегали взад и вперед[5]. Наш флот, сделав один галс, вернулся на старый курс и снова пошел вперед; подойдя к берегу на 2 мили, вновь открыл жестокий огонь, но неприятель все не отвечал; было 2 часа 20 минут дня. Мы снова повернули вправо и в 2 часа 27 минут прекратили огонь и пошли на юг. Присоединив «Касаги» и «Иосино», направились к Аскольду, чтобы выйти в море. В это время в гавани снова показались дымы, но так как время близилось к заходу солнца, то адмирал Камимура полагал невыгодным приближаться к гавани и шел прежним курсом, продолжая наблюдать за портом; вскоре дым прекратился, и неприятель так и не вышел. Ночь провели в море, а рано утром на следующий день 23 февраля (7 марта) «Якумо» и «Ивате» были посланы на разведку в залив Америка, а «Касаги» и «Иосино» в залив Стрелок, но, не найдя там ничего подозрительного, они соединились с прочими судами и все снова пошли к Восточному входу во Владивосток. Подошли туда в полдень. Неприятельская эскадра, по-видимому, глубоко спряталась в гавань, так что не было видно и признаков ее, а батареи по вчерашнему молчали. Поэтому адмирал Камимура после демонстративного маневрирования в течение почти часа, повернул назад, продержался в виду залива Посьета, затем обошел его внутри, но снова не обнаружил неприятеля, и, наконец, лег на обратный курс. 24 февраля (8 марта) обследовали на корейском побережье бухты: «Son jin» и Шестакова; на следующий день вошли в Гензан, откуда после нескольких часов стоянки вышли в море и через Сасебо вернулись на стоянку в юго-западной Корее. Затем, присоединившись к 1-му боевому отряду, участвовали в действиях у Порт-Артура.

Владивосток расположен на южной оконечности полуострова Муравьев-Амурский и отделяется с юга проливом Босфор от острова Козакевича, он лежит в широте 46°6′ N и долготе 131°54′ Ost на расстоянии около 660 миль от нашего военного порта Сасебо. Так как ежегодно в холодное время года рейд покрывается льдом, то прежде все это время он был закрыт для судов, но с 1895 г., в виду постройки ледоколов, суда могут свободно входить и выходить из гавани, и больше не ощущается неудобств в сообщении. Ширина входа около 4 кабельтовов. Гавань вдается вглубь на NO около 1½ миль, а также на Ost около 2 миль. Глубина рейда 4―5 сажен. В гавани нет ни одного подводного рифа, так что стоянка весьма спокойная и хорошая.

Гавань разделяется на районы: карантинный, для иностранных судов и океанских пароходов, для каботажных пароходов и для русских военных судов; имеются пристани, сухой и плавучий доки. На берегу расположены здания морского и военного ведомств, склады, казармы крепостной артиллерии, разные мастерские. Владивосток, будучи местопребыванием губернатора Приморской области, в то же время является базой русского Тихоокеанского флота.

Кроме сухопутной линии телеграфа, во Владивосток идут 2 подводных кабеля, которые, пройдя через Японию, соединяются с международной сетью. Что касается пароходных сообщений, то до войны Нипон Юзен Кайша держала пароходы на линии Нагасаки―Фузан―Гензан―Владивосток, затем пароходы русского Добровольного флота ходили между Европой и Владивостоком, а также между этим портом и сибирскими портами, Японией и Китаем. Пароходы Восточно-Китайской железной дороги ходили между Владивостоком и портами Сибири, Китая, Японии и Кореи.

В записках офицера с крейсера "Россия" в общих чертах говорится:

"…11 февраля с 11 часов утра отряд начал выходить в море. 13 февраля подошли к Гензану и целый день ходили со скоростью 15-ти узлов близ берегов, но не видели ни одного парохода. 15-го и 16-го продолжали осматривать берега Кореи, на ночь уходя в море, и 16-го вернулись во Владивосток.

22-го утром была получена телеграмма с острова Аскольда, что оттуда заметили 8 неприятельских кораблей, идущих к Владивостоку. Команды были уволены, так как это было воскресенье. Послали их собирать и приказали разводить пары во всех котлах. Около 12 часов мы были уже готовы. С берега непрерывно поступали сообщения: "2 трехтрубных судна, 4 двухтрубных и два однотрубных и одномачтовых направляются к Аскольду, легли в Уссурийский залив; открыли огонь". Наконец, около 1 часа дня, мы начинаем сниматься с якоря. "Громобой" стал дрейфовать и навалил на нас, — портовым катерам пришлось растаскивать крейсера в разные стороны. Наконец, в четвертом часу, мы вышли; в это время неприятель, не дождавшись нас, прекратил огонь и ушел на зюйд-вест. Пройдя Скрыплев, мы повернули на удалявшуюся неприятельскую эскадру и пошли втроем 16-ти узловым ходом, оставляя "Рюрика" идти по способности. Так прошли 20 миль, но скоро стемнело, и мы повернули обратно.

23-го февраля опять появилась японская эскадра и, покрейсеровав между Аскольдом и Скрыплевым, ушла на юг. Наш отряд хотя и был вполне готов к выходу и с разведенными парами, но из бухты не выходил. О результатах бомбардировки рассказывали, что снаряды попадали в восточную часть города, матросскую слободку, Гнилой угол и порт; один снаряд разорвался в казармах экипажа, тяжело ранив 4 матросов, одну женщину убило; в район морского госпиталя тоже упало несколько штук. С тех пор мирные жители начали в большом числе уезжать в Россию".

Так как бомбардировка Владивостока, произведенная нашей второй эскадрой в начале марта, была одобрена в Главной Квартире, то предполагалось снова послать туда часть флота, о чем и шли предварительные сношения с адмиралом Того. В виду поражения, которое потерпел неприятель за время с 13-го по 15-е апреля (с 31-го марта по 2-е апреля) от атак Соединенного флота на Порт-Артур, когда погиб командующий флотом, один броненосец и один миноносец, адмирал Того, угадывая угнетенное состояние духа неприятеля и предполагая, что он не предпримет никаких активных действий в продолжение некоторого времени, решил воспользоваться этим и послать часть флота для действий против Владивостока. Вернувшись 3 (16) апреля в северо-западную Корею, он отдал соответствующее приказание начальнику 2-й эскадры. В тот же вечер, адмирал Камимура с 2-м боевым отрядом («Идзумо», «Адзума», «Кассуга», «Токива», «Ивате»), 4-м боевым отрядом («Нанива», «Такачихо», «Цусима», «Нийтака»), авизо «Чихая», 1-м отрядом истребителей («Сиракумо», «Асагири», «Асасиво», «Акацуки»), вспомогательным судном «Никко-Мару»[6] и транспортом «Киншю-Мару» вышел в море; в Корейском проливе к эскадре присоединились еще «Идзуми», 11-й (№№ 72, 73, 74, 75) и 15-й («Хибари» и «Саги») отряды миноносцев. 9 (22) числа весь отряд прибыл в Гензан за углем и водой. Еще до этого, в начале марта, были слухи, что русские кавалерийские разведчики по временам появляются вблизи Kiong-song.

Kiong-song (Киоо-джо) лежит в широте 39°40′ N[7] и долготе 129°42′ Ost в лощине, в полумиле на W от деревни на берегу моря Tokushin. В городе Kiong-song сосредоточено управление провинцией Кан-кио-хоку-до; город этот является самым важным пунктом на прибрежной большой дороге с Северной Корее.

31 марта (13 апреля) в Kiong-song прибыли 50 кавалеристов, 3 (16) апреля еще 250, а в Son-jin (Джо-син) появилось 30 кавалеристов, которые жгли наши поселения.

Son-jin лежит в широте 40°40′ N и долготе 129°14′ Ost, от Гензана на север около 120 миль. Так как вход в бухту открыт к Ost'у, то за исключением западных ветров в него входит волна и стоянка в нем беспокойна.

Затем снова передавали, что 6 (19) апреля 250 человек кавалерии вышли из Kilchu (Кичиджю) по направлению к Хокусей. Когда адмирал Камимура вошел в Гензан, то командир оборонительного отряда майор артиллерии Такаги явился к нему и рассказал обо всех этих слухах. Адмирал Камимура, считая невозможным брать с собой 11-й отряд миноносцев к Владивостоку, решил оставить его и «Киншю-Мару» в Гензане и приказал командиру 11-го отряда миноносцев капитан-лейтенанту Такебе, базируясь на Гензан и оказывая содействие командиру оборонительного отряда, предпринимать, время от времени, набеги на побережье к югу от Song-jin'a, а «Киншю-Мару» действовать таким же образом по способности. 12 (23) апреля остальные суда ушли из Гензана. Однако скоро нашел туман, и эскадра стала продвигаться вперед с большими предосторожностями. Наступило утро 12 (25) апреля, а туман стоял по-прежнему. Вследствие этого адмирал Камимура решил временно вернуться в Гензан, пополнить запасы угля и воды и ожидать прояснения погоды, так как в таких условиях трудно было предпринять поход. 13 (26) числа после полудня приближались ко входу в Гензан, как вдруг на всех парах подошел 1-й отряд истребителей, высланный ранее вперед, с известием, что накануне 3 русских судна произвели нападение на Гензан. Адмирал Камимура, опасаясь, что неприятель поставил в гавани мины, не пошел туда, а велел стать судам на якорь снаружи.

Между тем, в Гензане происходило следующее: в 6 часов утра 12 (25) апреля 11-й отряд миноносцев вышел из Гензана в Ри-ген (рейд Паллада), конвоируя «Киншю-Мару», на котором была посажена 1 рота сухопутных войск. Около 11 часов утра в гавани внезапно появились 2 русских миноносца и направились к стоявшему здесь пароходу «Гоио-Мару» (601 тонна); с каждого из них было послано по шлюпке, с некоторым числом команды, которым было приказано обыскать пароход. Когда выяснилось, что капитана парохода не было на борту, немедленно потребовали, чтобы экипаж покинул судно и затем, затопив пароход миной, вышли из гавани и соединились с «Россией», «Громобоем» и «Рюриком». Около 4 часов дня все удалились на север. Вице-консул Оки и командир охранного отряда Такаги тщетно изыскивали способы, чтобы дать знать о присутствии русских судов отправленной роте и 11-му отряду миноносцев, но в виду прибытия 13 (26) числа 2-го боевого отряда, сообщили о набеге неприятеля адмиралу Камимура. Для поисков 11-го отряда миноносцев и «Киншю-Мару», а также для преследования неприятеля, в 1 час 55 минут дня адмирал приказал 2-му боевому отряду и 1-му отряду истребителей готовиться к выходу в море, но не успели еще они выйти, как вернулся 11-й отряд миноносцев. Начальник отряда капитан-лейтенант Такебе доложил, что миноносцы вышли из Гензана в 6 часов утра 12 (25) апреля для конвоирования парохода «Киншю-Мару» и в 2 часа дня прибыли в Ри-ген (рейд Паллада). Рота, с целью произвести демонстрацию, была высажена на некоторое время на берег, а затем снова взята на пароход. В 6 часов вечера весь отряд вышел из гавани в обратный путь, но в виду плохой погоды, «Киншю-Мару» направился в Гензан самостоятельно, а миноносцы зашли временно в бухту Остолопова (Shako-wan) и только теперь вернулись. Таким образом, начальник 11-го отряда миноносцев ничего не знал о появлении русских судов и о судьбе «Киншю-Мару». Адмирал Камимура немедленно послал его на поиски «Киншю-Мару». В виду того, что неприятельская эскадра, выйдя из Гензана, по-видимому, пошла обратно во Владивосток, и так как догнать ее не представлялось возможным, адмирал, отказавшись от этого намерения, на другое утро 14 (27) числа со всеми судами вышел в море на поиски «Киншю-Мару», а также с целью выполнения назначенных действий против Владивостока. При выходе из порта встретили возвращавшийся 11-й отряд миноносцев, который не встречал неприятеля, но также не нашел и «Киншю-Мару». Адмирал Камимура вновь послал миноносцы на поиски «Киншю-Мару», а кроме того, дал особое распоряжение авизо «Чихая»: идти полным ходом к заливу «Shinchan» и удостовериться, нет ли его там, эскадра же взяла курс на N. По дороге заметили плавающие предметы с судна и деревянные переборки. Их подобрал истребитель из 1-го отряда «Касуми». В 4 часа дня вернулся «Чихая» и сообщил, что обошел побережье от Shinchan'a до рейда Паллада, но «Киншю-Мару» не нашел. В тоже время с истребителя «Акацуки» была замечена японская шлюпка, в которой при осмотре нашли один штык и записки, вроде дневника, наблюдающего офицера с «Киншю-Мару». Вследствие этого, адмирал Камимура, предполагая, что транспорт был встречен и потоплен неприятелем или, бежав, разбился на скалах, приказал авизо «Чихая», дождаться в море до следующего утра, и, обыскивая побережье, от мыса Болтина, спуститься к югу до Гензана, а сам с остальными судами пошел к Владивостоку. По прибытию на место 15 (28) апреля адмирал приказал судам ставить мины, которые и были поставлены: с Ost'a от острова Скрыплева на расстоянии от него в ¾ или 1¼ мили на S — 12 штук, в 8¼ милях на S от этого острова по направлению к W на протяжении 1¼ мили — 39 штук, и в 6½ милях на S от острова Цыбулька по направлению на Ost на протяжении 1½ миль — 24 штуки.

Поставив мины, 2-я эскадра 16 (29) апреля в 2 часа 30 минут дня, отправилась в обратный путь; 17 (30) апреля вошла в залив Шо-ден (порт Лазарев), где встретила «Чихая». Узнав о потоплении «Киншю-Мару» русскими судами, 2-я эскадра вышла оттуда 19 апреля (2 мая) и, по прибытию в Корейский пролив, заменила 3-ю эскадру на охране Корейского пролива.

Командир охранного отряда майор Такаги на совещании с адмиралом Камимура получил разрешение использовать 11-й отряд миноносцев и «Киншю-Мару» и 10 (23) апреля, после обсуждения с начальником 11-го отряда миноносцев Такебе и посредником на «Киншю-Мару» капитан-лейтенантом Мизугичи, решил послать отряд солдат в Ри-ген (рейд Паллада) для разведки неприятеля и демонстрации в этой местности. «Киншю-Мару» с посаженными на нем 9-й ротой (3 офицера, 1 фельдфебель, 120 нижних чинов, 1 переводчик), командированным от Главной Квартиры поручиком Сакураи (с ним 1 нижний чин и 1 переводчик) и от охранного отряда подпоручиком Терада, под охраной 11-го отряда миноносцев, вышел из Гензана 12 (25) апреля в 6 часов утра. Прибыв в Ри-ген в 2 часа дня, отряд миноносцев выбрал место высадки и стал на охрану. Рота немедленно же высадилась на берег, и после разведки местности снова была посажена на шлюпки и в 6 часов вечера вернулась на судно. Отряд собирался было идти в обратный путь, но так как качка все усиливалась, и сверх того барометр упал, то капитан-лейтенант Такебе, опасаясь свежей погоды, посоветовался с капитаном-лейтенантом Мизугичи и, получив его согласие, решил оставить отряд миноносцев на ночь в бухте Остолопова, а «Киншю-Мару» отправить из Ри-ген самостоятельно. Идя некоторое время кружным путем, транспорт в 8 часов вечера лег на курс SWtW, направляясь в Гензан. Кругом стояла легкая мгла, луна светила тусклым светом, дул слабый ветерок, и море было спокойно. Было 10 часов 40 минут вечера. «Киншю-Мару» находился в пункте на SO около 19 миль от Shimpo-wan (порт Шестаков), когда случайно с правого борта по носу были замечены 2 паровых судна без огней. Посредник капитан-лейтенант Мизугичи и капитан парохода Яги немедленно вышли на мостик. В то время, как они разглядывали суда, обе стороны постепенно сближались. Хотя уже было видно, что это не малые суда, но так как они держались к нам носом, то еще нельзя было различить их типа. Когда же они подошли ближе, то неизвестные суда быстро изменили курс влево, и капитан-лейтенант Мизугичи только тогда впервые увидал, что это не два судна, а Владивостокская эскадра, состоящая из крейсеров «Россия», «Громобой», «Богатырь» и двух миноносцев. После одновременно с этим, с русских судов был сделан холостой выстрел и приказание «Киншю-Мару» остановиться. Капитан-лейтенант Мизугичи понимая, что пароход, вооруженный лишь 3-мя 47-мм орудиями Гочкиса, не может сражаться и нанести неприятелю вред, и даже бежать, находясь от него в 200―400 метрах, решил лучше прибегнуть к способу, позволяющему спасти людей и в том числе некомбатантов (на «Киншю-Мару» было, кроме войск и посредника, 72 человека судового состава, морской ревизор и подведомственные ему 17 человек команды, 77 рабочих и 3 купца) и остановил судно. Посоветовавшись затем с ревизором Иида, также высказывавшимся за необходимость спасти людей, вместе с ним, первым делом, уничтожил важные книги и документы и объявил о своем решении сухопутным офицерам и капитану парохода. В это время крейсер «Россия» значительно приблизился к «Киншю-Мару»; рупором с него спросили имя и флаг судна и приказали немедленно удалиться с парохода. На это капитан-лейтенант Мизугичи попросил отсрочки на 1 час и приступил к приготовлению шлюпок для своза людей. Кроме того, он снарядил одну шлюпку с двумя морскими чинами, чтобы они тихонько добрались до берега и дали знать о катастрофе в Гензан или Японию; однако она, недалеко от судна, была захвачена неприятелем и не достигла своего назначения. На пароходе была сильная суматоха и, так как в течение 1 часа нельзя было свезти всех людей, то капитан-лейтенант Мизугичи, дав дальнейшие распоряжения штурману (торгового флота) Акамацу, сам вместе с ревизором Иида, капитаном судна Яги и 2 нижними чинами сел на шлюпку и отправился на крейсер «Россия» просить дальнейшей отсрочки. Поручик Сакураи с несколькими людьми экипажа судна также сел на другую шлюпку и отправился на тот же крейсер. Капитан-лейтенант Мизугичи был встречен на «России» офицерами, и просил дальнейшей отсрочки; те как будто бы выразили на это согласие, но потом вдруг арестовали его и бывших с ним людей и только капитан парохода Яги в сопровождении одного русского офицера и 7―8 человек команды отправились на «Киншю-Мару» для осмотра судна. Еще перед этим, оставшийся вместо капитан-лейтенанта Мизугичи штурман Акамацу, хотя и приготовил оставшиеся 3 шлюпки и 2 фунэ, но так как сразу посадить на них весь состав было нельзя, он заявил об этом командиру роты поручику Сина, который приказал сначала спасаться некомбатантам. Штурман Акамацу, разделив всех людей, за исключением военных, на 3 части, рассадил их на 3 шлюпки и 1 фунэ (при этом 3 купца и 6 человек команды парохода остались на судне, позже им на фунэ удалось бежать и добраться до берега) и сам сел на одну из них; таким образом они добрались до «России»; оттуда им приказано было идти на «Громобой»; придя туда просили послать на «Киншю-Мару» шлюпки, но там, снова всех арестовали. К этому времени на «Киншю-Мару» оставались только военно-сухопутные чины. Командир роты, поручик Сина отдал приказание своим людям разделить участь судна и воины, без смущения выслушав это приказание, все вместе прокричали три раза банзай Его Величеству.

Офицеры, уничтожив секретные книги и карты, собрались в одном помещении, где приступили к прощальному пиршеству; в это время капитан судна Яги показывал неприятельскому офицеру помещения судна. Когда они дошли до каюты поручика Сина, то русский офицер, угрожая ружьями и револьверами, потребовал своза команды на русское судно. Хотя наши офицеры хотели было оказать сопротивление, но поручик Сина их остановил и, обратившись к неприятельскому офицеру, спросил его, что будет сделано с его подчиненными; получив ответ, что они будут взяты на русские суда, подумал, что, пожалуй, лучше будет подчиниться неприятелю для спасения жизней своих людей, того же мнения придерживались и прочие офицеры, и потому по настоянию неприятельского офицера вместе с капитаном судна Яги и прочими сел на шлюпки и отправился на крейсер «Россия». В это время он увидел, что по пароходу стреляют и хотя пытался было протестовать, но ничего не мог поделать. Оставшиеся на «Киншю-Мару» люди спокойно ожидали в каютах решения своей судьбы. Почти одновременно с тем, как неприятельский офицер покинул пароход, с неприятельского военного судна была выпущена мина, которая попала в «Киншю-Мару». Это было в 1 час 30 минут ночи 13 (26) апреля. Вода заполнила жилые помещения парохода. Часть команды при этом окончила жизнь самоубийством, остальные, взяв ружья, вышли на верхнюю палубу и начали стрелять по неприятельским судам, которые также открыли жестокий огонь. Около 2 часов вторая выпущенная мина взорвалась у борта, и «Киншю-Мару» стал тонуть; наши солдаты, не сдаваясь, продолжали отчаянно сопротивляться, и частью были перебиты, а частью покончили с собой, почти все разделив участь судна. Неприятель, когда судно затонуло, прекратил огонь и отошел. Из 45 человек наших солдат, спасавшихся на 2 шлюпках, добралась до берега едва лишь десятая часть. Добравшись до корейского берега, они немедленно телеграфировали о происшедшем вице-консулу Оки и командиру охранного отряда Такаги.

В записках одного русского офицера с "России" говорится[8]:

"…3-го марта приехал к нам вновь назначенный начальник отряда контр-адмирал Иессен и остановился на "России". С тех пор суда нередко выходили в море, но самое большее миль на 60. 10-го апреля всем отрядом вышли из гавани, но, встретив туман, снова стали на якорь. У Скрыплева опять стали на якорь, и портовые катера привезли провизию на 10 дней. Подошли к нам миноносцы №№ 205 и 206, и командиров всех судов пригласили на совещание к адмиралу, после которого "Рюрик", как тихоход, был отправлен назад, а мы — три крейсера и два миноносца — в 6 часов вечера снялись с якоря и пошли 15-ти узловым ходом. План похода состоял в набеге на Гензан, где миноносцы должны были произвести атаку, после чего отправиться обратно, а крейсера должны были идти Японским морем к Сангарскому проливу и бомбардировать Хакодате. С наступлением ночи опять сгустился туман. 11-го апреля туман по-прежнему, но суда, не разделяясь, продолжают идти вперед. 12-го апреля к 8 часам утра мы подошли миль на 30 к Гензану. Около 9 часов утра миноносцы полным ходом направились в Гензан и вернулись часа через два. Они донесли, что в Гензане никого не было, кроме небольшого японского парохода "Гоио-Мару", который они взорвали, и нескольких корейских лодок. Когда миноносцы подошли к пароходу, капитана не было — он был на берегу, прочая команда тоже в это время села на шлюпки и удрала на берег. Пароход потопили миной. Вследствие того, что миноносцы во время своего поиска ходили полным ходом, у них засорились трубки. Пришлось взять их на буксир и, идя 5-ти узловым ходом, направиться к бухте Шестакова. В 4 часа миноносцы исправились и стали у нас грузиться углем. В 5 часов увидели идущий навстречу пароход. Осмотрели его и, перевезя команду на "Богатырь", взорвали (пароход "Хагиноура-Мару"). Начальник отряда отослал миноносцы обратно, а крейсера пошли 18-ти узловым ходом прочь от берега на NO 81, в Сангарский пролив. Около 11 часов вечера прямо по носу открылся идущий нам на пересечку большой пароход без огней. С "Росии" был сделан холостой выстрел, и пароход открыл отличительные огни, перешел нам на правую сторону и застопорил машину, находясь от нас всего в кабельтове в полтора. С мостика спросили имя, национальность судна и узнали, что пароход японский. Послали на него шлюпку. Приезжают несколько японцев, один в военно-морской форме. От него узнали, что пароход — военный транспорт "Киншю-Мару" и на нем 210 человек команды. Предложили ему передать на пароход, чтобы все оттуда поскорее перебирались на наши крейсера. С транспорта подходили шлюпки и одна за другой они стали приставать к "России" и "Громобою", пытавшиеся было ускользнуть, были пойманы, и адмирал приказал опять послать катер на транспорт, взяв на него капитана парохода для осмотра судна. Прошло несколько минут, и с парохода слышен голос лейтенанта Х.: "на транспорте вооруженные солдаты сдаваться не хотят". — "Отваливать". Через несколько мгновений катер вышел из-за кормы транспорта, и с него кричат: "на транспорте 4 — 47-мм пушки". Тотчас наша команда была убрана вниз и на верхней палубе была оставлена лишь артиллерийская прислуга верхней батареи, и та положена. Катер спрятался за крейсер, и в "Киншю-Мару" была выпущена мина, которая попала в угольные ямы. Между тем, японские солдаты высыпали на верхнюю палубу и открыли из ружей по крейсеру страшный огонь. Мы отвечали. Минут через 17 транспорт окончательно погрузился в воду. И то, в момент погружения, оставшиеся несколько человек не переставали стрелять в нас. Погибли героями, надо отдать справедливость.

Адмирал рассудил, что имея на борту пленных, рискованно предпринимать бомбардировку, и потому 13-го апреля около 4 часов дня легли на бухту Преображения и на другой день около 9 часов утра подошли к этой бухте. Оттуда, спускаясь вдоль берега, в 8 часов вечера пришли во Владивосток. Ночью 15-го апреля японские миноносцы были в Уссурийском заливе, подошли к самому Скрыплеву, а один даже залез в Босфор. Утром 16-го апреля японская эскадра появилась в Уссурийском заливе и как будто ставила мины. Затем неприятель пошел к Амурскому заливу, около 2 часов неприятельская эскадра стала держаться у о. Шкота. Для наблюдения за ней вышли 8 наших миноносцев. 17-го утром японцы отошли на юг".

Действия сторожевого судна «Цусима»

Адмирал Камимура после второго похода к Владивостоку с 2-м и 4-м боевыми отрядами, 1-м отрядом истребителей и 11-м и 15-м отрядами миноносцев, оставался в Корейском проливе специально для наблюдения за неприятельской эскадрой. Утром 2 (15) июня бывший на сторожевой службе крейсер «Цусима», находясь в 4½ милях на SO от острова Окиносима и меняя курс на WtS, заметил большое паровое судно, идущее противным курсом. Чтобы узнать его национальность и название, крейсер в 7 часов 16 минут утра снова изменил курс на NO и заметил еще другие дымы. Не прошло и нескольких минут, как он различил 3-мачтовое и 4-трубное военное судно, за ним однотипное судно и еще 3-мачтовое 2-трубное судно, т. е. эскадру состоящую из трех судов и спускающуюся на юг. Командир крейсера капитан 2 ранга Сенто, убедившись, что это Владивостокская эскадра, изменил курс на W к бухте Озаки, где находилась 2-я эскадра и послал предупреждение телеграммой о появлении близ острова Окиносима неприятеля. На неоднократно посылаемую телеграмму о появлении 3-х судов Владивостокской эскадры он, однако, не получал ответа, так как работа телеграфа прерывалась посторонним током. Приказав находившимся вблизи пароходам «Уго-Мару», «Фуио-Мару» и «Майко-Мару» спасаться, сам продолжал наблюдать за неприятелем, который, не преследуя крейсер «Цусима», шел на юг. Это утро было пасмурное, и крейсер «Цусима» потерял было из вида неприятеля, но в 8 часов 15 минут, перехватив телеграммы с «Такачихо» на «Идзумо» и «Нанива», капитан 2 ранга Сенто узнал о том, что его предупреждение достигло эскадры и потому, чтобы не терять из вида неприятеля, лег на курс OtN. В 8 часов 35 минут телеграфировал на эскадру, что неприятель, находясь близ Окиносима, идет на встречу 2-й эскадре и, чтобы не потерять его из вида, крейсер идет по тому же направлению. Затем впереди курса были слышны несколько выстрелов, а в 8 часов 45 минут на SW от Окиносима снова замечен неприятель; около 10 часов пошел дождь и стал сгущаться туман, так что крейсер то и дело терял из вида неприятеля, и с трудом поддерживали с ним связь. Хотя за это время капитан 2 ранга Сенто по временам слышал выстрелы и видел, что крейсер «Рюрик», отделившись от других судов, как будто бы расстреливает наше транспортное судно, однако все еще не мог различить в кого стреляют; в полдень на ONO милях в 12-ти от мыса Акасе, на острове Ики, видя плавающие шлюпки, доски, ящики и т. п., капитан 2 ранга Сенто убедился, что был расстрелян один из наших транспортов. В это время капитан 2 ранга Сенто снова увидел на Ost 3 неприятельских судна и 1 пароход, но сразу же потерял их в тумане и потому в 12 часов 15 минут телеграфировал эскадре положение неприятеля в полдень. В 12 часов 32 минуты были замечены 4 неприятельских судна[9], которые, по-видимому, шли на NW. Около 12 часов 40 минут была слышна сильная стрельба, а затем ветер и дождь усилились, и горизонт еще больше уменьшился. В 1 час 36 минут, неприятель был замечен в тумане на S в 10 милях от Окиносима, на расстоянии от крейсера около 4.000 метров, идущим на NW, но спустя немного времени он был вновь потерян из вида и, не смотря на поиски, не мог быть обнаружен; поэтому крейсер отказался от намерения поддерживать с ним связь и, решив полным ходом идти к флагманскому судну, лег на N. Но, не найдя 2-го боевого отряда, в 2 часа 55 минут заметил 4-й боевой отряд и в 3 часа 10 минут дня вошел в его строй.

Выход 2-й эскадры

Утром 3 (16) июня суда 2-й эскадры находились: 2-й боевой отряд («Идзумо», «Адзума», «Токива», «Ивате») и крейсер «Нанива» (флаг адмирала Уриу) в заливе Озаки. «Такачихо» и «Нийтака» стояли для ремонта в Такесики. Крейсер «Цусима» нес сторожевую службу, «Чихая» вышел на разведку на N в 5 часов утра, 11-й отряд миноносцев (№№ 72, 73, 74, 75) и миноносцы 15-го отряда миноносцев[10] «Хибари» и «Саги» стояли в Такесики, а «Удзура» и «Хаситака» в заливе Озаки.

В 7 часов 40 минут на «Идзумо» было получено донесение с крейсера «Цусима», что видна Владивостокская эскадра, и адмирал Камимура немедленно приказал готовиться всем судам к выходу в море, стоявшим в Такесики судам идти полным ходом в залив Озаки, «Чихая» приказал вернуться; сверх того он телеграфировал в управление порта в Бакан (Симоносеки) приостановить отправку судов, идущих на W, а в Главную Квартиру о выходе в море со всеми судами. Затем, в 8 часов 15 минут, зная из вторичного донесения с крейсера «Цусима» о нахождении неприятеля близ острова Окиносима, адмирал Камимура приказал бывшим в Такесики судам выйти вперед к мысу Коо-заки, а замеченные идущими на Ost пароходы отсылать полным ходом в Такесики и там ожидать прихода эскадры; 15-му отряду миноносцев приказал действовать по способности, а пароходам в Озаки-ван приказал идти укрыться в Такесики. Затем приказал крейсеру «Нанива» выйти в море вперед, а за ним вслед снялся с якоря 2-й боевой отряд, и чтобы как можно быстрее встретиться с неприятелем, пошел полным ходом к Окиносима, обогнув южный мыс; однако, в это время пасмурность сменилась дождем, и горизонт стал весьма мал. Вторая эскадра, выйдя из гавани, еще не сделала и нескольких миль, как снова нашел туман, и около 11 часов было видно кругом едва на 3.000 метров. В конце концов, 2-й и 4-й боевые отряды потеряли друг друга (крейсер «Нийтака», выйдя из Такесики в 10 часов 30 минут, присоединился к «Нанива»). 2-му боевому отряду спустя немного времени удалось встретить 11-й отряд миноносцев. В 11 часов 35 минут он вошел в Восточный пролив, но, затрудняясь определить свое место, сначала пошел к мысу Коо-заки и в 12 часов 10 минут дня, увидев его в 2½ милях на NNW ½ румба к W, лег на курс Ost ¼ румба к S. В 12 часов 15 минут, получив известие с крейсера «Цусима», что неприятель в полдень находился в 15 милях на S ⁵/₈ румба к Ost'у у острова Оки, адмирал Камимура телеграфировал на этот крейсер, что 2-й боевой отряд идет на Ost вблизи мыса Коо-заки. Из этой депеши, о местопребывании 2-го боевого отряда узнал и вице-адмирал Уриу (он был произведен в вице-адмиралы 22 мая (4 июня)) и пошел туда с целью соединиться с этим отрядом. В 12 часов 32 минуты было получено известие с крейсера «Цусима», что неприятель, по-видимому, пошел на NW, и поэтому адмирал Камимура в 12 часов 43 минуты изменил курс на NO ½ румба к Ost'у, желая, обогнув остров Окиносима с севера, пойти наперерез курса неприятеля. Затем, в виду новой телеграммы с крейсера «Цусима», что около 1 часа дня неприятель, пройдя западную оконечность острова Окиносима, идет на N, адмирал Камимура, полагая, что крейсер «Цусима» все время держится в связи с неприятелем, рассчитывал, что таким образом 2-й боевой отряд будет осведомлен и, идя противным курсом с неприятелем, непременно встретится с ним. Однако, спустя немного времени было получено известие с крейсера «Цусима», что он из-за тумана потерял неприятеля из вида в 10 милях на S от острова Окиносима. Кроме того, ветер и дождь усилились, а пасмурность еще больше увеличила туман, так что ничего нельзя было видеть даже в 2 шагах. Немного спустя адмирал Камимура, продолжая идти тем же курсом, снова получил телеграмму с крейсера «Цусима», что хотя он снова заметил неприятеля, но опять потерял его из вида. Адмирал Камимура, полагая, что неприятель находится вблизи острова Окиносима, вероятно на расстоянии миль двух от крейсера «Цусима», решил, что будет лучше всего идти по направлению к этому крейсеру и потому в 2 часа 30 минут дня изменил курс на SOtO, направляясь к южной оконечности острова Окиносима. В то же время он телеграфировал о своем месте и намерении на крейсер «Цусима» и приказал тому дать знать о своем местонахождении. В 3 часа 5 минут с него была получена телеграмма, что в 3 часа 30 минут он наблюдал неприятеля в 5 милях на S от острова Окиносима, на расстоянии от крейсера около 4.000 метров, по-видимому, идущим на NW, но в виду сильного дождя потерял его из вида и после того обнаружить не смог; вместе с этим крейсер просил разрешения идти на соединение с эскадрой. Полагая, что неприятель идет, вероятно, на N с западной стороны от острова Окиносима и может внезапно появиться недалеко от нас в каких-нибудь 2.000―3.000 метрах, адмирал Камимура дал приказание остерегаться на всякий случай минного выстрела и продолжал идти далее. В 3 часа 30 минут направо по носу у «Идзумо» на расстоянии около 2 миль открылся остров Окиносима, почему немедленно изменили курс к югу от него. В это время была получена депеша от адмирала Уриу, что в 3 часа 10 минут крейсер «Цусима» вошел в строй отряда. Этот крейсер пытался встретить «Идзумо», но не смог и с трудом нашел 4-й боевой отряд. Адмирал Камимура, проверив все прежние донесения крейсера «Цусима» и его дальнейшие известия после присоединения к крейсеру «Нанива», решил, что неприятель должен быть уже к северу от нас, почему тотчас же от пункта в 3 милях на W от острова Оки изменил курс на NNW. В 3 часа 50 минут были замечены с «Идзумо» на 2 румба позади левого траверза на расстоянии нескольких тысяч метров 3 судна 4-го боевого отряда, но спустя немного времени они опять потерялись в тумане. В 4 часа адмирал Камимура снова запросил крейсер «Цусима» о предполагаемом курсе неприятеля. В это время телеграф перестал ясно работать, и только в 4 часа 45 минут был получен ответ: полагают, что неприятель пошел на N. Пасмурность снова увеличилась, и горизонт уменьшился. Почти отчаиваясь найти неприятеля, адмирал Камимура не мог придумать другого плана, как идти к острову Дажелет в надежде обнаружить там его на другое утро, и потому изменил курс на NNO. Начиная с 5 часов дня ветер усилился еще больше, и так как миноносцам трудно было держаться, то в 6 часов 20 минут вечера адмирал приказал начальнику 11-го отряда миноносцев идти к острову Дажелет самостоятельно на поиски и для атаки неприятеля и вернуться в Такесики кружным путем, а 2-му боевому отряду с 7 часов вечера приказал уменьшить скорость. С наступлением ночи засвежело еще больше, и сила ветра доходила до 5 баллов. Однако, с рассветом направление ветра изменилось, и его сила ослабела, дождь также перестал. Около 4 часов ночи 4-й боевой отряд впервые вошел в строй 2-го боевого отряда, а затем с приходом из Такесики «Такачихо» и «Чихая», адмирал Камимура поставил «Такачихо» в строй 4-го боевого отряда, а «Чихая» справа от «Идзумо». Было уже 7 часов 30 минут утра, а все еще не могли открыть острова Дажелет, почему адмирал прибавил ход и вскоре затем увидели остров. Около 8 часов 45 минут горизонт прояснился, но неприятеля вблизи острова не было видно; поэтому адмирал Камимура, думая, что неприятель пошел через Гензан, намеревался перехватить его на обратном пути и, находясь в 2 милях на SW 40° от острова Дажелет, взял курс на WNW ½ румба к W на мыс Болтина (Брут).

4 (17) июня в 4 часа 32 минуты утра была замечена земля и в 5 часов 8 минут, находясь в широте 40°39′ N и долготе 129°51′ Ost, изменили курс на SWtW к Гензану. В 11 часов 25 минут на SO был замечен как будто бы дым. Адмирал первым делом послал навстречу ему крейсер «Ивате», а в 11 часов 50 минут эскадра также изменила курс влево для сближения. Однако, вскоре удостоверились, что дымов нет и снова вернулись на прежний курс. В 12 часов 35 минут «Чихая» был послан вперед полным ходом в Гензан, а эскадра прибыла туда в 4 часа 41 минуту дня, где держалась некоторое время, не становясь на якорь. В 6 часов 31 минуту вернулся «Чихая». Адмирал Камимура, зная, что неприятель для того, чтобы вернуться во Владивосток, должен пройти мимо Дажелета или Гензана, решил, что лучший способ его нагнать, это обследовать это пространство, и потому дал курс SO ½ румба к Ost'у, а в 5 часов утра 5 (18) июня изменил курс на S ½ румба к Ost'у и с 6 часов приказал 4-му боевому отряду выйти вперед на 10 миль и растянуть строй для разведки, а «Чихая» занять место в 5 милях на левом фланге 4-го боевого отряда. В этот день стояла хорошая погода и ясный горизонт, но неприятеля так и не обнаружили. Адмирал Камимура с 4 часов дня вернул 4-й боевой отряд из строя разведки и поставил его за 2-м боевым отрядом. В 6 часов 55 минут встретился 11-й отряд миноносцев, который принес известие, что 3 (16) июня к югу от острова Окиносима были потоплены Владивостокской эскадрой военные транспорты «Хитачи-Мару», «Садо-Мару» и «Каназава-Мару» («Каназава-Мару» был назван ошибочно вместо «Идзуми-Мару», а «Садо-Мару» не затонул).

5 (18) июня утром Владивостокская эскадра появилась у острова Кодзима, провинции Осима, а в 10 часов утра того же дня прошла близ мыса Хенаси-Саки, провинции Муцу. Адмирал Камимура и его подчиненные едва сдерживали свое негодование, однако теперь ничего не могли поделать. 6 (19) июня в 8 часов 20 минут утра в сопровождении 11-го отряда миноносцев вернувшись в залив Озаки, адмирал телеграфировал в Главную Квартиру все подробности поисков неприятеля.

Еще перед этим 2 (15) июня в 9 часов утра начальник Морского Генерального штаба адмирал Ито, получив известие о появлении близ острова Окиносима 3-х судов Владивостокской эскадры, идущих на юг, немедленно сообщил о том в Главный штаб и другие управления. Так как одно за другим получали донесения о выходе в море 2-й эскадры, гибели военных транспортов и т. п., то в 10 часов 20 минут утра 3 (16) июня адмирал Ито телеграфировал главному командиру порта Куре, вице-адмиралу Сибаяма, выслать отряды миноносцев порта к западному берегу провинции Нагато для спасения экипажа с погибших пароходов. Затем, после полудня того же дня были получены сведения, что три русских судна в 4 милях на N от деревни Уга, уезда Чифу, провинции Оки, захватывают парусное судно, а затем утром 5 (18) июня известие из провинции Осима, что 3 русских военных судна держатся близ острова Кодзима, таким образом, стало известно о пребывании неприятеля на севере, о чем было передано повсюду для принятия мер предосторожности.

Походы 11-го и 15-го отрядов миноносцев

Утром 2 (15) июня 11-й отряд миноносцев был в Такесики. Получив известие, что Владивостокская эскадра появилась у острова Окиносима и идет на юг, капитан 2 ранга Такебе, начальник этого отряда, приказал своим миноносцам спешно собираться в залив Озаки и первым прибыл туда с миноносцами №№ 73 и 74; получив приказание адмирала Камимура идти к мысу Коо-заки для охраны и ожидать прибытия эскадры, немедленно вышел по назначению, прибыл туда в 10 часов 40 минут утра и держался у этого мыса. Немного спустя подошли миноносцы №№ 72 и 75. Затем в 12 часов 38 минут, заметив нашу эскадру, соединился с ней, став с ее левой стороны. В 6 часов 30 минут было получено приказание адмирала Камимура идти к острову Дажелет на поиски и для атаки неприятеля и затем кружным путем вернуться в Такесики. Отделившись от эскадры, пошли по назначению. С 8 часов ветер значительно усилился, и поднялась большая волна, так что качка на миноносцах доходила до 40°, почему уменьшили ход до малого, но волна все увеличивалась, и к тому же могло не хватить угля. Поэтому капитан 2 ранга Такебе, считая невозможным достичь пункта назначения, направился к мысу Сетозаки. 3 (16) июня с 2 часов ночи появился туман, и миноносец начальника отряда № 73 разошелся с другими. Меняя курс по способности в одиннадцатом часу утра с миноносца № 73 открыли остров Куросима и только тогда определились, что находятся у восточного берега Цусимы; поэтому капитан 2 ранга Такебе отменил поход к мысу Сетозаки, а в 3 часа дня вошел в Такесики, где и узнал, что 3 других миноносца находятся у мыса Сетозаки. Эти 3 миноносца, потеряв из вида головной, продолжали идти прежним курсом. Около 7 часов утра увидели остров Мисима, но за недостатком угля только в одиннадцатом часу утра подошли туда. Капитан 2 ранга Такебе приказал им идти в Такесики, а № 73 принять уголь и воду и идти в залив Озаки. В 8 часов утра 4 (17) числа прибыли 3 оставшихся миноносца, и им капитан 2 ранга Такебе приказал принимать уголь, а сам на № 73 вышел на N с целью встретить эскадру, но не встретив ее, вернулся в 2 часа дня в Такесики. Затем 5 (18) июня, узнав, что 2-я эскадра находится на обратном пути из Гензана, сразу же вышел ей навстречу с 4 своими миноносцами и около 6 часов вечера, наконец, встретился с ней у бухты Унковского. Затем в сопровождении эскадры в 8 часов утра 6 (19) июня вернулся в залив Озаки.

Миноносцы 15-го отряда «Хибари» и «Саги» утром 2 (15) июня находились в Такесики, а «Удзура» и «Хаситака» в Озаки. В 8 часов 5 минут, получив известие о появлении неприятеля, начальник отряда капитан 2 ранга Касама приказал 2 миноносцам, бывшим в Озаки, идти на пункт, назначенный адмиралом Камимура, а затем с «Хибари» и «Саги» вышел из Такесики в Озаки. Получив приказание от адмирала Камимура идти к мысу Коо-заки и крейсеровать там, чтобы в случае встречи пароходов отправлять их укрыться в Такесики, а затем действовать по способности, капитан 2 ранга Касама в 8 часов 50 минут спешно отправился со своими 4 миноносцами к Коо-заки. В одиннадцатом часу встретил 11-й отряд миноносцев и поручил начальнику этого отряда передать адмиралу Камимура, что, для того чтобы следить за неприятелем и предупреждать пароходы об опасности, 15-й отряд отправился к острову Ики, в 10 часов 45 минут пошел к находящемуся у северной оконечности острова Ики острову Вакамия. По дороге встретил 3 рыбачьих лодки и расспросил их о неприятеле. Так как, по-видимому, последний сюда не подходил, то капитан 2 ранга Касама несколько изменил курс с среднего фарватера на S, в это время дул сильный NO с дождем, и в 3-х милях ничего не было видно, но капитан 2 ранга Касама в поисках неприятеля, пренебрегая дождем и ветром, понемногу шел к острову Ики и в 12 часов 55 минут полагая, что находится в 3-х милях на NW от бухты Кацумото-ура, увидел впереди курса горы острова. Неприятеля не было. Опять повернул на N, но с одной стороны в виду позднего времени, опасаясь пропустить соединение с эскадрой, а с другой, в виду становившегося все более и более плохим горизонта, временно изменил курс и направился к мысу Коо-заки за получением известий. Не найдя эскадры, отряд отправился в Такесики. При входе в залив Огучи встретил сторожевое судно порта Такесики, от которого узнал, что эскадра идет на S, а 11-й отряд вошел в Такесики (по ошибке 18-й отряд был принят за 11-й). Войдя в Такесики получил известие, что «Нийтака» и «Такачихо» вышли из порта до полудня, но 11-го отряды не видали. Капитан 2 ранга Касама, полагая, что соединиться с 11-м отрядом миноносцев будет трудно, и опасаясь, что русская эскадра, отвлекши наш флот в восточный проход, воспользуется туманом, чтобы пройти вокруг мыса Карасаки в западный проход, и уйдет к Порт-Артуру, только что хотел было идти к мысу Карасаки, как получил известие, что слышны выстрелы в стороне Миура-ван, изменил намерение и пошел к мысу Коо-заки, Была крупная волна, и миноносцы теряли 2―3 раза друг друга из вида, почему капитан 2 ранга Касама, опасаясь выходить далеко, стал крейсеровать между заливом Огучи и островом Арисом (Sentinel).

Утром 3 (16) июня он снова вернулся в Такесики и, собрав различные донесения, хотел было передать их адмиралу Камимура, но, не зная о местонахождении эскадры, не мог этого сделать. За неимением другого плана решил идти через мыс Коо-заки к острову Окиносима на поиски неприятеля. Выйдя из Такесики в 11 часов утра, в пути встретил миноносец «Камоме» — 19-го отряда, и № 73 из 11-го отряда, и, узнав от последнего, что рандеву эскадры на этот день назначено у острова Дажелет, решил прямо идти туда; но снова получил известия, что неприятель как будто бы снова появился у острова Окиносима, и потому в 1 час 45 минут дня пошел к этому острову, но неприятеля не нашел. Зато узнав, что на этом острове спаслись 80 человек с «Садо-Мару», снял их и распределив на свои миноносцы, вернулся в Такесики в 12 часов 35 минут ночи 4 (17) июня. Спасенные люди были немедленно высажены на берег.

Около 3 часов 30 минут ночи согласно известию, что на Ost ясно слышны выстрелы и полагая, что вернулись русские суда на юг от острова Оки, и они стреляют по нашим пароходам, решили для разведки и чтобы дать о том знать эскадре идти туда. Окончив в 8 часов утра приемку угла и воды, немедленно пошел к Мисима, в 5 часов дня был в 12 милях мористее от этого острова и повернул на остров Оки; в 7 часов 30 минут встретил 2 парусника, идущих на W и спросил у них о неприятеле, но ничего не узнал. Поэтому изменил курс и пошел к острову Окиносима; близ острова Цуно-сима встретил рыбачью лодку и спросил о неприятеле, но получил ответ, что хотя и слышали выстрелы, но военных судов не видели. В то же время заметили на SSO как бы луч света прожектора и пошли на него. После полуторачасового хода положение луча нисколько не изменилось, но в полосе его света различили остров Футаи и, определив, что это свет с крепости Бакан (Симоносеки), повернули и пошли к острову Окиносима, а затем, через мыс Карасаки, в Такесики. По дороге встретили 11-й отряд миноносцев, шедший навстречу эскадре и только тогда узнали, что наша эскадра идет из Гензана в Такесики. Тогда командир 15-го отряда решил, в виду нахождения неприятеля далеко на севере, после приемки угля и воды идти для соединения с эскадрой, о чем и дал знать 11-му отряду. В 12 часов 30 минут дня вошел в Такесики, но в 7 часов 30 минут, узнав о прибытии эскадры в залив Озаки, отменил поход, ожидая ее возвращения.

Военный транспорт «Садо-Мару» (6.226 тонн), имея на борту войска в числе свыше 1.000 человек, вышел из Удзина в Ентоа 1 (14) июня в 5 часов вечера; 2 (15) июня в 7 часов утра прошел пролив Бакан, в 7 часов 50 минут, имея на левом траверзе острова Сиродзима, взял курс на W и спустя 20―30 минут хода почти нагнал вышедший накануне в 10 часов утра из Удзина пароход «Хитачи-Мару». В этот день с 9 часов 30 минут утра пошел мелкий дождь, и видимость горизонта стала очень мала, однако в 9 часов 50 минут вдалеке, по носу с левого борта, заметили черный дым, а около 10 часов с шедшего впереди «Хитачи-Мару» был сигнал: «Вижу неизвестное судно», и в то же время «Хитачи-Мару» начал поворачивать вправо, о чем вахтенный сигнальщик сейчас же доложил офицеру-посреднику капитан-лейтенанту запаса Комаку. Тот немедленно поднялся на мостик и увидел, что по носу с левого борта в 3 милях, сближаясь, идет русская эскадра из 3 крейсеров с «Россией» во главе. Желая бежать, приказал командиру дать полный ход и повернуть вправо. Нос уже повернулся градусов на 45, когда неприятель открыл огонь, но снаряды падали впереди, не попадая. Посредник сам пошел вниз за начальником эшелона полковником инженеров Тамура и, снова поднявшись на мостик, вступил с ним в совещание — что делать при настоящих обстоятельствах. Неприятель, продолжая стрелять, поднял сигнал: «Остановиться», и потому посредник заготовил соответствующий ответ, но продолжал идти вперед. Неприятель приближался. Убедившись, что убежать не удастся, капитан-лейтенант Комаку, остановил судно и снова спустился в каюту для совещания с начальником эшелона. В это время как шло спешное совещание с начальником эшелона полковником Тамура, подполковником артиллерии Сато, подполковником инженеров Такеуки, майором инженеров Хасино, с мостика передали, что на «Рюрике» поднят сигнал: «Спустить шлюпки», и потому посредник немедленно приказал это исполнить; но на судне было смятение и не легко было это сделать. Когда с крейсера повторили сигнал: «Возможно скорее оставить судно», посредник тотчас же ушел с совещания и, отдавая распоряжения по спуску шлюпок, в то же время приказал трем штатным сигнальщикам уничтожить секретные книги и карты. Затем снова спустившись в каюты, заявил сухопутным офицерам, что так как неизвестно когда и какие меры примет неприятель, держа сигнал об оставлении судна, то при этих обстоятельствах наилучшим будет, если он сам отправится на неприятельское судно и определит нужное для высадки время, затем, в сопровождении переводчика Умеда Киоси (он был старшиной японского населения в Дальнем до войны и теперь ехал туда по собственным делам на «Садо-Мару»), сел на фунэ и отправился на «Рюрик». Прибыв на крейсер, он обратился к старшему офицеру с заявлением, что на «Садо-Мару» находится свыше 1.000 человек некомбатантов и потому для оставления судна требуется два часа времени. Тот сначала дал один час срока, но затем изменил на 40 минут и сверх того не отпустил посредника вернуться на пароход, едва лишь позволив вернуться шлюпке, но так как она двигалась очень медленно, то Умеда упросил командира крейсера передать приказание на шлюпке с крейсера и определить срок 40 минут с момента прибытия шлюпки на «Садо-Мару». Командир судна согласился на это, приказал спустить шлюпку и послал на ней вместе с Умеда мичмана. Эта шлюпка, забрав военного врача 3 класса Миязава, 14 человек некомбатантов, 8 человек судового состава и 4-х англичан, а всего 27 человек, вернулась на крейсер. Однако, спустя немного времени «Рюрик», получив приказание с «России» от вице-адмирала Безобразова: «Прийти скорее», выпустив по «Садо-Мару» две мины, присоединился к бывшим вблизи двум другим судам. Хотя на «Садо-Мару» от минных пробоин вода быстро прибывала, однако, к счастью, он избежал затопления; все работали над выкачиванием воды и пароход был на плаву, когда в 13 милях на OSO от Окиносима к нему подошли «Накахино-Мару» и «Исе-Мару» для оказания помощи. 3 (16) июня бывшие на острове Окиносима 80 человек из потерпевших крушение (эти 80 человек спаслись на шлюпках или на фунэ) были сняты 15-м отрядом миноносцев и отправлены в порт Такесики. Утром 4 (17) июня несколько трупов из экипажа парохода были подобраны подлежащим порту Куре 7-м отрядом миноносцев[11] и доставлены в Модзи. Затем «Садо-Мару» на буксире «Сакадо-Мару» и «Куре-Мару» был отведен к острову Футаи, где к ним присоединились «Такасаго-Мару» и № 2 «Урага-Мару». Спустя немного времени на «Сакадо-Мару» был потерян винт, он не мог идти дальше. В виду этого «Такасаго-Мару» взял на буксир «Садо-Мару» и повел к острову Муцурен, вода постепенно прибывала и плавание становилось затруднительным. Поэтому в 6 часов 40 минут «Садо-Мару» отбуксировали к берегу и поставили на глубине в малую воду в 5 сажень у Хаедомари. С тех пор днем и ночью изо всех сил выкачивали с него воду и производили спешную заделку пробоин; 16 (29) июня пароход был уже способен к переходу и, так как ремонт было решено производить в Нагасаки, то около полудня 17 (30) июня его взяли на буксир «Такасаго-Мару» и № 2 «Урага-Мару» и повели в Нагасаки, куда и благополучно прибыли после полудня 19 июня (2 июля).

Военный транспорт «Хитачи-Мару» (6.175 тонн), имея на борту свыше 1.000 военно-сухопутных чинов, вышел из Удзина в Нандензы в 10 часов утра 1 (14) июня. Проведя ночь на якоре в Хесаки, 2 (15) июня с рассветом он вышел снова и около 10 часов утра, идя по морю Генкайнада, услышал выстрелы, а спустя немного времени в стороне острова Окиносима показались в тумане 3 русских военных судна. Посредник капитан 2 ранга запаса Ямамура, желая избежать неприятеля, полным ходом пустил пароход к берегу и в то же время приказал своим 3 сигнальщикам уничтожить секретные книги и карты. Стоя среди падающих снарядов, он спокойно отдавал разные распоряжения, но, наконец, был сражен неприятельским снарядом. Кроме него было значительное число убитых и раненых, но капитан парохода англичанин John Gamber продолжал идти вперед, рассчитывая скрыться. Начальник эшелона подполковник Сучи (командир 1-го гвардейского резервного полка) собрал вокруг себя команду, спокойно огляделся кругом и сказал: «Знамя на всю жизнь доверено нашей защите, я, Сучи, разделю участь знамени. Императорский рескрипт (армии), карты и книги должны быть уничтожены. Те из нас кто счастливо останется в живых, передайте эти мои слова», после чего сейчас же сам разорвал знамя, а знаменщик подпоручик Окубо сломал древко и бросил его в огонь, и когда оно догорало, подполковник Сучи с улыбкой покончил с собой. Остальные офицеры кто кончил жизнь самоубийством, кто был убит. (Капитан парохода John Gamber был ранен в ногу, старший механик англичанин James H. Grass был убит при входе в машину; англичанин штурман 1 разряда S.J. Bishop бросился в море. Все три погибли). Солдаты, согласно завещанию командира полка, раздевались и бросались в море. Из них спаслись лишь немногие, кто будучи подобран рыбачьими лодками, кто держась за плавающие предметы; таким образом было спасено: сухопутных нижних чинов 133, морских 1, команды парохода 18, а всего 152 человека. Около 3 часов дня машинное отделение и кормовая часть «Хитачи-Мару», зажженные неприятельскими снарядами, представляли из себя море пламени, и пароход, наконец, затонул кормой. К тонувшему пароходу, несмотря на сильное волнение, ветер и дождь, подошла рыбачья лодка, побросала в воду весь свой груз и приняла к себе 37 человек; но в виду крупной волны она не могла двигаться и оставалась на воле волн; только на другой день 3 (16) числа около 2 часов дня она пришла в Модзи. Спасенные 37 человек были посажены на «Тоса-Мару» и 4 (17) в 2 часа дня прибыли в Удзина.

Военный транспорт «Идзуми-Мару» (3.229 тонн), возвращался из Ентоа в Удзина и 2 (15) июня около 9 часов утра, в море у берегов провинции Чикузен, встретил неприятельскую эскадру. Будучи обстрелян с «Громобоя», попытался было уйти полным ходом, направившись к берегу, но неприятель приближался и стрелял без перерыва; на нем было убито 7, ранено тяжело 12 и легко 13 человек. Убедившись в невозможности побега, капитан остановил пароход и, посадив команду на 4 шлюпки, направился с ними к неприятелю (в пути одна из них перевернулась, но люди были спасены на шлюпку с «Громобоя»). Всего было спасено 105 человек. Казенные документы, почта и прочее все было сожжено перед оставлением судна. Затем около 2 часов дня 3 (16) июня неприятель, в виду острова Оки, остановил парусное судно № 9 «Унко-Мару» (шел из Миике в гавань Канаиси, провинции Кага, с грузом кокса) и пересадил на него из числа спасенных 22 человека. Эта шхуна немедленно направилась к берегу. 5 (18) июня на рассвете в море у военного порта Майдзуру она была замечена патрульным судном № 1 «Тенкио-Мару» и у него на буксире приведена в порт. Освобожденные неприятелем люди были переданы от управления порта заботам штаба крепости Майдзуру.

В всеподданнейшем донесении командующего русским Тихоокеанским флотом вице-адмирала Скрыдлова говорится:

1. Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству следующее: 30-го мая для действия на морские сообщения японской армии отправился отряд крейсеров в составе крейсера "Россия", под флагом вице-адмирала Безобразова, крейсера "Громобой" и крейсера "Рюрик". В ночь на 7-е июня отряд возвратился во Владивосток. О своем крейсерстве начальник отряда доносит: утром 2-го июня отряд подошел с севера к Симоносекскому проливу и, находясь от него в 20 милях, заметил по курсу на горизонте два парохода, за которыми и начал погоню; догнать пароходы не удалось за дальностью. В это время открылось третье судно, овладеть которым было поручено крейсеру "Громобой". Пароход этот, оказавшийся затем транспортом "Идзуми-Мару", не останавливался, несмотря ни на какие требования, пока в него не попало несколько снарядов, после чего он остановился, и люди с него стали бросаться за борт. Сигналом "Громобой" потребовал оставления людьми парохода, что и было выполнено на двух шлюпках, а плававшие в воде люди были подобраны катером с крейсера и приняты на "Громобой". Транспорт же "Идзуми-Мару", в три с лишком тысячи тонн, занимавшийся перевозкой войск и грузов на театр военных действий, был потоплен выстрелами. Среди 105 человек, принятых с транспорта на крейсер, находилось 17 офицерского звания. Потопив пароход "Идзуми-Мару", с крейсера "Громобой" были усмотрены еще два парохода, на которые он и устремился. Настигнутые суда оказались транспортами "Садо-Мару" и "Хитачи-Мару", каждый около шести тысяч регистровых тонн; на транспортах кроме воинских грузов оказалось: на первом — мастеровые телеграфного ведомства при 12 офицерах, кони и понтоны; на втором — более 1.000 человек войска и воинский груз. Завладение "Садо-Мару" было поручено крейсеру "Россия", "Хитачи-Мару" — "Громобою", от которого "Хитачи-Мару" пытался уйти; после того, как несколько предупредительных выстрелов по транспорту для его остановки не оказали действия, по транспорту был открыт огонь; тогда он и остановился. На сигнал об оставлении парохода людьми пароход не обратил внимания, и только после нескольких принудительных выстрелов стал спускать шлюпки. Транспорт тонул очень медленно, вследствие чего "Громобою" было приказано поспешить потопить пароход, что крейсером вскоре и было исполнено. Преследуемый крейсером "Россия" транспорт "Садо-Мару", после нескольких сделанных по нему выстрелов, остановился и, по требованию сигналом стал спускать шлюпки и боты, которых на нем было особенно много. Шлюпки спускались торопливо и некоторые опрокинулись, остальные приняли на себя значительное число людей и направились к находившимся в виду островам Тоусима и Икисима. Погода тихая, море совершенно спокойно. Крейсеру "Рюрик" было приказано взять к себе офицеров, нижних чинов и команду, но из всех чинов оказалось возможным принять только 4 иностранцев, служивших на пароходе, и 25 офицеров, остальные чины не покидали транспорта. Тогда крейсеру "Рюрик" было приказано потопить его минами. От первого взрыва транспорт не утонул, вследствие чего было приказано выпустить в него вторую мину, от которой транспорт стал погружаться. Считая дело с транспортом оконченным и в виду наступившей пасмурности, отряд отправился в дальнейшее крейсерство. Все время за действием отряда следил японский крейсер. На следующий день на пути к Сангарскому проливу был встречен британский пароход "Аллантон". Посланному для его осмотра офицеру шкипер заявил, что идет из Мурорана в Сингапур с грузом 6.500 тонн угля. Опрос команды, осмотр документов и неисправность вахтенного журнала в связи с прежней деятельностью парохода по перевозке военной контрабанды в Японию, заставили сомневаться в нейтральности его груза и вынудили отправить его во Владивосток с конвоем военной команды под начальством лейтенанта Петрова 10-го для разбора действий парохода в местном призовом суде. Кроме этого парохода за остальное время крейсерства других судов отряд не видел. На пароходе оказался один интеллигентный японский подданный, видимо не принадлежащий к судовому составу. Об изложенном всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству.

2. Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству: сегодня 8-го июня, возвратилось во Владивосток из экспедиции к берегам Японии отделение миноносцев, отправленное мною 2-го числа под командой Великого Князя Генерал-Адмирала капитана 2 ранга Виноградского. Миноносцы подходили к самому порту Иезачи, на острове Хоккайдо, войти в который им помешал туман. Миноносцы захватили и уничтожили несколько промысловых и перевозочных шхун, одну из которых привели в порт. При осмотре документов и грузов обнаружилось, что большая часть шхун везла рыбные продукты и рис в порты Сасебо и Симоносеки.

Про действия Владивостокской эскадры известно следующее: эскадра после своего возвращения во Владивосток 14 (27) апреля не предпринимала далеких смелых походов, а лишь по временам, по-видимому, для разведки выходила из гавани. В то время как наша 2-я эскадра постоянно крейсеровала по Японскому морю, русские суда появлялись лишь по близости от залива Петра Великого.

Еще ранее главный командир Черноморского флота вице-адмирал Скрыдлов, будучи назначен командующим Тихоокеанским флотом вместо погибшего вице-адмирала Макарова, 14 (27) апреля выехал из русской столицы и намеревался было прямо проехать в Порт-Артур, но так как этот порт уже был окружен нашими войсками, то в середине мая он прибыл во Владивосток и поднял свой флаг на крейсере «Россия», а контр-адмирал Карл Петрович Иессен перенес свой флаг на крейсер «Громобой». Русское правительство решило отправить на Восток новую эскадру, а бывшая там эскадра получила название 1-й Тихоокеанской эскадры, начальником которой 2-го мая был назначен вице-адмирал Петр Алексеевич Безобразов, а вице-адмирал Скрыдлов стал начальником Соединенного флота. Вице-адмирал Безобразов также пребывал во Владивостоке и поднял свой флаг на крейсере «Россия», а адмирал Скрыдлов перебрался на берег. 2 (15) мая контр-адмирал Иессен на «Богатыре» вышел на разведку, несмотря на бывший в этот день туман. Во время плавания крейсер сел на камни у мыса Брюса в 20 милях на SW от Владивостока. Для спасения первым делом был послан пароход «Надежный», а с 3 (16) мая туда то и дело ходили крейсера и прочие суда. Работы велись днем и ночью, и хотя много раз попытки стащить не удавались, но, наконец, 2 (15) июня крейсер был благополучно снят с камней и приведен во Владивосток.

30 мая (12 июня) адмирал Безобразов с крейсерами «Россия», «Громобой» и «Рюрик» вышел из Владивостока в Корейский пролив. По-видимому, главной целью этого похода было нападение на наши военные транспорты в этом проливе.

В записках одного офицера с "России" говорится:

"Первоначальный план этого крейсерства: идем через восточный пролив к острову Кельпарт и там 2 дня предполагаем крейсеровать между ним и островом Росса для перерыва сообщений Японии с южной Кореей; назад вернемся западным Корейским проливом, а в случае если не удастся прорваться, то идем в Артур… раньше хотели прорываться через Цусиму ночью, чтобы обратно нас не ждали, да почему-то передумали и решили пройти пролив 2/15-го ранним утром".

2 (15) июня на рассвете крейсера подошли к острову Ики. Около 9 часов утра увидели наш военный транспорт «Идзуми-Мару»[12].

За ним погнался «Громобой» и сначала поднял сигнал: «Остановиться». Видя, что сигнал не исполняется, выпустил в пароход несколько снарядов и, наконец, потопил его.

В записках офицера с "России" говорится:

"Первый снаряд попал в рулевое отделение, третьим снарядом была пробита подводная часть, но пароход не останавливался и только после нескольких попавших 6" снарядов остановился".

С него было спасено 105 человек. В то же время заметили «Хитачи-Мару» и «Садо-Мару». «Россия» пошла к «Садо-Мару», а «Громобой» к «Хитачи-Мару», и так как оба парохода не слушались сигнала: «Остановиться», то «Громобой» в конце концов потопил «Хитачи-Мару» 8 выстрелами из орудий и пуском 1 мины. «Россия» также открывала огонь, но так как «Садо-Мару» затем остановился, то крейсер прекратил огонь и приказал подходившему «Рюрику» снять некомбатантов: посредника Комаку, переводчика Умеда, 4 англичан судового состава и 21 японца, а всего 27 человек. Поручив окончательно разделаться с «Садо-Мару» «Рюрику», «Россия» отошла мористее. Затем начальник эскадры приказал «Рюрику» вернуться скорее, и этот крейсер, выпустив по пароходу 2 мины, но не удостоверившись, что пароход затонул, удалился на соединение со своими судами (в это время «Россия» и «Громобой» уже отделились от «Рюрика» и были близ острова Окиносима) и все вместе снова направились в сторону провинции Оки для захвата наших торговых судов и зафрахтованных пароходов, идущих с углем из Мурорана или Отару. 3 (16) июня около 9 часов утра, находясь на высоте Майдзуру, увидели английский пароход «Allanton» (4.252 тонны), остановили его и, после осмотра, задержали и отправили во Владивосток (прибыл туда 6 (19) июня); в тот же день около 2 часов дня, заметив шхуну № 9 «Унко-Мару», приказали ей остановиться. На нее были пересажены 23 человека из числа взятых в плен на «Идзуми-Мару» и отпущены.

Рано утром 5 (18) июня эскадра подошла к Сангарскому проливу, а с 8 часов утра легла на обратный курс к Владивостоку. Около 3 часов 6 (19) июня подошла к мысу Поворотному и оттуда вдоль берега шла на W; к вечеру подойдя к Аскольду, во избежание мин пошла Амурским проливом и в 8 часов вечера вошла во Владивосток. Говорят, что 112 человек из числа взятых пленных (в том числе 4 англичанина, несколько раненых и больных) были оставлены в местном морском госпитале, а прочие 24-го июня в особом поезде отправлены в Иркутск. Еще перед этим, находившиеся под охраной эскадры несколько миноносцев под командой капитана 2 ранга Виноградского вышли из Владивостока. 2 (15) июня и 3 (16) июня у острова Окусири потопили шхуны «Ансей-Мару» (105 тонн) и «Хачиман-Мару» (136 тонн), а шхуну «Хотоку-Мару» после осмотра освободили, 4 (17) июня потопили шхуну «Сейей-Мару» (69 тонн). 5 (18) числа у Мацумае осмотрели и отпустили шхуну «Хако-Мару» (238 тонн). 6 (19) июня захватили шхуну «Хакуцу-Мару» (211 тонн), место неизвестно. С этого дня нашел густой туман, к тому же погода испортилась; миноносцы отправились обратно и вернулись во Владивосток 7 (20) июня к ночи. Сначала «Хакуцу-Мару» они вели на буксире до полудня 7 (20) числа, но из-за свежей погоды буксир несколько раз рвался; поэтому, поставив на шхуне паруса, отправились самостоятельно во Владивосток, куда она и прибыла той же ночью.

Русская Порт-Артурская эскадра 10 (23) июня вышла в море и хотя под давлением нашего Соединенного флота снова вернулась в гавань, но нельзя было поручиться, что выбрав удобное время, она не предпримет снова попытки соединиться с Владивостокской эскадрой. Поэтому бывшая на охране Корейского пролива наша 2-я эскадра с напряженным вниманием наблюдала за проливом. К 17 (30) июня 2-й боевой отряд («Идзумо», «Адзума», «Ивате», «Токива») и судно специального назначения «Кассуга-Мару» находились в Озаки; авизо «Чихая» — в Такесики; крейсер «Нанива» с миноносцем 19-го отряда «Камоме»[13] у восточного берега Кореи, конвоируя зафрахтованный морским ведомством пароход «Сейриу-Мару»;»Нийтака», «Цусима» и «Такачихо» несли сторожевую службу. Отряды миноносцев 9-й, 15-й, 17-й и 18-й[14], окончив ночную охрану, находились в пути к Озаки.

17 (30) июня утром адмирал Камимура, получив от помощника начальника Морского Генерального штаба вице-адмирала Иджуина телеграммы, что в 5 часов 50 минут утра пять русских миноносцев вошли в Гензан, а в море держатся 3 военных судна, а также, что русские миноносцы бомбардируют берег, и опасаясь, что возвращавшийся как раз в этот день с восточного побережья Кореи в Фузан пароход «Сейриу-Мару» может попасться неприятелю, решил спешно отправиться с эскадрой в бухту Унковского, чтобы в случае надобности защищать или оказать помощь этому транспорту. В 8 часов 20 минут утра адмирал Камимура дал приказ 2-му боевому отряду немедленно готовиться к походу, «Чихая» идти из Такесики на соединение с ними, а «Кассуга-Мару» оставаться в Озаки. В это время 11-й, 17-й и 18-й отряды миноносцев уже вошли в гавань, но адмирал снова приказал им идти на охрану, а вернувшимся вскоре, вслед за ними, 9-му и 15-му отрядам велел спешно принять уголь и воду и идти на соединение с эскадрой до захода солнца на рандеву в 20 милях на Ost от бухты Унковского; сверх того, сторожевому судну «Нийтака» приказал передавать известия о неприятеле и о движении 2-й эскадры на «Нанива». В 8 часов 35 минут адмирал Камимура вышел со 2-м боевым отрядом из гавани и пошел западным проливом. В 9 часов 40 минут, встретив «Чихая», поставил его слева у эскадры. Затем телеграфировал «Такачихо» и «Цусима» прийти на рандеву с эскадрой у бухты Унковского, около 6 часов вечера, а «Чихая» приказал идти, увеличив ход, к восточному берегу Кореи и передать «Сейриу-Мару» приказание спешно возвращаться обратно, и затем идти на соединение с эскадрой. В 2 часа 20 минут адмирал Камимура получил известие с «Нанива», что к нему присоединился «Нийтака» и в 2 часа 44 минуты, находясь по счислению в широте 35°26′ N и долготе 129°52′ Ost изменил курс на N ½ румба к Ost'у. В 3 часа 40 минут была получена телеграмма от вице-адмирала Иджуина, что сегодня в 9 часов 30 минут утра 3 русских военных судна, 8 миноносцев и 1 судно, похожее на истребитель, прошли мимо мыса Кодрика при входе в Гензан и направились на SO; а затем, что суда, по-видимому, ушли, 3 миноносца около 10 часов утра, находясь между мысом Cachita-rro и островом Аненкова, как будто бы ставят мины заграждения. В это время к эскадре подошли миноносцы 9-го отряда «Аотака» и «Кари», и командующий этим отрядом капитан 2 ранга Ясима доложил адмиралу, что миноносцы 15-го отряда «Хибари», «Саги» и «Хаситака» подойдут позже и, что «Хато», «Цубаме» и «Удзура», приняв воду и уголь, также выходят на соединение. Погода начинала портиться, солнце близилось к закату, а остальные миноносцы все еще не подходили. Заключая из этого, что они или не могут догнать эскадру, или же разойдясь с ней идут все еще на N, адмирал Камимура, не решаясь их брать с собой, приказал капитану 2 ранга Ясима со своими двумя миноносцами идти обратно и, присоединив к себе прочие миноносцы, ожидать приказаний в Окочи. В 6 часов 22 минуты подошли «Нанива» и «Нийтака». В 7 часов вечера эскадра повернула на юг и 18 июня (1 июля) в 7 часов утра, подойдя к северной оконечности острова Окиносима, повернула вправо на 16 румбов. Вскоре встретив крейсер «Цусима», миноносцы «Хибари» и «Саги» («Хаситака» ночью из-за тумана отделился от своих миноносцев), адмирал Камимура приказал командиру 15-го отряда капитану 2 ранга Касама зайти со своими миноносцами в Окочи, а 9-му отряду вернуться в Озаки и вступить на сторожевую службу. В 9 часов 5 минут было получено известие, что «Чихая» встретил «Сейриу-Мару» накануне в 8 часов 30 минут вечера и передал приказание. В 11 часов эскадра изменила курс на SW 38° и пошла к восточному проливу. В 1 час 40 минут дня было получено известие из Такесики, что, по сведениям нашего консула в Гензане, русские суда, по-видимому, ушли на север, и что «Камоме» уже пришел в Озаки. В 6 часов 14 минут вечера приемный аппарат телеграфа на «Идзумо», принимая депешу с «Нанива», начал прерываться, и депеша получалась неясно, точно кто-то мешал переговорам. В 6 часов 35 минут с 2-й эскадры на NtO был замечен дым, а затем увидели 3 крейсера Владивостокской эскадры на расстоянии около 22.000 метров, идущими на юг, как бы с целью пройти восточным проливом. Поэтому тотчас же изменили курс и легли на NO 60°; прибавили ход и, нажимая неприятеля к Окиносима, хотели преградить ему путь; одновременно с этим, миноносцам было приказано подойти к эскадре. Неприятель, по-видимому, сначала не знал о пребывании нашей эскадры в проливе и шел прямо по прежнему направлению и, только когда наша эскадра пошла ему навстречу, изменил курс на NO и, увеличив скорость, идя в порядке: «Россия», «Громобой», «Рюрик», начал уходить. В это время «Нийтака» и «Чихая» находились сторожевыми судами в условном пункте, миноносцы, за исключением «Удзура», «Хато» и «Цубаме», уже приняли уголь и воду и шли по своим сторожевым районам, 2-й и 4-й боевые отряды, идя в строе кильватера, шли восточным проливом, почти уже выходя из него. Поэтому адмирал Камимура, чтобы дать тревогу, что неприятельская эскадра идет на юг, приказал «Идзумо» сделать несколько боевых выстрелов по направлению к острову Цусима, а в 7 часов велел прибавить ход 2-му боевому отряду и приказал адмиралу Уриу послать к мысу Коо-заки[15] крейсер «Цусима», чтобы предупредить о появлении неприятеля имеющие прибыть туда миноносцы. Еще перед этим, когда наша эскадра нагоняла неприятеля, идя на пересечку его курса, расстояние понемногу уменьшалось, а, кроме того, «Рюрик» далеко отстал от своих передних мателотов, находясь от них на расстоянии на глаз до 2.000 метров; но затем обе эскадры пошли одним курсом и расстояние до неприятеля почти не менялось, к тому же и отставший «Рюрик» как будто бы вошел в строй. Наша эскадра опять увеличила скорость, но и неприятель, по-видимому, дал полный ход, и расстояние не уменьшалось. К 8 часам вечера оно держалось в 12―13.000 или 14―15.000 метров. Но в это время солнце зашло, стало темно, и очертания неприятельских судов почти потерялись из вида. Еще до этого, справа по носу были обнаружены суда, похожие на наши миноносцы, и, видя, что они идут на Ost, казалось, что они подкрадываются к неприятелю. В 8 часов 17 минут неприятель вдруг открыл огонь из орудий и затем начал светить во все стороны прожекторами, благодаря чему 2-й боевой отряд получил возможность выяснить место неприятеля и, чтобы не упустить его, пользуясь темнотой, повернул в западный пролив, пошел полным ходом, имея неприятеля по правому борту. Однако, в 8 часов 50 минут неприятель совершенно закрыл боевое освещение и, в конце концов, снова потерялся в темноте. Адмирал Камимура, рассчитывая, что так как ранее при атаке наших миноносцев неприятель светил прожекторами и открывал сильную стрельбу, то и теперь если миноносцы догонят его, он снова откроет освещение, шел вслед за ним по-прежнему, но неприятель не давал о себе никаких признаков и место его так и не узнали. Тогда адмирал Камимура изменил курс на NO и потом снова почти на SW, идя все время полным ходом, однако, неприятеля не обнаружили. 19 июня (2 июля) в 3 часа 30 минут утра, видя маяк Коо-заки на NW в 14 милях, изменили курс и пошли в восточный пролив, а в 6 часов 22 минуты утра встретили «Нанива» и «Такачихо». Оба эти судна накануне около 9 часов вечера, потеряв свет неприятельских прожекторов и будучи не в состоянии следить за неприятелем, в 11 часов 15 минут, находясь в 37 милях на WtN от мыса Карасаки, взяли курс на SW и, таким образом, встретились со 2-м боевым отрядом. Вскоре затем подошел крейсер «Цусима». Этот крейсер накануне, чтобы найти миноносцы, дошел до залива Огучи, но там нашел только один «Камоме» и вышел вместе с ним. С полуночи до рассвета крейсеровал на SW от мыса Коо-заки в восточном проливе. В 5 часов утра, оставив Камоме в назначенном месте, сам до выяснения местопребывания эскадры крейсеровал между мысом Коо-заки и островом Ики и только теперь встретил эскадру. В 8 часов 37 минут утра адмирал Камимура приказал адмиралу Уриу вернуть крейсер «Цусима» в Озаки, спешно погрузиться углем и снова прийти к эскадре. В 8 часов 45 минут подошли миноносцы «Кари» и «Камоме» от мыса Коо-заки, а в 9 часов 55 минут «Аотака» от острова Ики. «Кари» 18 июня (1 июля) с 3 часов 30 минут дня вернулся из Оокочи в Озаки и с вечера стал на сторожевой службе между Коо-заки и островом Вакамия-сима. «Камоме» узнал о нахождении неприятеля близ острова Ики около 9 часов вечера из сигнала с «Кассуга-Мару». Выйдя немедленно в море, пошел в восточный проход и, встретив крейсер Цусима, до утра 19 июня (2 июля) шел вместе с ним, а затем вступил на сторожевой район между Коо-заки и островом Вакамия. «Аотака» вышел накануне вечером из Озаки и сообщил, что находясь у острова Ики ищет неприятеля. С полудня 19 июня (2 июля) адмирал Камимура распределил суда по сторожевым районам по обыкновенному, а с прочими судами в течение ночи шел по проливу на W, с наступлением рассвета снова пошел на Ost, вышел из пролива, затем днем держался к югу от острова Цусима и так действовал до 21 июня (4 июля).

17-й и 18-й отряды миноносцев, окончив сторожевую службу, 18 июня (1 июля) пришли: 17-й отряд — в залив Миура, а 18-й — в Кусухо. Вследствие полученных известий о действиях неприятеля у Гензана, оба отряда были вновь высланы адмиралом Камимура на сторожевую службу, и 17-й отряд в 6 часов 25 минут вечера, а 18-й в 6 часов вечера вышли в море; первый из них пошел на западную сторону острова Окиносима, а второй на восточную. Однако 17-й отряд, увидев в 7 часов 55 минут в 5 милях на S дым, прибавил скорость и пошел на него; скоро стало видно 3 дыма, и в 8 часов 25 минут вечера окончательно удостоверились, что это Владивостокская эскадра. В это время расстояние до нее было 4.000―5.000 метров, отряд шел в строе кильватера в порядке № 34, № 31, № 32 и № 33. Неприятель, по-видимому, также увидел миноносцы, начал светить всеми прожекторами и открыл сильный огонь с левого борта. Начальник отряда капитан-лейтенант Симомура, так как было еще достаточно светло, и момент для атаки не настал, ожидая полного захода солнца, временно изменил курс с W на WSW; в 9 часов 20 минут, предполагая идти а атаку, пошел на NO, но неприятель уже около 8 часов 50 минут погасил прожекторы, и теперь было трудно найти его место; капитан-лейтенант Симомура полагая, что неприятель находится от него на NO, пошел в этом направлении. Около 9 часов 55 минут, когда отряд находился в 15 милях на W от Окиносима, взошла луна, и стало хорошо видно кругом, но неприятеля уже не было. Поэтому начальник отряда пошел искать неприятеля от восточного берега Цусимы до острова Мисима. В 3 часа 30 минут ночи, находясь вне залива Миура, задний миноносец № 33 начал отставать и, в конце концов, разошелся с отрядом, а прочие 3 миноносца, пройдя на юг еще около 5 миль, изменили курс и при вторичном приближении с Ost'a к Миура-ван встретили пароход «Яматогава-Мару»; миноносец № 32 проводил его в этот залив, а №№ 34 и 31 в 6 часов 50 минут вошли в восточный вход Кусухо; позже к ним присоединился № 32. Миноносец же № 33, потеряв свой отряд, крейсеровал один между Миура-ван и Окиносима, после чего в 9 часов утра пришел в Кусухо и соединился с отрядом; все миноносцы приступили к приемке угля и воды.

18-й отряд в 8 часов вечера 18 июня (1 июля), находясь в 18 милях на Ost от Окиносима, увидел вдалеке на S три дыма и тотчас же пошел на них, держа их слева на 1 румб по носу; когда они были у него с левого борта на 4 румба от курса на расстоянии около 3.000 метров, то убедился, что это Владивостокская эскадра, идущая на N; начальник отряда капитан 2 ранга Сайто немедленно приказал миноносцам приготовиться к атаке. В 8 часов 10 минут вечера, когда головной неприятельский корабль был по левому траверзу на расстоянии около 2.000 метров, отряд попал под огонь со всех судов неприятеля и был освещен прожекторами, вследствие чего был вынужден несколько отойти и, обогнув затем полным ходом с кормы концевой неприятельский крейсер «Рюрик» пошел за ним в погоню, ожидая удобного момента, чтобы атаковать его. Однако, неприятель спустя немного времени погасил освещение и прекратил стрельбу, как видно удаляясь на NO. В это время № 36 один гнался за неприятелем, приблизившись одно время менее чем на 2.000 метров к его концевому кораблю; но из-за большой волны не мог держать требуемой скорости и постепенно отставал от неприятеля. В 11 часов вечера, находясь в 26 милях на NNO от Окиносима, он, наконец, потерял из вида неприятеля и поневоле повернул обратно. В 1 час 42 минуты подошел к Окиносима и до 5 часов 20 минут утра крейсеровал по его восточную сторону, но неприятеля не видел и потому прекратил поиски. В 9 часов прибыл в Миура-ван. Миноносцы №№ 35 и 60 преследовали неприятеля, но в 9 часов 15 минут вечера не могли уже продолжать погоню и отошли от головного. № 35 встретил 2-й боевой отряд и, доложив о движении неприятеля, вернулся в Такесики; а № 60 пошел в Кусухо и затем перешел в Такесики. № 61 сначала гнался вместе с другими за неприятелем и, подойдя к заднему крейсеру, выпустил в него мину, но за дальностью расстояния не попал. Этот миноносец, разойдясь с головным и думая, что неприятель идет на ONO, пошел в этом направлении, но, подойдя к Окиносима и не видя неприятеля, повернул на W и, идя этим курсом, увидел нашу эскадру, идущую на S. 19 июня (2 июля) в 8 часов утра встретил головной миноносец № 36, идущий с Ost, и в 9 часов утра вместе с ним вошел в Мира-ван.

1. Во всеподданнейшей телеграмме командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Скрыдлова говорится:

"Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству. Усиленная рекогносцировка отряда миноносцев Владивостокского порта и транспорта "Лена", отправленных в порт Гензан под начальством капитана 2 ранга барона Радена, выяснила отсутствие в этом порте каких-либо военных судов; из торговых на рейде находились каботажный пароход и шхуна, сожженные по свозе с них команд; также уничтожены многочисленные шаланды, лежавшие на берегу. В японском квартале и на берегу обнаружены спешно собиравшиеся японские войска, начавшие стрелять по миноносцам, которые открыли огонь, чем заставили людей удалиться. Миноносцы гранатами подожгли казармы. С нашей стороны потерь нет".

2. "Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству. Отряд крейсеров под флагом вице-адмирала Безобразова 18-го июня, пройдя Корейский пролив, в 6 часов 20 минут вечера встретил 7 больших судов, по виду 4 броненосных крейсера, 3 эскадренных броненосца, 1 или 2 эскадренных миноносца. Наш отряд повернул назад. Неприятель начал преследовать, открывши совершенно безвредный огонь с расстояния 80 кабельтовов; наши суда не отвечали. В 8 часов вечера спереди отряд атаковали 11 миноносцев. Атака для японцев оказалась совершенно неудачной. Адмирал Безобразов полагает, что нашим огнем потоплено 2 миноносца. На следующее утро неприятеля в виду не оказалось. На отряде нет ни потерь, ни повреждений".

3. "Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству: 21-го сего июня прибыл во Владивосток, под командой лейтенанта Жерве, захваченный нашими крейсерами в Японском море британский пароход "Чельтенгам", в 6.000 тонн, шедший из Отары в Фусан, с грузом шпал и дерева для Сеул-Фузанской железной дороги".

«Неприятельская эскадра появившись в Корейском проливе, 2 (15) июня потопила наши транспорты «Хитачи-Мару» и «Идзуми-Мару», нанесла повреждения «Садо-Мару», 3 (16) июня на обратном пути захватила пароход «Аллантон» и 7 (20) июня вернулась во Владивосток. 15 (28) июня в 1 час дня под командой вице-адмирала Безобразова эскадра снова вышла в море в составе «Россия», «Громобой», «Рюрик», «Лена» и 8 миноносцев, направляясь в Гензан. План похода, говорят, был такой: миноносцы, пробравшись в Гензан и произведя атаку на наши суда, вместе с «Леной» должны были вернуться во Владивосток, а 3 крейсера, пройдя следующей ночью через Корейский пролив, кресеровать у о. Кельпарта. Пройдя к Гензану в 2 часа ночи 17 (30) июня, крейсера остановились, а миноносцы в 5 часов 30 минут утра вошли в Гензан, обстреливали некоторое время наше поселение, нанеся кое-какие повреждения. В 6 часов 45 минут прекратили бомбардировку. Затем велели командам парохода «Коун-Мару» (36 тонн) и парусника «Сейхо-Мару» (112 тонн) оставить суда и сожгли их. В 7 часов 20 минут миноносцы один за другим вышли из гавани, причем миноносец № 204 сел на камни и, хотя был с трудом снят, у него оказалась поврежденной пятка руля, почему он не мог идти и вертелся на месте. 2 миноносца с трудом привели его к эскадре. «Лена» пробовал его буксировать, но в конце концов не смог, и потому вице-адмирал Безобразов приказал перевести команду и вооружение на «Лену», взорвать миноносец и около полудня, как было предположено, вернул «Лену» и прочие миноносцы во Владивосток. «Россия» и 2 другие крейсера пошли к Корейскому проливу и, чтобы их не видели с острова Дажелета, предполагали пройти его ночью. Говорят, с полудня 18 июня (1 июля) они стали перехватывать беспроводные телеграммы, и в 4 часа суда подошли к восточному проливу. С 6 часов легли на W и прошли этим курсом около 30 минут, как вдруг увидели на горизонте нашу эскадру. Вскоре могли опознать 4 судна нашего 2-го боевого отряда, а, кроме того, следом за ними 3 военных судна (это были наши «Нанива», «Такачихо» и «Цусима», офицеры неприятеля, по-видимому, приняли их за броненосцы). Поэтому адмирал Безобразов решил принять бой на отступлении и, построив суда в строй пеленга, уходил 18 узловой скоростью. Однако, вскоре «Рюрик» начал отставать и адмирал Безобразов поневоле уменьшил ход до 17 и 16 узлов, поэтому расстояние между нами стало уменьшаться. Между тем заходило солнце и, пользуясь сгустившимся мраком, они продолжали отступление. Когда были замечены наши миноносцы, идущие в атаку, все суда открыли боевое освещение и стреляли почти в течение 8 минут. Затем, погасив все огни, в темноте изменили курс и так как «Рюрик» опять мог идти полным ходом, то пошли на N, постепенно удаляясь от нас. 19 июня (2 июля) около 9 часов утра захватили английский пароход «Cheltenham» (3.741 тонна), зафрахтованный нашим Сеул-Фузанским железнодорожным обществом, который шел из Отару в Фузан с грузом леса для железной дороги. 20 июня (3 июля) вечером вернулись во Владивосток».

Начальник Морского Генерального штаба Ито в 4 часа 30 минут утра 7 (20) июля получил донесение из Сангарского пролива, что в 3 часа 30 минут утра 3 крейсера Владивостокской эскадры проходят пролив на восток, немедленно телеграфировал об этом по разным важным пунктам и затем, вследствие поступавших дальнейших донесений, передал приказание нашим судам, бывшим в этом проливе: «Напрячь все силы для наблюдения за противником, в виду неизвестности, когда вернется неприятель через пролив днем или ночью». 8 (21) июля от адмирала Камимура было получено уведомление, что 2-я эскадра признает необходимым задержать неприятеля у мыса Шантунг, если неприятель предпримет попытку соединиться с Порт-Артурской эскадрой. Вслед затем распоряжением с 10 (23) июля было прекращено движение судов между провинциями Идзу и Симоса. Кроме того, против возможной попытки неприятеля идти на соединение с Порт-Артурской эскадрой, были приняты особые меры. Неприятель до 12 (25) числа оставался в крейсерстве у залива Токио, после чего местопребывание его было потеряно, но 17 (30) июля в 1 час 5 минут дня телеграммой из Ивасаки (провинции Муцу), посланной в 12 часов 55 минут дня, было дано знать, что 3 русских судна идут от мыса Сирия-заки на W, по-видимому, намереваясь пройти Сангарским проливом, а затем и из других мест одно за другим стали приходить известия, что неприятель прошел пролив и вышел в Японское море и что, в конце концов, вернулся во Владивосток.

Утром 7 (20) июля, когда Владивостокская эскадра проходила Сангарский пролив, направляясь на Ost, наши охранные суда: «Такао» (1.750 тонн, 15 узлов, командир капитан 2 ранга Ясиро), «Мусаши» (1.478 тонн, 13 узлов, командир капитан 2 ранга Точинай), миноносцы 3-го отряда[16] и несколько минных заградителей находились в Хакодате. Бывший за начальника отряда командир «Такао» капитан 2 ранга Ясиро, узнав о подходе неприятеля, первым делом приказал «Мусаши» и миноносцам идти для наблюдения за неприятелем; «Такао» вышел вслед за ними и специально стал для охраны гавани. Согласно донесению, что в 12 часов 40 минут неприятель, пройдя пролив близ мыса Сирия-заки, потопил пароход «Такасима-мару» и, взяв курс на юг, пошел полным ходом в океан, капитан 2 ранга Ясиро, оставив для разведки отряд миноносцев, с «Такао» и «Мусаши» вернулся в Хакодате и телеграфировал о происшедшем в штаб порта Иокосука. С тех пор он бдительно наблюдал за проливом. Наступило 17 (30) июля и в 1 час 50 минут дня, согласно донесению с Сирия-заки, что видны 3 как бы военные судна, капитан 2 ранга Ясиро приказал судам отряда находиться в проливе, действуя по способности в ожидании дальнейших известий. В 2 часа 30 минут было получено донесение, что вышеназванные 3 судна опознаны, как Владивостокская эскадра, а в 2 часа 53 минуты увидели неприятеля в 1 миле на W от мыса Охана-мисаки на расстоянии на SO около 10 миль. Неприятель в кильватерной колонне: «Россия», «Громобой», «Рюрик» шел курсом SWtW. «Такао», крейсеруя в виду их, старался завлечь их в пределы обстрела береговых батарей; но, когда в 4 часа дня он соединился с «Мусаши», неприятель уже находился на SOtS в 6 милях и шел полным ходом в выход из пролива. Так как расстояние от неприятеля до наших батарей все увеличивалось, то «Такао», описав круг в полмили, снова старался завлечь его под выстрелы береговых батарей, но русские крейсера не обращали на него внимания, и в 4 часа 30 минут, находясь в 5½ милях на Ost от мыса Ягоси-мисаки, изменил курс на SW. «Такао» и «Мусаши» гнались за ним еще некоторое время, но за недостатком скорости отстали, и в 5 часов 25 минут капитан 2 ранга Ясиро приказал вести погоню миноносцам. В 6 часов 30 минут они подошли на 4 мили на NWtN от мыса Таппи-заки; неприятель в это время скрылся на WtN, и миноносцы, будучи не в состоянии преследовать его дальше, вернулись в Хакодате.

1. Во всеподданнейшем донесении командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Скрыдлова говорится:

"Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству: контр-адмирал Иессен, посланный мной к восточным берегам Японии с отрядом в составе крейсеров "Россия", "Громобой" и "Рюрик", донес: "Выйдя из Сангарского пролива в океан 7-го июля отряд встретил небольшой японский пароход "Окасима-Мару", который, по съезде с него людей, был потоплен; люди на шлюпках направились к берегам. В то же время был остановлен и опрошен английский пароход "Камара", шедший за углем в Мороран. Хотя и явилось основание предполагать, что пароход занимается перевозкой контрабанды, но отсутствие грузов и прямых улик заставили его отпустить. Вскоре затем был встречен прибрежный японский пароход "Киодуниу-Мару" с 50-ю пассажирами, в числе которых большая часть были женщины; это обстоятельство вынудило отпустить пароход. Спускаясь на юг, были встречены одна за другой две японские шхуны, обе с грузами рыбных продуктов и соли: шхуны по снятии людей уничтожены. 9-го июля в 100 милях от Иокогамы задержан германский пароход "Арабия", со значительным грузом контрабанды, состоящей из железнодорожных материалов и муки для японских портов; пароход "Арабия" направлен во Владивосток. Утром 10-го июля был встречен большой пароход, остановившийся только после четвертого по нему выстрела; по осмотре пароход оказался британским грузовым пароходом "Найт-Командер", шедшим из Нью-Йорка через Европу в Иокогаму и Кобе. По имевшимся у шкипера неофициальным и неполным копиям документов и по его словам выяснено, что пароход вез в Японию от трех с половиной до четырех тысяч пудов железнодорожного груза, составляющего значительную часть всего его груза. Признав пароход "Найт-Командер" несомненно занимающимся доставкой контрабанды воюющей стороне, а потому законным призом, и не имея возможности за недостатком на пароходе угля доставить его в ближайший русский порт, без явной опасности для отряда, "Найт-Командер" был уничтожен, по снятии с него всех людей и документов. Около полудня, по встрече и по снятии команды, уничтожены еще две японские шхуны с полным грузом соли. В то же время усмотрен и остановлен британский пароход "Шинан", шедший из Австралии в Иокогаму с нейтральным грузом и пассажирами; по осмотре грузов и документов пароход, как не имевший контрабанды, отпущен. Утром 11-го июля усмотрен и остановлен германский пароход "Теа", шедший из Америки в Иокогаму с полным грузом рыбных продуктов, признанный законным призом; "Теа" по снятии с него людей был потоплен, за невозможностью доставить его в русский порт. 17-го июля около полудня отряд направился в Сангарский пролив. Около 3-х часов под северным берегом опознали японский крейсер 3-го класса, по-видимому, "Такао" с 3-мя миноносцами, а за ними рангоутное судно тип "Конго" с 4-мя миноносцами. Суда шли одним курсом с отрядом. Одновременно с левой стороны пролива показался броненосец береговой обороны типа "Сайен". Все эти суда сильно отставали и в 5 часов повернули обратно. Счастлив донести Вашему Императорскому Величеству, что крейсера совершили этот продолжительный поход без потерь в людях, а равно без одной человеческой жертвы на уничтоженных или взятых призах".

Владивостокская эскадра с начала войны уже 4 раза выходила в крейсерство, причем, ловко избегая встречи с нашей эскадрой, каждый раз нападала на наши пароходы — всего уже было ей потоплено 7 пароходов и 4 парусных судна и захвачен английский пароход Cheltenham. Окончив свой 4-й поход, эскадра немедленно приступила к приему запасов и небольшому ремонту, готовясь к следующему крейсерству. В тоже время приступили к очистке от мин Уссурийского залива. 2 (15) июля в этом заливе затонул 1 зафрахтованный германский пароход, наткнувшись на автоматическую мину. 3 (16) числа опять взорвался на мине и затонул миноносец № 208, причем говорят было 2 убитых. К этому времени начальник эскадры вице-адмирал Безобразов приказал младшему флагману контр-адмиралу Иессену идти в крейсерство 4 (17) июля[17].

4 (17) июля в 4 часа 30 минут дня контр-адмирал Иессен с 3 крейсерами «Россия» (флаг), «Громобой» и «Рюрик» вышел в море и пошел к Сангарскому проливу. 6 (19) июля к вечеру, не доходя до пролива миль на 20, контр-адмирал Иессен, в виду бывшего у берегов тумана и кроме того полагая опасным проходить пролив ночью, решил ожидать рассвета и вновь повернул в море. 7 (20) июля с 3 часов 30 минут утра, имея скорость в 15 узлов, крейсера вошли в пролив, и, опасаясь поставленных там мин, шли посередине пролива. В 7 часов вышли из пролива[18] и, встретив пароход «Такасима-Мару» (318 тонн) заставили его остановиться, приказали команде покинуть судно и когда увидели, что она на шлюпках пошла к берегу, потопили судно. Затем у мыса Езан-саки осмотрели и отпустили шедший без груза зафрахтованный обществом Хокайдо Танко Тецудо английский пароход «Samara». Около 7 часов вечера, встретили и потопили наш парусник «Кихо-Мару» (140 тонн). Затем пропустили пароход «Уню-Мару» (147 тонн), на котором были женщины и дети, и потопили шхуну № 2 «Хокусей-Мару». С вечера этого дня крейсера взяли курс на S. 9 (22) июля, около 10 часов 30 минут утра, находясь в 60 милях на Ost от мыса Сивоя-заки встретили и арестовали германский пароход «Arabia» (2.863 тонны), зафрахтованный обществом P. и O.[19] и шедший с грузом из Портланда в Иокогаму и Гонконг[20]. Посадив на него команду с «Громобоя», послали его через пролив Соя (Лаперуза) во Владивосток. 10 (23) числа с «Громобоя» донесли адмиралу о недостатке угля. Говорят, что перед уходом крейсера приняли уголь с тем расчетом, чтобы при обратном следовании, идя через Лаперузов пролив, на них оставалось бы 400 тонн угля. На «Громобое» расход угля оказался значительно большим, чем предполагалось. Однако адмирал решил в крайнем случае, на обратном пути, грузиться углем на Сахалине. Так как на другой день с рассветом предполагали подойти к заливу Токио, то прибавили ход. 11 (24) числа в 4 часа 30 минут утра, находясь в 30 милях к югу от мыса Омае-саки снова захватили английский пароход «Knight Commander» (4.306 тонн) с грузом, состоящим из железнодорожных материалов; пароход шел из Нью-Йорка через Гонконг и Шанхай в Иокогаму. Так как на нем не оказалось достаточно угля, чтобы дойти до Владивостока, то, сняв с него людей, пароход затопили. Отсюда пошли на Ost. В тот же день в 20 милях на WtS от наблюдательного поста у Нагацуро потопили шхуну «Дзисай-Мару» (199 тонн), а находясь от него в 6 милях на S — шхуну «Фукушю-Мару» (130 тонн). Команды были спасены. Затем осмотрели и отпустили английский пароход «Тонам» (2.269 тонн) компании «China Merchants Steam Navigation C°.», шедший с грузом сахара и риса из Манилы через Гонконг в Иокогаму. 12 (25) июля около 8 часов утра в 5 милях на S от маяка Носима-мисаки потопили германский пароход «Thea» (1.613 тонн), шедший с грузом рыбных туков из Отару в Тадоцу. В 9 часов 45 минут на Ost в 20 милях от этого маяка захватили английский пароход «Calhas», шедший из порта Victoria, Британской Колумбии в Англию через Иокогама―Гонконг, с небольшим количеством груза муки, машин и шпал; на него посадили команду с «Рюрика» и отправили во Владивосток. Затем эскадра понемногу направилась в обратный путь и, предполагая пройти Лаперузовым проливом, пошла на север 10 узлами. 14 (27) июля, пройдя параллель Сангарского пролива пошла к проливу Кунасири, но в тот день до вечера стоял туман, который не только не рассеялся 15 (28) числа, но не доходя 60 миль до пролива еще сгустился, и суда то и дело теряли друг друга из вида; поэтому контр-адмирал Иессен приказал изменить курс на юг, а затем приказал держаться малым ходом. В это время только на «Рюрике» оставалось угля на 10 суток, на «России» же было на 9, а на «Громобое» всего на 8, почему контр-адмирал Иессен решил, что вернется Сангарским проливом. 16 (29) июля туман все еще не расходился и, когда подошли к предполагаемому по счислению месту у пролива, то держались, идя малым ходом. К утру 17 (30) числа туман, наконец, рассеялся и удостоверившись, что место оказалось недалеко от счислимого, увеличили ход и вошли в пролив около 11 часов утра; шли против течения и вышли из пролива в 7 часов вечера — за это время видели наши суда: «Такао», «Мусаши» и миноносцы, но ожидая, быть может, встретить в Японском море нашу эскадру не хотели попусту расходовать снарядов. Так как во время прохода пролива наши миноносцы все время шли за эскадрой, то с наступлением ночи погасили все огни. Кроме того, опасаясь атаки наших миноносцев, чтобы ввести их в заблуждение временно изменили курс, а затем пошли во Владивосток, куда и прибыли благополучно после полудня 19 июля (1 августа).

Узнав, что 28 июля (10 августа) после полудня 8 неприятельских миноносцев и 1 военное судно появились у Sonjin в северной Корее, вице-адмирал Камимура, находившийся со 2-й эскадрой в Корейском проливе, приказал всем судам быть готовыми к походу по первому требованию. Однако в 5 часов дня от адмирала Ито было получено известие, что утром в тот же день вся Порт-Артурская эскадра вышла из гавани, тогда адмирал Камимура приказал всем судам принимать полные запасы угля и, приготовившись к походу, ожидать приказаний, а суда, бывшие в охране, предупредил, чтобы они наблюдали с особой бдительностью. Из последовательно поступавших затем известий он узнал, что 1-я и 3-я эскадры вступили в бой с неприятелем у мыса Шантунг, а на другой день в 8 часов 45 минут утра получил известие от адмирала Того о ходе боя и приказание немедленно со 2-й эскадрой идти к островам Ross. Оставив вице-адмирала Уриу с 4-м боевым отрядом и миноносцами на охране пролива, адмирал Камимура с 2-м боевым отрядом в 10 часов 40 минут утра вышел из Озаки-ван и спешно направился по назначению. В пути были получены телеграммы, что во время боя крейсера «Аскольд» и «Новик» пошли на юг. В 7 часов вечера адмирал разделил отряд на 2 части: «Ивате» и «Токива» приказал идти к югу от острова Кельпарт, отыскивая неприятеля, и затем встретиться с ним у западной оконечности острова Ross, а сам с «Идзумо», «Адзума» и «Чихая» пошел с севера от Кельпарта и подошел к острову Ross 30 июля (12 августа) в 6 часов утра. Здесь он встретился с вышедшим на юг в погоню за «Аскольдом» 6-м боевым отрядом и, получив дальнейшие сведения о ходе боя, решил вернуться в Корейский пролив; об этом он вскоре получил также приказание от адмирала Того и кроме того уведомление, что «Аскольд», «Новик» и «Паллада» (ошибочно названа в телеграмме вместо «Цесаревича») и несколько миноносцев, по-видимому, ушли на юг. Адмирал Камимура, опасаясь, что эти суда могут пройти ночью Цусимский пролив, решил спешно идти обратно, чтобы поджидать их к северу или к северо-востоку от острова Цусима. Присоединив «Ивате» и «Токива» и расставшись с 6-м боевым отрядом, он спешно пошел на Ost и 31 (13) числа на рассвете подошел к восточной стороне острова Цусима. Здесь было снова получено приказание адмирала Того, не пропускать через пролив «Аскольд», «Новик» и прочие суда и готовиться к встрече Владивостокского отряда, а затем уведомление, что «Новик» зашел в Киао-чао, но 30 июля (12 августа) на рассвете вышел неизвестно куда. Адмирал Камимура, сопоставляя эти сведения, решил, что должно быть «Новик», пройдя Цусимским проливом, пойдет во Владивосток, а оттуда ему на помощь выйдет эскадра, и потому распорядился следующим образом: сам со 2-м боевым отрядом крейсеровал по линии N―S для встречи неприятеля, 4-му боевому отряду приказал нести сторожевую службу, крейсеру «Нийтака» приказал находиться у южной оконечности Цусима, а миноносцам 1 класса приказал с рассветом присоединиться ко 2-му боевому отряду к северу от Цусимы.

2-й боевой отряд в 1 час 30 минут ночи, дойдя до пункта в широте 35°40′ N и долготе 130°10′ Ost, изменил курс на SWtS и, спускаясь на юг, наконец, открыл отряд Владивостокских крейсеров.

Ход боя 2-го боевого отряда

Бывший под непосредственным командованием адмирала Камимура 2-й боевой отряд в 1 час 30 минут ночи, 1 (14) августа, повернув на SWtS в широте 35°40′ N и долготе 130°10′ Ost шел к югу в строе кильватера в следующем порядке: «Идзумо» (флаг адмирала Камимура), «Адзума», «Токива» и «Ивате» (флаг контр-адмирала Мису), когда в 4 часа 25 минут утра по носу с левого борта вдалеке был замечен огонь, но так как еще не рассвело, не могли различить, что это такое. Наконец, через 20 минут с лишним хода, сквозь утреннюю мглу различили неясные очертания 3 судов Владивостокской эскадры. В этот день было ясно, и дул легкий южный ветерок. Мы взяли курс на SW ¾ румба к W, а неприятель в строе кильватера, имея «Россию» головным, за ним «Громобой» и «Рюрик», шел приблизительно на SSW и около 5 часов утра находился от нас на расстоянии около 6 миль. Адмирал Камимура немедленно приказал телеграфировать: «Вижу неприятеля», сделать сигнал: «Приготовиться к бою» и прибавить ход. И вот 4 судна 2-го боевого отряда, подняв большие стеньговые флаги, стали быстро двигаться вперед, разрезая волны, прямо на неприятеля. Уже не раз неприятельская эскадра то и дело появлялась в наших водах и делала там, что хотела, а наш 2-й боевой отряд каждый раз из-за непогоды и т. п. выпускал ее; все со стиснутыми зубами ожидали момента встречи и вот теперь, когда, наконец, увидели неприятеля, дух каждого, начиная от адмирала до матроса, воспрянул, и все горели желанием одним ударом разбить его в пух и прах. Приближавшийся было неприятель вдруг уклонился влево, намереваясь уйти на Ost, но адмирал Камимура, видя это, решил не допустить его пройти на север. В 5 часов 10 минут 2-й боевой отряд изменил курс на OSO; неприятель был по правому борту, и расстояние уменьшалось. В 5 часов 23 минуты, когда расстояние до концевого корабля «Рюрика» было около 8.400 метров, мы первыми открыли огонь, на что неприятель немедленно отвечал, и, так как дистанция уменьшалась, артиллерийский бой мало помалу разгорался. Головной крейсер «Идзумо» сначала открыл огонь по «Рюрику» из 8" орудий, а затем из 6". Обе стороны некоторое время сближались и так как в 5 часов 33 минуты оказались почти рядом, идя параллельными курсами, то с 5 часов 37 минут «Идзумо» стрелял по всем 3 судам, а в 5 часов 52 минуты, так как все еще сближались, открыли огонь и из 12-фунтовых орудий. 2-й крейсер «Адзума» в 5 часов 26 минут сначала сражался 8" орудиями с «Россией» и через 10 минут пустил в дело и 6" орудия; с тех пор — смотря по обстоятельствам, стреляя то по одному, то по другому из 3 неприятельских судов, 3-й крейсер «Токива» с 5 часов 25 минут стрелял из орудий правого борта по «Громобою», а с 5 часов 45 минут открыл огонь также и из 12-фунтовых, 4-й крейсер «Ивате» с 5 часов 21 минуты также обстреливал «Рюрика». Подвергшийся, таким образом, нашему жестокому огню, неприятель уже носил на себе следы разгрома; в особенности «Рюрик», отстав от своих передних мателотов, подвергся сосредоточению нашего огня, и положение его было трудное. На всех трех судах возникли пожары и теперь было видно, что им никак не удастся прорваться у нас под носом на север. В 5 часов 52 минуты «Россия» и «Громобой», наконец, уклонились вправо и только «Рюрик», отстав далеко позади от своих товарищей, не мог следовать за ними. Мы продолжали держать тот же курс и, имея солнце за спиной, стреляли по неприятелю в продолжение нескольких минут анфиладным огнем. Около 6 часов «Россия» и «Громобой», описав циркуляцию вправо на 16 румбов, подошли к «Рюрику», как бы желая уйти на NW, почему мы решили, пройдя впереди курса неприятеля, помешать его намерению и в 6 часов 8 минут, изменив курс на NWtW, имея неприятеля с левого борта на параллельном курсе, продолжали бой. В это время неприятель, соединившись с «Рюриком», снова сражался, поддерживая строй, но вскоре затем «Рюрик» не только снова начал отставать, но, по-видимому, получив повреждение в руле, не мог следовать за своими и только описывал круги в правую сторону, почему 2-й боевой отряд, стреляя по нему жестоким огнем, гнался за «Россией» и «Громобоем». В 6 часов 43 минуты оба эти крейсера начали склоняться влево, по-видимому для того, чтобы защитить оставшийся одиноким и в опасности «Рюрик». Мы некоторое время держали прежний курс и пользовались выгодой сосредоточения анфиладного огня по неприятелю на расстоянии 6.000 метров, но в 6 часов 47 минут дистанция стала свыше 7.000 метров, и курс неприятеля как будто бы определился, почему адмирал Камимура увидел, что настал момент для перемены курса и преследования неприятеля, повернул вправо на 16 румбов и дал курс на SO.

Неприятельские суда в 6 часов 55 минут подошли к «Рюрику» и, поворачивая вправо, заслонили собой один другого, почему наши 4 корабля, пользуясь этим преимуществом, продолжали жестокий огонь и, по-видимому, нанесли особенно тяжелые повреждения «Рюрику», бывшему на расстоянии ближе 5.000 метров. В 6 часов 58 минут «Россия» и «Громобой» отошли от «Рюрика» и, взяв курс на NW, по-видимому, намеревались идти с нами противным курсом, почему наша эскадра в 7 часов 4 минуты повернула влево на 16 румбов и, став снова на параллельный курс с неприятелем, все усиливала огонь. 2 неприятельских крейсера, снова намереваясь защитить «Рюрика», вторично повернули, направляясь к нему, но в 7 часов 13 минут — 7 часов 18 минут, подвергнувшись жестокому обстрелу на близкой дистанции с наших судов, оставили свое намерение и стали уходить на NW. Однако, русские крейсеры, пытаясь спасти «Рюрика», в 7 часов 27 минут в третий раз повернули к нему на помощь, и идя сначала на S, повернули и приблизились к нему, но к тому времени на нем были значительные повреждения, и то и дело возникали пожары, так что почти не было надежды на его спасение; кроме того и на «России» возник большой пожар и, одно время крейсер был весь окутан дымом. В конце концов, будучи не в состоянии оказать помощь, «Россия» и «Громобой» в 7 часов 54 минуты начали склоняться влево и уходить на N. До того, в 7 часов 18 минут, наша эскадра также повернула вправо на 16 румбов и, подойдя к «Рюрику» с расстояния в 5.300 или 5.700―5.800 метров, открыла по нему жестокий огонь с правого борта. Он сильно сел кормой, немного накренился на левый борт и едва лишь отвечал из двух-трех бортовых орудий. Отошедшие было на север 2 других неприятельских крейсера, по-видимому, решились на последнюю попытку защитить товарища и в 8 часов 8 минут снова изменили курс и пошли на нас; мы повернули на N и, видя неприятеля с левого борта, открыли по нему огонь. Опять начался жестокий бой. «Идзумо» стрелял главным образом по «России», «Адзума» по «России» и по «Громобою», «Токива», смотря по обстоятельствам, по всем 3 судам, «Ивате» же стрелял специально по «Рюрику», который ответил на это выстрелом миной, но не попал, положение его было безнадежное. Неприятельский адмирал уже, по-видимому, отказался от мысли его выручить и в 8 часов 22 минуты быстро изменил курс на N. Еще до этого флагманское судно 4-го боевого отряда «Нанива» подошло к месту боя, а затем и «Такачихо» и, так как оба они в 7 часов 50 минут подошли к «Рюрику», то адмирал Камимура пустился в погоню за 2 другими крейсерами. В 9 часов 30 минут на «Адзума» случилось повреждение в машине, и он вышел из строя, а «Идзумо» остался один под сосредоточением огня неприятеля, но вскоре на место «Адзума» подошел «Токива», а «Адзума», исправив повреждение, стал 3 кораблем, «Ивате» шел за ним следом. К 9 часам 50 минутам огонь неприятеля значительно ослабел, стреляли всего лишь из нескольких пушек, и на нем то и дело возникали пожары. Таким образом, к 10 часам утра наши суда преследовали неприятеля и вели бой уже в продолжение нескольких часов, почему особенно прислуга у орудий была утомлена, скорость стрельбы уменьшилась, старались лишь попадать наверняка. В это время адмирал Камимура, получив донесение, что на «Идзумо» не хватает снарядов и сверх того видя, что хотя огонь неприятеля ослабел, но скорость хода нисколько не уменьшилась, решил, что лучше оставшимися снарядами потопить «Рюрик»; в 10 часов 4 минуты, наконец, прекратил преследование и, повернув вправо, пошел к «Рюрику». В 11 часов 5 минут с «Чихая» (он с 7 часов 10 минут утра держался с эскадрой вне неприятельского огня) было получено донесение с крейсера «Нийтака», что в 10 часов 42 минуты «Рюрик» перевернулся и затонул (на «Идзумо» телеграф был перебит и потому непосредственно это донесение принять не могли). Видя, что суда 4-го боевого отряда подбирают плавающую русскую команду, адмирал Камимура приказал и судам 2-го боевого отряда приступить к спасению людей.

В этом жестоком бою флагманский крейсер «Идзумо» больше других подвергался огню неприятеля — на нем осталось 20 с лишним следов от снарядов, и было убито 2, а ранено 17 нижних чинов. В «Адзума» попало свыше 10 снарядов и было ранено 7 нижних чинов и 1 вольнонаемный. В «Токива» попало несколько снарядов и было ранено: 1 нижний чин и 2 вольнонаемных. В концевой корабль «Ивате» было несколько попаданий; в 7 часов утра выпущенный с «Рюрика» 8" снаряд проник в батарею 6" орудий, взорвался вместе с нашими снарядами, вследствие чего были выведены из строя 3 — 6" и 1 — 12-фунтовое орудия, а также нанесены большие повреждения вблизи. Были убиты старший лейтенант Харагучи, мичман Нота и 38 нижних чинов и ранены старший артиллерийский офицер капитан-лейтенант Номура, старший минный офицер капитан-лейтенант Канно, старший лейтенант Канезака, мичманский кандидат Мацумура, старший писарь Иоситоми и 32 нижних чина.

Бой крейсеров «Нанива» и «Такачихо»

Флагманское судно 4-го боевого отряда «Нанива» с вечера 31 июля (13 августа) находилось на разведке в широте 35° N и долготе 130°10′ Ost; на рассвете 1 (14) числа, около 5 часов утра, была получена радиотелеграмма, что виден неприятель. Адмирал Уриу, полагая, что эта телеграмма идет с «Идзумо», приказал передать ее прочим судам, а «Нанива» велел спешно идти к месту пребывания «Идзумо». В 5 часов 20 минут справа и слева по носу было замечено несколько дымов и было видно, что они стреляют друг в друга, а в 5 часов 30 минут различили, что слева находится Владивостокская эскадра, а справа наша. «Нанива», идя на соединение с эскадрой, в 5 часов 40 минут, на расстоянии около 10.000 метров увидел «Россию», «Громобой» и «Рюрика», идущими в строе кильватера на Ost. Так как в 5 часов 40 минут расстояние до них уменьшилось до 7.000 метров, то «Нанива» открыл сначала огонь по концевому кораблю «Рюрику», который немедленно отвечал; однако спустя немного времени расстояние увеличилось, огонь прекратили и опять пошли на сближение с 2-м боевым отрядом. Около 6 часов 35 минут снова открыли огонь на расстоянии около 7.000 метров, но безрезультатно. В это время «Рюрик» отстал от своих, и на нем возник пожар. В 7 часов 15 минут был замечен также пожар и на «России». Затем «Нанива» старался держаться так, чтобы не мешать движению 2-го боевого отряда и, когда сближался с неприятелем на 7.000 метров, открывал огонь, отвлекая неприятеля, когда же расстояние увеличивалось, прекращал безрезультатную стрельбу, снова ожидая удобного случая. В 7 часов 50 минут подошел «Такачихо» и вступил в строй.

«Такачихо» с вечера 31 июля (13 августа) был на сторожевой службе и в 4 часа утра 1 (14) августа, идя восточным проливом, получил телеграмму о том, что виден неприятель, и немедленно пошел на соединение с «Нанива», для чего с 5 часов 15 минут взял курс на WSW, а с 5 часов 45 минут лег на N, понемногу прибавляя ход. В 6 часов 45 минут, увидев бой, изменил курс на NNW. В 8 часов 30 минут после присоединения «Такачихо», видя, что «Рюрик» далеко отстал от своих и, по-видимому, не может идти, контр-адмирал Уриу понял, что настал момент действовать и вместо 2-го боевого отряда направился с «Нанива» и «Такачихо» к «Рюрику». В 8 часов 42 минуты «Нанива» первым открыл огонь с расстояния в 6.800 метров правым бортом, а в 9 часов 10 минут повернул вправо и, подойдя на расстояние до 6.000 метров, начал стрелять из орудий левого борта; затем, следуя движениям неприятеля, последовательно поворачивал влево, описывал большие круги, имея неприятеля в центре и все время стреляя. Наконец, приблизившись до расстояния в 3.000―4.000 метров, видя, что снаряды то и дело попадают в цель и что неприятель, наконец, замолчал, в 10 часов 5 минут прекратил огонь. В этом бою в «Нанива» попал 1 снаряд, которым было убито 2 и ранено 4 нижних чина.

«Такачихо» открыл огонь в 8 часов 46 минут с расстояния в 8.600 метров и постепенно подошел до 6.300 метров. Затем, вслед за «Нанива» повернул вправо и в 9 часов 15 минут снова начал стрелять с левого борта. На расстоянии в 5.200 метров были замечены многочисленные попадания, и крейсер все еще продолжал стрелять частым огнем до 10 часов 5 минут. Во время боя 6" снаряд неприятеля пробил левый борт и разорвался в кормовом отделении нижней палубы, причем были ранены: старший минный офицер старший лейтенант Асакава, старший судовой врач Иссен и 11 нижних чинов. Еще до этого момента боя, «Рюрик», будучи атакован нашим 2-м боевым отрядом, одно время почти остановился и огонь с него значительно ослабел, но как только 2-й боевой отряд ушел и к нему подошли «Нанива» и «Такачихо», силы его как будто бы вернулись, и он пошел было на север со скоростью 8―12 узлов. Встретив преследование 2 наших судов, он описывал круги, пытаясь от них удалиться, и оказывал самое доблестное сопротивление, но, не имея уже большей части боевой силы и будучи расстреливаем 2 судами с близкого расстояния, он потерял скорость хода, и сила огня его значительно ослабела, а в 10 часов 5 минут он окончательно замолк. Корма крейсера понемногу погружалась в воду; в 10 часов 20 минут крен усилился, крейсер опрокинулся на левый борт, на мгновенье обнажив таран, и в 10 часов 42 минуты крейсер совершенно затонул. Адмирал Уриу приказал «Нанива» и «Такачихо» спасать неприятельскую команду.

Действия «Чихая», «Цусима», «Нийтака», 9-го и 19-го отрядов миноносцев

Посыльное судно «Чихая» с вечера 31 июля (13 августа) было на сторожевом посту и, услышав в 5 часов 45 минут утра на NW выстрелы, тотчас же направилось туда. В 5 часов 55 минут, получив радиотелеграмму с «Нанива», что в широте 35°20′ N и долготе 130° Ost видна Владивостокская эскадра, прибавил ход и в 6 часов 33 минуты увидел по носу с обеих сторон дымы. Полагая, что дымы справа должны принадлежать неприятелю, пошел к ним, но это оказалась наша эскадра, а неприятель был слева. С 6 часов 40 минут «Чихая» следовал движениям 2-го боевого отряда и в 7 часов 10 минут стал за его нестреляющим бортом. «Нанива» и «Такачихо» пошли к одинокому «Рюрику», а 2-й боевой отряд погнался за уходящими на N «Россией» и «Громобоем». «Чихая» также пошел за ними. В 9 часов 45 минут из телеграммы с «Нийтака» с пункта в широте 35°0′ N и долготе 129°50′ Ost узнал, что этот крейсер с миноносцами «Камоме» и «Хато» идет к ним, но в пылу боя не мог передать адмиралу. Затем, в 10 часов 4 минуты 2-й боевой отряд прекратил бой и направился к «Рюрику». Еще до того «Чихая», заметив, что «Рюрик» находится в полутонущем состоянии, хотел дать знать об этом адмиралу и сигналил на «Идзумо», но не получил ответа, почему опасаясь пропустить момент, снова сообщил на «Ивате» адмиралу Мису, что «Нанива» и «Такачихо» наблюдают за «Рюриком», а «Нийтака» и 2 миноносца идут к эскадре. Только в 10 часов 45 минут об этом передали на «Идзумо». Получив в 10 часов 50 минут радиотелеграмму с «Нийтака», что в 10 часов 42 минуты «Рюрик» затонул, немедленно сообщил о том адмиралу Камимура, а затем принялся спасать русскую команду.

Крейсер «Цусима» с ночи 31 июля (13 августа) был также на охране и узнал о появлении неприятеля по радиотелеграмме около 5 часов утра. Затем, получил телеграмму с «Нанива» и «Такачихо», что неприятель виден в широте 35°20′ N и долготе 130° Ost, но, думая, не пошел ли неприятель нарочно в западный пролив для отвлечения туда нашей эскадры для того, чтобы «Аскольд» и «Новик» и прочие суда могли бы легче пройти восточным проливом, решил не торопиться идти на встречу к «Нанива» и остаться на своем посту.

В 7 часов 20 минут встретил идущие от острова Цуно-сима 11-й и 14-й отряды миноносцев, подлежащие порту Куре, которые держали сигнал: «Утром близ этого острова слышали несколько выстрелов подряд. Нет ли перемен?», на что ответил сообщением о появлении Владивостокской эскадры и о положении дел у Порт-Артура и высказал предположение, что теперь не только идет дело на севере, но надо также наблюдать и за тем, что происходит на юго-западе. Однако, в 7 часов 35 минут, получив приказание адмирала Уриу идти в широту 35° N и долготу 130° Ost, спешно направился туда и в 9 часов 30 минут, встретив миноносцы 9-го отряда «Аотака», «Кари» и «Цубаме», пошел вместе с ними. Затем подошел к месту боя и узнал о потоплении «Рюрика» в 10 часов 42 минуты. В 11 часов 30 минут соединился с «Нанива» и прочими судами и приступил к спасению неприятельской команды.

Крейсер «Нийтака», по приказанию адмирала Уриу, также еще с полудня 31 июля (13 августа) находился на сторожевом посту и 1 (14) августа в 6 часов 15 минут утра, получив известие с «Нанива», что виден неприятель, пошел, прибавив скорость. В 7 часов 55 минут увидел миноносцы «Камоме» и «Хато»; догнав их около 8 часов 40 минут, передал им о положении боя. В 9 часов 45 минут встретил «Чихая» и телеграфировал о том, что идет к эскадре с «Камоме» и «Хато». В 10 часов 20 минут увидел, что «Нанива» и» Такачихо» сражаются с «Рюриком», пошел туда, но вскоре «Рюрик» начал тонуть кормой и, наконец, совершенно погрузился в воду. Сообщил об этом на «Чихая» и в то же время на N увидел 2-й боевой отряд и пошел к нему на соединение. В 10 часов 50 минут 2-й боевой отряд повернул на S, «Нийтака» последовал за ним и, подойдя к месту гибели «Рюрика», в 11 часов 30 минут приступил к спасению его команды.

Миноносцы 9-го отряда «Аотака», «Кари» и «Цубаме» (с «Хато» случилось повреждение в машине и потому он не пошел к ним), 1 (14) августа утром находились на сторожевых постах у острова Окиносима, но, получив известие: «В 6 часов утра на NW были слышны выстрелы, и теперь еще они едва слышны на N», изменили курс и пошли на N. В 9 часов 20 минут вдали с правого борта увидели военное судно, идущее на N. Направились к нему, оно оказалось крейсером «Цусима». В 10 часов 50 минут с него был сигнал: «Идет жестокий бой. «Рюрик» разбит и тонет», миноносцы прибавили ход и пошли к месту боя и в 11 часов 20 минут подошли к «Нанива» и «Такачихо». Миноносец «Хато» уже прибыл ранее и присоединился к 2-му боевому отряду. Однако, бой был уже окончен, и миноносцы занимались подбиранием людей. «Хато» до этого находился в Такесики и вышел после своего отряда из-за ремонта в котлах. С 2 часов ночи 1 (14) августа вступил за миноносцем 19-го отряда «Камоме». В 8 часов 40 минут их нагнал «Нийтака» и сообщил сигналом о бое, миноносцы дали полный ход и пошли к месту боя. Проходя мимо тонувшего «Рюрика», встретили возвращающийся 2-й боевой отряд; повернули вслед за ним и приступили к спасению неприятельской команды.

Миноносец 19-го отряда «Камоме» 31 июля (13 августа) вернулся за углем в Такесики и сверх того приступил к небольшому ремонту по котлам. Миноносец «Одори» находился у острова Вакамия-сима. «Камоме», окончив дела, в 12 часов 30 минут ночи вышел в море. Проходя мимо мыса Коо-заки, в 2 часа 20 минут, встретил миноносец Хато. Имея приказание нести сторожевую службу у острова Sentinel (Одори-сима), и желая передать это миноносцу «Одори», пошел к острову Вакамия, а за ним следовал «Хато», но «Одори» не нашли. Затем узнав от «Нийтака» о положении боя, пошли туда, увеличивая ход. Пройдя мимо тонувшего «Рюрика», присоединились к 2-му боевому отряду, а затем спасали команду с «Рюрика».

Миноносец «Одори» в 5 часов 25 минут утра 1 (14) августа пошел от острова Вакамия к мысу Коо-заки. В 8 часов получил то же приказание, что и миноносец «Хато». Затем встретил 15-й отряд миноносцев, спросил о местопребывании «Камоме» и узнал, что тот вышел из Такесики ночью около 12 часов. В 11 часов 10 минут, подойдя к мысу Имозаки, впервые услышал о сражении с неприятелем и местонахождении «Камоме». Пошел сначала к мысу Коо-заки, а затем у Окочи снова услышал о поражении неприятеля и, намереваясь его преследовать, взял на N, но на пути встретил эскадру и присоединился к ней.

Находившиеся ночью на назначенных сторожевых постах 11-й, 15-й, 17-й и 18-й отряды миноносцев, узнавая о происходящем сражении, пошли было к месту боя, но, пропустив совершенно момент, вернулись обратно.

Ход боя Владивостокской эскадры

Когда 28 июля (10 августа) 37 г. Мейдзи (1904 г.) находившаяся в Порт-Артуре русская эскадра вышла из гавани с целью прорваться во Владивосток с ней вместе вышел миноносец «Решительный», который, воспользовавшись удобным моментом, прорвался в Чифу и, прибыв туда ночью того же дня, телеграфировал о выходе эскадры во Владивосток. Эта телеграмма, по-видимому, была получена во Владивостоке вечером 29 июля (11 августа). Находившийся там командующий флотом вице-адмирал Скрыдлов немедленно приказал выйти в поход навстречу Порт-Артурской эскадре младшему флагману контр-адмиралу Иессену. 30 июля (12 августа) около 6 часов утра Владивостокская эскадра в составе «Россия» (флаг), «Громобой» и «Рюрик» («Богатырь» находился в ремонте после аварии, полученной 2 (15) мая) направилась к Корейскому проливу. Контр-адмирал Иессен, не зная еще о поражении Порт-Артурской эскадры и возвращении ее большей части обратно, предполагал встретиться с ней вблизи Корейского пролива. 1 (14) августа на рассвете, подойдя к Урусану (бухта Память Дыдымова) и меняя курс на W, вдруг милях в 8 на N в тылу у себя обнаружил нашу 2-ю эскадру. Дав полный ход и повернув влево, крейсера пошли на Ost, по-видимому, с намерением прорваться на NO. Наша эскадра также изменила курс и пошла в том же направлении. Говорят, что бой начался, когда расстояние определилось в 12.000 метров. Теснимый с севера адмирал Иессен увидел, что ему не удастся прорваться на NO и, повернув вправо, решил идти на NW, чтобы потом, вдоль корейского берега подняться на N. Идя 17-ти узловым ходом, это ему удалось бы вполне исполнить, но не прошло и 5 минут, как концевой корабль «Рюрик» отстал и поднял сигнал, что имеет повреждение в руле. Адмирал Иессен на это приказал управляться машинами и продолжать идти прежним курсом, но «Рюрик» не мог исполнить приказания, а кроме того наша 2-я эскадра сосредоточила на нем свой огонь. Адмирал пошел к нему на выручку, стараясь отвлекать на себя огонь неприятеля и дать возможность «Рюрику» починить руль. Затем с «Рюрика» получили ответный сигнал: «Не могу управляться машинами». Тогда адмирал Иессен с «Россией» и «Громобоем» пошел таким образом, чтобы заслонить «Рюрик» и около 8 часов приказал ему идти во Владивосток. «Россия» и «Громобой» продолжали вести бой с нашей эскадрой. В 8 часов 30 минут адмирал, видя, что «Рюрик» значительно отстал и кроме того ведет бой с нашими крейсерами «Нанива» и «Такачихо», хотел было идти к нему на помощь, но, находясь в жаркой схватке с нашим 2-м боевым отрядом, не мог этого сделать и потому решил лучше отвлечь 2-й боевой отряд на север, оставив «Рюрик» сражаться с двумя сравнительно слабыми судами, чтобы за это время он мог исправить повреждение руля и затем вернуться во Владивосток. Потому он покинул «Рюрик» и перестреливаясь с нашей эскадрой, пошел на север. Около 10 часов наш 2-й боевой отряд прекратил преследование и, таким образом, окончился 5 часовой бой. В результате его на «России» был убит старший офицер капитан 2 ранга Владимир Иванович Берлинский и ранены 6 офицеров. На «Громобое» были убиты: вахтенный начальник лейтенант Николай Николаевич Браше и еще 3 офицера и ранены командир, флигель-адъютант капитан 1 ранга Николай Дмитриевич Дабич и 6 офицеров. Нижних чинов на обоих судах вместе было убито 135 человек и ранено 307. Повреждения, нанесенные судам, были также значительны. На «России» в главные части попало 26 снарядов; были разбиты 3 дымовых трубы и потому не могли держать полного давления пара; 3 котла были совершенно выведены из строя и, кроме того, из крупных орудий остались годными только три. Говорят, что во время боя 8" снаряд произвел пожар близ порохового погреба и во время вызванного этим смятения другой 8" снаряд попал в бомбовый погреб и вызвал взрыв снарядов, команда, пренебрегая опасностью, с трудом погасила пожар. На «Громобое» в корпус попало 25 снарядов; в нижней палубе был вызван пожар; разрушения внутри судна также были значительны. Кругом были разбросаны куски мяса и костей. Палуба покрылась свежей кровью и стала коричневого цвета. В середине боя появилась подводная пробоина; опасаясь уменьшения скорости хода, командир судна приказал разнести подрывные патроны на случай, если придется взорвать судно. Адмирал Иессен видел полную невозможность в таком виде идти снова в бой, чтобы вернуться к оставленному «Рюрику». Когда суда вышли из опасности, то, к счастью, тихая погода позволила остановиться и заняться ремонтом в наиболее важных местах. 3 (16) августа суда вернулись во Владивосток.

В разгар боя на «Рюрике» был сначала ранен старший офицер, капитан 2 ранга Николай Николаевич Хлодовский. Затем, взорвавшимся близ мостика снарядом были сметены с мостика почти все бывшие на нем, начиная с командира судна капитана 1 ранга Евгения Александровича Трусова. Тогда в командование судном вступил старший минный офицер лейтенант Николай Исакович Зенилов, но и он был ранен; его заменил старший штурман лейтенант Константин Петрович Иванов, который и продолжал управлять боем. Несмотря на то, что руль был уже поврежден и перебиты рулевые приводы, так что судно потеряло способность управляться, крейсер все еще продолжал доблестное сопротивление. С наших судов сыпался град снарядов; оба мостика были сбиты, мачты повалены; не было ни одного живого места, куда ни попали бы наши снаряды; большая часть бывшей на верхней палубе команды была или убита или ранена; орудия одно за другим были подбиты и могли действовать едва лишь несколько штук. 4 котла было разбито, и из них валил пар. В рулевое отделение проникла вода, и крейсер понемногу садился кормой. Сознавая невозможность спасти судно, находясь непрерывно под нашим огнем, лейтенант Иванов решил поскорее как-нибудь покончить это тягостное положение и сначала приказал взорвать судно, но провода были все уничтожены; тогда он приказал открыть в 4 местах кингстоны и в то же время распоряжался спусканием за борт раненых, а прочей команде приказал бросаться в море. Таким образом, «Рюрик», погружаясь кормой, в 10 часов 30 минут перевернулся на левый борт и затонул приблизительно в широте 35°18′ N и долготе 130°12′ Ost. Команда его почти вся была подобрана нашей эскадрой.

Во всеподданнейшем донесении наместника Дальнего Востока адмирала Алексеева по поводу боя 1 (14) августа у Урусана говорится:

4-го августа.

Всеподданнейшая телеграмма наместника.

Всеподданнейше представляю Вашему Императорскому Величеству краткое донесение начальника крейсерского отряда, возвратившегося 3-го сего августа во Владивосток с крейсерами "Россия" и "Громобой".

"1-го августа, с рассветом, в четыре с половиной часа утра, имея пары во всех котлах, подошел с крейсерами "Россия", "Громобой" и "Рюрик" к параллели Фузана, на расстоянии от последнего 42 мили и от северного маяка острова Цусима 36 миль, где, повернув к западу, в скором времени увидели впереди правого траверза, приблизительно в 8-ми милях к северу, японскую эскадру броненосных крейсеров, шедшую параллельным с нами курсом и состоявшую из 4-х судов типа "Ивате". Повернув влево и дав полный ход, взял курс в норд-остовую четверть, чтобы по возможности выйти в открытое море. Неприятель, имевший первоначально преимущество в ходе, тотчас же повернул, лег параллельным курсом и заставил меня принять бой, начавшийся в 5 часов утра, с расстояния свыше 60-ти кабельтовых. Вскоре из пролива с юга показался идущий на соединение с неприятелем крейсер 2-го класса типа "Нанива". Неприятель, заметив мое намерение выбраться на норд-ост в открытое море, стал склонять курс в нашу сторону и тем помешал исполнению нашего маневра, почему, выбрав удобный момент, быстро повернул вправо и лег в норд-вестовую четверть, с расчетом, до подхода к корейскому берегу, отойти на север. Этот маневр не был замечен своевременно, и при увеличившемся до 17-ти узлов ходе появилась полная вероятность удачи, но не прошло и пяти минут, как крейсер "Рюрик" вышел из строя и поднял сигнал: Руль не действует", почему я поднял ему сигнал: "Управляться машинами" и продолжал идти прежним курсом. Не получив на этот сигнал ответа и видя, что все японские крейсера сосредоточили свой огонь на "Рюрике", все последующее мое маневрирование имело исключительной целью дать ему возможность исправить повреждения руля, отвлекая на себя весь огонь неприятеля для прикрытия "Рюрика". В это время были замечены еще два крейсера 2-го и 3-го класса, шедшие на соединение с неприятелем. На "Рюрике" был поднят сигнал: "Не могу управляться". Маневрируя впереди его, я дал ему возможность отойти по направлению к корейскому берегу мили на две, и так как на поднятый ему около 8-ми часов сигнал: "Идти во Владивосток", он отрепетовал его и привел на надлежащий курс, имея при этом большой ход, что было видно по буруну впереди его носа, я с крейсерами "Россия" и "Громобой" окончательно лег на норд-вест, все время сражаясь с неприятелем, взявшим параллельный курс и державшимся от нас на расстоянии от 32 до 42 кабельтовов. В это время "Рюрик" находился от нас приблизительно за зюйд-вест на расстоянии 3―4 миль. На этом галсе бой продолжался полных два часа и нам нанесены значительные повреждения: на крейсере "Россия" были пробиты 3 дымовых трубы, что препятствовало хорошо держать пар, и выведены из строя 3 котла. Около половины девятого часа "Рюрик" стал сильно отставать и снова повернул носом от берега. Видно было, что присоединившиеся два крейсера 2-го класса завязали с ним бой, после чего он вскоре стал скрываться из вида. Но так как адмирал Камимура с 4-мя броненосными крейсерами неотступно держался наравне с нами и, таким образом, удалялся от "Рюрика", то я продолжал бой на этом галсе, отвлекая неприятеля дальше на север, в надежде, что "Рюрик" справится с двумя, сравнительно слабыми, противниками и, исправив повреждения руля, будет в состоянии самостоятельно достигнуть Владивостока. Незадолго до 10-ти часов, противник, отойдя на расстояние 42 кабельтовов, открыл самый убийственный огонь за все время боя, что произвело впечатление, будто после этого он пойдет на нас в атаку, но, к общему удивлению, в 10 часов, стреляя залпами, весь отряд пошел от нас, повернув последовательно вправо и прекратил огонь после 5-ти часового жестокого боя. Я сейчас же начал приводить в известность потери и повреждения. На "России" в подводной части и у ватерлинии было 11 пробоин, а на "Громобое" — 6. Убыль флотских офицеров на обоих судах превышала половину состава, нижних же чинов — доходила до 25 %. В виду перечисленных обстоятельств, не представлялось решительно никакой возможности возобновить бой, вернувшись к месту разлучения с "Рюриком", находившимся по меньшей мере в 30-ти милях к югу. Необходимо было, пользуясь тихой погодой, остановить машины, наскоро исправить главные пробоины и идти во Владивосток. На крейсере "Россия" убит капитан 2 ранга Берлинский, ранены: лейтенант Иванов 11-й и Петров 10-й, мичманы — Домбровский, барон Аминов, Колоколов и Ломан; на "Громобое" — убиты: лейтенанты Браше и Болотников, мичманы Гусевич и Татаринов; ранены капитан 1 ранга Дабич — тяжело; Владиславлев, Дьячков и мичман Руденский — легко; контужены: лейтенант Молас и мичман Орлов; нижних чинов на обоих крейсерах убито 135, ранено — 307. Убитые, кроме капитана 2 ранга Берлинского, похоронены в море. В заключение считаю своим долгом засвидетельствовать о доблестной службе и преданности долгу офицеров и нижних чинов отряда. Это были железные существа, не знавшие ни страха, ни усталости. Вступив в бой прямо от сна без всякой перед тем пищи, они в конце 5-ти часового боя дрались с той же энергией и стойкостью, как в самом начале его".

К сему рапорту начальника отряда считаю долгом донести Вашему Императорскому Величеству, что по личном осмотре крейсеров, всех повреждений от действия неприятельских снарядов и по понесенным потерям в личном составе я мог убедиться, в какой высокой степени в этом неравном бое с превосходными силами противника, личный состав своей стойкостью, мужеством и самоотвержением исполнил свой долг.

2. Во всеподданнейшем донесении наместника Дальнего Востока адмирала Алексеева о последних минутах "Рюрика" говорится следующее:

Всеподданнейшая телеграмма наместника.

Всеподданнейше представляю Вашему Императорскому Величеству донесение лейтенанта Константина Иванова 13-го.

Находясь в составе отряда крейсеров под флагом контр-адмирала Иессена, 1 августа, в четыре с половиной часа утра, встретили неприятельскую эскадру в числе 4-х броненосных крейсеров, с которыми и вступили в бой. При повороте колонн неприятель преимущественно сосредоточивал огонь на нас. Приблизительно в восьмом часу утра неприятельским снарядом был поврежден руль, который остался положенным лево на борт. Так как подводной пробоиной затопило румпельное и рулевое отделения, и одновременно с этим была перебита вся рулевая проводка, то управление машинами, вследствие положения руля было крайне затруднительно, и крейсер не мог следовать сигналу адмирала идти полным ходом за уходящими крейсерами "Россией" и "Громобоем", ведущими бой с 4-мя броненосными крейсерами, отстал и принял бой с подошедшими вновь 2-мя крейсерами "Такачихо" и "Нанива", которые пользуясь затруднительным положением управления нашим крейсером, держали его под продольным обстрелом справа, чем наносили нам большой вред своими выстрелами из орудий крупного калибра. Попытка таранить их была замечена неприятелем, и он без труда сохранил свое наивыгоднейшее положение. Наш огонь постепенно ослабевал вследствие большого числа подбитых орудий, и в начале 12-го часа дня наш огонь прекратился совершенно, так как все орудия были подбиты и была больная убыль в офицерах и нижних чинах. В это время была выпущена одна мина из нашего аппарата, но не достигла цели; остальные аппараты были разбиты. Командир — капитан 1 ранга Трусов и старший офицер капитан 2 ранга Хлодовский были смертельно ранены в самом начале боя. Командир был убит в боевой рубке, а старший офицер умер от ран: сломаны обе ноги и рана в боку. Из 22-х офицеров убиты и умерли от ран: лейтенант — Зенилов, временно командовавший крейсером, которого заменил я, барон Штакельберг, мичманы — Ханыков, Плазовский, Платонов, доктор Брауншвейг. Утонул после затопления крейсера старший механик Иванов 6-й. Ранены: лейтенанты: Иванов 13-й, Берг, Постельников, мичманы — Терентьев, Ширяев, капитан Салов, механик Тонин, доктор Солуха, прапорщик запаса Ярмештедт. Остались невредимыми: мичман барон Шиллинг, прапорщик запаса Арошидзе, механики Гейно и Маркович, шкипер Анисимов, комиссар Краузман и иеромонах Алексей. Из 800 человек команды, по имеющимся у меня сведениям, приблизительно убитых 200, раненых тяжело и легко 278 человек. Не имея возможности управляться судном из-за порчи руля и перебитых некоторых главных паровых труб, уйти от неприятеля не мог. Вследствие уничтожения средств защиты, в виду приближения 4-х броненосных крейсеров, возвратившихся из погони за нашими, и вновь появившихся 3-х крейсеров 2-го класса с 5-ю миноносцами, решил взорвать крейсер, что мной было приказано исполнить мичману барону Шиллингу, но эта попытка не удалась, так как часть бикфордовых шнуров была уничтожена в боевой рубке от взрыва снаряда, а другая находилась в затопленном рулевом отделении; поэтому приказал затопить крейсер, открыв кингстоны, что было исполнено механиками. Оставшееся время до погружения крейсера было употреблено на спасение раненых и команды с помощью матрасов, поясов, обломков дерева, так как все шлюпки были разбиты. Вскоре по прекращении огня, неприятель также перестал расстреливать нас. В конце 12-го часа дня крейсер пошел ко дну, а всплывшая команда была подобрана неприятельскими судами, с полной заботливостью доставившими нас в Сасебо. Прием и уход за ранеными был весьма внимателен, а отношение к остальным чинам весьма хорошее. Офицеры и команда во время боя вели себя с полным хладнокровием и исполняли свой долг до конца. Настоящее донесение доставил иеромонах о. Алексей, отпущенный японцами как не военнопленный через Нагасаки — Шанхай.

3. В записках одного офицера с крейсера "Россия" говорится следующее:

"…30 июля утром очень рано снялись с бочек и вышли в море. Всех очень интересует, куда мы посланы. Около 10 часов, выйдя из Амурского залива и отправив обратно сопровождавшие нас миноносцы, адмирал поднял сигнал: "Наша эскадра вышла из Артура, теперь сражается". Тут только догадались мы о цели похода: значит идем в Корейский пролив на соединение с нашей эскадрой. Днем шли строем фронта на расстоянии около 3 миль друг от друга, чтобы случайно не разминуться с нашими артурцами. Однако, странно, что их до сих пор нет. По нашим расчетам, они, выйдя из Артура 28-го, должны быть недалеко уже от Владивостока. Посмотрим, может быть завтра встретим их. Идем ходом 14―15 узлов. К ночи, чтобы не разрозниться, перестроились в кильватерную колонну. На ночь 31 июля должны были не раздеваться: ночью войдем в Корейский пролив и до завтрашнего вечера будем крейсеровать, в ожидании наших на параллели Фузана. К вечеру находились уже в виду берегов.

1 августа. Памятный день для нашего отряда. Произошел следующий казус: только я, сменившись с вахты, лег немного поспать и начал дремать, вдруг услышал, как барабанщики и горнисты мерно выколачивают боевую тревогу. Очень не хотелось вставать, и я продолжал нежиться в койке, как слышу в кают-компании пронзительный звонок, и кто-то из наших офицеров вбегает в кают-компанию со словами: "Господа вставайте — неприятельская эскадра". Я немедленно вышел наверх.

Только что рассвело; весь горизонт во мгле, и сквозь редкий туман с правой стороны вдали вырисовываются контуры четырех знакомых нам броненосных крейсеров Камимуры. Мы поворачиваем последовательно назад параллельным с ними курсом.

За ночь, оказывается, мы разошлись с японцами, и они оказались севернее нас, т. е. отрезали нас от Владивостока. Когда мы их открыли, они шли также как и мы, по параллели, как я говорил, несколько севернее. "Сколько расстояние?" — спрашиваю у дальномерщика — 60 кабельтовых.

"Стеньговые флаги поднять," — командуют с мостика, и вот медленно поползли андреевские флаги по мачтам. Через мгновенье и у неприятеля поднимаются громадных размеров восходящие солнца.

"Стреляют!" — крикнул кто-то на баке. Действительно, на головном неприятельском крейсере показалось белое облачко, и вскоре донесся тяжелый раскатистый звук выстрела. Посмотрел на часы — было 5 часов 10 минут. Между тем наши большие орудия открыли огонь по неприятелю, а японские снаряды со свитом и треском подали вокруг крейсера и понимали целые фонтаны воды. Перешел на левую сторону. Неприятель недалеко; передают: 50― 45―42 и т. д. кабельтовых; идет параллельным курсом и стреляет, не переставая. Один за другим снаряды начинают попадать в корпус крейсера, и наша "Россия" каждый раз при этом сильно вздрагивает. Мимо меня в носилках проносят офицера — кто? В виске громадная рана, один глаз как-то вылез, другой полузакрыт и смотрит полустеклянным взором. Но кто, сразу определить не мог. Потом уже узнал, что это был убит одним из первых снарядов наш уважаемый и любимый старший офицер. Затем стреляем левым бортом. Слышно: десятая пушка выведена, двенадцатая, восьмая… Ворочали еще несколько раз. Уже около 6 часов 30 минут — 7 часов утра… Опять стреляют справа по левой стороне, за прикрытиями сидят только человек 15 из всей прислуги (положим человек 10 отправил в 6 дюймовую батарею на пополнение). Трубы, особенно третья, в клочьях. Пробуем заделать — невозможно. Грохот наших выстрелов смешивается с разрывами неприятельских снарядов, на палубе лежат раненые и убитые, так как носилок и людей мало. Держаться, по-видимому, наш крейсер больше не может, а у нас несчастье: кроме того, что не смогли до сих пор прорваться на север, уже около 6 часов утра "Рюрик" потерял способность управляться, стоял и вертелся на одном месте: у него руль заклинило на борту; мы же с "Громобоем" ходили перед ним и прикрывали от 4-х крейсеров.

"На неприятельском корабле большой пожар. Ура!" — крикнул с полубака Р., занявший место убитого старшего офицера. Команда подхватила это ура, которое разнеслось по всему крейсеру. Но причину ликования знали очень немногие: только те кто стояли близко к полубаку и слышали старшего офицера; вся же остальная команда и офицеры приняли этот радостный крик за привет нашей артурской эскадре, которая, мы ждали, придет и выручит нас: тем более, что на горизонте показался дым. Все бросились к бортам, вылезли даже из машин и с нетерпением стали ждать помощи. Но вот дымок на горизонте приближается, показываются корпуса кораблей, и всех охватывает полнейшее разочарование: подкрепление пришло, но не к нам, а к неприятелю, в виде сначала одного, а потом еще двух крейсеров 2-го класса. Между тем вдруг раздался сильный треск и грохот от разрыва сразу двух 8" снарядов под полубаком, и оттуда повалил густой, сначала желтый, потом белый дым. Пожар под полубаком. Минут через двадцать пожар был потушен. Стены полубака были так накалены, что нельзя было к ним прикоснуться; вода почти горячая, стояла по колено; везде лежали обгорелые и изуродованные трупы. Между тем, вследствие пожара мы были вынуждены отойти от неприятеля. Попадания стали уменьшаться и вскоре совсем прекратились. Бедный "Рюрик" не был в состоянии двигаться, остался сзади, и по нем сосредоточился весь огонь неприятеля, к которому в виде подкреплений подошли три крейсера. Оправившись минут 10, мы снова повернули и пошли опять отстаивать "Рюрика". И опять у нас начался ад. Неприятель открыл по нам учащенный огонь; мы сознаем, что последний раз выручаем "Рюрика", что больше держаться не в состоянии. Оставшиеся орудия выводятся одно за другим, голосовая передача, горнисты и барабанщики выведены, проводники порваны: приходится управляться самостоятельно батарейным командирам. Кожухи и трубы расстреляны, имеем пробоины по ватерлинии и крен; все пять минных аппаратов выведены, в одном из них взорвалась мина. Две мачты в пробоинах еле-еле держатся[21]. Больше двух часов как "Рюрик" получил повреждения: может быть, исправился. Спрашиваем сигналом, исправлено ли повреждение. Ответа нет. Даем ему сигнал: "Идти во Владивосток". Он отвечает: "Ясно вижу", и начинает двигаться по направлению в корейскому берегу, а мы с "Громобоем", отвлекая 4 броненосных крейсера в противоположную сторону, удаляемся от своего товарища "Рюрика". Бог даст отобьется от малых крейсеров и как-нибудь выбросится на корейский берег. Начинаем сами пробиваться во Владивосток. Нам препятствуют, снаряды летят без передышки, мелкие пожары уже не тушим. Верхняя палуба в дырах. Повреждены 2 котла. Еще до этого времени было выведено из строя много офицеров. Я также ранен. Был уже 10-й час, а бой продолжался еще минут 45 или час. Наконец, гром стал стихать, еще один залп по нашему корпусу, и неприятель повернул. Как только они повернули, мы застопорили машины и стали делать исправления, необходимые для возвращения, подводили пластыря и т. п. и 14-ти узловым ходом помчались обратно. Невеселое было возвращение двух израненных крейсеров во Владивосток.

Оказывается, часа через полтора после нашего ухода из Владивостока там была получена телеграмма о неудаче прорыва из Артура и возвращении эскадры обратно. За нами вслед был послан миноносец, чтобы вернуть нас, но не мог догнать, так как мы пошли большим ходом".

Когда 1 (14) августа в 10 часов 42 минуты затонул русский крейсер «Рюрик», адмирал Уриу, руководивший в бою с ним крейсерами «Нанива» и «Такачихо», в 10 часов 45 минут приказал обоим крейсерам спустить все шлюпки и идти спасать плавающих неприятельских матросов. Один за другим подошли 2-й боевой отряд, «Чихая», «Нийтака», «Цусима», 9-й и 19-й отряды миноносцев, и адмирал Камимура приказал всем судам держаться близ этого места, употребить все усилия для спасения людей и обращаться с ними вполне радушно. Суда спустили шлюпки и фунэ и, помогая друг другу, начали подбирать плавающих, так что в конце концов удалось спасти 16 офицеров, 1 священника, 4 кондукторов, 68 унтер-офицеров и 537 матросов (из них 2 умерли), а всего 626 человек.

В 1 час 4 минуты пополудни адмирал Камимура со всеми судами направился в Такесики и телеграфировал в общих чертах о бое в Главную Квартиру и командующему флотом. В 8 часов, вернувшись в Озаки, приказал миноносцам принять уголь и идти на сторожевые районы, 2-му боевому отряду (за исключением «Чихая») приказал идти в Сасебо, а 4-му боевому отряду и «Чихая» оставаться для наблюдения за проливом. В это время пришло приказание от командующего флотом отправить 4-й боевой отряд, «Токива» и один отряд миноносцев к Шанхаю против укрывшихся там после боя 28 июля (10 августа) русских судов. Адмирал Камимура, тотчас же отменив данное ранее приказание 4-му боевому отряду, приказал «Нанива» и «Такачихо» идти для пополнения запасов снарядов вместе со 2-м боевым отрядом идти в Сасебо, а остальным судам 4-го боевого отряда и 15-му отряду миноносцев велел прийти к Шанхаю 3 (16) августа. 2-й боевой отряд 2 (15) числа вышел из Озаки в 3 часа ночи, а «Нанива» и «Такачихо» в 4 часа 30 минут утра и вошли в Сасебо в тот же день около полудня.

Когда известие о победе в морском сражении у Урусана дошло до сведения Его Величества, то 2 (15) августа на имя начальника 2-й эскадры вице-адмирала Камимура Хиконоджо был пожалован нижеследующий Императорский рескрипт:

«2-я эскадра, преодолевая всевозможные трудности, находилась на страже Корейского пролива и, наконец, нанесла большое поражение неприятельской Владивостокской эскадре, потопила одно из его судов и совершила большой подвиг.

Мы искренне хвалим труды и доблесть наших офицеров и команд. Постарайтесь же впредь с всевозрастающим усердием завершить начатое дело».

Адмирал Камимура на этот рескрипт 2 (15) августа принес следующий ответный адрес:

«Одержанная нашей эскадрой победа над Владивостокским неприятелем далась лишь единственно в виду высоких добродетелей Верховного Вождя Императора. Тем не менее Ваше Величество соизволили даровать нам всемилостивейший рескрипт, почему, не будучи в состоянии сдержать душевного трепета, мы с еще большим усердием будем стремиться к исполнению Высочайшей воли.

Подданный Хиконоджо с искренним трепетом почтительно представляет».

3 (16) августа через гофмаршала Двора Императрицы виконта Кагава Кейзо был пожалован всемилостивейший рескрипт от Наследника Престола, на что адмирал Камимура 3 (16) же числа ответил в подобающих выражениях[22].

Адмирал Камимура, разбив 1 (14) августа Владивостокскую эскадру у Урусана, со 2-м боевым отрядом и крейсерами «Нанива» и «Такачихо» пройдя через залив Озаки 2 (15) августа прибыл в Сасебо[23] и приступил к пополнению запасов снарядов, угля и прочего, а также к починке повреждений. Затем, согласно приказанию командующего флотом, приказал адмиралу Уриу с 4-м боевым отрядом, крейсером «Токива» и одним отрядом миноносцев идти к Шанхаю для наблюдения за укрывшимися там после боя 28 июля (10 августа) крейсером «Аскольд» и прочими судами. Однако, в виду известия, что Порт-Артурская эскадра с утра 3 (16) августа выходит из гавани, по приказанию начальника Морского Генерального штаба адмирала Ито: временно приостановить посылку 4-го боевого отряда к Шанхаю, адмирал Камимура, отменив прежнее распоряжение, приказал адмиралу Уриу со своим отрядом (без «Токива») спешно идти на охрану в Корейский пролив; кроме того, согласно приказанию командующего флотом, решил отправить особо к Сангарскому проливу крейсера «Читосе»[24] и «Цусима».

«Цусима» был отправлен в Хакодате, после полудня 2 (15) августа от мыса Коо-заки, а «Читосе» вышел туда же на другой день с рассветом из Озаки. Оба согласно известия о «Новике». Этот крейсер шел Тихим океаном и, по-видимому, рассчитывал пробраться во Владивосток через Сангарский или Лаперузов пролив, и потому были приняты меры, чтобы не пропустить его. (Действия «Читосе» и «Цусима» подробно изложены в главе XVI I тома).

Бывшие до того у Порт-Артура и подлежавшие 3-й эскадре вспомогательные крейсера «Нихон-Мару» и «Гонконг-Мару» с 1 (14) августа были переведены во 2-ю эскадру, и первый из них прибыл к острову Цусима 2 (15), а второй — 7 (20) числа.

3 (16) августа адмирал Камимура, по приказанию из Главной Квартиры, в тот же день вернул крейсер «Нийтака» в Такесики, и 4 (17) сам с «Идзумо», «Адзума», «Токива», «Нанива» и «Такачихо» вернулся в Озаки[25], но получив к вечеру приказание из Главной Квартиры отправить к Шанхаю против укрывавшихся там русских судов один крейсер 1-го класса, один или два крейсера 2-го или 3-го класса и 2 миноносца, немедленно приказал адмиралу Уриу выйти к Шанхаю с крейсером «Токива», 2 крейсерами 4-го боевого отряда и 2 миноносцами из 15-го отряда. (Адмирал Уриу вышел по назначению с «Токива» (флаг), «Нанива», «Нийтака», «Хибари», «Удзура» о чем подробно изложено в главе XVI I тома). Затем 8 (21) августа адмирал Камимура приказал крейсеру «Такачихо» конвоировать пароход «Инаба-Мару», на котором шел начальник 2-й кавалерийской бригады принц Котохито[26], от острова Муцурен (Симоносеки) до островов Эллиот, («Такачихо» окончил поручение 12 (25) августа вечером и вернулся в Озаки).

В тот же день от командира крейсера «Читосе» капитана 1 ранга Такаги были получены донесения: 7 (20) числа после полудня его крейсер и крейсер «Цусима» вблизи Корсаковска нанесли поражение «Новику» и пришли в Отару; на крейсере «Цусима», хотя пробита угольная яма и имеется подводная пробоина, но, сделав спешный ремонт, крейсер может совершать плавание; утром 8 (21) августа оба крейсера снова пошли в Корсаковск и обстреливали выбросившегося на мель и взорвавшегося «Новика», на «Читосе» потек холодильник и так сильно, что без серьезного ремонта он не может нести дальнейшую службу, «Цусима» окончил ремонт и способен к боевому плаванию, и оба крейсера снова идут в Хакодате.

Вслед затем, то сопровождали суда специального назначения к восточным берегам Кореи, то занимались особыми работами, адмирал Камимура понемногу укреплял безопасность Корейского пролива. Но так как 13 (26) августа была получена телеграмма от адмирала Того — попеременно, по одному или по два, посылать суда подчиненной ему эскадры для ввода в док, то первыми были посланы в док «Ивате» и 9-й отряд миноносцев, а затем была назначена очередь и прочим судам. Далее 15 (28) августа, получив телеграмму из Главной Квартиры, что некоторые нейтральные суда занимаются теперь провозом контрабанды во Владивосток через Лаперузов и Сангарский проливы и следует отправить для наблюдения к северо-западному побережью Хоккайдо вспомогательные крейсера «Нихон-Мару» и «Гонконг-Мару», адмирал Камимура 20 августа (2 сентября) отправил туда оба этих судна. 22 августа (5 сентября) вернулся из Шанхая сначала «Нанива», а 26 августа (8 сентября) адмирал Уриу с «Токива», «Нийтака», «Хибари» и «Удзура». Вследствие этого адмирал Камимура сделал изменения в расписании охранной службы. 10 (23) сентября от помощника начальника Морского Генерального штаба вице-адмирала Иджуина была получена телеграмма, что Владивостокская эскадра, по-видимому, закончила ремонт, а на другой день снова: есть слух, что 8 (21) сентября ночью «Россия», «Громобой» и 3 миноносца вышли из гавани. Адмирал Камимура приготовился для их встречи, но неприятель так и не появился. 25 сентября (8 октября) получив из Главной Квартиры телеграмму, что 3 (16) октября в 10 часов утра из Модзи на пароходе «Ава-Мару» на театр военных действий отправляется Его Величество германский принц Карл Антон фон Гогенцолерн, и что для конвоирования его от Модзи до Дальнего нужно послать одно из судов эскадры, адмирал Камимура 26 сентября (9 октября) приказал адмиралу Уриу командировать для этой цели одно из судов 4-го боевого отряда.

Адмирал Уриу послал крейсер «Нийтака», который выйдя после полудня 1 (14) октября из Озаки, прибыл в Модзи 2 (15) утром; 3 (16) октября утром «Нийтака» вышел, конвоируя «Ава-Мару», вечером 5 (18) числа прибыл в Талиенван и, окончив свое поручение, вернулся в Такесики 9 (22) октября.

3 (16) октября рано утром 2-й боевой отряд под флагом адмирала Камимура (за исключением «Чихая») вышел из Озаки в море Генкай-нада для приветствования принца Гогенцолерн и, произведя принцу установленный салют и отдав почести, с 1 часа 22 минут до 4 часов 42 минут дня шел с этим пароходом, после чего крейсеровал в окрестных водах и 4 (17) октября в 3 часа 30 минут дня вернулся в Озаки.

21 октября (3 ноября)[27] в 11 часов 30 минут все суда расцветились флагами, в полдень произвели императорский салют и парад с церемонией. Все суда, за исключением сторожевых, устроили шлюпочные гонки и состязание на скорость заряжания орудий. В этот день вернулись из Хакодате «Гонконг-Мару» и «Нихон-Мару».

8 (21) ноября от помощника начальника Морского Генерального штаба вице-адмирала Иджуина было получено следующее известие:

«Командир «Громобоя» перемещен с производством и его заменил бывший командир «Новика». При выходе в море для пробного испытания крейсер «Громобой» коснулся подводного камня близ входа в Посьет и разворотил дно на протяжении 18 шпангоутов, несмотря на большую прибыль воды, самостоятельно вернулся в гавань и 26 октября (8 ноября) был введен в док. «Богатырь» хотя все еще исправляется в доке, но для ввода в док «Громобоя» выведен и поддерживается на плаву с помощью крана. Говорят, что готовность «Богатыря» через 5 месяцев, а «Громобоя» месяца через три.

Вслед за этим 17 (30) ноября было получено приказание от командующего флотом в случае, если верно известие о повреждениях «Громобоя», энергично приступить к ремонту на всех судах эскадры, так как, вероятно, Владивостокская эскадра больше не выйдет в море. 3 (16) декабря снова от командующего флотом была получена телеграмма: передав охрану пролива адмиралу Уриу, адмиралу Камимура на «Идзумо» идти в Сасебо для ремонта крейсера. Вследствие сего адмирал Камимура немедленно дал различные указания адмиралу Уриу, приказал всем командирам судов и начальникам отрядов миноносцев вступить в ведение адмирала Уриу, а сам вышел в море на «Идзумо» в тот же день после полудня и прибыл в Сасебо 4 (17) утром. Затем, по приказанию из Главной Квартиры перешел в Куре и 15 (28) декабря, встретив прибывшего из Порт-Артура командующего Соединенным флотом, вместе с ним отправился в Токио.

Оставшийся еще перед этим командовать судами бывшими в Такесики и получивший приказание ведать охраной Корейского пролива адмирал Уриу 4 (17) декабря издал приказ, определив сторожевую службу судов и, бдительно наблюдая за проливом, посылал постепенно суда в Японию для выполнения ремонта. 6 (19) декабря близ Урусана был захвачен английский пароход «Nigretia», который под конвоем крейсера «Цусима» был отправлен в Сасебо. С 13 (26) декабря адмирал Уриу перенес флаг на «Касаги» и бдительно наблюдал за проливом. 18 (31) декабря в ведении этого адмирала в Корейском проливе были следующие суда: «Касаги» (флаг адмирала Уриу), «Токива», «Цусима», «Чихая», «Кассуга-Мару», 19-й, 11-й, 17-й и 18-й отряды миноносцев.

Принадлежащие 3-й эскадре и участвовавшие в блокадных операциях под Порт-Артуром вспомогательные крейсера «Гонконг-Мару» и «Нихон-Мару» 1 (14) августа были временно зачислены во 2-ю эскадру и, прибыв в Корейский пролив, были поставлены на сторожевую службу. Но 15 (28) августа командир «Гонконг-Мару» капитан 1 ранга Иноуе получил приказание от адмирала Камимура идти вместе с «Нихон-Мару» к северо-западному берегу острова Хоккайдо и нести там охранную службу, главным образом наблюдая за проливом Соя (Лаперуза). В виду сего «Гонконг-Мару» 16 (29) августа в 5 часов 42 минуты утра вышел из Озаки и около 9 часов, встретив в море у мыса Карасаки «Нихон-Мару», пошел с ним вместе сначала в Майдзуру, куда и прибыл 17 (30) августа около 10 часов утра. Вскоре затем капитаном 1 ранга Иноуе было получено из Главной Квартиры приказание произвести рекогносцировку в Корсаковске и по возможности выяснить степень повреждений крейсера «Новик». Оба судна вышли вечером 20 августа (2 сентября) и направились в Корсаковск. 24 августа (6 сентября) в 8 часов 36 минут подошли на расстояние около 5 миль от маяка в этом порту; на «Новик» был послан разведочный отряд под командой вахтенного начальника с «Нихон-Мару» капитан-лейтенанта Каванами и 10 человек команды, которые на 2 паровых катерах пошли к «Новику». Сделав несколько выстрелов из ружей и убедившись, что неприятеля на нем нет, взобрались на крейсер и начали закладывать взятые с собой подрывные патроны; как вдруг на берегу появился отряд неприятеля силой свыше 1 роты и открыл по ним сильный огонь, почему им пришлось вернуться на судно. «Новик» выбросился на берег в 4½ кабельтовых на SW от Корсаковского маяка и, по-видимому, был взорван своими. Корпус его накренился на правый борт около 30° и за исключением полубака весь находился под водой. Бортовые казематы, кожухи дымовых труб и вход в командирскую рубку были разрушены. Прочие части бывшие под водой, хотя было видно, не были сильно разрушены, но поднять крейсер и починить его очевидно было не легко. Удостоверившись, что орудия и прочее, что можно было снять, было выгружено на берег, капитан-лейтенант Каванами отправился обратно на судно. «Гонконг-Мару» и «Нихон-Мару» после полудня ушли из Корсаковска и 25 августа (7 сентября) вечером прибыли в Хакодате. Немедленно по прибытии было послано донесение относительно произведенной разведки в Главную Квартиру и адмиралу Камимура. 26 августа (8 сентября) в 5 часов дня суда вышли из Хакодате в пролив Соя (Лаперуза). 28 августа (10 сентября) в 6 часов вечера вошли в порт Точинай, 29 августа (11 сентября) рано утром вышли в море и затем находились на охране. 13 (26) сентября осмотрели сидевший на камнях близ острова Етороппу английский парусник «Osaka» и арестовали его. 15 (28) сентября «Нихон-Мару» оставался в проливе Кунасири, а «Гонконг-Мару», войдя в Таннемой, подобрал спасшихся на берег с разбитой шхуны «Osaka» командира и 12 человек экипажа. Оба судна, соединившись, прибыли в Хакодате 16 (29) сентября в 3 часа дня и через посредство местного начальника уезда передали потерпевших кораблекрушение английскому консулу. 18 сентября (1 октября) снова вышли в море и, оставаясь в течение 20 дней «Гонконг-Мару» в проливе Кунасири, а «Нихон-Мару» в проливе Етороппу, оба судна несли сторожевую службу и 9 (22) октября вернулись в Хакодате. 15 (28) октября капитан 1 ранга Иноуе получил приказание из Главной Квартиры: окончив приготовления к походу, выйти по способности в Корейский пролив и поступить в ведение начальника 2-й эскадры. Оба судна находились в крейсерстве в северных водах почти 2 месяца и теперь снова возвращались в Корейский пролив. 18 (31) октября после полудня они вышли из Хакодате и 21 октября (3 ноября) в полдень вернулись в Озаки.

Русская эскадра, находившаяся во Владивостоке, будучи разбита в бою у Урусана 1 (14) августа, потеряла "Рюрика", а "Россия" и "Громобой", получив тяжелые повреждения, с трудом вернулись во Владивосток. С тех пор суда этой эскадры занимались только починкой. В конце октября ремонт их был, по-видимому, окончен, и они по временам как будто бы выходили в море, но в начале ноября "Громобой" на 16―17 узловом ходу, по ошибке в курсе, коснулся подводного камня, причем были разбиты несколько шпангоутов и затоплены 2 отделения; крейсер немедленно вернулся в гавань и, говорят, был введен в док вместо выведенного оттуда "Богатыря". Починка "Богатыря" была не закончена, так как, по-видимому, в порту не хватало материалов и рабочих. Таким образом, "Россия" по окончании ремонта один выходил из гавани на стрельбу и т. п. Кроме того, в порту оставались еще несшие сторожевую службу 4 канонерских лодки и несколько больших миноносцев, которые не решались на активные появления у наших берегов. В таком положении кончился 37 год Мейдзи.

Схема плавания 2-го боевого отряда в поисках Владивостокской эскадры с 17 (30) июня по 20 июня (3 июля)

Обозначения:

Д.П. - до полудня,

П.П. - после полудня.

Примечание. Числа и месяцы в скобках нового стиля.

Схема движения 2-го боевого отряда, крейсера "Цусима" и 15-го отряда миноносцев 2 (15) июня близ моря Генкай-нада

План крейсерств Владивостокской эскадры

Примечания: Числа и месяцы в скобках нового стиля.

1 — осмотр парохода «Samara» утром 7 (20) июля.

2 — потопление «Такасима-Мару» в 7 часов утра 7 (20) июля.

3 — потопление «Кихо-Мару» днем 7 (20) июля.

4 — захвачен пароход «Арабия» 9 (22) июля в 12 часов 25 минут.

5 — захват парохода «Calhas» 12 (25) июля в 9 часов 45 минут утра.

6 — потопление парохода «Thea» 12 (25) июля в 8 часов 23 минуты.

7 — потопление парохода «Knight Commander» 11 (24) июля в 5 часов утра.

8 — потопление шхуны «Дзисай-Мару» 11 (24) июля в 9 часа 45 дня.

9 — потопление шхуны «Фукушю-Мару» 11 (24) июля в 9 часов.

Схема морского боя у Урусана 1 (14) августа 37 г. Мейдзи

Примечания: П.П. - после полудня;

Д.П. - до полудня.

15-й отряд миноносцев был зачислен в 3-ю эскадру 28 января (10 февраля); его состав — "Кидзи" (152 тонны, 29 узлов) командир капитан-лейтенант Синоджо, "Хибари" (152 тонны, 29 узлов) командир старший лейтенант Симаучи.

Этот перевод значительно изменен японцами против оригинала. — Примечание переводчика.

Пароходу "Наканоура-Мару" было дано 1 час 15 минут для эвакуации команды, после чего судно было потоплено, а люди, находившиеся на шлюпках, приняты на "Громобой" — Примечание редакции.

Ян-цзе-кианг.

В это время на берегу Уссурийского залива батарей не было. — Примечание редакции.

"Никко-Мару" — база миноносцев и депо мин. — Примечание переводчика.

Опечатка 41°40′ N. — Примечание переводчика.

Сильно сокращено. — Примечание переводчика.

Одним из 4-х судов был наш транспорт, принятый за военное судно неприятеля.

"Хибари" (водоизмещение 152 тонны, скорость 29 узлов, командир и начальник отряда капитан 2 ранга Касама), "Саги" (152 тонны, 29 узлов, командир лейтенант Фудзивара), "Хаситака" (152 тонны, 29 узлов, командир лейтенант Мори), "Удзура" (152 тонны, 29 узлов, командир Симансучи).

7-й отряд миноносцев — № 12 (52 тонны, 20 узлов) капитан-лейтенант Кубо, № 11 (52 тонны, 20 узлов) старший лейтенант Сузуки, № 13 (52 тонны, 20 узлов) старший лейтенант Нагазава, № 14 (52 тонны, 20 узлов) лейтенант Кавасе.

До "Идзуми-Мару" неприятелем были замечены наши пароходы "Уго-Мару" и "Фуио-Мару", и хотя их преследовали, но, вероятно, не могли догнать. — Примечание составителя.

19-й отряд: миноносцы "Камоме" (152 тонны, 29 узлов) командир капитан-лейтенант Кавасе и "Оодори" (152 тонны, 29 узлов) командир старший лейтенант Като.

17-й отряд миноносцев № 34 (83 тонны, 24 узла) капитан-лейтенант Симомура, № 31 (83 тонны, 24 узла) старший лейтенант Ямагучи, № 32 (83 тонны, 24 узла) старший лейтенант Хитони, № 33 (83 тонны, 24 узла) лейтенант Абе; 18-й отряд миноносцев: № 36 (83 тонны, 24 узла) капитан 2-го ранга Сайто, № 35 (83 тонны, 24 узла) старший лейтенант Секи, № 60 (84 тонны, 23 узла) старший лейтенант Исобе, № 61 (83 тонны, 24 узла) лейтенант Миямура.

Ко-заки (длинное о, но за неимением в нашем алфавите "_" над буквой, приходится или удваивать букву или оставлять ее короткой). — Примечание переводчика.

Начальник отряда капитан-лейтенант Арима, № 55 (54 тонны, 20 узлов, капитан-лейтенант Арима), № 54 (54 тонны, 20 узлов, старший лейтенант Егучи), № 15 (52 тонны, 20 узлов, старший лейтенант Тооджо).

В записках офицера с "России", говорят, было донесение, что из Иокогамы в Корею под охраной 2 крейсеров и 1 броненосца вышли 12 наших транспортов с войсками.

По запискам офицера с "России", крейсера, имея с собой попутное течение в 6 узлов, проходили пролив со скоростью в 21 узел. В 5 часов 30 минут проходили Хакодате и видели несколько наших миноносцев и одно военное судно.

"Peninsular a Oriental".

В числе груза на нем были мука и железнодорожные материалы. Забрав этот груз, неприятель впоследствии отпустил пароход.

В подлиннике — держатся на честном слове, у японцев переведено — держатся крепко. — Примечание переводчика.

Эти рескрипты не переведены полностью, так как являются почти повторением первого и лишены всякого интереса. — Примечание переводчика.

"Цусима", "Нийтака" и 15-й отряд миноносцев, приняв в Озаки уголь и воду, прошли в Сасебо на соединение с 4-м боевым отрядом, а "Чихая" и прочие суда остались на сторожевой службе в проливе.

Крейсер "Читосе" подлежал к 3-му боевому отряду. Выйдя с этим отрядом в Киао-чао для действий против укрывшихся там судов с 1 (14) числа был причислен к 2-й эскадре и 2 (15) вечером пришел в Озаки.

"Ивате", получив большие повреждения, еще не закончил ремонта и соединился с отрядом лишь 6 (19) августа.

Принц Кан-ин. — Примечание переводчика.

3-го ноября — день рождения царствующего японского императора. — Примечание переводчика.