Вроде бы мы знаем о Лобановском все. Когда и где родился, кто родители и старший брат, где учился, когда и на ком женился, сколько у него детей. Когда и кого тренировал… Но, во-первых, и тут из книги в книгу, из статьи в статью кочует масса неточностей, во-вторых, создается впечатление, что вся личная жизнь Лобановского исчерпывается скупыми фразами досье. Он никогда не допускал прессу в свою нефутбольную жизнь, а потому народ и пребывал в практической неизвестности относительно того, что оставалось за кромкой поля.

Наиболее продвинутые болельщики, конечно, знали, что жену зовут Аделаида Панкратьевна, что сочетались браком, когда он играл за «Динамо», что она — юрист по образованию — сыграла в жизни ВВЛ выдающуюся роль. Пожертвовала собственной карьерой и создала для него, как бы это точно сформулировать, наиболее благоприятную обстановку для работы. От чего-то уберегла, от многих забот избавила… От всего, конечно, защитить не могла, да и не хотел этого сам Валерий Васильевич, для которого состояние войны и противостояния было чем-то абсолютно привычным.

И есть у них дочь — Светлана Валерьевна, закончившая филологический факультет Киевского госуниверситета по специальности «русский язык как иностранный» и подарившая ВВЛ внука и внучку, Богдана и Ксению, которых он обожал… И был у Лобановского старший брат Евгений, пошедший по технической (точнее, теплотехнической) стезе, весьма в том преуспевший, дослужившись аж до должности директора института Укргипросахар, и скончавшийся в середине девяностых…

Вот, собственно, и вся «личная сторона» биографии. Складывалось впечатление, что семейных проблем у ВВЛ не было, либо они оказывали на него крайне слабое влияние. Лобановский и футбол — да, это всегда рядом.

А Лобановский и семья? Обычно, когда человек созревает для написания автобиографической книги, как это случилось с ВВЛ в конце 80-х, ему трудно удержаться от соблазна, как бы это поточнее выразиться, немного порекламировать своих близких. Дескать, мне все равно, читатель стерпит, а вот родным и друзьям будет приятно. Однако из «Бесконечного матча» следовало, что единственные друзья и близкие Валерия Васильевича — это его динамовские игроки и верный соратник Зеленцов. Ну, может быть, еще Базилевич… То есть ВВЛ еще тогда внятно дал понять: здесь запретная зона, сугубо личное, сюда не суйтесь, главное в моей жизни — другое, вот о нем и давайте поговорим подробно!

И только однажды у Лобановского проскочила на людях горькая фраза: «У нас дочь. А сын… Сына мы в футбол проиграли…» Что это было? Намек? Сожаление, что в жизни сложилось не все так, как хотелось? Нам трудно судить. У каждого человека есть своя тайна, свой скелет в шкафу. И это он, наверняка, хотел оставить в секрете, в стороне от людских любопытных глаз…

Многие футболисты любят рассказывать, что их личная жизнь — не для прессы и она не имеет никакого отношения к их профессиональной деятельности. Конечно, лукавят — даже непосвященному понятно, что если спортсмен неудачно провел ночь или неправильно питался, он сыграет не то чтобы обязательно хуже, но иначе! Это нам подсказывает здравый смысл. Он же велит спокойно относиться к попыткам известных людей спрятать личную жизнь, суметь хоть чуть-чуть почувствовать себя обычным человеком… Они или не знают, или не хотят верить, что это невозможно. Они выбрали свой путь и превратились в так называемых публичных личностей, которые каждый свой шаг обречены совершать в свете юпитеров и под прицелом телевизионных камер. И потом читать о себе в таблоидах — был замечен на такой-то шумной вечеринке, целовался с той-то на ночной дискотеке и с ней же растворился в ночном городе…

Это не плохо и не хорошо. Это — жизнь любого популярного спортсмена.

Почти полвека Лобановский был в фокусе всеобщего внимания. Но при этом почему-то совершенно не припоминаются с ходу и не изыскиваются при более тщательном рассмотрении случаи, когда с его именем был связан хоть один скандал или же личные проблемы ВВЛ как-то сказались на его работе!

И в этом был весь Валерий Васильевич. Он многого требовал от футболистов — самоограничения, доходящего до подвижничества. Но от себя он требовал во много крат больше.

«Я отучу вас мечтать!» — произносит один из героев известного писателя-фантаста Сергея Лукьяненко.

Отучу мечтать…

Лобановский же сделал обратное — он научил нас мечтать! Проведя своей «долиной грез», длиною в целую жизнь, ВВЛ научил нас видеть в зарубежных командах отнюдь не грандов, перед которыми нужно падать на колени и благоговейно брать уроки футбольного мастерства, а соперников, с которыми следует достойно сражаться. Научил верить, что наш футбол может быть одним из лучших в мире, что любые еврокубки доступны — надо только постоянно работать, страстно стремиться к желаемой цели и… выигрывать.

Лобановский — не только грозный и суровый ВВЛ, не только тренер, который, складывается такое впечатление, великим был всегда! Он был еще и просто человеком. Отцом, который приводил за ручку в садик маленькую Светочку, расточал комплименты и улыбки воспитательницам, даже подарки им дарил… Но… Эта сторона жизни всегда оставалась как бы за кадром. Он сам ее там оставлял, не пуская никого в свою личную жизнь категорически!

В знаменитом древнекитайском трактате «Тридцать шесть стратагем», первоначально ходившем среди членов тайных обществ Китая, содержатся секреты победы над любым противником и в любых обстоятельствах. На протяжении многих веков эта книга доступна только избранным — она считалось ключом к жизненному успеху и к тайнам судьбы.

Одна из ключевых стратагем гласит:

Мы не можем категорически утверждать, что ВВЛ был знаком со старинными восточными рецептами жизненного преуспевания, но, право же, своей уверенностью в себе, абсолютной непоколебимостью в своем тренерском кредо («самое красивое на табло — это счет»), умением держать удары судьбы — он не оставлял сомнений в том, что постиг самые потаенные секреты не только футбола, но и жизни.

Ни у одного из советских и постсоветских футбольных тренеров не было такого количества спортивных трофеев и выдающихся побед…

Но ни у кого не было и такого количества рубцов на сердце от беспощадной и очень часто несправедливой критики.

Его обвиняли в чрезмерной академичности и преклонении перед Его Величеством Результатом, в договорных матчах и «выездной модели», в отсутствии зрелищности в динамовской игре и в немыслимых для обычного человека физических нагрузках, которым он подвергал игроков.

Его обвиняли в том, что он превратил незаурядных футболистов в винтики и колесики бездушного механизма для добывания турнирных очков и чемпионских титулов, в том, что он игнорировал пресс-конференции и выказывал явную неприязнь к журналистской братии.

Так почему о ВВЛ пошла такая слава? Только ли из-за нелюбви к журналистам? Только ли от манеры изображать из себя сфинкса? (В молодости Лобановский еще живо реагировал на происходящее на поле, потом стал только раскачиваться на тренерской скамейке, а в последние годы просто сидел неподвижно, даже не меняя выражения лица. Одна английская газета прокомментировала это следующим образом: «Валерий Лобановский выглядел как приговоренный к ссылке на сибирские рудники. Или как тот, кто может приговорить!»)

Вместе с тем ВВЛ был вполне нормальным человеком, ценившим и соленую шуточку, и острое словцо, особенно если оно было сказано в адрес кого-то из тренеров или игроков, которых Валерий Васильевич не особо жаловал (а таковых было абсолютное большинство — Лобановский и в 80-х был уверен, что в стране максимум человек пять разбирается в футболе и понимает его. С развалом Советского Союза и обретением Украиной независимости это число, наверняка, уменьшилось).

Он мог с удовольствием провести время в хорошей компании и, несмотря на весь свой неприступный вид, весьма привязывался к тем людям, с которыми ему приходилось работать.

Валерий Васильевич умел быть добродушным, веселым и заботливым. Вот только круг людей, которым его тепло и симпатии были доступны, на кого они распространялись, оставался крайне узок и с годами только уменьшался. Слишком высокие требования предъявлял ВВЛ к своим близким или к тем, кто претендовал называться таковыми! Кое-кто попадал в этот «ближний круг». Большинство, подавляющее большинство пребывало далеко за его пределами. Отсюда и прозвища: Железный Полковник, Ледяная Гора.

А что касается поведения на скамейке, то Лобановский принципиально не хотел играть на публику.

«Понимаете, — объяснял он, — и я мог бы, как Трапаттони (бывший тренер сборной Италии, славившийся темпераментным поведением во время футбольных матчей), заложить в рот два пальца, свистнуть молодецки да запрыгать вокруг запасных игроков. Прокричать что-нибудь футболистам на поле… Мог бы, по крайней мере, раньше — в 80-х. Но зачем? Все это исключительно игра на публику. Спецэффекты… Кто-то полагает это необходимым. Я — нет.

Все должно быть разумно. Зачем кричать, если футболисты все равно тебя не услышат в гуле трибун, а указания можно передать капитану? Зачем скакать, если это ничего не убавит и не прибавит к происходящему на поле? Поэтому позиция тех, кого удивляет моя «неподвижность», тех, кто чуть ли не требует от меня подражать другим тренерам, видится мне странной. То, что я не реагирую, быть может, столь живо — лишь внешнее впечатление. Я предпочитаю держать эмоции внутри. Кроме того, боюсь навредить делу, дав чувствам преждевременную свободу. Выскажу сгоряча мнение о чьей-то игре, обижу человека — а потом анализ, расшифровка ТТД покажут, что я был не прав, что доверился обманчивому впечатлению. И как потом прикажете поступать?»

Хотя… Таким спокойно-отстраненным (с почти безжизненным выражением лица в последние годы руководства «Динамо» и сборной) он был далеко не всегда. В документальной хронике середины семидесятых годов (особенно в международных матчах) Лобановский запечатлен нервно срывающимся с тренерской скамейки, возбужденно подсказывающим что-то своим игрокам и торжествующе размахивающим руками после взятия ворот противника — подобно Робинзону Крузо, увидевшему, после долгих лет заточения на безлюдном острове, силуэт корабля на горизонте!

Кстати, бывший футболист днепропетровского «Днепра» Владимир Сергеев вспоминал, что в начале своей тренерской карьеры Лобановский «орал ужасно — очень нервный был человек. Нормально психовал — так и должно быть. Когда он повышал голос после первого тайма, на нас это иногда влияло — брали инициативу в свои руки. Он — футбольный аналитик, который умеет настроить людей на полную самоотдачу в игре».

И в этом тоже был весь Лобановский. Иногда он все же давал себе волю — извините, но в большинстве случаев, при оценке коэффициента полезности того или иного игрока, можно и без подсчета тактико-технических действий обойтись. Потом, вероятно, жалел. И замыкался в себе еще больше.

Кстати, его былая категоричность в жизненных оценках сильно пошла на убыль после нескольких лет работы на Востоке — выдержка и мудрость приходили с годами и жизненным опытом.

«Опыт» — это слово, которым люди называют свои ошибки.

Лобановский не любил признавать ошибки, но всегда учился на них.

Была у ВВЛ еще одна любопытная черта. Он всячески избегал односложных и однозначных ответов вроде «да» или «нет». Но при этом обязательно должен был убедиться, что собеседник проникся его точкой зрения! Котэ Махарадзе вспоминал, как однажды имел неосторожность спросить Лобановского, почему он в матче с Бельгией на ЧМ-86 сделал те, а не эти замены. ВВЛ отвечал ему минут сорок, причем начал с истории бельгийского футбола…

С популярнейшим грузинским телекомментатором солидарен и президент Федерации футбола Украины, в недавнем прошлом почетный президент киевского «Динамо», человек, вернувший Лобановского в Украину, — Григорий Суркис: «Бывало так: он объясняет, объясняет, все уже согласны, но он продолжает — да на моем месте уже воронка должна была образоваться, а он все убеждал и убеждал!»

BBЛ выстрадал свою жизненную позицию. Правда, он иногда путал действия друга, искренне желавшего раскрыть ему глаза на что-то (пусть даже неправильно!), с вражьими происками. Например, «рука» Москвы виделась ему повсюду. Что ж, и для этого были основания — повоевать со спортивными чиновниками Валерию Васильевичу довелось от души, и получал он от этой самой Москвы, подозрительно на него косившейся, неоднократно. В результате — хроническая неприязнь, к примеру, к Владимиру Маслаченко. При встрече ВВЛ восклицал: «А-а, Володя! А ты все так же ничего не смыслишь в футболе!..» Позже, в кулуарах: «Маслаченко не любил и продолжает не любить киевское «Динамо»!» Его пытались переубедить: «Да как может Маслаченко любить или не любить «Динамо»?! Для Маслаченко футбол отнюдь не вопрос жизни и смерти — он слишком любит жизнь и простые человеческие радости. Владимир Никитович, один из лучших вратарей Союза, достаточно сделал в своей жизни, чтобы на старости лет славно отдохнуть, и потому зимой он катается на лыжах, а летом — на яхтах, между делом ведя футбольные репортажи. И то, что он порой недоумевает по поводу игры и тактики вашей команды, вовсе не повод приписывать ему мифическую неприязнь к «Динамо» вообще!»

Мы глубоко сомневаемся, что Лобановский позволял себе услышать хоть слово из вышесказанного. Он не мог и не хотел принимать подобного. Для него-то футбол был как раз по Биллу Шенкли — не дело жизни и смерти, а гораздо больше. И жизнь, и смерть!

Наверное, если бы в его жизни не было футбола, он ушел бы от нас еще раньше. Уже видя полный разлад в здоровье Тренера № 1, руководство «Динамо» предлагало ему любой пост в руководстве клуба, возможность приходить на работу по желанию, оставаться консультантом команды — да что угодно, лишь бы продлить его жизнь, чтобы он как можно дольше оставался вместе с нами…

Но Лобановский нетерпеливо отмахивался…

Когда заканчивались матчи очередного тура первенства страны, ВВЛ требовал в срочном порядке сообщать ему результаты игр. Это касалось не только противостояния со «Спартаком» или «Араратом», а впоследствии с «Полиграфтехникой» и «Кривбассом» в высшей лиге украинского первенства, но и поединков команд низших дивизионов.

После важных матчей — особенно международных — Лобановский легко, но не без удовольствия подтрунивал над окружающими. Особенно доставалось администратору киевского «Динамо» Александру Чубарову, проработавшему рядом с ВВЛ почти двадцать лет.

Он вспоминает:

«Раздавался телефонный звонок и, подняв трубку, я слышал бодрый голос Лобановского, который явно пребывал в хорошем расположении духа.

— Т-а-а-к, — протяжно интересовался Валерий Васильевич, — а что нам скажет по поводу прошедшей игры профессионал?

Разумеется, в его устах эта фраза звучала с иронией.

— Что скажет профессионал? — подхватывал я. — По состоявшемуся матчу?

— Разумеется, — уточнял Валерий Васильевич, — со своей дилетантской точки зрения. Ну-ка, расскажи мне…

Я начинал ему излагать свое видение прошедшего матча, и иногда наши точки зрения почти совпадали.

— Пф-фр-р, — Лобановский шумно выдыхал воздух сквозь сжатые губы — это была его характерная привычка. — Пф-р-р… Молодец, разбираешься. А как ты можешь проанализировать игру команды на флангах?

Польщенный его предыдущей похвалой я забывал, с кем разговариваю, и начинал подробно излагать свои впечатления.

Валерий Васильевич, казалось, только того и ждал.

— П-фр-рр, — в почти детском восторге резюмировал он. — Нулевой. Ты просто нулевой дилетант.

И в телефонной трубке раздавались протяжные гудки — тренер уже прекратил свой шутливый допрос.

Через несколько дней, после очередного матча, снова раздавался звонок.

— Итак, давайте снова послушаем профессионала…

Мне приходилось отвечать, уже зная, чем закончится наш разговор. Но я отчаянно пытался сделать серьезный разбор игры, не сомневаясь, что Валерий Васильевич ехидно выслушивает мою аналитику.

— Ловко, — неожиданно удивлялся он. — Ты смотри, а я думал, ты этого и не заметишь.

Приободренный, я продолжал.

— П-фр-фр-р, — снова с шумом выдыхался воздух. — Все, заканчивай. Значит (еще одно любимое словечко — прим. авт.), бери сегодня команду мастеров. Начинай работать самостоятельно. Ну что ты несешь? Это только в женской команде может сработать. А ты где работаешь? Ты, вообще, кем работаешь? Тренером? Или администратором? Дилетант, ну просто нулевой дилетант.

Трубка с грохотом снова летела на рычаг.

И я понимал, что чем-то достал Лобановского, и он мог почувствовать едва уловимую брешь в своем собственном анализе игры».

Впрочем, с Лобановским было невероятно интересно общаться не только на тему футбола. Он обладал удивительными энциклопедическими знаниями во многих сферах, начиная с политики и заканчивая культурой и искусством.

Каждое утро, в половине десятого, на его рабочий стол в обязательном порядке выкладывалась пухлая пачка свежих газет. Во времена «великого и нерушимого» это были «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Экономическая газета», не говоря уже обо всех спортивных изданиях.

Особенное внимание ВВЛ уделял газете «Спорт-Экспресс», которую прочитывал от корки до корки. Каждую полосу — наискосок, умудряясь при этом запомнить содержание всех наиболее важных спортивных — а не только футбольных — новостей! При этом он искренне досадовал на то, что «Спорт-Экспресс» печатался в Украине на сутки позже московского выпуска из-за трудностей с местной типографией. Чтобы получать новости как можно более оперативно, он просил администратора «Динамо» организовать доставку газеты в тот же день, когда она выходит в Москве.

Футбол футболом, но ВВЛ живо интересовался искусством, театром (не зря еще с Киева дружил со знаменитым нашим актером Олегом Борисовым, тоже, к великому сожалению, рано покинувшим этот мир), водил команду на концерты Софии Ротару, которой искренне симпатизировал. При этом динамовцы всегда сидели в первых рядах партера, даже если билеты приходилось доставать в последний момент, когда почти все заветные «квиточки» были раскуплены…

Правда, в последние годы жизни, когда Лобановскому не то что в театр — на матчи было трудно летать из-за резко ухудшившегося здоровья, эти прежде традиционные «вылазки» динамовской команды в музеи и на спектакли прекратились.

Помнится, как однажды в зарубежной поездке — в Риме — Лобановского спросили:

— Валерий Васильевич, а почему вы перестали водить футболистов в театр? Ведь перед финалом Кубка СССР 74-го года с «Зарей» вы, кажется, команду в музкомедию направили, и всем очень понравилось, разгрузка отменная получилась, да и для души полезно… А сейчас динамовцы видят города в лучшем случае через окно автобуса, и останется у них от Вечного города только набор цветных открыток да воспоминания о сомнительной красоте местного Олимпийского стадиона…

ВВЛ вздохнул и ответил необычно прямо:

— Во-первых, современным футболистам оно не очень-то и надо — попробуй, затащи их в театр; во-вторых, придется у буфета охрану выставлять; да и сам я староват уже… Кроме того, режим концентрации перед играми никто не отменял. Без него никакие победы невозможны.

Интерес же к политике у Лобановского не угасал никогда. Телевизор в его кабинете или домашней квартире был включен постоянно — он следил за выпусками новостей и был в курсе самых последних мировых событий.

Однажды, во времена перестройки, Лобановский даже затеял целую дискуссию со всесильным тогда секретарем ЦК КПСС Егором Лигачевым. Когда «крестный отец» драконовских постановлений о борьбе за трезвый образ жизни стал разъяснять Валерию Васильевичу тонкости статьи «Авансы и долги» популярного в те годы экономиста Николая Шмелёва, при этом изрядно путаясь в ее содержании, Лобановский не выдержал и прервал собеседника:

— Немножко ошибаетесь вы, Егор Кузьмич!

Лигачев остолбенел. Он был одним из самых могущественных людей в Советском Союзе в те годы и совершенно не ожидал, что ему могут делать замечания.

— Что вы имеете в виду?

— Я читал статью Шмелёва в журнале «Новый мир», — спокойно ответил тренер киевских динамовцев.

— Так вы знакомы с ней? — искренне удивился секретарь ЦК КПСС, не ожидавший подобной эрудиции от человека, посвятившего свою жизнь профессии, совершенно далекой от политики и экономики.

— Совершенно верно, Егор Кузьмич.

— Ну и в чем моя ошибка?

— Вы только что соединили первый абзац статьи с третьим, — с достоинством сообщил Лобановский. — А во втором говорятся абсолютно другие вещи.

Придя в себя после некоторого замешательства, Лигачев произнес:

— Не ожидал, что в спорте встречаются такие люди.

— Спортсмены должны быть высокоразвитыми личностями, — спокойно парировал Лобановский.

— Пойдете ко мне советником по спорту?

— Извините, Егор Кузьмич, но я бы хотел заниматься футболом.

Создавалось впечатление, что Лобановский лишен чувства страха перед могущественными партийными аппаратчиками. Когда после очередной победы киевлян над «Спартаком» из Москвы раздавался звонок по «кремлевской вертушке», украинское партийное руководство настороженно выслушивало, как его журили столичные товарищи:

— Обнимаетесь с тбилисскими и минскими динамовцами, а спартаковцы почему-то являются врагами. Вы там имейте себе в виду — за «Спартак» болеют Брежнев, Гришин (первый секретарь Московского горкома партии — прим. авт.) и маршал Устинов!!!

Когда Лобановскому передавали подобные предупредительные «директивы», он неизменно отвечал:

— Будем играть так, как играли.

Во второй половине восьмидесятых годов ВВЛ переживал творческий подъем — и за профессиональный футбол он ратовал в первых рядах, и Союз футбольных лиг создавал, и даже на выборы в Верховный Совет пошел в восемьдесят девятом. Правда, Лобановский тогда, несмотря на всю свою популярность, уверенно проиграл предвыборный марафон. Наверное, это тоже подтолкнуло его к отъезду за рубеж.

Во время работы в Эмиратах и Кувейте, он, пожалуй, еще больше стал интересоваться политическими событиями в мире. Доходило до абсурда…

Однажды ему позвонили репортеры «Комсомольской правды» и попросили об интервью.

— Вы с ума сошли! Какое интервью, какая встреча? — воскликнул Лобановский, едва подняв телефонную трубку. — Не слышали, что ли, ночью иракцы Израиль бомбили!!!

Вскоре, немного успокоившись, тренер сборной ОАЭ начал долго и пространно рассказывать нам о сложной обстановке в регионе, о происках террористов, возможных диверсиях со стороны Ирака. Мы слегка опешили: ожидали чего угодно, даже отказа — нарвались же на политику. Так и не поняв, при чем тут футбол, попытались убедить, что и это может быть любопытно читателям: Лобановский о войне в Персидском заливе.

— Упаси Господь! — открестился тренер. — Только не об этом…

В результате долгих переговоров договорились созвониться после того, как Израиль оправится после подлого удара Ирака.

Второй раз позвонили дня через три. К этому времени американцы завезли в Тель-Авив противоракетные комплексы «Пэтриот», и, казалось бы, у Валерия Васильевича должны были исчезнуть поводы для беспокойства. Не тут-то было.

— Ребята, вы что, не осведомлены о сложнейшей внутриполитической обстановке в Арабских Эмиратах? Мы уже несколько дней заседаем, вот опять жду вызова к руководству футбольной ассоциации. Может случиться самое худшее — сорвется национальный чемпионат, контракт под угрозой, — с тревогой говорил тренер.

— И это может быть интересно болельщикам, — робко возразили мы.

— Ни в коем случае! Если и выступать в печати, то с серьезным, глубоким материалом. И повод нужен, — может, когда чемпионат закончится или определится состав национальной сборной. В общем, не вовремя вы тут с этим интервью, ох как не вовремя…

Мы опять ничего не поняли: при чем здесь состав? И зачем нам итоги первенства ОАЭ, даже самого напряженного, пусть и проанализированные Валерием Васильевичем со всей серьезностью и глубиной? Если нет желания отвечать на вопросы, почему бы так и не сказать? Все это в досаде мы и выпалили ему. Лобановский вздохнул:

— Надо посоветоваться с руководством. Сами понимаете, в такой непростой ситуации все надо взвесить. Я позвоню вам сам.

Видно, не дозвонился…» А может, положив трубку, ВВЛ удовлетворенно улыбнулся — ловко он отбрил надоедливых борзописцев?!.

Он был довольно суеверен, как, впрочем, и большинство спортсменов. На футбольную поляну Лобановский всегда старался ступить с правой ноги. Никогда не наступал на трещинки в асфальте, на боковую линию поля. Если, приблизившись к газону, на котором его команде предстояло сражаться через несколько минут, он чувствовал, что может угодить ступней на боковую линию, то ВВЛ делал короткое и незаметное даже для телекамер перешагивание «раз-два» и таким образом благополучно миновал препятствие.

Его всегда интересовало абсолютно все, связанное с предстоящим матчем, даже если до игры было еще очень далеко. Он хотел знать, какая ожидается погода в день будущего матча, в какой форме будут играть хозяева поля — и, соответственно, какой цвет спортивного обмундирования сможет выбрать его команда. Он требовал детального отчета, каким транспортом его команде предстоит отправиться на гостевую встречу и сколько времени она пробудет в пути — необходимо было рассчитать, как подвести игроков к началу поединка в хорошем физическом состоянии.

Перед самым выходом футболистов из раздевалки, уже дав последние наставления, ВВЛ на мгновение умолкал. Воцарялась тишина — так обычно присаживаются на дорожку. Взглянув на часы, Валерий Васильевич засекал время и, когда секундная стрелка отсчитывала седьмое деление, хлопал в ладоши. Он всегда верил в это счастливое число «семь» и полагал, что после установки на игру нужно дать подопечным возможность сконцентрироваться, сосредоточиться на поставленной задаче.

Один, два, три, четыре… семь — и резкий хлопок в ладоши выводил футболистов из этого состояния.

Давайте и мы представим себе, что наступает именно такой момент, когда нам предоставляется возможность на некоторое время беззвучно покинуть наш клокочущий мир и вернуться по реке времени в прошлое.

Пока не раздался хлопок…

Так уж получилось, что Лобановский-игрок всегда пребывал в густой тени Лобановского-тренера. Последний вызывал столько споров, столько эмоций и пристального, жгучего интереса, что на футболиста уже не оставалось ни времени, ни места! К тому же это было так давно… Беглый взгляд в прошлое ничего особенного не обнаруживает — да, любимец публики, да, левый крайний, да, знаменитый «сухой лист» (но его же не Лобановский, а вроде как Диди изобрел!), да, забил несколько мячей непосредственно с угловых, да, «Рыжий подсолнух» — читайте известное стихотворение Юрия Рыбчинского. Чемпион СССР 1961 года — так их там большая команда была… А в первой сборной всего-то два матча — неужели, по классу не проходил в состав?!

И все… Обыкновенно на этом жизнеописатели Лобановского останавливались, сразу же переходя к тренерской работе. И получалась у ВВЛ специфическая биография: родился в 1939 году, а в октябре 1973-го был представлен как новый старший тренер киевского «Динамо». После чего, собственно, и началась жизнь!

Забавно? Конечно, забавно! Давайте же попытаемся хотя бы частично восполнить этот пробел.

Лобановский-игрок был настоящей загадкой (хоть, быть может, чуть меньшей, чем ВВЛ-тренер) и тоже оставил нам после себя множество вопросов. Самый главный из которых традиционен: а насколько хорош был форвард Валера Лобановский?

Он был гордостью своего первого тренера Михаила Корсунского, из футбольной школы которого вышло, как известно, множество первоклассных игроков. Но Лобановского тот ставил выше всех, будучи убежденным, что у долговязого рыжего паренька бесценный талант.

«У этого мальчика, — говорил Корсунский, — есть буквально все, чтобы стать выдающимся центрфорвардом: быстрый ум, редкий глазомер, поразительная для его высокого роста ловкость и координированность движений, мощный накатистый бег, отличная прыгучесть, комбинационный дар, трудолюбие, смелость, точность ударов и передач, филигранная техника и тонкий дриблинг. Уложить его на газон можно только ударами по ногам сзади».

Первому тренеру охотно вторил известный журналист Аркадий Галинский: «Есть игроки — их большинство, — которые лишь тогда заметны, когда с ними удачно взаимодействуют партнеры. А есть игроки, которые в любой команде, кто бы рядом с ними ни играл, выделяются сами по себе, магнетически притягивают внимание публики. Едва ли не в каждом газетном отчете тех лет вы найдете восторженные отзывы о тех или иных его маневрах или ударах, независимо от того, выиграла ли матч его команда, сделала ли ничью или проиграла».

Однако бытует мнение, что как игрок Лобановский себя не реализовал. Это почти аксиома. В конце шестьдесят четвертого года его выпихнули из киевского «Динамо» (Валерий был в самом расцвете карьеры — ему исполнилось двадцать шесть лет!), а уже в шестьдесят восьмом году он сам повесил бутсы на гвоздь. Причем не просто ушел из «Шахтера» (и это в двадцать девять-то, заметим, лет — мягко говоря, не возраст для футболиста!), но еще и пригвоздил донецкий клуб к позорному столбу, дав интервью «Советскому спорту»: «Не хочу играть в антифутбол! Играть так, как мы играем, больше нельзя!»…

Говорить после этого об успешной карьере футболиста, похоже, не приходится.

Что же случилось?

Давайте постараемся уйти от штампа. Достоверно известно, что поначалу родные в один голос уговаривали Лобановского стать инженером. Тогда это слово звучало очень даже гордо. Советовала мама, Александра Максимовна, а главное — советовал дядя, мамин брат, Александр Максимович Бойченко. Тоже ведь любопытная личность: один из первых секретарей ЦК ЛКСМУ, долго и тяжело болел, но при этом не сломался — будучи прикован к постели, продолжал работать еще семнадцать лет. По общему мнению, он сыграл в воспитании Лобановского едва ли не главную роль — мама отмечала, что Валерик даже внешне был похож на Бойченко. Что уж говорить о характере, едва ли не главными чертами которого выступали настойчивость и целеустремленность!

Его любимыми книгами в детстве были «Айвенго» Вальтера Скотта и «Человек-невидимка» Герберта Уэллса (удивительно, не правда ли, — тренер, которого всю карьеру упрекали в безудержном рационализме и поклонении Его Величеству Результату, в детстве, оказывается увлекался приключениями и научной фантастикой!).

Юного Валеру прозвали сначала Лобаном, а затем еще и Рыжим — под палящим украинским солнцем он моментально сгорал, на лице выступали веснушки, а волосы приобретали роскошный ярко-оранжевый оттенок.

Один из его одноклассников, Жорж Тимошенко, удивлялся тому, как Лобан еще в юношеские годы умел ценить время: «Его день был расписан по минутам. К жестокому порядку он приучал и нас. После уроков мы шли в поселок монтажников, в наш яр, где играли в футбол. Ставили ворота из кирпичей и портфелей и… Но гоняли мы мяч только два часа, потом шли к Валентину Коваленко (брату будущей супруги Валерия) обедать. Валера очень любил жареную картошку. Потом шли к Лобановским пить клюквенный морс. Его делала для Валерия сначала мама, а потом и до последнего дня Ада… Школа у нас была мужской, только с девятого класса стала смешанной. Девочки обращали внимание на Валерия, а он на них — нет. Танцевал наш Лобан просто великолепно. Высокий, стройный, легкий, модно постриженный, он вел свою партнершу в танго или вальсе (любимые его танцы!) так, как будто парил с нею над землей».

Валерии отец, о котором многочисленные публикации как-то умалчивают или упоминают вскользь (звали его Василием Михайловичем, работал он на мельзаводе да еще и носил двойную фамилию Лобко-Лобановский), видимо, не возражал, чтобы его сын избрал инженерную стезю — вполне престижную в то время профессию. Против был только сам Валерий: он-то в детстве игрушечные машинки гонял, шофером стать мечтал. Но под давлением авторитетов и обстоятельств свое мнение изменил.

Заговаривал ли кто-либо в семье Лобановских о профессии футболиста, о футбольной карьере? Нет, конечно! В Советском Союзе, несмотря на всякие политоттепели, процветал любительский и только любительский спорт! Какие к черту профессионалы?! Даже в Англии, с ее патологической любовью к футболу и узаконенными еще в 1885 году выступлениями профессиональных игроков, в те годы почитали футбол за средство заработать на жизнь очень и очень немногие!

А теперь — небольшое лирическое отступление, оправданное тем, что в нем пересказывается эпизод из жизни другого великого тренера — Боба Пейсли. Того самого, которого по числу титулов лишь недавне превзошел знаменитый наставник английского клуба «Манчестер Юнайтед» Алекс Фергюсон. Того самого, чей рекорд — четыре Кубка европейских чемпионов, да еще и с одной командой — вряд ли кому суждено побить в ближайшее время…

«Семнадцатого июля 1946 года венчался Боб Пейсли. История его знакомства с девушкой по имени Джесси — это вообще отдельная песня! Сначала Пейсли наплел ей с три короба о своем шраме на руке — якобы след оставил немецкий штык (на самом деле — консервный нож, причем вполне английский) … Когда же Джесси решилась поведать родителям о своей любви к Бобу, произошел разговор, чуть ли не дословно воспроизводящий один известный анекдот (только там речь шла о писателе):

— Чем занимается твой любимый, как его… а, Боб?

— Он футболист, папа.

— Это хорошо. Ну а работает он где?

— Папа, я же сказала: он — футболист!

— Это я услышал. А работает он кем?

Отчаявшаяся Джесси, не выдержав, ляпнула:

— А еще он классно кладет кирпич!

— Вот это уже дело, дочка! Хорошее дело! Человек с такой профессией нигде не пропадет…»

В нашей стране в пятидесятые-шестидесятые годы XX века профессия инженера была одной из самых престижных. А чтобы стать хорошим инженером, надо учиться. Что Лобановский и делал с успехом: школу закончил с серебряной медалью (мы так и не сумели выяснить, по какому предмету у него была «четверка». Неужели по физкультуре?) и легко поступил в КПИ — Киевский орденоносный политех.

Все эти годы Валерий активно играл в футбол. Бил, от всей души прикладываясь к мячу. Ломал заборы с нарисованными мелом воротами — старшему брату приходилось неоднократно чинить рухнувший после мощных ударов штакетник… Но, по собственному признанию, Валерий отдавал себе отчет, что футбол — не более чем способ отдохнуть, отвлечься от учебы, переключить организм на другой род деятельности.

Однако футбол не так прост! Он незаметно проникает в тебя, каждую клетку твоего тела и мозга… И вот уже как-то так плавно получилось, что футбол в жизни Лобановского стал занимать сначала сопоставимое с учебой место, а затем и вовсе принялся доминировать. Спасибо огромное родным Валерия Васильевича и земной им поклон за то, что осознали, что не стали ломать его и «наставлять на путь истинный»!

Итак, отзанимался наш герой в детско-юношеской спортивной школе, затем в ФШМ — Футбольной школе мастерства. А в 1957 году студент Лобановский, выступая за институтскую команду, уже числился в составе киевского «Динамо». Через два года он стал игроком основы. Это известно всем — достаточно лишь заглянуть в любое досье…

Куда менее известно другое: Валерий Лобановский был прирожденным центрфорвардом и играл именно на этой позиции. Играл он там при тренировавшем «Динамо» в пятьдесят девятом Олеге Ошенкове, а затем и при сменившем того Вячеславе Соловьеве.

Много лет спустя Валерий Васильевич, как обычно несколько недовольным тоном, ответил все же на вопрос дотошного журналиста: «С детства я мечтал стать центр-форвардом и видел себя только на этой позиции. Но интересы команды потребовали моего перевода на левый фланг, и я согласился».

Согласился — читай, подчинился…

Уже упоминавшийся А. Галинский расценил это как недопустимую слабость характера, в итоге поставившую крест на звездном будущем форварда Лобановского. Дескать, стоило ему тогда пойти на принцип (тем более, ходили упорные слухи о том, что убрать Лобановского из центра требовал его коллега по амплуа Виктор Каневский. Интриги!?) и пригрозить, к примеру, переездом в Москву…

Возможно, журналист действительно был прав. Но любая правота относительна — особенно если взглянуть на события давно минувших дней по прошествии лет эдак сорока… Мог ли Лобановский поступить так, как ему советовали? Вполне. Если бы это был иной Лобановский, Другой человек. И тогда, вполне вероятно, мы бы знали о великолепном игроке, но, быть может, ничего не услышали бы о выдающемся тренере…

К слову, после этого ему в сборной Союза уже нечего было делать. Сильных левых крайних в стране хватало! Михаил Месхи например. Забивные центрфорварды были в куда большем дефиците.

Каневский… Он давно уже живет в США, причем отбыл туда еще при Советском Союзе. Эмигрировал, что по тем суровым временам означало автоматически угодить в разряд предателей Родины. Любопытная иллюстрация к нравам советского времени: не пытайтесь выяснить состав «Динамо», чемпиона СССР 1961 года, из книги Мирского и Семибратского «Атакующая вершины»! Из нее без ведома авторов было вымарано любое упоминание о Каневском — даже с командных фотографий его убрали! Сейчас это выглядит забавно, а тогда было суровой правдой жизни…

И все-таки, почему Лобановский ушел с позиции центр-форварда на левый край?

Предлагаем версию, что называется, «из первых рук». Свидетельствует инициатор, «виновник» перевода ВВЛ налево Вячеслав Соловьев (цитируется по книге А. Кузнецова «Валерий Лобановский»):

«Лобановский, на мой взгляд, играл в центре атаки чересчур прямолинейно. Делать из него и Каневского некое подобие сдвоенного центра, как это было в аркадьевском ЦСКА с Бобровым и Федотовым, я не хотел в принципе.

На мой взгляд, Каневский не очень хорошо взаимодействовал с Валерием, а тот это чувствовал и часто не отдавал Виктору передачи, стараясь самостоятельно решить тот или иной эпизод. Я заметил, что, несмотря на все индивидуальное мастерство Лобановского, его хитроумную обводку, финты, его манеру укрывать мяч корпусом, соперники постепенно изучили и начали все чаще выигрывать у него единоборства, действуя по мере необходимости вдвоем, а то и втроем.

Кстати, позже Лобановский с успехом применял их прием в своей тренерской практике — вспомните знаменитый коллективный отбор в исполнении игроков киевского «Динамо». И хотя Валерия тогда это совершенно не пугало, со стороны подобные вещи казались для нас совершенно неперспективными. Тогда я стал рассуждать следующим образом. Соперники изучили нашу манеру игры, а действия Лобановского в центре атаки были эффективны лишь потому, что его манера игры была оригинальной, тактически же его действия не выходили за рамки существующих канонов.

Значит, подумал я, надо поставить Лобановского в совершенно новые для соперников условия, где бы он мог их удивлять гораздо больше, чем на привычном месте. Привычном для него — но и для соперников тоже! Я был уверен, что именно Валерий обладает огромными возможностями самосовершенствования и он сможет найти себя в любой роли, в любом месте на поле. Ну, не в любом, конечно, а обязательно в атаке. К тому же он совершенно не вписывался в стереотип крайнего нападающего, который должен быть маленьким и юрким.

Тем лучше, подумалось мне, неожиданность хода влечет за собой больше сложностей для соперника. А вот то, что Валерий настолько хорошо разовьет в себе способности крайнего форварда, стало откровением, признаюсь честно, даже для меня. Я знал, что у него отлично поставленный удар, но что он доведет свое мастерство выполнения угловых до такого совершенства — предположить не мог.

Впоследствии же это стало одним из самых эффективных наших приемов, лучше Лобановского на левом фланге действовать никто не мог. Кстати, он согласился на этот переход очень тяжело, долго спорил со мной, доказывал мою неправоту, мы ссорились с ним, потом мирились, но он все равно не соглашался, и даже когда я его убедил, он все время ворчал себе под нос что-то непочтительное в мой адрес, причем порой делал это и во время выхода на поле перед игрой. Однако я знал, насколько он дисциплинированный игрок, и с самого начала не сомневался, что Валерий пойдет навстречу интересам команды».

Логично? Похоже на правду? Может быть. Ровно настолько, насколько правдоподобна версия об интригах Каневского, более возрастного и, по некоторым отзывам, менее талантливого. Теперь уже все равно не проверишь…

Во всяком случае, во время последней встречи Канева и Лобан крепко обнимались как лучшие друзья. И это выглядело абсолютно естественно и искренне. Возможно, время действительно лечит?

Добавим почерпнутое из беседы с Юрием Николаевичем Войновым, блестящим нашим полузащитником, игравшим бок о бок с ВВЛ в «Динамо», а затем тренировавшим его в «Черноморце»: «По поводу перевода Лобановского на левый фланг… Сильно ли он сопротивлялся?.. Понимаете, Вячеслав Соловьев во многом научил нас любить футбол. Просто любить футбол — не как работу, а как что-то светлое. Как удовольствие, как наслаждение. И потому где играть — слева ли, в центре — не имело большого значения. Лишь бы играть!»

Как видите, добавляется довольно лиричная и очень привлекательная версия…

Что бы и как бы там ни было Лобановский смирился, стал играть на левом краю и остался в памяти народной именно как левый нападающий. Игравший по «желобку», легко накручивающий оппонента и в зависимости от успешности обводки либо сразу подающий в штрафную, либо зарабатывающий угловой. Классический левый край, каким еще в «Арсенале» тридцатых годов был Клифф Бэстин, а в «Ливерпуле» пятидесятых — Билли Лидделл.

А «Динамо» после перехода Лобановского на левый край стало чемпионом страны. Так он принес себя в жертву. Почти сознательно, почти добровольно.

Давайте теперь вспомним матч чемпионата 1962 года «Динамо» (Киев) — «Спартак» (Ереван). В нем Лобановский и Каневский сыграли именно сдвоенным центром нападения, и киевляне накидали сопернику аж 8 мячей (Андрей Биба забил четыре, Каневский — два, по одному голу на счету Войнова и ВВЛ)! Какой уж тут «недостаток взаимопонимания»… В следующей игре Лобановский снова бегал слева. Чем объяснялся сей «смелый тренерский эксперимент»? Желанием проверить в деле только что приобретенного левого крайнего Басалика или воспитательными мерами по отношению к Каневе?!

Тот матч так и остался эпизодом (если не считать, что несколько лет спустя Каневский и Лобановский встретятся в «Черноморце» — снова в центре нападения!), а правота Соловьева — под крупным знаком вопроса. В самом деле, так ли жизненно необходимо было насилие над одним из основных игроков «Динамо»?

Поиграем еще немного в скептиков: а почему молодого футболиста перевели именно на левый фланг? Лобановский ведь не был левшой! Он подавал, как правило, с правой (для того-то и нужна была ему обводка в большом количестве — чтобы подстроить мяч под правую ногу), а левую ногу использовал, в основном, чтобы стукнуть ею мяч о защитника и заработать корнер. Свой прославленный корнер… Конечно, любой специалист скажет вам, что левая нога Лобановского «тещиной» не была и использовал он ее далеко не только для ходьбы. Но все же — правша!

Есть расхожая байка, как однажды к Лобановскому, сосредоточенно тренирующему от углового флага свой знаменитый «сухой лист» (он не только на тренировках над ним работал, но еще и бумагу исчерчивал, стараясь рассчитать оптимальную силу и направление удара — инженер!), подошел Эдуард Стрельцов. «А ну, покажи, как ты это делаешь…»

И великий форвард первым же ударом повторил под-крутку мяча в ворота, которую Лобановский отрабатывал сотни и даже тысячи раз!

Произошла ли эта история на самом деле или является досужим вымыслом? Может, и было такое. Но обратите внимание на другую подробность: как правило, угловые слева подают правши — правой ногой элементарно удобнее закручивать мяч к воротам, — как в современном киевском «Динамо», например, полузащитник Валентин Белькевич… Что при этом Лобановский делал на левом фланге — уму непостижимо. И надо же — фактически насилуя природу, остался в памяти именно звездой левого края нападения. Высокий, чуть сутулый, рыжий. «Непохожий на всех…»

А теперь снова предоставляем слово Александру Чубарову, который называет себя «человеком с зонтиком». История появления этого прозвища такова: во время одной из международных игр динамовцев стояла ненастная погода, и администратор на всякий случай прихватил с собой внушительных размеров зонтик. Когда он шел вместе с Валерием Васильевичем к тренерской скамейке (а нужно было обогнуть почти все поле к противоположной трибуне), самые продвинутые итальянские болельщики принялись бомбардировать их монетами и бутылками. Чтобы защитить Лобановского, администратор раскрыл над ним зонтик. Со стороны это выглядело весьма комично: внушительного роста тренер и невысокий Чубаров, семенящий рядом и чуть ли не подпрыгивающий, чтобы поспеть за широким шагом Валерия Васильевича.

Итак, вспоминает Чубаров:

«Да, принято считать — слева играет левша, справа — правша, так легче отдавать передачи. А ну-ка, задумайтесь. Какое задание тренер обычно ставит крайнему защитнику? Подстраховывать центральную зону? Правильно. А еще? Он говорит ему: держи фланг! Твоя задача — не дать сопернику чисто пройти к воротам и прострелить, потому что в этой ситуации защищающаяся сторона попадает в откровенно невыгодное положение. Теперь предположим, что квалифицированный игрок обороны старательно выполняет задание и всячески блокирует продвижение крайнего форварда по краю.

Что делать игроку атаки? Смещаться в центр. А это значит, что ему нужно перекладывать мяч под неудобную ногу — допустим, левому крайнему под правую. Таков, к примеру, был недостаток известнейшего левого полузащитника Василия Раца — когда его вынуждали смещаться в середину, он, как правило, терял мяч.

А если слева играет правша? Подумайте, сколько в этом случае открывается возможностей для продолжения атаки! Тут и подключение по флангу крайнего защитника, и угроза удара по воротам… Лобановский был не первым и не последним правшой на левом краю. Став тренером, он часто прибегал к тому же приему — ни у Матвиенко, ни у Демьяненко, занимавших в «Динамо» Лобановского позицию левого защитника, левая нога не была «главной»!

Интересно, а как должен действовать настоящий тренер? Он должен видеть КОМАНДУ и игроков в ней на определенных позициях — причем на таких, где они, быть может, никогда раньше не играли. Что такое «хороший полузащитник» вообще? Непонятно. Где он играет, что умеет — нужна конкретика. Тренер улавливает то, что широкой публике незаметно и непонятно, — допустим, тот или иной футболист частенько смещается в ту или иную зону… Таков был Соловьев. Он видел Лобановского на левом краю и доказал свою правоту делом».

Вот так. Эти слова — напоминание и упрек тем, кто пытается искать истину на поверхности и снимать ее, как пенку с молока. На самом деле, мы крайне редко узнаём 100 процентов правды. Время, амбиции, обиды, память…

Но что бы там ни говорили, Лобановского помнят левым нападающим. Классным левым нападающим! Кто разбирается в футболе, правда, обязательно добавит: «Только не забывайте Валета — Трояновского, беззаветного трудягу, игравшего в «Динамо» левым полусредним и снабжавшего Лобановского своими передачами…»

Мог ли Лобановский-игрок достичь большего?

«А что, если бы?..» — вопрос, который чрезвычайно соблазнительно задавать, оглядываясь на прожитую жизнь. Здесь можно вспомнить стихи прекрасного поэта Георгия Иванова:

Как могла бы развиваться история на одной шестой части суши, если бы император Николай Второй не отрекся от престола? А если бы Гражданскую войну выиграли белые, а не красные — Троцкий утверждал, что судьба Советской власти несколько раз висела на тонюсеньком волоске; случалось, отчаянное положение буквально в последний момент спасал какой-нибудь верный полк или один-единственный комиссар?

А могла ли Япония — сегодня одна из наиболее могущественных держав планеты — совершить свой колоссальный рывок гораздо раньше, если бы она не изолировалась в семнадцатом веке от всего мира почти на триста лет? И каким бы был тогда облик современного мира?

Всегда достаточно велик соблазн переиграть прошлое, представить себе иной ход развития событий, — ведь ключевым понятием, например восточной мысли, является случай. «Случай предоставляется нам лишь раз в день, в месяц, в год, в десять, в сто лет, — писал в семнадцатом веке ученый Тан Чжэнь. — Вот почему нужно быть готовым не упустить его. Даже если этот случай откроется нам за едой, нужно тотчас бросить свои палочки и выбежать из-за стола. Ибо может статься, что, когда мы закончим трапезу, случай уже ускользнет от нас… Случай — это встреча человека с его судьбой и мгновение, в которое решается, быть ли победе или поражению…»

Пытаться сегодня гадать, насколько успешнее могла сложиться карьера Валерия Лобановского-игрока, которого многие видели на позиции центрфорварда, все равно, что пытаться войти в бурную реку времени дважды.

Но вне зависимости от того, откуда — с фланга или из центра — нападающий Лобановский угрожал воротам противника, болельщики его просто обожали.

Однако «любимец публики» — не профессия. И дальше будет еще хуже, чем в истории с Соловьевым и переводом налево. Второй раз, когда игра Лобановского перестанет устраивать тренера, мнением самого футболиста забудут даже поинтересоваться. Случится это в шестьдесят четвертом, когда новый наставник «Динамо» Виктор Маслов решит отчислить народного любимца из команды. Популярный нападающий играл в футбол, который Маслов считал устаревшим и бесполезным. И при этом зарвавшийся игрок даже отказывался выполнять тренерские указания! Он считал ненужным для себя расширять диапазон игровых действий на поле, активнее участвовать в защите. Всеобщий кумир публики не вписывался в игровую модель Маслова.

Пройдут десятилетия, подобно Летучему Голландцу, скитающемуся по морским просторам и никогда и нигде не бросающему якорь, и, уже став выдающимся тренером, ВВЛ признает правоту Виктора Маслова — мол, будь я на его месте, поступил бы точно так же: «Не мог я, Лобановский-игрок, подняться до уровня Маслова-тренера. Совершенно иной уровень понимания, другой уровень мышления. Маслов имел полное право на такой шаг. Он ведь уже замыслил для киевского «Динамо» игру, для которой нужны были не такие футболисты, как Базилевич и Лобановский, а игроки совсем другого типа… Маслов пытался объяснить мне свою позицию, призывал играть шире, освобождать зону для подключений крайних защитников. Я же отвечал: «Не буду этого делать. Играю так, как знаю и хочу».

А вам не кажется странным это упорство молодого Лобановского? Неужели с годами он так преобразился и настолько изменил свои взгляды на жизнь, что безоговорочно признал правоту тренера, убравшего его из состава популярнейшей команды, на которую молились миллионы болельщиков по всему Советскому Союзу?

Мы так не считаем.

Более того, уверены: вина тренера обязательно присутствует в каждом таком случае. Маслов мог и должен был найти способ переубедить Лобановского, одного из лидеров команды, одну из ее звезд! Но почему-то не захотел — или не смог — обратить его в свою футбольную веру.

По всей видимости, решил, что гораздо проще вышвырнуть строптивца и взять на его место кого-нибудь более покладистого… И потому в искренность Лобановского, восхищающегося Масловым, верим, но с существенной оговоркой. Лобановскому-тренеру удобно было говорить именно так, удобно было каяться в своем непонимании чуть ли не элементарных вещей, потому что он во многом выступил последователем Маслова!

Именно Маслов научил Лобановского поступать так: самое главное — команда, и Бог с ней, с отдельной личностью! Если она требует слишком уж индивидуального подхода, слишком капризна — пусть ищет счастья в другом месте. А неплохие исполнители в качестве замены всегда найдутся, советский футбол богат неизбалованными талантами…

Забегая вперед, скажем, что в начале девяностых это правило в Украине, да и в России, работать перестало. Рухнула система детско-юношеских школ, обезлюдел отечественный футбол. Полетели селекционеры по городам и весям — в Белоруссию, Грузию, Югославию, Румынию, Африку. Своих же юных талантов не стало… А умения работать с людьми, многие из которых в наши рамки полного подчинения и универсализации не укладываются, тем более — как не было, так и нет. Откуда бы ему взяться? Когда Давор Шукер, лучший бомбардир ЧМ-98, изъявил желание поиграть за киевское «Динамо», вопрос о его переходе всерьез даже и не рассматривался — как же-с, приедет европейская звезда, начнет гнуть свою линию, качать права и нарушит нормальный психологический микроклимат в команде!..

Удивительно, не правда ли? Словно Лобановский-тренер решил отыграться на футболистах, испробовав на них все то, что когда-то пережил сам! Но и помочь им добиться того, чего не смог достичь сам как футболист, заставить сделать то, что не сумели заставить его!.. Впрочем, это только наше предположение.

Но вернемся в подернутые дымкой времени шестидесятые.

Несмотря на конфликт с Масловым, ВВЛ многое взял у своего наставника, которого отличала дьявольская интуиция в игре, огромный опыт и отсутствие консерватизма.

По мнению легендарного защитника киевлян Владимира Мунтяна, позднее ставшего тренером, «Маслов умел моделировать не только игру целой команды, но и каждого футболиста в отдельности. Между прочим, он первым из наших тренеров стал делать акцент на физическую подготовку игроков. Не Лобановский, как принято заученно считать, а именно Маслов. Другое дело, что Дед полагался здесь больше на свое природное чутье, тогда как Лобановский, будучи специалистом уже новой формации, поставил дело на научные рельсы. Любопытно было, что Лобановский-игрок, не понятый и не «принятый» Масловым, был настроен самым решительным образом против высоких физических нагрузок, не связанных с мячом.

А когда сам стал тренером, круто изменил точку зрения».

По поводу ухода Лобановского из «Динамо» есть еще одна версия.

Тот же Аркадий Галинский утверждал, что Дед просто-напросто серьезно обиделся на Лобановского, когда тот отказался принять водочки с остальными футболистами. Рассказывали, что иногда Маслов практиковал разгрузочные мероприятия под девизом: «вы же все равно напьетесь, так уж лучше под моим присмотром»…

Согласно этой версии, Лобановский отказался выпить за удачу в предстоящем сезоне (дело якобы происходило во время задержки рейса в Симферопольском аэропорту, когда «Динамо» возвращалось со сборов) … Какое кощунство! Ведь надо было всего лишь пригубить… Двадцать седьмого апреля 1964 года в Москве в игре со «Спартаком» Лобановского заменят. Базилевич сравняет счет (при Лобановском «Динамо» проигрывало 0:1. Так следует из отчетов об игре, в то время как А. Галинский и А. Кузнецов утверждают, что все было наоборот — «Динамо» вело! Вот и верь после этого кому-то…).

Но это уже ничего не могло изменить. Несмотря на то, что болельщики кляли почем зря кадровую политику нового тренера, карьера нападающего, любимца публики, в «Динамо» фактически завершилась. Правда, будет еще несколько публичных высказываний Маслова: Лобановский-де старомоден, передерживает мяч, тормозит атаки и т. д. Пресса радостно подхватит — ей только дай возможность клюнуть побольнее… Согласно утверждениям Галинского, гонения на Лобановского ничем не были обоснованы и подкреплены, кроме личной неприязни Маслова-Деда, который был игрокам отцом и братом, но умел и припомнить, и отомстить.

И Лобановскому ничего не останется кроме как покинуть команду. Майский матч с ярославским «Шинником» принесет боевую ничью 2:2, и раздосадованный неубедительной игрой Маслов свалит все на Лобановского, благо по телевидению игру не показывали. О настоящей причине очередного конфликта говорили вполголоса: якобы приключилась стычка в раздевалке после игры с «Шинником». На заявление Деда, что в команде играет один Серебряников, Лобановский в сердцах шваркнул бутсами об стенку…

Этот конфликт в раздевалке удивительным образом напоминает другую историю, которая случилась в киевском «Динамо» спустя всего несколько лет, когда команду возглавлял тандем тренеров Лобановский — Базилевич. О ней вспоминал Яков Погребняк, бывший секретарь ЦК КПУ, курировавший команду с 1971 по 1987 годы:

«В феврале семьдесят шестого года после одного из товарищеских матчей в Швейцарии, когда игра (в очередной раз!) не пошла у всей команды, тренеры прямо в раздевалке стали «выговаривать» Блохину. Правда он был виноват в том, что перед самым финальным свистком немного поспорил с арбитром, который, как показалось Олегу, судил явно в пользу хозяев поля. Результат — 1:1. Но дело не в счете. Команда не показала своей настоящей игры.

Довольно самолюбивый, уже знающий себе истинную цену Блохин (только-только ставший обладателем «Золотого мяча»), стаскивая с себя мокрую футболку, сцепив зубы, молча слушал нападки тренеров. Особенно усердствовал Базилевич. По его словам выходило, что Блохин — чуть ли не главный виновник слабо проведенной игры всей команды. При этом тренер не особенно выбирал выражения. И тут Блохин взорвался, тоже дав волю эмоциям.

— Петрович, если я начну выражаться, кое у кого уши повянут, — зло сказал он и в сердцах резко стукнул бутсой о пол, выбивая застрявшие между шипами комья дерна.

— Ах, ты та-ак?! — отпрянув, выкрикнул Базилевич. — Ты что, на меня лаптем замахиваешься? Ну, погоди, возвратимся домой…»

После размолвки с Масловым в следующих матчах чемпионата ВВЛ не будет даже в заявке (правда он еще несколько раз эпизодически появится в основе, забьет за дубль, но его судьба была уже предрешена) …

И снова впоследствии Лобановский многократно признает правоту тренера: «Так было надо, так было лучше для команды!»

Впору вновь написать сакраментальное: «Как бы то ни было…» Как бы то ни было, Лобановский завязал с карьерой игрока. А потом ушел на тренерскую работу.

Можно было бы совсем проскочить этот отрезок времени, если б не маленькая деталь, весьма важная для биографии ВВЛ. Именно в Одессе он закончил вуз, защитив диплом. В городе у моря тоже был свой политехнический институт, только вместо теплофизического факультета Лобановский доучивался на факультете морозильных установок…

Как-то Валерий Васильевич обронил, что техническое образование было чуть ли не ошибкой: не разглядел он, что его судьба лежит именно в футболе. Возможно, что ВВЛ, как часто бывало, слегка лукавил или излагал «версию для печати». Высшее техническое образование напрасным быть не может, ибо прививает человеку логическое мышление.

Хотя, пожалуй, стоит опять привести «параллельную» версию — вариант ответа на напрашивающееся: «А почему именно «Черноморец», почему, мягко говоря, средненькая команда, «в честь прихода Лобановского» выбравшаяся в высшую лигу?» Почему не Москва, которая была со всех сторон наиболее удобным вариантом?

Поговаривали, Маслов пригрозил Лобановскому, что отберет киевскую квартиру (не служебную, квартиру, в которой прописана вся семья игрока!), а тот, дескать, поверил…

Пресса в те годы почему-то нещадно нападала на Лобановского. Небольшая цитата из его письма (по А. Галинскому, это своего рода ответ на очередной «пресс-наезд»): «То, что было напечатано в «Советском спорте» и «Спортивной газете», безусловно, неприятные вещи. Тем более что они полностью необоснованные. Подобные заметки начали появляться в конце прошлого сезона в местной прессе. Со статьей о команде «Черноморец» в газете «Знамя коммунизма» выступил Л.

В этой статье он разбирал игру команды «Черноморец» против ЦСКА в Москве. Заранее скажу, что игру эту мы выиграли со счетом 1:0, что автором гола был Лобановский, что в спортивном выпуске по радио отметили его отличную игру. А вот Л. написал, что Лобановский является тормозом команды, часто передерживает мяч и, в общем, как я понял, мешает игре команды. В этом году уже было написано много подобных статей. Особенно мне было тяжело и играть, и читать спортивные отчеты в период защиты диплома… Из команды «Черноморец», я думаю, придется уйти, даже если бы и заставляли там играть. Но вот куда пойти играть, это очень сложный вопрос… И вообще, стоит ли играть сейчас?»

Не здесь ли лежат истоки последующей извечной неприязни Лобановского к пишущей и снимающей братии?..

После «Черноморца» путь Лобановского лежал в Донецк. За горняцкий коллектив он выступал чуть больше календарного года. На одном из рядовых тактических занятий у возглавлявшего «Шахтер» Олега Ошенкова Валерий неожиданно встал и направился к выходу. «Валера, ты что?» — «Да надоело, одно и то же, одно и то же…»

Оставаться в команде после такого Лобановский уже не мог — даже под угрозой последовавших взысканий по партийной линии и продолжающегося ураганного обстрела со стороны прессы. К тому же ВВЛ был не один: вместе с ним ушел Олег Базилевич.

Выступая за «Шахтер», Лобановский забил за полтора сезона пятнадцать мячей. Мог бы и больше, но бывший центрфорвард, переквалифицировавшийся в левого хавбека, играл еще и на позиции плеймейкера!

Постепенная эволюция Лобановского-игрока удивительным образом совпадала с эволюцией футбола того времени!

Пожалуй, мы вправе предположить: очевидно, в те годы и рождался ВВЛ-тренер. Который, как ни парадоксально, во многом станет антиподом себя-игрока…

И Лобановский-тренер затмит Лобановского-футболиста!

Маслов морщился, когда мы с Базилевичем, получая мячи на флангах, как и прежде демонстрировали технику на месте, технику обводки по своим «желобкам». Он хотел — и требовал от всех без исключения игроков — значительного расширения диапазона действий, неутомимых маневров в атаке по всему ее фронту, заставлял освобождать фланговые зоны для внезапных подключений по ним полузащитников и даже защитников, неукоснительно претворял в жизнь один из основополагающих своих тактических принципов — постоянное создание численного большинства во всех фазах игры, боролся всеми методами против передержек мяча, красивостей ради красивостей, громко клял тех, кто ожидал пас, стоя на месте.

Для того чтобы играть так, как он требовал, нужны были несколько иные тренировочные методы, нежели те, которыми в команде обходились прежде. Маслов видоизменил и характер тренировок, и тренировочные средства, серьезный акцент сделал на атлетическую подготовку как в подготовительном периоде, так и во время чемпионата.

Не стану утверждать, что новшества Маслова понравились всем. Мы, и я в том числе, наивно полагали, что вполне можно было бы обойтись известными нам способами ведения тренировок, не меняя при этом так кардинально организацию игры. Нам не дано было тогда понять то, что уже понимал Маслов. Я дискутировал с тренером по ряду вопросов и был убежден в своей правоте. Я считал более разумным в соревновательный период, когда много нагрузок выпадает в матчах, тренироваться только с мячом. Не мог я понять, зачем всем надо делать одинаковый объем работы, я считал, что одна группа людей должна быть занята в основном так называемой черновой работой, а другая — «ювелирной», благодаря которой и ставится точка в общем успехе. И наконец, гораздо ближе мне по игровому духу были привычные методы игры, традиционные проходы по флангу, пусть затяжные по времени, но красивые и эффективные, и мне трудно было поверить, что они тормозят командную игру.

Тренерская правота Маслова оказалась намного выше моей правоты игрока. Я не собираюсь рассуждать на тему, стоило ли Маслову возиться тогда со мной и обращать в свою веру, но сейчас бы я, по всей вероятности, поступил бы с Лобановским-игроком так же, как поступил он: разругавшись со мной в раздевалке ярославского стадиона после ничьей с «Шинником» 2:2, он перестал ставить меня в основной состав, и я понял, что в этой команде мне больше не играть.

Не скажу, что понимание этого доставило мне огромную радость. Я был раздосадован и зол на Маслова, его действия казались мне верхом несправедливости, я считал себя незаслуженно обиженным и, любя безмерно киевское «Динамо», мечтал доказать свою правоту в то время, когда играл в команде другой.

Между тем Маслова резко критиковали за результаты, за шестое место в 1964 году, за невысокую результативность, за… зонный принцип в обороне, который он применял в чистом виде. Слава Богу, у людей, ответственных за судьбу команды, хватило терпения, и Маслову было предоставлено время, которым он умело воспользовался, выведя киевское «Динамо» на уровень высокого международного класса в 1966–1968 годах.

А я в это время играл, два года в «Черноморце», полтора — до июля 1968 года — в «Шахтере». Киевское «Динамо» нам удалось обыграть лишь однажды — во втором круге 1967 года в Донецке 2:1.

Через год я сказал себе: «Хватит!» Мы не сошлись во взглядах с возглавлявшим тогда «Шахтер» Олегом Александровичем Ошенковым, и, будучи капитаном команды, глядя уже на многое с «масловской колокольни», я не мог играть в футбол, который культивировал донецкий клуб.

В «Советском спорте» в конце июля появилась заметка «Футболист уходит…», в которой автор признал, что «оба мы, одинаково любящие свое дело, одинаково болезненно переживаем неудачи, но каждый понимает футбол по-своему и каждый свою точку зрения считает единственной». Заметка сопровождалась монологами:

Футболист: «Я не удовлетворен положением дел в команде. Играть так, как мы играем, дальше нельзя. Мне претит антифутбол. А то, во что мы играем, и называется антифутболом. Не в узком — в широком смысле слова. Потому что рассчитывать на удачу, на случай в современном футболе нельзя. Надо найти четкий водораздел между атакой и обороной, ничем не пренебрегая. Надо создавать ансамбль, коллектив единомышленников, подчиненных одной игровой идее. Я давно твержу, пусть кому-то обидно будет это слышать, что в нашей команде неправильный подбор игроков.

И еще: футболиста надо уважать. Нельзя требовать, чтобы человек улыбался, когда ему плохо, чтобы больной человек делал вид, будто он здоров. Я больше не хочу пытать счастья в других командах — я больше не играю…»

Тренер: «Надо уметь довольствоваться тем, что есть. Надо заставить себя наступить на горло собственной песне ради интересов коллектива, ставшего тебе родным. Мы играем в такой футбол, какой есть и в который мы можем играть. Я тоже был бы рад иметь в своей команде «всех звезд мира…» Надо подавать пример молодым, а не заражать их своим настроением. Надо быть бойцом…»

Обо мне сложилось примерно такое мнение: игрок неплохой, но скандалист — из киевского «Динамо», после того как повздорил с тренером, попросили, а из «Шахтера», не сработавшись с наставником, сам ушел…

Я действительно не собирался больше играть, хотя и приглашали еще — 29 лет по тогдашним меркам не возраст. Но не только играть. Я вообще собирался вычеркнуть себя из футбола, забыть, уйти, заняться серьезным делом — у меня же специальность! — которому учился, и даже не читать ничего больше о футболе.

Не тут-то было.

Никак не мог свыкнуться с мыслью, что не надо больше выходить на поле: во снах я еще играл. Закончил действительно рано — играть бы еще да играть. Сам решил. Но, как видно, волевые решения, даже если сам их принимаешь, могут доставить нестерпимую боль.

Таков футбол: отдать ему полтора десятка лет (полжизни было тогда для меня) и потом начисто забыть о нем может далеко не каждый. Я не смог. Скоро, очень скоро почувствовал, что порвать с футболом — выше моих сил…

Никто в Днепропетровске толком и не заметил, как в местном «Днепре» появился новый главный тренер. Тренер, добившийся успеха далеко не сразу, но почему-то моментально вселивший непоколебимую уверенность в окружающих — стоит немного подождать, и успех обязательно придет…

Лобановский начинал, как нам кажется, классическим менеджером, причем в первые годы своей тренерской работы он был куда больше именно администратором. Главным его достижением в Днепропетровске стало вовлечение в судьбу команды почти всесильного (или, как минимум, способного на многое) директора Южного машиностроительного завода Александра Максимовича Макарова. Легендарный руководитель военного завода прекрасно понимал, что пришло время перемен в футболе — прежние же тренеры «Днепра» не могли обеспечить клубу поступательного движения вперед.

Вначале сделали нормальное поле на стадионе. А затем, именно при Лобановском, приступили к строительству новой клубной базы. Решительным образом поменялась манера игры команды.

Новый коуч («coach» по-английски означает «тренер») подкупал и своим добросовестным отношением к работе. Он нашел время переговорить с каждым игроком, поинтересоваться, что у кого наболело, и в дальнейшем все проблемы предпочитал решать с помощью личных контактов. Он наравне со всеми футболистами принимал участие в тренировках, причем зачастую даже превосходил их (еще бы, ему было всего-то тридцать лет!).

И в то же время Лобановский с самого начала дал понять даже тем, кто когда-то выступал с ним в одной команде — держите, пожалуйста, дистанцию! Кроме того, есть футбол — он же работа, а есть остальная жизнь. И эта остальная жизнь ни в коем случае не должна сказываться на работе. Нарушил режим — будешь наказан деньгами, причем сразу на приличную сумму. Опоздал на тренировку — неважно, по какой причине, — плати (оклад в высшей лиге составлял тогда двести пятьдесят рублей. Плюс дополнительные заработки, как их назвали бы сейчас, бонусы — в основном, в выездных поединках. Ставки в каждой команде были разные).

Новая система на удивление органично вписалась в «Днепр». Или это игроки приспособились к новым требованиям, что, в принципе, то же самое.

При всем при этом молодой тренер проявил недюжинную силу воли и хладнокровие перед лицом даже серьезных неудач. О чем говорить, если один из первых матчей под руководством Лобановского «Днепр» проиграл более чем с треском — 1:6 во Львове «Карпатам»!

Однако ни команду, ни ее наставника это не сломило — они уже успели сработаться. Скованные одной цепью и связанные одной целью, они принялись выполнять задачу номер один — завоевание путевки в класс «А», то есть, говоря современным языком, в высшую лигу.

Первой команде Лобановского это удалось далеко не сразу — лишь на третий год. А до этого были две серьезные неудачи. Первая из них — в переходной «пульке» 1969 года, когда «Днепр» был бит — 1:3 — «Спартаком» из Орджоникидзе.

Рассказывая об этом матче и докапываясь до причин внезапного безволия, бездарной игры днепропетровской команды, которая буквально накануне обыграла довольно сильный вильнюсский «Жальгирис» (1:0), приходится вступать в область домыслов и непроверенных фактов…

Но в любом случае признаем: скорее всего, дело было нечисто. Причем нечисто не в том, что касается судейства, а в том, что касается поведения и самоотдачи некоторых игроков «Днепра». На Кавказе денег всегда хватало! Так Лобановский получил еще один жестокий урок, сцепил зубы и сделал свои выводы, сменив к следующему сезону пол команды.

В сезоне 1970 года «Днепр» снова остановился всего лишь в шаге от «вышки» (именно в этом году и перешли на привычное наименование лиг — первая, вторая и «вышка»), уступив заветную путевку алма-атинскому «Кайрату» по разнице мячей (любопытно, что если бы в первую голову учитывались личные встречи, то в высшей лиге оказались бы днепропетровцы). Но год был примечателен не только этим. Валерий Васильевич в составе группы советских специалистов впервые побывал на чемпионате мира в Мексике. Вернулся не то чтобы окрыленный, но сделавший для себя многие любопытные наблюдения и выводы: «Я не привез оттуда никаких тактических новинок, — признавался он впоследствии. — Но нашел подтверждение сложившимся ранее воззрениям на футбол. Футбол стал мобильнее и интенсивнее. Нагрузка в игре распределяется на всех десятерых полевых игроков равномерно. Великолепный мастер атаки Пеле не брезгует черновой работой в тот момент, когда команда защищается!»

Тут показателен не только смысл высказываний Лобановского, самого в чем-то, быть может, предвосхитившего тотальный футбол голландцев (к слову, заслышав о Пеле, отрабатывающем в защите, многие посмеивались… А напрасно!). Речь прежде всего о другом. Уже тогда Валерий Васильевич четко уловил основную тенденцию развития мирового футбола: начиная с чемпионата мира 1970 года кардинальных изменений футбол внешне не претерпевал. Эволюция его шла в направлении непрерывного роста функциональной готовности игроков и логически следующего отсюда роста скоростей — скорости принятия решения, скорости обработки мяча, скорости общекомандной.

Говоря другими словами, при умелом применении достижений спортивной медицины совершенствовались методики подготовки, крепли спортсмены, учившиеся максимально использовать возможности своего организма. А значит, футболисты быстрее бегали, быстрее прыгали и должны были быстрее думать… Вот, в общем-то, и все — времена революционных тактических перемен, к примеру переходов от 1–1–8 к «пирамидалке» 2–3–5, затем к «дубль W — М» (благодаря пересмотру правил фиксации офсайда стали свистеть не по трем игрокам, а по двум), к 4–2–4 и наконец к вечно актуальной «классике» 4–4–2, минули безвозвратно. Равно как остались в прошлом откровения вроде явления миру свободного защитника.

Систему 3–5–2 Лобановский уже отказывался считать как нечто самостоятельное, рассматривая лишь как небольшую модификацию уже изобретенного и существующего, как сплошное ускорение и интенсификацию процесса. И плавно вытекающий отсюда рост объема работы, производимой отдельным футболистом за отведенные ему игровые минуты.

Скорость, скорость и еще раз скорость!

Как сказал однажды Йожеф Йожефович Сабо: «Сейчас в футболе остается время максимум на одно касание мяча. Что будет дальше — игра вовсе без касаний?»

Рискнем предположить, что в годы работы с «Днепром» практически окончательно сформировалась основа тренерских воззрений Лобановского.

Чтобы закончить картину, оставалось составить творческое содружество с Анатолием Зеленцовым (прыгуном-шестовиком, многократным рекордсменом Советского Союза среди юниоров, кандидатом наук из Киевского института физкультуры) и Олегом Базилевичем, который когда-то играл вместе с Лобановским, а теперь тренировал «Шахтер».

Небольшое историческое отступление. Не думаем, что сильно отклонимся от истины, если скажем, что техника наших футболистов, по сравнению с теми же латиноамериканцами, всегда оставляла желать много лучшего. Помимо этого, наши команды практически всегда уступали ведущим мировым коллективам тактически… Нет, конечно, были гениальные теоретики, а то и практики (Аркадьев, Якушин), эпизодически доходившие до гениальных прозрений и даже воплощавшие их на поле. Но, как правило, эксперименты сворачивались после первой же неудачи, и советский футбол снова принимался жадно заглядывать в рот очередному чемпиону мира: Бразилия? Все на систему 4–2–4! Англия? Все к 4–4–2!

При этом мы обязательно придумывали себе первенство хоть в чем-то: вот Яшин первым начал далеко бросать мяч рукой. Ну да, конечно, только англичане почему-то полагают, что все началось с Фрэнка Свифта из «Манчестер Сити» (игравшего до Яшина) и развившего его искусство Берта Траутманна (стоявшего в рамке той же команды)!

Но это так, к слову. На самом деле приоритет имеет значение для журналистов и болельщиков, но не для спортивных результатов.

Главным же достоинством нашего футбола всегда была превосходная физическая подготовка: много и полезно перемещаться, загонять соперника, как в поле зайца…

Лобановский стал, пожалуй, первым тренером, который придумал (и даже не столько придумал, сколько проверил на практике) идею расчета тренировочных нагрузок и вывода футболистов на пик возможностей не когда попало, а в нужный момент. Более того, инженер Лобановский очень четко осознал, что в основе всего должна лежать не интуиция, которая «с успехом заменяет информацию», а трезвый и холодный расчет — сколько, как и когда. «Кто испытывает большую нагрузку — футболист, который тренируется три часа, или тот, что тренируется полтора часа?» — вопрошал Зеленцов. «Конечно, тот, что три часа!» — отвечали ему. «Неверно, — продолжал ученый. — Это зависит от того, с какой интенсивностью работать — за полтора часа можно нагрузить организм сильнее, чем за три и за пять!»

Тренер-инженер. И тренер-прагматик. Лобановский первым в Советском Союзе во всеуслышанье произнесет, что выигрывать всё подряд нельзя, ни одна команда, даже самая богатая и укомплектованная, на это не способна. Исключения бывают, но они лишь подтверждают общее правило. Отсюда и турнирная стратегия — аккуратное распределение сил по дистанции, выливающееся в матчи в полноги или проведенные дублирующим составом…

Сейчас так поступают практически все. Тогда это звучало невыносимой крамолой. Средневековой ересью. Оно, впрочем, и в наши дни многими воспринимается так же…

Но мы немного забежали вперед. Нужно еще завершить днепропетровскую эпопею Лобановского — у нее был счастливый конец. В 1971 году «Днепр» наконец-то пробился в высшую лигу, а тренер был награжден и обласкан: орден, звание заслуженного тренера Украины. Награда, как говорится, нашла героя. Только Валерий Васильевич отнюдь не успокоился и вместо предсказанной ему борьбы за выживание вдруг взял и в год дебюта занял со своим никому не ведомым «Днепром» почетное шестое место!

Блестящий результат для молодого тренера!

«А тем временем в замке шефа…» — помните знаменитый мультфильм о приключениях капитана Врунгеля? Тем временем в Киеве шла своя подковерная борьба, игрались свои игры.

После относительного провала 1970 года (когда футболисты столицы Украины уступили золотые медали своему заклятому врагу — московским спартаковцам), «Динамо» покинул легендарный Виктор Маслов.

Как это часто у нас бывало, расстались с заслуженным тренером без сожалений и в крайне грубой форме — в очередной раз наплевали на былые заслуги.

Более того, Маслову побоялись сообщить о его увольнении в Киеве!

Когда динамовцы отправились на выездную игру в Москву, вслед за командой поехал и чиновник украинского спорткомитета, отвечавший в своем ведомстве за зимние (!) виды спорта. После того как он с комфортом разместился в гостинице «Россия», спортивный бюрократ пригласил к себе в номер Маслова.

О чем они разговаривали — точно неизвестно, но Маслов вышел от чиновника растерянным.

«Спасибо, что хоть дома, в Москве, сказали, а не где-нибудь на станции Раздольное», — в сердцах бросил расстроенный донельзя тренер.

Встретив в коридоре капитана киевского «Динамо» Андрея Бибу, теперь уже бывший тренер попросил:

— Андрей, сходи, пожалуйста, в буфет, возьми пару бутылок коньяка.

От неожиданности — ведь завтра календарная игра — Биба остолбенел.

— Обмоем мое увольнение, — пояснил вконец удивленному футболисту Маслов.

По свидетельству капитана, «как играли на следующий день, не помню. Уезжали в аэропорт, а он — остается. В глазах у Деда — такая тоска и слезы, которых никто прежде никогда не видел!»

Кстати, напомним нашим читателям, что именно Виктор Маслов нашел в Конча-Заспе место для тренировочной базы киевского «Динамо». Именно там благодаря песчаному грунту и великолепному дренажу поляна всегда оставалась отличного качества! И сегодняшние динамовцы, тренирующиеся в Конче на одной из лучших футбольных баз Европы, вправе с благодарностью вспоминать именно Маслова…

…Могила бывшего прославленного тренера, трижды приводившего киевлян к золотым медалям чемпионата СССР, скончавшегося в 1977 г. и похороненного на Долгопрудном кладбище в Подмосковье, будет забыта и заброшена. Потребуется вмешательство нового руководства «Динамо», того самого, что пришло в 93-м и вернуло клубу славу, чтобы привести ее в порядок…

После увольнения Маслова пришел новый тренер — Александр Севидов — и с ходу выиграл первенство СССР 1971 года, причем выиграл легко и непринужденно.

Однако отношения у Севидова с динамовским руководством решительно не заладились. Уже в семьдесят втором шли глухие разговоры о возможности скорых перемен, но в итоге они так разговорами и остались, несмотря на то, что киевляне вновь остались без медалей высшей пробы, а героическую победу в чемпионате СССР одержала провинциальная ворошиловградская «Заря».

Но уже следующая ошибка Севидова, датируемая семьдесят третьим годом, прощена не была.

В финале Кубка СССР «Динамо» неожиданно проиграло «Арарату» в дополнительное время со счетом 2:1. Как это произошло, либо помнят, либо читали все, кто хоть чуть-чуть интересуется историей отечественного футбола. За несколько минут до конца встречи, когда киевляне вели 1:0, причем вели не только в счете, но и игру, Севидов провел две замены — вместо Блохина и Буряка на поле вышли Зуев и Кондратов. После этого «Арарат» не только отыгрался, но и вырвал победу в овертайме.

Логика выхода на замену полевых игроков Зуева и Кондратова была легко объяснима, и находится она немного в стороне от футбола. Участие в победном финале Кубка гарантировало звание мастера спорта СССР, и было бы, конечно, очень неплохо, чтобы его заработали еще два динамовских спортсмена… Далее показания очевидцев расходятся: одни говорят, что и инициатива, и вина — полностью Севидова; другие — что был у скамейки некий чиновник, который весь матч подзуживал тренера провести эти замены; дескать, Севидов крепился до последних минут важного матча, но все же уступил начальственному напору…

В высоких кабинетах исход финала был воспринят однозначно: позор и унижение.

Первый секретарь ЦК Компартии Украины Владимир Щербицкий был не на шутку разгневан. На следующее утро он позвонил куратору «Динамо» по партийной линии Якову Погребняку и после короткого обмена приветствиями сообщил: «Подумайте, как укрепить тренерский состав «Динамо». Такого позора, как вчера, больше не должно быть!!!»

Поскольку Лобановский в то время успешно руководил днепропетровцами, то после некоторых раздумий (и совещаний внутри ЦК Компартии Украины) было решено переговорить именно с ним. Погребняк пригласил молодого наставника на индивидуальную беседу. Приехав по вызову в Киев, Лобановский держался напряженно и настороженно.

— Куда же я иду, — говорил он, — ведь киевляне в 1972 году завоевали серебряные медали в первенстве СССР, чуть не взяли Кубок. И теперь с меня потребуются только одни победы…

Погребняк как мог его успокаивал.

— Не волнуйтесь, — убеждал он тренера, — завтра же требовать не станем, хотя и неудачи долго терпеть не будем.

Дни Севидова в «Динамо» подходили к концу. Сначала Александр Александрович слег в больницу с сердечным приступом, а в октябре (причем почему-то во Львове) команде представили нового тренера, который, как потом выяснилось, был рекомендован и единогласно утвержден партийным руководством республики.

Дебют мой в роли тренера в 1969 году был таким, каким и положено быть тренерскому дебюту, и запомнился он навсегда. Это позже и команда почувствовала уверенность в своих силах, и я, как сказал поэт, «смелее стал в желаньях». А сначала…

Началось с того, что, выступая в турнире «Подснежник» (проводились тогда такие соревнования ранней весной), «Днепр» несколько неожиданно вышел в финал. Меня, хотя было очень приятно, это даже напугало. Во-первых, несколько нарушался тренировочный процесс, к которому я, зеленый новичок в этом деле, готовился, конечно же, очень и очень добросовестно и тщательно. Во-вторых, на нас сразу стали смотреть иначе, ждать удач. И даже требовать их. Но вмешались обстоятельства, которых предвидеть я не мог: незапланированные и очень нелегкие игры в полуфинале и финале — с московским «Локомотивом» и тбилисским «Динамо», перенапряжения физическое и моральное, вызванные этим травмы нескольких игроков — все это сказалось на состоянии команды.

Старт в чемпионате, первом моем «тренерском» чемпионате — было это во второй группе класса «А», в третьей, украинской, подгруппе — оказался весьма горьким: в третьем туре мы проиграли во Львове «Карпатам» с убийственным счетом 1:6! Вслед за тем — поражение уже дома, перед родными зрителями, от кировоградской «Звезды»…

Можете понять мое состояние? Вот тогда я узнал, что такое настоящий нервный тренерский стресс. Самое ужасное заключалось в том, что под сомнение была поставлена вся наша весенняя тренировочная работа.

Я заколебался. Ночами просиживали мы с тренером Анатолием Семеновичем Архиповым, судили-рядили, думали, сомневались, опровергали, самим себе доказывали свою же правоту. Стоило большого труда остаться на наших прежних позициях. Закрадывалось сомнение: правильно ли мы поступили, резко изменив привычный, устоявшийся уклад жизни команды, истребовав от игроков более ответственного подхода к тренировочным занятиям, к самой игре.

Футбол, конечно, игра, но такая игра, которая не терпит, когда к ней относятся как к развлечению, иждивенчески. Успеха на поле можно добиться только при полной мобилизации сил. Футболисты, свыкшиеся с мыслью, что в высшую лигу пробиться невозможно и незачем туда рваться, незаметно, может быть, для самих себя потеряли ориентир, цель. А как без цели? Они привыкли жить несколько вольготно, и вернуть им боеспособность можно было, лишь нацелив их на трудную задачу и «подкрутив гайки». В наших условиях рано было играть на доверии, и мы установили строгий контроль не только в игре, на тренировке, но и в быту. Мы исходили из конкретных, реальных условий.

Когда мы стали терпеть поражения на старте первенства, многие объясняли их еще и так: молодой тренер — опыта мало, а желания утвердиться хоть отбавляй, вот и загонял команду. Не могу с этим согласиться. Тренировались мы много, верно, насколько это возможно весной, но в разумных пределах. Перегрузки хотя и были неизбежны, но сильного переутомления игрокам не принесли, потому что мы сочетали высокие нагрузки с паузами для отдыха.

Откуда мне были известны оптимальные нагрузки? Прежде всего — из собственного опыта. Кроме того, из медицинских исследований. И наконец, из необходимого каждому тренеру качества — интуиции.

Только спустя какое-то время, когда мы теснее стали сотрудничать с Олегом Базилевичем, тренером, работавшим в командах второй лиги, и ученым Анатолием Михайловичем Зеленцовым, мне стало ясно, что опыта, медицинских наблюдений и интуиции не всегда достаточно, нужны и специально разработанные, научно обоснованные программы тренировочных занятий, помогающие поддерживать оптимальный уровень нагрузок в подготовительный и соревновательный периоды.

Три сезона понадобилось «Днепру», чтобы пробиться в высшую лигу. Мы были настойчивы и упрямы… Невзгоды на самом финише, когда казалось, вот-вот повезет, закалили команду. Могло ли быть наоборот? Вряд ли…

Чем запомнился первый для 33-летнего тренера сезон в высшей лиге? Тем, прежде всего, что проскочил как один день. Первым матчем, разумеется, в котором была одержана первая победа, — над ЦСКА 2:1. Шестым местом, когда от второго призера — киевского «Динамо» — мы отстали лишь на очко. Рецензиями, в которых нашу команду провоцировали на так называемый атакующий футбол на любом поле против любого соперника…

И еще запомнился сезон самыми тесными контактами, установившимися между мной, с одной стороны, и возглавившим донецкий «Шахтер» в первой лиге (он вышел тогда в высшую) Олегом Базилевичем и кандидатом наук из Киевского института физкультуры Анатолием Зеленцовым, с другой. Мы довольно часто в силу, конечно, возможностей, предоставлявшихся нам турнирами, в которых участвовали наши команды, встречались, подробно разбирали совершенно новую идею (для футбола в частности и для командного вида спорта вообще) моделей тренировочных режимов, выводивших, по нашему разумению, на совершенно иной уровень тренировочную работу в команде. Во время одной из таких встреч, проходивших в жарких дебатах (мы с Базилевичем обычно ставили под сомнение любое произнесенное Зеленцовым слово, веря только серьезным аргументированным доказательствам), неожиданно у кого-то вырвалось: «Вот бы поработать вместе в команде иного уровня, чем «Шахтер» или «Днепр»!..

…В октябре меня вызвали в Киев. Наверное, на очередное совещание, подумал я тогда, на день-два, не больше. Поброжу по родному осеннему городу, в котором бывал изредка, наездами, и по которому скучал, где бы ни находился.

Бродить не пришлось. «Мы давно следим за вашей работой в Днепропетровске и предлагаем вам возглавить киевское «Динамо», — ошарашили меня. — Подумайте. С «Днепром» мы все вопросы уладим». Я позвонил Базилевичу и сказал: «Петрович, похоже, есть возможность поработать вместе». — «Понимаю, — с присущим ему юмором ответил он, — тебя выгоняют из «Днепра», и ты просишься в «Шахтер», который в турнирной таблице выше». — «Если бы так, — мне было не до смеха. — Речь идет о киевском «Динамо». —??? — «Да, именно так, мне только что сообщили об этом», — сказал я. «Отказываться нет смысла», — ответил Базилевич.

На следующей встрече с приглашавшими я твердо назвал фамилию Олега. «В какой роли?» — спросили меня. «Еще одного старшего тренера», — ответил я. «Но ведь в штатном расписании…» — «Неважно, как его должность будет называться на бумаге. Главное — в сути». Договорились, что официально мы приступим к работе с командой с января 1974 года. Пока же я буду постепенно знакомиться с ней, а Базилевич — заканчивать сезон в «Шахтере», который в итоге стал шестым в год дебюта в высшей лиге.

Были ли у нас сомнения? Конечно же. Связанные прежде всего с тем, что от киевского «Динамо», пятикратного, к нашему приходу в команду, чемпиона, ждали (и всегда ждут) только самых высоких результатов. Гарантий от нас не требовали, да мы их и не дали бы — не страховое агентство, но сами-то понимали, что ничего иного, кроме как чемпионства, от нас не ждут.

Боялись ли мы? Нет, страха не было. Волнение — да. И нетерпение — скорее бы приступить к серьезной работе.

Первый же сбор под руководством Лобановского и вскоре появившегося в команде Олега Базилевича, который был представлен как совершенно равноправный соратник и союзник нового старшего тренера, хотя формально занимал иную должность (неслыханная вещь во все времена!), имел все шансы перерасти в суровейший общекомандный кризис.

Физические нагрузки на долю футболистов выпали такие, что роптали даже самые выносливые. Недоумевал голкипер Евгений Рудаков, которого заставляли тренироваться на сборах, подобно герою Сильвестра Сталлоне (помните фильм про боксера Рокки Бальбоа? Сравнение будет еще уместнее, если вспомнить, что в фильме «Бегство к победе» Сталлоне исполнял роль именно футбольного голкипера). Даже образец добросовестного отношения к тренировочному процессу — Леонид Буряк — подумывал об очередном побеге в родную жемчужину у моря, а Олег Блохин бросил в сердцах: «Все, надоело, ухожу — пусть Лобановский на других свои эксперименты ставит!» Пожалуй, подобные мысли стучали в висках не меньше чем у половины игроков…

Однако никто не ушел. Вытерпели все самые немыслимые нагрузки! Да и победы подоспели — в семьдесят четвертом году «Динамо» выиграло сначала Кубок СССР. (В финале пал недавний возмутитель спокойствия — «Заря». Киевляне смело вышли на матч с нашивками в виде Кубка страны, словно уже взяли его, имели несколько возможностей проиграть, однако Рудаков выручил. Потом все встало на свои места… Подробнее читайте в разделе «Избранные матчи Валерия Лобановского-тренера (1968–1990)», с. 212–213.) Вскоре был выигран и чемпионат СССР — внешне легко и непринужденно, с огромным отрывом. На европейской арене — в Кубке обладателей кубков — «Динамо» уверенно победило не только болгарский ЦСКА «Септемврийско знаме», но и сильный западногерманский «Айнтрахт» из Франкфурта-на-Майне… Одним словом, сплошные победы на всех фронтах!

Установки Лобановского перед игрой совершенно не походили, например, на масловские, который любил образные высказывания: «Ребята, в паутине ворот висит по восемьдесят рублей на каждого; сбейте их, и деньги будут вашими». Кроме того, Маслов подчас имел весьма смутное представление о сопернике, против которого предстояло играть…

Лобановский, напротив, был абсолютно деловит и собран. На предматчевой установке он коротко представлял команду, против которой в тот день приходилось играть, давал короткую характеристику ее тактическим построениям, сильным и слабым сторонам отдельных игроков. У ВВЛ было самое полное досье в Советском Союзе на каждого игрока команды-соперника. Это сегодня в любом клубе высшей лиги России и Украины есть тренеры, специализирующиеся на изучении противников, собственный телеоператор, который может отправиться в командировку и запечатлеть на пленке интересующий матч. Да, сейчас можно просто купить кассету с записью игры соперника, не говоря уже о бесчисленных телетрансляциях! Но во времена Советского Союза и «железного занавеса» о таком нельзя было и мечтать. Чтобы увидеть, например, матчи чемпионата Голландии, Лобановский возил команду на Центральное телевидение Украины — там, в здании на Крещатике, можно было иногда посмотреть телетрансляцию по закрытому спутниковому каналу. По заказу Лобановского ему из-за кордона привозили все футбольные журналы, которые только можно было достать. Из Ужгорода, где проблема приема «вражеских» телепередач не стояла так остро из-за близости государственной границы, Валерию Васильевичу слали сумки с видеокассетами, на которых были записаны игры европейских чемпионатов.

ВВЛ старался непременно быть в курсе всех последних веяний мирового футбола. Перед матчем с мюнхенской «Баварией» он лично подошел на предматчевой установке к Стефану Решко:

— Значит так, Стефан… Мюллер — главная забивная сила у немцев… Значит, в трех матчах против сборной СССР он забил целых семь мячей, Стефан. Он забил в семьдесят втором году в Мюнхене — четыре штуки, в финале чемпионата Европы в Брюсселе — две, в товарищеском матче в Москве — одну.

— Да, Валерий Васильевич, — защитник был само внимание.

— Стефан, он вообще не бегает, он из ничего забивает! Повторяй все его движения! Не давай ему шага ступить! Стань его тенью! Он на скамейку — и ты на скамейку!

Столь вдумчивая и кропотливая работа не могла не принести хорошего результата.

Правда успехи динамовцев в конце сезона не помешали бывшему наставнику «Динамо» Виктору Маслову (давно уже сдавшему ключи от киевской служебной квартиры после той некрасивой истории с увольнением) подвергнуть ожесточенной критике команду, которая, по его мнению, стала играть хуже (!).

Вряд ли Виктор Александрович был искренен — скорее, обида на неблагодарный Киев жила в нем. Косвенным подтверждением тому служит и вовсе детективная история, датируемая семьдесят пятым годом. В канун финала Кубка кубков динамовцам в чемпионате страны предстояло сыграть в Ереване с «Араратом».

Будущий чемпион выиграл — 3:2, причем, несмотря на минимальный отрыв в счете, довольно уверенно. Но что при этом творили на поле армянские футболисты! Они играли настолько грубо, что умудрились травмировать едва ли не половину основного состава соперников — Блохина, Онищенко, Мунтяна. Прибавьте сюда Веремеева, который не мог играть в финале Кубка обладателей кубков из-за дисквалификации, и вы получите просто-таки аховое положение! И тогда и сейчас звучал вопрос: зачем это понадобилось «Арарату», за какие такие прегрешения получили по ногам ведущие игроки киевлян? Быть может, это просто была борьба. Но не стоит забывать, что тогда ереванцев тренировал не кто иной, как Виктор Маслов…

На войне, как на войне?

К счастью, травмированные все же вышли на поле и разгромили венгерский «Ференцварош», не оставив тому ни малейшего шанса. Так киевское «Динамо» стало первой советской командой, выигравшей престижный европейский кубок. Уже за одно это Лобановский в стране, где уважают футбол и его героев, удостоился бы памятника еще при жизни.

Вспоминает Владимир Мунтян:

«Я не согласен с некоторыми моими бывшими одноклубниками, которые теперь, с солидной временной дистанции, представляют тот финал чем-то вроде легкой прогулки — мол, всем и так было ясно, что «Динамо» сильнее «Ференцвароша». Наверное, априори мы действительно превосходили венгров в классе, однако это предстояло еще доказать, а в кубковых матчах случается всякое».

Еще перед решающими играми за Кубок кубков Лобановскому предложили принять сборную Союза, отвратительно начавшую отборочный турнир к чемпионату Европы. Поражение от Ирландии 0:3 стало одним из самых чувствительных за всю историю команды, тем более соперник никоим образом не относился к европейским футбольным грандам (равно как и забивший нашим спортсменам три мяча форвард Гивенс — к звездам первой величины). Лобановский и здесь принялся за дело засучив рукава. Не думаем, что он долго колебался — согласиться ли на предложение поработать одновременно со сборной и «Динамо»! ВВЛ был молод, полон сил и амбиций и хотел доказать всему миру, что его взгляды на футбол вполне жизнеспособны.

Что ж, иногда советская система попадала в точку: новый тренер и со сборной принялся выигрывать все матчи подряд. Ирландия и Турция остались далеко позади, ВВЛ ощутил в себе растущую уверенность и выставил на один из товарищеских матчей (против итальянцев) … одиннадцать игроков киевского «Динамо»!

Случай был неслыханный, в чем-то даже вызывающий, но сборная снова выиграла, и недоброжелатели в очередной раз умолкли. Затаились до лучшего времени… Впоследствии тот «прокиевский демарш» (который объяснялся довольно логично — что делать, если в киевском «Динамо» и в самом деле сосредоточены лучшие футболисты страны, так уж получилось?!) Лобановский в приватных беседах признавал своим грубым политическим просчетом. «Москва так и не простила мне этого, — слегка пофыркивая привычно, говорил тренер. — Поступил бы я так снова, если бы представлял последствия? Не знаю, не знаю…»

Итак, славный семьдесят пятый год! Лишь Кубок СССР тогда не дался динамовцам, но все остальное торжественно пало к их ногам. Очередная уверенная победа в чемпионате страны, Кубок кубков, Суперкубок, вырванный у двукратного к тому времени обладателя Кубка чемпионов — грозной мюнхенской «Баварии»… В советской литературе как-то не принято упоминать, что мюнхенцы тогда слабо выступали в бундеслиге, не обошлось даже без смены тренера. Боялись принизить выдающийся, без всяких экивоков, успех киевлян! А ведь и вправду, что было говорить об этом, когда в следующем году «Бавария» снова, в третий раз подряд, стала сильнейшей в Европе!

Была выполнена задача и сборной СССР — команда пробилась в финальную часть континентального чемпионата.

Что же позволило «Динамо» тех лет не просто побеждать, но громить своих соперников и поддерживать форму практически на протяжении всего сезона? Методики Лобановского — Зеленцова и вытекающая из них великолепная функциональная готовность футболистов или, как заявляли противники ВВЛ, блестящее поколение игроков, которое досталось новым тренерам киевского клуба от Севидова, и возможность пополняться за счет перевода из других украинских команд?

Истина, как обычно, находится где-то посередине между полярными точками зрения. Конечно, сыграла свою роль и плеяда великих футболистов (но ведь они стали для нас великими именно при ВВЛ! До того они были просто талантливы или очень талантливы…), и идеальные, по советским меркам, условия для их подготовки, созданные в Киеве, и новые подходы Лобановского, Базилевича и Зеленцова к развитию футбола.

Многократный рекордсмен Союза по прыжкам с шестом среди юношей Анатолий Зеленцов всегда служил барометром выступлений «Динамо»: команда выигрывала — и его методика провозглашалась передовой и победоносной; команда уступала — и на Зеленцова немедленно навешивали целую свору собак! Хотя при этом лаборатория Зеленцова, по словам Олега Базилевича, была лишь одним из винтиков — пусть и очень важным! — в машине, которую, не щадя себя, футболистов и администраторов, выстраивал Лобановский.

Лобановский, Базилевич и Зеленцов имели фантастическую возможность действовать не вслепую, исключительно на интуиции, а на основании тщательного расчета. Другой вопрос, насколько точно удавалось все рассчитать — футбол ведь штука изрядно непредсказуемая!

И промахи случались.

В семьдесят шестом году к обыкновенным ошибкам, похоже, добавилось и «головокружение от успехов» — вера во всесильность своего подхода. Он же, будучи доведен до высшей точки (чтоб не сказать абсурда) — с полным пренебрежением к футбольной и личностной стороне действительности — принес противоположный результат. Провал!

В том году Лобановский не просто руководил сильнейшими командами страны — «Динамо» и сборной. Он еще и потребовал перекроить в угоду подготовке к Олимпиаде весь календарь, а именно: разбить чемпионат СССР на два — весенний и осенний! (Возможно, что со временем Лобановский планировал перевести наконец-то советский чемпионат на европейскую систему осень-весна. Добейся он успеха — и кто знает, по какому пути пошел бы наш футбол еще много-много дет назад?!)

Итак, в начале сезона сборная приступила к подготовке к олимпийскому турниру — с почти полным небрежением к остальным состязаниям. Кто, где и когда внушил советскому руководству идею, что Олимпиада чрезвычайно котируется и в футбольном мире? Кто побоялся однажды открыть глаза партийным функционерам на то, что футбольный турнир на «главном спортивном событии четырехлетия» не выдерживает по уровню значимости никакой критики? Что смешно готовиться полгода к «героической» схватке с Канадой, КНДР и ГДР?

Ладно, забудем на время о чиновниках — они в спорте разбирались крайне редко. Но зачем сам Лобановский принялся столь рьяно прокладывать дорогу именно к олимпийскому титулу — он-то не мог не знать его подлинную цену! Неужели исключительно в угоду партийному руководству?

Дорогу на чемпионат Европы сборная СССР уступила чехословакам — одно утешение, что те потом стали чемпионами Старого Света. В чемпионате страны «Динамо» играло дублирующим составом, а в Кубке чемпионов вылетело из турнира после разгрома со счетом 3:0 французским «Сент-Этьенном»… Не помним уж кто из игроков вспоминал — к тем поражениям динамовцы относились чуть ли не с улыбкой, у нас-де другие цели, высокие!

Тем временем сборная понесла еще одну тяжелейшую потерю, и виноваты в этом были исключительно ее тренеры.

В начале сборов к Лобановскому и Базилевичу подошел защитник Владимир Мунтян и пожаловался на травму — нельзя ли снизить ему нагрузки на несколько дней, чтобы больная нога отдохнула?

Много лет спустя футболист высказал предположение, что он совершил тогда тактическую ошибку: обратился к Лобановскому, когда тот был не один, а в окружении целой свиты, и не мог дать иного ответа — дескать, понимаешь, Володя, у нас ко всем подход одинаковый… Мунтян вспылил — а когда же вы о футболистах, о людях думаете? — и покинул сборную. Лег на операцию, потом невероятными усилиями восстановил спортивную форму и мечтал, верил, что не держат тренеры зла, что возьмут его на Олимпиаду…

Увы… По многочисленным свидетельствам, пропустивший из-за травмы несколько месяцев игр и тренировок Владимир Мунтян выглядел свежее остальных и более охочим до футбола, что ли. Его же партнеров откровенно замучили чрезмерными физическими нагрузками, просто перекормили тренировками. Не стоит, конечно, восклицать — вот взяли бы Мунтяна, и вместо олимпийской бронзы мы привезли бы медали высшей пробы — но, бесспорно, этот блестящий полузащитник мог бы здорово там пригодиться. Неправильно было бы умолчать и об анекдотичном ответе Лобановского на крик души футболиста: «Да что ж во мне не так? Почему я не прохожу в сборную?» — «Прыжки, Володя, у тебя слабоваты…»

В итоге фамилии Мунтяна в списке для участия на Олимпиаду не оказалось…

Оставшиеся верили — как верили годом ранее. Верили, что вот-вот наступит волшебный момент, когда с ног упадут гири… Он не наступил. Как не наступил он и на чемпионате мира в 1990-м, когда Лобановский, по всей видимости, столь же неверно спланировал выход сборной на пик физической готовности. В результате сборная СССР не вышла из группы, и этот результат закономерно повлек за собой отставку Лобановского.

На Олимпиаде в Монреале футболисты советской команды, словно загнанные лошади, играли натужно и в итоге выступили обескураживающе неудачно.

Центральный защитник «Динамо» и сборной Стефан Решко в беседе с нами вспоминал об Олимпийских играх-76 не без содрогания:

«Нашими самыми серьезными противниками на турнире считались команды Бразилии, Польши и ГДР. Остальных же мы были просто обязаны обыгрывать с закрытыми глазами. Но уже в первом матче со сборной Канады нам едва удалось выиграть со счетом 2:1. Далее мы с невероятным трудом выиграли у сборной Ирана. О чем это говорит? О нашем неважном физическом состоянии.

Я по себе сужу. В день матча я разминался, а про себя думал: «Хоть бы не попасть в состав! Хоть бы не попасть!»

Бога молил! Потому что был измотанный, измученный до предела! Я не чувствовал уверенности в своих силах и очень боялся подвести команду».

Третье место после поражения в полуфинале от восточных немцев иначе как провал расценить нельзя, пусть и неожиданно прилично сыграла команда Восточной Германии на мировом первенстве-74. (Стефан Решко сравнивал немецких игроков с овчарками — атлетичные и мощные, они буквально вешались на наших игроков, когда к тем попадал мяч.) Общая оценка не изменилась и по сей день: тренеры просчитались с объемом нагрузок и не сумели вывести команду на пик формы в нужный момент. В 76-м вообще не было никаких пиков — один сплошной провал!

По возвращении моментально последовали предсказуемые и вполне ожидаемые оргвыводы. Футбол — любимая игра миллионов, после побед престижных советских спортсменов в стране повышалась производительность труда (или, соответственно, падала), и партийное руководство торопилось разобраться, почему команда, считавшаяся явным фаворитом турнира в Монреале, вернулась из канадского города несолоно хлебавши. Руководству сборной сразу же припомнили и защитника Мунтяна, не попавшего на Олимпиаду. Досталось и за скомканный календарь чемпионата СССР, который фактически угробил весь сезон.

Лобановский, всегда упрямо отстаивавший свою точку зрения в спорах с самыми высокопоставленными руководителями ЦК, чувствовал себя явно дискомфортно. А тут еще и в «Динамо» отношения накалились настолько, что команда оказалась на грани раскола… Ситуация, однако, была еще вполне управляемой: Лобановскому с Базилевичем взять бы да и поговорить по душам с футболистами. Объяснить, что из одних побед жизнь состоять не может, равно как и из одних лишь правильных поступков — ошибки ведь в любом деле неизбежны. Но вместо этого команду вывезли в Ялту, где наставники предложили подопечным такие высокие нагрузки, что даже привычные к ним динамовцы стали открыто роптать.

Стефан Решко те сборы помнит настолько хорошо, что в разговоре с ним мы отчетливо представляли себе тот послеолимпийский кошмар, словно сами побегали по той лестнице к гостинице «Ялта»: «Вместо того чтобы дать футболистам отдохнуть, успокоиться, отойти от высоких нагрузок — до второго, осеннего круга чемпионата оставалось две недели, тренеры устроили в Ялте бешеные гонки. Снова началась «физика». Занятия были очень изматывающими. Стояла адская жара, а у нас — прыжки на одной ноге, на двух, силовые упражнения…

Мы называли их «антифутбольными». Удушающий зной, а Лобановский и Базилевич покрикивают: «Не готовы. Многие пропустили! Программа тренировки не выполнена. Начинаем дополнительные упражнения…»

Смешно, кабы не было так грустно: в своей книге «Бесконечный матч» Лобановский назовет тот заезд в Ялту… «кратковременным отдыхом»!

Уже упоминавшийся нами Яков Погребняк в своих мемуарах по-партийному строго анализировал причины конфликта внутри динамовского коллектива:

«В. Лобановский при всем его высоком уровне культуры, глубоких знаниях футбола имеет, я бы сказал, такое не очень хорошее для руководителя качество — он мало самокритичен, смешивает понятие настойчивости и ненужного упрямства. Слишком категоричен в суждениях. Не знаю, как сейчас, а тогда это было.

Мы и тренеров в целом поддерживали, и с мнением игроков не могли не считаться, которые вначале требовали отставки обоих тренеров, но особенно настаивали на увольнении из команды тренера по воспитательной работе О. Базилевича, который очень часто допускал нетактичные и необъективные выпады против ребят».

По прошествии времени оценки того бунта на динамовском корабле, конечно, изменились, в том числе и у Базилевича с Лобановским. Некоторые ошибки они все же признали. Но снова подчеркнем — в главном оставаясь на своих позициях! Упорства, принципиальности, уверенности в собственной правоте у ВВЛ всегда на сто человек хватало.

Окончательный заговор футболистов созрел во время банных процедур (последней каплей стало решение тренеров отчислить Матвиенко и Трошкина). Игроки вынесли вердикт: «Пора, б… заканчивать со всем этим» — и сочинили заявление об отказе работать вместе с Лобановским и Базилевичем.

Кто знает, чем бы все закончилось, если бы не очередной матч чемпионата Союза — дома с «Днепром», на который киевляне вышли фактически без тренеров (те смотрели игру по телевизору) и довольно бездарно проиграли 1:3. После этого партийные руководители приняли решение — из клуба убрали тренера Базилевича и администратора Петрашевского. Валерий Васильевич остался и продолжил работу с «Динамо».

Не находите, что имя соперника «Динамо» в том самом матче довольно символично? «Днепр» — первая команда Лобановского-тренера — ответила добром на добро, фактически сохранив ему работу! Ведь выиграй тогда «Динамо»… Впрочем, не стоит об этом, а то мы снова углубимся в виртуальную историю.

Валерия Лобановского ждали новые вершины и новые падения. Ему было отмерено еще двадцать пять с небольшим лет…

События тогда развивались следующим образом. После возвращения с Олимпиады в Монреале, после короткого отдыха в Ялте, перед осенним чемпионатом Советского Союза мы с Базилевичем приняли решение расстаться с двумя футболистами — крайними защитниками Владимиром Трошкиным и Виктором Матвиенко.

Предельный возраст — понятие относительное. Футболист должен быть использован в составе до тех пор, пока он полезен. Это наше тренерское кредо, и мы вправе, руководствуясь чисто спортивными мотивами — и только ими, — решать вопрос о пребывании в команде того или иного футболиста.

Время меняет людей. Я не исключение. Теперь я хорошо понимаю некоторый экстремизм нашего решения, во многом ошибочного, ибо сложившаяся ситуация (на Олимпиаду мы ехали только побеждать, а «взяли» лишь бронзу, начисто проиграли первую половину сезона) совершенно не требовала принимать такие меры, в результате которых два игрока сборной оказались внезапно не только вне сборной, но и вне клуба. Наверное, вполне возможен был вариант перевода обоих футболистов на какой-то период в дублирующий, к примеру, состав.

Эта ошибка стала завершающей в цепи многих, совершенных и нами, и футболистами.

Вольтова дуга замкнулась.

Вечернюю тренировку в воскресенье (за два дня до очередного календарного матча с «Днепром» в Киеве) команда проводила без Трошкина и Матвиенко. А на следующий день в полном составе явилась утром в республиканский спорткомитет. Футболисты заявили, что не желают больше с нами работать, и уехали на базу в Конча-Заспу продолжать подготовку к встрече с днепропетровцами, предупредив, что если мы там появимся, то они уедут. «Готовиться, — сказали они, — мы будем сами. Сами будем определять состав, решать, как играть, и отвечать за результат».

Ультиматум игроков — иным словом происшедшее не назовешь — оказал воздействие, и впервые за последние два с половиной года во время матча с «Днепром» нас с Олегом не было не только в раздевалке, но и на стадионе. Впервые на киевском стадионе были убраны стоявшие возле поля скамейки, на которых во время игры обычно сидят запасные, тренеры, врачи. Убраны, надо полагать, для того, чтобы зрители не обнаружили отсутствия тренеров и не подумали, что в команде что-то неладное происходит.

Этот матч (он был проигран 1:3) мы с Базилевичем смотрели дома по телевизору. Переживали так, словно сидели на скамейке, обменивались по обыкновению репликами, совершенно забыв о том дурацком положении, в котором оказались. Едва прозвучал сигнал на перерыв, я рефлекторно встал, чтобы идти в раздевалку, и… все вспомнил.

До матча и в последующие за ним дни состоялась серия собраний, совещаний, призванных каким-то образом урегулировать конфликт, «спустить» его на тормозах, примирить «стороны». На одном из таких собраний — шестичасовом — мы услышали в свой адрес все, что думали о нас футболисты, и высказались сами. На другом — более коротком — был объявлен целый ряд решений и оргвыводов. Мы, например, с Базилевичем, а также Мунтян получили партийные взыскания. Условной дисквалификации подверглись Трошкин, Звягинцев, Матвиенко, Мунтян. Многие игроки получили выговоры и строгие выговоры. В таком состоянии команда не могла быть отправлена на запланированный турнир в Испанию, в котором вместо нее выступил ЦСКА.

Возобновились совместные тренировки…

Мы почернели тогда от переживаний, но теперь я понимаю: в жизни обязательно должно произойти нечто похожее на эту послемонреальскую историю. Она закалила всех ее участников. Меня, во всяком случае, точно…

Сейчас, встречаясь изредка с игроками команды-75, мы не вспоминаем конфликт-76, а если и вспоминаем, то как досадный эпизод в нашей совместной деятельности. Мы соглашаемся, что допустили тогда ряд ошибок. Ребята признаются в своих ошибках, связанных прежде всего с «шаляйваляйским» настроением и неумением в отдельных решающих матчах превозмочь себя, выложиться до предела. В целом же футболисты из той команды во всем были бойцами. Даже в конфликте, о котором рассказано выше.

Наверное, после того как в результате конфликта был освобожден от должности Базилевич, я тоже мог хлопнуть дверью и уйти из киевского «Динамо». И поступок этот никому бы не показался диковинным, наоборот, говорили бы: смотрите какая солидарность. Опрометчивое решение всегда принять легче. Труднее — разумное, оптимальное. Мы пришли тогда к выводу, что в интересах дела мне необходимо остаться. От ухода пострадал бы не я — дело, которому мы отдали столько сил, в правоте которого были уверены и которое надо было продолжать самым серьезным образом на той почве, на которой оно давало уже хорошие всходы.

Мы с Олегом Базилевичем не стали, как очень многим хотелось бы это видеть, врагами. Наши отношения остались прежними — ровными и добрыми, и каждый из нас всегда уверен в помощи другого, когда кому-нибудь трудно.

После семьдесят шестого года в киевском «Динамо» наступил весьма оригинальный период, который можно охарактеризовать как «тоска по былому величию».

Этот конфликт легко мог развалить команду попроще, динамовцам же пошел на пользу. Так, несомненным успехом стал выход в полуфинал Кубка чемпионов, где «Динамо» по сумме двух встреч уступило лишь один мяч одной из сильнейших в то время команд континента — мёнхенгладбахской «Боруссии» (а по пути снова была повержена «Бавария»!). Разве что слабым утешением могли послужить слова тренера «Боруссии» Удо Латтека, сказавшего, что он «пережил во втором тайме, пожалуй, самые тяжелые минуты в своей спортивной жизни». Действительно, после финального свистка судьи Латтек выглядел постаревшим на добрый десяток лет.

Спустя некоторое время после матча динамовцы шутили: «Да как можно было в Дюссельдорфе выиграть? Выходим на матч в адидасовской форме. Соперники — в «Пуме». Смотрим дальше — и судьи в «Пуме». Оглядываемся назад, и Женя (вратарь киевского «Динамо» Евгений Рудаков — прим. авт.) наш в «Пуме». Куда нам вдесятером против пятнадцати?»

В Союзе же команда, используя рациональную тактику Лобановского (два очка дома, очко на выезде) и лучший чем у кого бы то ни было в стране состав, уверенно играла как в чемпионате, так и в Кубке.

Но… Европа! Кто хоть раз попробовал вкус подлинного триумфа, тот навсегда сохранит это замечательное воспоминание и мечту о его повторении.

Однако в конце семидесятых — начале восьмидесятых «Динамо» и близко не могло подобраться к покорившейся ранее европейской вершине… Началась серия бесцветных вылетов на ранних стадиях евротурниров, в которых продолжался период безраздельного владычества английских команд. Правда, был выход в четвертьфинал Кубка чемпионов-81/82 и поражение там от будущего победителя — бирмингемской «Астон Виллы». Сейчас этот результат мы восприняли бы с восторгом, а тогда… Большинство недовольно пожимало плечами — ну вот, опять!

Вправе ли мы были требовать от тогдашнего «Динамо» побед над «Бавариями», «Гамбургами», «Ливерпулями» и «Эвертонами»? Вправе, как всегда может требовать и как требует любой болельщик, желая победы любимой команды в каждом матче и в каждом турнире.

Если же стать на более приземленные позиции, то… Трудно сказать. Киевский клуб вступил в полосу, сложнейшую для любой команды, — полосу смены поколений. Стержень команды сохранялся неизменным — Блохин и Буряк, а вот остальные постепенно заканчивали свои выступления. Фоменко, Решко, Трошкин, Матвиенко, Онищенко, Мунтян… Впечатляющий список. На смену ветеранам приходило новое и, пожалуй, ничуть не менее талантливое поколение футболистов — Бессонов, Балтача, Демьяненко, Яковенко, Заваров и многие другие. Да не обидятся на нас те, кого мы не вспомнили! А ведь их были десятки, многие десятки молодых и перспективных футболистов, которые спали и видели себя в динамовской футболке!

Большинство болельщиков без особого напряжения назовут игроков основного состава, выступающих сейчас. Болельщики со стажем — игроков основы в разные времена. А много ли есть людей, способных припомнить всех игроков, прошедший через команду за достаточно значительный промежуток времени?

Подобную попытку сделал Аркадий Галинский. Если проштудировать подшивку «Советского спорта» (чтоб недолго искать, подскажем — за 91-й год), то вы найдете 122 (!) фамилии игроков — жертв «Бермудского треугольника», как автор окрестил дублирующий состав «Динамо» (сто двадцать два — это футболисты, которые играли за дубль, но ни разу не засветились в основе киевского клуба в восьмидесятые годы). Там же приведены фамилии семидесяти семи игроков, которых «Динамо» позаимствовало, скажем так, из других клубов в период с 1974 по 1990 годы. В среднем почти по пять человек в год, что очень немало, если учесть, что для зеленых новичков и «сырых» футболистов как раз и существовал дубль, а люди вроде Беланова или Шепеля брались, как правило, под гарантированную основу, под стартовый состав. Галинский утверждал категорично: киевское «Динамо» загубило, сломало психологически массу талантливых игроков, действуя по принципу — хватай все, что видишь. Нужно не нужно, вали кулем, потом разберем! Ведь в Украине, вне всякого сомнения, «Динамо» обладало «правом первой ночи» почти к любому игроку…

При такой «тотальной» селекции, конечно, отыскивались звезды, но, задавался вопросом журналист, стоило ли это того ущерба, что наносился республиканскому футболу в целом? И приводил пример: в конце 80-х «Динамо» вдруг принялось искать себе игроков в других республиках, достаточно вспомнить Саркисяна, Цвейбу, Жидкова, Саленко… Что, в Украине местных футболистов хорошего класса вдруг не стало?! И куда это они вдруг подевались?..

Но давайте задумаемся вот над чем: получил бы «Золотой мяч» и двусмысленное прозвище Шаровая Молния тот же Беланов, откажись он от перехода в «Динамо»? Или вот пример из «параллельной» области: кем бы остался, например, знаменитый хоккеист Сергей Макаров, не отважься он в свое время на переезд из «Трактора» в московский ЦСКА к ведущему европейскому тренеру Виктору Тихонову? Играл бы до сорока с хвостиком лет в НХЛ Игорь Ларионов, сделавший первые хоккейные шаги в подмосковном «Химике»?..

Кстати, никто ведь не взял на себя труд посчитать аналогичные селекционные подвиги московских клубов (например, выхваченного из-под носа у того же Киева Добровольского)!

Увы, согласно футбольным правилам, в стартовом составе может появиться не больше одиннадцати игроков, еще несколько спортсменов выходят на замену. Для того чтобы успешно провести сезон и бороться сразу за несколько трофеев, необходимо иметь, как неоднократно подчеркивал ВВЛ, два состава: двадцать пять — тридцать игроков. В этом свете количество «жертв Бермудского треугольника», искренне пытавшихся закрепиться в составе киевского суперклуба, но потерпевших неудачу, уже не потрясает воображение.

Кстати, одни из лучших советских футболистов восьмидесятых — Литовченко и Протасов — продолжительное время игнорировали приглашение переехать из Днепропетровска в столицу Украины.

«Бывало, — вспоминает Геннадий Литовченко, — Васильич подшучивал над нами: «Долго вы еще будете в «Днепре» сидеть? Вот выгоню из сборной, тогда узнаете!» Но ведь он действительно шутил! А так, чтобы нам ставили ультиматум — не перейдете в «Динамо», не будете играть в сборной — такого никогда не было! Свое желание играть в «Динамо» мы никогда не скрывали. Я считаю, что мы просто переросли уровень «Днепра» и хотели попробовать свои силы в команде, которая реально могла бы претендовать на победу, например в еврокубковых турнирах».

Однако мы отвлеклись от хронологии. Оставим споры о том, сколько тонн породы нужно просеять, чтобы найти крупинки золота, для более серьезных исследований.

Спустя шесть лет после монреальской бронзы Лобановскому вновь представилась возможность возглавить сборную СССР. Тотальное преимущество киевского «Динамо» в чемпионатах СССР невозможно было оставлять без внимания. Помимо киевлян, в составе национальной команды были весьма серьезно представлены и динамовцы столицы Грузии — достаточно вспомнить непревзойденного дриблера Давида Кипиани, настырного нападающего Рамаза Шенгелия, регулярно забивавшего голы в отборочном турнире перед чемпионатом мира, «труднопроходимых» защитников Тенгиза Сулаквелидзе и Александра Чивадзе.

Присутствие грузинского легиона в сборной легко объяснимо — еще свеж в памяти был триумф тбилисцев, которые в 81-м повторили успех киевских одноклубников, выигравших Кубок обладателей кубков!

И все же, как случилось, что на финальный турнир поехали сразу три (!) главных тренера сборной — уникальный случай в мировом футболе? Рассказывает один из трех — легендарный наставник московского «Спартака» Константин Бесков:

«На заключительном этапе отборочного турнира подавляющее представительство в сборной имели игроки киевского и тбилисского «Динамо». Случались накладки, когда они, например, с задержкой являлись на сборы или, наоборот, по мнению руководителей своих клубов, не успевали вернуться домой к сроку. У меня сложилось ощущение, что ни тренер киевлян Лобановский, ни Ахалкаци, тренировавший тогда тбилисцев, не были заинтересованы решать вопросы так, как того требовали интересы дела. Необходимо было срочно устранить все искусственные преграды.

Я предложил руководству Спорткомитета привлечь их к руководству сборной. Конечно, отдавал себе отчет, что при этом возникнут определенные проблемы из-за различия и, может быть, даже несовместимости в подходе к некоторым аспектам футбола, но думал, что такая большая цель, как чемпионат мира, поможет сгладить противоречия.

Мое предложение было принято. Знаю, оно вызвало много споров, но я и сегодня убежден, что на том этапе оно было оправдано и принесло пользу. А потом произошло то, что не могло не произойти. Началось «расслоение» коллектива. Когда губительный процесс стал очевиден не только мне, я высказал мнение, что в дальнейшем привлекать Лобановского и Ахалкаци нецелесообразно. Со мной согласились, и уже на следующий товарищеский матч, со сборной ГДР, они не были вызваны.

Но буквально накануне отлета в Испанию меня поставили перед фактом — оба тренера едут на чемпионат мира.

Я пошел к руководству Спорткомитета. Тогдашний председатель Павлов и его бывший заместитель Сыч не отреагировали на мои доводы…

Трудно, пожалуй, передать гнетущую обстановку тех дней. Лобановский и Ахалкаци заняли непонятную мне позицию. У нас возникли разногласия по тактическим вопросам, а отсюда и трудности в определении состава. Складывалось впечатление, что сборной руковожу не я, а Сыч. Вот характерный штрих. Матч СССР — Бразилия. Ведем 1:0, напряжение колоссальное. В перерыве Валентин Сыч по-хозяйски входит в раздевалку и с порога, перебив меня, под недоуменные взгляды начинает обсуждать с Лобановским план игры на второй тайм…»

Тренерский триумвират Лобановский — Бесков — Ахалкаци действительно был нелепым порождением функционерского «гения». Видимо, кто-то не на шутку увлекся историей Древнего Рима (Красс — Помпей — Юлий Цезарь, Марк Антоний — Октавиан — Эмилий Лепид), но забыл перечитать крыловскую басню о лебеде, раке и щуке…

Поскольку советская команда никогда не была сродни сборной Бразилии 1958 года, которая, по всей видимости, стала бы первой при любом качестве и количестве тренеров, ничего хорошего приключиться с нашими футболистами на испанском чемпионате мира не могло.

Самое яркое воспоминание, оставшееся в памяти рядового болельщика после того мундиаля, — достойный поединок наших против бразильцев. Команда Теле Сантаны играла по освященному десятилетиями принципу: «Вы нам забьете, сколько сможете, а мы — сколько захотим». А какие имена были тогда у бразильцев: Зико (его называли «белым Пеле»), Сократес, Фалькао, Тониньо Серезо… Единственной неразрешимой проблемой для бразильцев оказался их собственный вратарь Валдир Перес, который нелепо пропустил мяч, сильно пробитый полузащитником Балем чуть ли не с сорока метров. А потом был отмененный арбитром Ламо Кастильо чистейший мяч Шенгелия, неназначенный в ворота трикампеонов пенальти… Увы, сборная СССР все же пропустила два мяча (фантастические по красоте дальние удары нанесли Сократес и Эдер), причем последний из них — за несколько минут до конца. Стало ясно, что Госпожа Удача ослепительно улыбается отнюдь не нашей сборной. Новую Зеландию обыграли, отстояли необходимую ничью с шотландцами, в первой игре второго группового турнира справились с Бельгией — 1:0. Для выхода в полуфинал нужно было победить заклятых друзей — сборную Польши…

В перерыве матча с поляками в раздевалку к команде примчалось спортивное руководство сборной и чуть ли не в нецензурных выражениях попыталось «завести» игроков. Но те чувствовали такую усталость, как будто кто-то прикрепил к их ногам свинцовые болванки. В общем, как принято говорить, советские футболисты тщетно пытались подобрать ключи к команде Бонека, но так и не смогли отыскать брешь в ее защитных построениях. После чего сборная и три ее тренера принялись уныло паковать чемоданы.

Когда чиновники поняли, что сотворили что-то не то, перед ними в полный рост встала мучительная проблема: кого объявить виновным в провале сборной? В немилости оказались Бесков и Ахалкаци. Лобановскому же, который на сей раз стал «освобожденным» тренером сборной и даже получил служебную квартиру в Москве, придали в помощь Никиту Симоняна.

Тренеры принялись решать первоочередную задачу — пробивать дорогу на чемпионат Европы 1984 года во Францию. Команда была в шаге от ее выполнения — на протяжении всего отборочного турнира подопечные Лобановского играли солидно и уверенно. Но внезапно воскресшая после экстренной смены тренера сборная Португалии (в Москве ее просто деклассировали — 5:0!) на финише практически догнала наших футболистов по очкам. И выиграла решающий поединок — 1:0. Можно сколько угодно доказывать, что пенальти, с которого Жордао провел победный мяч, не было и близко (наш защитник Боровский сбил Шалану в метре от штрафной), что французский судья Конрат был заинтересован в том, чтобы на финал поехала Португалия, а не советская команда, что играли мы вполне достойно… Но результат от этого не изменится. Как и продолжение истории.

Вскоре после жестокого поражения от сборной Португалии на очередной коллегии Спорткомитета СССР обсуждался вопрос «Об итогах футбольного сезона 1983 года и мерах по повышению мастерства советских футболистов». Итоги заседания прозвучали как приговор:

«За допущенные серьезные просчеты В. Лобановскому и Н. Симоняну объявлен выговор. Признано нецелесообразным использовать их в дальнейшем в качестве тренеров сборных команд страны».

«Домой я вернулся с твердо принятым решением до конца дней своих работать только в клубе. Но перед Мексикой не выдержал…» Это уже Лобановский, его слова. А мы добавим, что отныне и до последнего дня крепкая дружба связала ВВЛ с Симоняном. Никита Палыч имел полную возможность перевести стрелки на главного тренера, но отказался от этого недостойного способа обелить себя. А пресловутое постановление не отменено до сих пор! Даже когда ВВЛ за три недели до начала турнира предложат отправиться со сборной СССР на чемпионат мира в Мексику, перед ним «забудут» извиниться за обвинение в профессиональной непригодности!

Тем временем тренер Юрий Морозов, которого ВВЛ рекомендовал для работы в «Динамо» вместо себя, не смог удержать команду, скатывавшуюся все ниже и ниже в чемпионате СССР.

Формально вроде все было в порядке — преданный друг и верный соратник ВВЛ (сколько в сборной вместе работали! Сколько… Сколько всего было!) по приходу в клуб продемонстрировал свое намерение быть на порядок более человечным, чутким и заботливым, нежели его предшественник. Что-то побаливает? Не тренируйся! День рождения у троюродного брата? Съезди, конечно! Отдохнуть? Нет проблем… По словам Блохина, нарушения режима чуть ли не в привычку вошли! А Морозов тем временем озабоченно произносил, что никаких претензий к ребятам у него нет, и… тасовал состав! Перепробовал почти три десятка игроков, но без толку. К тому же сам тренер, скажем прямо, отнюдь не слыл приверженцем режима.

«Спортсмены, если говорить, откровенно, в некотором роде, настоящие бандиты, — с некоторой иронией признается Стефан Решко. После завершения своей блестящей футбольной карьеры он начал новую и дослужился до полковника милиции. — Самые настоящие бандиты.

Любят погулять с девочками, ночью в баре посидеть. Оно и понятно: молодость, деньги, в голове еще ветер гуляет. Их нужно в ежовых рукавицах держать…»

Радость футболистов по поводу долгожданного послабления оказалась недолгой, снижение требовательности моментально обернулось снижением уровня игры и сказалось на результатах. В том сезоне «Динамо» заняло 7-е место, которое, если сравнивать с результатами прошлых лет, выглядело настоящим провалом.

И Лобановский, «освобожденный» к тому времени от сборной, снова вернулся в Киев — поднимать основательно порушенное хозяйство.

«В Киеве меня приняли достаточно хорошо. Команда заняла в чемпионате седьмое место, с Юрием Андреевичем Морозовым, приступившим к переформированию ее рядов, намерены были распрощаться. Я предложил ему остаться в роли помощника. Он отказался, и я его понял. Стремление к самостоятельной работе, особенно если привык только к ней, всегда похвально».

Юрий Морозов уйдет в московский ЦСКА. При нем армейская команда в том же сезоне впервые в своей истории вылетит из высшей лиги, утешая себя тем, что при этом играла в «европейский, современный» футбол…

Но наш рассказ — о «Динамо». Слово Олегу Блохину: «Здесь я должен воздать должное Валерию Васильевичу. Редкий тренер в такой критической для своей карьеры ситуации не прибегнул бы к испытанному методу: пойти на компромисс со своей совестью, изменить, ну, хотя бы частично, хотя бы временно, своему футбольному кредо во имя его величества очка, «прореагировать» на бесчисленные указания спортивного руководства, которое, естественно, не могло без тревоги не взирать на судьбу «Динамо» — и таким способом отвести удар от себя, разделить вину с другими. Но нет, Лобановский целенаправленно шел своим путем, не меняя ни убеждений, ни тренировочных планов.

Мои отношения с Лобановским не были ровными, случались у нас и крупные разногласия. Но тут я всецело встал на его сторону и как мог старался внести собственный вклад в стабилизацию положения. Я видел, что, если восторжествует негативный подход к оценке работы тренера и он уйдет, мы окончательно потеряем себя как коллектив, и пройдут многие годы (пять, десять, пятнадцать лет?!), прежде чем «Динамо» станет лидером не на один сезон.

Я играл до исступления, выполняя роль защитника и нападающего, не чурался черновой работы, пусть чаще всего бесполезной, ибо многие ребята утратили веру в тренера, а это в нашем деле — самое плохое, что может только быть! Играл через силу, с травмами, душевными и физическими, и чем труднее приходилось, тем ожесточеннее я стискивал зубы, словно боясь, как бы не выплеснулось наружу мое раздражение, моя неутоленная страсть к настоящей игре, мое недовольство Лобановским.

Нет, я не мог себе такое позволить, потому что давно уже увидел и поверил, что нет для Лобановского жизни вне футбола, вне «Динамо», которому он так предан, и именно во имя этого он твердо, вопреки всему, добивается безусловного выполнения своих планов.

Сколько раз мы уходили с поля, не глядя друг на друга. Сколько раз я клялся себе, что завтра же уйду из команды, потому что нет сил так играть и нет больше сил выполнять всевозрастающие пропорционально увеличивавшимся неудачам физические нагрузки. «Да он что — инвалидами нас хочет сделать? — можно было услышать после тренировки. — Ведь есть же предел человеческим возможностям!»

Лобановский не отступил, всерьез занявшись омоложением «Динамо». Одним из первых его решений стало изъятие из командной конструкции ведущего полузащитника Леонида Буряка. Обиженный футболист, которому действительно было еще рано заканчивать карьеру в большом спорте, уехал играть за московское «Торпедо». Когда же Буряк, прибыв вместе со своим новым клубом на календарную игру в Киев, не только превосходно выступил, но еще и забил гол, а гости выиграли, на Лобановского немедленно хлынули упреки:

— Рано вы отпустили такого превосходного футболиста. Мог бы еще играть и играть!

Лобановский только отмахивался и фыркал:

— Пф-фр-р, вы просто не понимаете очевидных вещей. Буряк — действительно великий футболист, но… вчерашнего дня.

Сезон был безнадежно провален. Хорошо сыграть новым составом «с листа» у динамовцев не получилось. Команда в итоге опустилась в турнирной таблице еще ниже — на десятое место…

Обратимся к книге «Футбол сквозь годы» Дэви Аркадьева:

«Сразу и не припомнишь, когда в последний раз киевское «Динамо» занимало столь невыразительное для себя место в первенстве, — писал обозреватель газеты «Советский спорт». — И это при том, что в команде играют, по самым скромным подсчетам, 7 футболистов, в прошлом и нынешнем году выступавших в составе первой сборной страны. Игра многократных чемпионов страны зашла в какой-то тупик, мастерство игроков не то что не растёт, а даже регрессирует. Не видно в составе и воспитанников киевского футбола, а ведь нынче, как мы убедились, успех приходит к тем, кто в первую очередь ориентируется на собственные резервы».

Поползли упорные слухи о том, что Лобановского снимают. Спустя ровно год после той трудной для него и его команды футбольной осени вместе с московским журналистом Николаем Долгополовым мы брали у Лобановского интервью. Напомнили и о самом неудачном для его команды сезоне:

— Однако с седьмого места в 83-м вы в следующем сезоне опустились еще ниже — на десятое. Ясно, что причина не только в неудачном расписании игр, на которое любят ссылаться тренеры.

— У футболистов — полное моральное неудовлетворение. Требования высокие, работа огромная, а результат — отрицательный. Игроки обижались на всё: на обстоятельства, на себя… Тем не менее в той ситуации ребята держались нормально, выразили мне доверие, без которого нельзя было работать дальше.

Лобановский считает, что есть три фактора, которые могут стать определяющими в судьбе тренера: общественное мнение, отношение к проблеме спортивных руководителей и, наконец, мнение коллектива игроков. Под влиянием прессы, радио и телевидения, дружно критиковавших игру киевлян, общественное мнение, похоже, созрело («Лобановского надо менять!»). Спортивные руководители, вероятно, тоже были настроены на такую замену и уже даже вели переговоры с некоторыми кандидатами на пост старшего тренера киевского «Динамо».

А как сама команда? Лобановский и хотел это выяснить, когда собрал коллектив для откровенного и очень трудного для себя разговора.

— Меня вызывают к руководству, — сказал Валерий Васильевич, глядя на притихших игроков. — Понимаю, что вопрос может стоять о моей дальнейшей работе в киевском «Динамо». Впрочем, он может быть решен автоматически уже сейчас, здесь…

Футболисты напряженно слушали, внимательно глядя на тренера. А он, отчеканивая каждую фразу, спокойно продолжал:

— Если мне предложат оставаться старшим тренером команды, то прежде чем дать свое согласие, я должен для себя усвоить вашу позицию: хотите ли вы со мной работать дальше?

— Васильич, к чему такие вопросы? — вставил кто-то, но на него сразу зашикали.

Лобановский выждал паузу, пока футболисты успокоились, и снова заговорил:

— Мнение коллектива мне важно знать сейчас, ибо от этого зависит мой не очень приятный разговор с руководством, которому еще надо объяснить все причины неудачного для нас сезона. Ваше мнение мне нужно и для того, чтобы принять свое собственное решение. Если вы считаете, что готовы работать со мной и дальше, тогда лишь я могу ответить своим согласием и руководству. Если говорите нет, то какой смысл нам дальше сотрудничать, если даже начальство решит меня оставить?! Но должен вам прямо сказать: коль решите работать со мной и руководство тоже окажет мне доверие, мои требования не изменятся! Я готов продолжать работу, но руководствуясь теми же принципами. В перспективу команды я верю…

Команда загудела как растревоженный улей. С разных сторон послышались возгласы: «Будем работать!», «Да ладно, Васильич, надо делать дело…», «Мы готовы работать с вами».

Лобановский молча вглядывался в лица игроков, пытаясь понять, искренне ли их доверие ему как тренеру. Доверие, которое сейчас выражала команда.

КОЛЛЕКТИВ!

Он поднял руку, успокаивая возбужденных футболистов, и чуть дрогнувшим голосом сказал:

— Хорошо. Спасибо! Значит, я знаю, что у меня есть серьезная поддержка в команде — доверие коллектива. Теперь я могу спокойно идти к руководству, и, коль оно доверит мне оставаться в роли тренера, поработаем вместе. Будем выходить на новый уровень. А в перспективу команды, повторяю, я твердо верю…

Спортивное руководство, как и команда, тоже оказало Лобановскому доверие».

Интересно, а не пожалел ли Лобановский о той откровенности с футболистами, столь непривычной и наверняка тяжелой для него? Ведь руководство, судя по всему, и без них твердо верило в ВВЛ и уже решило выдать ему карт-бланш на следующий сезон!

Д. Аркадьев свидетельствует: «А вот болельщики продолжали волноваться, забрасывая различные редакции многочисленными письмами, в которых звучала тревога за судьбу киевского «Динамо». В конце января 1985 года, когда динамовцы Киева под руководством Лобановского уже готовились к новому сезону, в газете «Советский спорт» появился любопытнейший диалог: «Читатель-тренер». На вопросы болельщиков отвечал В. Лобановский. Ответы его были аргументированы, тон уверенный:

«Забегая, как говорится, вперед, должен сразу же сказать обеспокоенным любителям футбола: да, в прошлом году мы выступили в чемпионате страны крайне неудачно, но катастрофы, думаю, не произошло, такой спад можно найти в биографии любого, даже самого маститого клуба. Причем — и это важно подчеркнуть — в таких вот внезапных, на первый взгляд, спадах в игре нет ничего необъяснимого. Причины неудач всегда реальны, конкретны, их можно определить, а следовательно, поправить дело».

И далее тренер подробно остановился на причинах спада в игре команды. А заканчивался этот откровенный разговор довольно оптимистично:

«Команда по традиции начала подготовку к новому сезону на Кавказе, в Сочи. Затем — серия матчей в ФРГ. Настроение у игроков бодрое, все здоровы. Избавились наконец от последствий травм и усердно тренируются Бессонов и Заваров, по-прежнему полон боевого задора Блохин.

Созданию в команде хорошего оптимистичного микроклимата способствовало удачное выступление в Италии, во Флоренции, где мы в декабре в хорошем стиле переиграли (5:0) маститую «Фиорентину». Матч был, правда, товарищеский, но игра шла всерьез, и успех очень помог нашим игрокам, особенно молодым, самоутвердиться.

Словом, есть еще порох в пороховницах, и мы постараемся доказать это на деле в новом сезоне».

И ведь как доказали!!!

Это началось еще в 85-м, когда динамовцы сначала выиграли Кубок СССР, а затем вернули себе звание сильнейшей команды страны и сделали это столь уверенно и даже изящно, что о двух минувших сезонах стали вспоминать исключительно как о кошмарном сне — с нами это было или с кем-то еще?!

О европейском триумфе «Динамо» в 1986 году написано и сказано уже столько, что вряд ли можно что-либо прибавить. Разве что плеснуть в этот коктейль радости, счастья и упоительного ощущения непобедимости свою толику переживаний… Чувство ведь и в самом деле было восхитительное: динамовцы крушили всех в Европе с такой уверенностью, шагали столь мощно, что оставалось лишь сожалеть — эх, опять Кубок кубков, он ведь у нас уже был. Нам бы сейчас Кубок чемпионов…

Мечты, мечты… Но вспомните свои эмоции — разве вам не казалось ничего подобного?! Ведь равных динамовцам тогда не было не только в старушке-Европе, но, наверное, и в мире!!! И что тот Чернобыль, тем более никто толком не представлял тогда тяжести катастрофы!

Спортивные функционеры, даже советские, — тоже люди. И тоже вполне впечатлительные. Пока киевляне крушили всех своих соперников в кубковых схватках, сборная СССР хоть и преодолела в то время с некоторыми проблемами (вроде поражения от Дании со счетом 2:4) отбор к чемпионату мира 1986 года, но зато товарищеские матчи проигрывала всем подряд. После сенсационной домашней ничьей с Финляндией (2:2) наконец произошли перемены: старшего тренера Эдуарда Малофеева отправили в отставку и за три недели до старта ЧМ призвали Лобановского. Твое «Динамо» все повыигрывало в Европе, говоришь? Изволь сделать то же и в сборной страны Советов… Снова Лобановский стал спасительной соломинкой, джокером, мессией, призванным вернуть былой блеск главной команде СССР!

В своих мемуарах ВВЛ не стал долго рассуждать на эту тему — мол, позвали, а я согласился, потому что видел: да, времени мало, но ведь в сборной в большинстве своем те же динамовцы. Можно и попробовать… Подозреваем все же, что проделал он это не без злорадства. Во-первых, Малофеев, выигравший чемпионат СССР-82 с минским «Динамо» и своим «искренним футболом», именно у Лобановского принял сборную в 83-м (так и хочется сказать «национальную команду», но нельзя, поскольку к советской сборной этот термин не подходит абсолютно). Во-вторых, тренерские воззрения коллеги (и как бывшего форварда сборной Союза, и как тренера) если и вызывали у Лобановского какие-то эмоции, то разве что иронию вкупе с сарказмом — что такое «искренний футбол», он не понимал и отказывался даже пытаться понять.

Куда более подробно высказывается на тему своей внезапной отставки сам Эдуард Васильевич, в частности, в недавно изданной книге «Футбол! Вправо, влево и в ворота». Его версия выглядит следующим образом: футболисты сборной (точнее, те из них, кто представлял киевское «Динамо»; прямо не сказано, но намек более чем прозрачный) намеренно «плавили» тренера!

Он даже якобы слышал, как во время одной из контрольных игр один игрок сборной подсказывал другому — дескать, не вздумай забить, мы же договорились…

В общем, есть и такая версия. А может, динамовцам надоели поэтические декламации Малофеева в качестве предматчевой установки? Всей правды мы все равно уже не узнаем. А вот то, что нам, болельщикам, снятие Малофеева и очередное воцарение Лобановского казалось абсолютно естественным и логичным — это голая правда жизни. Вспомните и согласитесь.

Когда в стартовом матче чемпионата мира сборная СССР одержала чуть ли не самую впечатляющую победу в своей истории — 6:0 над венграми, причем по игре там и 16:0 могло получиться, нам показалось, что теперь-то уж советским футболистам все по плечу. Ведь венгры перед мундиалем самих бразильцев победили — 3:0!

Гроссмейстерская ничья с чемпионами Европы французами, отмеченная великолепным голом Василия Раца (метров с тридцати точнехонько в девятку), еще больше укрепила наши надежды. Король футбола Пеле, к слову, назвал тот матч одним из лучших на мексиканском чемпионате.

Натужная победа над Канадой — 2:0 — была истолкована как необходимая экономия сил перед главными матчами, тем более что ВВЛ выставил на игру практически резервный состав.

Открывалась прямая дорога к медалям первенства. Никто не сомневался, что своих следующих соперников сборная СССР переиграет легко и без особых усилий. Лобановский даже отправил Симоняна выбирать отель, где наши должны были готовиться к четвертьфиналу. Подобная недооценка противника — сразу подчеркнем, крайне редкая для ВВЛ — сыграла в итоге злую шутку.

Известие о том, что в 1/8 финала наши футболисты уступили бельгийцам, которых до сих пор неизменно обыгрывали, особенно на чемпионатах мира, прозвучало как гром среди ясного неба и вылилось ушатом ледяной воды на голову. Проиграли в дополнительное время со счетом 3:4, причем бельгийцы провели два гола вроде бы из явных офсайдов… А ведь игра поначалу давалась легко, наша команда вела в счете сначала 1:0, затем 2:1, при этом транжиря многочисленные благоприятные моменты у ворот «красных дьяволов»!

Никто так ничего и не понял тогда, никто не понимает и сейчас: как можно было проиграть такой серой, посредственной команде? Как можно было пропустить аж четыре мяча — ведь не шведский же судья Фредрикссон затолкал их нам?! И не Андрей Баль, которого задним числом обвинили в многочисленных позиционных ошибках…

Нападающий Игорь Беланов признавался, что он иногда просыпается ночами в холодном поту: ему кажется, что все происшедшее тогда — просто дурной сон, что кто-то зло подшутил над командой, что матча с бельгийцами не было и всё еще впереди…

В том матче Лобановскому стало плохо прямо в ходе игры. Жаркая душная погода сменилась свинцовыми тучами и проливным дождем со вспышками молний. Резкий перепад давления и невероятный накал страстей на поле едва не убили ВВЛ прямо на скамейке запасных. В какой-то момент матча он побелел, запрокинул голову и чуть не потерял сознание. Только оперативное вмешательство врача сборной Савелия Мышалова, который моментально сделал тренеру укол, спасло положение.

Последующие два года только подтвердили это толкование происшедшего — киевское «Динамо» хоть и проиграло Суперкубок УЕФА румынскому «Стяуа», зато дошло до полуфинала Кубка чемпионов; там, на удивление бездарно проиграв оба матча, уступило дорогу будущему обладателю трофея — португальскому «Порту»…

Но зато как играла сборная! Матч отбора Евро-88 против Франции — 2:0 в гостях — стал одной из жемчужин в короне Лобановского-тренера. Неслучайно в его книге этой игре отведено отдельное и значительное место. Признаться, она того заслуживает — чемпион континента и третий призер чемпионата мира был развенчан и низложен!

1988 год. В марте Лобановскому чуть ли не впервые серьезно напомнило о себе здоровье — после домашнего матча со «Спартаком» («Динамо» уступило 1:2, хотя по голевым моментам имело перевес примерно двадцать пять к одному) забарахлило сердце. ВВЛ оказался в реанимации, выучил, что такое «мерцательная аритмия» — болезнь, которая затаится, а потом ударит из-за угла, в самый неподходящий момент…

Похоже, что никто не объяснил ВВЛ всей серьезности его положения. Или Лобановский, по обыкновению, не внял, пропустил мимо ушей, как все, что касалось его здоровья.

«В разгар подготовки к играм в ФРГ я неожиданно угодил в больницу и почти на два месяца был отлучен от киевского «Динамо» и сборной. Банальная история. В начале года на ногах перенес грипп, давший осложнение на сердце. 27 марта, пренебрегая советами врачей, отправился на стадион, на матч своей команды со «Спартаком». А на следующий день оказался в госпитале, в реанимационном отделении. С тех пор врачей слушаюсь».

Это была попытка выдать желаемое за действительное. Причем желаемое нами, но не самим Лобановским.

Спустя 14 лет, в тот роковой день, когда из-за перепада атмосферного давления во время матча с запорожским «Металлургом» ему стало плохо с сердцем, машина «скорой помощи» подъехала прямо к тренерской скамейке, и врачи попытались уложить ВВЛ на носилки. Он отказался выполнить их просьбу наотрез. В последней видеосъемке, кадры которой облетели весь мир, было прекрасно видно, как Лобановский с огромным трудом приподнялся со скамейки — его даже покачнуло — но, едва удержав равновесие, попытался самостоятельно войти в автомобиль. В таких случаях остановить ВВЛ было невозможно: он боялся показать окружающим свою слабость.

Александр Чубаров вспоминал, как несколько раз тренер испытывал проблемы с голеностопом прямо на трапе самолета, однако, когда он пытался поддержать Валерия Васильевича и помочь тому спуститься, то ВВЛ чуть ли не начинал кричать: «Значит, убери руки! Я что тебе — инвалид? Ты что меня позоришь? Сколько раз тебе говорить: немедленно убери руки…»

Вот и в 88-м сборная страны готовилась к чемпионату Европы в ФРГ без старшего тренера, но по его программе, которую претворяли в жизнь помощники. А Лобановский тайком от врачей просматривал кассеты с записями матчей будущих соперников — голландцев, англичан и ирландцев… Готовился! И что ему врачи, когда перед ним такое дело!

По нынешним временам группу, которая досталась советской команде на ЧЕ-88, обязательно окрестили бы «группой смерти». Нелепое выражение, рожденное воспаленной журналистской фантазией, — как правило, борьба в таких группах ничуть не выделяется в плане особой напряженности. Да и как прикажете называть вторую группу (тогда в финальной части первенства континента участвовали восемь сборных) — ФРГ, Испания, Италия, Дания?!

Выделим существенную черту, сопутствовавшую командам Лобановского на протяжении почти всей его карьеры. Они, как правило, не боялись соперника, максимально используя свои сильные стороны и слабые — оппонента. Можно сколько угодно рассуждать о том, что в первой игре против сборной Голландии нашим повезло, что несколько раз выручил Дасаев, что множество моментов разбазарили сами нидерландские форварды… (В нашей литературе устоялось определение «оранжевой» страны и сборной как Голландии; это в корне неверно, поскольку Голландия занимает лишь часть территории Королевства Нидерландов.) Но сколько ни говори, нельзя отрицать главного впечатления от того матча: сборная СССР просто выжидала подходящий момент, когда защитники соперника выдохнутся и не будут успевать возвращаться «домой», когда можно будет подловить их на контратаке. И ведь получилось: проход обладателя «Золотого мяча-86» Беланова по правому флангу, прострельная передача и блестящий удар набежавшего Раца с левого угла штрафной — с ходу, низом, в дальний угол! Какое начало и какая победа!

Впрочем, на пресс-конференции Лобановский был весьма самокритичен:

«Мы недовольны игрой команды в первом тайме, — признал тренер сборной СССР. — Хорошо сыграв в обороне, намного хуже действовали в атаке. Мы должны проанализировать психологическое состояние некоторых игроков после сегодняшнего матча с голландцами. Многие футболисты нашей команды сыграли в атаке в первом тайме на пятьдесят процентов.

Во втором тайме наш тактический план был реализован. И дело не в том, что мы забили мяч. Голландцы не ожидали увидеть Беланова атакующим из глубины поля и не были готовы к его действиям. Все обратили внимание, как мы умеем внезапно атаковать по флангам и по центру. И будь у наших футболистов последний пас партеру поточнее, то мы бы забили и второй мяч.

Мы не собирались прикреплять к Гуллиту персонального сторожа. Это безнадежное занятие в борьбе с таким ярким мастером. Решающую роль в опеке подобных лидеров играет прежде всего коллективный разум и четкое соблюдение игровой дисциплины в обороне… Вы можете сказать, что у Гуллита были моменты для взятия ворот. Да, были! Но ведь это же Гуллит, лучший игрок Европы! И наверное, он выходит на поле, чтобы забивать мячи и вести свою команду к победе. Результатом мы довольны, но, повторяю, качеством игры в первой половине не удовлетворены»…

И в этом был весь Лобановский — только что его парни обыграли явного фаворита турнира, сделали прекрасную заявку на выход из группы лидерами, а тренер-максималист холоден и расчетлив. И слегка лукав!

Один из стержневых полузащитников сборной СССР Геннадий Литовченко спустя много лет не скрывал: «Мы побаивались соперников, не верили до конца, что можем играть с ними на равных. Тогда команды были одна сильнее другой — Голландия, Германия, Италия, Англия… Да вспомните, как мы играли в первом поединке с голландцами! Полное преимущество у «оранжевых». Дасаев трудился в поте лица. По логике вещей, голландцы должны были нас порвать, а тут Вася Рац забил им гол, и мы выиграли. Но, пожалуй, в свои силы мы поверили после победы над англичанами…»

До игры с англичанами еще надо было дожить. Во втором матче уже все ожидали от сборной СССР уверенной победы. В те годы сборная Ирландии и близко не пользовалась тем авторитетом, что был завоеван ею в последние лет 15. А ведь встречались лидеры группы — ирландцы, открыв счет в начале поединка с англичанами, чудом удержали преимущество и тоже выиграли!

Думаю, вы без особых проблем припомните все перипетии и той игры, и всех прочих. Фантастический удар Уилана — мяч был вброшен из аута нынешним наставником их сборной Миком Маккарти, после чего ирландец, положив корпус, с отскока врезал по мячу, и тот вонзился в девятку дасаевских ворот — поставил наших футболистов на грань если и не катастрофы, то серьезной аварии. Однако на последних минутах игры Беланов, неожиданно зарекомендовавший себя в подыгрыше, а не как бомбардир, сумел протолкнуть мяч на ход Протасову — 1:1.

Третий матч с провалившимися на Евро англичанами оставил какое-то странное впечатление. Советская команда расправилась с родоначальниками футбола чуть ли не играючись — легко открыла счет, легко пропустила в ответ, потом англичане попали в штангу наших ворот, но это не изменило ничего, и наши спортсмены забили еще два мяча, причем оба — ударами в упор… Браво!

К слову, второй мяч в ворота сборной Англии провел Алексей Михайличенко, успевший в том году и олимпийским чемпионом стать, и на чемпионате Европы сыграть в полную силу. Остальные два — на счету Сергея Алейникова и Виктора Пасулько — 3:1.

На смену матчу с Англией пришел полуфинал с Италией. Матч, который наградили обязательными гремучими эпитетами: «футбол XXI века», «феерия Советов» и т. д. и т. п. Слово Лобановскому: «Мы понимали, что основное достоинство молодой итальянской команды, для которой чемпионат Европы — промежуточный этап в подготовке к чемпионату мира-90 в Италии, в исключительно разнообразной деятельности игроков середины поля. После совещаний тренеров и обсуждений с игроками было принято решение: применять прессинг по всему полю. Он отнимает много сил, но подготовка команды позволяла пустить в ход это действенное, скрываемое нами до поры до времени оружие. Прессинг лишил итальянцев преимущества в технике, Манчини и Виалли были отрезаны от полузащитников, и наша команда уверенно извлекла выгоды из создавшейся на поле ситуации.

После матча в раздевалке было шумно. Кто-то скомандовал — и я услышал клич, который знаю только по воспоминаниям старых футболистов: «Гип-гип ура! Ура! Ура!» Разумеется, ребят — обнимающихся, хохочущих, кричащих — никто не останавливал, эмоции должны быть выплеснуты.

В разгар веселья в раздевалку вошли президент итальянской Федерации футбола и бывший старший тренер сборной Италии. Они поздравили нас с победой, а Энцо Беарзот — тренер чемпионов мира-82 — сказал: «Я еще раз убедился в том, что вы великая команда. Вы играете в современный футбол на скорости 100 километров в час. Прессинг, который я сегодня увидел, — проявление высшего мастерства. Физическая форма советских игроков — это плод исключительной, отличной работы».

Что ж, не нам возражать маститым специалистам. Но, пожалуй, все же стоит подчеркнуть одну дивную особенность той игры: кроме двух эпизодов, в которых забивались голы, — а сборная СССР победила 2:0 (голы забили Литовченко, проломившийся по центру, и Протасов эффектным планирующим ударом после прохода Заварова по левому флангу и последующей подачи) — у ворот итальянцев опасных моментов почти не было!!! А вот Дасаеву еще при счете 0:0 пришлось вытащить пару сложнейших мячей… Интересно было бы знать, где оказался бы весь наш прессинг и «XXI век», если бы Виалли и Джаннини ударили поточнее!

Хотя… Подобные мысли стали посещать нас уже много лет спустя. А тогда — чистейший, незамутненный, кристальный восторг! Раздавили итальянцев, как пить дать раздавили — весь матч они и вздохнуть не могли!

Финал против Голландии, уже обыгранной в групповом турнире. Как же он отличался от того матча! Дисквалификация ключевого центрального защитника Кузнецова и вынужденный отвод на его позицию Алейникова потом назовут чуть ли не главной причиной поражения сборной СССР: пара Хидиятуллин — Кузнецов явственно была лучшей на том чемпионате. Линия обороны нашей команды с учетом очередной травмы Бессонова приняла довольно непривычный вид: Демьяненко — Алейников— Хидиятуллин — Рац (Василия «отступили» с его «фирменной» позиции полузащитника). Однако все начиналось очень даже неплохо! Никакого подавляющего преимущества «оранжевых» на сей раз не было — атаковали наши, снова игравшие в белой форме. И забей тогда Литовченко… Беланов принял у штрафной голландцев длинную передачу, откатил мяч партнеру направо, а Геннадий убрал на замахе грозного Райкаарда, вошел в штрафную и получил шанс без помех нанести удар с 15-ти метров. С правой, внешней стороной стопы — сколько таких «банок» положил Литовченко самым разным вратарям! На этот раз он ударил в руки ван Брекелену, и нидерландский кипер почти без проблем поймал мяч.

Буквально тут же Хидиятуллин сфолил на Гуллите (сейчас за такое ему без промедления выписали бы «горчичник»), и Дасаев вытащил из-под перекладины опаснейший удар голландского форварда со штрафного. «Оранжевые» разыграли угловой от правого флага, Эрвин Куман подал… Грубую позиционную ошибку допустил Алейников — стоило ему вовремя сделать пару шагов вперед, и ван Бастен оказался бы в положении «вне игры». А так Марко головой сбросил мяч на линию вратарской, а уже оттуда Гуллит, тоже головой, расстрелял сетку за спиной Дасаева — 0:1.

И снова у нас были все шансы переломить ход встречи. Михайличенко получил мяч в центре вражеской штрафной и умудрился в скоплении ног и тел все же откатить мяч под удар Беланову. До ворот метров восемь — выше! Беланов наверняка вспоминает тот матч, как страшный сон — как минимум трижды Игорь мог изменить если не все, то многое…

Второй тайм и божественное озарение Марко ван Бастена. Сборная СССР неспешно атакует, и тут… Хидиятуллин низом отдает мяч в центр поля Литовченко. Тот принимает, но из-за спины у него выскакивает левый защитник соперника ван Тиггелен, подхватывает мяч и мчится в контратаку. Дойдя почти до нашей штрафной, ван Тиггелен пасует налево Мюрену. Подача на дальний край штрафной, откуда ван Бастен не то бьет по воротам, не то пытается подать еще раз… Как-то неловко, боком поворачивается к мячу Рац… А тот почти по невероятной дуге перелетает поднятые руки Дасаева и опускается в дальнем углу. 0:2.

Ринат был совершенно обескуражен тем феноменальным голом великого голландца: «Наверное, доля моей вины в том невероятном голе есть. Потом мы обсуждали с Лобановским, что тогда случилось, и пришли к выводу: ван Бастен поймал меня на том, что я подпрыгнул перед ударом и, когда мяч оказался в высшей точке траектории, я уже опускался. Эта ошибка стала уроком, и теперь я учу молодых вратарей, чтобы они ни в коем случае не подпрыгивали перед ударом. А тогда я хоть и почувствовал, что ошибся, все равно не думал, что будет гол. Когда я обернулся и увидел мяч в воротах, то был крайне удивлен…»

Еще будет удар Беланова в штангу, пенальти, заработанный Гоцмановым после нелепой ошибки опытнейшего ван Брекелена (он зачем-то погнался за советским полузащитником на край штрафной и там завалил его), — удар Беланова (как всегда почти по центру, от всей души) придется в туловище вратаря, добивание Демьяненко после удара Литовченко и неудачной игры ван Брекелена — но мяч полетит чуть ли не параллельно линии ворот. Справедливости ради отметим и промах Эрвина Кумана — после подачи Ваненбурга брат более известного Рональда бил головой метров с 12-ти, но промахнулся…

Мы проиграли. Железный Генерал Ринус Михелс выиграл самый важный матч у Железного Полковника Валерия Лобановского.

Хотя подавляющее большинство наших соотечественников и такой результат сочло невероятным успехом (в 1964 и 1972-м за второе место на чемпионате континента тренеров сборной СССР увольняли) — времена меняются, и мы меняемся вместе с ними… Но нашлись и те, кто обвинил Лобановского в перестраховке — дескать, при счете 0:2 он помышлял не о шансах отыграться, а лишь о том, как бы избежать разгрома (потому и выпустил Пасулько и Балтачу, которые в силу своего амплуа никак не могли усилить атаку)!

Можно подумать, у Лобановского в кармане была обойма форвардов, которые могли выскочить на поле и заломать голландцев! Только назовите, пожалуйста, их фамилии — кто конкретно нужен был тогда на зеленом газоне? Так уж случилось, что большая часть шишек досталась Беланову (одному из лучших в нашей команде на этом турнире), но болельщики забыли, что ничем не проявил себя в финале Протасов… Потому-то и заменили его!

После финала трудно было избавиться от ощущения недосказанности, «недоигранности». Парадокс: мы проиграли сборной Голландии при том, что соотношение сил, по сравнению с первой встречей, явно изменилось в нашу пользу, а выиграли у нее при значительно худшем раскладе?! Все же видели — при подавляющем перевесе Нидерландов выиграли наши, а при, как минимум, равной игре СССР проиграл! Когда после матча Олег Протасов проходил допинг-контроль, то счастливые голландцы не скрывали того, как панически, до дрожи в коленках, они боялись сборной Советского Союза перед началом игры. Родоначальники тотального футбола сомневались, смогут ли они выдержать прессинг в исполнении нашей сборной…

Ну, футбол вообще штука довольно парадоксальная… При всей его простоте. Отдал — не отдал, попал — не попал! Очень просто и в то же время безумно сложно. Не забей голландцы дурацкий гол ирландцам на последних минутах игры в группе (мяч, пробитый головой Босмана, уходил в сторону от ворот, но угодил в кочку и залетел в сетку) — и что тогда? Кто противостоял бы сборной Союза в финале?..

В любом случае, очередная команда Лобановского миновала свою высшую точку и принялась клониться к закату. Два года спустя последует провал на чемпионате мира в Италии, последнем мировом форуме для сборной «великого и нерушимого»… Провал, как и многое, связанное с личностью ВВЛ, таинственный и непонятный.

Лобановский не без иронии и не без удовольствия вспоминал в своей книге: «В начале турнира (речь идет о Евро-88 — прим. авт.) Франц Беккенбауэр высказал мнение, что советская команда «играет в футбол 20-х годов», но его соотечественники-журналисты тут же заявили ему в ответ: «Часы Беккенбауэра идут неправильно», а после того как сборная ФРГ выбыла из борьбы за главный европейский приз, предположили, что, вспоминая 20-е годы, «Беккенбауэр говорил о своей команде».

Легко говорить, зная, как все сложилось, однако: да, тогда, дома, для сборной ФРГ все закончилось в полуфинале. Но два года спустя великолепная команда Беккенбауэра почти в том же составе сокрушила всех на ЧМ-90, а сборная СССР со всем ее «футболом будущего» с треском вылетела из группы, взяв очки, лишь когда ей позволил сделать это Камерун!

Матч с румынами был проигран почти вчистую, хотя второй гол соперники забили с пенальти, назначенного за игру рукой Хидиятуллина за пределами штрафной площади. Ненамного лучше сборная СССР смотрелась и во второй игре, против чемпионов мира, аргентинцев. Однако здесь хотя бы начало было бодрым — Шалимов довольно быстро сломал основного вратаря «асбиселестес» Пумпидо (чем, как выяснилось, оказал команде Карлоса Билардо огромную услугу. Заменивший Пумпидо молодой Серхио Гойкоэчеа станет одним из героев чемпионата и на пару с Марадоной вытащит в финал совершенно инвалидную команду). А потом снова приключилась трагедия из-за судьи. Почему руководство сборной СССР не протестовало против назначения на игру того самого шведа Фредрикссона, что подложил нам свинью на ЧМ-86? Ответ может быть только один: надеялись, что человек в черном, вспомнив о совести, вернет причитающийся должок… Ага, сейчас! Когда Марадона рукой (снова рукой!) вынес мяч из пустых ворот — пенальти и красная карточка! — судья даже ухом не повел…

Из наших же футболистов словно воздух выпустили. Сборная СССР, пропустив два мяча, оставила себе лишь призрачные шансы на выход из группы. Победа с крупным счетом 4:0, презентованная с барского плеча Камеруном (команда-открытие ЧМ-90 во главе с Валерием Непомнящим уже выиграла и у аргентинцев, и у румын, а потому чихать хотела на результат последнего матча в группе), ничего не меняла — Аргентина и Румыния сделали устроившую обе команды ничью и оставили наших на безнадежном четвертом месте.

На том чемпионате дебютировал полузащитник Игорь Шалимов — один из всего лишь трех спартаковцев, приглашенных ВВЛ в сборную (наряду с Хидиятуллиным и Дасаевым). Шалимов отыграл в двух матчах из трех и разумно полагал, что румынскую команду наши, к сожалению, просто недооценили, а когда спохватились, то было уже поздно: «В том чемпионате, учитывая его относительную продолжительность, за основу был взят план подготовки, опробованный за два года до этого на чемпионате Европы в Германии. Это — сохранение нагрузок даже в начале чемпионата, игра, как принято говорить, на усталости. Поэтому неслучайно, что на европейском первенстве сборная СССР на старте тоже показала игру невыразительную, но результаты были лучше. Поэтому она и вышла в следующий этап. Так что, не изобретая велосипед, Валерий Васильевич взял за основу этот же план подготовки к чемпионату мира».

Вопросы, вопросы… Совершенно очевидно, что вновь тренеры просчитались с нагрузками. Как и в 76-м, к решающим матчам наши футболисты подошли, едва волоча ноги («В сортир по-большому стоя ходили!» — образно заметил один из участников тех событий). Пик формы, быть может, и маячил где-то в районе 1/8–1/4, но проверить это уже не было никакой возможности… В 88-м получилось — чудом отскочили в первом матче с голландцами, еле спаслись с Ирландией, после чего в игре и, прежде всего, в физической форме команды наступило явное улучшение. В 90-м — ошиблись.

Лобановский был подвергнут просто уничтожающей критике. И что ни говори повод был налицо. Причем дело заключалось не только в просчете по нагрузкам. Кадровые решения тренерского штаба сборной тоже вызвали определенные сомнения. Скажем, почему не было в сборной Олега Саленко — блестящего молодого форварда «Динамо» (киевского «Динамо»! Своего человека!), забивавшего почти в каждом матче, только-только отметившегося хет-триком в финале Кубка СССР? Ответа на этот вопрос нет — одна из загадок Лобановского…

Четыре года спустя, когда Саленко уже отыграет за сборную России на ЧМ-94 в США и сотворит свой замечательный рекорд — забьет пять мячей тому же Камеруну, — он случайно встретится с Лобановским. И ВВЛ скажет: «Да, тогда, в 90-м, я был не прав. Нужно было брать тебя в Италию — это был бы твой чемпионат…»

Это был третий и последний чемпионат мира Валерия Лобановского. Теперь ему, измученному непрерывными битвами во имя хозрасчета и независимости футбола от Госкомспорта, разворачивавшимися все эти годы, предстоял долгий путь по барханам эмиратских и кувейтских пустынь.

В 1990 году Советский Союз отторг Лобановского. Вытолкал взашей.

Почему ВВЛ уехал и, что самое печальное, уехал бог знает куда — в страну с невероятно жарким и безумно вредным для нашего человека климатом, в страну без футбола как такового?

Тут можно пуститься в пространные размышления о прогрессе азиатского футбола, о новых задачах, о желании Лобановского испытать себя в незнакомых и куда более сложных условиях….

Пустое. По всей видимости, отъезд самого титулованного советского тренера можно объяснить тремя причинами.

Первая и главная из них — ехать надо было хоть куда-то! В киевском «Динамо» в том виде, каковой являл собой клуб в конце 80 — начале 90-х, Лобановскому уже нечего было делать. Команда еще выигрывала — в финале Кубка СССР от московского «Локомотива» камня на камне не оставили — 6:1, но признаки зарождающейся болезни были уже налицо. Начиналась безумная распродажа игроков за копейки (достаточно вспомнить чуть более поздний подарок «Олимпиакосу» в виде Протасова и Литовченко), а если и выручались более-менее приличные суммы, то они оседали в неизвестных карманах. Во всяком случае, в клубной инфраструктуре они никак не просматривались. Когда несколько лет спустя, в 1993-м, Григорий Суркис и его партнеры придут в «Динамо», в клубе, кроме замечательных спортивных традиций, имелось 12 миллионов долларов долга, а все имущество клуба было заложено и перезаложено. Как можно было так обращаться с командой, которая была воистину народным достоянием, — вопрос, который останется на совести предыдущих руководителей клуба. Если прикинуть, сколько по ценам того трансферного рынка можно было выручить за игроков, то впору задаться вопросом — а почему новое здание базы в Конча-Заспе, поражающее своими размерами и великолепием, появилось на свет лишь в 97–98-м? Ведь деньги-то и раньше были!

Из киевского «Динамо» образца восемьдесят шестого-девяностого годов в рекордно короткие сроки были распроданы пятнадцать (!!!) игроков основного состава. Они, принесшие славу своему клубу и сборной страны, отправились на поиски футбольного счастья в двенадцать стран Европы и Азии…

Всего этого Лобановский, разумеется, не мог не видеть, как не мог не сталкиваться с этим позорным явлением. Команда утекала буквально сквозь пальцы — как песок, которого так много там, куда собирался уехать…

А тут еще и все начинания ВВЛ с незавидной регулярностью стали терпеть крушение. Родное «Динамо» претендовало разве что на внутренние, давно набившие оскомину победы (чуть ли не как в Украине десятилетие спустя), да и то с большой натугой. В те годы мы проигрывали в европейских кубках практически любой более-менее приличной команде. Разочарованием заканчивались и настойчивые попытки добиться перевода клубов (и прежде всего киевского «Динамо») на хозрасчет — этакая предтеча профессионализации футбола в СССР, и создание Союза футбольных лиг — последняя попытка предотвратить развал футбольного хозяйства огромной страны… Все эти инициативы и мероприятия Лобановский пробивал, видя много дальше, чем большинство функционеров, игроков и простых болельщиков, но оказались они не более чем временной формой оттягивания неизбежного.

Наконец, и совершенно неожиданно возникшие было планы у Лобановского стать народным депутатом закончились болезненным поражением на выборах (так и осталось загадкой — кто надоумил ВВЛ на эту авантюру).

Наверное, у сегодняшних болельщиков «Динамо» не может не возникнуть вопрос: а правда ли, что Лобановский имел приглашения от ведущих зарубежных клубов? Если да, то почему он ими не воспользовался? Смог бы Лобановский работать в известном клубе с сильными игроками? Европейскими и мировыми звездами, которые состоялись задолго до его прихода?..

Видимо, никоим образом. И дело даже не в языке, знание которого Валерий Васильевич почитал наипервейшим делом для тренера, работающего с командой. Из-за солидного уже для любого человека возраста, он, вероятно, уже просто не сумел бы перестроиться на другие взаимоотношения с футболистами.

Лобановский — плоть от плоти той чудовищной, но нашей системы, человек, который сумел наилучшим образом воспользоваться ее плодами и даже в тех невероятно непрофессиональных условиях делал дело. В этой системе он был воспитан и вырос, в этой системе выковал свои правила поведения, взгляды на жизнь и на людей. В этой системе он создал свою собственную систему. Ту самую, что принесла славу Лобановскому, неисчислимые радости нам, болельщикам, а футболистам — медали и… трагедии. Ту самую, в которой, что ни говори, отдельному человеку, Личности была отведена второстепенная роль. Ту самую, в которой можно было собирать самых талантливых по республике футболистов и удерживать их у себя, а ненужных элементарно выкидывать. Ту самую, в которой нормальным считалось запрещать общение с прессой. Ту самую, в рамках которой игроки могли видеться с семьей максимум раз в неделю, а все остальное время проводили на базе и в разъездах по различным турнирам. Даже после выигранного матча футболистов не отпускали к семьям; напротив, команда в полном составе отправлялась на базу — Лобановский считал, что игроков нужно оберегать от искушения нарушить спортивный режим.

«Ну зачем вам, ребята, торопиться домой? — не без иронии спрашивал ВВЛ своих футболистов, когда автобус увозил команду со стадиона на базу. — Да, вы молодцы, сегодня выиграли и показали хорошую игру. Но зачем так торопиться домой? Вы отдали все силы на поле, едва дышите, да вы просто опозоритесь ночью перед своими женами и подругами. Значит, лучше спокойно переночуете на базе, утром потренируетесь и потом, пожалуйста, поедете домой к родным…»

Такая она была, эта система… Жива она и по сей день. Может, у нас и в самом деле нельзя иначе? Многие тренеры подтверждают: «Нельзя!» Да вот игроки не согласны…

Кроме того, если бы у Лобановского были конкретные приглашения от известных европейских команд, он, быть может, скрепя сердце, и принял бы какое-то из них. Ходили упорные слухи, что в разное время интерес к знаменитому тренеру «Динамо» и сборной СССР проявляли такие престижные клубы, как «Интер», «Реал» и «Ювентус». (Кстати, это известно разве что со слов самого ВВЛ. Об этом так и принято говорить — как о факте, но факте непроверенном.) Однако после неудачи Заварова и Алейникова в туринской «Старой синьоре» к советским игрокам стали относиться с большой настороженностью, а уж о «красном» тренере из СССР никто и помыслить всерьез не мог. И потому оставался единственный путь — путь, которым проходили все невостребованные в Европе тренеры. Азия и Африка — это своего рода тренерский отстойник, в котором пребывают тренеры в ожидании работы поприличнее. Кто-то потом находит возможность из него вырваться, а кто-то привыкает и всю жизнь колесит по странам этих континентов…

Еще одной причиной — третьей — было вполне объяснимое желание заработать себе на спокойную старость. Лобановский упоминал впоследствии, что, работая в Эмиратах, он получал по контракту двадцать четыре тысячи долларов в месяц (т. е. почти триста тысяч в год), что было более чем прилично для тренера. Что уж говорить о тренере из СССР и о тех временах!

Лобановский уехал без особой помпы, незаметно, особенно на фоне тех тектонических потрясений, которые уже практически раскололи его страну на независимые государства. Свое последнее чемпионское звание «Союза нерушимого республик свободных» «Динамо» брало уже под руководством Анатолия Кирилловича Пузача, хотя формально и этот титул мы вписываем в досье Лобановского.

Что мы знаем о работе ВВЛ в Объединенных Эмиратах и Кувейте? К сожалению, очень немного. И не потому, что страны эти далеки географически, а потому, что безумно, безумно, безумно, безумно далеки они от футбола. Настоящего футбола. Это ведь не стихи, которые можно писать и в Одессе, и в Кишиневе, и в Болдино, и в Михайловском… Для настоящего футбола нужны условия и игроки. Можно предположить, что при своей врожденной добросовестности и въедливости Лобановский пытался выстроить там какое-то подобие европейской футбольной пирамиды, однако, судя по всему, потерпел неудачу.

Работал ВВЛ в Азии не только со сборными, но и с клубами, и даже, по слухам, тренировал сына какого-то шейха — в индивидуальном, так сказать, порядке. Но в условиях полулюбительского футбола, когда местные игроки (и, заметим, отнюдь не бедные игроки!) абсолютно не желали умирать от сверхусилий в пятидесятипятиградусную (!!!) жару, ВВЛ мало чего мог добиться.

В тренерский штаб, который работал вместе с ним в Кувейте, ВВЛ включил Владимира Веремеева (помогавшего тренировать первую команду), Анатолия Азаренкова (тренера местной «молодежки») и Олега Базилевича (наставника олимпийской сборной). Всех поселили в одном роскошном доме со всеми удобствами и кондиционерами, каждому предоставили по хорошей машине. Возле особняка, где жили тренеры, находилась мечеть — к резкому и заунывному голосу муэдзина, пять раз в сутки начинавшего на весь квартал бормотать призыв к молитве, наши соотечественники не могли привыкнуть очень долго.

Но главной проблемой оставалась адская духота. По признанию Анатолия Азаренкова, Кувейт — одно из самых горячих мест на планете: «Там было два времени года — жаркое и очень жаркое. Без кондиционеров как в помещении, так и в транспорте находиться невозможно. Тренировки молодежной сборной я проводил после заката, часов в девять вечера — только в это время можно было заниматься. А термометр на стадионе показывал сорок семь-сорок восемь градусов. Это еще что — в Кувейте есть период, когда в течение четырех недель влажность воздуха достигает почти ста процентов! Испарения из Персидского залива при полном безветрии оседают на сушу. Во время тренировок приходилось по несколько раз менять футболки не только мне, но и местным футболистам. К такому привыкнуть невозможно. Кстати, коренные жители Кувейта на этот период покидают страну, отправляясь на отдых в Европу. Остаются только государственные служащие и иностранцы, работающие по контрактам».

Все кувейтские сборные работали по единым принципам подготовки, предложенным Валерием Лобановским. Он собирал национальные команды три-четыре раза в неделю, еще два дня игроки тренировались в клубах, и, наконец, завершалась неделя игровым днем местного первенства. Великолепно подготовленные технически, пластичные и гибкие кувейтские футболисты обладали, как правило, хорошей стартовой скоростью. Но такие игровые понятия, как «игровая дисциплина» и «коллективный футбол», звучали для них подобно лекции по квантовой механике для учеников пятого класса средней школы…

Выигрыш третьего места на Азиатских играх стал для весьма посредственной команды Кувейта вполне приличным результатом. Страна, не избалованная футбольными успехами, настолько прониклась уважением к тренерскому гению чужеземного Полковника, что много лет спустя, когда ВВЛ давно уже тренировал киевское «Динамо», в западной прессе появились сообщения, будто Лобановский рассматривается как одна из главных кандидатур на вакантное место тренера национальной сборной (было это в марте 2002 года — за несколько недель до кончины ВВЛ. Васильич тогда немало повеселился…).

Но когда Лобановский попробовал было отчислить из главной сборной нескольких ведущих футболистов, национальная федерация футбола Кувейта не согласилась с его решением. Игроки были взяты под защиту, что вызвало у Валерия Васильевича справедливое возмущение. Более того, его негодование не знало предела! Он, всегда полагавший, что без понятия «самодисциплина» футбола не существует, лишался рычагов управления командой: «Я вообще против штрафов. Решительно против. Говорят, что я много штрафовал, когда раньше работал, но я как можно реже старался это делать. Разве хорошо, если игроки привыкнут к штрафам и они станут нормой? Нужны другие формы воздействия, новый уровень взаимоотношений. Без принуждения и угроз. Ведь игрок понимает, что такое хорошо и что такое плохо. А если он непорядочный, то его никакими штрафами не проймешь. Я по-другому обычно говорю: «Молодой человек, вы не подходите под мою модель игры. Давайте вместе пути искать, сами вы уйдете или как…»

Во время работы на берегу Персидского залива ВВЛ сделал попытку рекомендовать на просмотр в «Динамо» одного из самых способных кувейтских футболистов — Насера Аль-Саухи. Прекрасно технически одаренный араб провел в Конче несколько недель, но так и не сумел показать себя футболистом, который бы мог вписаться в «Динамо-машину». Вскоре он благополучно отбыл в свой родной Кувейт. А Лобановский — в Эмираты.

В Дубае ВВЛ жил в роскошных (опять-таки по нашим меркам) условиях — особняке, носившем имя Россини (уж не знаем, какое отношение имела эта вилла к великому композитору — в ОАЭ принято давать домам собственные имена). Один из представителей местной федерации футбола впоследствии признавал, что «Лобановский открыл нам глаза на футбол. Имея свой, особенный стиль работы с футболистами и тренерами, он оставил о себе прекрасную память у эмиратских специалистов и тренеров».

Да уж, прекрасную… А вот у самого Лобановского об Азии память осталась, как бы тут помягче выразиться, не такая светлая. Результат шестилетней командировки Лобановского на Ближний Восток — целый букет болезней. Сердце стало напоминать о себе гораздо чаще…

Находясь в Кувейте, Валерий Васильевич пристально следил за киевским «Динамо». Он знал каждого футболиста (разумеется, пока не лично), игравшего в составе команды, в которой провел столько лет в качестве футболиста и тренера.

В те годы «Динамо» тренировал Йожеф Сабо — один из лучших игроков команды за всю ее историю. Сверхтемпераментный, неуемный и чрезвычайно жесткий в прошлом полузащитник превратился в весьма достойного тренера команды, которая выигрывала один за другим звания чемпионов Украины, но не могла добиться значительных результатов на международной арене. Тем не менее, киевское «Динамо» оставалось одной из лучших команд Восточной Европы, соперничая с извечным противником — московским «Спартаком» — за право называться лучшей командой постсоветского пространства. Это уже было значительным результатом, особенно если вспомнить, в какой кризис угодили после развала империи такие прославленные клубы, как обладатель Кубка кубков «Динамо» (Тбилиси), «Жальгирис», «Арарат», «Динамо» (Минск) …

В этом печальном ряду вполне могла оказаться и самая знаменитая команда бывшего СССР — киевское «Динамо».

Если бы у руля команды не встал Григорий Суркис.

Приняв, а точнее, выхватив команду у прежнего руководства, которое, распродав ведущих игроков, умудрилось довести клуб чуть ли не до банкротства, Суркис энергично взялся за наведение порядка в команде, которую он боготворил с юношеских лет. Добавим, что Григорий Михайлович не был чужд футболу и как игрок — ему довелось поиграть в рамке на весьма приличном уровне, но по разным причинам стезю он выбрал все же иную, не футбольную.

Удачливый и видящий далеко вперед бизнесмен (а впоследствии еще и политик) стал одной из самых заметных фигур в Украине 90-х. Без него мы, возможно и очень вероятно, так и не стали бы свидетелями возвращения Лобановского в Киев и создания им третьей «команды-мечты» (после триумфов семьдесят пятого и восемьдесят шестого годов).

Новый президент не только избавился от «наследных» долгов, но и решил материально-житейские проблемы футболистов: обеспечил их прекрасными квартирами и машинами, предложил весьма приличные зарплаты, требуя взамен только одного — полной самоотдачи как непременного условия превращения «Динамо» в команду европейского уровня.

Еще в девяносто четвертом году Григорий Суркис вместе со своим братом Игорем попытался сделать предложение Лобановскому, который продолжал работу в Персидском заливе. Лобановский отказался — он был связан контрактом и, к тому же, наверняка хотел получше узнать новое руководство «Динамо». Именно такую причину обычно называют в официальных летописях, на самом же деле достаточно хорошо известно, что окружение Лобановского настроило ВВЛ против нового клубного руководства.

«Я пока еще не созрел принять ваше предложение», — вежливо сообщил Валерий Васильевич братьям Суркисам.

Хотя, думается, уже тогда Лобановского не могла не подкупить столь горячая заинтересованность в его возвращении, а также готовностью руководства «Динамо» на выплату крупного штрафа его аравийским работодателям.

И здесь надо отдать должное Григорию Суркису, который, пытаясь склонить ВВЛ к возвращению, проявил завидную настойчивость и последовательность:

«Нас не покидало ощущение того, что если мы не вернем Лобановского, то нам будут говорить — да нет, только Валерий Васильевич мог создать классную команду.

Многие не верили в него, многие сомневались, что он будет в состоянии создать ту команду, которой будет под силу многое в Европе. Но мы понимали, что если даже придет Лобановский и не сумеет сделать того, чего жаждет от него многомиллионная армия поклонников «Динамо», то все равно этот этап нужно пройти. Потому что если этого этапа не будет, то мы все равно мыслями обязательно будем возвращаться: а вот если бы был Лобановский, то он обязательно создал бы суперкоманду!»

Даже сегодня Григорий Суркис помнит каждую деталь, каждый телефонный разговор, каждую встречу с Лобановским на протяжении всех лет, когда они работали вместе…

Наконец, в ноябре девяносто шестого года, после нескольких дней (да что там дней — лет!) напряженных переговоров долгожданный контракт был подписан. Лобановский в третий раз возвращался в киевское «Динамо»!

Григорий Суркис вспоминает: «Допустил я одну ошибку, о которой до сих пор так жалею!.. Уже когда договорились обо всем, я вдруг взял и сказал: мол, Васильич, нужно взять и доказать всем… Через секунду я осознал, какую глупость сморозил! Лобановский посуровел, глянул исподлобья и промолвил мрачно: «А зачем? Я уже все всем давно доказал!»

И тем не менее, Лобановский принялся доказывать. Он почти не привлекал новых игроков — все они уже были в клубе. Единственная бросившаяся в глаза перемена, которую произвел ВВЛ, — вместо Дмитрия Михайленко он поставил на позицию опорного полузащитника Андрея Гусина, отобранного из второй динамовской команды. Гусину, уже было собиравшемуся за кордон вследствие постоянного прозябания на скамейке запасных, удалось в одном из матчей забить сумасшедший по красоте гол. Лобановский, внимательно следивший за ходом матча, сказал окружающим: «А вот и готовый опорный полузащитник для основной команды!»

Андрей, для которого приход Лобановского в команду коренным образом изменил его судьбу, не мог скрыть удивления: «После прихода нового тренера мы три месяца барабанили на сборах. И потом команда вроде бы с теми же игроками ка-ак стрельнула в Лиге чемпионов! И на протяжении нескольких лет достигала хороших результатом с огромной мотивацией».

Мотивация! Слово, которое Лобановский употреблял очень часто и которым объяснял многое, очень многое. Мотивация — то есть то, что побуждает человека к действию — не обязательно должна быть выражена в пачках зеленоватых купюр, она складывается из многих вещей: командного духа, уверенности в завтрашнем дне, жажды успеха, амбиций… Да можно ли перечислить все эти факторы — их десятки! Именно мотивация и последующее создание из совокупности рвущихся в бой, заинтересованных игроков коллектива пресловутой команды-звезды — вот главная характеристика методики Лобановского. Остальное — научный анализ, подсчет ТТД, универсализация, тотальный, он же современный, футбол — принято почти повсеместно и давно уже никаким ноу-хау не является.

Мотивация! Когда человек не только может, но и хочет. Именно здесь, на наш взгляд, кроется разгадка триумфа и трагедии Лобановского, да простится нам столь банальное выражение. Для выхода игрока на новый уровень нужно было многократно повысить интенсивность физических нагрузок; люди роптали, могли даже тихо возмущаться, но терпели, понимая, что если пересилить себя, перетерпеть, то результаты проделанной работы обязательно скажутся (хотя иногда и дорогой ценой — по признанию Стефана Решко, у некоторых футболистов происходили патологические изменения в организме…).

Многих футболистов «Динамо» разных лет встреча с Лобановским заставила взглянуть на футбол как на главное дело в их жизни. Александр Заваров, например, считал, что только в «Динамо» и только у Лобановского он понял: если сильно захотеть, то можно добиться многого, если не всего.

Лобановский терпеливо объяснял, рисовал перспективы, не гарантируя при этом быстрых успехов. И если ему удавалось достучаться до самых глубин подсознания подопечных — почти немедленно возникали «Динамо»-75, «Динамо»-86, «Динамо»-98…

И наступало время очередного триумфа!

В этом и заключалось искусство Лобановского, наука Лобановского, футбол Лобановского, гений Лобановского!

Ведь действительно, в команде оставались те же люди, что были и били до него: Шовковский в воротах, защита справа налево — Лужный, Ващук с Головко, Дмитрулин, в середине — Гусин, Косовский, Калитвинцев и Максимов (белорусские полузащитники Белькевич и Хацкевич, а также Каладзе тогда еще не считались основными, их время наступит чуть позже), в нападении — Шевченко и Ребров.

Практически все они тогда — молодые и горячие, жаждущие побед….

Капитан команды Александр Головко, за которым после грядущих триумфальных побед в Лиге чемпионов начнут охотиться ведущие европейские клубы, полагал, что после прихода ВВЛ «изменилось прежде всего отношение к работе. Мы приняли все его нагрузки, мы три года ловили каждое слово, каждый жест Лобановского, пропуская их через себя и усердно работая на тренировках. Мы хотели доказать, что можем чего-то добиться не только на внутренней арене, но и в Европе».

Даже самый ярый противник Лобановского, самый ярый скептик не сможет отрицать: с его приходом «Динамо» чудесным образом преобразилось. Уж простите за штамп, но именно чудесным! Так и только так это тогда воспринималось болельщиками.

Столь же внезапно воскресла и вера в команду, основательно подорванная годами пребывания в европейском болоте. И пошли сенсационные победы: первое место в группе Лиги чемпионов, основательно сдобренное двумя сокрушительными поражениями, нанесенными «Барселоне» — 3:0 дома и 4:0 в гостях! После упущенной победы в игре с «Ньюкаслом» (2:2, хотя по ходу встречи динамовцы вели 2:0) Лобановский, явно желая, чтобы от него отвязались огорченные журналисты, буркнул: «А что «Барселона»? Посредственная команда, справимся и с ней…»

Любопытная черта человеческой психики — до чего же быстро мы привыкаем к хорошему и забываем, что когда-то могло быть и было иначе! Весной девяносто восьмого, в четвертьфинале Лиги чемпионов, народ уже чуть ли не требовал от «Динамо» победы над «Ювентусом». Особенно после гостевой игры, завершившейся вничью — 1:1 (Гусин открыл счет, воспользовавшись подарком Дешама. А потом был эпизод, заставивший возненавидеть английского судью Пола Даркина: Биринделли сбил выходившего один на один Реброва, но пенальти не последовал…).

После матча нападающий туринцев Алессандро Дель Пьеро не мог скрыть своей растерянности, заявив, что он уже давно не сталкивался с такой защитой, как у киевлян. «То, что продемонстрировало «Динамо», — сказал он, — даже не «каттеначио», это «суперкаттеначио». Мяч просто-напросто не хотел идти в ворота…»

Спустя две недели в Киеве «Ювентус» уверенно и в то же время непринужденно поставил все на свои места и разгромил «Динамо», как раз накануне игры удивительным образом наплевавшее на суеверия и перебравшееся в новое здание базы в Конча-Заспе — 4:1.

Как выяснилось, урок не пропал даром. Уже в следующем сезоне «Динамо» покорилась новая вершина: в третий раз в своей истории оно добралось до полуфинала Кубка чемпионов. Но на каком же волоске все это висело — вспомнить страшно! В квалификационном раунде Лиги нам встретилась на пути пражская «Спарта» — клуб, который и в лучшие времена в грандах не числился, но зубки у него были крепенькие, можно даже сказать, железные, что чехи и продемонстрировали, обыграв «Динамо» в Киеве — 1:0. Тогда же у Хацкевича взыграло ретивое, он заработал красную карточку и пять матчей дисквалификации…

Игра нервов продолжилась и в столице Чехии — стопроцентный пенальти за снос Дмитрулина судья ставить отказался, и лишь на 88-й минуте Шевченко наконец улучил момент и выскочил к воротам. Его удар вратарь парировал, и счастливый момент уже казался безвозвратно и безнадежно утраченным… Но под мяч подставился чешский защитник с музыкальным именем Петер Габриэль, и счет по итогам двух матчей сравнялся. А потом была чудовищно напряженная, «валидольно-корвалольная» серия пенальти, когда динамовцы промахнулись дважды, но героический Шовковский взял целых три пенальти и наконец Юрий Дмитрулин вколотил решающий мяч (любимый игрок Лобановского с тех пор стал прозываться Боссом)!

После выхода в групповой турнир легче не стало. После гостевого поражения от греческого «Панатинаикоса» (того самого, с которым была связана дисквалификация «Динамо» несколькими годами ранее. Победу «Динамо» со счетом 1:0 и гол Косовского тогда отменили из-за «дела о шубах»… Три года спустя киевляне отменно начали матч с тем же соперником, забили гол и вели игру, но вдруг провалились во втором тайме). После домашней ничьей с «Лансом» (на гол Шевченко после подачи углового французскому чемпиону нашлось чем ответить, несмотря на подавляющий перевес наших футболистов) шансы на выход из группы казались минимальными… А когда еще и в Лондоне «Динамо» проигрывало «Арсеналу»!!! До последней минуты, когда пас Валентина Белькевича обманул английских защитников, создававших искусственное «вне игры», и Сергей Ребров сравнял счет.

Но вот что бросалось в глаза — «Динамо», за исключением второго тайма с греками, играло вдохновенно и мощно. Оставалось лишь реализовать перевес. И это было сделано — следующие три матча «Динамо» выиграло более чем уверенно (если не считать упорнейшей ответной игры с греками в Киеве, когда все решил мяч, пробитый Сергеем Федоровым и затолканный в ворота «Панатинаикоса» после нелепого двойного рикошета). В том числе и последний — на поле французского чемпиона — «Ланса», клуба из крохотного шахтерского городишки, где вместимость стадиона существенно превышала численность населения.

В четвертьфинале жребий выбрал динамовцам «Реал». Как говаривал один журналист, жизнь — не эвклидова геометрия, а потому дайте мне два факта, и я проведу через них сколько угодно прямых. Это мы к тому, что всегда есть возможность испортить радость от победы, поведав миру, что соперник был, может, и с громким именем, но сейчас в таком состоянии, что не надругался бы над ним только ленивый… Так говорили о «Барселоне» — ишь, до чего довели ее травмы и Луи ван Гаал, что Луиса Энрике пришлось правым защитником ставить, а Ривалдо с трех метров по пустым воротам не попал! И забывали, что в промежутке между двумя матчами с «Динамо» «Барса» обыграла в гостях злейшего врага и главного своего испанского соперника — мадридский «Реал»!

Вот и перешли к мадридскому клубу. А он в канун встреч с «Динамо» и в самом деле переживал не лучшие времена, хоть и владел Кубком чемпионов. Немца Юппа Хайнкеса попросили с тренерского мостика «Реала», невзирая на трофей. Пришедший вместо него голландец Гус Хиддинк (тренер «корейской сенсации» на чемпионате мира 2002 года, ныне возглавляющий эйндховенский ПСВ) успешно завалил команду; и незадолго до четвертьфинала в нее вернулся Железный Валлиец Джон Тошак, который соперничал с Лобановским не только габаритами, но и, как видите, прозвищем. А вот как тренер бывший форвард «Ливерпуля», к счастью, Валерию Васильевичу явно проиграл, что и доказали два поединка — в Мадриде и Киеве.

Испанский вояж свелся к роскошному голу Андрея Шевченко в контратаке и ответному удару Миятовича со штрафного, а киевская игра закончилась победой динамовцев со счетом 2:0. Процитируем выражение телекомментатора Владимира Маслаченко — как поезд мимо нищего, промчалось «Динамо» в полуфинал мимо одного из богатейших клубов Европы!

В полуфинале киевляне встретились с давним недругом — мюнхенской «Баварией» (эта команда вообще-то всегда именовалась «Байерн», но как издавна повелось у нас, так и будем называть — во избежание путаницы). Той самой, что противостояла динамовцам в Суперкубке 1975 года, а двумя годами позже была бита в Кубке чемпионов, но взяла реванш в групповом турнире Лиги чемпионов в девяносто четвертом году, обыграв динамовцев и в Мюнхене — 1:0, и в Киеве — 4:1 (именно после этого матча Йожеф Сабо положил перед Суркисом заявление об уходе из клуба).

После первого полуфинального матча с германскими футболистами Лобановский скажет: «Два матча у меня были, когда я так и не понял — что же произошло? Мы должны были обыгрывать Бельгию на чемпионате мира в восемьдесят шестом; мы обязаны были побеждать «Баварию» в девяносто девятом! Более того, во втором случае мы были очень близки к этому, но собственные грубейшие ошибки нам помешали…»

Мы до сих пор вспоминаем и еще долго будем вспоминать момент, когда при счете 3:1 в пользу «Динамо» один на один с вратарем Каном выскочил Виталий Косовский, но мяч подпрыгнул, ударившись о кочку, и удар пришелся в небеса… Потом будет эффектный обводящий удар Эффенберга со штрафного метров с 25-ти — динамовцы пропустят совершенно необязательный мяч. А незадолго до конца матча гости, окончательно придя в себя, выровняют игру, и нападающий Янкер, по прозвищу Отбойный Молоток, сумеет продавить динамовскую защиту. На мгновение избавившись от опеки Головко, он заставит умолкнуть бушевавшие трибуны «Олимпийского» — ничья 3:3.

После матча Лобановский горько сетовал на то, что его команда не верила: «Баварии» можно было забить не три, а даже шесть-восемь мячей! В этом случае судьба полуфинала уже была бы решена…»

Ответный матч в Германии принес «динамовцам» поражение после единственного удара Марио Баслера — киевляне выбыли из турнира, находясь в шаге от заветной мечты. У многих сложилось тогда впечатление, что наши игроки были надломлены именно неудачей в первом матче, когда они имели все шансы переиграть «Баварию».

Тогда украинская пресса и болельщики почти не сомневались, что уже в следующем сезоне динамовцы достигнут вожделенного финала — ведь налицо было постепенное продвижение к самому заветному трофею европейского клубного футбола.

Но были те, кто понимал — то «Динамо» прошло зенит своей славы.

Летом ушел в «Милан» Андрей Шевченко. Сам ВВЛ настаивал на его контракте с этим клубом, понимая, что Шевченко нельзя было дальше удерживать в киевском «Динамо» — оно уже дало ему все, что могло, и достаточно получило в ответ. За три года работы рядом с Лобановским Шевченко намного перерос уровень чемпионата Украины и теперь, говоря языком ВВЛ, должен был получить новый уровень мотивации. Предложение отправиться в сильнейшую европейскую команду стало тем самым вызовом судьбы, который помог Шеве прогрессировать дальше.

Переход Шевченко в «Милан» получил, мягко говоря, неоднозначную оценку. Так бывает всегда, когда от нас уходят молодые и талантливые… Но давайте задумаемся: а что если бы динамовский форвард остался в родном Киеве? Сумел бы он продолжить выступления на высоком уровне? Вспомним, например, великолепного форварда Виктора Леоненко, который погубил свой несомненный талант не только в силу характера, но и потому, что не перешел вовремя в престижный клуб, не получил новых стимулов!

Здесь необходимо заметить, что команды Лобановского, к великому нашему сожалению, долго не жили — повторить серьезный европейский успех тем же составом с небольшими модификациями уже не удавалось. Вспомните, после триумфального семьдесят пятого последовал кошмар семьдесят шестого, сменившийся небольшим подъемом в семьдесят седьмом (полуфинал Кубка чемпионов) и — все! (Давайте не будем считать чемпионаты СССР. В них «Динамо» действительно доминировало, но вряд ли стоит ограничивать амбиции очередной победой над московскими конкурентами. Как, например, сейчас руководство «Динамо», по большому счету, вполне равнодушно относится к исходу первенства Украины — приелось!) …

Далее: в восемьдесят шестом году — второй Кубок кубков, в следующем сезоне — выход в полуфинал Кубка европейских чемпионов, наконец в восемьдесят восьмом — финал чемпионата Европы. И — до свидания. Ничего не последовало и за взлетом 1999 года. Почему? Рискнем сделать одно предположение, только сразу отложим в сторону версию о том, что в «Динамо» были приняты сверхнагрузки и потому игроки элементарно надорвались, будучи не в состоянии продолжать играть. Было и такое, но, пожалуй, дело все-таки в другом.

Лобановскому действительно удавалось заинтересовать и мотивировать своих подопечных — то ли деньгами (а это фактор немаловажный, сколько бы ни рассказывали о советском патриотизме и бескорыстии. Конечно, все было, однако…), то ли победами, то ли выгодными контрактами за границей (как это было в конце 90-х). Но! Проблема в том, что Лобановский был фанатиком футбола, а большинство его игроков — нет. Он все годы жил исключительно футболом, а они — нет!

Да, на несколько лет — три, четыре, пять — можно было уговорить игроков стать чуть ли не аскетами, можно было их заставить сцепить зубы, шесть дней в неделю проводить в «золотой клетке» на базе, оставить детей без отца, а жену без мужа. Но потом, по истечении этого срока (который у каждого, конечно, был свой), действие мотивации заканчивалось, причем независимо от того, удалось команде какое-то серьезное достижение или же она ограничилась серией побед в национальном чемпионате.

Один наш знаменитый футболист, попав за рубеж, изумлялся: «Надо же — оказывается, можно тренироваться один раз в день, жить полнокровной жизнью и при этом неплохо играть в футбол! Да что неплохо — на самом высоком уровне!» А как вам диалог Юрия Максимова с его партнером по бременскому «Вердеру» Дитером Айльтсом, ветераном из ветеранов, чемпионом Европы-96: «Слушай, Юра, чего это мне уже тридцать шесть, а я здоров, как бык, и никаких травм, а ты все время хромаешь?» — «Побегал бы ты кроссы в Ялте по галечке, так небось и до тридцати не доиграл бы…»

Теперь попытайтесь вбить в головы нормальных молодых парней со здоровыми инстинктами и желаниями, что они должны лучшие годы посвятить даже не столько зарабатыванию денег, сколько удовлетворению амбиций, которые, между прочим, далеко не у всякого в достаточном количестве имеются! Как убежденно говорил югославский тренер Вуядин Бошков: «Легионер из Союза поимел свой первый миллион и тут же принялся его тратить. Легионер же с Запада стремится заработать второй…»

Когда пришло приглашение из сан-себастьянского «Реала Сосьедад» нападающему Георгию Деметрадзе, Валерий Лобановский пригласил грузинского форварда на индивидуальную беседу:

— Вот если бы пришел факс из Испании, — спросил тренер, который еще год назад произнес фразу после перехода Георгия из «Алании»: «Вот это действительно нападающий! Это игрок!», — ты бы поехал или же решил доказать, что второй сезон ты можешь провести в команде значительно лучше, нежели первый?

Деметрадзе задумался и спросил:

— А что за команда, Валерий Васильевич?

— Хочу предупредить, — ответил ВВЛ, — что команда малоизвестная.

— А что за финансовые условия?

— Значит, получать будешь незначительно больше, чем у нас, а может быть, даже и меньше.

Поколебавшись, нападающий пробормотал:

— Я, пожалуй, поехал бы.

— Спасибо за честность, — ответил Лобановский и, как только Деметрадзе вышел из комнаты, немедленно перезвонил Игорю Суркису.

— Отправляйте Деметрадзе, — сказал тренер. — Мне он больше не нужен.

Эту историю нам поведал сам Игорь Суркис. Нынешний президент «Динамо» всегда был уверен: «Для Лобановского самым страшным являлось предательство. Если команда не была заряжена одной целью, то он чувствовал это и пытался с такими людьми расстаться. Может быть, он даже раньше времени расстался с Юрой Калитвинцевым, но, несмотря на то, что у них оставались прекрасные личные отношения, Лобановский понимал — у игрока уже нет прежней мотивации…»

Тем не менее, по инерции «Динамо» еще играло. Преодолев со скрипом первый групповой турнир Лиги благодаря эффектной победе над леверкузенским «Байером», вторую стадию киевляне уже не смогли пройти. «Реал» и «Бавария» оказались круче, а норвежский «Русенборг» — гораздо уступчивее «Марибора» — соперника киевлян на предыдущем этапе. Хотя Сергей Ребров тогда блистал, и был момент, когда казалось, что близко новое счастье… Но нет.

И началась неуклонная сдача завоеванных позиций под лозунгом строительства новой команды. И проблема заключалась отнюдь не только в «Динамо». Весь украинский футбол вступил в черную полосу — полосу, которая неизвестно сколько протянется и которую можно было предвидеть. Мы начали расплачиваться за те годы, когда с наступлением независимости был нанесен страшный удар в самое основание футбольной пирамиды — фактически погибли детско-юношеские школы, готовившие новых футболистов.

Поколение Шевченко, Реброва, Ващука и иже с ними оказалось последним, начавшим занятия еще при СССР — а за ними пока нет ничего. Четыре года в стране не могли найти для сборной атакующего полузащитника приличного международного уровня! Четыре года! И деваться от этой горькой истины некуда. Здесь уже и Лобановский был бессилен…

Пожалуй, именно отношения с прессой характеризуют Лобановского наилучшим образом. Настолько, насколько вообще внешние проявления натуры могут служить доподлинной характеристикой человека. Ибо пресс-братии пишущей и пресс-братии снимающей, как правило, доставалось на растерзание лишь то, что Лобановский хотел оставить. Редко кому из журналистов удавалось подобраться к ВВЛ настолько близко, дабы узреть нечто сверх того, что сам Лобановский нехотя намеревался продемонстрировать…

Именно нехотя. Лобановский относился к журналистам, как крупный и сильный медведь к своре мелких и кривоногих такс, которых зачем-то на него спустили. Да, признавал он, порода ваша охотничья. Но где же настоящие бойцы, с кем и сцепиться было бы интересно? Таковых он не находил и, устало развернувшись, уходил, махнув лапой… простите, рукой. А шавки, утратив объект для издевательства, еще некоторое время тявкали друг на друга. Порой этот нечаянный взмах руки Мэтра перерастал в увесистую оплеуху, след от которой счастливый отоваренный потом предъявлял родным, знакомым и работодателям — представьте себе, сам Лобан!..

Затем Лобановский снова переставал общаться с прессой, принципиально игнорируя как флэш-интервью, так и необходимость делать экспресс-разборы матчей на импровизированных пресс-конференциях. Следующую встречу с «акулами пера», как правило, вызывали лишь чрезвычайные обстоятельства.

Позиция Лобановского раздражала многих, но по здравом размышлении приходилось кое-что признать — если не правоту «прессоненавистника», то, по крайней мере, право относиться к так называемой четвертой власти откровенно презрительно.

Общаться с журналистами Лобановский начинал при недоброй памяти Советском Союзе, и вы сами понимаете, что эта пресса из себя представляла. Подавляющее большинство писало лишь то, что спускали сверху, — только пережевывало чуть-чуть, придавая удобоваримую форму; а то и этим себя не утруждало. Личности советской прессе не нужны были вовсе. Понятия «сенсация» и «желтая пресса» отсутствовали вовсе, тогда всюду правили бал партийность и «генеральная линия»…

Тем не менее, в советской журналистике, как и во всех прочих творческих областях, наблюдался любопытный парадокс — свободы не было, а Личности были! Как только же на наши головы свалилась свобода — личности вдруг исчезли!

И цитировал Лобановский, как обычно, повторяя в надцатый раз: «Однажды Шаляпин пришел к театральному критику — не помню уж фамилии — и говорит: не нравится-де вашей братии мое исполнение партии Бориса Годунова, не по нраву прочтение образа! Критик посмотрел постановку и ответил Федору Ивановичу: «Ты пой. А с этими…» — небрежный жест рукой в сторону — «я разберусь!» Таким виделся ВВЛ идеальный футбольный журналист…

А как было раньше, во «времена исторического материализма»? Тогда был Аркадий Галинский, безусловный публичный враг Лобановского за номером 1. Галинский, который эволюционировал от более чем дружеских отношений с Лобановским (еще в 70-е годы они состояли в личной переписке) до активного неприятия его тренерских методик и воззрений. Галинский, много лет возглавлявший корпункт «Советского спорта» в Киеве. Галинский, который молчал долгие годы, будучи отлучен от журналистской деятельности с убийственной формулировкой «профнепригодность», и вынужден был жить на зарплату жены. Галинский, который в 1991 году вернулся в «обойму» с оглушительной статьей в «Советском спорте» «За кулисами футбола», растянувшейся на десяток номеров. Эта статья и по сей день стоит в нашей спортивной журналистике особняком — как и ее автор… Та самая статья, к которой приклеили ярлык «враждебной Украине, Киеву и «Динамо», не особо вчитываясь в содержание и не утруждая себя полемикой.

У Аркадия Галинского на каждый шаг, на каждую житейскую коллизию, на каждый успех или поражение Лобановского находилась своя версия. Перевели в «Динамо» на левый фланг из центра нападения? Слабак, не сумел поставить на своем. Выиграл Кубок кубков и Суперкубок? А почему не Кубок чемпионов — состав позволял… 8 чемпионских титулов Союза? А почему не 12? И вообще, не заслуга Лобановского в успехах «Динамо», а игроков. Как сказал кто-то: «Лобановский асфальтировал «Динамо», но талантищи были такие сумасшедшие, что даже через асфальт пробивались!» И так далее — сочно, со вкусом.

Лобановский читал всю спортивную прессу и весьма болезненно относился к критике (тем более предвзятой) в свой адрес. Да и как человек, выращенный и вскормленный советской системой, при которой любое печатное слово имело многоэтажное подоплеку (меня травят? Кто отдал такое указание? Надо немедленно разобраться и задействовать свои связи для нейтрализации…), мог игнорировать выпады в свой адрес? Как можно было объяснить ВВЛ, что время нынче совсем иное, что у каждой газеты свой хозяин и пишет эта газета только то, чего этот хозяин пожелает — ни граммом больше, ни граммом меньше! Исключения встречались, но они были чрезвычайно редки.

Но даже не в этом дело. Главную причину мы уже приводили: Лобановский до хрипоты, до драки, до посинения, до последней капли крови был убежден в собственной правоте. В том, что только он и считанные люди во всем мире понимают, что такое современный футбол, и умеют реализовать свое понимание на практике! И потому на любой вскрик: «Да как же вы столь бездарно проиграли?!» реагировал невероятно болезненно — как же так, я же со всей душой, а они не понимают и та-акое пишут!

Один из самых известных и авторитетных советских журналистов Лев Филатов весьма точно, как нам кажется, описывал причины, по которым ВВЛ с таким неприятием относился к прессе:

«Лобановский в своей книге «Бесконечный матч» многократно выдает свою слабость: несогласие с прессой. Он хочет, чтобы она отзывалась о футболе во всеоружии тех знаний, которыми начинен он сам, считает низким жанром выражение каких-либо эмоций, хоть ими и живет футбольный мир. По-видимому, его бы устроили как авторы рецензий А. Зеленцов и О. Базилевич…

Он жил и трудился на отлете, сам по себе. Непонятый, как ему казалось, окружающими, но убежденный в собственной правоте… и манеру общения с оппонентом он выработал соответствующую: реагировать только на те слова, которые интересны, нужны, конструктивны, все же остальное пропускать мимо ушей.

Любая устная дискуссия с Лобановским становилась односторонней, он участвовал в ней по своему усмотрению и к собственной выгоде. Правда, сохраняя полагающуюся корректность и полагающиеся знаки внимания к собеседнику.

Я имел с ним в разное время, в разных городах и странах, даже в самолете над Атлантикой, несколько бесед с глазу на глаз, бесед вольных, без блокнота, чувствовал определенный комфорт, поскольку из-за разницы в возрасте звал его по имени, а он меня по имени-отчеству… И хотя соблюдалась светскость — кресла, коньяк, кофе — и не было отпущено ни единого грубого слова и светились улыбки, я всякий раз ощущал его отшельничество. Створки раковины могли захлопнуться в любое мгновение.

Думаю, что Цусима 1976 года поощрила его придерживаться такого образа общения.

Жалобы и стенания тренеров в адрес прессы бессмысленны, им же никуда от нее не деться. Если телевидение и газеты вдруг отшвырнут и забудут футбольную тему, первыми взвоют руководители команд. Я достаточно наслышан о просчетах, легкомыслии и злоупотреблении нашего брата-журналиста. Но уж если считаться, то и нам до чертиков надоедает писать о бездарных матчах, их приукрашивая, чтобы напрочь не отбить охоту у болельщиков ездить на стадион, о матчах подозрительного свойства, позорных, несмотря на формальную недоказуемость злого умысла. О тренерах и мастерах, несущих чепуху, которой приходится придавать приемлемый вид в рукописи…»

Часть же публикаций ВВЛ и вовсе воспринимал как личное оскорбление. Отсюда был и поверхностный стиль общения с прессой, который он перенес в девяностые и незалежную Украину — модель (о, как он любил это слово!) взаимоотношений с журналистами, которая довольно успешно работала раньше. Дескать, пишите, Шура, пишите, а «мы с пониманием отнесемся к вашему непониманию». Эту фразу Лобановский впервые произнес где-то в середине семидесятых годов и с тех пор с нескрываемым удовольствием повторял ее в любом кругу и по любому поводу.

Вот вам пример, почерпнутый из уже цитировавшейся нами книги «Бесконечный матч». Помните внезапный шок в 1987 году, когда «Динамо» весьма бездарно и неожиданно проиграло полуфинал Кубка европейских чемпионов португальскому «Порту» (1:2 в гостях, 1:2 дома. Виктор Чанов тогда, конечно, «наиграл». Но ведь и у самых блестящих вратарей бывают провальные дни. Причем не один…)? Лобановский оказался тогда под градом язвительной критики:

«4 сентября 1987 года украинская молодежная газета «Комсомольское знамя» опубликовала письмо, адресованное мне, за подписью «Владимир Портнов — болельщик». Цитаты из этого письма подхватили многие наши известные журналисты, не дав себе труда самостоятельно разобраться в ситуации, в которой киевское «Динамо» оказалось в 1987 году. Приведу его полностью:

«Уважаемый Валерий Васильевич! Извините, но буду говорить резко. По-видимому, время комплиментов и восторгов проходит. Вы, конечно, можете возразить, что необходимо иметь выдержку, подождать результатов главных матчей, потом все тщательно осмыслить и взвесить, подключить науку и т. д. Да все это уже было.

Помните, и клуб, и сборная под Вашим руководством проигрывали игру за игрой, а Вы убеждали всех, что, мол, все в порядке, цели поставлены совсем другие, и уж главные матчи ваши обязательно выиграют. Чуда не произошло, не выиграли.

Можно, конечно, посетовать на набиравший силы в ту пору период застоя и отсутствия гласности, только что это даст нам, болельщикам? Как и тогда, одиннадцать лет назад, Вы, Валерий Васильевич, делаете хорошую мину при плохой игре, как и тогда, заверяете общественность в непогрешимости ваших решений и методик, как и тогда, обеспечиваете «надежность результата».

Смею высказать свое мнение. Мы можем (в принципе теоретически, хотя я лично в это не верю) выиграть у французов и шотландцев. Однако эти победы сути дела не изменят. Команда наша, динамовский клуб, что бы ни писали и ни говорили знакомые Ваши журналисты, обречена на тяжелую болезнь. Теперь-то уж точно знаю: из кризиса ей выбираться долго. Давно для меня это началось — еще когда после бельгийской осечки Вы убеждали всех в том, что вероятность допущения таких ошибок классной командой равна нулю, что виноват конкретно такой-то и такой-то, дело отнюдь не в тренерских просчетах. Щелкнул выключатель в первый раз. Может, все и поправимо было тогда, если разобраться по-честному, по справедливости. Разобраться и извлечь для себя уроки. Но тогда критиковать надо было себя. Любите ли Вы это, Валерий Васильевич?

Помните ту тишину и оцепенение стотысячного стадиона, когда «Селтик» уравнял игру и все висело на волоске? Помните тревожную тишину после гола Васильева? Тогда все, слава Богу, обошлось, результат удалось обеспечить, были здравицы и тосты.

Но трещина уже поползла вглубь и среднего класса, нападающие «Жальгириса» и тбилисского «Динамо», точь-в-точь как позавчера минчане, «расстреливали» наши ворота с позиций, которые выбирали по своему усмотрению. Но и тогда все обошлось, и Вы, Валерий Васильевич, после окончания сезона ни разу не вспомнили о тех провалах, а ловко во всех интервью уводили общественное мнение к созданию клубов, переходу в профессионалы, начислению пенсий, то есть говорили о чем угодно, кроме истинного положения дел в команде.

Но вот наступил новый сезон, и мы начали проигрывать все, что только можно проиграть. И не только «Стяуа» и «Порто», но даже ЦСКА на своем стадионе и симферопольской «Таврии» в товарищеском, правда, матче. Так весь сезон мы и проигрываем, забивая преимущественно с пенальти, а в ответ слышим все те же заверения в непогрешимости старшего тренера и научных методик, которыми он руководствуется.

Вернее, даже не слышим, а читаем. Потому что Вы, Валерий Васильевич, как мне кажется, пребываете вне критики в республиканской прессе, во всяком случае, ни разу не приходилось ее читать в Ваш адрес. Что же касается встреч с болельщиками, откровенного и открытого разговора команды и тех, кто ее поддерживает, то такие встречи не практикуются, и Вы, очевидно, считаете их нерациональной тратой времени, отвлечением от главного, от обеспечения результата…

Непонятно, куда девалась еще одна наша динамовская традиция — провожать на виду, с почестями человека, верой и правдой служившего клубу в течение многих лет? Давно мы гласно никого не провожали, а жаль. Того же Веремеева, например. Боюсь, участь эта ждет и Олега, все реже появляется он в составе. Я вспоминаю, Валерий Васильевич, как один за другим тускнели наши «звезды», попадавшие к концу карьеры в Вашу немилость, вспоминаю Мунтяна, Трошкина, Буряка, Веремеева, и мне жалко Блохина, которому Вы, по-моему, тоже, как и тем, уже начали устраивать, как говорят в театре, «затир». Вы уверены в правильности своего решения?

Повторяю, Валерий Васильевич, Вы, конечно, отыщете новые оправдания нынешним и будущим поражениям, может случиться, что один или два матча команда выиграет. Но в принципе дела это не изменит, лишь может оттянуть окончательное выздоровление. Поэтому прошу Вас, как человека мужественного, как киевлянина, ответить публично, как и подобает во время гласности, ответить через газету:

Что происходит с «Динамо» (ссылку на турецкий снегопад желательно не приводить)?

Что надо предпринять для того, чтобы команда играла в футбол с желанием, а не отбывала на поле повинность (речь не о выигрышах, об игре, о самоотдаче. Может, нужна наша помощь? Мы готовы, как в прошлом году, хоть сутки мерзнуть на заснеженном стадионе, оставаясь верными до конца своей команде).

Считаете ли Вы взаимоотношения игроков и тренеров, положение в клубе нормальным (может, «все идет по плану», а поражения — это тактические хитрости)?

Еще раз извините за резкость. Думаю, Вы все же поймете, что мною движут отнюдь не мотивы уязвленного самолюбия либо личных счетов, но тревога за судьбу нашей любимой команды».

Господи, неужели это достойный повод для ответа на «письмо»-пасквиль? Впрочем, почему пасквиль?! Если вчитаться в него беспристрастно, то перед нами предстает не только наезд «болельщика-дилетанта» на признанного всеми Мэтра (на самом деле авторство текста известно), но и вполне конкретные вопросы, требовавшие конкретных ответов. Дадут ли их? Внимание, слово клубу «Динамо» (Киев).

Общее собрание команды киевского «Динамо» уполномочило нас ответить Владимиру Портнову, автору открытого письма, опубликованного в республиканской молодежной газете «Комсомольское знамя». Не обессудьте, что отвечаем мы, игроки, а не старший тренер, которому было адресовано письмо. Для этого есть достаточно оснований, предать гласности которые и попросили наши товарищи.

В сезоне нынешнего года дела у нашей команды складываются не так хорошо, как хотели почитатели киевского «Динамо» и как рассчитывали мы сами, футболисты. Легко находить причины каждого конкретного поражения. Намного труднее оценить весь комплекс причин, обусловивших снижение эффективности игры. У нас нет такого разделения: тренеры думают, а игроки исполняют. Стратегию подготовки и выступлений в различных турнирах мы обсуждаем коллективно. Коллективно разбираем и любые отклонения от норм, идет ли речь о трудовой дисциплине и быте или об игре.

И вот к каким выводам мы пришли, откровенно обменявшись мнениями. После выигрыша командой в прошлом году европейского Кубка кубков и первенства страны, а также ряда удачных выступлений в престижных международных турнирах многие из нас утратили чувство реальности в оценке своих истинных спортивных возможностей и возможностей соперников. Чрезмерная вера в безотказность своего мастерства и подспудная уверенность в том, что соперники не скоро догонят нас в подготовке и футбольном искусстве, отнимали крупицы воли в тренировочной работе и календарных матчах. В спортивных единоборствах и других индивидуальных видах спорта такие настроения быстро отрезвляют атлета горькими провалами. А в спортивных играх какое-то время можно тешиться иллюзиями, будто это не ты в посредственном состоянии, а партнер. Да и тренеры не дремлют, вводят в состав молодых игроков. С одной стороны, азарт и энергия новобранцев затушевывают игровые моменты, в которых могла бы проявиться недостаточная отдача ветеранов, а с другой — неудовлетворительный результат можно объяснить неопытностью вчерашних резервистов.

Надеемся на правильное понимание этих, возможно, длинноватых объяснений. Но без них может вызвать недоумение, почему мы так долго разбирались в причинах снижения уровня игры. Нет, все это нельзя назвать зазнайством. Зазнайство — это ведь пренебрежение. А мы не пренебрегали ни силой бакинского «Нефтчи», ни возможностями сборных ГДР и Франции. Речь идет как раз о той внутренней расслабленности, которая таится где-то в укромных уголках и которую в конечном итоге легко спутать с ощущениями усталости. Тем более когда усталость действительно накопилась. Три года подряд мы играли почти в неизменном составе. И какие три года! У каждого есть своя вершина, на которую дважды не взойдешь.

Фактическая же сторона дела заключается в том, что мы не готовили себя морально ко многим матчам нынешнего сезона с той прежней, прошлогодней силой самовнушения, что помогало многим из нас в игре, как говорится, прыгнуть выше головы. К сожалению, спортивное мастерство — не раз и навсегда заданная величина. Иначе мы все играли бы хорошо до глубокой старости. Но даже не состояние функциональных систем все решает, а состояние моральное. Уметь реализовать свои возможности — наука не для успокоившихся.

Чтобы было еще понятнее, обязательно скажем, что такого методически гибкого построения учебно-тренировочного процесса, как в нынешнем сезоне, в команде еще не было. Тренеры лучше нас, игроков, понимали наше состояние — не зря ведь у них опыта побольше и житейского, и спортивного. Наставники с предельным душевным напряжением подбирали педагогические и методические средства, чтобы помочь нам обрести себя без ущерба для нашего достоинства. Как-никак в команде сплошь заслуженные мастера спорта. Причем иные из нас бывают очень обидчивыми, когда речь заходит о персональном вкладе в игру.

Тренерскому составу во главе с Валерием Васильевичем Лобановским мы обязаны не только покорением спортивных вершин. Наши тренеры оказались мудрыми педагогами и людьми широкой души в час, когда суровые законы спорта требовали от них «отцепить» отработанную ракету-носитель. Но ни словом, ни, тем более, поступком не испортили они неизгладимого впечатления о нашей совместной великолепной работе в сезоне 1985–1986 годов. И пусть не все из нас пойдут за ними дальше на штурм новых достижений киевского «Динамо» — спортивный век короток, — но свою меру ответственности за нас они, вероятно, уже отмерили. За свои недоработки ответим сами. И не дадим этих людей в обиду!»

Ну, и ваши впечатления? Спустя многие годы все это трудно читать без улыбки. Во-первых, сам повод для столь пространной дискуссии выеденного яйца не стоил — играли бы себе дальше, тем более, что время уже было посвободнее, полегче.

Во-вторых, еще раз вчитайтесь в текст «ответа на ультиматум Керзона» — там же нет ни одного конкретного факта! Вопрос был: «Почему не проводили Веремеева?» Ну и? Зато в ответном послании сплошь общие слова: мы, молодые и старые динамовцы, как один человек заявляем, что… У Ильфа и Петрова в «Золотом теленке» описывалась универсальная печать — в ответ на наглое заявление товарища такого-то, просившего о прибавке к зарплате, мы, служащие «Геркулеса», как один торжественно обещаем повысить производительность труда… И т. д.

Но можно не сомневаться в том, что подобные публикации, вернее, реакция на них отнимали у ВВЛ массу душевной энергии, раздражая своей необходимостью отвечать, реагировать — отношение к печатному слову в социалистическом обществе было священным. Вспомните знаменитые рубрики: «Письмо позвало в дорогу», «Критиковали — отвечаем»… Вызывает возражение чувство протеста и сама форма «наезда» на ВВЛ — подметное письмо, весьма похожее на уничижительный разнос на партийном бюро!

Однако, соглашаясь с тем, что только тренер понимает, как тренировать команду, как прививать ей понимание современного футбола, зададимся вопросом: означает ли это, что коуч всегда видит игру глубже, объективнее и точнее, чем болельщик или профессиональный журналист? Ведь и тому и другому приходится смотреть много матчей, обвинить их в том, что они случайно забрели на стадион и могут перепутать правила игры в футбол и, скажем, водное поло, затруднительно. Для них футбол — тоже жизнь, часто — единственная страсть на всю жизнь. Они судят об игре не только исходя из подсчета количества точных пасов, которые сделали игроки друг другу, но и по тому, играла ли команда со страстью, выкладывалась ли на поле до конца… Болельщика и журналиста, правда, отличает одно обстоятельство — первый платит за билет на матч, а второй получает гонорар за написанный репортаж. Но и тот и другой имеют абсолютное право судить об игре той или иной команды, иметь собственное мнение, обмениваться им и т. д.

Возможно, известная сентенция «судья всегда прав» вполне могла бы быть заменена на «болельщик всегда прав» — ведь именно для него, болельщика, существует эта великая игра. Как, впрочем, и все остальные игры на свете.

Действительно, в Англии стадионы всегда переполнены, и зрители щедро аплодируют своей команде, если они видят, что, несмотря на проигрыш, она без остатка отдала игре все силы. Но… Давайте же, наконец, признаем, что наши футболисты живут и играют в тепличных, по сравнению с западными, условиях, и это же относится к функционерам. У нас не принято размалевывать виллы президента клуба оскорбительными надписями, а потом поджигать их, не принято бить футболистов и переворачивать их автомобили, как в Италии (достаточно вспомнить историю с «Фиорентиной» в конце сезона 2001/2002 или пострадавшего от фанов «Лацио» игрока «Ромы»…) или в Бразилии. У нас не избивают футболистов за переход в другую команду, как это произошло, например, с полузащитником сборной Англии Полом Инсом, когда тот посмел покинуть «Вест Хэм»… Таких примеров можно привести сотни, если не тысячи!

Мы уверены, что наш болельщик, наверное, самый терпеливый в мире. Единственная форма его протеста — просто не прийти на стадион. Наш фанат приучен ждать: лучшей жизни, очереди на квартиру, машину, более престижной работы. И он готов так же терпеливо надеяться на грядущие успехи своей обожаемой команды. Но с ним, родимым, нелишне хоть иногда объясняться, анализируя причины побед или поражений.

То же самое и журналисты — они пишут статьи в газеты, которые покупают болельщики, надеясь прочитать аргументированный разбор вчерашней игры. Справедливости ради еще раз отметим, что уровень спортивной журналистки за годы после развала СССР упал так же катастрофически, как и уровень жизни людей во многих постсоветских республиках. Такие легендарные фигуры, каким был, например, тот же Лев Филатов, уже практически не встретишь (сколько бы ни твердил ВВЛ, что Филатов, ничего не понимая в футболе, уничтожал его «под заказ»). Поэтому Лобановский откровенно говорил журналистам перед началом беседы: «Продолжительность нашей беседы будет зависеть от качества ваших вопросов…»

Кстати, в девяносто восьмом году Лобановскому хватило мудрости, мужества, чтобы объясниться с болельщиками и спортивной прессой. Домашнее поражение от «Ювентуса» в четвертьфинале Лиги чемпионов — 1:4 — было воспринято людьми чуть ли не как крушение всех надежд. Только многие воспрянули духом после побед над ПСВ и «Барселоной», как такое… А тут добавился и переезд на новую базу накануне игры (против всех суеверий! Что бы кто ни говорил, практически все футболисты — народ очень суеверный и к приметам доверчивый, только многие из них это почему-то скрывают) и какой-то непонятный конфликт с капитаном «Динамо» Юрием Калитвинцевым. Удручал и сам крупный счет в матче против итальянцев: европейский гранд ногами Зидана, Давидса и Индзаги просто растоптал «Динамо».

И Лобановский решил созвать пресс-конференцию. Он говорил четко и веско: «Мы еще не дозрели. Если бы «Динамо» выиграло, это нанесло бы удар футболу — «Ювентус» играет в куда более современный футбол».

ВВЛ называл цифры — сколько тактико-технических действий сделал Зидан, сколько Давиде (оба — более 120-ти), с какой эффективностью, сожалел, что нашим футболистам до этого еще расти и расти…

Увы, он лишь дважды за всю свою жизнь нашел силы для столь откровенного разговора — разговора полезного и долгожданного. Подобное, как мы уже описывали выше, четырнадцатью годами ранее, после провального сезона «Динамо», когда отставка Лобановского обрисовалась на горизонте более чем угрожающе. Тогда ВВЛ тоже нашел в себе силы объясниться и с командой, и с прессой.

А в девяносто восьмом как-то враз, в одночасье успокоились все. Убедились, что работа идет и, видимо, в правильном направлении. Она действительно шла, потому уже через год был успех, выдающийся успех, который кажется в наши дни чем-то невероятным и непостижимым — полуфинал Лиги чемпионов и финал, который мы почти потрогали руками… Последний наш крупный успех. Год 1999-й надолго останется в памяти как самый оптимистический в футболе Украины. Именно тогда мы уверовали, что нам по плечу все.

Игорь Суркис (он был наиболее близок с Лобановским в последние пять лет его работы в «Динамо») дает высокую оценку европейским успехам киевлян: «При очень слабом чемпионате Украины дойти до четвертьфинала и полуфинала Лиги чемпионов… Это я оцениваю даже выше, чем выигрыш Кубка кубков в семьдесят пятом и восемьдесят шестом годах. Согласитесь, что уровень команд, которых преодолело «Динамо» в девяносто восьмом и девяносто девятом, значительно выше, чем тех, что стояли на пути к победам в Кубке кубков!»

После поражения от Германии, перечеркнувшего всё своей безысходностью, пресловутая общественность и главный выразитель ее умонастроений — пресса — сорвались с цепи. Хотя, по сравнению, например, с российскими коллегами, украинские журналисты весьма толерантны — вспомните, какой критике подвергся тренер российской сборной Олег Романцев после оглушительного провала на чемпионате мира в Японии и Корее. Заголовки ведущих спортивных газет упрекали наставника в трусливой тактике, неспособности привести команду к решающим матчам в надлежащей спортивной форме, что только Старик Хоттабыч мог сказать «Трах-тиби-дох-тиби-дох» и помочь команде достойно выступить на мировом первенстве. А после поражения от бельгийцев и невыхода из группы московская газета «Жизнь» опубликовала на первой полосе фотографию Романцева в виде овала на могильной доске, где чуть ниже курсивом был перечислен полный состав российской сборной с подзаголовком:

Вы видели нечто подобное в украинской прессе после катастрофы в Дортмунде, когда выяснилось, что национальная сборная в третий раз подряд — просто злой рок! — не в состоянии преодолеть стадию плей-офф? Наоборот, комментарии к матчу не были выдержаны в апокалиптических тонах. Да, сыграли плохо, проиграли безоговорочно, но кто вам казал, что украинцы сильнее германской команды, пусть и в полуразобранном состоянии…

Вспомните, как резко критиковала германская пресса свою национальную сборную, когда та не сумела напрямую выйти из отборочной группы чемпионата мира, уступив первое место родоначальникам футбола! Выражение «болваны нации» было одним из самых мягким, но никто из немецких футболистов во главе с тренером Руди Феллером и не подумал обижаться на прессу, высказывать ей свои претензии, а тем паче затевать уголовные «процессы. Наоборот, германские футболисты, искренне опасавшиеся украинской команды во главе с Шевченко, сумели проявить настоящий профессионализм. Наградой за это им стали не только победа над украинцами, но и звание вице-чемпионов мира полгода спустя.

«Человек, перед которым дрожит вся футбольная Германия!» — такой панический заголовок был в газете «Sport Bild» за несколько дней до первого матча в Украине, а от самой статьи веяло духом обреченности:

«Дважды в течение одного месяца немецкие любители футбола получат возможность увидеть воочию одного из лучших тренеров мира — Валерия Лобановского! Человека, который, на первый взгляд, не обладает темпераментом, однако достиг в футболе настолько многого, что не может не вызывать уважения. Типичный Лобановский — усталый взгляд и усталые глаза, которые видят всё. Свежесть духа и острота мышления… В мире практически нет тренеров с подобным Лобановскому ореолом таинственности. Улыбка? Никто ее не видел. Крик? Тоже отсутствует…

Конечно, Лобановский не всегда молчит. В перерыве матча, он, как правило, приходит в раздевалку через две-три минуты после всех игроков. Виктор Скрипник вспоминает: «Он становится в угол раздевалки и начинает говорить. В комнате сразу тишина. Даже мухи перестают летать. Каждый слушает его. Ты полностью концентрируешься на том, что тебе говорят, и веришь каждому услышанному слову. Он делает все правильно, его голова принимает инстинктивно верные решения. После нескольких слов и указаний он вновь выходит из раздевалки».

А как беспощадно критиковала бельгийская пресса свою национальную команду после двух бесцветных ничьих с японцами и тунисцами на старте чемпионата мира? И таким примерам опять-таки несть числа.

Но вернемся в Украину. Лобановскому припомнили всё или почти всё: две последние Лиги чемпионов, завершившихся невыходом из группы, невнятную игру сборной… Уже никто не вспоминал, что до Лобановского (и, добавим, Суркисов) «Динамо» и его поклонники само попадание в групповой турнир почитали невероятным счастьем, а со сборной он дошел до того же предела, что и его предшественник Йожеф Сабо! Что поделаешь, Лобановский сам выставил планку на уровне полуфинала Лиги чемпионов-98/99. И опустить ее никто не позволил бы. Напротив, болельщики если и ожидали чего-то, то только «поступательного развития успеха»…

А он… Он куда-то пропал месяца на полтора. И только на традиционном предновогоднем турнире «Динамо» (четыре команды — «Динамо», еще раз «Динамо», «Легионеры» и «Молодежь» — играли в один круг в футзал) мы имели счастье повстречаться.

— Спасибо вам, Артем!

— ???

— Вы написали, что «Динамо» укомплектовано посредственными игроками. Это хорошо, чего ж теперь с нас спрашивать? Мне как тренеру будет гораздо легче.

— Валерий Васильевич, я же совсем не это имел в виду. Я писал о том, что лучшие, пусть и молодые зарубежные игроки в любом случае предпочтут какой-нибудь «Аякс», но никак не киевское «Динамо»! Значит, мы вынуждены будем всегда довольствоваться объедками с барского стола.

— Нет, вы именно это и имели в виду. Вы там у себя критикуйте, критикуйте. Тем более повод есть — проиграли Германии. Но зачем людей оскорблять?! На это вы не имеете никакого права.

— Хорошо, постараюсь не делать этого. Вы же понимаете, Валерий Васильевич, что любая наша критика продиктована тем, что мы искренне хотим, как лучше. Пресловутый болельщицкий максимализм: любое поражение любимой команды воспринимается как трагедия. И очень сложно объяснить, почему мы не могли выиграть по определению.

— Вы сами понимаете, что выиграть все нельзя, и должны доносить это до болельщика. Есть же объективные причины, в конце концов, достаточно сравнить бюджет команд.

— Вы сами приучили нас к полуфиналу Лиги чемпионов. Все, что ниже — неудача. И ведь не попали на чемпионат мира!

— Ну, допустим. А могли ли мы выиграть у Германии, которая открыто признавала — непопадание на чемпионат мира станет для страны катастрофой?

— Вряд ли, конечно, немного разные весовые категории. Но, Валерий Васильевич, поток критики был вызван не тем, что проиграли, а тем как проиграли! И тем, что в группе не взяли первое место. Вот в чем неудача!

— Ну конечно, Польша 16 лет не была на чемпионатах мира, так ее исключили из сильных соперников… Ладно. А что вы называете неудачей? Ведь должно быть так — вы, журналисты, ставите нам задачу на сезон и потом спрашиваете за ее выполнение.

— Есть! «Динамо» — выиграть Кубок и чемпионат, а потом в Лиге чемпионов дойти до второго группового турнира.

— Ну что ж, это задача… Во всяком случае, вариант задачи.

— И потом, Валерий Васильевич, вам ведь не простят второй год подряд, когда все поражения будут объясняться вечным: «Команда у нас молодая». Навязло же в зубах! Теперь же время прошло и…

— Что «и»? Игроки не сильно-то и набрались того опыта. Гиоане, к примеру, в команде полгода, остальные — Чернат, Пеев, Гавранчич — чуть больше. О Брушко и Петковиче я вообще не говорю. Так что команда осталась молодой! Все, простите, мне надо работать.

С тем и ушел.

С именем Лобановского связана масса всяческих слухов, домыслов и сплетен… А уж версий того или иного его поступка, равно как и высказываний, не счесть! Причем версий порой злобных или просто нелицеприятных… От иконописных жизнеописаний тоже, понятное дело, отбоя нет. Попытаемся внести частичную ясность — попытки добиться ясности полной оставим тем, кто придет за нами.

Состоялся ли бы Лобановский без протекции первого секретаря ЦК Компартии Украины Владимира Щербицкого?

Скажем сразу: безусловно, Лобановский состоялся бы как прекрасный тренер даже без покровительства и личной симпатии Щербицкого. А теперь пару слов о том, кто же таков Владимир Васильевич Щербицкий и какую роль он сыграл в истории киевского клуба.

Высокий покровитель «Динамо» и Лобановского — отрицать подобное было бы просто смешно — Щербицкий возглавлял трехмиллионную компартию второй по масштабам республики в составе СССР больше семнадцати лет и был, пожалуй, одним из лучших хозяйственников страны. В 1985 году, во время официального визита в США, он произвел такое благоприятное впечатление на спикера палаты представителей конгресса О'Нила, что тот уверенно заявил коммунистическому вождю Украины: «У нас, в Америке, вы тоже были бы в числе лидеров!»

Футбол был для Щербицкого настоящей страстью — когда он тяжело болел в конце жизни, то врачи даже запрещали ему смотреть телерепортажи, столь искренне он переживал за свое любимое киевское «Динамо»…

Щербицкий сыграл в успехах динамовцев такую же роль, какую и страстная увлеченность Л.И. Брежнева хоккеем и, в частности, командой ЦСКА. Во время выездных календарных футбольных матчей Щербицкий обычно звонил Якову Погребняку (который, напомним, курировал команду по партийной линии) и интересовался ходом поединка и игрой отдельных футболистов.

Когда «Динамо» играло в Киеве, то все Политбюро ЦК КПУ в полном составе занимало ложу для почетных гостей и азартно переживало малейшие детали сражения на зеленом газоне. Причем часть функционеров наверняка только изображала из себя футбольных фанатов — надо же было угодить первому лицу…

Отдадим должное Владимиру Васильевичу — в дни, когда над головой Лобановского сгущались тучи из-за неудач сборной СССР или «Динамо», Щербицкий проявлял редкостное по нынешним временам терпение. Он не устраивал никаких разносов, не требовал взять на себя обязательства непременно выиграть медали высшей пробы, прекрасно понимая, что в футболе невозможно все время выигрывать. Кредит доверия, который он давал Лобановскому, был очень велик.

Щербицкий мог щедро премировать команду Лобановского, который перед важной игрой просил «поощрить ребят» — зарплаты в те годы были хотя и вполне приличными (семьсот — девятьсот рублей), все же не чета нынешним гонорарам. Лобановский же называл сумму в пять-шесть тысяч рублей — по триста рублей на человека.

Далее события развивались так: Яков Погребняк докладывал вопрос на Политбюро, Щербицкий полушутливо-полусерьезно интересовался у председателя Совмина УССР Ляшко:

— Ну, что, Александр Павлович, найдем деньги?

— А сколько необходимо?

— Лобановский просит по триста на брата.

Ляшко согласно кивал головой:

— Если надо, Владимир Васильевич, то найдем.

Наверное, неслучайно Владимира Васильевича называют сегодня первым профессиональным президентом футбольного клуба в Советском Союзе (правда, некоторые указывают, что все же стоит считать его вторым — после Николая Старостина в московском «Спартаке». Хотя бы по хронологии) …

Однако при всех заслугах Щербицкого в успехах киевского клуба доводить его роль до главенствующей и определяющей, как это любят делать недруги «Динамо», все же не стоит — не он выходил на поле и забивал мячи! Кроме того, в конце девяностых годов, когда «Динамо» блистало в Лиге чемпионов, Щербицкого с нами уже не было — он умер 16 февраля 1990-го…

Играл ли Лобановский «договорные» матчи?

Да, играл! Как играли их, наверное, все команды высшей лиги советского футбола.

Упомянем несколько матчей, о которых у нас есть точные свидетельства. Например, в сезоне семьдесят четвертого года в поединке «Черноморец» — «Динамо» была зафиксирована вполне дружеская ничья — 3:3. Зрители на трибунах хохотали, наблюдая за тем, как аккуратно футболисты обеих команд неумело изображали борьбу и промахивались из выгодных положений, чтобы не дай бог, не оторваться в счете на приличное расстояние.

Спустя год «Динамо», уже будучи в ранге чемпиона, с треском проиграло в Ташкенте «Пахтакору» — 0:5. Катастрофа была тем оглушительнее, что киевляне только что завоевали Кубок кубков! Что случилось, как такое могло произойти?

Буквально на следующий день все Политбюро ЦК Компартии Украины напоминало растревоженный улей. Лобановского затребовали на ковер для дачи объяснений. По свидетельству участников того заседания, ВВЛ приехал с базы в ЦК несколько встревоженный, но уверенный в себе. В беседе с большими товарищами он пояснил, что «Динамо» проиграло умышленно.

Дело в том, что «Пахтакор» тренировал Вячеслав Соловьев — тот самый, что привел «Динамо» (и Лобановского на его левом краю) к первому чемпионскому золоту в истории прославленной команды. Вот и расслабились динамовцы, умышленно дали ташкентцам выиграть — те стояли на вылет из высшей лиги. Несмотря на уже выделенные премиальные в случае победы над командой из среднеазиатской республики, «Динамо» фактически выбросило перед матчем белый флаг — Валерий Васильевич не захотел добивать «Пахтакор» во главе со своим бывшим учителем.

Еще один случай — матч «Металлист» (Харьков) — «Динамо» в чемпионате страны 1985 года. Тот самый матч, в котором Олег Блохин сделал дубль (до того «Металл» вел 2:0) и достиг исторической отметки — двести голов в первенствах Союза. До того Блохин попал в безголевую «засуху» и не мог поразить ворота противника на протяжении нескольких матчей подряд — так частенько бывает…

Матч тот, завершившийся «боевой» ничьей 2:2, до сих пор без улыбки вспоминать невозможно. Интересно, много ли было тогда болельщиков, которые восприняли харьковский спектакль всерьез?! В лучшем случае та игра заслуживала снисходительного: «Классно, что Олег забил свои заслуженные не где-то, а в Харькове, в родной Украине! Давно пора было…»

Арбитр Юрий Савченко долго вспоминал матч сезона 1986 года в Донецке между «Шахтером» и «Динамо». К 80-й минуте игры киевляне уверенно выигрывали со счетом 3:1. «И вдруг в последние десять минут стало происходить что-то непонятное. Киевская защита просто остановилась, и «Шахтер» делал у динамовских ворот, что хотел. Вот счет уже 2:3, чувствую — будет еще гол. Но мяч никак не идет в ворота, хотя возможностей предостаточно. И вот минуты за полторы до конца матча кто-то из киевлян дрогнул и «подрубил» соперника в своей штрафной площадке. Пенальти — гол — ничья. Иду в судейскую комнату, обуреваемый сомнениями. Развеял их… Лобановский, от которого мне часто доставалось. Радостный, улыбающийся, жмет мне руку со словами: «Вот так и надо судить».

А ведь только что, на исходе матча, я лишил его команду победы, назначив пенальти. У меня создалось впечатление, что именно за этот пенальти он меня и благодарил!»

Помнится, Лобановского как минимум дважды предупреждали на самом высоком уровне. Да, доходило и до такого. Другой вопрос, что «наезды» эти, в основном, были вызваны не столько заботой об отечественном футболе, сколько неприязнью к киевским «выскочкам», диктовавшим футбольную моду, искренним «болением» за другие, как правило, московские команды и неприязнью лично к ВВЛ.

Все годы работы Лобановского при Союзе его с завидной регулярностью обвиняли в расписывании выездных ничьих. Как пошло это, еще когда ВВЛ тренировал «Днепр», так, дескать, и тянулось все годы — очко в гостях, трудовая победа дома… Штаб «Динамо» на все эти обвинения либо отмалчивался, либо говорил о «выездной модели», о том, что играть с полной выкладкой всегда невозможно, что расслабление позволяют себе все клубы мира…

Довелось беседовать и с людьми, которые с улыбкой вспоминали «кондуит», в который Лобановский заносил подобные результаты. Скажем так: Лобановский был подвижником в том, что касалось его личного отношения к футболу. Без футбола и без стремления к его вершинам жизнь для ВВЛ не имела особого смысла. Но это не означает, что он был подвижником или святым в других областях, как говорится, человеческой деятельности. И не стоит осуждать его за это.

«Кто без греха, пусть первым бросит в Лобановского камень». Ну-ка, сколько рук с булыжниками поднялось?! И чтоб совсем снять вопрос с повестки дня, приведем куда более показательный пример, рассказанный нам Стефаном Решко.

Московский «Спартак», вылетавший в 1976 году из высшей лиги, мог зацепиться за «вышку» в случае ничьей в матче с киевлянами. Столичные функционеры всячески увещевали динамовцев «не ломаться» и подарить вожделенное очко. Лобановский же на установке перед матчем кратко изложил суть проблемы, закончив словами: «Значит, нам часто ставят в пример «спартаковский» футбол с его стеночками и забеганиями. Я прошу вас показать сегодня, чей футбол лучше и эффективнее».

Киевляне блестяще провели тот матч, уверенно победив 3:1 и заставив «Спартак» на год отправиться в первую лигу. Некоторые журналисты попытались было робко пожаловаться на жизнь — дескать, вот попади в подобное положение «Динамо»… но их выступления были решительно пресечены Николаем Старостиным: «Проиграли? Вылетели! Какие тут разговоры?!»

Считается, что именно с того момента отношения между болельщиками «Динамо» и «Спартака» стали откровенно враждебными. Каковыми и остаются по сей день, несмотря на появление государственных границ…

Небольшая справка на тему: «А как у них?» В итальянской серии «А» скандалы с договорными матчами вспыхивали в восьмидесятые годы достаточно часто. Один из лучших нападающих в истории итальянского футбола — Паоло Росси — стал чемпионом мира в 1982 году непосредственно со скамьи подсудимых. Вместе с четырнадцатью игроками и целым рядом высокопоставленных футбольных чиновников Росси был обвинен в обеспечении результатов игр в угоду организаторам нелегального тотализатора — «тотонеро». И хотя суд не отправил Росси за решетку, футболист был дисквалифицирован практически до самого триумфального мундиаля, на котором он стал лучшим бомбардиром, а итальянцы одержали победу.

Всего лишь через месяц после выигрыша Кубка чемпионов в мае 1993-го (напомним, со счетом 1:0 был повержен «Милан») марсельский «Олимпик» был вовлечен в скандал с договорными поединками. Команда Бернара Тапи покупала матчи во французском первенстве, за что была с позором изгнана из высшего дивизиона и лишена возможности защищать завоеванный титул обладателя Кубка чемпионов.

В разное время подобные скандалы сотрясали и Германию (дисквалификация Клауса Фишера), и Англию (дело Гроббелаара — Зегерса — Фашану) … Можно легко привести примеры договорных матчей и в российском чемпионате. Вернее, не столько договорных (попробуй доказать!), сколько подозрительных… Ни одна букмекерская контора не будет принимать ставки на исход матчей последнего тура первенства! По оценке российской газеты «Верста», в 2000 году «странные» матчи в высшем дивизионе составляли тридцать-сорок процентов от общего количества… В процессе купли-продажи участвовали рефери, многие игроки, тренеры, президенты клубов, чиновники…

Вне всякого сомнения, договорные матчи — зло современного футбола, которое надо всячески искоренять. Однако все упирается в то, что факт сговора доказать невероятно сложно, и потому, какие законы ни принимай, бороться с футбольной коррупцией на практике малореально. Первая ласточка полетела — в 2002 году Федерация футбола Украины признала, что в одном из матчей первой лиги не было спортивной борьбы и строго наказала участников представления…

Вправе ли мы называть Лобановского великим тренером?

Лобановский является величайшим футбольным тренером Советского Союза и постсоветского пространства даже просто по сумме спортивных достижений. Восемь триумфов в чемпионатах СССР, шесть кубковых вершин, два Кубка кубков и Суперкубок Европы. Добавьте к этому олимпийскую «бронзу» семьдесят шестого, официально считавшуюся по тем временам провалом (!), и «серебро» чемпионата Европы в восемьдесят шестом со сборной Союза, бывшей в те годы синонимом киевского «Динамо»!!!

Авторитет ВВЛ был признан во всем мире, многие ведущие европейские тренеры прямо заявляли, что они многому научились именно у Лобановского. И сколько ни твердили скептики, что по составу участников Кубок обладателей кубков был самым неровным изо всех еврокубков, что Суперкубок не был вожделенным призом для многих команд, его оспаривавших, что в семьдесят пятом году «Бавария» переживала свои не лучшие времена — таких «аргументов» можно привести сколь хочешь — все это будет бесплодной и не очень результативной игрой слов, спором ни о чем.

С другой стороны, мы не вправе игнорировать и существование иной точки зрения.

«Я твердо убежден в том, что не вина, а беда Лобановского, человека, бесспорно, очень талантливого и одаренного, в том, что он, израсходовав много сил и здоровья, нервной энергии и интеллектуальных ресурсов, так и не стал великим тренером (хотя именно так нарекали его иные журналисты в пору преуспевания киевского «Динамо»). Давно известно, что нет подлинного величия там, где нет доброты, справедливости и правды. А с этим у Васильича бывали нередкие перебои, перерастающие порой в дефицит. Вот и стоит, наверное, с этой позиции взглянуть, поразмыслить, почему Лобановский, даже работая в комфортных условиях и располагая всем ее футбольным потенциалом, пока не стал великим тренером и не создал «чудо-команду», шагающую от победы к победе. Да и станет ли еще? Создаст ли? Пожалуй, нет».

Это Дэви Аркадьев, цитата из последней главы его интереснейшей книги «Футбол Лобановского», которая по обилию полезной и — подчеркиваем! — именно человеческой, а не тактико-технической информации, превосходит все, что было написано о ВВЛ. Аркадьев имел не только законное, но и моральное право писать то, что написал — десятилетия знакомства с Лобановским, десятки интервью и сотни встреч, бесед по поводу и без повода (насколько это могло приключиться с ВВЛ) …

Одно-единственное смущает во всем этом: год выхода книги — 1991-й. Когда Лобановского буквально вытолкали взашей с Родины, когда, казалось, он уже никогда не вернется к активной тренерской деятельности в «Динамо», когда по швам трещала империя размерами в одну шестую земного шара и когда выражение «плюрализм мнений» переживало пик своей популярности.

Нет пророка в своем отечестве.

Тандем Лобановского и Базилевича в 1974–1976 годах. Что это? Передовой опыт, блажь или неудачный эксперимент, потерпевший крушение и потому более нигде не повторявшийся?

— Начнем с последнего. Почему же не повторявшийся?! Достаточно привести в пример сборную Швеции на ЧМ-2002, которой наравне и вполне успешно руководили Лapc Лагербек и Томми Содерберг. Однако надо отдать себе отчет в том, что в работе, как и в дружбе, полный паритет невозможен — в любом союзе есть лидер, а есть верный помощник. Базилевич открыто признавал, что и не претендовал на равные с Лобановским роли — первое и последнее слово в любом случае принадлежало ВВЛ. А то, что Лобановский всячески подчеркивал равноправие обоих тренеров, просто лишний раз свидетельствует о высокой личной порядочности Валерия Васильевича.

Посему не стоит усматривать в опыте совместной работы Базилевича и Лобановского нечто из ряда вон выходящее. Оригинальным было другое — Базилевич ради «Динамо» отказался от самостоятельного старшего тренерства в «Шахтере». Вот это действительно из ряда вон…

А был ли дуэт успешным? Конечно, достаточно взглянуть на результаты. Другое дело, что закончил он свое существование довольно печально…

В свое время часто сравнивали, а заодно и противопоставляли Валерия Лобановского и Константина Бескова, пресловутые спартаковский и динамовский стили. Правомерно ли это? Нет ли других, более подходящих и приличествующих параллелей?

Однажды легендарный начальник московского «Спартака» Николай Старостин (хотя Старостин был, скорее, президентом клуба, насколько это было возможно во времена Союза) афористично произнес: «Оба они диктаторы. Только Бесков — диктатор бархатный…»

На самом деле любая попытка сравнения несет ошибку в самой постановке такой задачи — люди разные, соответственно, и тренеры тоже. Разные у них и условия для работы. Короче говоря, глупости все это, творимые исключительно для народной потехи!

Есть же еще одна абсурдная постановка вопроса: а кто большего добился — Бесков или Лобановский, каждый из которых приводил сборную СССР к серебряным наградам чемпионата Европы? Если пересчитать награды, загибая пальцы, — вроде как получается ВВЛ… Но стоит ли? Повторимся: команды разные, условия разные.

А разница стилей видится больше надуманной, раздутой прессой (равно как и противостояние «Динамо» и «Спартака» в целом), чем существовавшей на самом деле.

Нам кажется, что взгляды Лобановского выдержали проверку временем: есть современный футбол, футбол атлетов и скоростей, футбол прессинга и коллективного отбора, футбол, в котором на принятие решения и выполнение его отводятся микросекунды, и срок этот с каждым годом сокращается. Никакого другого футбола нет. Остальное — разные тактики, которые в зависимости от стоящих перед ней задач может использовать команда. По мнению Лобановского, их три. «Первая: команда завоевывает пространство, переносит оборонительные действия на половину поля соперника, мешает ему длительное время овладеть мячом и сама атакует. Вторая: команда отдает пространство, ведет оборонительные действия на своей половине, а скоростные атаки и контратаки развивает на свободных участках поля, оставленных без присмотра увлеченным атакой противником. Третья: команда в ходе игры меняет в зависимости от различных факторов (состояния своих игроков и игроков соперника, достигнутого результата) одну модель игры на другую».

Впрочем, предоставим читателю возможность самому решать, чье видение футбола, чьи прогнозы путей развития игры оказалось более точными.

Между прочим, Лобановского принято сравнивать еще с одним тренером — Анатолием Тарасовым, возглавлявшим сборную СССР по хоккею и ЦСКА (сравнение не столь странное, как может показаться юному читателю. Хоккей и футбол в нашей стране всегда шествовали плечом к плечу — когда естественным образом, а когда и по принуждению, как это было с указом преобразовать еженедельник «Футбол» в «Футбол — Хоккей»…) Оба — авторитетные и авторитарные специалисты, оба добились многого, оба сложные и противоречивые, тяжелые в общении люди… Наверное, куда логичнее сопоставить Валерия Васильевича с другим хоккейным тренером — не менее легендарным Виктором Тихоновым. И не только потому, что отчества совпадают — Васильевичи. Очень уж они схожи трагичностью своей судьбы, тяжестью восприятия перемен…

Снимал ли Валерий Василевич стрессы так, как это обычно принято в бывшем Советском Союзе? И кстати, не только у нас — загляните на страницы знаменитого романа Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать»: «Так уж принято, что после сильного потрясения мужчина идет в бар, ставит ногу на перекладину, заказывает пять виски чистых, опрокидывает их один за другим, устремив бессмысленный взор на белое искаженное лицо в зеркале напротив, после чего заводит сардоническую беседу с барменом о Жизни…

Сохранилось свидетельство прекрасного комментатора Котэ Махарадзе, который рассказывал, как ему довелось общаться на этой почве с Лобановским в конце 80-х, после Чернобыля. По словам Махарадзе, кто-то убедил Лобановского, что именно водка хорошо выводит из организма стронций… Для самого же грузина процесс вывода оказался невероятно тяжел, потому что организм был послабее, чем у ВВЛ.

В 1998 году репортер одного из российских журналов во время интервью с ВВЛ набрался храбрости и поинтересовался:

— Валерий Васильевич, а правда ли, что после Чернобыля вы весьма оригинальным образом изгоняли шлаки из организма?

— Как это? — подозрительно переспросил Лобановский.

Журналист воодушевленно стал развивать наступление.

— Так рассказывают, что Лобановский ежедневно под вечер бутылку водки откупоривал и лечился.

— Вот вам еще один миф, — решительно отрезал ВВЛ.

Но репортер и не думал сдаваться:

— А я серьезно, между прочим. В газетах об этом писали!

— А он — тот, кто писал — рядом со мной сидел со стаканом? Да и потом — не такое уж у меня и здоровье, чтобы столько пить.

Журналист погрустнел и уныло протянул:

— Выходит, придумали.

Лобановский, действительно, уважал хороший коньяк, например «Хеннесси». После прихода к власти Горбачева, во время антиалкогольной компании, когда по поездам ходили проверяющие — потребляют ли наши граждане спиртное или нет — произошел следующий случай.

«Динамо» ехало в Москву на матч первенства СССР. Футболисты находились в купейном вагоне, а тренеры — в соседнем, но спальном. Когда поезд тронулся в путь, тренеры достали сервелатик, сырок, помидорчики, минеральную водичку и кое-что покрепче, чтобы немного скрасить монотонное мелькание пейзажа за окном. Стоит отметить, поскольку администраторы в «Динамо» всегда были расторопными и смышлеными, то содержимое коньячной бутылки было предусмотрительно перелито в темную стеклянную бутылку из-под «Тархуна».

Во время разгара дружеского ужина и обсуждения стартового состава на завтрашнюю игру дверь купе неожиданно распахнулась, и на пороге появился молодой человек, подозрительно уставившийся на веселую компанию.

— Та-а-ак, — протянул он. — Потребляете?

Лобановский, всегда сохранявший прекрасное самообладание, вежливо поинтересовался:

— Простите, товарищ, а вы кто?

Тот решил воспользоваться уже многократно испытанным оружием — наглостью и напором, которое заставляло капитулировать самых стойких «идейных» противников.

— Кто я? — угрожающе повторил нежданный визитер. — Сейчас вы все поймете.

— У вас билет в наше купе? — сделал вид, что теряется в догадках, ВВЛ.

— Я проверяю, как выполняются постановления нашей родной партии о борьбе с антиобщественными проявлениями!

— Значит, — задумчиво сказал Лобановский, — у товарища нет билета. Так почему же вы врываетесь без стука?

Тот надулся как индюк и угрожающе произнес:

— Я имею право. А вы, по-моему, выпиваете.

Валерий Васильевич удивился: 

— Мы? Выпиваем? Да нет, товарищ ошибается. Мы честно пьем минералку и сладенький «Тархун». Хотите попробовать?

Пока нарушитель спокойствия напряженно сопел, пытаясь решить, где он ошибся, ВВЛ уже наливал содержимое «Тархуна» в стаканчик-наперсток. Нерешительно глотнув его содержимое, проверяющий издал торжествующий клич:

— Да ведь это же коньяк! — он смотрел на своих жертв почти влюбленными глазами, представляя себе, как долго им придется упрашивать его о прощении и неотправлении письма на работу.

— Совершенно верно, — согласился ВВЛ. — коньяк. Когда будете писать отчет о проделанной работе, не забудьте упомянуть, что в поезде вы встретили тренера Лобановского, с которым и приступили к распитию спиртных напитков.

— Но ведь я едва прикоснулся к коньяку!

— А откуда я знаю, — торжественно заявлял ВВЛ под смех окружающих, — может, это и есть ваша суточная доза!

Почему ВВЛ уделял так мало внимания своему внешнему виду? В последние годы жизни его часто можно было увидеть на публике в спортивном костюме, кроссовках и в дубленке или плаще…

На самом деле Лобановский был очень модным человеком. Уже вернувшись из Кувейта, он поспорил с Пузачем, что в течение целого месяца будет приходить на работу в новом облачении. Окружающие были поражены — в гардеробе ВВЛ нашлось такое количество красивых и модных вещей, что ему не составило особого труда выиграть пари!

Он всегда был аккуратно выбрит, подтянут, а извечные спортивный костюм и кроссовки (или туфли на два размера больше, чем надо) в последние годы объяснялись еще и тем, что тренер мучительно страдал от псориаза (хроническое раздражение кожи, часто вызванное продолжительными стрессами или же резкой переменой климата). Ему причиняла физические страдания любая одежда, слишком плотно контактировавшая с телом. Буквально перед самым выездом в Запорожье с помощью Александра Чубарова он вырезал заднюю стенку кроссовок, превратив их тем самым в сабо, — и ВВЛ просто с детской непосредственностью радовался тому, что теперь обувь не так натирает ноги. Когда нам показывали по телевизору Лобановского, медленно бредущего по направлению к скамейке запасных перед началом матча, немногие знали, что ему было просто тяжело передвигаться из-за мучивших его болей.

«Бывает, застряну на лестнице — шагу ступить не могу, больно! — пожаловался однажды ВВЛ. — А потом слышишь шушуканье за спиной — не иначе напился…»

Были ли у Лобановского свои профессиональные секреты, свое ноу-хау, с помощью которого ему удавалось на протяжении многих лет добиваться побед?

Секреты, разумеется, были, но ВВЛ ими щедро делился. Например, он сформулировал для себя несколько правил, которые мы вправе назвать «Заповедями Лобановского».

По мнению Мэтра, настоящий тренер должен, подобно известным скульптуркам трех обезьян, «не увидеть», «не сказать» и «не услышать». Именно поэтому ВВЛ всегда приберегал подробный анализ ошибок игроков до получения полной картины о количестве тактико-технических действий, совершенных командой; ВВЛ также запрещал игрокам реагировать на колкости соперников и мог закрыть глаза на просчеты отдельного футболиста, если тот играл небезошибочно, но отдавался при этом игре со всей страстью.

По мнению Лобановского, настоящий тренер никогда не должен задавать футболистам два вопроса в перерыве матча: «В чем дело?» и «Что случилось?»

Во-первых, хороший тренер и так должен понимать причины ошибок своих подопечных, а во-вторых, если превращать раздевалку в дискуссионный клуб (не секрет, что среди спортсменов полно любителей поговорить, которых очень сложно убедить в их неправоте), то не хватит никакого перерыва, чтобы внести изменения в рисунок игры.

Наконец, по глубокому убеждению ВВЛ, коуч никогда не должен говорить фразы: «Вот когда я играл…» или «А вот в наше время…» Игроков нельзя унижать; к тому же футбол постоянно развивается и сравнивать его сегодня с тем, который был двадцать-тридцать лет тому назад, можно только очень-очень относительно.

Тренеры, которые в прошлом были действующими футболистами, должны во время матчей абсолютно абстрагироваться от этого факта — только тогда придет удовлетворительный результат.

О том, насколько действенными оказались уроки Лобановского, свидетельствует тот факт, что в разных странах мира работают несколько десятков его учеников. ВВЛ в этом плане уникален!

Рассказывают, что Лобановский не хотел возвращаться в «Динамо», потому что был настроен против Григория Суркиса…

Абсолютная правда. Было ли это единственной причиной, неизвестно, а вот то, что Лобановский довольно долго не доверял новому руководству «Динамо» (а несколько ранее даже пытался употребить все свое влияние, чтобы не допустить его прихода в клуб) — факт. Познакомившись же с новыми хозяевами «Динамо» поближе, ВВЛ не только подписал контракт, но и признал, что ошибался. В своей жизни Лобановский настолько редко произносил фразу: «Да, я заблуждался и сожалею об этом», что, будучи все же произнесенной, она дорогого стоит!

Теплые, близкие, почти родственные отношения сохранились у Суркисов и Лобановского до самого последнего дня. И это при том, что у всех у них характер, мягко говоря, не сахар, а поводы для споров возникали частенько! Но они уважали и ценили друг друга. Так часто бывает, когда к дружбе приходишь не сразу, на основе первого взгляда и внезапно вспыхнувшей симпатии, но проверяешь свои впечатления временем и совместной работой.

Ушел ли Лобановский в ореоле непобедимости?

Формально — да, последний матч чемпионата Украины у запорожского «Металлурга» был выигран 3:1. После того как Лобановского с тренерской скамейки увезли в больницу, динамовцы в оставшихся матчах растеряли четырехочковое преимущество над главным конкурентом — «Шахтером», уступили и Кубок Украины. Киевлянам пришлось заканчивать первенство страны в состоянии глубокого шока, вызванного утратой Человека-легенды…

Но дортмундский позор — 1:4 от Германии поздней осенью 2001-го — стал, пожалуй, самым страшным, самым болезненным поражением за всю тренерскую карьеру Лобановского. Сравнить это можно разве что с 1976-м, когда «Динамо» и сборная СССР под его руководством проиграли всё, что только можно было. Но тогда ВВЛ был молод и здоров…

Ответить ему было уже нечем. И сколько ни утешай себя банальным «я уже все доказал» и «жизнь не состоит из одних побед», приходится признать или, по крайней мере, предположить — именно катастрофа сборной и связанные с этим глубокие переживания сильно укоротили жизнь великого тренера. Болельщики, смотревшие репортаж из Дортмунда, припомнят момент, когда уже при разгромном счете, телеоператор поймал момент: Лобановский растерянно-недоуменно смотрит на часы, словно силясь понять, когда это кончится.

Время отсчитывало последние месяцы его жизни…

Можно ли было продлить его жизнь?

Наверное, да… Но для этого нужно было разлучить его с футболом.

Футбол был не частью, а всей его жизнью. Даже во время отдыха, за игрой в шахматы или преферанс мысли Лобановского были связаны с футболом. Почти исключительно с футболом…

После проигранного сборной Украины двухраундового поединка команде Германии за право выхода в финальную часть чемпионата мира Лобановский пережил тяжелейший кризис. Когда к нему в гости приехал многолетний соратник Никита Симонян, то последнему бросилось в глаза подавленное состояние Валерия Васильевича.

Симонян был поражен — таким Лобановского он никогда не видел:

«Помню, его супруга Аделаида Панкратьевна мне сказала: «Никита Палыч, ну хоть вы уговорите Валерия Васильевича оставить работу. А то ведь здоровье совсем уже загубленное…» А он ей: «Панкратьевна, идите на кухню заниматься своими делами. Не вмешивайтесь!» И лишь потом признался: «Никита Павлович, у меня плохое настроение».

Я был потрясен — впервые в жизни довелось услышать подобное от этого железного человека».

После дортмундского поражения Лобановский принял решение оставить тренерскую работу, о чем и поставил в известность Игоря Суркиса — вице-президента киевского клуба. Но тот отверг саму возможность ухода Лобановского:

«Я его не умолял, а только привел ему те доводы и аргументы, которые должны были убедить его остаться на посту главного тренера «Динамо». Он попросил сутки для принятия окончательного решения. На следующий день Валерий Васильевич перезвонил мне и предложил встретиться у него дома. Я приехал, и наш разговор он начал со слов о том, что решил все-таки остаться главным тренером команды: «Я буду продолжать работать. Но давайте договоримся: я буду работать до тех пор, пока смогу. Я не буду бороться за это место и уйду, когда вы скажете. Без всякой помпы и скандала, тихо и спокойно…»

Команда приступила к предсезонной подготовке. Весной, когда возобновился национальный чемпионат, динамовцы, которые закончили первый круг, деля лидерство с «Шахтером», вырвались вперед и уверенно продвигались к очередному чемпионскому титулу.

Отправляясь на последний матч в своей жизни, Лобановский находился в превосходном расположении духа. Он чувствовал себя бодрым и подтянутым, был полон планов и идей относительно будущего команды. Ничто не предвещало трагедии, которая случилась в поединке с запорожским «Металлургом».

Будучи гипертоником, Лобановский очень чутко реагировал на все изменения в погоде — в солнечный, ясный день он чувствовал себя хорошо, а как только небо начинало хмуриться, его самочувствие значительно ухудшалось. Именно тяжелые грозовые тучи, внезапно выросшие над стадионом, на котором азартно сражались две команды, стали виновниками несчастья.

Трагедия случилась седьмого мая 2002 года…

Присутствовавший на том роковом матче Игорь Суркис вспоминает:

«Шла игра, и Валерий Васильевич очень внимательно наблюдал за ходом поединка. Первый тайм закончился со счетом 1:1, а ведь ничья нас абсолютно не устраивала. Однако еще больше Валерия Васильевича не устраивала игра динамовцев.

В перерыве матча в раздевалку команды он зашел несколько раздраженным, дал игрокам ряд установок. Это помогло — динамовцы во второй половине заиграли значительно лучше, забили два мяча и уверенно вели матч к победе. В тот момент я шутя сказал, что все теперь ясно, можно возвращаться в Киев — самолет ждет. На что Валерий Васильевич возразил: «Нет, Игорь Михайлович, матч длится девяносто минут».

Я будто что-то предчувствовал — ведь, как правило, мы подобными репликами во время игры не обменивались. На тренерской скамье всегда царила деловая атмосфера, никто, в том числе и я, не комментировал ход игры и не вмешивался в решения и действия тренеров.

За несколько минут до окончания поединка нам забили гол — ошибся защитник Юрий Дмитрулин. Несмотря на то, что судья отменил взятие ворот — мяч был забит из положения «вне игры», Лобановский прореагировал молниеносно — велел разминаться другому игроку линии защиты, Андрею Несмачному. После того как произошла замена, а судья показал, что добавляет к основному времени еще несколько минут, все и случилось.

Буквально через минуту после этой замены один из тренеров, Анатолий Демьяненко, обратил внимание на то, что у Лобановского закрыты глаза, а голова неестественно откинута назад.

Доктор, подлетевший к Валерию Васильевичу, попытался открыть ему рот и освободить язык. С трудом, но это ему удалось, после чего Лобановский резко вдохнул, приоткрыл глаза и обвел окружающих непонимающим взором. Пока врач лихорадочно натирал виски тренера нашатырным спиртом, стадион, видя, что вокруг тренерской скамейки «Динамо» возникла паника и подъехала машина «скорой помощи», затих. Только несколько отмороженных юнцов, расположившихся на трибуне прямо за скамейкой гостей, начали скандировать: «Шахтер!», «Шахтер!» Администратор киевлян Чубаров едва не кинулся в драку: «Замолчите, негодяи… Лобановскому плохо…»

Врачи хотели положить Лобановского на носилки, но он отказался, отчаянно пытаясь сделать вид, что ничего страшного не произошло: «Не надо, я сам дойду. Это у меня давление — такое часто бывает. Оно сейчас стабилизируется…»

Давление на самом деле было критическое — двести тридцать на сто шестьдесят. Встревоженные врачи «скорой» сказали, что тренера нужно немедленно везти в больницу.

Лобановский отказался наотрез: «Я возвращаюсь домой, в Киев».

Потребовалось вмешательство Игоря Суркиса, пообещавшего тренеру, что команда улетит одним самолетом, а он, оставшись вместе с Мэтром в больнице, будет ждать, пока врачи не завершат все процедуры. И тогда они смогут вместе вернуться в столицу Украины на другом самолете, который будет находиться в запорожском аэропорту «под парами» и ждать…

Валерий Васильевич нехотя согласился, тут же потребовав сделать телефонный звонок жене. Он как мог успокоил ее, пообещав прилететь после выполнения ряда необходимых больничных процедур. Но уже в палате городской клиники ему стало хуже, и он впал в забытье — стал бормотать что-то не очень внятное…

Стало понятно, что дело принимает плохой оборот — у Валерия Васильевича развивается инсульт. Из Киева немедленно вылетела бригада опытнейших медиков, которые сделали все, чтобы спасти легендарного тренера. Его состояние удалось стабилизировать — в следующие два дня Лобановский приходил в себя и узнавал окружающих. «Почему я небрит? — искренне удивился Валерий Васильевич, как только сознание вернулось к нему — Железный Полковник хотел выглядеть опрятно даже на больничной койке. — Ладно, завтра я сам встану и побреюсь. Вы же знаете, я привык бриться самостоятельно».

Рядом с ним постоянно находилась Аделаида Панкратьевна, которая примчалась из Киева и не отходила от постели любимого человека, с которым прожила почти сорок лет. «Адочка, — нежно произносил Лобановский, обращаясь к ней, — а где сок? Ты ведь знаешь, что я им йогурт запиваю…»

Он всегда пил хороший сок из стеклянных бутылок…

Окружающие могли вздохнуть с облегчением — состояние Лобановского улучшалось. Казалось, что самое плохое уже позади…

Резкое ухудшение произошло в субботу, 11 мая — его самочувствие стало критическим. Срочно собравшийся консилиум врачей принял отчаянное решение: немедленно провести операцию для снятия внутричерепного давления, хотя этот шаг был невероятно рискованным при поставленном диагнозе — субарахноидальное кровотечение. «Давайте молиться за него, — сказали врачи, скрывая наворачивающиеся на глаза слезы. — Шансы выкарабкаться — незначительны. Но если кризис через четыре-пять дней отступит, мы спасем его».

О том, что Он сможет когда-либо вернуться на тренерский мостик, не стоило и говорить. Но вся Украина, уже понявшая, что речь идет не об обычном недомогании, как к этому почти привыкли в последние годы, что самый прославленный в истории страны тренер находится на зыбкой грани между Жизнью и Смертью, молилась за Него…

Когда сердце Лобановского остановилось в первый раз, врачи сумели заставить его биться. Все облегченно вздохнули, с надеждой глядя на экран монитора, где вычерчивалась нервная кривая линия, сопровождаемая прерывистым звуковым сигналом. Через несколько минут сердце снова остановилось. На протяжении следующего получаса врачи отчаянно пытались запустить его. Разряд — массаж… Разряд — массаж…

Все было напрасно…

Он уже ушел от нас…

Таких похорон Киев не знал очень давно. Или даже никогда. На стадион «Динамо», где был выставлен гроб с телом человека, с именем которого были связаны все самые значительные успехи великого клуба, пришло в День Прощания, по разным оценкам, от ста до двухсот тысяч человек. Когда траурный кортеж следовал со стадиона на Байковое кладбище, где находят последнее успокоение самые знаменитые люди страны, плачущие люди провожали его аплодисментами (так прощаются с Великими Актерами) и бросали под колеса автомобилей белые и красные розы… На всем пути кортежа у обочин стояли тысячи и тысячи людей. Горе стало общим…

С того места, где похоронен Валерий Васильевич Лобановский, открывается удивительная по своей красоте панорама — Киев виден как на ладони! И в самом ее центре стадион — «Олимпийский», он же «Республиканский»», — на котором состоялись самые важные матчи в жизни Тренера.

Поединки, которые приносили ему великие победы и болезненные поражения.

Поединки, которые принесли ему подлинную славу талантливого футболиста и выдающегося тренера.

И вслед за другим знаменитым тренером (по американскому футболу) Винсом Ломбарди — Лобановский имеет полное право произнести: «Звездный час в жизни каждого мужчины наступает после достижения им самой заветной цели, когда он, сделавший для этого все, лежит на поле без сил, но как Победитель!»