Пропавшие клады – одна из самых привлекательных тайн на свете.
Голливуд снимает об этом красочные фильмы. Тысячи кладоискателей по всему свету ищут то золото инков, то затонувшие галеоны. Миллионы мальчишек мечтают найти сокровища.
Есть в среде кладоискателей и свои легенды – конечно, о самых больших на свете кладах, о чем же еще. Например, о бесследно исчезнувшем из Манилы в конце 1944 года японском золоте, чьи следы ищут уже почти семьдесят лет десятки тысяч энтузиастов и поисковиков по всему миру.
Но - безрезультатно. Ведь там, где начинают работать спецслужбы, пасуют любители.
…Эта история началась с того, что в 1985 году ЦРУ неожиданно обнаружило следы пропавшего золота на одном из Курильских островов. Об этом стало известно советским спецслужбам. И, чтобы не давать американцам стратегического перевеса, наши контрразведчики начинают реализацию многоходовой операции, которой присваивают кодовое название «Золотой Будда»…
Больше серий и сериалов читайте на сайте www.knigazeta.ru
В дверь каюты ещё раз постучали.
- Господин санса, вам радиограмма!
Поднявшись с небольшой лежанки у стены, человек в форме офицера военной разведки императорской армии открыл дверь и взял протянутый ему лист бумаги. Прочитав радиограмму, он быстро привёл себя в порядок, надел тёплую кожаную куртку с лисьим воротником и поспешил на "мостик" для встречи с капитаном.
Транспортное судно военно-морских сил Японии "Ройё-Мару", сопровождаемое фрегатом-эсминцем "Ишигаки", приближалось к конечной точке своего маршрута - острову Матуа. Там находился гарнизон под командованием полковника Уэда, который напрямую подчинялся Токио, минуя командование Северной группировкой.
Такэо Куроки (так звали офицера, получившего радиограмму) поднялся на мостик и поприветствовал командира корабля. Он попытался рассмотреть очертания острова в бинокль, но низкая облачность и небольшой туман не позволяли сделать этого. Тогда Куроки повернулся к командиру судна и тоном, не требующим возражений, произнёс:
- Мне нужна связь с эсминцем.
Через несколько минут на капитанский мостик поступило сообщение от дежурного радиста, что связь с эсминцем установлена.
- Сообщите командиру "Ишигаки", - продолжал распоряжаться Куроки, - что от полковника Уэда пришла радиограмма. В акватории острова Матуа вчера видели подводную лодку противника. Мы ложимся в дрейф и входим в режим тишины. Пусть эсминец проверит безопасность подхода к острову, особенно у берега.
Приказы майора звучали так, будто он был главным на судне. На самом деле так и было.
Когда две недели назад капитан "Ройё-Мару" получил приказ готовиться к отходу с грузом на север Японии (на острова, которые раньше русские называли Курильскими), он и предположить не мог, что его судно пойдёт в одиночку, а не караваном, как обычно. И что сопровождать его будет гроза подлодок противника - фрегат-эсминец "Ишигаки". Но самым удивительным было то, что всей операцией должен был руководить всего лишь майор разведки.
С начала военных действий в Тихом океане судно "Ройё-Мару" неоднократно совершало плавания в составе морских конвоев к Курильским островам, перевозя боеприпасы, продовольствие и строительные материалы. Но последнее задание было не обычным. Почти до самого отхода судна не было известно, что именно нужно будет перевозить. В день, когда к борту судна подъехала колонна военных грузовиков, капитан понял, что груз, который им предстояло взять на борт, был очень важным. Это было видно по уровню и количеству охраны, которая сопровождала колонну.
Перед началом погрузки вместе с местным морским командованием на борт судна поднялся представитель генерального штаба, от которого капитан как раз и узнал, что им предстоит идти к острову Матуа в сопровождении эсминца "Ишигаки". Следом за ним на "Ройё-Мару" поднялся Куроки Такэо, который по приказу высшего руководства назначался руководителем операции. Все его распоряжения во время перехода к острову Матуа должны были исполняться без промедления и без дополнительного подтверждения высшего командования.
После получения необходимых приказов капитан попросил разрешения начать погрузку. Подъём на борт и складирование в трюм груза были произведены на удивление быстро. Хотя груз представлял собой триста длинных ящиков, обитых медными листами, на которых иероглифами была выведена надпись: "Специзделия". Кроме майора, эти секретные ящики сопровождали ещё четыре младших офицера в звании лейтенантов. С первого дня появления на судне они попеременно несли круглосуточное дежурство, следя за тем, чтобы команда не имела доступа в трюм. Сам Куроки регулярно выходил на палубу и проверял их службу. Через каждые шесть часов он поднимался на мостик и сверялся с курсом, которым шло судно.
Сегодня они должны были выйти на траверс острова…
Воспоминания капитана прервал голос майора:
- Подготовьте радиограмму на Матуа, - скомандовал Куроки. - Мы ложимся в дрейф и будем ждать, пока "Ишигаки" проверит подход к острову.
- Слушаюсь, господин санса, - отчеканил капитан "Ройё-Мару" и приступил к выполнению распоряжений руководителя операции.
Подводная лодка американских военно-морских сил SS-223 "Херринг", принадлежащая к новейшему классу "Гато", уже неделю несла дежурство в районе острова Матуа. Из радиограммы, полученной вчера с подлодки SS-220 "Барб", находящейся значительно южнее, командир "Херринга" узнал, что самолёт морской разведки ВМС США засёк в Охотском море два транспорта, идущих курсом на Северные Курилы.
По данным воздушной разведки суда двигались в направлении Матуа. Командир подводной лодки - лейтенант Дэвид Забрисски-младший - принял решение встретить противника у самого острова и атаковать его при подходе к нему. Его план был прост и надёжен: требовалось незаметно подойти ближе к берегу и спрятаться под водой. .
Когда на глубиномере показалась отметка "100 метров", Забрисски-мл. отдал приказ лечь на грунт, на прибрежный шельф.
Прошло уже 28 часов с момента, как американская лодка, притаившись на дне, ждала подхода эсминца и транспортного судна противника. Экипаж соблюдал режим тишины. Акустик, несколько часов слушавший океан, устало снял наушники и закрыл глаза. Кислорода на лодке становилось всё меньше, дышать было уже тяжело. Все старались без необходимости не двигаться и не делать резких движений.
В командном отсеке, кроме несущих вахту подводников, находились командир и его старший помощник. Забрисски-мл. посмотрел на часы и негромко обратился к старпому:
- Если в течение двух часов транспорты не подойдут к острову, придётся всплывать и менять позицию.
- Понятно, сэр. Пойду проверю акустиков.
Не успел старший помощник подняться с места, как из динамика раздался голос одного из акустиков.
- Сэр, слышу слабый шум винтов, пеленг - сто сорок градусов, дальность - ориентировочно двенадцать миль. Пока не могу классифицировать цели.
Командир быстро встал и скомандовал по громкой связи:
- Всем боевая тревога!
Лодка мгновенно ожила. Уже через минуту все боевые расчёты находились на своих местах. Отсеки были задраены. И даже нехватка кислорода была уже не столь заметна.
Через пятнадцать минут акустик доложил, что одно судно по шуму винтов можно классифицировать как эсминец, а второе - скорее всего как транспортное. Напряжение на судне нарастало.
Ещё через пятнадцать минут акустик рапортовал капитану:
- Сэр, слышу только один шум винтов. Это эсминец. Пеленг - сто сорок восемь градусов, дальность - семь миль.
Отметив на карте новые координаты, Забрисски-мл. высчитал курс и скорость противника, затем скомандовал в микрофон громкой связи:
- Через тридцать минут цель будет у острова. Всем - готовность "номер один"!
Полчаса, которые японский эсминец шел к острову, людям на подлодке казались бесконечными. Ведь известно, что ожидание конца всегда страшнее, чем сам конец.
Вдруг корпус подлодки сильно качнуло. Где-то за бортом прогремел взрыв глубоководной бомбы. Следом за ним второй, показавшийся ещё мощнее предыдущего. За ним - третий, четвёртый, пятый...
Казалось, бомбы рвались прямо за стальным корпусом. На самом деле, если бы хоть один взрыв произошел рядом с субмариной, подлодка вряд ли смогла бы уцелеть.
Во время очередного, особенно мощного. взрыва по судну прокатился сухой треск, и подлодка погрузилась в темноту. В воздухе повисло гнетущее ожидание. Через несколько долгих минут появилось неяркое освещение: дежурный электрик включил резервный источник электропитания.
Взрывы прекратились. На связь с командиром снова вышел акустик:
- Сэр, шум винтов - справа по борту, дальность - пять кабельтовых.
Забрисски-мл. напряженно ждал новой информации.
- Дальность - шесть кабельтовых спереди и справа по борту, - вновь рапортовал акустик через две минуты.
Забрисски-мл. понял, что через пять минут эсминец пересечёт траекторию, по которой может всплыть его лодка.
- Внимание! - громко скомандовал он. - Всем отсекам! Начинаем всплытие. Продуть балласт. Средний - вперёд. Торпедному отсеку подготовиться к атаке.
И опять экипаж мгновенно и слаженно пришёл в движение. В выражениях лиц американских подводников, в том, как все работали и двигались, сквозили азарт и уверенность. Все восемьдесят три члена экипажа «Херринга» неистово и искренне верили в счастливую звезду своего командира Дэвида Забрисски-младшего.
Стоя на мостике "Ройё-Мару", Такэо Куроки пытался разглядеть в бинокль остров и фрегат-эсминец, ушедший к Матуа более двух часов назад. Низкая облачность и туман по-прежнему мешали это сделать. Дежурный принёс радиограмму и, поклонившись, передал её майору. Такэо быстро пробежался по ней глазами, резко протянул радиограмму капитану и, повернув голову в сторону острова, глухо произнёс:
- В двух километрах от берега подводная лодка противника атаковала "Ишигаки". Эсминец погиб.
В воздухе повисло тревожное молчание.
- Режим тишины сохраняется ещё на два часа, потом идём к острову, - добавил майор и направился к себе в каюту.
Подводная лодка "Херринг" уже три часа полным ходом шла в надводном положении к югу в открытый океан. Она меняла дислокацию, потому что Забрисски-мл. понимал, что скоро у Матуа могут появиться военные корабли Японии, чтобы найти и уничтожить противника, потопившего эсминец "Ишигаки".
Сейчас, после атаки, он мысленно перебирал всё, что произошло за эти сутки. Было очевидно, что ему опять повезло. Если бы он вовремя не получил информацию, если бы не залёг на дно и не смог верно рассчитать пересекающийся курс эсминца, то результат противостояния между "Ишигаки" и "Херрингом" был бы явно не в пользу его подлодки.
Поскольку связи с базой в Пёрл-Харбор не было уже несколько дней, командир отдал приказ радисту установить связь с подлодкой "Барб", несущей боевое дежурство южнее:
- Передайте на SS-220: "Японский фрегат-эсминец "Ишигаки" потоплен у острова Матуа. Иду на юг для передислокации. Лейтенант Забрисски-младший".
Через десять минут радист принёс ответную радиограмму. В ней командир "Барба" поздравлял Забрисски-мл. с победой над самым сильным японским противником. Читая её, Забрисски-мл. вдруг изменился в лице и хлопнул себя ладонью по лбу:
- Чёрт, как я сразу...
Быстро подскочив к телефону внутренней связи, Забрисски-мл. громко скомандовал:
- Всем на местах! Лодка меняет курс! Идём к Матуа. Первый отсек - доложите о боеготовности.
Из динамика, висевшего на стене, раздался голос командира первого отсека:
- Сэр, первый отсек к бою готов. Торпедные аппараты заряжены. Ждём дальнейших указаний.
Старший помощник командира подлодки вопросительно смотрел на Забрисски-мл., продолжавшего отдавать приказы. Он не понимал, для чего нужно было менять курс и теперь опять возвращаться к Матуа. Если это из-за второго судна, которое шло под прикрытием эсминца, то, скорее всего, оно уже находится у самого берега - вне досягаемости подлодки. И было бы верхом безрассудства возвращаться в район, где в ближайшее время могут появиться военные корабли Японии.
Поймав вопросительный взгляд своего старпома, Забрисски-мл. подал ему знак подойти поближе и негромко, так, чтобы слышал только он один, произнёс:
- Ларкинс, вы не понимаете, зачем я делаю это?
- Нет, сэр.
- Мы потопили не просто эсминец. Это - фрегат-эсминец "Ишигаки". На его счету несколько наших подводных лодок. Тот факт, что он служил прикрытием для простого транспортного судна, говорит только об одном: на этом судне находится что-то или кто-то, чьей сохранностью и безопасностью Япония очень дорожит. Смотрите: эсминец оставил судно и пошёл к острову. Затем он начал бомбить шельф острова. Это значит, что на эсминце знали, что около острова Матуа есть подводная лодка. Они могли бы встать в дрейф напротив острова над большими глубинами и, войдя в режим тишины, ждать сколь угодно долго, пока у подлодки, то есть у нас, не кончился бы запас кислорода. Как только мы стали бы всплывать, их акустики сразу засекли бы нас, и тогда шансов уйти от "Ишигаки" у нас бы уже не было. Очевидно, что на транспортном судне кто-то специально отдал приказ командиру эсминца идти прямо к острову. И "Ишигаки" этот приказ выполнил. Теперь вы понимаете, Ларкинс, почему я меняю курс?
- Теперь да, сэр. Но у нас вышло из строя оборудование для зарядки батарей. Электрик просит ещё два часа на ремонт. Сэр, мы не сможем подойти к острову на перископной глубине - батареи не успеют зарядиться.
Забриcски-мл. с улыбкой посмотрел на своего заместителя и, дружески похлопав его по плечу, произнёс:
- Сейчас туман, и мы сможем подойти к Матуа вплотную в надводном положении. Ларкинс, надеюсь, вы по-прежнему доверяете мне?
Такэо Куроки стоял на ровной забетонированной площадке, находящейся в глубине острова в двадцати метрах над уровнем моря, и считал ящики, которые таскали с берега военнопленные под окрики конвойной команды.
Как и предполагал майор, через два часа после гибели эсминца подводная лодка противника ушла от острова, и "Ройё-Мару" без проблем подошло к Матуа. Когда последние ящики были переправлены шлюпками с борта судна на прибрежную полосу, капитан попросил разрешения отойти от острова и встать на рейд: поднимался лёгкий ветер, и у берега уже ощущалось волнение. Получив его, он скомандовал экипажу "отдать концы и дать малый назад".
Через пятнадцать минут "Ройё-Мару" встало на якорь в пятистах метрах от берега. Туман, который окутывал остров весь день, начал потихоньку рассеиваться.
Ящики, обшитые медными листами во избежание попадания внутрь влаги, были изрядно тяжелыми. Военнопленные, изможденные ежедневными каторжными работами, могли переносить их только вчетвером или вшестером. Несмотря на то, что их было более полусотни человек, работа двигалась не так быстро, как хотелось бы. Четыре лейтенанта, сопровождавшие груз, разделились по двое: одни находились на площадке, куда носили ящики, двое других остались на берегу. По всему маршруту перемещения ящиков стояли вооружённые солдаты конвойной команды, а наверху на площадке рядом с Такэо Куроки стоял их командир - сержант Кюити Накамура.
Он смотрел, как очередная четверка военнопленных ставила принесённый с берега ящик. Вдруг один из них, вскрикнув, неожиданно стал заваливаться на левый бок, увлекая за собой остальных вместе с тяжёлым грузом. Трое, как могли, пытались сохранять равновесие, но ящик был слишком тяжел и с грохотом рухнул на бетонное основание. От удара с ящика слетели металлические скобы и замки, верхняя крышка соскочила с медных клипс, и оттуда вылетел небольшой серый свёрток. Покатившись по бетону, он размотался, и удивлённый Кюити Накамура увидел на земле небольшую золотую статую Будды. Куроки быстро поднял статую, аккуратно замотал ее обратно в серую ткань и положил в полуоткрытый ящик. Со злостью посмотрев на сержанта, майор строго произнёс:
- Гунсо, вы ничего не видели! Вам понятно?
- Так точно, господин санса. Я, правда, ничего не видел.
Майор повернулся к пленным, которые пытались поднять своего товарища, с силой пнул сапогом лежащего на бетоне китайца и обратился к сержанту:
- Этих четверых сейчас же казнить!
Затем он подозвал двух лейтенантов, стоящих рядом, и приказал восстановить погнутые скобы и замки на ящике. Лейтенанты немедленно принялись выполнять распоряжение майора.
Через полчаса все оставшиеся ящики ровными рядами стояли на площадке. Отдав приказ сопровождавшим его младшим офицерам не отходить от груза, Куроки отправился в штаб гарнизона.
Не успел он пройти и нескольких шагов, как на побережье взвыла сирена. Это был сигнал тревоги. Майор посмотрел на море и увидел в двух километрах от берега еле различимый силуэт подводной лодки, шедшей к острову. Такэо смотрел на лодку и не мог понять, почему она идёт в надводном положении.
Береговые батареи начали приводить в боеготовность свои орудия. "Ройё-Мару" быстро снялось с якоря и на полном ходу пошло вдоль берега, пытаясь уйти в узкий пролив между Матуа и маленьким островком Иваки. Очевидно, предвидя маневр транспортного судна, командир подводной лодки выпустил ему вслед две торпеды.
Пытаясь уйти от торпед, капитан "Ройё-Мару" заложил руль в сторону берега, в результате чего судно прочно село на мель.
Взрыва не последовало, и Такэо понял, что торпеды прошли мимо. В следующее мгновение от громкого раската залпа береговой артиллерии у майора заложило барабанные перепонки. Резко запахло пороховыми газами, и через пару секунд море, где находилась подлодка, вздыбилось от первых разрывов.
После нескольких залпов дым стал рассеиваться. Лодка противника исчезла.
Оригинал произведения и другие сериалы находятся на сайте литературных сериалов www.knigazeta.ru