Наш мир – привычный каждому, с ежедневной рутиной, теленовостями и интернетом – далеко не так прост, как кажется. В нем полным-полно настоящих чудес, вот только упоминания о них не встретишь ни в интернете, ни в теленовостях.
Например, в нашем мире пребывает множество гостей с
Дело в том, что все они – настоящие нелегальные мигранты.
Они обитают где-то снаружи, в иных, нематериальных, измерениях и реальностях, которые мы называем
Путь, чтобы сделать это, у них есть. И это вовсе не «портал в иное измерение» - выдуманного Брэмом Стокером вампира не переместишь в реальный мир во плоти.
Так что в нашем с вами скучном мире нет ни вампиров, ни драконов, ни инопланетян. Только люди. Вот только некоторые из них почти уже и не люди, а
Играли в компьютерные игры? Управляли персонажем, который был бы частью заэкранного мира, вашим воплощением, но по правилам и законам игры? Тогда вы поймете, о чем речь. Правда, вы теперь не главный герой, а часть игры, и каждый прохожий может оказаться проекцией кое-кого Снаружи.
Наш с вами, с виду такой обычный и скучный мир — на самом деле Мир Одержимых...
Больше серий и сериалов читайте на нашем сайте: http://knigazeta.ru
Санкт-Петербург, сентябрь 2007 года
Вага только-только дошел до самого интересного места в рассказе – у секретарши Светки, значитца, окончательно сорвало крышу и она захотела его любви прямо на директорском столе – как тут же, по закону подлости, противно закурлыкал телефон. Это исчадие фирмы «Филипс» обладало кучей непонятных функций и кнопок, в которых ни Алексей Андреевич, ни Вага ни шиша не понимали, и стоило оно при этом на порядок дороже менее продвинутых собратьев. В «Сибгорнодобыче» такое считалось в порядке вещей – все у всех должно быть самое навороченное, даже если оно им на фиг не сдалось. Имидж фирмы, не хухры-мухры.
- Пост охраны, - обреченно сказал Вага, беря трубку. Он догадывался, кто звонит - в конце-то смены, когда все уже разошлись...
- Вагиф, ты? – спросил директор так озабоченно, словно всерьез подозревал, что будка охранников давно захвачена врагами.
- Так точно, - отчеканил Вага. Директор был человек армейской закваски и охранников полагал специальными военизированными сотрудниками, живущими строго по уставу.
- Передай трубку Алексею Андреевичу, - все так же озабоченно попросил директор.
Вага молча протянул трубку напарнику, состроив гримасу, означающую «осторожнее, шеф, кажется, не в духе».
- Соловьев слушает, - как можно суше сказал Алексей Андреевич. В животе пакостно заныло в предчувствии неприятностей. Неужели паскуда-уборщица все-таки стукнула про день рождения главбуха? Если да, то так и до увольнения недолго…
- Алексей Андреевич, минут через десять должен подойти курьер, впустите его. Это будет не Виктор, как всегда, а другой человек. Имени не записывать, беспрепятственно пропустить, объяснить при необходимости, где мой кабинет. Задача ясна?
- Разрешите уточнить? – со всей возможной суровостью переспросил Алексей Андреевич, хотя с сердца его свалился здоровенный камень.
- Уточняйте.
- Как понять, что это именно тот человек? Кто угодно может зайти. Мне что же, всех пропускать?
- М-м… - непонятно почему замялся директор. – У этого курьера внешность характерная, не ошибетесь – рост маленький, борода…Ай, ладно, спросите фамилию, если скажет – Гонтарь, то это он. Но в книгу учета посетителей не записывать, вы поняли?
- Так точно, понял.
- Ну и прекрасно. Когда пропустите, отзвонитесь мне, что он пришел.
- Будет сделано, Вадим Петрович.
- Ладно, отбой.
Алексей Андреевич повесил трубку, шумно выдохнул и перекрестился.
- Ну, блин… я уж думал все, козец подкрался незаметно. Я такой голос у Петровича первый раз слышу. Подумал сперва, что ему про тот день рожденья растрепали, ну, я тебе рассказывал…
- Это где вы музыкантов за ящик коньяка на территорию провели? – ухмыльнулся Вага.
- Ага. Сейчас, думаю вставит мне по самые помидоры… А оказалось, всего делов - какого-то курьера впустить надо, не записывая.
- Не записывать курьера? – до глубины души удивился Вага. – В первый раз про такое слышу. У них же отчетность, у курьеров, они ж сами, блин, всегда просят, чтоб их записали!
- Да тебе-то что…Не надо записывать – значит, не надо. Хотя странно, да. Петрович, кстати, явно его фамилию не хотел называть, сперва описывать пытался; только потом через губу перебросил – Гонтарь, мол. Козец, тайны мадридского двора…
- Гонтарь? Хо-хо! – взбудоражился Вагиф. – Дядя Леша, это ж наш самый ценный сотрудник! Светка мне про него все уши прожужжала.
- Во как? – удивился Алексей Андреевич. – Что за сотрудник?
- Знаете, сколько наш Петрович в месяц получает?
- Ну, косарей сто, наверное.
- Сто двадцать. Светка же все бумажки туда-сюда таскает, всегда в курсе дел. А знаете, сколько получает этот самый Гонтарь?
- Ну?
- Сто пятьдесят штук в месяц.
- Ско-олько?
- Черным по белому, говорит, в платежной ведомости написано. И никто понятия не имеет, что за Гонтарь! Я еще удивился – сроду у нас денег не отмывали так лихо, «мертвой душе» такие бабки платить – это ж любая налоговая сразу попалит! А теперь оказывается, что курьер.
- Вот ворье, - с некоторым даже удовольствием произнес Алексей Андреевич. – Наверняка ведь лох этот Гонтарь, не подозревает даже, сколько зарабатывает. Получает свой пятнарик в руки, а остальное Петрович на карман кладет.
- Не, наоборот, - не согласился Вага, предвкушая долгий спор на животрепещущую тему. – Думаю, это Петровича друг какой-нибудь. Мы ж его в глаза не видели! Был бы он настоящий курьер, по три раза на дню через пост туда-сюда шастал бы, как Витька.
- Да что ты ерунду городишь! - завелся было Соловьев, но тут в стекло снаружи постучали.
Вага подпрыгнул на стуле и схватился за табельный «ИЖ-71»; Алексей Андреевич просто положил руку поближе к «тревожной кнопке». Будка охранников была целиком из бронированного стекла (самого, естественно, дорогого), помещение проходной отлично освещалось, так что каким образом постороннему удалось подобраться к ним незамеченным, оставалось только гадать. Дверь-то явно не открывалась, уж в этом они были уверены – такую дверь, как в «Сибгорнодобыче», незаметно не откроешь...
- Я к Вадиму Петровичу, курьер, - негромко произнес невысокий старик, сильно похожий на учителя кунг-фу из гонконгского боевика - с той лишь разницей, что жиденькая бороденка и брови у него были не седые, а рыжие.
- Э-э…фамилию свою назовите, - пришел в себя Вага.
- Гонтарь, - тихо, но внятно сказал старик.
- Проходите, - разрешил Алексей Андреевич, нажимая кнопку, открывающую турникет. – Как добраться до кабинета, знаете?
- Разберусь, - невозмутимо ответил курьер и на удивление бодро взбежал по лестнице на второй этаж, начисто игнорируя лифт.
- Во дает! – восхитился Вага. – Ему ж лет семьдесят, а ходит, как кошка! Помню, у нас в разведроте был один…
- Погодь трепаться, - прервал его Алексей Андреевич, набирая короткий внутренний номер.
- Виктор Петрович, курьер пришел, - сказал он в трубку. – Как, уже? Он же…Понял. Понял. Будет сделано.
После чего положил трубку и озадаченно почесал макушку.
- Что там такое? – навострил уши Вага. – Что за «как, уже?»
- Говорит, курьер уже у него, сейчас обратно пойдет, нам с тобой надлежит его пропустить и забыть этот эпизод. В конце месяца дополнительная премия. Ты что-нибудь понимаешь?
- Это что, дедуля за полминуты на седьмой этаж доскакал? – поразился Вага. – Да брешет Петрович, не может такого…о-па, смотри ж ты…
По лестнице, не семеня, но все равно вполне резво, спускался Гонтарь с небольшим рюкзачком на плече. Дойдя до их будки, он дружелюбно кивнул охранникам, дождался, пока загорится зеленый сигнал на турникете, прошел к выходу и был таков.
Тяжелая дверь оглушительно хлопнула в тишине.
- Знаете, я чего думаю, дядя Леша - задумчиво сказал Вага, глядя на дверь. – Кажется, только что мы с вами наблюдали нашу «крышу». Вот откуда и бешеная зарплата, и все такое… Дед ведь – натуральный ниндзя: подкрался незаметно, передвигается как…как…даже не знаю, как кто! Да и физиономия азиатская, вроде.
- И этот ниндзя посылки для Петровича таскает? – не поверил Алексей Андреевич. – И сам себя «курьером» называет?
- Так это…конспирация!
- Слабо верится. Поставь-ка лучше чайник, конспиратор, махнем кофейку с тобой. Для прояснения мозгов.
…Вага как раз разливал кипяток по кружкам, когда в стекло снова постучали. В этот раз охранники не дергались – а чего дергаться, второй раз демонстрировать Гонтарю свои перепуганные физиономии, что ли?
Впрочем, это был не Гонтарь.
- Вадим Петрович на месте? – улыбаясь, спросил загорелый незнакомец. Он бы, пожалуй, сошел за красавца с обложки журнала «Men’s Health», если бы не чересчур длинная шея. С ней его мускулистая фигура и голливудская улыбка смотрелись несколько несуразно.
- Вадим Петрович на месте, - с холодной вежливостью произнес Вага, которого все эти «ниндзи» уже начинали доставать. – Но, если вы не против, мы сначала запишем ваши данные в книгу учета посетителей. И созвонимся с Вадимом Петровичем.
- Да, конечно, - согласился незнакомец.
Алексей Андреевич меж тем тупо смотрел на телефонную трубку. Исчадие фирмы «Филипс», самый дорогой и навороченный телефонный аппарат из всех возможных, молчал, словно его выключили из сети. Может, провод отошел? Алексей Андреевич не поленился залезть под стол и проверить разъем. Нет, все в норме…
- Я записываю, - услышал он голос Ваги.
- Нидхёгг, - сообщил ему длинношеий.
- Нид…как? Это фамилия?
- Нет, это имя.
- А фамилия?
- У меня нет фамилии.
- Вы что, издеваетесь надо мной? – судя по всему, Вага порядком разозлился. – Не хотите говорить - давайте документ свой, я перепишу с него.
Внезапно Алексею Андреевичу почему-то очень не захотелось вылезать из-под стола. Это было какое-то абсолютно животное, инстинктивное ощущение, он испытывал что-то похожее всего лишь раз в жизни - в Камбодже, когда его взвод еще в воздухе встретили огнем, а он болтался в ночном небе на пробитом пулями парашюте и вот так же ЗНАЛ, что сейчас приземлится в воду и должен нырнуть, насколько хватит дыхания…
- Документов у меня нет…да и никогда не было, - все так же, судя по голосу, улыбаясь, произнес незнакомец.
- Без документов я вас не пропущу, - мрачно сообщил ему Вага. – Таков порядок, и можете что хотите…
Больше никто ничего не говорил. Раздался хруст, какой-то нечеловеческий всхлип, осколки бронированного стекла тяжелым градом осыпались на стол, потом Вага коротко вскрикнул, и прямо перед Алексеем Андреевичем на пол упал искореженный ИЖ-71.
Почему-то это потрясло его сильнее всего, вместе взятого. Все закружилось, голова внезапно взорвалась острой болью, и дальше была только темнота.
К вечеру поток посетителей, вроде бы, иссяк. Пожилая медсестра зажгла в палате свет и принесла поднос с ужином. На предложение покормить его с ложечки больной ответил презрительным отказом, водрузил поднос на живот и стал медленно, но верно есть сам.
Все таки микроинсульт – это не полноценный «удар», как выражались в позапрошлом веке. Всего и последствий - левая рука пока что слушалась хуже правой, да улыбался Алексей Андреевич с трудом. Впрочем, улыбаться ему пока приходилось только по просьбе врача, чтобы продемонстрировать, что с лицом все более-менее в порядке. А так ничего особо веселого в его положении не было.
Первым его начал допрашивать еще мент, что в «Скорую» тащил. Соловьев помнил только прыгающий перед лицом асфальт и хриплый голос, выпытывающий «кто напал» и «сколько их было» Ужасно тошнило, и ответить он ничего не мог, хотя честно пытался.
С утра же в больницу слетелись, как воронье на падаль, всякие непростые люди. Персонал яростно пытался оградить больного от посягательств, но пороху против высоких милицейских и ФСБшных чинов им явно не хватало. Алексей Андреевич раз пять пересказал свою историю – все, что вспомнил – и стоически вынес проверку на детекторе лжи. С тем важные шишки и уехали.
Где-то в обед он краем уха услышал, как дежурный врач орет какому-то «вонючему папарацци», чтобы тот «убирался в свою вонючую редакцию». Пару раз мимо бокса прохаживались странные личности – не то коллеги-охранники, не то бандиты, он не разобрал.
- Козец…Вот что это такое - «проснуться знаменитым», - пробурчал под нос Алексей Андреевич и попробовал все-таки улыбнуться по-настоящему – для себя. Левый угол рта лишь криво дернулся. Вздохнув, он принялся за еле теплый чай.
- Не положено после восемнадцати! – услышал он раздраженный голос медсестры издали. – Да и наплевать мне, что капитан! Тут сегодня одних ваших генералов трое околачивалось…
Монолог сестры внезапно оборвался на полуслове, а потом сбавил громкость до почти неразличимого бормотания. Видимо, неведомый капитан нашел что возразить. Тяжело вздохнув, Алексей Андреевич приготовился к еще одному допросу.
Посетитель, белым пятном мелькнув в окошке бокса, на удивление деликатно постучал в дверь.
- Войдите, - обреченно сказал Соловьев, отставляя поднос в сторону.
«Капитан» вошел. Он оказался тощим блондином в накинутом врачебном халате, из-под которого проглядывала серая ткань милицейской формы. В руках блондин держал видавший виды кожаный портфель, совершенно не вязавшийся с образом милиционера.
- Я ненадолго к вам, Алексей Андреевич, - слегка смущенным голосом произнес блондин. – Хочу пару вопросом вам задать, вы разрешите?
- Думаю, все равно зададите, разрешу или нет – мрачно ответил больной. - Так что валяйте.
- Прекрасно, - обрадовался блондин и сел на стул возле кровати. – Пересказывать историю мне не нужно, у меня на руках копии ваших протоколов, плюс стенограмма записи с диктофона…
- Ничего себе! – не сдержал удивления Алексей Андреевич. – Простите, а вы по какому ведомству проходите? Допрашивали меня и милиция, и ФСБ, и еще кто-то…а у вас все протоколы на руках, да еще и запись какая-то.
- Простите меня, пожалуйста! – искренне огорчился блондин. – Забыл представиться. Капитан Родионов Илья Валерьевич, уголовный розыск. Собственно, вы абсолютно правильно «прочитали» ситуацию, коллеги из ФСБ и разведки ни за что не отдали бы копии протоколов, если бы там что-то было отличающееся от нашего. Но, так как они практически слово в слово повторяют друг друга…
- Разведка? – упавшим голосом переспросил Солдовьев. – Полный козец… Это что там такое произошло-то? Хотя да, вы мне все равно ничего не скажете. Я ваши порядки знаю…
- Ну почему, - негромко сказал Родионов. – Возможно, как раз вам и следует все знать.
Он некоторое время помолчал в задумчивости, пока Алексей Андреевич переваривал услышанное. Как бы с такими новостями настоящий инсульт не заработать…
- Ну, собственно, к делу, - очнулся наконец капитан и достал из портфеля какие-то бумаги. – В самом первом протоколе, милицейском, на вопрос об имени нападавшего вы ответили, цитирую: «Соловьев: - Да вроде бы Нитхог…или Нидхок…как-то так. Следователь: - Может быть, Найтхок? Соловьев: - Может, и Найтхок». Во втором протоколе, ФСБшном, вы говорите уже «Нитхок или Найтхок». И далее везде озвучиваете уже только эти варианты. Признайтесь, сбили ведь они вас с панталыку, да? Не было там звука «ай»?
- А вы знаете, очень даже может быть, - удивленно признался Алексей Андреевич. – И правда, сбили. «Найтхок» - это же «ночной сокол» по-английски, я-то язык знаю прилично, как сразу не сообразил? Да, по-другому как-то этот гад сказал.
- Может быть, Нидхёгг? – небрежно спросил Родионов.
По спине Алексея Андреевича прокатилась волна ледяных мурашек, несмотря на ватное одеяло и шпарившие вовсю батареи. Несколько раз он широко открыл и закрыл рот.
- Да, - обрел он наконец дар речи. – Точно! Именно Нидхёгг. Вы что ж, его знаете?
- Ну, имя-то знакомое, - пробурчал заметно помрачневший Родионов. – Но не встречал. Слава богу, не довелось. Ладно, давайте дальше. Описания этого самого Нидхёгга. В одном протоколе вы говорите о нем «словно с обложки», в другом – «красивый, как кинозвезда», а вот в третьем – «как плакат с киноактером, такой же красивый и фальшивый». Откуда взялась эта самая «фальшивость»?
- Да мне как-то слов не подобрать все было, - замялся Алексей Андреевич. – Он, если шею не брать в расчет, видный такой парень, да, но…Похож на героя из фильма, или из рекламы…нет…даже не так…в фильмах-то видно, что это обычные люди, а тут…что-то в нем неправильное было. Он красивый, но как-то неправильно. Как…как…
- Как манекен в магазине, - закончил за него Родионов. – Красивый, но мертвый, при этом слишком похожий на человека…и оттого слегка пугающий.
Второй раз ледяная волна прошлась по спине Алексея Андреевича. Этот странный капитан угрозыска запросто выразил одной фразой то, что он сбивчиво пытался объяснить все утро.
- Все-таки знаете вы его, так? - через силу выдавил Соловьев.
- Нет, не знаю, - покачал головой Родионов. - У меня есть догадки, одна хуже другой, но это пока скорее из области фантастики… Впрочем, все дело и так вполне фантастично. Хотите, расскажу?
- Да, - почему-то шепотам сказал Алексей Андреевич.
- В двадцать часов сорок одну минуту на пульт дежурного охранной фирмы «Кобра», сотрудником коей вы являетесь, поступил сигнал тревоги из «Сибгорнодобычи». Группа быстрого реагирования была на месте через семь-восемь минут. Открыв дверь и увидев два, как им показалось, трупа охранников, они немедленно вызвали милицию и «Скорую помощь», а сами поднялись наверх. Большинство кабинетов были закрыты, лишь на седьмом этаже дверь в приемную директора была вырвана с корнем. Внутри – три трупа: Свешников Вадим Петрович, директор, Куницына Светлана Павловна, его секретарь, и еще один товарищ, которого опознали только сегодня утром, некто Калидиани Вахтанг Гогиевич.
- Это телохранитель, - непослушными губами сказал Алексей Петрович.
- Ну да, мы уже установили… В приемной явные следы обыска, сейф разворочен, хард-диска в директорском компьютере нет... В общем, обычное, вроде бы, мокрое дело, бизнес-шмизнес, веселые девяностые… Если бы не ряд весьма странноватых деталей.
- Каких? – спросил Алексей Андреевич. Отчего-то он был уверен, что эти самые детали ему здорово не понравятся.
- Ну, во-первых, запах, - начал Родионов. – В приемной воняло хуже, чем в квартире двухнедельного удавленника. Уж на что охранники из «Кобры» тертые ребята, так двоих все равно вывернуло на лестнице. Эксперты в респираторах работали. Всю ночь, кстати, окна были открыты, а до сих пор пахнет будь здоров, если верить участковому.
Родионов снова помолчал, словно раздумывал, говорить ли дальше.
- И еще, - продолжал он. – Имеют место весьма странные… повреждения, скажем так. Пистолет вашего покойного напарника, ручка двери приемной, а также некоторые ступени лестницы носят следы какого-то очень мощного…воздействия. Короче говоря, кто-то очень сильный скомкал пистолет, как носовой платок, вырвал ручку вместе с куском двери, оторвал голову телохранителю – и у этого кого-то на руках нешуточные когти. Судя по следам. Более того, судя по состоянию ступеней, с ногами у него та же история.
- Динозавр, что ли? – истерично хихикнул Алексей Андреевич.
- Далее, - спокойно продолжал Родионов, достав из портфеля листик и зачитывая оттуда. – Голова вашего напарника, стены приемной, три трупа наверху носят следы применения очень мощной едкой жидкости, предположительно кислоты, состав которой до сих пор – то есть почти через сутки с начала расследования – не установлен.
- Вы разыгрываете меня, что ли? – разозлился внезапно Алексей Андреевич. – Или это тест на то, знаю ли я кинематограф? Так вот, сообщаю, фильм «Чужие» я смотрел.
Вместо ответа капитан протянул ему один из листков, оказавшийся фотографией. Первое, что бросилось в глаза – знакомый искореженный «ИЖ-71», возле которого лежала бирочка с цифрой «7». Странная кучка то ли грязи, то ли речного ила рядом была обведена мелом. Только разглядев на ней остатки уха, Алексей Андреевич все понял и отвернулся, подавляя тошноту.
- Вот такие пироги, - подвел итог Родионов и поднялся со стула.
- Зачем? – надломленным голосом спросил его Соловьев. – Зачем вы мне все это рассказали? Я ведь не дурак, понимаю – неспроста. Вам что-то нужно от меня.
- Мне от вас уже ничего не нужно, Алексей Андреевич, - ответил капитан, собирая свои листки обратно в портфель. – Скорее, это вам от меня были нужны сведения. А я лишь окончательно подтвердил кое-какие выводы.
- Да жил бы я и горя не знал без этих ваших сведений! – в сердцах сказал Алексей Андреевич. – Зачем мне эти страшилки, а? Разбирайтесь сами.
- Зачем? – усмехаясь, переспросил капитан. – Чтобы вдруг не оказалось, что вам предстоит главная битва в жизни, а вы проиграли, даже о ней не узнав.
- Что? – опешил Соловьев.
- Ничего, - поднялся Родионов. – Мысли вслух. До свидания.
Он иронически поклонился, щелкнув каблуками, и направился к выходу из бокса.
- Кто такой Нидхёгг? – спросил Алексей Андреевич.
Родионов затормозил на пороге, и, не оборачиваясь, сказал:
- Нидхёгг – черный дракон, грызущий корни мирового ясеня Иггдрасиль. Скандинавская мифология. Как написано в «Прорицании Вельвы», тысячи трупов под крыльями его. Самое страшное наказание для грешников – попасть туда, где он обитает, под этот самый ясень. Короче, древнескандинавский Сатана.
- Вы предполагаете…
- Я ничего не предполагаю, - сухо перебил Родионов. – Я оперирую лишь фактами. Всех благ.
…Без сил он доплелся до ближайшей скамейки и сел почти вслепую – голова кружилась, в ушах стоял оглушительный звон, а глаза застили незванные слезы.
- Совсем расклеился, старый хрыч, - укорил сам себя Алексей Андреевич, когда в мозгах чуть прояснилось. – А ну соберись!
В последнее время он все чаще разговаривал сам с собой. Почему бы и нет, черт побери, в пятьдесят семь можно побыть немножко, как это говорится, «того». Вытерев глаза, привычным движением достал сигареты и стал прикуривать. Руки слегка дрожали – но он уже начал привыкать, тремор начался еще вчера, когда его вызвали к лечащему врачу «поговорить».
… - А ведь плохо, Леша, у тебя с сосудами-то, - бесстрастно сказал ему седой врач, разглядывая рентгеновский снимок на просвет. Мельком глянул томограмму и анализы, покивал мыслям и снова вернулся к снимку.
С Алексеем Андреевичем они были на «ты» с первого дня знакомства. Врач сам был из отставных военных, в горячих точках бывал и просил называть его просто Костей.
- Что, совсем хреново? – сумрачно поинтересовался Соловьев.
- Совсем, - подтвердил седой Костя. – Твой микроинсульт – это как снежок перед лавиной. Тут у тебя раз…два, три…минимум четыре сосуда на самой грани. Куришь? Мигрени мучают вообще?
- Да, - неохотно признался Алексей Андреевич. – Частенько.
- Еще бы, - буркнул Костя и принялся листать его тощую карточку. Почти все записи в ней были сделаны за последние четыре дня – ходить по больницам Алексей Андреевич не любил и делал это только в случае крайней нужды.
- А тут про мигрени ни слова, - констатировал врач. – Ну да ладно, чего уж теперь…только имей в виду, при твоем состоянии даже один инсульт – не совсем чтобы верная смерть, но…
- Костя, я все понимаю, - решительно прервал его Алексей Андреевич. – Ты прямо скажи - сколько мне осталось?
Костя пожал плечами.
- Может, месяц, может, год. Может, больше, но это вряд ли. А может, прямо тут тебя возьмет и скрутит. Я не Господь, чтобы такие вещи решать. Полежишь пока у нас, потом на дневной стационар переведем…
- Выписаться можно? – прямо спросил Соловьев. – Неохота чужое место занимать.
Врач помолчал, поглядел на него внимательно. Алексей Андреевич усмехнулся ему уголком рта – левым, специально показывая, что все с ним уже в порядке.
- Можно, - решился Костя. – Завтра с утра.
- Спасибо, - от души поблагодарил охранник и пошел к двери.
- Удачи тебе, - сказал ему в спину Костя.
Он кивнул, не оборачиваясь, и вышел из кабинета.
…А из «Кобры» его выперли, оказывается, уже три дня как. Понятно, с таким-то диагнозом, да еще возраст, да еще эта мутная история с «Сибгорнодобычей» - все одно к одному. Алексей Андреевич, словно зомби, подписал все бумажки, что подсовывала кадровичка, получил восемнадцать тысяч расчета и, тревожно прислушиваясь к нарастающему звону в ушах, поспешил уйти из офиса.
До ближайшей скамейки.
И куда теперь прикажете? В одинокую комнатку в коммуналке на Васильевском, к въедливой Александре Егоровне под светлые очи? О, как старая карга обрадуется, что его с работы поперли… Соловьев прямо слышал, как квартирная хозяйка язвительно смеется, тряся крашенными в рыжий цвет жидкими волосенками. С Алексеем Андреевичем они были не в ладах; вернее, Егоровна со всеми квартиросъемщиками была не в ладах, но с ним особенно.
Нет, не хотелось домой, совсем не хотелось. Но куда еще-то, в таком случае?
…Взгляд остановился на стене здания напротив. Это, как видно, был новомодный кинотеатр - куб из темного стекла и бетона, он в таких пару раз бывал. Полстены занимала афиша премьерного фильма. Актеры, выстроенные на плакате в ряд на манер Маркса-Энгельса-Ленина, были сплошь незнакомые, Алексей Андреевич узнал только унылый профиль Томми Ли Джонса. Чтобы разглядеть название, пришлось напрячь глаза.
«СТАРИКАМ ТУТ НЕ МЕСТО»
- Да твою же мать, а! – в сердцах сплюнул бывший охранник, бросая окурок под ноги. А потом поднялся со скамейки и зашагал куда глаза глядят.
Курить больше не хотелось, но телом управлял уже какой-то автопилот, а не он сам. И руки совершенно самостоятельно достали сигарету из пачки и зажигалку из кармана, а легкие послушно вдохнули дым. Курить вредно. Сжимаются сосуды. Вот что ему сейчас меньше всего нужно – чтобы что-нибудь там происходило с сосудами…
Хотя, наверное, уже все равно.
Алексей Андреевич стоял на лестничной площадке совершенно неизвестного ему подъезда и отрешенно смотрел в темное окно. Как он сюда попал, вспоминалось с трудом, но, впрочем, вспоминать было особо и незачем. Этаж тоже в памяти не отложился, единственное, что было важно – кнопку в лифте он нажал самую верхнюю.
Все достаточно просто. Открыть тяжелую фрамугу, стать ногами на подоконник, перенести тело наружу. Пятнадцать секунд. Всего делов-то. Пятнадцать секунд – и все. Докурить, и вперед.
Единственное, что останавливало, это почти двадцать тысяч в бумажнике. Вот как-то нелепо было выбрасываться из окна с такой суммой в кармане. Выложить? Да, тут же, на подоконник. Кому-то отличный подарок достанется…
Резкий металлический звук заставил его обернуться и спрятать бумажник обратно в карман. Сердце суматошно заколотилось, будто застукали за чем-то неприличным, вроде справления малой нужды в подворотне. И смех и грех…
По чердачной лестнице кто-то медленно и тяжело спускался. Алексей Андреевич придал лицу скучающее выражение и прислонился к стене, выпуская дым из ноздрей. Интересно, кто это лазает по чердакам в такое время?
На площадке вверху показался силуэт. Алексей Андреевич досадливо сморщился: незнакомец явно не торопился идти по своим делам – прислонившись к стене, он медленно перебирал ногами, потихоньку дрейфуя вниз. Пьяных только не хватало…
Только увидев, что по белой известке за незнакомцем остается прерывистая красная полоса, он понял, что дело нечисто.
- Эй, друг! Ранен? – крикнул бывший охранник, подскакивая к незнакомцу, который уже доковылял до низа лестницы.
- А…ты все-таки выжил, - хрипнул тот.
- Что? – растерялся Соловьев, и только тут забуксовавшая было память отчаянно засигналила, что эту рыжую бороденку и усы он видел совсем недавно. И при совершенно дерьмовых обстоятельствах...
Да это же Гонтарь, курьер-ниндзя, после визита которого все и началось!
Невольно он отступил на шаг. Гонтарь выглядел, прямо скажем, паршиво – левая рука висела плетью, по пальцам сбегали вниз кровавые ручейки. Куртка в нескольких местах была прожжена, а на рюкзачке зияла аккуратная прореха, словно бы от ножа. Или от когтя…
- Значит, не зря меня занесло именно сюда, - довольно сообщил курьер, садясь прямо на пол и прислоняясь к стене. – Я-то думал, совсем уж кранты. Что ж, еще побарахтаемся…
- Молчи, а? – грубовато прервал его Алексей Андреевич, хлопая себя по карманам в поисках телефона. – Сейчас «Скорую» вызову…
- Какая «Скорая»? – хрипло рассмеялся Гонтарь. – Забудь. Слушай сюда, у нас времени всего пара минут.
- Протянешь и дольше, - не согласился Соловьев, торопливо осматривая его плечо. Кажется, просто поверхностная рваная рана… – В агонии вроде не бьешься. Могу жгут наложить.
- Я и без «Скорой», и без жгута сколько нужно протяну, дело не в этом, – закрыв глаза, сказал Гонтарь. - Дело, друг мой Алексей Андреевич, в другом. Через пару минут за мной придет одна гадкая тварюшка. Та, которая Нидхёгг.
- Откуда меня знаешь? – поразился было Соловьев, но тут до него дошло, что сейчас не самое лучшее время для расспросов. Нидхёгга он помнил отлично и встречаться больше не хотел.
- Давай вставай, я помогу, и к лифту, - скомандовал он.
- Нет, - отрезал Гонтарь. – Слушай, что я говорю. Лифт не работает, Нидхёгг запросто отключает все, что ему нужно. Возьми рюкзак. Как можно быстрее спускайся на первый этаж и уходи. Я тебя найду потом, если жив буду. Не появлюсь через двое суток - в боковом кармане путевой лист.
- А ты? – спросил Алексей Андреевич, не особо вслушиваясь в инструкции. – Мне тебя бросить, что ли? Концы ведь отдаешь. Давай лучше вместе...
- Да не отдаю я концы, - сказал курьер, неожиданно легко поднимаясь. С руки у него больше не капало, а рана удивительным образом успела покрыться коркой запекшейся крови. – Я в порядке. Не в полном, но хватит, чтобы задержать Нидхёгга и по возможности смыться самому. А вот тебе надо уносить ноги как можно скорее, потому что ты для него – всего лишь ходячий кусок мяса. Так что бери и ходу!
Он снял рюкзак с плеча и протянул Алексею Андреевичу. Соловьев хотел еще что-то возразить, но тут по ноздрям ударил тошнотворный запах гниющей мертвечины, усиливающийся с каждой секундой. Подавляя желудочный спазм, Алексей Андреевич кивнул, схватил рюкзак и побежал вниз.
Еще на площадке между вторым и первым этажами он услышал знакомый то ли всхлип, то ли крик, никак не могущий принадлежать человеческому горлу. И сразу же – гулкий выстрел, усиленный эхом. Распахнув дверь, Соловьев выбежал в темноту…
…В себя он пришел, когда не мог больше сделать и шага. Легкие разрывались. Вокруг него возвышались какие-то безликие в темноте многоэтажки, а впереди маячила титанических размеров стройка. Где он, черт возьми? Как отсюда выбираться?
Только сейчас Алексей Андреевич обратил внимание, что в кармане куртки давно уже вибрирует телефон. Номер высветился незнакомый.
- Слушаю, - тяжело дыша, сказал он в трубку.
- Это капитан Родионов, - озабоченно сообщил голос. – Алексей Андреевич, вы куда-то пропали, из больницы выписались, дома не появлялись…все в порядке у вас?
- Нет, - ответил он, стараясь не сорваться на истерическое хихиканье. – Наверное, не совсем…слушайте, капитан, вы можете меня вывезти…отсюда? Правда, я понятия не имею, где нахожусь. И, кажется, я снова только что разминулся…с Нидхёггом.
- Не выключайте телефон, - сказал Родионов. – Я скоро подъеду.
…Родионовская дача, как оказалось, стояла на самой окраине села, совсем неподалеку от столба с перечеркнутой надпись «Тарасовка». Алексей Андреевич, проснувшись и умывшись из колодца во дворе, прогулялся до единственного здесь магазина (бумажник, как выяснилось, уцелел во вчерашних передрягах). Встречные охотно показывали дорогу, а толстая продавщица даже разменяла тысячную купюру, поворчав только для виду.
Хорошее место, хорошие люди. Алексей Андреевич давно не бывал в деревне.
Он сделал себе яичницу, налил кружку молока и отломил горбушку божественно пахнущей, еще теплой буханки черного хлеба. Все болезненные чудеса последних дней казались сейчас плохими выдумками, не имеющими к нему отношения. Даже солнце проглянуло наконец через извечные осенние тучи…
Благодать.
Он не успел съесть и половины, как к дому подъехал автомобиль. Судя по бамперу, это был Родионов. Алексей Андреевич не рассмотрел вчера в темноте не то что номеров, а даже цвета машины, которая довезла его досюда, однако слегка помятый задний бампер запомнил. Так что опознать было несложно.
Капитан вышел из машины, хлопнул дверцей и направился в дом. Алексей Андреевич поймал себя на детском желании быстрей доесть и спрятать остатки завтрака, усмехнулся и стал жевать нарочито медленно.
- Доброе утро! – приветствовал его Родионов, входя в дом. – А я-то думал, вы спите еще вовсю.
- Организм привык к ранним побудкам, - ответил Соловьев, вымакивая хлебом желток из глазуньи. – Присоединяйтесь, Илья Валерьевич. Я сейчас еще пожарю.
- С удовольствием, - сказал Родионов, садясь рядом. Лицо у него было усталое, под глазами набрякли мешки. – Надеюсь, вы не собираетесь предлагать мне кофе?
- Нет, - удивился Алексей Андреевич. – Разве что молока.
- Ну и славно, а то от кофе уже тошнит…Третьи сутки на ногах. Приехал отсыпаться.
- Ну, не буду мешать… - сказал Соловьев, ставя сковороду на плитку. - Вы только объясните, как до станции добраться.
- Куда вы собрались-то? – грустно и насмешливо спросил Родионов.
- Наверное, домой… - протянул Андрей Алексеевич и вдруг забеспокоился. – А что? Случилось что-то? Домой не стоит?
- Как говорят в Одессе: «Я на вас удивляюсь», - произнес Родионов, отбирая у него лоток с яйцами и самостоятельно выбивая несколько штук на сковородку. – Вчера в том подъезде вы совсем не собирались домой. Даже, как бы это сказать, наоборот.
- Откуда вы знаете? – тихо спросил Алексей Андреевич.
- И заметьте, вы ведь даже движения не сделали в сторону окна – просто стояли и курили. Только вот мысли у вас в голове крутились - дай боже: «Пятнадцать секунд – и все. Докурить, и вперед». А сегодня вы как ни в чем ни бывало собрались домой. Что изменилось?
- Так… - сказал Алексей Андреевич, садясь. – Так. Вот оно что. Ну, вопрос, я так понимаю, риторический? Задан с целью донести до меня, что вы не только за мной наблюдали, а даже каким-то образом копались у меня в мозгах…я прав? Ну что ж, донесли. Что дальше?
- Молодец вы какой, - искренне порадовался Родионов. - Ни тебе ужаса, ни воплей «не может быть»... Вы, кстати, материалист?
- Зачем вы спрашиваете, если мысли мои можете читать?
- А я и не могу, - пожал плечами Родионов. – Только если очень сильно припечет.
- Ну, тогда скажу так – я был материалистом еще неделю назад. Сейчас уже не уверен ни в чем на свете…
- А вот зря, - сказал Родионов, накрывая шкворчащую яичницу крышкой. – Все в этом мире вполне материалистично.
- Да? – усомнился Соловьев. – И Нидхёгг – человек?
- Да, - кивнул капитан. – И Гонтарь человек. И я, и вы.
- Что-то я вообще ничего не понимаю, - признался Алексей Андреевич. – Наверное, вам все-таки стоит мне все объяснить.
- Только можно я сначала все это съем? – улыбнулся Родионов, осторожно перекладывая глазунью в тарелку. – Могу пока начать рассказ…кстати, вы, как материалист, про идеализм Платона что-нибудь слышали?
- А вы знаете анекдот такой про поручика Ржевского? – вопросом на вопрос ответил Алексей Андреевич. – Кончается словами: «Корнет, поцелуйте меня в затылок!» - «Почему в затылок?» - «Ну вы ведь тоже издалека начали!»… Я, конечно, извиняюсь, но где идеализм Платона, а где все эти ужасы с убийствами?
- Где? Недалеко, - сухо ответил Родионов. – Но если хотите ближе к теме и без всякого там идеализма, то пожалуйста – излагаю только факты. В одной из выработок компании «Сибгорнодобыча» было найдено кое-что очень ценное и редкое, назовем его, скажем, Артефакт. Артефакт был переправлен в центральный офис компании, а оттуда с курьером должен был отправиться в специальное хранилище для такого рода вещей. Однако про Артефакт знали не только добытчики - информация, знаете ли, имеет свойство распространяться… Так что за ним пришел кое-кто, кому он позарез нужен – то есть Нидхёгг. Ваш директор, земля ему пухом, успел передать груз курьеру-Гонтарю, и Нидхёгг был слегка… расстроен. Сами знаете, что там в офисе случилось. После этого он стал охотиться на Гонтаря, но спецкурьер – это такой человек, которого так сразу не поймаешь. Однако вчера они все-таки встретились.
- Что там случилось в подъезде, кстати? – запоздало поинтересовался Алексей Андреевич. – Кто победил?
- Не знаю, что там с Нидхёггом – судя по количеству едкой дряни на стенах и стреляных гильз на полу, досталось ему неслабо – а вот Гонтарь эту встречу не пережил. Его труп нашли на асфальте перед входом. Однако ж я, с вашего позволения, все же поем…
И капитан принялся за свою остывающую яичницу, запивая ее молоком. Пока он питался, Алексей Андреевич лихорадочно обдумывал поступившую информацию.
- То есть получается, Нидхёгг идет по следу того рюкзачка? – спросил он.
- Нидхёгг рюкзачка не чувствует, поэтому идет по следу человека, который его тащит, - с набитым ртом объяснил Родионов. – То есть, в данный момент, по вашему.
- Б…, - с чувством сказал Соловьев и надолго замолчал. Капитан успел доесть и даже сходить к колодцу - помыть тарелки.
- И что получается, - продолжал Алексей Андреевич, когда Родионов вернулся в дом, - куда бы я не поехал, Нидхёгг все равно будет за мной охотиться?
- Да, - согласился капитан.
- А защититься как-то можно? Вон вы мысли читаете… может, и еще что-то способны врагу противопоставить?
- В принципе, если до этого дойдет, способен, - не стал скромничать Родионов и поднял указательный палец. – Но! Думаю, что моя помощь не понадобится. У вас и так хватит пороху с ним справиться.
- У меня?! Вы что, издеваетесь? Каким образом?
- А вот чтобы объяснить, придется сильно вдаться в идеализм Платона, - рассмеялся Родионов.
- Ладно, уели, вдавайтесь…но только не особо глубоко, а то я ж не пойму ни черта.
- Все не так сложно, - успокоил его Родионов. – И про Платона скорее так, в порядке шутки. Я вам сейчас попробую растолковать в двух словах самую суть всей мистики, которая с людьми может происходить…эк я неслабо замахнулся, да?
- Неслабо, - подтвердил Алексей Андреевич. – Особенно если учесть, что версий великое множество. Но вы продолжайте.
- Ну ладно, попробуем вкратце и попроще… Есть материальный мир людей, вещей и прочего, что мы привыкли видеть. Вот дача, вот мы сидим…это наш мир. А есть, скажем так, нематериальный мир. Я не имею в виду конкретно рай, ад и прочие Чистилища, или астрал, или Великий Абсолют… наверное, тут все версии понемногу правы. Этот самый нематериальный мир – такое место, где обитает множество разнообразных сил, если, конечно, тут уместно слово «обитают». Точно так же можно сказать, что в розетке обитает электрический ток…
- Вы не растекайтесь мыслью по древу, - прервал его Алексей Андреевич – Кстати, пока что никаких откровений не слышу, все банально до скрипа.
- Да, это я отвлекся, - легко согласился Родионов. – Но это был, так сказать, подход к снаряду. Слушайте дальше. В наш с вами до боли материальный мир нематериальные силы могут проникнуть одним-единственным способом…
- Портал в иное измерение? – язвительно спросил Соловьев и тут же сам устыдился. – Извините. Внутренний материалист бунтует.
- Это нормально, - понимающе усмехнулся капитан. – Нет, никаких порталов, что вы. Я говорю о так называемых «проекциях». В Древней Индии это называлось красивым словом «аватара». Кстати, сейчас это словечко распространено среди интернетчиков- - так называется картинка, обозначающая человека на форуме.
- Погодите, погодите, - поднял руки Соловьев. – Аватары какие-то, форумы…я в этом не сильно понимаю.
- Вот вы в компьютерные игрушки поигрываете? – не то спросил, не то констатировал факт Родионов.
- Ну да, - слегка смущенно признался Алексей Андреевич. – В «Jagged Alliance» второй…очень грамотная игра, непростая. Про спецоперацию в джунглях…
- Прекрасно, - прервал его Родионов. – Насколько я помню, там нужно сначала создать своего персонажа. Вот это и есть аватара. Как вам, настоящему живому человеку, попасть туда, в нарисованный мир за экраном? Лишь став его частью, управляя тамошним персонажем, грубо говоря, переселяясь в него. С нематериальными силами и нашим вещественным миром – абсолютно та же история.
- И что из этого следует? – все еще не до конца понимая, спросил Алексей Андреевич.
- Из этого следует, что «мы сами же есть те, кем нас пугали в детстве», - процитировал кого-то Родионов, закуривая. – В нашем с вами мире нет ни вампиров, ни драконов, ни инопланетян. Только люди. Правда, некоторые из них почти уже и не люди, а проекции этих самых вампиров, драконов и инопланетян. Аватары, с помощью которых все эти твари получают возможность хоть одним глазком взглянуть на мир.
- Получается, что у нас тут как бы компьютерная игра, а мы все…эти, как их…NPC, что ли? Человечки для антуража?
- Да ну, это вы перегибаете, - отмахнулся Родионов. – Мы все в той или иной степени игроки. Каждый человек постоянно находится под влиянием проекций свыше, просто не все из них одушевлены. Гороскоп на неделю – рассказ о том, как проекции знаков Зодиака повлияют на вашу жизнь…и так далее. Больше скажу, человек сам по себе, без этих самых проекций – овощ, ходячий труп. Кстати, все религии это только подтверждают.
- Что-то я в Новом Завете не встречал подобного, - хмыкнул Соловьев.
- Христиане, я слышал, сильно уважают одного аватару по имени Иисус. Разве не так? – усмехнулся капитан.
Алексей Андреевич не нашелся, что возразить.
- Практичнее всех в этом вопросе религия Вуду, - пуская колечки дыма, меланхолично сообщил Родионов. – Эти товарищи посвящают всю жизнь, чтобы пригласить в свое тело духа посильнее.
- Подождите вы с религией Вуду, - нетерпеливо перебил Соловьев. – Получается, наш Нидхёгг – аватара какого-то там скандинавского дракона?
- Не «какого-то там», а одного из самых опасных созданий этой суровой Традиции. Даже с Локи можно договориться, потому что у него сознание человеческое, а Фенрир – всего лишь волк, хоть и огромный... Но это – дракон! С драконами всегда тяжело.
- Какой у вас, однако, богатый опыт – усмехнулся Алексей Андреевич. – Вот, оказывается, чем наш доблестный угрозыск на самом деле занимается…
- Хорошая шутка, - оценил Родионов. – Но, как ни прискорбно, я вам соврал. К уголовной полиции не имею никакого отношения. Мою должность лучше всего описывает словечко «шериф» из вестернов. Слежу за порядком в отдельно взятом за горло городе. Кстати, нужда в моих услугах возникает не часто.
- А-а, так вы сейчас ловите конкретно Нидхёгга? – понял Соловьев. – Ясно. Я так полагаю, это редкая и нештатная ситуация – аватара дракона в городе?
- Конечно. Не каждый год, знаете ли...
- Слушайте, Илья Валентинович, а ваша организация называется случайно не «Ночной Дозор»? – истерически хихикая, прервал его Алексей Андреевич. Его понесло, да и события последней недели душевному здоровью явно не способствовали. - Нет, вы сразу признайтесь, я морально готов вступить в ваши ряды…вы же меня завербовать хотите в Светлые Иные, по глазам вижу!
- Зря вы так, - отчего-то печально сказал Родионов. – Выбросьте из головы эти сказки про Темных-Светлых. Нету их. Ни один маньяк-убийца не считает себя плохим парнем. Каждый воюет за свою правду… Я – что-то вроде участкового, который хочет всего лишь, чтобы на его территории не бедокурили. А Гонтарь был просто курьером для перевозки специальных грузов. И никаких битв Добра со Злом и «всем выйти из сумрака».
- Да? Ну ладно… - устыдившись своей клоунской выходки, пробормотал Алексей Андреевич. – Кстати, а что случилось с грузом, с этим вашим чертовым Артефактом? Вы уже опечатали его как вещдок?
- Думаю, если вы его не трогали, то он лежит где-то возле холодильника, - сказал Родионов, туша сигарету в консервной банке, доверху набитой окурками. – Вон там.
Соловьев встал, подошел к допотопному холодильнику и поднял неожиданно тяжелый для своих размеров рюкзачок.
- Слушайте, а отчего вы мне его оставили? – тихо спросил он.
- Алексей Андреевич, ну вы же умница, - лениво отозвался капитан. – Вы же сами все поняли, причем давно уже. А перевести в слова боитесь.
- Все-таки вербовка, да? – криво усмехнулся Соловьев.
- Да причем здесь вербовка! Что вы заладили одно и то же…Хотя, если взглянуть шире, то – безусловно. Только вербую вас не я, а Судьба…или кто там у нас свыше.
- Объясните, - устало попросил Соловьев.
- Уфф…ладно. Своим появлением Нидхёгг разрушил вашу жизнь, всю, без остатка. Вы безработный умирающий старик, по обычным человеческим меркам. Вам выпал шанс окунуться совсем в другую жизнь – и не я вам его даю, а словно бы само так выходит, как и со всеми по-настоящему важными вещами в этом мире... Как минимум, вы ничего не потеряете, кроме нескольких дней или недель тоскливого ожидания смерти. Как максимум, вы станете сверхчеловеком.
- И всего-то нужно – донести рюкзак до адресата, да? – хмуро поинтересовался Алексей Андреевич. – А дракона перочинным ножиком в стружку построгать предлагаете? Невелики шансы, откровенно говоря.
- Главное – принять решение, - пожал плечами Родионов.
- Кстати, а что имеется в виду под «стать сверхчеловеком»? – осторожно спросил Соловьев.
Вместо ответа капитан достал из бокового кармана рюкзака лист бумаги и массивные темные очки, какие носят пилоты вертолетов в голливудских фильмах. Впрочем, с очками явно было не всё просто: стоило чуть повернуть голову, и стекла тут же меняли цвет – синеватые, коричневые, даже зеленые, с просверками искр внутри… Этот калейдоскоп почти гипнотизировал.
- Это служебный проектор Гонтаря, - предваряя вопрос, объяснил Родионов. – Если помните, он демонстрировал порой кое-какие навыки, не свойственные обычным людям. Вот эта штука помогает их получить.
Сердце Алексея Андреевича учащенно забилось, а во рту пересохло. …«Да не отдаю я концы», - сказал тогда Гонтарь, неожиданно легко поднимаясь. С руки у него больше не капало, а рана удивительным образом успела покрыться коркой запекшейся крови...
Регенерация. А сосуды в мозгу – точно такая же часть организма, как и все прочее…
- Да-да, ускоряет заживление, - усмехнулся его мыслям Родионов: не то снова прочитал, не то просто понял по лицу. – В числе всякого прочего.
- Где подписываться кровью? – хрипло спросил Алексей Андреевич.
Родионов усмехнулся и подвинул к нему бумагу. Сверху на ней крупными буквами значилось «Путевой лист».
- Ясно, - кивнул Соловьев, протягивая руку к проектору. – А это, надо полагать, надевают на глаза…
- …Нет, ну вы могли же предупредить? – желчно укорял Соловьев, рассматривая себя в треснутом зеркале, принесенным Родионовым откуда-то из глубины дачи. Голова кружилась отчаянно, и сил в себе встать Алексей Андреевич пока не находил. – Я же в ваших колдовских штучках ничего не понимаю. Вам поиздеваться хотелось, я не понимаю?
- И в мыслях не было, - сдерживая смех, отозвался капитан. – Я просто не думал, что вы сразу нацепите проектор. Без инструкций.
- Я русский человек, - пробурчал Алексей Андреевич, с трудом, всё же, принимая вертикальное положение на диване. – Русские люди в инструкцию лезут, только когда понимают, что «всё, козец, сломал». Как это убрать, Илья Валентинович?
- Зачем убирать? – всё-таки расхохотался Родионов. – Вам идет! Еще берцы, косуху - и на рок-концерт, на каких-нибудь монстров классического рока типа «Пинк Флойд».
- Вам смешно… - пробурчал Соловьев, в который раз недоверчиво разглядывая себя в зеркале.
Как он понял из заумных объяснений Родионова, проектор покойного Гонтаря был просто на него не настроен. То ли механизм оказался настолько чувствителен к индивидуальным параметрам организма, то ли Гонтарю требовались этой самой регенерации какие-то сверхвысокие дозы... В общем, едва надев гипнотически переливающиеся очки, Соловьев ощутил трудно выразимый словами, но очень реальный и болезненный удар - словно Майк Тайсон стукнул его кулаком в самый мозг. А очнувшись на диване, куда его перетащил капитан, ощутил и…последствия.
Из треснутого зеркала на ошеломленного Алексея Андреевича смотрела подзабытая версия его самого пятнадцатилетней давности. Гражданину с той стороны зеркала только-только перевалило за сорок, морщин на лице не наблюдалось, но это было еще не само интересное.
Общая моложавость прослеживалась не во всем - волосы у гражданина из зазеркалья остались, тем не менее, седыми. Видимо, они решили это компенсировать длиной. Белесые пряди свисали с головы на спину и на грудь, рассыпались по плечам. Алексей Андреевич видел такие шевелюры только на картинах про христианских отшельников или в фэнтези с колдунами.
- Гэндальф Серый во плоти, - пробурчал он. – Еще колдовать научите, и берегитесь, драконы. Нет, слушайте, а сколько я провалялся?
- Минут пятнадцать, - пожал плечами капитан.
- И это всё за пятнадцать минут? – ахнул Соловьев. – Свят-свят-свят. Илья Валентинович, у вас есть бритва? С таким, как говорят молодые, «хаером» идти по улице я морально не готов.
- У меня есть даже машинка для стрижки где-то наверху, - утешил его Родионов. – Погодите, сейчас найду.
Он двинулся к лестнице на чердак, но остановился у самых ступеней, внимательно глядя на Алексея Андреевича.
- Сдается мне, это не сильно поможет, - буркнул он и двинулся наверх.
- Почему это? – обеспокоился Соловьев, но капитан уже скрылся наверху.
- Ох беда-беда, огорчение… - пробормотал под нос Алексей Андреевич. – Соловьев, куда ты вляпался, а?...
…- Гонтарь был очень стар, - начал Родионов, жужжа машинкой где-то в районе соловьевского затылка. Длинные белые космы одна за другой валились на пол, и Алексей Андреевич начал успокаиваться. – Даже я на своем посту уже…кхм…уже долго, в общем. Несколько десятков лет. Как вы понимаете, близость к технологиям «Атланта» дает некоторые преимущества. Например, в продолжительности жизни.
- «Атланта»? – не понял Соловьев.
- Это наш работодатель, - пояснил капитан, переходя на правую часть головы. – Всемирная организация контроля за проекциями. Она вербует и шерифов, и курьеров, и прочий персонал.
- Всемирное правительство? - предположил Алексей Андреевич. – Мировая закулиса? А не орден масонов, случаем?
- Рад вашей начитанности, - отозвался Родионов со смешком. – Но нет, не масоны. Вот в словосочетании «мировое правительство» есть смысл, но, в таком случае, это мировое правительство, которому не нужна власть. «Атлант» - довольно странная организация, и это тема для отдельного разговора. Пока просто примите к сведению, что очки-проекторы, а также много другой специальной техники - их продукция.
- Хорошо, приму к сведению, - послушно кивнул Соловьев. – Вы начали про Гонтаря, помнится.
- Да, - вспомнил капитан. – Так вот, Гонтарь был стар даже по меркам людей, работающих на «Атлант». Он работал специальным курьером несколько веков подряд, можете себе представить? Мы вообще мало общаемся с коллегами, каждый шериф – совершеннейший одиночка и интроверт, это одно из условий приема на работу; но, с кем бы из них по долгу службы мне не приходилось сталкиваться, Гонтаря знал каждый.
- Несколько веков подряд, - повторил Соловьев, крепко зажмуриваясь несколько раз подряд. – Ну да. Знаете, я себя чувствую этакой Алисой в стране Чудес. Вокруг происходят невероятные вещи, но я уже даже не удивляюсь, а прикидываю, как их лучше всего использовать.
- Вот, правильная реакция, - одобрил капитан. – Ничего, со временем привыкнете. Одни сведения о реальности заменят другие, и всё встанет на свои места. Но я закончу про Гонтаря, если вы не против.
- Я не против, - хмыкнул Соловьев.
- Этот проектор с ним очень давно. Он менял оправы, но стекла тут действительно старые, сейчас таких почти ни у кого уж и не осталось. Так что, понятно, надевать их без долгой настройки было чревато. Хорошо хоть так обошлось.
- Да-да, мне стыдно, - мрачно отозвался Алексей Андреевич. – Я еще раз прошу прощения.
- Еcли бы это что-то меняло... Ладно. Проектор Гонтаря, кроме регенерации, даст вам еще кое-что. Например, способность «срезать углы» и перемещаться с места на место гораздо быстрее обычного человека. Ну и, в крайнем случае, каждый проектор можно использовать как оружие… но это всё я вам объясню подробно, когда вы сможете его надеть.
- А когда это будет? – сразу же спросил Соловьев.
- Думаю, через час-другой уже сможете. Я начал подстройку, еще когда вы валялись без сознания. Всё, готово, принимайте работу!
Алексей Андреевич поднял голову и снова взглянул в зеркало. Лысый, как бильярдный шар, мужик, угрюмо глянувший оттуда, более всего напоминал бандита из сериала средней руки. Ну хоть не Гэндальф Серый…
- Вот вам веник, - между тем хозяйничал Родионов, - Вот вам совок, и сметайте всю эту радость. И вот вам ножницы.
- Зачем ножницы? – не понял Соловьев.
- На руки свои взгляните, - хмыкнул капитан. – Но это, я надеюсь….так, извините, телефон.
Он бросил машинку на стол и рысью умчался куда-то вглубь дома. Алексей Андреевич тем временем взглянул на свои руки и охнул. Его ногтям мог позавидовать какой-нибудь горный орел.
- Чтобы я еще раз надел эту хреновину! - зарекся бывший охранник, хватая ножницы. – Да еще и по своей воле!
…Когда Родионов вернулся, он уже закончил. Седые космы были аккуратно сметены в мусорное ведро, вместе с двухсантиметровыми обрезками ногтей. На всякий случай Соловьев быстренько осмотрел себя, но никаких других дефектов не обнаружил – наоборот, тело словно высохло и помолодело, одряблевшая кое-где кожа подтянулась. А еще - ощутимо прибыло сил.
Капитан вернулся мрачный и сосредоточенный. Ничего не говоря, достал из-за дивана и поставил на стол рюкзачок с Артефактом.
- Что-то случилось, Илья Валентинович? – насторожился Соловьев.
- Да, не без этого, - не стал скрывать Родионов. – Вы же снимали комнату по Восьмой линии, двадцать шесть, у Шаланиной А.Е.?
- Да, - растерянно подтвердил Алексей Андреевич. – Что-то мне не нравится это «снимали». Уже не снимаю?
- Боюсь, что нет, - сухо отозвался капитан, доставая из кармана ключи. – Ночью в вашу квартиру наведывались. Едем.
Соловьев тяжело вздохнул, подхватывая с дивана свою куртку. Чем дальше, тем больше жизнь напоминала какие-то американские горки с непредсказуемым исходом.
Садясь в машину, он, движимый каким-то неясным предчувствием, взглянул на себя в боковое зеркало. Так и есть – на только что бритой наголо голове уже нахально пробивалась миллиметровая седая щетина.
До самого Питера они молчали.
…Соловьев всё же успел добежать до урны. Марать асфальт любимого города, к тому же, «культурной столицы нашей Родины», содержимым собственного желудка не пришлось.
- Твою трижды бога душу мать… - пробормотал бывший охранник, когда его, наконец, отпустили рвотные позывы. – Да чтобы у тебя хвост отсох, ящерица хренова!
Вокруг царил восхитительно свежий, сладкий воздух. После насквозь пропитанной зловонием гниющего мяса квартиры его хотелось пить, словно божественный нектар. Сколько он там смог продержаться – тридцать секунд? Минуту? Полицейские внутри все как один ходили в респираторах, а вот о них с Родионовым никто не позаботился.
Толком ничего увидеть и не получилось. Вспоротая, будто консервным ножом, железная входная дверь, перевернутая тумбочка, сованная вешалка. Заляпанная кровью домашняя тапочка, сиротливо лежащая посреди коридора. И непереносимый, ужасающий смрад, от которого сам собой выворачивался наизнанку желудок и резало глаза…
Из парадной, хлопнув дверью, вышел мрачный Родионов в темных очках. С рюкзачком он уже не расставался. На секунду Соловьеву показалось, что с лицом, вернее, с носом Ильи Валентиновича что-то пугающе не так – ему почудилось (а почудилось ли?), словно бы ноздрей в этом носу нет совсем. Но тут капитан поднес к лицу руку, снимая очки, и видение разом прекратилось. Всё вместе напоминало ловкий трюк фокусника.
- Это у вас вместо респиратора? – спросил догадливый Алексей Андреевич.
- Что-то вроде, - дернул углом рта капитан. – Восемь их там. Это все?
- Что? – не понял Соловьев.
- Восемь трупов. Это все жильцы?
- Восемь… - глухо повторил Алексей Андреевич. – Много, ч-черт… Дети тоже там есть?
- Да, - кратко уронил Родионов.
Соловьев затейливо выматерился, но память всё же напряг.
- Даже что-то много. Так и так вспоминаю – семеро еще получается, кроме меня.
- Александру Егоровну посчитали?
- Ах да, совсем забыл. И она…тоже?
- Ваша квартирная хозяйка, судя по всему, встретила Нидхёгга первой, - бесстрастно объяснил капитан. – Что-то у них не заладилось, и он принялся всё крушить и убивать всех подряд.
- О покойниках, конечно, «хорошо либо ничего», - пожал плечами Соловьев. - Но характер у Александры Егоровны был склочный до ужаса, она кого хочешь могла довести до состояния «крушить и убивать».
Родионов не ответил, и они некоторое время молчали, глядя на машины полиции и «Скорой», сгрудившиеся у подъезда.
- Что будем делать, Илья Валентинович? – спросил наконец бывший охранник. – Это уже переходит все рамки, по-моему. Пусть ваш «Атлант» вмешается.
- «Атлант» не вмешается, - покачал головой капитан. – Я же говорил, это весьма своеобразная организация. Чтобы они вмешались, люди должны гибнуть тысячами. А если шериф не может справиться с одинокой проекцией в городе, значит, он плохой шериф, и горе этому городу. Нидхёгга я должен поймать своими силами.
- И как вы собираетесь это сделать? – спросил Алексей Андреевич.
- Пойдемте присядем, - вздохнул капитан.
На скамеечке неподалеку Родионов снял рюкзачок с плеча, поставил на колени и вжикнул молнией. Соловьев подавил совершенно детский порыв заглянуть через его руки внутрь. Дождался, пока капитан, не торпясь, вытащит наружу какой-то здоровенный круглый камень. Вернее, не круглый. Это форма называется «вытянутый эллипс», попросту говоря – яйцеобразная…
Так. Вот оно что.
- Это то, что я думаю? – сглотнув, спросил Соловьев.
- Да, - кивнул капитан. – Это драконье яйцо. Возраст – около трехсот тысяч лет. Найдено при бурении шахты «Сибгорнодобыча-4» в вечной мерзлоте.
- И… что? – осторожно поинтересовался Алексей Андреевич. – Что из этого следует?
- Из этого следует, что Нидхёгг не отступится от него ни за какие коврижки, - невесело усмехнулся Родионов. – Там на стене когтями вырезана надпись древнеисландскими рунами, специалисты уже перевели. «Верните наследника, иначе я продолжу». Он понял, что яйцо у меня, и теперь будет методично убивать людей, пока я не отдам ему его… «наследника».
- Куда надо отвезти яйцо? – отрывисто спросил Соловьев.
- В поселок Ястребиный Ключ, - не удивился вопросу капитан. – Это в Сибири.
- Как я понимаю, силового прикрытия на время поездки вы мне обеспечить не сможете, - констатировал Алексей Андреевич. – Так?
- Курьеры, как правило, решают этот вопрос сами, - кивнул Родионов.
- Что ж, - прищурился Соловьев. – Сами так сами. В таком случае мне потребуется от вас кое-какая информация.
- К вашим услугам. – вежливо наклонил голову Илья Валентинович. – Какого рода?
- Разного, - жестко усмехнулся Соловьев. - Как убивают проекции. Какие у Нидхёгга слабые места. Как «срезать углы», как пользоваться проектором.
- Что ж, расскажу. Только вот про «слабые места» вам лучше проконсультироваться со специалистами по древней Скандинавии.
- Обязательно, - кивнул Алексей Андреевич. – Эта дрянь еще пожалеет, что сюда явилась.
Достав из нагрудного кармана очки-проектор, он решительно надел их. В этот раз ощущения оказались совершенно другими – никаких ударов, просто к зрению словно добавили остроты и резкости процентов на тридцать.
- Рад, что вы решились, - усмехнулся капитан. – Что ж, добро пожаловать на новую работу.