<p>ГОРАЦИАНСКАЯ ОДА НА ВОЗВРАЩЕНИЕ КРОМВЕЛЯ ИЗ ИРЛАНДИИ</p>

Расстанься, юность наших дней, С домашней музою своей – Теперь не время юным Внимать унылым струнам! Забудь стихи, начисти свой Доспех и панцирь боевой, Чтобы они без цели На стенах не ржавели! Так Кромвель шел к своей звезде Не в мирном книжника труде, Но выбрав путь кровавый Войны и бранной славы. Как молния, что в клочья рвет Ее взрастивший небосвод, Коль в вышине небесной Ее трезубцу тесно, Он разметал огнем вражды Своих сторонников ряды – (Соперник в общем стане – Что враг на поле брани). Он, за дворцом круша дворец, Летел, как вихрь, и наконец Был миг триумфа явлен И Цезарь обезглавлен. Безумство – порицать иль клясть Небес разгневанную власть, И мы – к чему лукавить? – Должны теперь прославить Того, кто из тиши садов, Где жил он, замкнут и суров (Где высшая свобода – Утехи садовода), Восстал – и доблестной рукой Поверг порядок вековой, В горниле плавки страшной Расплавив мир вчерашний. Напрасно вопиет закон К правам прадедовских времен: Права сегодня в силе, А завтра их забыли. Зияний жизнь не признает, И место слабого займет Могучий духом гений. Но кто в огне сражений Был духом Кромвелю под стать? А в Хэмптоне он дал понять, Что искушен и знатно В страде не только ратной. Из тайных страхов и тревог Такой он Карлу сплел силок, Что в мрачном Кэрисбруке Тот сам отдался в руки. Но венценосный лицедей Был тверд в час гибели своей. Не зря вкруг эшафота Рукоплескали роты. На тех мостках он ничего Не сделал, что могло б его Унизить. Лишь блистали Глаза острее стали. Он в гневе не пенял богам, Что гибнет без вины, а сам, Как на постель, без страха Возлег главой на плаху. И мир увидел наконец, Что правит меч, а не венец. Так зодчие толпою Пред страшною главою С холма бежали прочь, а Рим Надменным разумом своим Счел знамение это Счастливою приметой. И вот теперь посрамлены Ирландцы лишь за год войны (Герой – он в каждом деле Своей достигнет цели). Но им, скорее чем другим, Пристало петь герою гимн И подтвердить без лести, Что добр он к ним и честен. Пускай рука его сильна – Она республике верна, И все его правленье – Пример повиновенья. Палате общин он принес Страну, как свой арендный взнос, И славою своею Он делится лишь с нею. Свой меч и все, что им обрел, Готов он обществу в подол Сложить. Так ловчий сокол, Над жертвой взмыв высоко, Ее разит, но, приручен, Уже не алчет крови он, А в ближний лес стремится, Где ждет сокольник птицу. И я теперь спросить хочу, Что нынче нам не по плечу, Когда сама Победа Летит за ним по следу? И днесь его трепещет галл, Как Цезаря он трепетал, И Риму впору стало Припомнить Ганнибала. Предатель-пикт в ночи и днем Пусть тщетно молится о том, Чтоб с ним избегнуть драки, Трясясь под пледом в страхе. Добро, когда в лесную тень Шотландский скроется олень И промахнется злая Английских гончих стая. Но ты, войны и славы сын, Шагай вперед, как исполин, И свой клинок надежный Не прячь до срока в ножны. Пусть блещет сталь его сквозь ночь И злобных духов гонит прочь. Коль власть мечом добыта, То меч ей и защита.