Раздался скрип тормозов, и поезд начал замедлять ход.

Сидя в углу почти пустого купе второго класса, Элизабет Стентон просматривала перечень станций, которые она выписала из расписания. Она не бывала в этой части Англии, да и с чего бы ей тут бывать? Это был край миллионеров. Следующая остановка Парк Грин, где ее будет встречать Фред.

— Мы живем в сельской местности, — сказал Фред ей, когда позвонил в субботу и пригласил на прием, который устраивала его мать. — Я встречу тебя, только не опаздывай.

Он тут же повесил трубку, и Элизабет лишь улыбнулась про себя. За те шесть месяцев, что она проработала у Фреда Джеймса секретаршей, она уже успела изучить его манеру поведения с многочисленными подружками. Когда он начинал резко швырять трубку, это означало, что он был на грани того, чтобы расстаться с очередной из них. Элизабет не была его подружкой, но после вчерашнего вечера можно было бы понять, если бы она поверила, что вошла в их число.

Они с Фредом работали допоздна, готовя его поездку во Францию на следующей неделе, после чего он пригласил ее пообедать в небольшом ресторанчике рядом с офисом. Она обратила внимание, что он перебрал с выпивкой куда больше обычного, и когда они сели в такси, которое должно было доставить ее на станцию, он преисполнился любовных чувств к ней и стал уговаривать заглянуть к нему домой «на чашечку кофе». Зная Фреда, она не сомневалась, что кроется за этим предложением, но все же удивилась, поскольку раньше он никогда не подкатывался к ней. Она решила обратить все в шутку, сказав, что не одобряет ситуацию, когда секретарша заводит роман с боссом.

— Роман? — пробормотал он, дыша ей в шею, пока его рука шарила в поисках пуговичек на блузке. — О чем ты говоришь? Я хочу жениться на тебе, Бетти. Я всегда мечтал только о тебе. Давай, соглашайся, радость моя.

— Не глупи, Фред. Ты мечтал о куче других девушек.

— Нет, — продолжал настаивать он. Нет, только о тебе, дорогая, ты единственная и неповторимая, — он попытался поцеловать ее.

Всю дорогу до вокзала она боролась с ним.

— Так не забудь, любовь моя, в понедельник утром я снова сделаю тебе предложение, — прокричал он из опущенного окна машины.

Элизабет улыбнулась про себя. В понедельник утром едва ли он вспомнит о том, что нес. Она позволит себе даже пошутить над этим. Элизабет представила, какая у него будет при этом физиономия, и рассмеялась.

Но стоило ей переступить порог своего дома и увидеть расстроенную и перепуганную бабушку, как от ее хорошего настроения не осталось и следа. Бабушка рассказала, что по местному радио передали сообщение о зверском нападении на девушку, которая жила на соседней улице, и полиция предупреждает, что преступник может повторить нападение.

— Конечно же, теперь я не позволю себе уехать и оставить тебя тут одну, — простонала она. — Я просто не имею права уезжать.

— Но, бабушка, дорогая моя, ты должна ехать, — твердо сказала Элизабет. — И не волнуйся, одна я не останусь. Фред Джеймс, мой босс, только что сделал мне предложение. Я обручена, бабушка. Ну, не прелестно ли? И он, несомненно, будет рядом, когда ты уедешь. Скорее всего, он предложит мне побыть в обществе своей матери, пока будет во Франции.

Бабушка была изумлена, что и следовало ожидать, мрачно подумала Элизабет. Ведь она никогда даже не упоминала Фреда Джеймса, разве что в связи со своими рабочими обязанностями, и пожилая леди не знала, как воспринять эту неожиданную новость.

— Знаешь, я должна сама встретиться с твоим молодым человеком, — сказала она наконец, когда Элизабет принесла ей в постель горячее молоко, — и лично убедиться, что могу доверить тебя ему.

Элизабет твердо пообещала представить Фреда на следующий же день — в субботу — и провела бессонную ночь, размышляя, как ей все это организовать. Ее обожаемая бабушка ни в коем случае не должна отказываться от поездки: ей уже за семьдесят и трудно предсказать, сможет ли она в будущем совершить столь дальнее путешествие к своим родственникам.

Элизабет дала себе слово все сделать, чтобы бабушка поехала. Похоже, что этим утром все стало налаживаться само собой. Фред позвонил ей и пригласил на прием в загородный дом его матери. Она объяснит ему ситуацию, и когда он будет провожать ее, попросит зайти, чтобы представиться бабушке в роли жениха. Это вовсе не значит, что она собирается ловить его на слове и требовать, чтобы он выполнил свое обещание. Как только бабушка поднимется на борт самолета, на их «помолвке» будет поставлен крест.

Элизабет не сомневалась, что Фред согласится. Он хороший парень и поможет ей, тем более что наверняка понимал: она, конечно же, не восприняла всерьез его предложение, так что все могут быть довольны и счастливы. Поезд наконец подошел к платформе, и, выходя из вагона, Элизабет скрестила на счастье пальцы, надеясь, что все сложится так, как она задумала.

Она огляделась, но Фреда нигде не было. Мимо прошли несколько усталых бизнесменов с пухлыми саквояжами, которые вышли из вагона первого класса, расположенного в хвосте поезда. Наверное, Фред ждет в машине у здания вокзала, решила она.

Элизабет прошла мимо касс, бросив в урну билет, купленный в одну сторону, поскольку не сомневалась, что Фред отвезет ее домой.

— Ты уверена, что он проводит тебя до дома? — волновалась бабушка. — Я не могу себе представить, что тебе придется ночью одной идти через весь город.

— Конечно, уверена, — она усмехнулась. — Когда я вечером вернусь домой, то уже буду официально обручена. Может, даже у меня будет кольцо на пальце.

На привокзальной площади Элизабет остановилась. Никакой «БМВ» не ждал ее. Единственной машиной, стоявшей у обочины, было такси, которого, посасывая висящую изо рта сигарету, был всецело погружен в изучение результатов последних скачек.

Мимо, направляясь к стоянке, прошли бизнесмены, с интересом оглядев высокую стройную девушку в простеньком льняном платьице, с выразительными голубыми глазами. Через несколько минут их машины одна за другой покинули место парковки.

Элизабет начала уже слегка волноваться. Неужели она стала жертвой розыгрыша Фреда? Она не могла себе представить, что он сознательно заставил ее ждать, чтобы лишить уверенности в себе. Прошлым вечером он просил ее выйти за него замуж, и было ли это серьёзно или нет, но она сделала шаг ему навстречу.

Солнце только что село, и за кипарисами, окружавшими место стоянки, повис розовато-серый сумрак. Со стороны касс дул легкий ветерок, холодивший Элизабет шею между кружевным воротничком и откинутыми назад вьющимися волосами. Поежившись, она закуталась в бабушкину шаль и нетерпеливо стала ходить взад и вперед. Что делать? Возвращаться домой? Или оторвать единственного водителя такси от изучения результатов скачек и попросить довезти ее до дома Джеймсов?

Остановившись на последнем варианте, она, было, двинулась в сторону такси, и в этот момент на площади показался серебристо-серый «роллс-ройс» и остановился рядом с ней.

Шофер в серой ливрее вылез из машины и прикоснулся к козырьку фуражки.

— Мисс Стентон? Мистер Фред выражает сожаление, что не успел встретить ваш поезд. Он ждет вас дома. Прошу вас, — сказал он, открывая и придерживая заднюю дверцу «роллса», пока Элизабет садилась в машину.

Жаль, что Фред не смог встретить ее, ведь она предполагала, что по дороге она посвятит его в свой план.

— Прекрасный вечер для приема, — заметил шофер, когда, миновав тихую деревушку, они выбрались на прямую дорогу, обсаженную соснами.

— Да, великолепный, — рассеянно согласилась Элизабет, погруженная в свои размышления. А что, если прошлым вечером он в самом деле был настроен серьезно и решил обручиться с ней? Сомнительно, но не исключено. В таком случае, он должен был все рассказать матери и сегодня она станет предметом обсуждения для остальных гостей.

Впрочем, каковы бы ни были его намерения, она должна как можно скорее остаться с ним наедине.

«Роллс» миновал высокие каменные ворота, сбросил скорость и по длинной, выложенной гравием дорожке, окаймленной кустами, подъехал к внушительному строению из светлого камня. Элизабет увидела огромное скопление роскошных лимузинов — их было не меньше двадцати. Волнение охватило ее в ожидании предстоящих событий.

Как только водитель открыл перед ней дверцу, со ступенек парадного крыльца сбежал Фред. Он в самом деле очень симпатичен, подумала Элизабет: высокий, стройный с вьющимися золотистыми волосами и веселыми карими глазами. Но сейчас он даже не улыбался. Видно было, что он нервничает.

— Бетти… привет, рад, что ты выбралась. — Он положил ей руку на плечо и легко коснулся губами ее волос. — Можешь отогнать машину, Адам, маме сегодня вечером она не понадобится, — сказал он, повернувшись к шоферу. И, взяв Элизабет за руку, торопливо потянул ее по ступенькам в большой холл, пол которого был выложен изразцовыми плитками. В центре стоял старинный резной стол, а стены были увешаны картинами в тяжелых позолоченных рамах.

Едва Элизабет открыла рот, чтобы посвятить его в свой план, как он буквально затараторил:

— Мне так жаль, что я не смог встретить твой поезд. Всегда возникает такая куча мелочей, за которыми надо проследить, и мама вечно наваливает их на меня, словно у меня нет других дел. Тебе лучше снять шаль, в саду она тебе не понадобится. — Он приоткрыл дверь и едва не втолкнул ее в гардеробную.

Элизабет присоединила свою шаль к куче элегантных броских одеяний, висевших на вешалках, бросила на себя беглый взгляд в зеркало в тяжелой раме и вышла к Фреду, ожидавшему ее за дверью.

— Фред, мне необходимо кое-что сказать тебе до того, как… — начала она.

— Закуска снаружи, — перебил ее Фред и, обняв за талию, повлек за собой. Миновав оранжерею, они вышли на огромную террасу. — Давай поклюем что-нибудь до того, как гости все съедят. Я проголодался, не сомневаюсь, что и ты тоже.

Элизабет сделала последнее усилие.

— Дело в том…

Но он приложил палец к ее губам.

— Не нервничай, радость моя. Я и сам тут никого не знаю, это мамашина компания. Пошли.

Вздохнув Элизабет сдалась. Они оказались среди гостей, собравшихся на лужайке. Пусть Фред принесет ей что-нибудь поесть, и после этого она объяснит ему, что им нужно уединиться и поговорить, решила Элизабет. Она огляделась. Высоко в ветвях мигали китайские фонарики; гости, разбившись на группы, смеялись, болтали или сидели за маленькими столиками в ожидании начала пиршества. Между гостями сновали две служанки, разнося полные подносы. Дамы были в дорогих изысканных туалетах, и Элизабет выделялась в своем простеньком платьице из магазина готовой одежды. Впрочем, это неважно, она отнюдь не чувствовала себя участницей этого светского приема.

— А вот и мама, — сказал Фред. — Пойдем, я познакомлю тебя с ней. — Он провел ее на террасу, где худенькая изящная женщина давала указания одной из служанок. Когда та отошла, Фред подтолкнул Элизабет вперед.

— Мама, это Элизабет Стентон. Я говорил тебе о ней.

Вежливо улыбнувшись, миссис Джеймс протянула прохладную ладонь. На вид ей было лет пятьдесят с лишним. На ней был броский брючный костюм из черного крепдешина с широким инкрустированным поясом и длинные серебряные серьги.

— Как мило было со стороны Фреда пригласить вас, Элизабет, — проворковала она высоким голосом. — Надеюсь, что вы приятно проведете этот вечер.

— Благодарю вас, — пробормотала Элизабет. Пока вечер складывается не лучшим образом, невесело подумала она.

Взгляд миссис Джеймс скользнул по компании гостей, рассыпавшихся по лужайке.

— Фред, дорогой, похоже, полковнику и миссис Смит нечего выпить. Позаботься о них, пожалуйста, будь хорошим мальчиком.

Фред послушно подчинился, исчезнув среди гостей, и, как показалось Элизабет, с чрезмерной поспешностью, словно хотел поскорее отделаться от нее.

Миссис Джеймс прошла в дальний конец патио и села на деревянную скамью.

— Присядьте, Элизабет, мы немного побеседуем, — сказала она, указывая на место рядом с собой.

У Элизабет замерло сердце. Это приглашение могло означать лишь то, что Фред серьезно отнесся к помолвке и сообщил новость своей матери, которая, вне всякого сомнения, не обрадовалась ей. Простая секретарша вряд ли может быть подходящей партией для директора лондонского отделения фирмы «Джеймс и сыновья», одной из самых старых и солидных фирм — импортеров вина. Присев, Элизабет вся напряглась, пока миссис Джеймс внимательно разглядывала ее своими светло-серыми глазами. Неожиданно она улыбнулась, и ее суховатое лицо смягчилось.

— Вы и в самом деле очень симпатичная девочка, Элизабет. Я вполне могу понять своего сына, кроме того, он очень ценит вашу секретарскую работу.

— Я стараюсь, — с легкой запинкой ответила Элизабет. Ситуация в самом деле была абсурдной.

Миссис Джеймс положила руку ей на плечо и сжала его.

— Не сердитесь на меня, моя дорогая, я не собираюсь оказывать вам покровительство. Просто я боюсь, что вы можете болезненно воспринять то, что я обязана вам сказать, а я не люблю обижать людей.

— Думаю, я знаю, что вы собираетесь сказать мне, — перебила ее Элизабет, — и я должна…

— Прошу вас, моя дорогая, сначала выслушайте. Фред очень похож на меня. Он тоже очень чувствителен и терпеть не может обижать кого-либо, поэтому и попросил меня объяснить вам, чтобы у вас не создалось неправильного впечатления. Он достаточно импульсивен, в чем вы, я не сомневаюсь, уже успели убедиться, работая с ним, но он не может не понимать, что ему еще несколько лет предстоит утверждаться в фирме прежде, чем думать о семейной жизни. В течение двух последующих недель он будет во Франции, и мы оба считаем, что этого времени будет вполне достаточно, чтобы положить конец вашим отношениям.

Элизабет не верила своим ушам. Неужели Фред поручил матери выполнить эту неблаговидную миссию? Она буквально потеряла дар речи.

— Положить конец отношениям? Со мной? — с трудом промолвила она, вскипая от гнева.

— В общем да. — Миссис Джеймс поджала губы, что можно было бы считать выражением симпатии. — Мы постараемся найти вам другую работу и позаботиться, чтобы вы не пострадали в жалованье.

У Элизабет так дрожали ноги, что она с трудом встала. Еще несколько минут она обязана держать себя в руках.

— Можем ли мы поставить точки над i миссис Джеймс? Вы хотите сказать, что Фред сам попросил вашего вмешательства… в свои дела?

Миссис Джеймс сокрушенно кивнула:

— Бедный мальчик чрезмерно чувствителен.

— Неужели? — Элизабет в упор уставилась на пожилую женщину, которая тоже поднялась. — Ну что ж, спасибо, что ввели меня в курс дела, миссис Джеймс. Мне остается лишь переговорить с Фредом, после чего я покину ваш дом. Очень любезно было с вашей стороны пригласить меня.

Теперь миссис Джеймс, казалось, стала меньше ростом, чем была несколько минут назад, и с нескрываемым облегчением смотрела на Элизабет. Не исключено, что она ожидала потока слез и даже истерики.

Элизабет попыталась найти Фреда среди гостей. Она, конечно, выложит ему все, что она о нем думает, после чего отправится домой. Но Фреда нигде не было. Элизабет пересекла патио и вошла в оранжерею. И здесь его не было. Он явно скрывается от нее, как это он умеет, с яростью подумала она. Значит, ей остается только одно: взять шаль из гардеробной и уносить ноги из этого омерзительного дома, где ее так унизили, и как можно скорее, пусть даже ей придется пешком добираться до станции.

Очутившись в холле, она никак не могла припомнить, какая дверь в гардеробную. Вероятнее всего, эта, решила Элизабет, и открыла ее. За дверью оказалась большая комната, напоминающая кабинет, с рядами книг вдоль стен и креслом с высокой спинкой, стоящим у камина.

Она уже собиралась закрыть дверь, как вдруг что-то ударило ее по ноге с такой силой, что она чуть не вскрикнула. Опустив глаза, она увидела мячик для гольфа у своей ноги. Пожилой человек, лысый и толстенький, в ярко-красном жилете, возник в другой стороне комнаты.

— О дорогая, до чего неудачный удар. Надеюсь, я не покалечил вас, юная леди?

— Конечно, нет. — Подняв мячик, Элизабет протянула его незадачливому игроку в гольф. — Прошу прощения, что помешала вам. — Она повернулась, чтобы покинуть комнату, но он остановил ее.

— Ни в коем случае! Присядьте и поговорите со мной, чтобы я мог представить алиби, почему не присоединился к гостям моей дочери. — Элизабет, должно быть, смутилась, потому что он торопливо добавил: — Вы кого-то ищете? Может быть, я могу вам помочь?

— В общем-то да, я ищу Фреда и не могу найти его. Но я бы не хотела беспокоить вас…

— Никакого беспокойства. Вы оказываете мне услугу, моя дорогая. Мне до черта надоело мое собственное общество. Теперь, когда я ушел из фирмы на покой, семейство решило, что я должен обзавестись каким-нибудь хобби, но что-то подсказывает мне, что гольф — это не моя игра. — Он хитро улыбнулся, и его изрезанное морщинами лицо стало добрым и приветливым. — Кому обязан удовольствием встречи?

— Моя фамилия Стентон, — сказала Элизабет. — Элизабет Стентон.

— Рад познакомиться с вами, мисс Стентон, — он почтительно склонил голову. — А теперь присядьте, а я попробую разыскать для вас моего внука Фреда. Не удивительно, что вы потеряли его: этот дом — сущий крольчатник.

Он торопливо вышел из комнаты, а Элизабет опустилась в одно из огромных вольтеровских кресел у камина. Ей казалось, что с каждой минутой она становится все меньше и меньше. Слезы обиды и разочарования навернулись на глаза, и цветы в глиняной вазе на камине стали расплываться. И дело было не только в унижении, которое ей пришлось испытать, а в том, что теперь она не могла прибегнуть к помощи Фреда, которая ей так необходима. Она была готова к тому, что он может и отвергнуть ее идею, но теперь она вообще не могла ни о чем попросить его. Да умирай она от жажды в пустыне, она и глотка воды у него не попросит.

Внезапно дверь за ее спиной открылась, и она сжалась в кресле, поспешно вытирая глаза носовым платком. Если Фред увидит ее плачущей, он может неправильно истолковать это.

— Налей-ка мне чего покрепче, будь хорошим парнем, — услышала она голос Фреда.

Но не может же он так говорить своему дедушке?

— Мне пришлось представить Элизабет мамаше, — продолжал он, — чтобы она выдала ей все, что я сам не решился бы ей сказать. Я чувствую себя сущим подонком.

— Но ты ведь и есть подонок, не так ли, приятель? — услышала она низкий голос.

Элизабет попыталась встать, но ноги отказывались подчиняться. Ей оставалось лишь надеяться, что они пропустят по рюмочке и удалятся.

— Вот тебе — половинка на половинку. Этого с тебя хватит. Мы ведь не хотим, чтобы наша мамочка увидела, как ее золотой мальчик опять надрался, не так ли? — сказал низкий голос.

— Да заткнись ты, наконец, и перестань меня подкалывать! — огрызнулся Фред. — Думаешь, я сам не понимаю, что поступил с Элизабет не лучшим образом. Прошлым вечером… — Он, поперхнувшись, сделал глоток. — Мне в самом деле казалось, что я влюблен в нее.

— Ты исключительно редко обманываешься на этот счет, старина, — последовала насмешливая реплика.

— Ну, уж не тебе это говорить. Ты и понятия не имеешь, что такое влюбиться.

— Искренне надеюсь, что нет, — подтвердил собеседник. — Судя по тому, что я вижу вокруг, я все больше убеждаюсь, что любовь — это неприятность, которая неимоверно осложняет жизнь.

Элизабет сцепила пальцы. Ей стало интересно, что же это за тип, с которым говорит Фред.

— Ты спал с ней? — резко спросил низкий голос.

— Нет, — мрачно признался Фред. — Вот почему…

— Вот почему, как я полагаю, ты и понес эту ахинею о браке, а утром, продрав глаза и протрезвев, понял, что наделал, и постарался унести ноги. Перетрусив, ты побежал к мамочке за помощью, чтобы она тебя вытащила, — и не в первый раз, насколько мне известно.

— С твоей стороны гнусно это утверждать, — вспылил Фред. — Что ты корчишь из себя святого?

— Только не старайся убедить меня, что ты никогда не хотел затащить девушку в постель. Короткий смешок.

— По крайней мере, я никогда не пускал в ход как приманку обручальное кольцо. Ты хоть задумывался, в какое положение поставил эту девушку?

— В какое?

— Она ведь, кажется, твоя секретарша? Вряд ли она сможет работать с тобой после сего небольшого… э-э-э… недоразумения, если, конечно, у нее есть чувство собственного достоинства. И что ты собираешься делать? Выпихнешь ее обратно в машинописное бюро, как бросают в воду случайно пойманную рыбешку? Разумеется, ты даже и не думал об этом. Ты, в самом деле, подонок. А тебе не приходило в голову, какие могут быть последствия? Помнишь старую пословицу, на что может пойти оскорбленная женщина? Ты не боишься, что репутация твоей семьи будет вывалена в грязи? А если она поднимет шум, что ее изнасиловали или продаст всю эту историю в газеты на первую полосу?

— Не говори глупостей, — сказал Фред дрогнувшим голосом. — Элизабет себе этого не позволит… Она хорошая девочка, она не такая.

Циничный смешок.

— Ты в самом деле сущее дитя, Фред. Неужели ты еще не понял, что все девушки одним миром мазаны? Что все они скроены по одной мерке? Тебе бы лучше прикинуть, что ты будешь делать, пока она не взялась за тебя.

— О, черт, черт… черт… черт, — застонал Фред, — как все запуталось. А что мне ей сказать, Тед?

Тед! Наконец-то она поняла, кто был вторым собеседником. Тед Джеймс, председатель и управляющий «Джеймс и сыновья», кому принадлежали помещения на верхнем этаже и кого почти никогда не видели в главной конторе. Ну, теперь-то она сможет присмотреться к нему поближе. Ее словно подкинуло. Не в силах больше слушать все это, она, вскочив с кресла, предстала перед ними.

— У тебя нет необходимости вообще что-либо говорить, Фред, — спокойно сказала Элизабет. — Ты уже все сказал. — Она перевела взгляд с Фреда на другого мужчину, который стоял, небрежно прислонясь к книжному шкафу, со стаканом в руке и на его смуглом продолговатом лице ясно читалось, насколько его все это веселит.

— Бетти! — Щеки Фреда зарделись. Он смотрел на нее с таким видом, словно вот-вот разразится слезами. — Бетти! — он сделал шаг к ней. — Я не хотел… я не…

— Ты этого не хотел?! — резко спросила Элизабет. Она стояла, вытянувшись в струнку. Ее лицо в обрамлении блестящих золотистых волос, выражало такую решимость, словно она готовилась к ответственному сражению. — Не собираюсь извиняться, что невольно подслушала, — продолжала она, — ибо с первых же слов поняла, что мне представляется случай услышать правду, как говорится, из уст самой лошади. — Она в упор посмотрела на Фреда и добавила: — Или точнее — из кроличьих уст? — Она услышала, как от книжного шкафа донесся смешок, но не повернула головы в ту сторону. — Буду искренне благодарна, если кто-нибудь из вас вызовет мне такси, чтобы я могла добраться до станции.

— О чем речь, я сам довезу тебя, — попытался было возразить Фред.

В этот момент Тед подошел к Элизабет, теперь она могла разглядеть его.

Он был даже выше, чем мог показаться на первый взгляд. Его темные глаза обрамляли густые длинные ресницы, а впалые щеки придавали лицу аскетический вид. Под пиджаком хорошего покроя чувствовались широкие плечи. Весь его облик не оставлял сомнений, что он справится с любой ситуацией.

Элизабет слегка поежилась. Какое-то тревожное чувство сжало ей грудь.

— О'кей, кузен, — сказал он, презрительно скривив губы и бросив взгляд на Фреда, — твоя роль в этой небольшой драме подошла к концу. Мне все равно надо еще набросать кое-какие письма, так что я отвезу Элизабет домой. Идемте, — сказал он ей, — вам, наверное, еще надо найти пальто или шаль для бегства? Мы выйдем через боковую дверь — так мы ни с кем не столкнемся.

Элизабет была не в состоянии возражать. Кроме того, одного лишь взгляда на этого человека было достаточно, чтобы понять, что ее возражения будут тщетны. Он принял решение, и все остальное не имело для него значения. Но она ни в коем случае не позволит ему подвозить ее к самому дому. Он подвезет ее до вокзала, и не дальше.

— Благодарю вас, — сказала Элизабет и вышла из комнаты, даже не взглянув на Фреда.

Машина Теда оказалась одним из тех лоснящихся лимузинов, что стояли на дорожке. Он усадил Элизабет на переднее сиденье, стянул пиджак, бросил его назад и, захлопнув дверцу, устроился рядом с ней. Во всех его движениях чувствовалось с трудом скрываемое нетерпение. Видно было, что он без большой охоты взял на себя эту неприятную обязанность — подвезти ее.

Когда они застегивали пристяжные ремни, его рука коснулась ее, и к ужасу Элизабет, тело ее моментально отреагировало, инстинктивно откликнувшись на тепло, которое ее обнаженная рука почувствовала под тонкой тканью его рубашки. Она резко отодвинулась. После романа с Гарольдом, который закончился два года назад, она еще не встречала мужчину, который затронул бы в ней какие-то чувственные струнки. Тед Джеймс, несомненно, был из тех мужчин, которые без всяких усилий притягивали к себе женщин. Но к ней, скорее всего, он не испытывает никакого интереса, постаралась заверить себя Элизабет. Он довезет ее до станции, и она больше никогда не увидит его. И слава Богу, мрачно подумала она.

— Где ваш дом? — коротко спросил он, как только они выбрались на дорогу.

— Меня вполне устроит, если вы подвезете меня до станции, — торопливо сказала она.

— Где ваш дом? — настойчиво повторил он, словно не услышав ее.

Грубое животное, подумала Элизабет.

— В Уотфорде, — ответила она в надежде, что отдаленность заставит его отказаться от мысли довезти ее до дома.

— Уотфорд? И как вы себе мыслите добраться туда?

— Несложно. Поезд, метро, трамвай, а там всего несколько минут ходьбы.

Они уже были на окраине деревушки, и машина сбросила скорость. Элизабет заметила, что они миновали указатель к станции, и поворачивать он явно не собирался.

— Это, — саркастическая улыбка тронула губы Теда, — самый идиотский маршрут. Надеюсь, вы не думаете, что позволю вам тащиться ночью одной через весь город?

— А почему бы и нет? — ответила она, пропустив мимо ушей властные нотки в его голосе. — Да я и не собираюсь, как вы выразились, «тащиться», — сухо сказала она.

— Еще бы, тем более что я этого не допущу. В этом платьице вы привлекаете слишком много голодных взглядов.

Теперь он решил ей польстить? Должно быть, он вспомнил, что она может усложнить жизнь Фреду и запятнать безукоризненную репутацию фирмы «Джеймс и сыновья».

— Я хорошо знаю Уотфорд, — сказал он. — Какой адрес?

С этим человеком не имело смысла спорить, к тому же она чувствовала себя очень утомленной. Элизабет назвала адрес, и он удовлетворенно хмыкнул.

— Да, это место я отлично знаю. А теперь мне пришла в голову мысль. Здесь недалеко есть вполне приличная закусочная. Мы можем там остановиться и перекусить.

— Я не…

— Не голодны? А я вот проголодался. У меня крошки во рту не было после завтрака, и мне будет куда легче ехать, если я что-нибудь закину в желудок. Потому, что я собираюсь отвезти вас домой, понимаете ли, мисс?.. Боюсь, я запамятовал вашу фамилию.

— Стентон.

Ей оставалось только поблагодарить его, ибо он со свойственным ему высокомерием просто не обратил бы внимания на ее возражения. Кроме того, семейство Джеймсов должно было ей обед до того, как она расстанется с фирмой.

В придорожной закусочной было светло и чисто. Сосиски были в меру прожарены, чипсы золотистыми и хрустящими. Элизабет поймала себя на том, что, несмотря на пережитое, проголодалась.

Обед завершился кофе и мятным напитком, после чего они вернулись к машине.

— Благодарю вас, — вежливо сказала Элизабет. — Мне все очень понравилось.

Кроме обмена несколькими репликами во время обеда, они практически не разговаривали. Да и сказать-то им друг другу было нечего. Тед Джеймс всего лишь оберегал семейную честь, потому и вез ее домой, что вполне устраивало Элизабет.

— Отлично, — бросил он, открывая перед ней дверцу машины.

Она стремительно проскользнула внутрь и поспешно пристегнула ремни, чтобы избежать прикосновения его руки. Усевшись, он вставил в плейер кассету, и божественные звуки Моцарта заполнили салон. Тед сидел, откинувшись на спинку сиденья, совершенно расслабившись и, ведя машину, мурлыкал мелодию, ни на секунду не упуская из внимания оживленное движение на мосту через реку, по которому они проезжали.

Элизабет, не отрываясь, смотрела в окно, и бегущие огни расплывались у нее перед глазами, когда она обеспокоено прикидывала, что ей сказать бабушке по возвращении. Если ей придется отменить поездку, это будет для нее жестоким разочарованием, но Элизабет знала свою бабушку. Под ее добродушной внешностью скрывалась непреклонная воля. Она и с места не сдвинется, если что-то будет угрожать безопасности и благополучию Элизабет.

Когда ее дочь и зять погибли в автокатастрофе, возвращаясь домой с концерта — они отмечали годовщину своей свадьбы, — бабушке и в голову не пришло продолжать работать сестрой-хозяйкой в школе и она раньше времени ушла на пенсию, чтобы посвятить себя воспитанию двухлетней Элизабет. Чем она с любовью и старанием занималась все последующие двадцать лет.

Элизабет начала узнавать знакомые окрестности, понимая, что они уже недалеко от Уотфорда. С каждой милей настроение ее становилось все подавленнее. Черт побери! Ну почему этому суждено было случиться именно сейчас? Что бы ей предпринять? У нее не было таких знакомых, у которых она могла бы прожить этот месяц. В гостинице? Но это обойдется в непомерную сумму, и бабушка никогда не согласится. Униженная и расстроенная, Элизабет вытерла глаза и основательно высморкалась.

Тед как раз повернул на боковую улицу и остановился рядом с ограждением, за которым тянулся то ли парк, то ли кладбище. Прямо перед ними сквозь листву пробивался свет уличного фонаря. Он выключил двигатель, и Элизабет насторожилась. Что он собирается делать? Он, конечно же, не думает покушаться на нее, особенно после того, что произошло. Не может же он быть таким хамом.

Тед откинулся в угол, и в неярком свете уличного фонаря она увидела, что, полуприкрыв глаза, он внимательно рассматривает ее.

— Вы же знаете, что Фред не стоит ваших слез, — сказал он, и она испытала облегчение, что в его низком голосе не слышалось никаких намеков. — Но вы очень разочарованы?

— Конечно, — коротко ответила она. Любой другой ответ потребовал бы пространных объяснений. К тому же это на самом деле было так. Она действительно испытала глубокое разочарование, но отнюдь не из-за поведения Фреда. Она уже практически забыла о нем.

— Что вы собираетесь делать, мисс Стентон?

— Делать? С чем делать?

— Я имею в виду ваши дальнейшие планы. — Послышалось ли ей в его голосе легкое смущение или она себе это вообразила?

— Я, конечно, не позволю себя выкинуть в заводь машинописного бюро, как пойманную рыбку, — насмешливо ответила она. И подождав, пока он проглотит это, добавила: — И вообще я никогда больше не буду работать на вашей фирме.

— Да, — помолчав, сказал он. — Я так и думал, что у вас сложится такая точка зрения на компанию, и она мне решительно не нравится. Мы очень заботимся о добром имени компании, и я хотел бы надеяться, что Джеймсы пользуются репутацией людей, которые всегда заботятся о своих сотрудниках. Данная ситуация не затрагивает деловых взаимоотношений, но тем не менее… — Он залез во внутренний карман, откуда извлек чековую книжку и золотую авторучку.

Элизабет, не веря своим глазам, уставилась на чековую книжку и занесенное над ней золотое перо. Неужели никогда не будет конца унижениям, которые она уже претерпела от семейства Джеймсов?

— Вы собираетесь подкупить меня, мистер Джеймс? — ледяным тоном спросила она.

— Подкупать вас? Что вы несете? Я просто подумал, что могу оказать вам небольшую практическую помощь, чтобы вы продержались, пока не найдете другую работу.

— Вы совершенно уверены, что вас не посетила идея выбить у меня из головы охоту появиться на первых полосах газеты с некой пикантной скандальной историей об одном из руководителей вашей компании? — с предельной любезностью спросила она.

Наступило молчание, и она поняла, что попала в десятку.

— Мне не нужны ваши деньги, мистер Джеймс, — продолжала Элизабет, — и я считаю, что этим жестом вы к унижению добавили и оскорбление.

— Как скажете. — Пожав плечами, он сунул обратно в карман чековую книжку. Голос у него был преисполнен холода, да и вообще он дал понять, что вся эта ситуация его предельно утомила. Он выпрямился на сиденье. — Что ж, дайте мне знать, если я смогу быть чем-то полезным.

— Минутку, — спохватилась Элизабет, когда он уже взялся за ключ зажигания. В голове у нее внезапно блеснула одна идея, совершенно дикая, не имеющая шансов на успех… Но почему не попытаться? — Вы сказали, что можете быть мне чем-то полезным, не так ли? — спросила она.

— Разумеется.

— Вы ведь очень ревностно оберегаете репутацию фирмы Джеймсов? — Она не могла отказать себе в удовольствии подпустить ехидства.

— Да, ну и? — с подозрением спросил он. Сглотнув комок в горле, она кинулась очертя голову.

— Вы женаты, мистер Джеймс?

— Боже сохрани! — взорвался он, удивленный неожиданным поворотом. Ему даже изменила обычная сдержанность. — Надеюсь, вы не собираетесь предложить мне занять место моего кузена в роли вашего жениха? — буркнул он, не скрывая иронии.

Элизабет чувствовала себя, как игрок, который решается поставить последнее пенни перед решающим броском костей.

— В сущности, — вкрадчиво сказала она, — это и есть то, что я собиралась вам предложить.

Секунду в машине висело напряженное молчание.

— Что?! — рявкнул он, оглушив ее этим яростным возгласом.

Элизабет почувствовала, как ее желудок сжало судорогой страха. Она смутно предполагала, что в худшем случае он осмеет ее действительно из ряда вон выходящее предложение, но, по крайней мере, они поговорят. И тогда она бы поняла, что он не так уж надменен и циничен. Но, вне всякого сомнения, она наделила его чувством юмора, которым он решительно не обладал.

— Я не это имела в виду… — запинаясь начала она.

— Пошла вон из машины, ты, маленькая проныра! До дома доберешься сама! — Он грубо перегнулся через нее и толчком открыл дверцу с ее стороны.

Элизабет, не на шутку перепуганная, спеша покинуть машину, неловко зацепилась ногой за порожек и остановилась.

— Прошу вас, выслушайте…

— Давай убирайся! — заорал он. Отпрянув, она споткнулась — каблук зацепился и, потеряв равновесие, упала ничком.

Элизабет попыталась было встать, но голова закружилась и она рухнула на землю. Гул двигателя отдавался у нее где-то в ушах. Неужели он уедет и бросит ее здесь на дороге? Впрочем, она почти не сомневалась, что он именно так и поступит.

— В чем дело… вы ранены? — Она увидела силуэт, склонившийся над ней.

— Убирайтесь! — в отчаянии вскрикнула Элизабет. — Оставьте меня в покое. — И тут она прикоснулась ко лбу; пальцы ее стали влажными и липкими. Она умирает — этот человек убил ее.

— Не двигайтесь, — приказал он, и она почувствовала его руки, ощупывающие ее тело, плечи и ноги. Когда он дошел до лба, она издала стон.

— Боже мой! — пробормотал он. Его руки осторожно откинули ей волосы со лба. Она почувствовала, что к ране прижимают что-то мягкое.

Он был слишком близко от нее, и она беспомощно попыталась оттолкнуть его.

— Да потерпите же вы! — цыкнул он, осторожно поднимая ее и укладывая на заднее сиденье.

Пока он нес ее, она смотрела на фонарь над головой и видела, как он медленно вращается, то в одну, то в другую сторону. К горлу подкатила тошнота… Тед что-то говорил, но она не слышала его слов. И затем перестала вообще что-либо понимать…

Элизабет с трудом вынесла пребывание в постели в течение двух последующих дней. Голова уже не болела, и чувствовала она себя прекрасно, но бабушка не разрешила ей отступить от предписаний врача.

— В противном случае в пятницу я никуда не поеду, — твердо заявила она. — Представляешь, если сотрясение даст о себе знать после моего отъезда? Я не могу рисковать, оставляя тебя всецело на попечение бедного Теда.

«Бедный Тед», мрачно подумала Элизабет, засунет ее в больницу и сделает ручкой. Она не питала иллюзий на его счет. Он спасал лишь свою совесть и репутацию фирмы, и на этом его интерес к ней кончался.

Лежа в постели и обдумывая все происшедшее, она усомнилась, что Тед появится снова. Он вполне может сослаться на то, что задерживается в Париже, и дать указание секретарю проводить бабушку в аэропорт. Да, именно так он и поступит, решила Элизабет, и тогда она избавится от необходимости снова видеть его.

Однако она то и дело ловила себя на мысли, что постоянно думает о Теде, оправдывая это тем, что его присутствие обеспечит бабушке возможность улететь. Бабушка же, похоже, не испытывала никаких сомнений по поводу Теда и возносила хвалы в его адрес. Он прекрасный, добрый и внимательный, и Элизабет крупно повезло, что он обратил на нее внимание.

Тед держал слово и каждый вечер звонил из Парижа, осведомляясь о самочувствии Элизабет. Поскольку отводной трубки не было, бабушка, завершив разговор, спешила в спальню и дословно пересказывала Элизабет, что он говорил.

— Наш дорогой мальчик очень рад, что тебе лучше. Он передает тебе горячий привет и сгорает от желания увидеть тебя в пятницу утром.

Элизабет попыталась изобразить восторг. Он явно переигрывает в изъявлениях любви к ней, приветов и пожеланий, подумала она. Слава Богу, что ей самой не приходится говорить с ним. В среду она уже могла сидеть, в четверг она встала и спустилась вниз, но когда подошло время для привычного звонка Теда, она поспешила в постель, чтобы избежать разговора с ним.

Однако в четверг звонка не последовало. Именно теперь-то он и исчезнет, подумала Элизабет.

— Он, конечно же, приедет, просто у него нет под рукой телефона, — сказала бабушка, ни секунды не сомневаясь, что Тед сдержит свое обещание и появится на следующее утро.

Ночью Элизабет не спалось. Одевшись, она в половине шестого спустилась вниз, чтобы выпить чашечку кофе и перекусить. Она не имела представления, когда прибывает его рейс. То ли он не сказал бабушке, то ли та забыла, но безоговорочно положилась на Теда, чего нельзя было сказать про Элизабет.

Покончив с кофе, она стала бесцельно бродить по дому. В прихожей уже стоял бабушкин багаж, и поверх плотно упакованной дорожной сумки лежало ее твидовое пальто. Элизабет сама купила ей в подарок легкую сумку, когда пришло приглашение. Они вместе планировали и обсуждали, сколько одежды ей понадобится для месячного пребывания в Австралии и какая там может быть зима. И теперь, глядя на сумку, которую они столь старательно упаковывали в четыре руки, Элизабет хотелось плакать.

Поднявшись наверх, она застала бабушку за сбором последних мелочей, которые она собиралась прихватить с собой в салон самолета. Она уже была в легком твидовом костюмчике и твидовой шляпке, которая плотно сидела на ее седой голове. Щеки ее порозовели от волнения.

— Доброе утро, дорогая, я уже почти готова на тот случай, если Тед появится пораньше. Хотела бы я вспомнить, во сколько, по его словам, он должен прибыть.

Она засунула в сумку рулон туалетной бумаги, стопку носовых платков и застегнула ее на молнию.

— Ну разве не восхитительно? — Она обняла Элизабет. — Все складывается как нельзя лучше. Ты обручена, и Тед такой очаровательный молодой человек. Только подумай, в противном случае я вообще не могла бы уехать. Ты же знаешь, что того ужасного человека до сих пор не поймали, даже страшно подумать, что он все еще бродит вокруг. Впрочем, в такое утро мы не должны пугать себя, тем более что ты так счастлива.

Элизабет больше не могла этого вынести.

— На кухне кофе и тосты, бабушка, я думаю, тебе стоит что-нибудь поесть. Спускайся вниз, а я прихвачу твою сумку.

— Спасибо, дорогая. — Бабушка заторопилась по лестнице.

Элизабет села на кровати. Сколько еще ждать, чтобы убедиться, что он не приедет? Она посмотрела на часы. Было без пятнадцати восемь. Еще час, подумала она. Если он к тому времени не появится и не позвонит, все станет ясно. Несмотря на вечерние звонки из Парижа, скорее всего, он решил, когда дело подошло к концу, больше не участвовать в играх. Сначала его просто обеспокоил несчастный случай с ней из-за опасения, что ответственность может быть возложена на него, но когда стало ясно, что с ней ничего серьезного, он мог прийти к выводу, что в его дальнейшем участии в этой истории нет никакой необходимости.

Бабушка оставила открытым окно в своей спальне, и Элизабет поднялась закрыть его. В это время она услышала телефонный звонок и подпрыгнула едва ли не на дюйм — ее нервы были натянуты, как скрипичные струны. Но это звонил телефон у соседей.

Элизабет прикрыла окно и по привычке опустила щеколду, поскольку уходить никуда не собиралась, и стала внимательно всматриваться в дорогу по обе стороны от дома. Мимо проехал почтальон, развозящий почту, двое мальчишек направлялись в школу, соседский рыжий кот вспрыгнул на забор и старательно умывался.

— Элизабет! — донесся снизу голос бабушки.

— Иду, — отозвалась она и, отходя от окна, увидела черную машину, которая показалась из-за угла. Застыв на месте, она уставилась на нее. Машина замедлила ход и остановилась у их дверей.

Задребезжал звонок, а она продолжала стоять на месте, как прикованная, с лихорадочно бьющимся сердцем.

Она услышала голоса в прихожей — высокий и восторженный бабушкин и его — низкий, бархатный.

Элизабет показалось, что сейчас потеряет сознание. Она ухватилась за медную окантовку старомодной кровати, стараясь справиться с головокружением. Она слышала, как, прыгая через две ступеньки, Тед бежал по лестнице.

— Элизабет, дорогая, как ты, моя радость? — К удовольствию бабушки, у него был неподдельно взволнованный голос. — Что с тобой? Ты ужасно выглядишь.

— Я, было, подумала, что вы уже не появитесь, — сказала она первое, что пришло в голову.

Он жестко взглянул на нее.

— Тебе бы следовало знать, моя девочка, что я всегда выполняю свои обещания. Хотел бы надеяться, что и тебе это свойственно, — добавил он. И, прежде чем она смогла понять, что он имеет в виду, сказал: — А теперь поторопись. Времени у нас в обрез. Я посажу бабушку в машину. — Он торопливо спустился по лестнице.

Элизабет подхватила сумку, взяла плащ из своей комнаты и поспешила за ним.

Элизабет вошла в комнату и присела на край постели, чтобы перевести дух и унять сотрясающую ее дрожь. Она должна справиться с реакцией на поцелуй Теда. Она для него ничего не значит, просто ему на мгновение захотелось расслабиться, именно так ей и следует воспринимать его поведение. Просто они оказались слишком близко друг к другу, чего ей следует избегать. Он считает, что она все еще влюблена в Фреда, пусть так и будет, не стоит усложнять ситуацию.

Но существует ли эта ситуация? Она попалась в ловушку, сама себя загнала в угол. Если она не будет делать то, чего требует Тед, он в самом деле осуществит свою угрозу испортить бабушке отдых, а этого она не может допустить. Из чего вытекает, что пока ей придется исполнять все его желания и требования. С течением времени она придумает, как положить этому конец. Элизабет посмотрела на фальшивые бриллианты, как ни странно, они великолепно играли, и комок подступил ей к горлу. Кольцо удивительно соответствует нелепости ситуации, в которой все было фальшивым. Разве не нелепо, что она направляется куда-то с человеком, практически ей незнакомым, чтобы принять участие в каких-то загадочных играх.

Элизабет начала складывать вещи. Ну ладно, потратил пенни, потрать и фунт, как говорит бабушка. Только Тед Джеймс имеет дело не с пенни и даже не с фунтами, а скорее всего с миллионами. Ей оставалось надеяться, что участие в этих играх не заставит ее совершить какой-нибудь бесчестный поступок, пусть даже самый невинный. Даже ради бабушки она не может позволить себе такое, подумала она, застегивая сумку. Она привела в порядок прическу и макияж, и спустилась вниз, где ее ждал Тед.

— Я уже успел познакомиться с вашей соседкой, — сказал он ей, — и объяснить ситуацию. Она оказалась весьма понимающей особой и считает, что я поступаю совершенно правильно, забирая вас отсюда на время отсутствия вашей бабушки. Бабушка, должно быть, уже распространила радостное известие о нашей помолвке, и эта милая дама рассыпалась в комплиментах. Думаю, что я произвел на нее достаточно хорошее впечатление.

В этом я не сомневаюсь, подумала Элизабет, стоит ему захотеть — и он может очаровать любую женщину, даже соседку, которая весьма, критически оценивала всех и каждого.

Он подхватил ее сумку и сунул в машину. Элизабет заперла дверь и последовала за ним.

— Куда мы едем? — спросила она, когда они выехали на дорогу, ведущую в Лондон.

— Я отвезу вас к себе домой, как и говорил. — Он не отводил глаз от шоссе. — Не беспокойтесь, малышка, там вы будете в полной безопасности, — добавил он с легкой усмешкой.

Несмотря на его сарказм, Элизабет испытала облегчение. Мысль о том, что ей придется обитать в его роскошной квартире, была… Она не хотела признаваться себе в своих чувствах, уже захвативших ее. А может, понятие «дом» означает сельский коттедж с внимательной домоправительницей в нем? Но он сказал, что нуждается в ее помощи. Каким образом она может помочь ему, если будет пребывать в сельском коттедже? Элизабет украдкой посмотрела на его профиль и поняла, что сейчас его мысли далеки от нее и он не в том настроении, чтобы отвечать на ее вопросы.

Внезапно Тед заговорил, и она вздрогнула, испугавшись, что он заметил, как внимательно она рассматривала его.

— Посмотрите кассеты в ящичке, — сказал он. — Послушаем какую-нибудь музыку.

Элизабет с удовольствием подчинилась и стала рыться в груде кассет. В наборе было все что угодно — классика, джаз, поп-музыка, блюзы. Казалось, Тед старался удовлетворить все запросы своих пассажиров, разумеется, женского пола. Она выбрала квартет Бетховена и поставила его. При первых тактах мелодии она бросила взгляд на Теда и увидела, что он удивленно поднял брови.

— В чем дело? — спросила она. — Вам это не по вкусу?

— Моим вкусам это более чем отвечает. Просто я искренне удивлен, что такая серьезная музыка вызывает отклик у столь юного создания.

Не может упустить случая уколоть, подумала она.

— Помолчите, пожалуйста, — одернула она его. — Я хочу послушать.

Пожав плечами, Тед лишь улыбнулся и замолчал. И сразу же знакомая и любимая мелодия заставила Элизабет забыть обо всем, кроме одного: что ждет ее впереди? Самое малое — изменение привычного бытия. Если Тед захочет, чтобы она исполняла при нем обязанности секретарши, проблем не будет. Но в таком случае почему она должна играть роль его невесты? Состояние неизвестности тревожило ее.

Кассета кончилась. Элизабет посмотрела в окно, не имея представления, где они находятся. Похоже, они уже миновали центр Лондона и теперь ехали по тихой загородной трассе вдоль больших вилл. По мере того как они удалялись от города, дома становились все больше и все дальше отстояли от дороги. Элизабет стала искать указатели. Ей показалось, что она уже бывала в этих местах. Наконец машина свернула с трассы на длинную гравийную дорожку, фары внезапно погасли. Знакомый дом напомнил ей о том злосчастном приеме.

Элизабет подняла глаза на Теда.

— Но это же не… — начала было она и запнулась, увидев выражение его лица.

Он яростно выругался сквозь зубы.

— О Господи, я и забыл, что сегодня пятница и у тети Офелии бридж. — Выйдя из машины, он открыл дверцу со стороны Элизабет и, схватив ее за руку, повлек за собой в дом. — Идемте… скорее… нам предстоит слиться с обоями и остается надеяться, что нас никто не заметит. — Он застонал.

Когда они вошли в огромный холл, за столом в центре оживленно болтали несколько женщин в дорогих пляжных костюмах, загорелые, холеные, благоухающие.

Одна из женщин, увидев Теда, отделилась от группы и кинулась ему навстречу.

— Тед, до чего приятный сюрприз: мы уже несколько недель не видели вас. — Она начала бурно выражать свою радость и к ней присоединились остальные.

После того как завершился поток приветствий, все вопросительно уставились на Элизабет, стоящую рядом и испытывающую определеннее удовольствие от того, что Тед попал в такое неловкое положение. Он уже готов был выйти из себя, но все же сдержался и торжественно представил всем присутствующим Элизабет как свою невесту. Знакомство было встречено возгласами откровенного удивления, и Элизабет с удовольствием отметила, что приковала весьма пристальное внимание к своей скромной персоне.

Из открытых дверей раздался высокий знакомый голос. Уж его-то она не могла забыть.

— Стол готов, — объявила Офелия. — Прошу всех занять свои места.

Повернувшись, Офелия увидела Теда, который, обняв Элизабет, направлялся в сторону холла.

— Добрый день, Тед, — весело окликнула она его. — Ну, как Париж?

Офелия мельком взглянула на девушку, стоявшую рядом с ним. Очередная подружка Теда, она не раз видела их здесь, они не привлекали ее внимания… Она снова посмотрела на девушку и остановилась, пораженная, не веря своим глазам.

— Тед, — резко окликнула его Офелия, и ему пришлось остановиться в ожидании, пока она пересечет холл. При этом он подчеркнуто продолжал обнимать Элизабет. Офелия заметила бриллиантовое кольцо на руке Элизабет и уставилась на нее так, словно увидела ядовитую змею, обнажившую жало. Элизабет без труда поняла ее смятение.

— Но ведь… ведь… — пробормотала Офелия сдавленным голосом.

Лицо Теда оставалось непроницаемым, у него и мускул не дрогнул.

— Это Элизабет Стентон, тетя. — Он широко улыбнулся. — Вы ведь уже встречались? Элизабет оказала мне честь, дав согласие стать моей женой.

Смертельно побледнев, Офелия переводила взгляд с одного на другую.

— Но я не понимаю… я думала, что Фред…

Тед взял ее за руку и сказал мягким голосом:

— Не волнуйтесь так, тетя Офелия. Возвращайтесь к своим дамам, они вас уже ждут за бриджем. Увидимся за обедом, и я все объясню.

Он легко подтолкнул ее и, когда она исчезла, повернулась к Элизабет.

— Вот таким образом, — сказал он и, обняв ее за талию, повел по коридору, в конце которого была дверь. — Моя парадная, — пояснил он из-за плеча, вставляя ключ. — Я держу ее закрытой, что позволяет мне наслаждаться уединением, а это очень важно для меня.

За дверью оказался квадратный холл.

— Касс! — крикнул Тед, остановившись.

Мгновенно возник невысокий коренастый человек в аккуратных темных брюках и полосатой рубашке. Тед приветливо улыбнулся ему.

— Элизабет, познакомьтесь. Это — Касс. Пожалуй, нет того, чего бы он не мог или не умел делать. Касс, это мисс Стентон, моя невеста.

Маленькие живые глазки Касса чуть не вылезли из орбит.

— Вот это приятная новость, сэр. Могу ли я поздравить вас обоих? — Он потряс руку Теда, а потом Элизабет. Ей показалось, что он буквально вне себя от восторга, в связи с чем она могла предположить, что у Теда не было привычки представлять будущих жен.

— Могу ли я приготовить что-нибудь, чтобы отметить это событие, сэр? — спросил Касс.

— Думаю, мы пока отложим торжество. — Тед посмотрел на часы. — И если можете угостить нас чаем, это было бы лучше всего, а как вы, Элизабет?

Элизабет согласно кивнула. Когда Касс удалился, Тед провел ее в большую комнату, окна которой выходили в сад. Элизабет с удивлением огляделась. Ей казалось, что жилые комнаты Теда будут обставлены более современно, но из всех вещей духу времени соответствовала только аудио-установка, стоящая в углу комнаты. Ковровое покрытие было потерто, как и мягкие кресла, обтянутые коричневым бархатом. Дубовый гардероб с комодом и небольшой обеденный стол с двумя стульями были тоже не первой молодости. Высокое окно в дальнем конце комнаты выходило на веранду. На доске мраморного камина стояла ваза с полевыми цветами, которые, очевидно, поставил туда Касс. А может быть, тут обитала женщина, с тревогой подумала Элизабет, и Теду придется объяснять ей историю с помолвкой, которую он разыграл в силу каких-то причин?

Тед развалился на диване, вытянув длинные ноги.

— Элизабет, ради Бога, идите сюда и присядьте, а то вы напоминаете мне заблудившегося котенка.

Она опустилась в одно из кресел, и пружины протестующе заскрипели.

— Не повезло — кресло поломано, — ехидно хмыкнул Тед. — Лучше присядьте вот здесь. За этот диван я ручаюсь. — Он похлопал рукой рядом с собой, приглашая Элизабет.

Элизабет послушно пересела на диван, отодвинувшись подальше от Теда.

— Примите мои извинения, — сказал он. — Я давно должен был бы заняться мебелью. — У него был глуховатый голос, и Элизабет внезапно обратила внимание на его усталый вид. Вокруг глаз лежали тени, скулы резко обозначились, густые темные волосы беспорядочно падали на лоб. Интересно, как он провел время в Париже: в напряженной работе или в ночных развлечениях? Впрочем, почему это должно ее волновать?

Для нее должно быть важным только одно: он прекрасно сыграл роль «жениха» перед бабушкой, и она должна быть благодарна ему за это.

Появился Касс с чаем. Он придвинул к дивану маленький столик и, поставив на него поднос, со смущенной улыбкой уставился на Элизабет. Должно быть, присутствие здесь невесты непривычно для него, не без юмора подумала Элизабет. Не исключено, что он опасается, как бы молодая хозяйка не нарушила устоявшийся порядок вещей, подумала она, и ей захотелось успокоить его, объяснить, что никакого брака не будет.

— Спасибо, Касс, — сказал Тед. — Не будете ли вы так любезны проверить, все ли готово в комнате мисс Стентон? Да, и принесите из машины ее багаж.

— Хорошо, сэр. — Касс исчез. Приподнявшись, Тед протянул Элизабет чашку, чтобы она налила ему еще чая.

— Касс просто неоценим, — сказал он. — Он позаботится, чтобы у вас было все, что вам может понадобиться, пока вы здесь.

Элизабет необходимо было кое-что выяснить.

— Насколько я понимаю, это ваши личные апартаменты. Надеюсь, вы не собираетесь поселить меня здесь вместе с собой?

— Почему бы и нет? В данный момент вы моя невеста. Да перестаньте скорбеть, вы выглядите, как викторианская горничная, соблазненная похотливым сквайром. У меня нет никаких грязных намерений по отношению к вам, могу вас заверить.

— Оказывается, вы можете говорить оскорбительные вещи, — бросила Элизабет, сознательно выливая чай ему на блюдце прежде, чем подать. — Оскорбительные… и грубые.

Тед перелил чай в чашку и сделал глоток.

— Вы явно хотите видеть во мне только самое плохое, мисс Стентон. — Он сухо улыбнулся. — Вы считаете, что я подонок и все мои действия соответствуют этому?

Элизабет никак не отреагировала на его замечание. Занявшись чаем с бисквитом, она глянула на Теда и по тому, как он посмотрел на нее, поняла, что сейчас не самый лучший момент, но не смогла удержаться.

— Мистер Джеймс, я… — начала она запинаясь.

— Тед, — поправил он, не поднимая глаз.

— Ладно, пусть Тед. Я бы хотела задать вам несколько вопросов.

— А стоит ли? Мне до обеда надо набросать в кабинете еще несколько писем.

— Да, стоит, если вы хотите, чтобы я и в дальнейшем принимала участие в этой ложной помолвке. В настоящее время я в полном неведении.

— А ничего особенного и не происходит. Просто я хочу, чтобы вы вели себя так, словно мы и в самом деле обручены. Не сомневаюсь, что вы можете представить себя в этой роли, — спокойно ответил он.

— Мне не надо и представлять, — с горечью ответила Элизабет. — Я знаю, что такое… быть помолвленной.

Наконец-то ей удалось привлечь его внимание. Он уставился на нее.

— Вы имеете в виду Фреда?

— О, нет, это было два года назад. За неделю до свадьбы мой нареченный вообще расхотел жениться, мотивируя тем, что не может брать на себя такую ответственность. — Не дожидаясь от Теда выражения какого-либо сочувствия, она продолжила: — По сути, вы мне ничего не объяснили. Все это очень странно. Тем более, что вы живете в доме своей тети — матери Фреда и…

Он протестующе поднял руку.

— Давайте выясним. Дом принадлежит не моей тете, а мне. Мой прадедушка построил его для семьи, и по традиции он переходит по наследству по линии старшего сына. Это своего рода феодальный пережиток, но так уж сложилось. И когда несколько лет назад умер мой отец, и я унаследовал этот дом, дядя с тетей остались жить в нем. Но дом принадлежит мне.

В голосе его не было особой гордости, и Элизабет могла понять его. В вечер того злосчастного приема дом показался ей холодным и безрадостным, и она не заметила, чтобы тут что-то изменилось с тех пор.

— Понимаю, — медленно сказала она. — Что ж, с этим мы разобрались. Почему бы теперь вам не открыть мне тайну — зачем вам понадобилась невеста?

— Тайны здесь нет.

— Тогда почему бы вам не раскрыть ее мне? Я ведь вам призналась, что все это задумала из-за бабушки.

Он покачал головой.

— В моей ситуации все гораздо сложнее. В силу определенных причин я не могу вдаваться в пространные объяснения, и одна из них — ваша невинность, Элизабет.

— Если речь идет о чем-то бесчестном, — гневно взорвалась она, — то я не собираюсь…

— Уверяю вас, ни о каком бесчестье не может быть и речи. Именно это я и хотел бы вам сказать в данный момент. А теперь бросьте на меня взгляд любящей женщины, словно мы собираемся пойти под венец. — У него хватило еще сил хмыкнуть. — Надеюсь, это будет для вас не так уж трудно?

— Трудно? Да это просто невозможно! Я бы не вышла за вас замуж, пусть даже вы были бы…

— Последним мужчиной на земле? — Теперь он широко улыбнулся. — Не сомневаюсь, что вы собирались выдать именно этот штамп.

В первый раз в его улыбке не было сарказма или насмешки, и, как Элизабет ни старалась, она почувствовала, что расплывается в ответной улыбке.

— Н-ну, если дело обстоит таким образом, я бы, пожалуй, подумала — ради спасения человеческой расы.

— Вы считаете, что человеческая раса стоит таких жертв? Я лично порой сомневаюсь.

— Вы безнадежный циник. В этом-то я уже не сомневаюсь. — Он было открыл рот, чтобы возразить, но она продолжала: — О'кей, Тед, я постараюсь. Ведь я у вас в долгу. Но скажите мне, пожалуйста, как я буду проводить здесь время, что я должна делать? Я не могу пребывать в безделье.

— Я не сомневаюсь, что вы найдете достаточно развлечений. Например, вы можете помогать Офелии принимать гостей. — Он скорчил гримасу. — Она обожает устраивать приемы. К вашим услугам будет теннис, бассейн и так далее. И еще вы можете помочь мне в работе. У меня здесь кабинет, а я только что расстался с секретаршей, которая работала у меня неполный день.

— Этим я займусь с удовольствием, — с готовностью согласилась Элизабет. Ее не очень захватила идея помогать тете Офелии в организации приемов. — Вы сказали, что вам надо составить несколько писем. Не могу ли я напечатать их для вас?

— Мне это и в голову не пришло. Речь идет о моих поставщиках в Мадриде, и письма должны быть написаны на испанском. К сожалению, мои знания этого языка далеки от совершенства. Моя последняя секретарша бегло говорила по-испански, и у меня не было проблем. — Он вздохнул.

— С испанским я тоже управлюсь, — упрямо сказала Элизабет.

— В самом деле? — его темные брови поползли вверх. — Я поражен. Насколько я понимаю, вы собираетесь убедить меня, что мастерски владеете компьютером, не так ли? Тогда чего ради вы теряли время, работая на моего кузена? — Он бросил на нее ехидный взгляд. — Или я не должен спрашивать?

— Не смешно, — огрызнулась Элизабет. — Так вам нужна моя помощь или нет?

— Идемте, — сказал Тед, вскочив на ноги. В холле он остановился, взмахнув рукой. — Гостиная там, кухня за следующей дверью, кабинет по ту сторону коридора, в конце его живет Касс. Наверху две спальни и ванная. Все устраивает? Мой отец пристроил это крыло много лет назад, — объяснял он по пути в кабинет. — Мы жили в нем, а другие члены семьи занимали основную часть дома, хотя он и был предназначен для всей семьи. Думаю, что отец поступил так, потому что устал от тесного общения со своими родственниками. Должен сказать, что я чувствую то же самое. Вот и мой кабинет.

Элизабет осмотрелась. Окна были закрыты плотными жалюзи, но сквозь их щели она видела выложенный гравием двор. Пробивающиеся лучи солнца падали на массивный стол красного дерева, который занимал едва ли не половину кабинета. У другой стены размещались два деревянных стеллажа для досье и столик поменьше с компьютером. Солидное вращающееся кресло стояло в конце стола, напротив — стул поменьше и кресло для машинистки. Ковер был спокойного бежевого цвета, а фотографии на стенах изображали сельские пейзажи. Попозже она их рассмотрит.

Элизабет заинтересовалась компьютером и убедилась, что он того же типа, на котором она обучалась в бизнес-школе. Если к тому же у него такой же гибкий диск и клавиатура, она справится с ним без всяких затруднений, но если система управления иная, ей понадобится время, чтобы привыкнуть к ней.

Тед расположился за своим столом.

— Можем ли мы приступить? — коротко спросил он.

Элизабет скрыла улыбку. В кабинете он стал совсем другим. Теперь перед ней был шеф преуспевающей фирмы «Джеймс и сыновья», чью репутацию он бдительно оберегал, ничего общего не имеющий с тем Тедом, который позволил себе обмануть бабушку и по непонятным ей причинам «обручиться» с простой девушкой.

Она села напротив него, приготовила блокнот и шариковую ручку.

Тед вынул письмо из лежащей перед ним стопки.

— Можете ли вы пробежать его и изложить мне самую суть, только быстро?

Ознакомление с письмом не составило для Элизабет никаких проблем. Она изучала деловой испанский, отдав ему предпочтение перед разговорным.

— Они очень вежливо осведомляются, желаете ли вы, чтобы они продолжали поставки шерри в том же объеме, который вы заказывали у них в прошлом году, — сказала она, пробежав письмо.

Тед пощелкивал кончиком золотого карандаша по крепким белым зубам.

— Вы можете составить письмо, отклоняющее данное предложение, разумеется, в очень вежливой форме, чтобы на будущее сохранить наши взаимоотношения? — наконец спросил он.

— Думаю, что да, — ответила Элизабет. Здесь было еще два письма из разных фирм.

Ответы были однотипными. Пока Элизабет записывала его указания, она задумалась над тем, почему Тед собирается сокращать закупки. Она знала, что Фред договорился об очень больших поставках шерри из Испании. Скорее всего, во время последней поездки туда Теду удалось заключить более удачные сделки на закупку. Во время работы с Фредом Элизабет была отлично осведомлена о деятельности компании. Она поняла, что Фред имеет довольно слабое представление о мировой экономике. Он пользовался репутацией знатока вин, и если ему какое-то нравилось, он немедля заказывал его, не задумываясь, выгодно ли это для компании. Тед сидел, уставясь в стол и, словно прочитав ее мысли, поднял глаза.

— Мы уже и так перегружены запасами выше горла, — сказал он, — Фреда подводит чрезмерный энтузиазм, когда он заключает контракты на поставку вин, как и в отношениях с девушками, — добавил он, и его темные глаза зло блеснули.

Пока Тед вел ее к главному холлу по коридору, Элизабет готовилась к встрече с миссис Джеймс. Она не боялась этой женщины, но воспоминания о том неприятном вечере были еще свежи в памяти. Тогда ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не повздорить с матерью Фреда, и сейчас, не зная, какой ее ждет прием, она снова собиралась с силами.

У дверей гостиной Тед положил руку на плечо Элизабет и бросил на нее ободряющий взгляд. Может, он уловил в ее лице легкую растерянность, потому что, коснувшись губами ее уха, пробормотал:

— Не волнуйтесь, она не кусается, а если и пустит в ход зубы, кусайте ее в ответ. — Элизабет увидела, что в его глазах пляшут веселые чертики, и ее охватило странное чувство, будто она соучастница какого-то непростого рискованного дела. Очевидно, так и было, но она этого не знала.

Миссис Джеймс сидела в кресле с высокой спинкой за вышиванием. На столике рядом лежали цветные куски шелка, стояла рабочая корзинка и ваза с цветами. Когда Тед и Элизабет вошли, она отложила работу и поднялась им навстречу. На ней было приталенное платье из шерсти, которое удачно гармонировало с ее светло-серыми глазами и темными локонами. С ослепительной улыбкой она протянула Элизабет обе руки.

— Дорогая, наконец-то мы можем как следует пообщаться без моих шумных приятельниц по бриджу, и я смогу поздравить вас обоих и пожелать вам большого счастья.

Она скользнула по щеке Элизабет холодными губами, затем, привстав на цыпочки, поцеловала Теда.

— Дети мои, как это очаровательно, что вы обручились. — Она вся сияя смотрела на них. — Каким это было сюрпризом!

— Дети, Офелия? — сухо спросил Тед.

Она рассмеялась. У нее был высокий звонкий смех, который Элизабет хорошо запомнила еще с того вечера.

— Ну, конечно же, дорогой мой, для меня ты представитель самого юного поколения.

Она взяла Элизабет за руку и увлекла к дивану с пестрой обивкой.

— А теперь давайте посидим рядышком и обстоятельно поговорим.

— Если вы извините меня, я оставлю вас, чтобы вы познакомились друг с другом. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, — сказал Тед, направляясь к двери.

— О, мы отлично обойдемся без тебя, не так ли, Элизабет? — она бросила на него игривый взгляд. — Но сегодня вечером вы оба будете обедать с нами?

— Благодарю, с удовольствием, — вежливо сказал Тед. И вышел из комнаты.

Элизабет проводила его возмущенным взглядом. Предатель! Он мог бы остаться, чтобы в нужный момент прийти ей на помощь.

Подождав, пока за ним закрылась дверь, миссис Джеймс повернулась к Элизабет.

— Первым делом, моя дорогая, я должна извиниться за то маленькое недоразумение, которое произошло на приеме. Я от всей души осуждаю за это своего легкомысленного сына. Он потом признался мне, что сделал ошибку, и объяснил, как все произошло. Вы заработались допоздна, готовясь к его поездке во Францию, затем вместе поужинали, он перебрал вина, потерял голову и на следующий день никак не мог вспомнить, что он нес. Фред такой чувствительный и… ну, словом, он обратился ко мне за помощью, чтобы прояснить ситуацию. — Снова звонкий смех. — Ведь матери для того и предназначены, не так ли? Вы, надеюсь, простите нас? — Она коснулась руки Элизабет.

— Да, конечно, миссис Джеймс, — вежливо сказала Элизабет. — Я отлично понимаю вас.

— До чего же вы прелестное создание! И прошу, зовите меня просто Офелия, если вас не затруднит. Это будет так по-дружески.

Элизабет не приходило в голову, о чем ей говорить с этой женщиной. Наступила короткая пауза.

— И подумать только, что все это время вы были обручены с Тедом, а я ничего не знала, — продолжала она. — Тед, дорогой, — голос ее дрогнул. Она вздохнула. — У него такая пестрая личная жизнь. Я начинаю думать… — Она просияла. — Но сейчас, когда он обрел вас и бросил всех остальных девушек, он, наконец, обретет счастье.

Элизабет уже была готова пересмотреть свое прежнее мнение о миссис Джеймс и даже проникнуться к ней симпатией, но теперь поняла, что это совершенно невозможно. Единственное что ей оставалось, — это исправно играть роль свежеиспеченной невесты.

— Другие девушки? — воскликнула она, огорченно дрогнув уголками рта.

— О, дорогая, мне бы не следовало этого говорить. Миссис Джеймс изобразила смущение. — Меня вечно подводит мой язык, вы не должны обращать внимания. Да и в любом случае вам стоит знать, дитя мое, что мужчина всегда остается мужчиной, но отныне вы будете у него единственной, в чем я не сомневаюсь. Теперь давайте забудем все это и займемся планами. Я прикажу подготовить вам прекрасную комнату, выходящую прямо в сад.

— Благодарю вас, но в этом нет необходимости, миссис… э-э-э, Офелия, — сказала Элизабет. — Тед уже дал указание разместить меня в комнате для гостей в его апартаментах.

Наступило молчание. Атмосфера явно менялась. Миссис Джеймс вскинула тонкие брови и медленно произнесла:

— М-да… я понимаю. — Она издала вздох. — Ну, не мне вам советовать, хотя вы еще очень молоды. Остается надеяться, что вы поступите разумно.

Элизабет очаровательно улыбнулась. Теперь она развеселилась.

— О, думаю, что да, — сказала она, припомнив совет Теда кусаться в ответ.

Конечно, если бы в самом деле она была обручена с Тедом, любила его, она бы очень огорчилась от этих откровенных намеков. Не подлежало сомнению, что тетка была явно настроена против этой помолвки и прилагала все усилия, чтобы вбить клин между Элизабет и Тедом. Но зачем? Будь это Фред, было бы понятно. Она относилась к тому типу женщин, которые предпочитают сами выбирать жену для своего сына. Но Тед был всего лишь племянником по мужу, почему она так старается разрушить его помолвку?

Дальнейшее развитие событий могло бы дать какой-то ключ, но выдав ядовитое предупреждение, Офелия изобразила смирение.

— А теперь, Элизабет, вы должны мне рассказать о себе, я хочу все знать о вас.

Было несложно утаить то, что Элизабет не считала нужным рассказывать. Ей двадцать два года, скоро минет двадцать три, она живет с бабушкой, родители погибли в автокатастрофе, когда ей было два года, у нее нет ни братьев, ни сестер, она училась на секретаршу, и позади у нее остались три места работы. Два были временными, а третье она потеряла, когда компания закрылась. Шесть месяцев тому назад она была очень рада получить место в компании «Джеймс и сыновья», и ей нравится ее работа. Они с Фредом неплохо сработались. Нет, она почти не путешествует; летом играет в теннис и ходит в музыкальный клуб; любит оперные постановки по ТВ и стоит в очереди за билетами в Альберт-Холл, когда проходят интересные гастроли.

— Вот и все обо мне, — на радостной ноте закончила она, — ничего интересного.

— А как насчет молодых людей? — осведомилась миссис Джеймс. — У такой хорошенькой девушки, как вы, должно быть много поклонников.

Элизабет не стала вдаваться в подробности ее неудачного романа.

— Если даже они и имелись, я была слишком занята, чтобы обращать на них внимание, — весело ответила она.

Но собеседницу было не так просто отвлечь от этой темы.

— А Тед… как давно вы его знаете?

— С тех пор, как стала работать в фирме. Но он поразил меня с первого взгляда, — для убедительности добавила она.

— Да, не сомневаюсь, что он произвел на вас такое впечатление, — реплика была достаточно невинна, но Элизабет почувствовала в ней скрытый сарказм.

Затем миссис Джеймс взяла Элизабет за левую руку и уставилась на кольцо. Элизабет внимательно следила за выражением ее лица, опасаясь, что миссис Джеймс заметит подделку. Но она не подала виду, разве что слегка поджала губы.

— Очень красивое, — наконец сказала она.

— Да, мне оно тоже нравится. Тед купил его в Париже, — сказала Элизабет, убирая руку.

Миссис Джеймс вздохнула.

— Тед всегда был так благороден и так экстравагантен! Должно быть, он вас потряс. Мало кто из девушек может похвастаться таким кольцом.

— Так оно и есть, — скромно согласилась Элизабет. — Это был исключительно приятный сюрприз.

Миссис Джеймс кивнула, допрос продолжался.

— А где вы живете со своей бабушкой?

— В Уотфорде.

— Уотфорд! — Благородный тонкий нос миссис Джеймс сморщился, словно она уловила омерзительный запах. — Не сомневаюсь, вы там вполне счастливы.

— Да, очень счастлива.

Дальнейший ход разговора болезненно уязвил Элизабет, и она с нескрываемым облегчением перевела дух, когда открылась дверь, и на пороге появился Тед. Он переоделся, сменив костюм на легкие светлые брюки и кремовую рубашку с открытым воротом. Волосы его были влажными, очевидно, он только что принял душ и уже не выглядел таким усталым.

— Ну как, надеюсь вы завершили свое сердечное общение? — весело спросил он. — Офелия, я пришел утащить Элизабет, хочу показать ей сад. — Взяв Элизабет за руку, он помог ей подняться и, обняв за талию, привлек к себе.

— Мы так мило побеседовали. Я думаю, тебе очень повезло, Тед, найти столь обаятельную девочку, — Офелия одарила улыбкой их обоих. — Она рассказала мне, какое впечатление ты произвел на нее при первой же встрече.

Элизабет из-под ресниц опасливо посмотрела на Теда, но увидела, что он с юмором воспринял это сообщение.

— В самом деле? — протянул он. — Моя скромность не позволяет мне поверить в это. Как мило с твоей стороны упомянуть об этом, моя дорогая. — Он наклонился и крепко поцеловал Элизабет в губы. У нее по телу прошла дрожь, и подломились колени. Элизабет слегка даже испугалась: она играет с динамитом, нельзя позволить себе серьезно увлечься этим мужчиной.

Элизабет с трудом понимала, куда он ее ведет, но через несколько минут они уже прогуливались по ухоженной лужайке вдоль высокой живой изгороди. Она попыталась отстраниться от него, но он упрямо продолжал держать ее за талию.

— Нас могут увидеть из окна гостиной, я ручаюсь, что Офелия не спускает с нас глаз, — с тревогой сказала она. После его поцелуя у Элизабет еще продолжала кружиться голова. — Да и была ли необходимость… в такой демонстрации? — спросила она.

— Думаю, что да. — Он усмехнулся. — Мы должны вести себя с предельной убедительностью. Кроме того, мне очень нравится целовать вас. Надеюсь, вам тоже?

— Нет, конечно же, нет. Я терпеть не могу целоваться с незнакомыми мужчинами.

Он поднял ее подбородок.

— В самом деле, я для вас незнакомец? После всего того, что мы уже испытали? Не забывайте, что я произвел на вас сильное впечатление с первого взгляда. — В его тоне была мягкая ирония.

— Еще бы, — сдаваясь, сказала Элизабет. — Разумеется, не самое благоприятное. Скорее наоборот.

Когда они миновали проход в живой изгороди из лавровишни, Элизабет решительно избавилась от прикосновения его руки. Лишившись ее тепла, она на мгновение почувствовала себя неуютно. Не обращай внимания, твердо приказала она себе.

— Я хотела бы взглянуть на теннисный корт.

— Вам нравится теннис?

— Да, очень. Я хожу в местный клуб.

— А плавание?

— И плавание тоже. — Слава Богу, что беседа перестала касаться темы личных взаимоотношений.

— Бассейн вон там, давайте поплаваем до обеда. Был жаркий июньский день, и плавание могло принести облегчение.

— Но я не взяла с собой купальника, — разочарованно сказала она.

— Нет проблем, — заверил он ее. — Офелия позаботилась об этом.

Бассейн, к которому они вышли через другой проход в изгороди, так и манил к себе: светло-голубая прозрачная вода лучилась под полуденным солнцем. Элизабет, конечно же, очень хотелось окунуться. Рядом стояло внушительное деревянное строение, внутри которого были кабинки для переодевания. Тед открыл дверцу одной из них и показал ей набор купальников всех цветов и размеров.

— Надеюсь, тут вам что-нибудь подойдет. Распоряжайтесь, — сказал он. — Офелия держит их на случай, если кому-то из гостей захочется поплавать, а купальника с собой не окажется.

Порывшись, Элизабет отвергла купальник в стиле бикини, привлекший было ее внимание, и выбрала черный закрытый купальный костюм.

— Вот это, — сказала она, вытаскивая его.

— Неужто не бикини? — Он откровенно подсмеивался над ней. — Я разочарован.

— Я собираюсь серьезно поплавать, — ответила она ему.

— Да, я должен был бы и сам догадаться. Вы вообще серьезная девушка, не так ли?

С другой стороны была еще одна дверь.

— Вам сюда, — сказал Тед, — а мне туда. — Строгая субординация по половому признаку, если вы успели заметить.

— Мне это нравится, — улыбнулась она в ответ. Обмен шутками разрядил ситуацию.

Элизабет вошла в кабинку и прикрыла дверь. Это было роскошное помещение с мягкими стульями, махровыми зелеными полотенцами, полочкой с набором туалетных принадлежностей и зеркалом над ней.

Сбросив одежду, она натянула купальник, предвкушая удовольствие. Он подошел ей как нельзя лучше. Элизабет огладила руками свою стройную фигуру и поймала себя на том, что не может забыть последний поцелуй Теда. Он, конечно, очень привлекателен. Ты должна держаться подальше от этой опасности, Элизабет Стентон, приказала она себе. Ты не из его клана, и его «милая» тетушка не преминет напомнить тебе об этом со всей изощренной любезностью. Уже взявшись за дверную ручку, она на всякий случай подтянула купальник повыше.

И тут она вспомнила о кольце. Лучше снять: в воде оно потускнеет, могут возникнуть проблемы. Улыбнувшись при этой мысли, она сняла кольцо и положила его на полочку среди баночек и флаконов, где оно продолжало рассыпать искры в лучах солнца, проникавших через небольшое окно наверху. Без кольца, как ни странно, рука почувствовала себя голой. Неожиданно она содрогнулась, вспомнив, что точно так же себя чувствовала себя, когда сняла кольцо Гарольда и вернула ему. Но тогда было все совсем по-другому.

Она услышала, что Тед, покинув свою кабинку, и шлепает босыми ногами и, привстав на цыпочки, увидела его направляющимся к глубокой части бассейна.

В обнаженном виде он в самом деле выглядел великолепно, не могла не признать Элизабет. Тело его было покрыто легким загаром, а мышцы ног и спины так и играли. У него была фигура, какой и должен обладать мужчина, — длинные ноги, широкие плечи, узкие бедра, мускулистый пресс. Он выглядел подтянутым и натренированным. Интересно, как ему удается оставаться в форме, если весь день он проводит за письменным столом? Сквош? Теннис? Бег? Просто безумие быть обрученной с человеком, о котором ничего не знаешь. Если она хочет избежать двусмысленных ситуаций, ей бы следовало узнать о нем хоть самую малость.

Тед стоял в ожидании, когда она присоединится к нему.

— В самом деле, очень неплохо, — пробормотал он, смерив ее оценивающим взглядом.

От выражения его прищуренных темных глаз ее окатила жаркая волна, и она уставилась на воду.

— Наперегонки? — спросила она. — Два раза туда и обратно, если вы дадите мне опять секунд форы.

— Хорошо. — Они стояли рядом.

После окончания школы, где Элизабет была в сборной команде пловцов, ей не часто приходилось плавать, но она не забыла, как брать старт. Она стремительно достигла другого конца бассейна, и все ее тело пело от наслаждения. Элизабет слышала, как Тед догоняет ее, но успела прийти к промежуточного финишу на секунду раньше него. Тем не менее он обогнал ее на обратном пути и уже ждал, когда она коснется стенки.

Элизабет повисла на поплавках дорожки, смеясь от удовольствия.

— О, до чего здорово, — выдохнула она. — Я давно уже не тренировалась.

— Вы отлично плаваете, — сказал Тед. — Мне пришлось напрячься, чтобы догнать вас.

Она замотала головой, и мокрые волосы облепили ей лицо.

— Вы слишком добры ко мне.

Протянув руку, он откинул ей волосы с лица, и взяв за подбородок, заглянул прямо в глаза.

— Я никогда не бываю слишком добрым, радость моя. Я чудовище. Разве вы еще не поняли? — Обнажив зубы, он зарычал.

Теперь он казался совершенно другим — мокрые пряди волос облепляли череп хорошей лепки и на загорелом лице выделялись белоснежные зубы. Он казался моложе и раскованнее.

— Я ничего не знаю о своем женихе, — с притворной застенчивостью пробормотала она, откинув голову и глядя на него из-под ресниц.

Его рука скользнула к ее талии.

— Скоро мы положим этому конец, — сказал он и потянул ее под воду.

Глотнув воздуха, она попыталась было сопротивляться, и на мгновение они тесно прильнули друг к другу, словно бы слившись в одно целое. И прежде, чем они вынырнули, Элизабет почувствовала охватившее ее дикое возбуждение.

— Первый урок, — сказал Тед. Еще несколько секунд он продолжал удерживать ее, после чего, развернувшись, мощно поплыл в другую сторону.

Элизабет еще набирала воздух, а Тед уже покрыл весь бассейн, прежде чем она окончательно успокоилась. Восстановив дыхание, она стала гребками неторопливо раздвигать воду. Энергия, которая пришла к ней, казалось, начала сходить на нет.

Руки и ноги у нее обмякли и подрагивали. Наконец она подтянулась и села на бортик бассейна, закутавшись в простыню. Тед же продолжал разрезать воду, как гоночный катер. Загорелые руки безостановочно взлетали над водой, голова ритмично приподнималась и уходила в воду, когда он выдыхал воздух. Плавал он профессионально. Будь он другим человеком, она могла бы предположить, что он рисуется, но Теду Джеймсу не надо было никому ничего доказывать. Его самомнение было на столь же высоком уровне, что и искусство плавания.

Наконец он сбросил скорость, подплыл к краю бассейна и, подтянувшись, сел рядом с ней. Элизабет внезапно смутилась. Она плотнее закуталась в простыню и отодвинулась на несколько дюймов, пытаясь как-то завязать разговор. Наконец она выдавила из себя улыбку.

— Следующая остановка в Булони?

Он повел сильными плечами.

— Порой мне кажется, что я и в самом деле могу переплыть Ла-Манш, но только не сегодня. Мой предел — тридцать дорожек. Бассейн очень короткая дистанция, и у меня начинает кружиться голова.

Возникла еще одна пауза. Элизабет не отрывала глаз от его ног, которыми он болтал в воде бассейна, круглых коленок, отражавшихся в воде, от его сильных бедер, покрытых темными волосками.

Внезапное неодолимое желание — протянуть руку и коснуться его — как ударом молнии поразило ее. Оно было столь всепоглощающим, что на мгновение ей показалось, что она уже сделала это. Ее заколотило.

— Солнце заходит, становится прохладно, — сказал он. — Накиньте на себя что-нибудь. Мы вернемся в дом, вы сможете принять горячую ванну и немного отдохнуть перед обедом. — Он помог ей подняться.

Ноги у Элизабет были словно резиновые и подгибались. Простыня соскользнула с плеч, и Тед нагнулся поднять ее. На мгновение его темные глаза скользнули по ее телу, после чего он набросил ей простыню на плечи и повел к раздевалке.

Элизабет плохо помнила обратную дорогу к дому. В холле никого не было, и Тед провел ее вверх по лестнице в свои апартаменты.

Он открыл перед ней дверь в обширную спальню.

— Это для вас, — сказал он. — Надеюсь, понравится. Гардероб вон так, ванная по коридору. К сожалению, только одна, так что, боюсь, нам придется делить ее на двоих, — поддразнивал он ее.

Элизабет попыталась рассмеяться, но из ее перехваченного спазмой горла вырвался лишь неясный звук.

Склонив голову, он вгляделся ей в лицо.

— Вы очень бледны. Надеюсь, вы не простудились?

— Все отлично, — заверила она его. — Я приму ванну, немного отдохну и расслаблюсь. Когда обед?

— Около восьми, — сказал он. — Давайте встретимся внизу в половине восьмого и укрепим свой дух, пропустив по рюмочке. — Выходя, он закрыл за собой двери.

Элизабет села на край постели, обхватила себя руками и наконец заставила прислушаться к внутреннему голосу, который сказал: «Ты, дурочка, в него влюбилась».

— Я не могу себе этого позволить, — громко прошептала она. — Все произошло так быстро. Прошло всего несколько дней, я даже не знаю его.

Внутренний голос заверил ее, что время знакомства и влюбленность не имеют никакого отношения друг другу, впрочем, она и сама прекрасно понимала это. Элизабет легла на спину и позволила себе какое-то время поплавать на теплых волнах влюбленности. Снова и снова она шептала его имя и обмирала, вспоминая тот момент в бассейне, когда он прижимал ее к себе.

Но эйфория не может длиться вечно. В самое ближайшее время все вернется на круги своя и она не представляла, что будет делать. Она не должна показывать ему, что влюбилась. Но стоит ему прикоснуться к ней — поцеловать ее, в чем он себе, конечно же, не откажет, — и она за себя не ручается. Элизабет усмехнулась. Это была типичная для него манера поведения — он будет вести себя так, словно она влюблена в него.

Элизабет встала и начала бродить по огромной комнате. Так что же ей делать? Скорее всего, если она решит держаться подальше от него, когда они остаются наедине, она должна владеть собой, а не млеть от прикосновения его руки. Ей оставалось только надеяться, что она справится с этим испытанием.

Тем временем ей предстояло еще одно испытание в виде обеда. Элизабет тяжело вздохнула, распаковывая сумку и вытаскивая свои вещи. Затем она приняла горячий душ и просушила волосы с помощью маленького фена, который нашла на туалетном столике. Элизабет не предполагала, что ей понадобится вечернее платье, но на всякий случай прихватила его с собой. Она подняла его на плечиках и уставилась на него. Она купила его два года тому назад, но такие платья не выходят из моды, по крайней мере она надеялась на это. Оно было из натурального шелка цвета полуночной синевы и казалось ужасно дорогим, когда она покупала его. Гарольд, который старался производить впечатление романтика, увидев его в витрине магазина, сказал, что оно очень подходит к ее глазам. После разлуки с ним Элизабет не надевала его, но сейчас губы ее тронула легкая улыбка, когда она поняла, что платье больше не вызывает в ней никаких эмоций.

Встряхнув платье, Элизабет положила его на кровать, занявшись макияжем и прической. Она долго и тщательно расчесывала волосы. Сегодня она должна выглядеть самым лучшим образом. Нет, конечно, она и не помышляла, что Тед тут же влюбится в нее. Этого не могло быть, в чем она не сомневалась. Но где-то, подспудно, она чувствовала, что он начал увлекаться ею, но, как она тщетно пыталась убедить себя, ей было это ни к чему. Скорее всего, он вел себя так с каждой привлекательной девушкой, которая оказывалась с ним рядом. Нет, она наденет это платье лишь для того, чтобы доставить удовольствие себе. Она не позволит, чтобы тетка Теда с ее снобистскими взглядами унижала ее.

Часы показывали половину восьмого. Она торопливо надела платье, и застыв перед зеркалом, уставилась на результат своих стараний. За последние два года Элизабет несколько похудела, но платье по-прежнему сидело как влитое. Оно было без рукавов, с низким вырезом. Мягкими складками оно опускалось ниже колен. При движении шелк шуршал и переливался. Да, оно, несомненно, идет ей.

На туалетном столике стояла граненая бутылочка с духами. Невеста должна благоухать, подумала Элизабет и легко коснулась пробкой запястий и висков. Она не знала, как называются эти духи, но пахли они божественно.

Приводя себя в порядок и одеваясь, она отгоняла от себя мысли о Теде, но теперь они снова со всей силой овладели ею, и у нее засосало под ложечкой, когда она медленно спускалась по лестнице на встречу с ним.

Тед стоял рядом с баром. Он был в легком смокинге и галстуке от Пейсли. Он побрился и аккуратно причесал свои темные волосы. Элизабет почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда она увидела его. Он в самом деле смотрелся великолепно, и у любой девушки перехватило бы дыхание при виде его. Ей пришлось быстро напомнить себе о тех девушках, о которых намекала ей Офелия.

— Что предложить вам выпить? — спросил он.

Она замялась.

— Мне кажется, что за обедом будет вино?

Тед сжал губы.

— Насколько я знаю Офелию, вино будет только самое лучшее — и более чем достаточно. — В голосе его было сдержанное раздражение, и она подумала: не ему ли приходится оплачивать все расходы по дому? Но, наверное, Тед Джеймс может позволить себе не обращать внимания на стоимость нескольких бутылок вина?

— Тогда я предпочла бы лимонад.

— И больше ничего? — Темные брови дрогнули. — Мартини? Баккарди? Джин с тоником?

Она отрицательно покачала головой.

— Я не люблю спиртное, тем более смеси.

Тед принес ей большой стакан лимонада с плавающими в нем кубиками льда.

— Вы на удивление честная девушка, — сказал он. — Многие юные особы, как я выяснил, демонстрируют незаурядное знание напитков.

На удивление честная девушка? До чего это уныло звучит. Она сделала глоток лимонада.

— Несколько пресновато. Пожалуй, я бы капнула сюда джина.

— Это куда лучше, — сказал он, и когда наполнил ее стакан, под густыми ресницами блеснули темные глаза.

— А теперь, — сказала Элизабет, — не будете ли вы так любезны рассказать мне, кого я встречу за обеденным столом? Я не могу себе позволить дурацких ошибок.

Она стояла у столика рядом с окном.

— Если вы даже и совершите какую-либо ошибку, не сомневаюсь, никто ее не заметит, — сказал он, неторопливо смерив ее взглядом. — Все будут слишком заняты, глазея на вас. Вы выглядите восхитительно, Элизабет, Бетти.

Элизабет вздрогнула, когда он назвал ее уменьшительным именем.

— Восхитительно? Вот уж нет. — Она сделала большой глоток в надежде, что джин успокоит ее.

— О, да, и спору нет. — Понизив голос, он несколько секунд смотрел ей в глаза так выразительно, что она не выдержала и отвела взгляд.

Он плеснул себе еще немного виски.

— Дайте-ка прикинуть, кто здесь сегодня будет… Конечно, Офелия и полковник, ее преданный обожатель вот уже много лет, и Эдвард…

— Должно быть, это джентльмен, которого я встретила в тот вечер, — спросила Элизабет. — Он отрабатывал удары в гольф и пообещал мне найти Фреда. Вот почему я и оказалась свидетелем вашего разговора с Фредом.

— То-то я все гадал, каким образом вы вдруг возникли. Вы явно не походите на тех, кто подслушивает.

Она подумала, что это можно было бы считать комплиментом, но ей не понравилось, как это было сказано.

— Большое спасибо, — ответила она ледяным тоном, поворачиваясь к нему спиной, чтобы поставить стакан на столик.

— Не злитесь на меня, Элизабет, — сказал Тед. — Он стоял за ее спиной так близко, что она ощутила запах его тела и тепло его дыхания на своей шее.

Ее словно пробило током. Спина ее напряглась, и она испугалась, не выдала ли себя?

— С чего вы решили, что я злюсь, — вспыхнув, спросила она.

— Я хотел, чтобы щечки у вас порозовели, а глаза заблестели. И теперь, прежде чем мы присоединимся к остальным, улыбнитесь мне со всей любовью.

Как же он самонадеян! Он играет на ее эмоциях, скорее всего сам при этом ничего не испытывает; ему вообще чужды настоящие чувства. Она не должна продолжать глупую игру, ведь рано или поздно он увидит, что она сходит по нему с ума, и наступит печальный конец…

Она ослепительно улыбнулась и, привстав, потерлась о него щекой.

— Мы составляем прекрасную пару — не так ли, дорогой? — нежно проворковала она.

Шелковый подол ее платья прошелестел вокруг ее ног, когда она проскользнула перед ним в дверь. Она не успела увидеть выражение крайнего изумления, появившееся на его лице.

Перед тем как Тед открыл дверь в гостиную, она успела повиснуть у него на руке и положить голову ему на плечо. Щеки у нее горели, и сердце колотилось. Когда взгляды троих присутствующих в комнате устремились в ее сторону, она всем своим видом принялась изображать по уши влюбленную девушку. Ведь именно этого Тед и хотел от нее. Если бы он спросил, почему она стала столь страстно отвечать на его пассы, даже когда они наедине, она сказала бы ему, что репетирует свою роль, чтобы сыграть ее как можно убедительнее.

— А, вот и вы! — воскликнула Офелия. — Идемте, я вас познакомлю. До чего милое платье, моя дорогая. Вы выглядите просто очаровательно.

Офелия была в черном кружевном платье с изумрудным шитьем на запястьях и у горла.

Элизабет вежливо улыбнулась, подумав, что Офелию куда больше бы устроило, если бы она явилась в джинсах и майке.

Элизабет была представлена полковнику Трайсу, высокому джентльмену с военной выправкой, редеющими волосами песочного цвета и аккуратными усиками. Он поклонился ей, протянул руку и сказал все полагающиеся при этом слова. Элизабет не удивилась, если бы он еще и щелкнул каблуками.

— А вы, насколько я понимаю, уже встречались, — сказал Тед, представляя ее пожилому лысому мужчине в бархатном пиджаке, который поднялся им навстречу из-за столика с напитками. У него было пухлое доброе лицо, и Элизабет сразу узнала в нем того мужчину, с которым столкнулась в тот самый вечер, когда ошиблась дверью и оказалась в его комнате. — Но, наверное, вы не представились тогда друг другу. Элизабет, это Эдвард, мой дядя, но не кровный, верно, Эдвард? А это Элизабет, моя невеста.

Эдвард просиял.

— Позволено ли мне будет поцеловать твою будущую супругу, Тед?

— Конечно, — небрежно сказал Тед, — почему бы и нет? — Эдвард приложился к щеке Элизабет.

— Эта юная дама спасла меня от необходимости присутствовать на том шумном приеме, — сказал он, виновато глянув на свою дочь.

Офелия без юмора отнеслась к его словам и дала указание полковнику открыть бутылку шампанского, что тот и поспешил сделать.

Эдвард хлопнул Теда по спине.

— Ты счастливый человек, Тед, — сказал он, не спуская глаз с Элизабет.

— Так и есть, — самодовольно согласился Тед, — так и есть.

— А я самая счастливая девушка в мире, — вздохнула она, кокетливо приникнув к нему.

Если Тед и удивился ее томному взгляду, то не подал виду.

— Благодарю всех за добрые пожелания в адрес меня и моей будущей жены, — сказал Тед, когда бокалы были наполнены и тосты произнесены, и легко поцеловал Элизабет в висок.

Все было довольно пристойно, пока Эдвард не начал говорить о доме, в котором будут бегать детские ножки. Элизабет подумала, что он уже успел пропустить несколько рюмочек.

— Теперь, когда с церемонией покончено, мы можем приступить к обеду, — без особого энтузиазма сказала Офелия.

Не успели гости двинуться к дверям, как они распахнулись настежь. На пороге возникла девушка, вся в белом и золотом одеянии. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это Кет, сестра Фреда, которая недавно развелась со своим мужем, техасским миллионером, и о которой Элизабет слышала от него.

Она была удивительно похожа на своего брата: те же мелкие черты лица, такой же несколько великоватый рот. Но если Фред был просто симпатичным, то его сестра была красавицей. Ее золотистые волосы волной падали на плечи, карие глаза были пронизаны золотыми искорками, а лицо покрыто легким загаром. Стоимость ее экстравагантного туалета скорее всего выражалась четырехзначной цифрой. На шее было несколько ниток золотых цепочек, а пальцы унизаны тяжелыми дорогим кольцами.

— Привет всем, — устало сказала она. — Здравствуй, мама.

Офелия подлетела обнять ее.

— Кет, дорогая… Какая радость! Я тебя не ждала.

Молодая женщина освободилась от ее объятий и прошла в комнату, небрежно сняв и бросив свой короткий жакет.

— А я как-то сразу решилась. — Опустившись в кресло, она закрыла глаза. — Такси ждет. У меня с собой только несколько долларов.

Офелия повернулась к полковнику.

— Дик, вы не могли бы?..

— Конечно, моя дорогая. — Он торопливо вышел из комнаты.

Кет открыла глаза.

— Еще осталось шампанское? Налей-ка мне, дедушка, будь добр.

Офелия торопливо подскочила к столику, взяла бокал у Эдварда и поднесла его дочери.

— Вот это уже лучше. — Кет кивнула и сделала большой глоток.

— Ты устала, дитя мое, — озабоченно сказала Офелия. — Отдохни, а я схожу на кухню и скажу, чтобы о тебе позаботились. — Она вышла из комнаты, бросив взгляд на Теда, который не пошевелился с момента появления Кет.

Наконец огромные глаза Кет остановились на нем.

— Привет, братец. Матушка сказала, что ты никак обручился. Не могу поверить, — с игривыми нотками в голосе протянула она.

— Тем не менее придется поверить, Кет, — голос Теда был ровный и спокойный, — почему бы тебе не выпить за наше здоровье? Элизабет, это моя кузина Кет. Кет, это Элизабет, моя будущая жена.

Кет небрежно скользнула взглядом по Элизабет.

— Как трогательно! Ну, ваше здоровье!

Она пила шампанское и поверх фужера неотрывно смотрела на Теда, как бы бросая ему вызов. Тед продолжал стоять на месте, и Элизабет показалось, что он напрягся, когда их глаза встретились.

Внезапная боль, пронзившая Элизабет, была настолько сильной, что она чуть не потеряла сознание, и ей пришлось уцепиться за руку Теда. Он и Кет — вот в чем дело! Кет теперь была свободна, Тед хотел ее заполучить, в этом и был смысл игры в «попробуй — догони». Едва узнав о помолвке, Кет заторопилась домой. Несомненно, у них давно существуют какие-то отношения, и нет ничего удивительного, что он не хотел посвящать в это Элизабет.

Обед был для Элизабет сплошным мучением. Офелия сидела во главе стола, справа от нее полковник, слева — Тед. Такое размещение показалось Элизабет довольно странным, поскольку хозяином дома был он, но, очевидно, тут было так заведено. Элизабет оказалась рядом с Тедом, а Кет сидела напротив, между полковником и Эдвардом. Получался тесный семейный круг, в который Элизабет не попадала. Не подлежало сомнению, что это отвечало замыслам Офелии.

В разговоре все время возникали напряженные паузы. Полковник был всецело поглощен Офелией, Эдвард, не участвующий в разговоре, был полностью занят едой и вином. Большую часть времени Офелия давала указания маленькой служанке, терпеливо стоявшей недалеко от стола. Тед не произносил ни слова.

Когда на столе появились блюда с охлажденными ломтиками дыни, томный взгляд Кет остановился на Элизабет.

— И чем же вы занимаетесь? — равнодушным тоном спросила она.

— Элизабет исполняла обязанности секретарши у Фреда, пока я не спас ее, — сказал Тед.

Кет подняла брови безукоризненного рисунка.

— Как романтично, — протянула она — и прекрасная девица, конечно же, испытывает глубокую благодарность? — Она лениво перевела взгляд на Элизабет.

Элизабет с трудом справилась с искушением запустить кусок дыни ей в физиономию.

— Благодарю вас, я очень счастлива, — тихо сказала она.

Рука Теда под столом легла ей на колено. Этим жестом, похоже, он хотел дать ей понять: «Держишься прекрасно, продолжай в том же духе». Она шевельнулась, убрав ногу.

За дыней последовала жареная утка. Она в самом деле была очень аппетитна, но Элизабет почти не чувствовала вкуса. Она не обращала внимания на обрывки разговоров, которые доносились до нее. Когда убрали тарелки и наполнили бокалы, Кет откинулась на спинку стула и вздохнула.

— Как приятно снова оказаться в этой милой старой развалине.

Эти слова привлекли внимание Элизабет. Развалине? Она обвела взглядом богатую обстановку гостиной с толстым пурпурным ковром и роскошными портьерами из плотного шелка. Ну, конечно же, ведь Кет была замужем за миллионером, напомнила она себе. Скорее всего, она привыкла к той обстановке, которую показывают в голливудских фильмах.

Офелия скорчила физиономию.

— Ты совершенно права, дорогая. Эта комната особенно нуждается в переустройстве. Мне придется заняться ею.

Тед встрепенулся.

— Успокойтесь, Офелия. Я полагаю, что Элизабет сама захочет кое-что изменить здесь, когда мы поженимся, и ваши вкусы не будут служить для нее эталоном.

Офелия плотно сжала губы, и ее светло-серые глаза обрели стальной блеск.

Появление служанки с кремовым тортом отвлекло внимание, и пока та не покинула комнату, у Офелии было время собраться и прийти в себя.

— Конечно же, Тед. — Она расплылась в светской улыбке. — Я и забыла, что теперь буду здесь приживалкой и, может быть, мне вообще предстоит отправиться в дом для престарелых. Какая жалость, что поблизости нет такового. — Она издала суховатый смешок.

— Ну, не знаю, — небрежно бросил Тед. — У меня появилась мысль, что мы могли бы поменяться, вы бы заняли мои помещения и обустраивали их по своему вкусу.

Не было сомнений, что Офелия разгневалась, во всяком случае, предложение Теда она восприняла, как оскорбление. Щеки ее стали пунцовыми, и она принялась нервно барабанить пальцами по столу. Полковник прикрыл их своей рукой и бросил укоризненный взгляд на Теда, который как ни в чем не бывало продолжал поглощать свой пудинг. Кет поставила локти на стол, наблюдая за происходящим, и в ее глазах с золотыми искорками было неподдельное веселье. Если даже она и собиралась встать на сторону матери, то пока не спешила.

Во время этого неприятного диалога Элизабет не поднимала глаз от своей тарелки и наконец, посмотрев на Теда, сказала тихим голосом:

— Как ты думаешь, никто не будет против, если я уйду в свою комнату? У меня очень разболелась голова.

— Конечно, — тут же отозвался он, отодвигая свой стул, чтобы помочь ей подняться.

— Дело в том, что Элизабет еще не совсем оправилась от неприятной травмы, жертвой которой недавно стала, — сказал он, обращаясь к присутствующим. — Он обнял ее за плечи. — Идем, дорогая, я провожу тебя наверх.

Кет бросила в их сторону выразительный взгляд.

— Возвращайся и выпьем кофе все вместе, Тед. У меня есть что тебе рассказать.

— Могу себе представить, — загадочно ответил он.

— Спасибо, теперь я справлюсь, — сказала Элизабет, останавливаясь у дверей своей спальни, но Тед, казалось, не обратил внимания на ее слова. Сделав шаг в сторону, он сам открыл дверь, ввел ее в комнату и вошел сам.

— У вас в самом деле болит голова? — спросил он, закрывая за собой дверь. — Не хотите ли принять таблетку?

— Голова у меня не болит, — сказала она, повернувшись к нему спиной и направляясь к туалетному столику. — Просто я не хотела видеть, как вы меня используете, вот и все.

— Использую? О чем вы, черт побери, говорите?

— Я думаю, — холодно сказала Элизабет, — что вы используете меня и нашу «помолвку» лишь для того, чтобы унизить Офелию. Вы безобразно вели себя по отношению к ней, и она в страшном смятении.

— О, не расточайте жалость в адрес моей тети. — Он издал короткий смешок. — Под ее женственной внешностью стальной характер. — Подойдя к Элизабет, он положил ей руку на плечо. — Не стоит быть столь чувствительной, малышка, в этой жизни, — сказал он.

Она резко повернулась к нему.

— В данный момент мне хотелось бы лишь одного — оказаться как можно дальше от этого дома, — бросила она. — Я думаю, что вы просто отвратительная личность.

— О дорогая! — с комическим выражением он опустил уголки рта. — А я уж подумал, что вы начали было любить меня.

— Любить вас? Как вам это только пришло в голову? Я всего лишь репетировала свою роль. И выяснила, насколько трудно делать вид, что влюблена в вас. Мне потребовалась масса усилий. Я просто выбивалась из сил. Но как бы там ни было, больше нет необходимости продолжать эту дурацкую игру, не так ли?

— Нет необходимости? — спокойно переспросил он. — Чего ради вас осенила эта мысль? Необходимости более чем достаточно. — Он приподнял ей подбородок. — Вы обещали, Элизабет, и теперь вы не имеете права бросить меня, тем более что дела вроде бы пошли на лад, вам не кажется?

Она закусила губу, избегая его взгляда.

— Вот так, моя девочка. А теперь как следует выспитесь. Вам предстоит трудный день. Я пришлю Касса с кофе и бисквитами, и если вам что-нибудь понадобится, дайте ему знать. Спокойной ночи, Бетти! — Он вышел из комнаты.

Схватив щетку, Элизабет стала с яростью расчесывать волосы. Тед не изменил себе. Он пустил в ход все свое обаяние лишь потому, что ему чего-то от нее надо. Хотя в глубине души продолжает оставаться все тем же надменным циничным животным, именно таким, каким она и воспринимала его с самого начала.

Как только она могла вообразить, что влюблена в него? Просто она поддалась увлечению, ибо, надо признать: от него исходят мощные импульсы сексуальности. Долго это продолжаться не будет, когда она покинет этот дом, всему придет конец. Как только Тед убедится в чувствах Кет, с «помолвкой» будет покончено, а ей придется думать о том, что делать дальше и как существовать.

Через несколько минут появился Касс с кофейником, тарелкой бисквитов и флакончиком болеутоляющих таблеток.

— Ими обычно пользуется мистер Тед, — объяснил Касс. — Он предпочитает именно их. Дайте мне знать, если вам что-нибудь еще понадобится, мисс. — Он расплылся в широкой улыбке и вышел.

Элизабет сняла платье и повесила его в шкаф. Облачившись в халатик, она взяла чашку с кофе и села перед телевизором, чтобы посмотреть десятичасовые новости. Затем был длинный документальный фильм о Южной Америке, потом художественная лента из французской киноклассики. Она попыталась сосредоточиться на сюжете и вслушаться в диалог, чтобы оживить свой французский, но поймала себя на том, что думает о чем-то другом, подсознательно надеясь услышать шаги Теда, когда он будет подниматься к себе в комнату, расположенную рядом с ее.

Когда она досмотрела фильм, пробило уже два часа, и она начала подрагивать от холода и нервного напряжения. Тед так и не появился в своей спальне. Несомненно, он был в другой спальне, в другой части дома. И снова ревность овладела Элизабет, когда она представила их сплетенные тела, сомкнутые губы… Она плотнее запахнула ночную рубашку и свернулась в постели, взяв две таблетки из тех, что принес Касс. Таблетки, должно быть, были сильнодействующими, потому что она моментально заснула.

Стояло яркое солнечное утро, когда Элизабет проснулась. Она смутно припомнила, как входил Касс с чаем, который, уже давно остыв, стоял на ночном столике.

Не думая о вчерашнем вечере, она торопливо встала, приняла душ, натянула джинсы и свитер и спустилась вниз.

Касс пылесосил ковер в холле. Увидев ее, он выключил агрегат.

— Надеюсь, вам лучше, мисс. Мистер Тед уже позавтракал. Принести вам кофе и тосты или что-нибудь приготовить?

— Только кофе и тосты, будьте любезны, — поспешно ответила Элизабет, улыбнувшись ему в ответ.

Стол в гостиной был накрыт лишь для одного человека. Элизабет допивала вторую чашку кофе, когда вошел Тед. Волосы у него были влажные, а на шее висело полотенце. До пояса он был обнажен, и Элизабет стало жарко в груди, когда она взглянула на него.

— Доброе утро, Бетти, — сказал он, войдя в комнату. — Надеюсь, вам лучше? Я уже успел поплавать. — Она заметила тень усталости на его лице. Ничего нет удивительного, мрачно подумала она.

— Прошу прощения, что запоздала, — сказала она. — Вы хотите, чтобы я занялась делами в офисе?

— Да, когда будете готовы. Я поднимусь наверх, что-нибудь накину на себя и минут через десять присоединюсь к вам. — Он вышел.

По пути в офис она услышала, как в его кабинете зазвонил телефон. Подождав несколько секунд в ожидании, что Тед возьмет трубку, она сама сняла ее.

— Офис мистера Джеймса?

Голос назвал номер.

— Ваш вызов — Мельбурн на линии.

Элизабет так и рухнула в кресло.

— Алло, — еле выдохнула она. — Кто это?

— Бетти… это я, бабушка. — Голос ее дрожал от восторга. — Не могу поверить, что я из Австралии говорю с тобой.

Прошло несколько минут прежде, чем они пришли в себя от взаимных восторгов. Бабушка сообщила, что малыш очарователен, что все члены семьи обаятельны и были рады ее приезду. Они собираются на свое новое ранчо и шлют Бетти и Теду наилучшие пожелания, а также приглашают нанести им визит.

Затем бабушка начала задавать вопросы, и Элизабет постаралась, чтобы ее ответы убедили бабушку, что у нее все в полном порядке.

— А что Тед?

— О, Тед просто восхитителен. — Она была довольна собой, что нашла в себе силы произнести эти слова со всей теплотой. Ведь именно это и хотела услышать бабушка. — В данный момент его здесь нет, но он шлет тебе свою любовь. Я осталась у его тети, дом и в самом деле великолепен. — Она продолжала восхищенно рассказывать о саде, о теннисном корте, о бассейне. — Я плаваю каждый день, я здесь словно на каникулах. Передавай всем-всем мои приветы, я скоро тебе напишу.

Она положила трубку и, повернувшись, увидела на пороге Теда. На нем уже были серые брюки и серая в тон шелковая рубашка.

— Я очень рад, что вы считаете меня восхитительным. Вы говорили с таким чувством, словно сами верите в это. — Элизабет стояла у стола, и он подошел к ней. Тон у него был полунасмешливый, полувопросительный. — Я заказал разговор полчаса тому назад и решил, что он будет для вас приятным сюрпризом, когда вы проснетесь.

Он хотел доставить ей удовольствие. Она едва сдержала себя, чтобы не повиснуть у него на шее в порыве благодарности. Но прошлый вечер показал каковы его подлинные мотивы, он только подслащивает пилюли.

— Это в самом деле был великолепный сюрприз, — взяв себя в руки, сказала она. — И я вам очень признательна. Похоже, что бабушка всем довольна, и ей очень понравился полет.

Телефон снова зазвонил, и она потянулась к нему.

— Все в порядке, — сказал Тед. — Это факс.

Тед быстро оторвал кусок ленты и бегло прочитал содержание.

— Проклятье! — пробормотал он. — Я-то думал, что все наладил, но выясняется, что должен немедленно отправляться в лондонский офис. Прошу прощения, Бетти, я думал, что нам удастся поиграть в теннис, но боюсь, что сегодня ничего не получится. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Вам придется провести день в одиночестве. — Тед на ходу рассеянно коснулся ее плеча, и Элизабет увидела, что он уже забыл о ее присутствии.

Взяв папку, он положил в нее листочки с факса и поспешно вышел из комнаты. Через несколько секунд она услышала, как хлопнула парадная дверь.

Без Теда дом сразу показался ей пустым и мертвым. Около часа Элизабет провела за длинным письмом бабушке. В первый раз ей пришлось обманывать ее. У них всегда были очень открытые и доверительные отношения, она привыкла видеть в бабушке друга, которому можно все рассказать. Бабушка никогда не пыталась давить на нее и неизменно воздерживалась от приговоров любого рода. Элизабет подумала, что ей будет очень трудно выложить всю правду бабушке, когда все кончится. Чем больше она размышляла, тем неразрешимее представлялась ей эта задача. Она наконец перестала ломать голову и отправилась на поиски Касса, чтобы попросить у него прохладительного напитка, так как стало уже очень жарко.

Касс принес ей высокий стакан апельсинового сока с кубиками льда и предложил устроиться на боковой веранде.

— Она принадлежит только мистеру Теду, — сказал он, — и там вам будет уютно и прохладно. А я принесу вам шипучку.

Предложение устраивало Элизабет. Оставшись одна, она не испытывала желания встречаться с кем-либо из членов этой семьи. Она наугад взяла книгу из шкафа и проследовала за Кассом на веранду, где он поставил для нее кресло у белого столика и постарался устроить ее как можно удобнее.

Касс был поистине неоценим. Элизабет спросила его о службе на флоте и с интересом выслушала его повествование о том, что он видел, побывав во многих странах мира. Он мог бы еще долго рассказывать, если бы внезапно не вспомнил, что оставил жариться цыпленка, и не испугался, что «этот проклятый Бенджамин сунет туда свой нос».

— Бенджамин? Кто это такой? — осведомилась Элизабет, и Касс объяснил ей, что Бенджамин — полосатый кот, который явился как-то вечером, «тощий как мощи и с разодранным ухом». Касс помыл его, покормил, и с тех пор кот здесь так и прижился.

— Бенджамин — отличный мужик, но вот перед цыплятами устоять не может, — убегая, уточнил Касс.

Элизабет убедилась, что его опасения беспочвенны, ибо едва только Касс исчез, как из сада появился огромный полосатый кот, воплощение всех кошачьих достоинств. Решив, что Элизабет его вполне устраивает, он вспрыгнул ей на колени и, запустив когти в джинсы, стал устраиваться поудобнее.

Настроение у Элизабет улучшилось. Похоже, двух друзей в этом доме она уже приобрела. Она устроилась поудобнее, поглаживая пушистую голову Бенджамина и слушая его низкое мурлыканье. Теплые лучи солнца пробивались сквозь завесу плюща у нее над головой. Жужжали пчелы. В кустах порхали бабочки. Элизабет закрыла глаза.

Внезапно она открыла их, почувствовав чье-то присутствие.

В нескольких ярдах стояла Кет и не сводила с нее глаз. На ней был яркий пляжный наряд, копна золотых волос была забрана в пучок на макушке. Она казалась очень красивой, но весьма мрачной.

— Где Тед? — спросила она.

Элизабет неторопливо смерила ее взглядом. Она и раньше встречала таких женщин, которые считали, что грубость служит признаком пресыщенной изысканности.

— Тед уехал в Лондон, — спокойно ответила она.

Кет плюхнулась в кресло.

— О, проклятье, а я надеялась поговорить с ним. — Она сидела, уставившись на свои маленькие белые сандалии.

Элизабет, не скрывая заинтересованности, откровенно разглядывала ее. Кет была старше, чем показалось Элизабет вчера вечером — ей, скорее, около тридцати, решила девушка, заметив у собеседницы легкие морщинки у глаз и вокруг рта.

Кет, должно быть, уловила, что Элизабет изучает ее, потому что, порывшись в пляжной сумочке, вытащила огромные солнечные очки, которые наполовину закрыли ей лицо.

Очки Элизабет лежали рядом на столике. Потянувшись за ними, она с черным юмором подумала, что они с Кет напоминают фехтовальщиков, которые надевают маски перед боем.

Несомненно, Кет уже продумала свою линию нападения.

— Надеюсь, вы догадываетесь, почему Тед обручился с вами? — резко спросила она.

Придется выпутываться. Довольно забавно, когда нужно отвечать не по делу, стараясь врать как можно меньше.

— Конечно, — холодно ответила Элизабет, — потому что он этого хотел.

По всей видимости, Кет ожидала не такого ответа.

— Не думаете же вы, что он женится на вас?

— О, я вообще ни о чем не задумываюсь, я просто знаю. — К сожалению, это было правдой.

Огромные стекла очков теперь были устремлены прямо на нее.

— Вы очень довольны собой, не так ли? — Кет начала демонстрировать признаки того, что выходит из себя. — Вы же понимаете, что он на вас не женится. Тем более теперь, когда я свободна. Мы с Тедом с детства предназначены друг для друга. Мы были влюблены еще в школьном возрасте. Я совершила дурацкую ошибку, потому что была очень молода и глупа, но теперь снова обрела свободу. Я не могла решить, стоит ли мне возвращаться домой, я полагаю, что он прикинул: если он даст понять, что спутался с дешевой машинисточкой, которую никто в глаза не видел, то я возревную и вернусь к нему. Это самый древний и верный в мире способ. Он сработал, и вот я здесь. Так что не считаете ли вы, моя дорогая, что пришло время убираться вам.

Элизабет вся кипела от ярости. Она спихнула Бенджамина с колен и встала.

— Я полагаю, что убираться пора вам, — ледяным тоном сказала она. — Это личные апартаменты Теда, и вас сюда не приглашали.

Кет тоже вскочила. Она была на несколько дюймов ниже Элизабет.

— Что вы, черт побери, о себе возомнили? — В ее голосе зазвучали визгливые нотки. — Вы не можете мне приказывать!

Элизабет сделала шаг вперед, чувствуя, что теперь она владеет ситуацией.

— Еще как могу, — сказала она тихим металлическим голосом. — А теперь пошла вон отсюда.

Кет, споткнувшись, скатилась со ступенек веранды.

— Ты еще об этом пожалеешь, — взвизгнула она, скрываясь за углом.

Еще никогда в жизни Элизабет не была так зла. Сила эмоций перепугала ее самою. Она вся дрожала, в горле стоял ком. Как только Тед мог уехать и оставить ее безоружной перед этой ужасной бабой? С его стороны это непростительно. Да и вообще вся эта ситуация невыносима, и она не собирается дальше терпеть ее. Чего ради? Он добился того, что ему было нужно, горько подумала она, он использовал ее. И прошлой ночью он, конечно, затащил Кет к себе в постель.

Элизабет так закусила нижнюю губу, что ощутила во рту вкус крови. Она чувствовала себя униженной и оскорбленной. Она уже было решила уехать тут же, сию минуту, но это было бы проявлением трусости. Ей следует дождаться возвращения. Теда. Элизабет ударила кулаком по спинке кресла. Если бы только он был здесь, она выдала бы ему все, что о нем думает! Но его нет, и появится он не раньше, чем через несколько часов, которые ей придется чем-то занять. Надо бы разрядиться, может быть, пойти побродить. Прогулка утомит тело и прояснит голову, и тогда она будет готова к встрече с ним. Элизабет завернула за угол дома и быстрыми шагами двинулась по дорожке.

Сначала ей никто не встретился, но когда она достигла ворот, из-за спины вынырнула машина и она посторонилась, чтобы дать ей проехать. Это был серый «роллс-ройс», который когда-то встречал ее на станции. За рулем сидел шофер в ливрее, а за его спиной, выпрямившись и глядя прямо перед собой, — Кет. Ее красное одеяние рдело сигналом тревоги, а волосы золотились на солнце. Она, конечно же, направилась в Лондон, к Теду.

Элизабет охватила бессильная ярость, и в первый раз в жизни она поняла, что такое жажда убийства.

Когда «роллс» миновал ворота, водитель вежливым жестом притронулся к козырьку форменной фуражки. Кет не повернула головы. Машина свернула налево и умчалась в сторону станции.

Стиснув зубы, Элизабет развернулась и пошла в противоположном направлении.

Через два часа Элизабет, вспотевшая, уставшая и покрытая пылью, с трудом вползла по ступенькам на веранду и направилась в гостиную, которую убирал Касс.

— Вот и вы, мисс. Я было зашел сказать, что готов ленч, но вы куда-то исчезли. — В его добрых маленьких глазах, когда он смотрел на нее, появилось обеспокоенное выражение. — Вы хорошо себя чувствуете, мисс?

— Я ходила прогуляться, — ответила она ему. Касс был явно огорчен.

— О, вам бы не следовало гулять по такой жаре, мисс. Вы так утомились.

— Думаю, что вы правы, Касс, — согласилась Элизабет, убирая со лба влажные завитки волос и оттягивая от горла пропотевшую майку. — До ленча постараюсь привести себя в порядок. — Она огляделась. — Мистер Тед уже дома?

— Нет, мисс, его еще нет, — покачал головой Касс.

Слава Богу, подумала она, устало поднимаясь по лестнице. В таком разобранном виде она не хотела бы встречаться с ним.

Прогулка была сплошным кошмаром. Тропа вывела ее к трассе с безостановочным потоком машин по обе стороны шоссе. Место для прогулки было явно не из лучших, но Элизабет все же двинулась по обочине, решив не возвращаться, пока не испарится кипевшая в ней ярость. Она не имела представления, как далеко зашла, прежде чем повернула и пошла обратно. Голова у нее болела, ноги ныли, а в горле першило от выхлопных газов. Но в конечном итоге, подумала она, оказавшись наконец под прохладными струями душа, прогулка достигла своей цели. Кипевший в ней гнев сконцентрировался на беспардонном поведении Теда. Теперь Элизабет не стеснялась разразиться истерическим потоком обвинений против него, против Кет, Офелии, против всей этой дурацкой ситуации.

Через полчаса она вернулась в гостиную, спокойная и собранная, в светлом льняном платье с вышитыми по подолу полевыми цветами.

На столике у окна Касс уже сервировал холодный ленч, и она почувствовала, что проголодалась. Но когда через полчаса Касс вошел убрать тарелки, ее блюдо было отставлено в сторону, салат съеден лишь наполовину, а Элизабет сидела, тупо глядя в окно, положив локти на стол и уткнувшись подбородком в сплетенные пальцы.

Увидев Касса, она вздрогнула.

— Простите, я задумалась. — В мыслях она была в Лондоне, где Тед и Кет, глядя в глаза друг другу, сидели за ресторанным столиком. — Салат был очень вкусным. Но боюсь, у меня нет аппетита.

— Вы устали, мисс, от прогулок по такой жаре! Сегодня что-то ужасное, может разразиться гроза, вот увидите.

Напрягшись, он приподнял полный поднос, собираясь унести его.

— Э-э-э… вы случайно не знаете, мисс, когда мистер Тед собирался вернуться? — Элизабет отрицательно покачала головой. — Понимаете, что получается, — продолжал он, — в субботу у меня свободный вечер и мистер Тед обычно ест вне дома, но утром он мне ничего не сказал, и я подумал, коль скоро вы здесь, на всякий случай надо что-нибудь приготовить. В духовке жарится цыпленок, доходит он медленно, и я подумал, не могли бы вы…

Элизабет подняла руку.

— Ни слова больше, Касс. Только перед тем как уходить, покажите мне, что к чему, и я сама покормлю мистера Теда, когда он появится.

Касс расслабился.

— Дело в том, — признался он, — что я вышел в финал соревнований по дарту и хотел бы успеть в паб. К половине пятого, если вас устраивает.

Получив согласие Элизабет, он удалился. Но едва Касс успел дотащить поднос до кухни, как у дверей раздался звонок и он заторопился открывать.

Элизабет лишь застонала, услышав в холле голос Офелии! Попасть ей на прицел после нападения Кет — нет уж, это слишком!

Дверь скрипнула, и в щель просунулась аккуратно причесанная голова Офелии.

— Не помешала? — вежливо осведомилась она. — Теда еще нет дома?

Элизабет поднялась ей навстречу.

— Нет, еще нет, — с подчеркнутой любезностью ответила она.

Офелия, облаченная в брючный костюм цвета слоновой кости, вошла в комнату.

— Какая я глупая, конечно же, нет. Ведь Кет поехала в Лондон встретиться с ним.

Элизабет промолчала. Она испытала горькое удовлетворение, получив подтверждение своим самым худшим опасениям.

— Вам не стоит волноваться, дорогая. — Офелия бросила на нее взгляд. — Они старые друзья и обожают проводить время в обществе друг друга. Они всегда были очень близки. Было даже время, когда… — вздохнув, она не договорила.

Элизабет захотелось запустить чем-нибудь в эту лицемерную улыбающуюся физиономию. Вместо этого она вежливо предложила:

— Не хотите ли присесть? — показывая на кресло со сломанными пружинами.

— Благодарю вас, моя милая, но я не могу долго задерживаться. У меня сегодня к обеду полковник Трайс. Сейчас он играет в шахматы с моим отцом, кроме того, я должна дать указания на кухне. Не хотите ли присоединиться к нам? — добавила она.

— Нет, благодарю вас, я с минуты на минуту жду Теда. — Элизабет мило улыбнулась.

Удивленно вскинутые брови Офелии дали понять, что она сомневается в его скором появлении.

— Конечно, — пробормотала она и, прежде чем уйти, добавила: — Я забежала сказать, что завтра вечером устраиваю небольшой прием с коктейлями и надеюсь, что вы с Тедом тоже будете на нем. Мне бы хотелось познакомить вас с нашими ближайшими соседями, я им рассказала о вас, и они умирают от желания познакомиться с вами.

Элизабет захотелось узнать, что же она рассказала им, впрочем, можно предположить.

— И мне очень повезло, — продолжала Офелия, — я сумела уговорить заглянуть к нам нашу знаменитость. Сомневаюсь, что вы о нем слышали — скорее всего, как и большинство сегодняшних молодых людей, вы предпочитаете поп-музыку. — Она снисходительно усмехнулась. — Это сэр Мартин Стюард, знаменитый дирижер.

Слышала ли она о нем! Прошлым летом Элизабет несколько часов отстояла в очереди за билетами, чтобы попасть на его концерт в Альберт-Холле, где он дирижировал сочинением «Сны Иеронимуса».

— Я хотела бы представить вас ему, — продолжала Офелия, — но боюсь, как бы общение с ним не показалось вам трудноватым. Он исключительно… э-э-э… утонченный человек. И должна признаться, что порой я и сама теряюсь, когда он начинает говорить о музыке. — Снова тот же смешок. — Но обещаю, что как только смогу, подойду и выручу вас.

— Благодарю вас, — сухо сказала Элизабет.

— Значит, вы передадите Теду… когда увидите его… что я жду вас обоих примерно в половине седьмого.

— Да, я непременно передам. — К счастью, ее здесь не будет, подумала она, но Тед и Кет, конечно же, не откажутся от приглашения.

— На редкость жаркий день, вам не кажется? — завела она было светский разговор, провожая Офелию до дверей. Ей надо быть вежливой с Офелией, это не так уж и сложно, если учесть, что она с ней больше не встретится.

— Просто ужасный! — Офелия стала обмахиваться. — Боюсь, что нас ждет гроза. Вы не боитесь остаться здесь одна?

— Вы имеете в виду, если Тед не приедет? О, нет, — небрежно бросила Элизабет. — Я люблю грозу. — Она с детства панически боялась ее. Но что значит еще одна невинная ложь на фоне того вранья, которое окружало ее последнее время?

Когда за Офелией закрылась дверь, Элизабет вернулась в кабинет и какое-то время постояла, глядя на телефон и прикидывая, не стоит ли ей позвонить бабушке в Австралию и ввести ее в курс истинного положения дел. Но она не пришла ни к какому решению, кроме одного: утром уехать отсюда. Да и в любом случае, в Австралии сейчас глубокая ночь.

Вернувшись в гостиную, она задумчиво уставилась в окно. Солнце давно уже скрылось, и низкие облака, смахивающие на грязные мотки шерсти, висели едва ли не на деревьях. На газонах никого не было видно. Всего неделю назад, подумала Элизабет, она пересекала эти лужайки рука об руку с Фредом в толпе гостей, ожидая встречи с Офелией. Сколько событий произошло за это время!

Элизабет бесцельно бродила по комнате. Тед и Кет скорее всего уже завершили ленч. И можно предположить, что вернулись в его квартиру — без сомнения, она у него есть в городе, хотя он никогда не упоминал о ней. Элизабет сжала зубы и стала повторять слова, которые скажет ему, когда он появится.

Минуты ползли одна за другой, и в комнате становилось все темнее. Элизабет ждала начала грозы — пусть она скорее разразится, пусть в неистовстве стихии сольются воедино небо и земля. Это ожидание уже стало мучительно томить ее.

Сразу после четырех появился Касс с подносом, на котором стоял чайный сервиз. Элизабет показалось, что он с сочувствием посмотрел на нее, увидев, как она забилась в угол дивана.

— Чашечку ради здоровья! — сказал он веселым тоном. Поставив поднос, Касс включил настольную лампу. — Вот так-то лучше. Холодает, мисс, для огня все готово, осталось только поднести спичку. Полешки в корзинке, а спички на каминной доске.

Чай был самым приятным из всего, что ей выпало за день, и она постаралась растянуть удовольствие как можно дольше, опустошив чайник и съев два пирожных. Когда позолоченные часы на камине пробили четверть шестого, она вышла на кухню, где застала Касса, наводившего глянец на ботинки. Кухня оказалась довольно просторной, с полным набором всевозможных кухонных принадлежностей, со стенами, обшитыми дубовыми панелями, которые придавали ей уют. Из духовки шел упоительный аромат жареного цыпленка с приправами. Касс с гордостью познакомил Элизабет со своим хозяйством. Все блестело и сверкало.

— Цыпленку ничего не сделается, когда бы вы его ни вытащили, — сказал он, садясь на стул, чтобы натянуть высокие ботинки. — Я оставил миску с едой для Бенджамина. Они привык тут обедать.

Элизабет пообещала покормить и Бенджамина.

— Надеюсь, вы одержите победу в матче по дарту, — подбодрила она Касса, когда тот снимал прорезиненный плащ с крючка за дверью.

Веселый маленький человечек вскинул два больших пальца и расплылся в широкой улыбке.

— Приложу все старания, — пообещал он, выходя.

Когда задняя дверь за ним закрылась, Элизабет осталась на кухне, приглядываясь через окно к темной груде облаков. Ей стало грустно и одиноко, она почувствовала, как ею овладевает депрессия. Не имеет смысла жалеть себя.

Элизабет услышала мяуканье у ног и, опустив глаза, увидела, что Бенджамин с надеждой смотрит на нее. Взяв его на руки, она прижалась щекой к его мягкой шерстке. Но Бенджамину нужно было совсем не это, он ждал других знаков внимания.

Он вырвался у нее из рук и выжидающе уставился на Элизабет, пока она открывала жестянку с кормом.

Элизабет стояла над ним, пока он не съел все до конца и не вылизал миску. Как легко кошку сделать счастливой. Она грустно улыбнулась.

Элизабет вернулась в гостиную, и Бенджамин, как собачонка, побежал за ней. В комнате было довольно тепло, но мрачно и безрадостно, и Элизабет поежилась, задергивая портьеры. Она растопила камин и, усевшись на коврик, стала смотреть на языки разгорающегося пламени. Бенджамин сидел рядом, старательно умываясь после сытного обеда.

Именно он первым отреагировал на надвигающуюся грозу. Внезапно он сел на задние лапки, вскинул голову и прислушался. После чего, завопив, забился куда-то в угол комнаты. А через мгновение и Элизабет услышала далекий низкий рокот. Первым ее желанием было взбежать наверх и сунуть голову под подушку, как она это делала, когда была маленькой. Но она приказала себе не глупить: она уже не ребенок и оснований для паники нет. Это всего лишь летняя гроза, и она скоро кончится.

В этом Элизабет глубоко ошибалась. На следующий день газеты сообщили, что графство Кент пострадало от самого продолжительного и серьезного шторма, который принес массу разрушений.

Когда первая ослепительная молния блеснула в проеме портьер и осветила комнату, Элизабет залезла на диван и забилась в угол, прижав к уху подушку, но тут же последовал грохот, едва не оглушивший ее.

Это было только началом. При каждой вспышке молнии Элизабет чувствовала, что у нее судорожно сжимается желудок и нервы вот-вот сдадут. Съежившись в углу дивана, она слушала яростные раскаты грома, которые то утихали, то разражались с новой силой.

Неужели это никогда не кончится? Элизабет поймала себя на том, что всхлипывает от страха. На какое-то мгновение наступила тишина, Элизабет затаила дыхание. Постепенно гром начал стихать, пока не перешел в низкое ворчание где то в отдалении. Элизабет прислушивалась к потокам ливня, молясь, чтобы гроза наконец прекратилась. Когда откуда-то появившийся Бенджамин прыгнул на диван и уселся рядом с ней, она поняла, что буре пришел конец. Кошки это всегда чувствуют… В этот момент Элизабет подумала, что ей следовало бы посмотреть, не повредил ли шторм помещения под самой крышей. С трудом поднявшись и убедившись, что все там в порядке, она в изнеможении упала на кровать и попыталась расслабиться.

Элизабет не заметила, как задремала, а проснувшись, почувствовала себя лучше: дрожь прошла и голова прояснилась. Она посмотрела на часы. Было двадцать минут восьмого. Гроза кончилась. Тед, возможно, давно уже дома. Но скорее всего он остался в Лондоне, и они с Кет проведут ночь в его квартире.

Элизабет твердо решила, что при первой же возможности унесет ноги из этого дома и ничто не сможет остановить ее.

Приняв решение, она приступила к практическим действиям: вытащив из шкафа дорожную сумку, положила ее на кровать, затем открыла комод и стала выкладывать свою одежду.

Элизабет складывала платье, когда услышала Шаги по лестнице. Мышцы ее напряглись.

— Бетти… Бетти… где вы?

Она не откликнулась, а когда дверь открылась, даже не повернулась, поглощенная складыванием.

— Какой чертовщиной вы тут занимаетесь? — Он еле шевелил языком, словно был пьян.

— Укладываюсь, — как можно спокойнее сказала она. — Утром я уезжаю.

— О, нет, — едва не простонал он.

Готовая к сопротивлению, если это будет необходимо, она повернулась и увидела, как Тед повалился на кровать. Вид у него был просто ужасный: лицо пепельного цвета, а одежда мокрая и в грязи.

В долю секунды Элизабет оказалась рядом с ним на другом конце комнаты, весь ее гнев испарился.

— Тед… Тед… что случилось? Вы ранены? Послать за доктором?

О Господи! Очевидно, он попал в аварию, подумала она, серьезно ранен, может, умирает, а она…

— Не суетитесь, девочка. — Он приложил ладонь ко лбу. — Лучше попросите Касса.

— Касса нет, — сказала Элизабет, — не сомневаюсь, что вам нужен врач.

— Мне… врач… не нужен, — медленно, как бы объясняясь с ребенком, произнес он. — Все, что мне нужно, это горячая ванна и хорошая порция виски.

Он начал было приподниматься, но она уложила его обратно.

— Лежите.

Элизабет быстро наполнила ванну горячей водой, вынула из шкафа теплый халат, повесила его на дверь ванной и вернулась в комнату.

Он лежал, не шевелясь.

— Все готово, — сказала она, стараясь унять волнение. — Идемте.

Тед было раздраженно отмахнулся от нее, но встав, покачнулся, она подхватила его и помогла добраться до ванной, и он принял ее помощь уже без возражений.

Войдя в ванную, он бессильно опустился на пробковой стул. Элизабет стащила с него промокшее пальто и, поколебавшись, принялась за мокрые носки и обувь.

— Справитесь сами со всем остальным? — спросила она. — Если хотите, могу помочь, я не из стеснительных.

— Справлюсь, — пробормотал он сквозь зубы, и она поняла, как ненавистна ему его беспомощность.

Элизабет вылетела в гостиную и налила ему большую порцию виски. На мгновение она помялась у дверей ванной, затем решительно вошла без стука. Тед, вытянувшись, лежал в горячей воде. Он торопливо присел и, нахмурившись, посмотрел на нее.

— Я вас сюда не приглашал — сказал он.

— Еще бы! Я принесла вам вот это. — Она улыбнулась, настолько он был сейчас уморителен.

Элизабет протянула ему стакан, и из воды высунулась смуглая рука, схватившая его. Тед что-то пробормотал, очевидно, поблагодарил.

— Скоро будет готов обед, — сказала она. — Может, вы отправитесь прямо в постель, а я вам туда принесу поесть?

Он сделал глоток виски и наконец слабо улыбнулся ей.

— Я сейчас вылезу, — сказал он. — А теперь валите отсюда, а то я начинаю нервничать.

Когда Элизабет спускалась вниз, до ее слуха донесся шумный плеск воды, свидетельствующий, что с Тедом все в порядке.

Оказавшись на кухне, Элизабет аккуратно сложила его мокрую одежду в угол. Касс займется ею.

Она заглянула в духовку. Пахло восхитительно, нагрузив тележку, она покатила ее в гостиную и стала накрывать на стол. Дождь еще продолжал хлестать в окна, но в комнате уже было уютно: из-под абажура лампы падали отсветы на столовое серебро и хрустальные бокалы, нарядно смотревшиеся на белой скатерти. Элизабет поставила на стол хрустящие булочки (скорее всего, Касс испек их утром), кувшинчик со сливками и вазочку с клюквенным вареньем. Затем заглянула в бар в поисках бутылки вина и извлекла одну, которая, по ее мнению, могла подойти к жареному цыпленку. Она подбросила пару полешек в огонь и улыбнулась, увидев Бенджамина, свернувшегося на диване.

Она слышала, как Тед в спальне говорил по телефону. Через несколько минут он спустился. На нем были серые брюки и купальный халат.

— Теперь вы выглядите куда лучше. — Элизабет ободряюще улыбнулась. — Вы готовы перекусить? Касс оставил жареного цыпленка.

Тед сел за стол и с восхищением оценил сервировку.

— Как в пятизвездочном отеле, в самом деле, великолепно! Это как раз то, что мне сейчас нужно, — сказал он. — Поесть и отвести душу в остроумном разговоре.

Элизабет сделала усилие, чтобы ответить в том же духе, легко и небрежно.

— Первое я вам могу обещать, — бросила она через плечо, удаляясь на кухню.

Расставив тарелки, она протянула ему бутылку вина.

— Это подойдет?

— «Сент Эстеф», хороший выбор, — сказал он, прочитав этикетку. — И подходящая температура. Фред, видимо, вымуштровал вас. — Поддразнивая, он глянул на нее.

Элизабет не обратила внимания на его тон и занялась цыпленком. Тед разлил вино по бокалам.

— А теперь, — сказала она, — не будете ли вы так любезны рассказать мне, что случилось?

— Ну, если коротко, чтобы не утомлять вас, произошло следующее. Едва я повернул на дорогу, ведущую к дому, как хлынул дождь, и я не заметил, что путь мне преграждает огромное дерево, упавшее, скорее всего, от удара молнии. Я резко затормозил, рванул руль в сторону, пошел юзом, и кончилось тем, что угодил в кювет, заполненный водой, а машина легла на бок. Опустим подробности, короче, дверь заклинило — и мне потребовалось полчаса, чтобы выбраться, а когда я наконец открыл ее, то свалился в кювет, ну а результат вы видели.

Элизабет выразила искреннее сочувствие.

— Вам не повезло, — сказала она. — Гроза была ужасной. — Она непроизвольно поежилась.

Тед бросил на нее внимательный взгляд.

— Вас она так потрясла? Вероятно, поэтому вы и стали упаковывать вещи?

Она вспыхнула.

— В общем-то… да… то есть, нет… Я хотела ответить «да» на первый вопрос и «нет» — на второй.

— Тогда в чем же дело? — мягко спросил он. — Расскажите мне.

Она, конечно, могла изложить ему все причины своих обид, но удержалась и лишь пожала плечами.

— В данный момент это неважно.

— Я бы хотел знать, — продолжал настаивать он.

— Я не сомневаюсь, — резко сказала она. — Но и мне бы хотелось многое выяснить, однако вы ничего не говорите.

— Достаточно честно, — согласился он, поднимая бокал. — Давайте выпьем за то, чтобы все выяснилось. Чтобы между нами больше не было тайн.

Элизабет сделала глоток вина. Между нами! Она встретила его взгляд — встретила и выдержала. На его губах появилась странная улыбка, которой раньше она никогда не замечала. Как же он привлекателен, подумала она, не в силах справиться с охватившим ее волнением. Свет лампы падал на его худые щеки, и из-под полуприкрытых ресниц блестели глаза, напоминавшие темные озерца. Прекрати! — приказала она себе, ты же не собираешься начинать все сначала.

— Вам повезло, — небрежно сказала она, — что в машине с вами не было Кет.

— Кет? — он удивленно поднял брови. — Почему она должна была быть со мной в машине?

— Утром она зашла сюда, разыскивая вас. — Элизабет нервно отщипывала кусочки хлеба. — А потом Офелия сообщила мне, что она поехала к вам.

— Боюсь, что она впустую потратила время. Я не был в офисе. Большую часть дня я провел в порту. Точнее, в большом здании на южном берегу реки, которые фирма использует под склад вина.

Элизабет как-то была там с Фредом и запомнила прохладу подвалов, длинные ряды стеллажей с тесно лежащими на них бутылками, маленький кабинетик, в котором управляющий складом разбирался с бумагами и таможенными пошлинами.

— Да, — продолжал Тед. — Мне нужно было обсудить с управляющим массу вопросов. Там было… — Он прервался и нахмурился. Им снова овладели деловые заботы.

Но в голове Элизабет крутилось лишь то, что он сказал о Кет, или, вернее, то, чего он не говорил. Похоже, его совсем не волновало, что он с ней разминулся.

— Но давайте оставим дела, — сказал он. — Мне и так пришлось полночи и весь сегодняшний день заниматься ими. Я хотел бы получить удовольствие от этого изысканного обеда. Кулинария Касса действительно нечто особенное.

Элизабет охотно согласилась. Ей и самой она нравилась. Значит, он провел ночь не с Кет. Возможно, она ввела себя в заблуждение?

— А теперь расскажите мне, — предложил Тед, когда после цыпленка они приступили к кофе со сливками, — чем вы занимались весь день, то есть до того, как вас напугала гроза. Надеюсь, вы скучали по мне. — Он скользнул взглядом по ее лицу.

— О, для этого я была слишком занята. Касс просто трогательно хлопотал вокруг меня. Я устроилась на веранде с книгой, а Бенджамин составлял мне компанию. Затем я с удовольствием прогулялась вдоль дороги. Касс угостил меня превосходным ленчем, а потом с визитом пожаловала Офелия. Да, кстати она сказала, что устраивает завтра прием с коктейлями и хочет, чтобы мы с вами были на нем. Она мечтает познакомить меня с соседями, с сэром Мартином Стюардом. — Тед скорчил физиономию, услышав о приглашении, но при упоминании о сэре Мартине как-то даже просиял.

— Отлично, по крайней мере будет хоть один умный человек, с которым можно поговорить. Он великолепная личность, сэр Мартин, и выдающийся дирижер. Вы слышали о нем?

За десертом они с удовольствием поговорили о музыке, и наконец Элизабет встала.

— Я пойду приготовлю кофе, — сказала она.

Тед придержал ее за руку.

— Оставьте все как есть. Комната такая уютная, когда за окном шумит дождь, а в камине трещит огонь. Отличное завершение дня для утомленного бизнесмена. — Он подвинул к дивану низкий столик и с удовольствием вытянул свои длинные ноги.

На кухне Элизабет остановилась у булькающей кофеварки, чувствуя радостный подъем духа. Может быть, и в самом деле Тед не влюблен в Кет, а его загадочное желание таким образом обзавестись невестой не связано со стремлением вернуть Кет, с надеждой подумала она.

Элизабет принесла поднос и поставила его на низкий столик у дивана.

— Я вспомнил, что у меня есть пластинка «Ночи в садах Испании» де Фальи, а дирижер сэр Мартин, — сообщил ей Тед.

— Великолепно, — машинально ответила Элизабет. Она заметила, что он выключил настольную лампу, и теперь комнату освещали только отблески горящего камина. Приглушенный свет, мягкие звуки музыки… Ее охватило волнение, и чтобы не выдать его, она стала собирать со стола тарелки.

— Оставьте, Касс уберет, — властно остановил ее Тед. Протянув руку, он ухватил подол ее платья. — Садитесь рядом и отдохните. — Он взял ее за руку и усадил рядом на диван. Теперь его рука лежала у нее на плече. Элизабет внезапно смутилась. — Гроза была страшная. Вы, наверное, очень перепугались? — спросил он.

— Ужасно! — она поежилась. — Я все время дрожала, как желе. Мне казалось, что в любую минуту молния может ударить прямо в трубу. Бенджамин тоже перепугался, — добавила она, потянувшись, чтобы погладить кота, лежащего на другом конце дивана.

Тед притянул ее поближе и прижался щекой к ее волосам.

— Жаль, что меня здесь не было, — тихо сказал он.

— Вы никак не могли оказаться здесь, поскольку сидели в кювете, — напомнила она ему.

— Да уж! А когда мне удалось выкарабкаться, я ввалился к вам в таком виде и еще нарычал на вас. Прошу прощения.

— Это совершенно неважно, главное, что вы не пострадали. У меня ужасно болезненная реакция на дорожные происшествия, а мысль об этом первым делом пришла мне в голову, когда я увидела вас. В детстве я потеряла обоих родителей. Они погибли в автокатастрофе. Бабушка, наверное, рассказывала вам? И я совсем не помню их, — добавила она тихим сдавленным голосом. Элизабет вытащила из кармана юбки носовой платок и вытерла нос. — Простите, — сглотнула она.

Тед взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Он осторожно смахнул с обоих глаз слезинки, катившиеся по ее щекам.

— Моя дорогая маленькая Бетти, — хрипло прошептал он. — Я очень люблю тебя.

Она поняла, что он хочет ее поцеловать, и не отстранилась от его губ. От поцелуя у нее закружилась голова. Все поплыло перед глазами. Положив руки ему на плечи, она увидела, что его купальный халат сполз, и не заметила, как ее пальцы задвигались по его влажной шее и задержались на груди. По его телу пробежала дрожь, он обнял ее и притянул к себе. Его поцелуи становились все более страстными, язык скользил по ее губам, и, когда проник в рот, она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Напряжение между ними стремительно росло, Элизабет все плотнее прижималась к нему, с жадностью отвечая на его поцелуи, пальцы ее блуждали в его густых волосах на затылке.

— Бетти, дорогая, — прошептал он, — давай отбросим все, ведь мы с тобой жених и невеста.

Элизабет показалось, что ее окатили ведром холодной воды.

— Нет! — вскрикнула она, упираясь ему в грудь. — Нет.

— Почему нет? — взмолился он.

— Потому что я не ваша невеста.

Его объятия ослабли, и, стремительно высвободившись, она резко отодвинулась на край дивана, едва не придавив спящего Бенджамина. Разбуженный таким бесцеремонным образом, кот обиженно мяукнул и, спрыгнув, устроился на коврике у камина, делая вид, что смертельно оскорблен. Этот забавный маленький инцидент заставил Элизабет рассмеяться. Она присела рядом с Бенджамином и стала, извиняясь, гладить его.

Тед не пошевелился, и когда Элизабет подняла на него глаза, то в неверных отсветах пламени камина не смогла уловить выражение его лица. Никто из них не проронил ни слова. В комнате продолжала мягко звучать испанская музыка и, казалось, время остановилось.

Наконец Тед, что-то сдавленно пробормотав, встал и выключил музыку. Воцарилась тишина. Он поднес к губам чашку и с отвращением поставил ее на место.

— Остыл, — сказал он. Элизабет вскочила.

— Я сейчас подогрею, — сказала она, подхватывая поднос.

Он перехватил ее руку и заставил вернуть поднос на место.

— Оставьте его, — коротко бросил он. — Теперь вам лучше пойти спать.

Элизабет выпрямилась.

— Не пытайтесь обращаться со мной, как с ребенком. — Она уже кипела от гнева.

— Если вы ведете себя, как ребенок, какого обращения вы можете ожидать? — Голос у него был ледяным. — Если вы так же вели себя с Фредом, то неудивительно, что он вас бросил.

Это было уже чересчур.

— Могу ли я напомнить вам, — Элизабет старалась говорить с достоинством, но голос у нее предательски дрожал, — что сцена соблазнения была организована вашими стараниями? — Она махнула рукой в сторону камина, дивана, проигрывателя, выключенной настольной лампы. — И если оно не получилось, то упрекать можете только себя. А теперь я в самом деле иду спать и утром уезжаю, о чем заблаговременно предупредила вас. И этим вечером не произошло ничего такого, что могло бы заставить меня изменить свои намерения.

Она повернулась, собираясь выйти из комнаты, но Тед одним движением оказался у нее за спиной, схватил ее за плечи и резко повернул к себе лицом.

— Ни одна девушка так со мной не разговаривала! — рявкнул он.

— Еще как разговаривала, — фыркнула она ему в ответ. — Вот я, например. — Сейчас они оба кипели от возмущения.

— За что и придется расплачиваться. — Он грубо притянул ее к себе с такой силой, что она не могла вздохнуть, и приник к ней страстным жадным поцелуем, который, казалось, никогда не кончится.

Когда он наконец отпустил ее, она сделала шаг назад и изо всей силы влепила ему пощечину, после чего вылетела из комнаты и, взбежав по лестнице, заперла за собой дверь спальни.

Этой ночью Элизабет лежала без сна. Она ерзала и вертелась, взбивала подушку, то и дело на глаза наворачивались слезы. Наконец ей стало так холодно, что она поднялась и отправилась искать еще одно одеяло. К счастью, оно оказалось в нижнем ящике комода. Если бы только ее не терзали сомнения, если бы только ей удалось забыться сном… Так же она чувствовала себя в ту ночь, когда рассталась наконец с Гарольдом. И хотя обстоятельства были совершенно иными, но на душе была точно такая же тяжесть и пустота.

Она, конечно, влюбилась в Теда Джеймса и должна признаться, что позволила себе лелеять надежду, что и он тоже неравнодушен к ней. Но его сегодняшние высказывания не оставили сомнений, что он просто использует ее в тех играх, которые затеял. И, что хуже всего, продолжает с подозрением относиться к мотивам ее поступков. Кровь прилила к щекам, когда она вспоминала его слова, сказанные Фреду во время памятной встречи в кабинете, о том, что ему не нужно прибегать к обручальному кольцу, чтобы заманить девушку к себе в постель. Да, именно так он и сказал. Она была полна бессильного гнева от неискренности его слов и невозможности даже объясниться с ним без того, чтобы не выдать себя и свои подлинные чувства.

Нет, она должна уехать. Слишком жалкий вид будет у нее, если она задержится здесь еще немного. Она старалась убедить себя, что со временем забудет Теда, как забыла Гарольда. К тому времени, когда она наконец уснула, у нее уже был готов план действий на утро.

Однако с самого начала все стало складываться не так, как она наметила. Элизабет поставила свой маленький дорожный будильник на шесть часов, но когда проснулась, было уже около десяти и солнце светило вовсю сквозь портьеры. Первый раз в жизни она проспала, не услышав звонка будильника. Ну и ладно, может, ничего страшного, она все равно воплотит свой план, пусть даже с задержкой на час-другой.

Полная твердой решимости, она встала, оделась, сложила сумку и отнесла ее вниз в холл — совершенно открыто, не пытаясь избежать встречи с Тедом. Она надеялась, что не столкнется с ним, но если это случится, все слова уже были у нее наготове, и что бы они ни сказал, он не сможет удержать ее от отъезда, разве что запрет, но это не отвечало его цели. Нет сомнений, что он собирался всем продемонстрировать свою невесту.

Из кухни раздавался звон тарелок, и Элизабет решила прибегнуть к помощи Касса, чтобы вызвать такси. Она открыла дверь кухни и остановилась как вкопанная.

Тед, заткнув полотенце за пояс брюк, мыл в раковине оставшиеся после их обеда тарелки. Он оглянулся и, увидев ее, расплылся в улыбке.

— Доброе утро, Бетти. Хорошо выспались? Сегодня воскресенье и прекрасное утро после грозы.

Словно ничего не произошло! Невероятно! Она продолжала стоять на месте.

— Я приготовил нам кофе, — весело продолжил он, — а на столе булочки, масло и мармелад. По воскресеньям я обычно завтракаю здесь. Касс остался ночевать у своей сестры. Он будет к полудню.

Элизабет не могла пошевелиться, словно ее парализовало.

— Но вы же вчера сказали, что тарелки помоет Касс! — возмутилась она.

— Неужели? — удивился Тед, повернувшись к газовой плите, на которой стоял кофейник. — Ну вот, ему это не удалось, поскольку его тут нет. — Он налил кофе в чашку и подал ей. — Садитесь, перекусим что-нибудь, я введу вас в курс моих планов на сегодняшний день.

Элизабет не могла устоять перед искушением сделать глоток кофе.

— У меня свои планы, — твердо сказала она. Он закончил мыть раковину и подошел к ней, вытирая руки, после чего отбросил полотенце.

— Вот как? — учтиво осведомился он.

— Да, — повторила она, собираясь с силами. — Я говорила вам, что собираюсь утром уехать, что и сделаю. Я думала, что здесь Касс, и зашла узнать у него, как вызвать такси, чтобы добраться до станции.

— Как вас тянет на станцию, однако! А я уж было подумал, что вы излечились от этого небольшого нервного расстройства. — Он разразился хохотом.

— Я серьезно, Тед. Я приняла решение. — Она упрямо продолжала стоять на своем.

Он замолчал, вглядываясь в нее, но она, не моргнув глазом, встретила его взгляд.

— Прошу прощения, — сказала она, — что не могу принять участия в осуществлении ваших планов. Обстановка стала такой, что я не хочу здесь больше оставаться.

Выражение его лица изменилось. Он жестко сжал губы, и Элизабет увидела, как гневно блеснули его глаза. От страха мурашки пробежали у нее по спине, но она решила не отступать.

— Могли бы вы позвонить и вызвать для меня такси?

— В этих местах в воскресенье утром вызвать такси вам не удастся, — сказал Тед с такой уверенностью, что она не могла усомниться. — Боюсь, что вам придется прибегнуть к моей помощи, чтобы добраться до станции.

— Я думала, что ваша машина лежит в кювете. — Она подозрительно смерила его взглядом. — Или вы предполагаете отвезти меня на «роллсе»?

— Нет, — коротко сказал Тед. — В моем распоряжении есть машина, которую я взял напрокат. Ее уже успели подогнать сюда.

— Благодарю вас, но раз нет такси, я пойду пешком, — упрямо сказала Элизабет.

Тед засунул руки в карманы и задумчиво уставился на нее. Она была знакома с таким взглядом: он явно что-то замышляет.

— Станция не ближе чем в четырех милях, — спокойно сказал он. — Остается надеяться, что сумка у вас не очень тяжелая.

У Элизабет упало сердце. Сумка как раз была довольно тяжелая.

— Вы даете слово, что отвезете меня на станцию? — спросила она.

Одержав победу в этом пункте, Тед расслабился и молитвенно приложил руку к груди.

— Вот вам крест, — сказал он. — Вы хотите прямо сейчас отправиться в путь? В таком случае, двинулись, — бросил он, стягивая со спинки стула легкую куртку и набрасывая ее себе на плечи. Подхватив ее сумку, он небрежно кинул ее в багажник открытой белой спортивной машины, стоявшей у дома. — Все о'кей? Вы ничего не забыли? — спросил он, открывая перед ней дверцу.

Только свое сердце, подумала Элизабет.

— Нет, ничего, — еле выдавила она, когда он устроился рядом.

Тед включил зажигание, и машина взяла с места в карьер.

— Нам придется добираться до станции в объезд, — повысив голос, крикнул Тед, — на тот случай, если еще не убрали дерево с дороги. — Больше он не проронил ни слова.

Трасса, по которой они ехали, была свободна от машин. Элизабет показалось, что не успели они тронуться с места, как перед ними возник указатель дороги, ведущей к станции.

Машина подрулила ко входу. Все двери вокзала были закрыты, вокруг никого не было видно.

— Вам явно не повезло, моя девочка, — сказал Тед, с трудом скрывая удовлетворение.

— Я готова и подождать, — сказала она, пытаясь открыть дверцу машины. — Не будете ли вы так любезны выпустить меня?

Он не выключал двигателя.

— Сдается мне, что ваш план никуда не годится, — сказал он. — Давайте теперь попробуем заняться моим. — Он переключил скорость, нажал на акселератор, и машина, вылетев с пристанционной площади, вырулила на главную дорогу.

— Остановитесь! — завопила Элизабет. — Выпустите меня!

Уставившись на спидометр, он сделал вид, что не слышит ее. Пятьдесят — шестьдесят — семьдесят миль. Элизабет пришлось отказаться от мысли выскочить из машины, и она стала озираться в поисках возможных путей бегства. Если на дороге покажется корова или овца, то Теду придется остановиться. К сожалению, никаких животных поблизости не было. Надежда удрать таким образом покинула ее. Похоже, они направлялись куда-то в сельскую местность, но указатель слишком быстро промелькнул мимо, и она ничего не успела разобрать на нем. Элизабет ухватилась за сиденье, моля Бога, чтобы он хоть немного сбавил скорость.

Они стремительно пролетели еще пять-шесть миль, и дорога стала извилистой. Тед подрулил к обочине и выключил двигатель, любовно погладив рулевое колесо.

— Готов признать, что она несколько шумновата, — сказал он. — Но, Боже мой, какая скорость! Как берет с места!

Элизабет испустила вздох облегчения, но прежде чем она успела взорваться, Тед коснулся ее руки, и у нее внезапно перехватило горло.

— Помолчите, Бетти. Я не могу позволить, чтобы вы бросили меня таким образом, когда вам неясны причины, по которым вы оказались в этом доме.

— Вы все знали, — накинулась она на него. — Вы дурачили меня. Вы же знали, что в воскресенье утром станция закрыта.

— Это не совсем так. Но я очень надеялся, что она закрыта.

— И что же вы стали бы делать, если бы она была открыта и я тут же села бы в поезд? — презрительно усмехнулась она.

— Я бы купил билет и отправился с вами. Вы же не считаете, что я могу нарушить слово, данное бабушке?

Элизабет не сомневалась, что он так бы и поступил. Весь ее тщательно продуманный план привел лишь к потере времени. Повернувшись спиной, она уставилась на зеленые поля, еще искрящиеся влагой после дождя.

— Мне кажется, что вам лучше рассказать, что вас тревожит? — тихо сказал Тед. — Насколько мне помнится, вы собрались уезжать еще прошлым вечером, то есть до моего появления, и я не могу поверить, что вас подвигло на это мое… э-э-э… предложение разделить ложе. Вам ведь этого хочется так же сильно, как и мне, не так ли, Бетти? Хочется? — с силой повторил он, когда она не ответила.

— Нет, не хочется. Я… — Она закусила губу. Как она может ему объяснить? Все дело в том, что она влюбилась в него, а он ее не любит — вот в чем суть.

— О, не обращайте внимания, проехали, — нетерпеливо сказал он. — Но я все-таки хотел бы выслушать объяснение, почему вы решили нарушить свое обещание? Прошу прощения, если вам здесь было скучно. К сожалению, у меня не было времени развлекать вас. Мои дела…

— Не будьте идиотом, Тед, — прервала она его. — Неужели вы еще не успели понять меня?

— Я считаю, что успел. — Он улыбнулся. — Я воспринимаю вас, как несколько самоуверенную особу. Ну, так объясните же мне, в чем дело?

Теперь она обрела почву под ногами.

— У меня был ужасно тяжелый день, просто кошмарный. Во-первых, я подверглась нападению со стороны вашей кузины, которая буквально оскорбила меня…

— Кет? — прервал ее Тед. — А ей-то на что сетовать?

— Дело в том, что я ей решительно не нравлюсь, и она не скрывает, что хочет избавиться от меня. Она ужасно разозлила меня, и я, чтобы успокоиться, пошла прогуляться. Но прогулка оказалась неудачной: мне пришлось идти вдоль потока машин под палящим солнцем.

— Вы же сказали, что у вас была очень приятная прогулка! — воскликнул Тед.

— Она не была таковой! — резко сказала Элизабет.

— Продолжайте, — тихо сказал он.

Теперь он в самом деле был преисполнен внимания к ее словам.

— А после того, как я вернулась, мне нанесла визит Офелия. Она тоже дала понять, правда, не так откровенно, как Кет, что не прочь избавиться от меня. Все это было ужасно противно, так как говорилось намеками, с милой улыбкой.

— Могу себе представить, — бросил Тед.

— А потом разразилась гроза, и я была совсем одна и… и… — У нее запершило в горле, но она сделала усилие и продолжала: — И в этой темноте я буквально не знала, что мне делать. У меня не было сил вынести все это. — Она поймала себя на том, что говорит, как обиженный ребенок, который не умеет скрывать свои огорчения, и резко добавила: — А главное, я не понимала, зачем мне все это надо.

Элизабет снова отвернулась и уставилась в пространство. Наступило долгое молчание. Мимо проехали три машины. К изгороди подошла черно-белая корова и с интересом уставилась на них, пережевывая жвачку.

— Да… я понимаю, — наконец медленно произнес Тед. — Мне и в голову не пришло, что я вел себя, как безмозглый идиот. Послушайте, Бетти, я хочу заключить с вами сделку. Доверьтесь мне до конца недели — до следующей субботы, а там, что бы ни случилось, мы прервем наше… э-э-э… соглашение. Я устрою вас где-нибудь поблизости, чтобы вам не нужно было возвращаться к себе домой, пока я не буду уверен, что вы в безопасности. Во всяком случае, я не допущу, не могу позволить, чтобы вы оставались в доме одна.

Не может позволить! Элизабет вся кипела. Она не собирается считаться с тем, будет он ей позволять или нет, она сама со всем справится.

— Я могу устроить вас в моем загородном доме на неделю-другую, — задумчиво продолжал Тед. — Думаю, вам там понравится. — Она почувствовала в его голосе теплоту, которая тронула ее. — Это очень важно для меня, Бетти, куда важнее, чем было в начале нашего знакомства.

Она проглотила комок в горле.

— Ну, хорошо. До конца недели — вы обещаете?

— Обещаю, — серьезно сказал Тед и протянул ей руку. — Друзья?

— Друзья, — эхом отозвалась она. Элизабет вложила свою руку в его ладонь, и его крепкое пожатие пробудило все мечты, которые с новой силой овладели ею.

Он продолжал держать ее руку и, глядя в глаза, улыбался.

— Спасибо, Бетти, — сказал он голосом, от которого у нее мурашки по спине побежали. Затем он резко выпустил ее руку и включил зажигание. — Ленч мы проведем с моими друзьями, — сказал он, когда машина выехала на дорогу. — У них коттедж примерно в пятнадцати милях отсюда. Это очень приятные люди. Вы увидите, что они разительно отличаются от того общества, в котором вы оказались в моем доме, — сухо добавил он. — Майкл — маг и волшебник в электронике и недавно получил приглашение на высокооплачиваемую должность в США. Скоро они уезжают, и мне будет их не хватать.

— Они в курсе, что мы обручились? — спросила Элизабет.

— О, да, конечно. Они были очень рады, — сказал он. Не отрывая глаз от дороги, он коснулся ее левой руки. — Вы не надели кольцо! — Голос у него посуровел. — Что вы с ним сделали?

Она торопливо вырвала у него руку. Он, очевидно, решил, что в припадке раздражения она вышвырнула кольцо в кусты.

— Не беспокойтесь, — сказала она. — Оно у меня. — Открыв сумочку, она вытащила футляр. — Я собиралась до отъезда вернуть его вам, но теперь, как мне кажется, придется еще несколько дней поносить его. — Элизабет вынула кольцо и надела его на палец. Надо признать, что без кольца палец казался каким-то голым.

Тед одобрительно хмыкнул. Элизабет подняла на него глаза. Темные волосы Теда растрепал набегающий поток ветра. Прищурившись, он смотрел на дорогу перед собой, и на его губах играла легкая усмешка. Все же он выглядит… самодовольным, подумала Элизабет. Он добился своего. Одержал верх над ней, а теперь начисто забыл о ее существовании, всецело поглощенный машиной. До чего это похоже на мужчин, подумала она.

Элизабет никогда раньше не приходилось ездить в таких машинах. Она подумала, что управлять ею довольно сложно, учитывая мощь двигателя. После первых нескольких миль, которые они миновали с пугающей ее стремительностью, когда ей от страха приходилось цепляться за сиденье, Тед, похоже, решил не превышать положенной скорости. Элизабет откинулась назад, наслаждаясь прохладным воздухом, холодившим ее разгоряченные щеки и наблюдая за бегущим мимо пейзажем с ухоженными полями, высокими деревьями и аккуратными деревеньками. Типичные пейзажи сельской Англии. Она никогда не бывала в этих местах.

Наконец вдали в мареве горячего воздуха она увидела очертания возвышенностей.

— Ага! — воскликнула она. — Это, должно быть, Южный Даун.

— В самом деле, — согласился Тед. — Вы знаете эту часть страны?

— Нет, но тут очень красиво, — восхищенно сказала Элизабет.

— Мне тоже нравится, — с ударением сказал он, и она услышала в его голосе подлинное воодушевление. Он сбросил скорость, чтобы шум двигателя не заглушал его голоса.

— В этих местах жила моя бабушка, — сказал он. — И я, будучи школьником, довольно часто посещал ее. Было так приятно удирать из моего мрачного дома. Я исходил здесь все вдоль и поперек. Мне казалось, что с этих возвышенностей открывается весь мир.

Вскоре он повернул машину и неторопливо стал пробираться в лабиринте узких проселков, пока не остановился вблизи низкого длинного строения, сложенного из кирпича, с наполовину перекрытой крышей. Оно уютно примостилось на поляне, с большими деревьями справа и слева, с садиком перед входной дверью, бурно заросшим дельфиниумами, маками и другими летними цветами.

Тед не стал подъезжать к дому коротким путем. Вместо этого он вывел машину на травянистую прогалину.

— Хилл-коттедж, — сказал он с таким удовлетворением, словно хотел продемонстрировать Элизабет редкое архитектурное чудо.

— До чего приятный дом, — согласилась Элизабет. — Не могу себе представить, как ваши друзья покинут его.

— Я тоже, — признался он, слегка пожав плечами. — К сожалению, иногда приходится кое-чем поступаться ради денег.

Молодая женщина в зеленом полосатом платье выбежала из коттеджа. Ее розовые щеки окаймляли темные кудряшки волос.

— Тед, что вы там сидите? Почему не выходите? А это что за снеговик? — ткнула она пальцем в белый капот спортивной машины.

— Симпатичная штучка, не правда ли? — Тед выпрыгнул из машины. — Привет, Джейн, дорогая. — Он расцеловал ее.

Обойдя машину, Тед открыл дверцу перед Элизабет. Джейн не стала ждать, пока ее представят. Схватив Элизабет за руки, она расцеловала ее и отступила назад, разглядывая гостью.

— Значит, вы и есть та девушка, которая заставила старого холостяка сложить оружие?

Она повернулась к Теду.

— О, Тед, ты знал, кого выбрать. — Ее карие глаза сияли.

Прежде чем он успел отреагировать на ее подтрунивание, перед ними появился высокий худой человек с копной взъерошенных волос и продолговатым лицом. На этот раз Тед по всем правилам представил Элизабет Майклу, и он обменялся с ними сердечными рукопожатиями.

— Идемте же! — волновалась Джейн. — Сегодня такой отличный день, я накрыла ленч в саду. Разве мы не заслужили отдых от прошлой ночи? Ну и шторм бушевал! Вы у себя его слышали? Я уж думала, что эта хижина запылает.

Болтая, она провела их в сад, где в тени деревьев был накрыт стол для ленча.

Открывающийся вид заставил Элизабет остановиться и издать восторженное восклицание. Лужайка плавно уходила вниз в скрытую от глаз долину, вдали склоны холмов резко вздымались вверх, уходя все выше и выше в ярко-голубое небо. Маленькие фигурки лошадей издали казались детскими игрушками, как и овцы, небольшие стада которых виднелись на зеленых склонах холмов.

Стоя рядом с Элизабет, Джейн сделала величественный жест.

— Наши просторы, — гордо сказала она.

— Потрясающе. Словно стоишь у края огромной сцены! — восхищенно воскликнула Элизабет.

— У меня это тоже вызывало подобное ощущение, — согласилась Джейн. — А теперь — к столу, я буду подавать ленч.

Элизабет испытывала радость и раскованность. Как приятно было есть вкусную пищу с доморощенными салатами и фруктами. Она сразу влюбилась в хозяев — живую и очаровательную Джейн и спокойного Майкла. Но больше всего ее поразила перемена, происшедшая с Тедом. Здесь, в компании друзей, он был совершенно другим человеком, таким она его не знала. Лоб разгладился, исчезли озабоченные морщинки, он охотно смеялся, когда Джейн поддразнивала его, и с нескрываемым интересом слушал Майкла, когда тот воодушевленно рассказывал о последних чудесах электроники. Совершенно исчезло то сардоническое выражение, которое неизменно присутствовало на его лице в Парк Грине.

Ленч длился долго, и после него они отправились на прогулку, лениво перебрасываясь шутками и просто наслаждаясь обществом друг друга. Джейн показала Элизабет коттедж.

— Это то, что агенты по недвижимости называют «обманчивое пространство», — усмехнувшись, объяснила она. — Тут раньше стояли три домика сельских рабочих, но были полностью перестроены теми, кто жил здесь до нас. Я считаю, что они неплохо справились с задачей. Мне нравятся эти коридоры, подоконники и вид, который открывается из каждого окна. — Она грустно вздохнула. — Не могу представить, что тут будут обитать другие люди. Мы провели здесь десять прекрасных лет! Хочу надеяться, что в Америке нам будет не хуже.

Время пролетело быстро. Тед напомнил Элизабет о приеме у Офелии, о котором она начисто забыла, и они заспешили. Тед пообещал, что еще привезет Элизабет к этим приятным людям до их отъезда в Америку. Она поежилась, когда поняла, что он дал обещание, которое не собирается выполнять: в конце недели их «помолвке» придет конец. У нее сжалось сердце. Голос Теда нарушил ее размышления.

— Ну так что вы думаете об этом коттедже?

— Он просто сказочный, — искренне ответила Элизабет. Тед явно обрадовался, когда она восторженно отозвалась о его друзьях и поблагодарила его за то, что познакомил ее с ними. — Хотя мне было как-то не по себе от того, что приходится обманывать таких искренних и сердечных людей.

— Вы хотите сказать, что я не такой? — В голосе его вновь появилась насмешливая интонация, и все вернулось на круги своя. От ее хорошего настроения не осталось и следа. Она не ответила, и до самого дома они обменялись всего лишь несколькими словами. Тед высадил Элизабет у центрального входа, сказав, что навестит ее позже, а пока ему надо выяснить, вытащили ли механики его машину из кювета.

Массивные двери были плотно закрыты и, чтобы попасть в дом, Элизабет пришлось обойти его и воспользоваться входом для прислуги.

Войдя в комнату, Элизабет достала свое любимое вечернее платье и тут же засомневалась, стоит ли ей надевать его. Она была уверена, что прием устраивается для того, чтобы дать ей понять, что она не вписывается в это общество. И хотя отравленные стрелы Офелии не попадали в цель и не нарушали их отношений с Тедом, она не должна обольщаться на его счет. Если она наденет вечернее платье, не исключено, что он истолкует это как желание с ее стороны понравиться ему. И она выбрала простенькое льняное платье светло-синего цвета, чуть светлее ее глаз. Единственным украшением на нем будет эмалевый кулон на тонкой серебряной цепочке, подаренный бабушкой в день ее двадцатилетия. Когда приготовления были закончены, она покрутилась перед зеркалом и осталась вполне довольна результатом. Кожа ее была свежей и гладкой, а умело наложенные тени лишь подчеркивали синеву глаз. Элизабет тщательно расчесала волосы, и теперь они блестящей волной лежали на плечах. Она выглядела так, как и хотела — обыкновенная, достаточно симпатичная и серьезная девушка, которая не позволит себе никаких глупостей. И хотя на пальце у нее по-прежнему было кольцо Теда, она больше не собирается подыгрывать ему.

Элизабет услышала шаги Теда на лестнице и затем звук захлопнувшейся двери его спальни. Это означало, что и он пошел одеваться к вечеру. Элизабет улыбнулась про себя и стала ждать.

Он не замедлил появиться. Не прошло и десяти минут, как он постучался к ней.

— Как вы там, Бетти? Вы готовы?

Элизабет открыла ему дверь.

— Полностью, — сказала она, впуская его. Она внимательно смерила его глазами. Одна из пуговиц на рубашке была расстегнута и на подбородке была маленькая царапина.

— Вы порезались, — сказала она. — И если не будете осторожны, запачкаете воротничок.

Он тихо выругался и вернулся к себе в спальню, чтобы залепить подбородок кусочком пластыря.

— Вот так лучше, — одобрила Элизабет. Она не могла отказать себе в удовольствии застегнуть ему пуговицу.

— Будьте осторожны, Бетти, — фыркнул он, уловив аромат ее волос, — иначе мы вообще рискуем задержаться здесь надолго.

Она быстро отступила на шаг назад.

— Я думала, что для вас важнее всего сообщить всем соседям и знакомым, что вы обзавелись невестой, — сказала она. — Разве не для этого я здесь нахожусь?

— Не подкалывайте меня, Бетти, — проворчал он, когда они спускались по лестнице. — Я ухлопал кучу времени, помогая рабочим вытаскивать машину из кювета. И прежде чем мы предстанем перед гостями, мне бы совсем не помешала порция виски…

Зайдя в гостиную, он появился с бокалом в одной руке и огромной коробкой шоколада в другой.

— Это вам, — сказал он, протягивая Элизабет коробку. — Она всю ночь пролежала в машине. Я не мог ее вытащить. Но она, кажется, не очень пострадала.

Тед залпом выпил виски, пока Элизабет бормотала слова благодарности. Этот жест поверг ее в изумление. Вчера она выдвигала против него самые разные обвинения, а он нашел время, чтобы купить ей коробку конфет.

— Пошли. Нам пора присоединиться к сборищу. — Тед поставил рюмку и взял ее за руку.

Элизабет положила коробку на столик в прихожей и последовала за ним в основное здание. Миновав холл, они попали в большую гостиную. Она сразу же убедилась в своей правоте: здесь собралась вся местная элита. Несомненно, Офелия хотела таким образом продемонстрировать Теду, что его избранница по своему социальному положению не вписывается в данное общество.

Атмосфера, царившая в гостиной, резко отличалась от той, к которой она привыкла, бывая на вечеринках. Никакого гама, только приглушенные разговоры, иногда негромкий смех. Здесь не надо было прижимать локти к телу, чтобы поднести стакан ко рту без риска пролить его. Места было более чем достаточно.

Женщины все были стройные, ухоженные, в дорогих нарядах от лучших кутюрье. Мужчины, толпившиеся главным образом вокруг стола с закусками в дальнем конце гостиной, судя по их виду, были обладателями солидных банковских счетов.

Офелия в черном бархатном платье с жемчужной оторочкой царствовала среди гостей, всем своим видом давая понять, что и она принадлежит к высшим слоям общества.

Увидев стоящих на пороге Теда и Элизабет, она поплыла к ним.

— Идите сюда, дети мои. Тед, дорогой, принеси Элизабет что-нибудь выпить, пока я представлю ее гостям.

«Представлю»? Куда точнее было бы сказать «выставлю на обозрение», подумала Элизабет. Намерения Офелии были достаточно прозрачны.

— Я хотела бы познакомить вас с невестой Теда, очень милой девушкой, — эти слова она говорила каждому, к кому подводила Элизабет. Девушка с улыбкой принимала поздравления и пожелания счастья; ее мерили взглядами вдоль и поперек, оценивая простенькое платьице, почти откровенно удивляясь, что Тед Джеймс нашел в ней и каким образом столь непримечательная личность смогла подцепить самого многообещающего жениха в округе. Она уже начала уставать от своей фальшивой улыбки, которая, казалось, приклеилась к ее губам, и стала озираться в поисках Теда, но Эдвард, ухватив его за пуговицу, не отпускал от стола с закусками, что-то втолковывая ему. Но наконец Тед подошел с бокалом шампанского, и она стала пить его маленькими глотками, боясь, чтобы пузырьки не ударили ей в нос и она не опозорилась бы на людях.

— Выше голову, — пробормотал ей на ухо Тед. — У них сейчас пена изо рта пойдет.

— Как ужасно, — хихикнула она, состроив гримасу, и увидела понимающую усмешку Теда. Приятно было осознавать, что они одинаково воспринимают этот помпезный прием.

Элизабет увидела в дверях Касса, подававшего какие-то сигналы, и коснулась руки Теда.

— Кажется, Касс пытается привлечь ваше внимание, — сказала она.

— Я так и знал, что позвонят, — с досадой пробормотал он. — Мне придется на минутку оставить вас, Бетти.

Элизабет посмотрела ему вслед, когда он пробирался среди гостей, и подумала, не пойти ли ей за ним. Она оглянулась в поисках Офелии и увидела, что та разговаривает с высоким мужчиной со слегка вьющимися седыми волосами, который, по всей видимости, только что появился. И хотя Элизабет видела его всегда издали и большей частью со спины, она не могла ошибиться. Когда он повернулся, она разглядела высокий лоб, умные добрые глаза и подумала, что великий дирижер должен быть необыкновенным человеком, чтобы так тонко чувствовать музыку.

Похоже, он был знаком с большинством гостей и, прохаживаясь среди них, то и дело подавал руку и обменивался с ними несколькими словами. Элизабет подавила искушение двинуться за Тедом. Она уже много лет была горячей поклонницей сэра Мартина Стюарда и не могла отказать себе в удовольствии познакомиться с ним.

Поэтому она продолжала стоять на месте, пока к ней не подошла Офелия.

— Куда делся Тед? — спросила она, явно раздосадованная.

— Его позвали к телефону, — сказала Элизабет.

— Ну что ж… — Офелия пожала плечами. — Когда я вас познакомлю с сэром Мартином Стюардом, не смущайтесь, — покровительственно добавила она. — Сэр Мартин, разрешите представить вам Элизабет Стентон, новую невесту Теда. — Она улыбнулась ему и добавила шутливым тоном: — Вам представляется возможность приобщить к классической музыке одну из представительниц молодого поколения. — Она хихикнула высоким голосом, словно с запозданием поняв, что отпустила глупую шутку.

Сэр Мартин как-то странно посмотрел на Элизабет, не выпуская ее руки, словно что-то припоминая.

— Элизабет Стентон? Вы случайно не имеете какого-нибудь отношения к Джефри Стентону, скрипачу, трагически погибшему много лет назад?

— Это был мой отец, — сказала Элизабет. Лицо сэра Мартина медленно расплылось в радостной улыбке.

— Моя дорогая! Какая счастливая встреча! Я часто думал о вас. — Он повернулся к Офелии. — Отец Элизабет был одним из моих самых близких друзей. Мы вместе учились в Королевском музыкальном колледже, а позже играли в одном оркестре. Мы собирались организовать собственный струнный квартет, когда он погиб в автокатастрофе. — Сэр Мартин закусил губу и грустно покачал седой головой. — Это было большим ударом для меня. Он был блистательным скрипачом, куда лучше меня. Нам предстоит долгий разговор, моя дорогая, — обратился он к Элизабет.

— О, да! — поспешно сказала Элизабет, едва приходя в себя от изумления.

В эту минуту вернулся Тед, и двое мужчин обменялись рукопожатием, после чего сэр Мартин, пораженный это встречей не меньше Элизабет, стал рассказывать о ней Теду.

Элизабет видела, в какой ярости была Офелия: ее столь тщательно разработанный план терпит крах. На лице появились яркие пятна румянца, а пальцы судорожно сжали ножку бокала. Она продолжала отпускать легкие игривые замечания, но никто не обращал на них внимания, как, впрочем, и на нее.

— Это вдвойне счастливый случай, мой мальчик. — Сэр Мартин с горящими от радости глазами хлопнул Теда по спине. — На следующей неделе я уезжаю с гастролями на Дальний Восток, но по возвращении пришлю вам два билета на мое выступление, мы как следует отпразднуем эту встречу. Разумеется, если Элизабет сможет выдержать ту музыку, которой я дирижирую, — добавил он, многозначительно глянув в сторону Офелии.

— Я постараюсь, — сказала Элизабет, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Тем более если учесть, что за последние пять лет я не пропустила ни одного вашего концерта в Лондоне.

При этих словах они оба расхохотались. Элизабет почти физически ощущала, как с каждой минутой Офелия все более наливается гневом.

— А когда вы планируете пожениться? — осведомился сэр Мартин.

— О, очень скоро, — поспешно ответил Тед, с силой сжав плечо Элизабет. — Завтра мы на несколько дней улетаем во Францию и как только вернемся, сразу же назначим день. Во всяком случае, это произойдет не позже, чем через сутки после возвращения бабушки Элизабет из Австралии.

У Офелии перехватило дыхание, она отпрянула, столкнулась с кем-то из гостей и подалась вперед, вылив все содержимое своего бокала на платье Элизабет. Все оцепенели. В наступившем молчании Элизабет прочла выражение лица Офелии.

Нет, ее поступок не был случайностью. Глядя на темно-красное пятно, расплывающееся на светло-синем платье, она испытала тошнотворное ощущение, что Офелия была бы не прочь увидеть на этом месте кровь.

Не обращая внимания на сочувственные возгласы, Элизабет стремительно покинула гостиную. На ее звонок Касс открыл дверь и одним взглядом оценил ситуацию.

— Оставьте ваше платье за дверью спальни наверху, мисс. Я займусь им, — деловито сказал он.

Пробормотав слова благодарности, Элизабет взбежала наверх. Стянув платье, она сунула его за дверь и быстро направилась в ванную.

Расслабляясь под теплой струей душа, она старалась забыть лицо Офелии.

Закутавшись в пушистое розовое полотенце, она направилась в спальню, чтобы надеть халат. И тут увидела Теда, сидящего в плетеном кресле. От неожиданности Элизабет взвизгнула и плотнее запахнулась в полотенце.

— Как вы осмелились без стука появиться в моей комнате? — резко спросила она, прячась за дверцу шкафа.

Элизабет одной рукой придерживала полотенце, пока рылась в шкафу в поисках халата. Тед встал.

— Я зашел убедиться, что с вами все в порядке, — сказал он. — Я стучал, но вы мне не ответили. Поэтому вошел и решил подождать.

— Как видите, со мной все в порядке, — огрызнулась Элизабет, — так что можете покинуть меня. — Наконец она нащупала плечики с халатом и, не выпуская полотенца, одной рукой тщетно старалась вытащить его.

Тед оказался рядом с ней.

— Разрешите мне помочь, — сказал он, снимая халат с вешалки. — Вы попали в ужасную ситуацию, — поддел он ее. — И не глупите, Бетти, — предупредил он, когда она отпрыгнула от него. — Я не собираюсь на вас набрасываться.

И тут полотенце упало, от неожиданности у Элизабет перехватило дыхание. Но замешательство длилось лишь несколько мгновений, пока он помогал ей просунуть руки в рукава халата.

— А теперь — вон! — гневно приказала она, плотнее запахивая халат.

— У вас очень красивая спина, — покорно сказал Тед, словно не слыша ее.

— Вон! — повторила Элизабет.

— Ладно, ладно, — он направился к двери. — Я подожду внизу, пока вы найдете другое платье и мы вернемся на прием.

— Я не собираюсь туда возвращаться! — резко и отчетливо проговорила Элизабет.

— Почему же? — он вскинул брови. — Сэр Мартин мечтает поговорить с вами.

— И я тоже очень хотела бы поговорить с ним, но не сейчас. И не здесь.

— Да бросьте вы, Бетти. — Он начал раздражаться. — Не поднимайте шума из-за пустяков. Я куплю вам другое платье.

Она в упор посмотрела на него.

— Это не пустяк. И не случайность, — медленно и с выражением сказала она.

— Но, конечно же… — начал он, — Офелия чувствует себя виноватой.

— Это была не случайность, — повторила Элизабет. Закусив губу, она отвернулась и добавила тихим голосом: — Она меня ненавидит. Я… я понимаю, что она ничего для меня не значит, и вообще все это неважно, но… но это очень действует.

Наступило молчание. Затем Тед подошел к Элизабет и, обняв, притянул к себе.

— Я вижу, — сказал он, — и понимаю. Но дело в том, что она ненавидит прежде всего меня, а не вас.

Он прижался лицом к ее мокрым волосам.

— Черт возьми, я был настолько поглощен делами… я не обращал внимания, что тут происходит, и вам пришлось принять на себя главный удар, чего, конечно, вы не заслужили. Я не должен был все это затевать, но в то же время мне понравилась эта идея. Простите, — еще раз сказал он.

Голос его звучал так мягко, в нем чувствовалось такое искреннее сожаление, что у Элизабет навернулись слезы. Он прижал ее к себе, и она ощутила некоторое облегчение от теплоты его рук. На мгновение они застыли. Затем он вздохнул и опустил руки.

— Я передам ваши извинения сэру Мартину, скажу, что у вас разболелась голова, и попрошу связаться с вами, когда он вернется из турне.

К тому времени она уже навсегда распрощается с Тедом, подумала она.

— Отдохните, — сказал Тед. — Я спущусь к гостям ненадолго.

Она повернулась к нему.

— Сегодня я уже не буду спускаться вниз, — сказала она. — У меня на самом деле разболелась голова.

Он с тревогой посмотрел на нее.

— В таком случае вам лучше принять таблетку и лечь в постель. Вам надо хорошо выспаться. Я бы хотел подняться как можно раньше, чтобы попасть на первый рейс в Париж. Тогда мы сможем успеть на скоростной поезд в Бордо. Это самый быстрый маршрут.

Конечно же! Теперь она припомнила.

— Почему вы решили, что я поеду с вами? — спросила она.

В устремленных на нее темных глазах появилось загадочное выражение.

— Потому что без вас мне не обойтись, — сказал Тед и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Элизабет села в кресло у открытого окна. Солнце опускалось за деревья в дальнем конце корта, бросая оранжевые отблески. Откинув назад голову, она смотрела, как оттенки сменяют друг друга и небо постепенно темнеет. Вместе с усталостью к ней пришло и спокойствие. Больше ни о чем не надо волноваться, можно оставить попытки завоевать Теда.

Она услышала звуки голосов на подъездной дорожке, хлопанье закрывающихся дверей машин. Гости разъезжались. Элизабет с удовольствием подумала о счастливой случайности, позволившей ей познакомиться с Мартином Стюардом. Она вспомнила, как тепло и восторженно он говорил об ее отце. Позже, когда он завершит свое турне, она с ним обязательно встретится.

Было уже почти темно, и в воздухе стала чувствоваться прохлада. Элизабет встала, чтобы закрыть окно и задернуть портьеры. Внизу на лужайке она увидела две фигуры, которые медленно прогуливались бок о бок. Кет приехала домой. В полосе света, падающего из окна гостиной, невозможно было ошибиться. Эта копна золотисто-серебряных волос могла принадлежать только Кет. Ни с кем нельзя было спутать и Теда: высокая фигура в светло-сером пиджаке.

Ухватившись за оконную раму и не отводя взгляда от любителей неторопливых ночных прогулок, Элизабет с грустью убеждалась в своей правоте. Судя по тому, как Кет поднимала к нему лицо и как ее спутник склонял голову, слушая ее, они, несомненно, были близки.

Элизабет поймала себя на том, что, затаив дыхание, наблюдает за ними. Теперь они остановились у проема в живой изгороди, и хотя вышли из полосы света, Элизабет четко видела их. Ей казалось, что она смотрит знакомый фильм, отлично помня, что сейчас должно последовать. Кет вскинула резко различимые в темноте руки на шею Теду, а он склонил голову, чтобы поцеловать ее.

Элизабет с трудом перевела дыхание. Она захлопнула окно, плотно задвинула портьеры и включила свет. Тайна наконец разрешилась: Кет — вот кто был нужен Теду, вот кого он добивался. Теперь понятно и поведение Офелии. Элизабет действительно оказалась здесь чужой.

Медленно, словно передвигая непосильный груз, девушка оттащила кресло от окна и опустилась в него. Она испытывала не потрясение, а нестерпимую тупую боль в груди.

В эту минуту постучал Касс и принес поднос с чайным сервизом, блюдом сандвичей и двумя таблетками в розеточке. Уставившись на таблетки, Элизабет с трудом подавила смешок. Это становится привычкой.

— Мистер Тед сказал, что они помогут вам избавиться от головной боли, — сказал Касс, устанавливая поднос на столике у кровати. — Он не хочет беспокоить вас сегодня вечером, но спрашивает, можете ли вы быть готовы к половине седьмого утра, чтобы позавтракать в Хитроу?

От удивления Элизабет не нашлась, что ответить, и только кивнула. Она попросила Касса разбудить ее около шести и непременно убедиться, что она проснулась. Он пообещал и выразил надежду, что головная боль скоро пройдет. Ей показалось, что он с сочувствием смотрел на нее. Должно быть, ему кажется странным, что у только что помолвленной молодой женщины так часто болит голова, и она отнюдь не выглядит счастливой. Ему захотелось порадовать ее.

— Я разобрался с вашим платьем, мисс, и пятно от вина совсем сошло. У меня есть специальный состав для таких пятен, после которого ничего не остается. Оно будет свеженькое, как фиалка.

— Я очень признательна вам, Касс. — Она приветливо улыбнулась. Ни за что на свете она не позволит себе разочаровать этого человека, сказав ему, что больше никогда не наденет это платье.

Когда Касс ушел, Элизабет машинально взяла чашку с чаем и заставила себя съесть сандвич. Она почти с ужасом подумал, что завтра ей придется отправляться с Тедом во Францию. Если она откажется, он все равно найдет способ заставить ее, ему это всегда удавалось. Вот что делает с ней любовь. Она подавляет все здравые мысли, превращая тебя в какого-то зомби. Испытывая отвращение к собственной слабости, она успокаивала себя тем, что это долго не продлится. Еще неделя — и все будет кончено.

«Без вас мне не обойтись», — сказал он. Это могло лишь означать, что поездка будет носить деловой характер, и что она ему нужна как секретарша. Элизабет вспомнила, что семья Джеймсов в течение многих лет владеет виноградниками в районе Бордо. Она устало потерла лоб. Как бы там ни было, это все равно лучше, чем оставаться здесь.

Она влезла в ночную рубашку, поставила будильник на половину шестого, проглотила две таблетки и легла в постель. Утомленная событиями непростого дня, она вскоре погрузилась в глубокий сон.

Элизабет пришлось вприпрыжку бежать по натертым деревянным ступенькам, чтобы поспевать за Тедом. Вот было бы здорово, подумала она, если бы я упала и сломала себе ногу, и ему пришлось бы заботиться о двух калеках. Но она благополучно добралась до приемной и оказалась у дверей одновременно с Тедом.

— Если вы хотите, чтобы я была работоспособна, я должна чего-нибудь поесть, — схватив его за рукав, сказала она.

— Все припасено, — сказал он, даже не оглянувшись. — Корзинка в машине. Мы сможем перекусить в дороге.

Он уселся за руль зеленого «БМВ» Фреда. Элизабет нередко с удовольствием ездила в этой машине с Фредом, и сейчас она чувствовала себя не лучшим образом, когда вместо него рядом с ней оказался мрачный и молчаливый Тед. Он молчал, пока они не выбрались из города на длинную прямую дорогу.

— Ну, так что вы думаете о нашем калеке? — спросил он, искоса взглянув на нее.

— Вид у него ужасный, — ответила она. — Я была просто потрясена. Но он отнюдь не стал излагать мне свои симптомы, как вы гнусно предположили.

Теперь, когда она поняла, что ее мечты были не чем иным, как бредом, она обрела чувство свободы. Она могла выдать ему все, что считала нужным, и ее не волновало, что он о ней подумает.

— Мне кажется, что вы отвратительно относитесь к Фреду, — сказала она. — Каждый раз, когда вы говорите с ним или упоминаете его имя, вы стараетесь унизить его. Вы в самом деле так не любите его?

— Тут речь не о любви, — равнодушно ответил Тед. — Просто, я считаю, что он слишком легкомысленный человек.

Легкомысленный! Именно так оценил сам себя бедный старина Фред.

— И думаю, что вам придется согласиться со мной, — продолжал Тед, не отрывая глаз от дороги. — Насколько мне помнится, вы назвали Фреда «кроликом», когда мы встретились с вами в первый раз.

Она гневно вспыхнула.

— Как это вам свойственно — все вспоминать. Но в любом случае, теперь все в прошлом. Он столько пережил и заметно изменился. Я это поняла, едва мы заговорили. Он стал куда более серьезным.

— В самом деле?

— Да, в самом деле, — горячо ответила она.

Последовала многозначительная пауза, но теперь она ее не волновала. Она сказала то, что считала нужным, хотя знала, каким опасным и непредсказуемым может быть Тед, когда выходит из себя. При этих воспоминаниях она поежилась и, чтобы отделаться от них, стала припоминать, что она знает о виноградарстве и виноделии.

Элизабет никогда не сопровождала Фреда в его заграничных поездках. Однако считая, что секретарша должна быть в курсе дела, с интересом работала в компании и внимательно изучала огромную карту расположения виноградников в районе Бордо, которая висела на стене в кабинете Фреда. Виноградники Хотмонт-Джеймс были отмечены на ней кружочками.

Когда она только пришла работать в компанию, Фред рассказал ей, что эти виноградники были куплены у семьи Хотмонт еще его прадедушкой, но название, как принято, осталось старым. Он поведал ей о самых известных посадках лоз, среди которых возвышается большой замок. В его подвалах производятся самые знаменитые сорта кларета — они идут по ценам, от которых у нее закружилась голова. Он рассказывал, что виноградник Хотмонт-Джеймс один из самых маленьких, а замок — чуть больше обыкновенного сельского дома. В нем и жил управляющий Жильбер.

— Я всегда завидовал ему и хотел занять его место, но сомневаюсь, чтобы Тед предоставил его мне. Его нанял еще мой отец, управлявший компанией после смерти отца Теда.

По пути Элизабет припомнила все эти разговоры. Теперь, когда Жильбер удрал, Фреду предоставляется шанс воплотить в жизнь свои мечты, если только ему удастся убедить брата, что он в самом деле посерьезнел и собирается начать жизнь с чистого листа. Она подумала, что могла бы замолвить словечко за Фреда, но побоялась, что ее вмешательство скорее пойдет ему во вред, чем на пользу. Она постаралась выкинуть из головы все эти проблемы и сконцентрироваться на том, что ей предстоит.

В машине было душно, но порывы ветерка, врывавшиеся в окна, охлаждали ей щеки, поскольку Тед, как обычно, гнал ее на бешеной скорости. Пейзажи, мелькавшие за окнами, напоминали виды Восточной Англии, только вместо зерновых здесь рос виноград. Виноградники были повсюду, на мили вокруг. Они миновали несколько селений, и Элизабет увидела в одном из них сравнительно большое шато, должно быть, это была та самая винодельня, о которой рассказывал Фред. Ей хотелось, чтобы Тед ехал не так быстро, тогда она могла бы все рассмотреть. Через несколько миль попалось еще одно такое здание, вдали от дороги, так что она почти не разглядела его.

Наконец Тед сбросил скорость, перед поворотом, и она увидела красочный указатель: «Шато Хотмонт-Джеймс».

Широкая проселочная дорога вилась меж низкорослых деревьев. Когда машина повернула, перед ними возникло само шато.

Это было длинное двухэтажное строение с террасой по всему фасаду, и Элизабет сразу же бросились в глаза залитые солнцем ярко-белые стены, которые кое-где проглядывали сквозь вьющиеся по ним лозы. Ставни на окнах были синего цвета, а крыша выложена розовой черепицей. Они объехали здание, миновав сводчатый проход в боковом крыле, и остановились в тени заднего двора, выложенного брусчаткой.

Тед вылез из машины, прихватив корзинку с припасами, и своим ключом отпер тяжелую дубовую дверь. По выложенному плиткой коридору он провел Элизабет в большую комнату, выходящую на террасу, за которой, насколько хватало глаз, тянулись ряды виноградников.

Элизабет огляделась. Комната была уютной и пропорциональной, с надежной деревянной мебелью, украшенной красивой резьбой, удобными креслами и диванами с ситцевой обивкой. На всем лежал толстый слой пыли; газеты вперемежку с подушками валялись на каменном полу, но за час-другой работы с мылом, водой и щеткой здесь все можно было привести в порядок. Элизабет подумала, что займется уборкой, если ей представится такая возможность. Ведь Фред собирается показать это шато Анжелике, и оно должно выглядеть как можно лучше.

— Слишком душно, чтобы тут есть, — сказала она, распахивая высокие окна. — Будьте любезны, вытащите пару кресел наружу и мы устроим пикник на террасе.

Тед ощетинился, и она поняла, что эта идея его не вдохновила. Но он все же выполнил ее просьбу, и Элизабет, взяв корзинку, поставила ее на металлический столик, выкрашенный белой краской, расставила тарелки и разложила ножи и вилки.

— Я могу позволить себе расслабиться лишь на пять минут, — сказал он, откупоривая бутылку вина. Разлив его по стаканам, он отломил большой кусок булки и, прожевав его, отломил следующий, а затем, поставив стакан, поднялся.

— Пойду разыщу Шарля. Он тут главный и единственный из оставшихся членов команды, если не считать тех двух девочек в офисе, которых я отослал домой. Бедный Шарль не понимает, что тут происходит, и мне бы хотелось успокоить его. Я дам вам знать, когда буду готов заниматься с вами.

Конечно же, Тед видит в ней лишь секретаршу и не более, убеждала себя Элизабет. Она съела все, что ей приглянулось, и уложила остатки еды в корзинку. Затем она вошла в дом и осмотрела шато сверху донизу. Внизу было три больших комнаты, одна из которых служила офисом.

Поднявшись по крутой лестнице, она обнаружила пять спален, в одной из них были явные следы поспешного бегства. Здесь же располагались еще и две старые ванные, сантехника которых стоила бы целого состояния на лондонском рынке антиквариата.

— Элизабет! — гаркнул Тед из холла, и она торопливо спустилась к нему.

— Я тут осматривалась, — объяснила она. — Все, как вы и говорили, но… — Она вздохнула. — Но все же до чего приятный дом. Если его привести в порядок, то здесь будет буквально рай земной.

Он выразительно посмотрел на нее, но промолчал.

— Мы начинаем, — бросил он, направляясь вниз в огромный погреб, где во внушительных деревянных бочках выстаивалось вино и тянулись бесконечные стеллажи с рядами лежащих на них бутылок.

Тед представил Элизабет месье Шарлю, который с сумрачным видом подал ей руку. Главный винодел оказался высоким худощавым человеком с седыми волосами, в длинном коричневом фартуке. Он был явно обеспокоен и сразу засыпал Теда вопросами, на каждый из которых следовали короткие четкие ответы. Пока они продвигались от стеллажа к стеллажу, Тед давал Элизабет всевозможные указания. Для нее не представляло трудностей фиксировать их: она была знакома со всеми названиями вин компании.

— Это все, Шарль? — наконец спросил Тед.

— Да, месье, — пробормотал Шарль.

— В таком случае я вас оставлю, — сказал ему Тед, — и как только справлюсь с делами, пришлю вам кого-нибудь на подмогу. Вы готовы, Элизабет?

Закрыв блокнот, она последовала за ним.

На обратном пути в Бордо они не обменялись ни словом. Тед остановил машину у гостиницы, вытащил из-за спины корзинку для пикников и поставил ее на колени Элизабет.

— Сможете прихватить ее? Мне надо припарковать машину. Она мне больше не понадобится: где-нибудь подхвачу такси, чтобы добраться до вокзала.

Значит, он прямо сейчас собирается уезжать? Разве она не должна ехать вместе с ним?

— Выбирайтесь, — сказал он. — И не теряйте времени.

Она вылезла из машины с корзинкой в руках. Он захлопнул за ней дверцу и унесся по узкой дороге как ракета — в типично французской манере.

В холле внизу никого не было. Элизабет поставила корзинку на пол и расположилась в маленькой нише, где, удобно устроившись в кресле, стала дожидаться Теда, чтобы получить от него дальнейшие указания. Сжав губы, она твердо решила, что до конца будет безукоризненной секретаршей, и не более.

Тед поистине был образцом финансового магната в действии. Он летал, как метеор, и она едва поспевала за ним. Он не скрывал, что спешит вернуться в Лондон, чтобы, как он объяснил ей, предотвратить критическое развитие событий. Или чтобы повидаться с Кет, подумала она. Скорее всего и то, и другое.

Элизабет услышала его шаги, когда он пересек холл и стал подниматься по лестнице. Она подождала, пока он приблизится, и вышла ему навстречу.

— Был врач и сказал, что Фреду уже лучше, — сообщил он ей. — Теперь я снимаюсь с места. Спасибо за помощь, Элизабет. — Он хлопнул по карману пиджака, куда сунул блокнот с ее записями. — Вы, конечно, останетесь здесь с Фредом, пока все не прояснится. Я снял для вас номер. — Он вытащил пачку франков. — Вот вам на расходы. Я знаю, что у вас не было возможности прихватить с собой наличные.

— Нет, нет, — сказал он, увидев, что она собирается запротестовать. — Вы должны их взять. Вы же знаете, что пока еще компания оплачивает ваш труд. — Он криво усмехнулся. — Купите себе шляпу, без нее тут не обойтись. Солнце палит нещадно.

Он уже был готов исчезнуть, но, похоже, что-то вспомнил.

— Когда возвращается домой ваша бабушка?

Она вскинула голову.

— Бабушка? Ну… ну, не раньше чем через пару недель, ведь она поехала на месяц.

Он кивнул.

— Значит, у нас хватит времени, чтобы разобраться здесь и все наладить до ее возвращения. Пока, Элизабет. — Он исчез.

Элизабет увидела, как за ним закрылась дверь. Если бы только она могла удрать куда-нибудь и забиться там в уголке, как раненое животное. Теперь этому ничто не препятствует, с горечью подумала она, Тед заплатил за услуги. Но что-то заставило ее отказаться от мысли удрать. Она поднялась и постучалась в комнату Фреда.

Фред сидел в кресле у кровати, закутавшись в халат. Он был куда более веселым, чем когда она увидела его в первый раз.

— Тащи кресло, Элизабет, и я сообщу тебе хорошие новости.

— Об Анжелике?

Он покачал головой.

— Нет, пока еще не о ней. Ты не поверишь, но Тед попросил меня, как только я оправлюсь, взять на себя всю заботу о винограднике… Думаю, что завтра смогу приступить к делу. Я понимаю, он решил так лишь потому, что никого не оказалось под рукой, но… — Он подмигнул здоровым глазом. — Стоит мне вставить ногу в дверной проем, и избавиться от меня будет не так-то легко. — Он с удовольствием хмыкнул. — Что ты об этом думаешь?

— Поздравляю, — искренне сказала Элизабет. Хоть чьи-то мечты воплощаются в жизнь, грустно подумала она.

Элизабет в одиночестве пообедала за маленьким столиком в зале. Остальные обедающие сидели по двое и по трое, болтая на разных языках, но кроме пары улыбок, ей больше не досталось внимания, что ее вполне устраивало. У нее было явно не то настроение, и она ломала голову, как ей убить время в течение тех нескольких дней, после которых последует неизбежный разрыв с Тедом. Ведь он дал ей понять, что все разъяснится в конце недели, но она сомневалась, так как дела компании могли надолго задержать его в Лондоне.

Следующий день был вторник. Элизабет с утра прогулялась по бульвару и сделала кое-какие покупки. Первым делом она приобрела себе широкополую соломенную шляпу, как посоветовал ей Тед. Увидев себя в шляпе, она испытала удовольствие при мысли, что могла бы понравиться ему в таком виде. Так как не было никаких признаков, что жара вот-вот спадет, она купила пару легких летних платьев довольно веселой расцветки и позволила себе какое-то время посидеть в кафе на открытом воздухе, с удовольствием потягивая прохладительные напитки. Она не удержалась также от искушения купить длинную булку и вкусно пахнущий сыр вместе с бутылкой фруктового сока, прежде чем отправиться в гостиницу.

Войдя в холл, она с удивлением увидела Фреда, сидящего при полном параде.

— Элизабет, — пробормотал он. — Я просто не могу больше ждать! Я должен поехать в шато! Я написал Анжелике. Ты что-нибудь купила поесть? Отлично, значит, нам не придется останавливаться на ленч. Сейчас подгонят «БМВ» — и мы двинемся.

— А ты сможешь вести машину? — спросила Элизабет, когда они были готовы тронуться в путь.

— О, да, я прекрасно чувствую себя. Немного скованно… но это пройдет.

Им повезло: все Бордо отдыхало в час сиесты и улицы были относительно пустынны. Через полчаса Фред повернул машину в сторону виноградников Хотмонт-Джеймс, и они довольно быстро добрались до места. Поднявшись на террасу, Элизабет рухнула в кресло, жадно припав, к бутылке с соком. Фред бродил по шато, которое скоро станет его домом. Его энтузиазм оказался заразительным, и когда он вернулся и сел рядом, они принялись строить планы. Завтра Элизабет начнет здесь все мыть и драить, пока Фред будет организовывать работу офиса, чтобы раскрутить дела на полный ход, когда наступит время.

— Я должен переговорить с Шарлем, чтобы он набрал новый штат. Похоже, что Жильбер постарался избавиться от всех, кроме своих сообщников, перед тем как удрать, — сказал Фред. — Слава Богу, что остался Шарль, — добавил он, — хотя выдержка вина почти закончилась. Понимаешь, благодаря мощной корневой системе виноградники не нуждаются в постоянном поливе. По сути, чем больше они получают солнечных лучей, тем лучше, и есть надежда, что в этом году удастся создать совершенно особый сорт вина. Уборка начнется в сентябре. Очевидно, выжимка теперь производится в основном машинами. Я должен узнать это у Шарля.

Элизабет не переставала удивляться его обширным знаниям в области виноделия, и Фред признался, что прослушал специальный курс лекций, когда приступил к работе на фирме.

— Правда, пока мои знания были не особенно нужны, — признался он. — Но в будущем… — Он выразительно потер руки, и его единственный глаз заблестел, когда, вскочив, он отправился на поиски Шарля.

Элизабет с особой тщательностью обследовала кухню в дальнем конце выложенного плитками коридора и отметила все, что ей надо будет купить, чтобы привести дом в порядок. Работа — лучшее лекарство для разбитого сердца, мрачно напомнила она себе.

В течение последующих дней она убедилась, что это справедливо лишь в какой-то мере. И хотя дел было столько, что не оставалось времени на размышления, но раз-другой ее щеки все-таки увлажнялись слезами.

Все дни они с Фредом проводили в шато, возвращаясь в гостиницу только вечером, чтобы пообедать. Фред быстро поправлялся. Он уже мог открывать глаз. Исчезли следы синяков, свидетельством жестокого нападения оставался лишь пластырь на голове.

Элизабет села за письмо к бабушке. «Мы с Тедом приехали в Бордо по делам», — начала она и тут же разразилась слезами, ибо все было так безнадежно плохо, так фальшиво и вообще ужасно. Ей не хотелось врать. Поэтому она тут же перешла к подробному описанию Бордо, его достопримечательностей и великолепных магазинов, рассказала о виноградниках и шато. Написала, что очень скучает, что у них с Тедом все в порядке и они с нетерпением ждут ее возвращения… Тед передает сердечный привет… Больше ей ничего не пришло в голову, о чем бы она могла написать без вранья. Элизабет вытерла слезы и сполоснула лицо, перед тем как пойти спать. Если бы не физическая усталость, тоска и печаль окончательно доконали бы ее.

Благодаря ее стараниям шато преображалось на глазах, Фред уже мог спокойно пригласить Анжелику. В четверг вечером после обеда раздался телефонный звонок Теда.

— Я подробно информировал его о положении дел, — сказал ей Фред, закончив разговор. — Похоже, он доволен, так что можно рассчитывать на лучшее. Он приедет, но не сказал точно когда. Я рассказал ему, что мы бываем в шато каждый день, и что ты привела его в порядок. Он сказал, что не удивляется. Я думаю, твой рейтинг в компании растет.

Элизабет никак не отреагировала на его слова. В субботу утром Фред поднялся в мрачном настроении.

— Анжелика получила мое письмо и хочет встретиться со мной, как только я окажусь в Бордо, — сказал он Элизабет, когда они сидели за завтраком. — Как ты думаешь, могу я показаться ей на глаза? — Он стал критически рассматривать свое лицо в зеркале, висящем за обеденным столом. — Тебе не кажется, что, увидев меня, она придет в ужас и убежит?

— Садись и завтракай, — успокоила его Элизабет. — Она сочтет, что выглядишь ты прекрасно.

— Мне кусок в рот не лезет, — сказал он, выпив лишь чашечку кофе, на которой настояла Элизабет. — Я еду на встречу с Анжеликой. Я не могу больше находиться в состоянии неопределенности. Ты не возражаешь, если я отвезу тебя в шато, надеюсь, ты справишься без меня? — спросил он.

— Да, да, конечно, — успокоила она его. — Привези с собой Анжелику, чтобы она посмотрела на свой будущий дом.

Всю дорогу до шато Фред изливал ей свои тревоги.

— Как ты думаешь, почему Анжелика написала мне такое письмо? Если бы все было в порядке, она бы не просила меня приехать к ней. Очевидно, она хочет сказать мне прямо в глаза, что я ее не интересую, прежде чем расстаться со мной.

Он метался между надеждой и отчаянием. Элизабет пыталась приободрить его.

— Да, конечно, — то и дело говорила она. Или: — Нет, я сомневаюсь, что она так сделает. — Но, похоже, он даже не слышал ее.

— Пожелай мне удачи, — сказал он, открывая ей дверь в шато.

— Еще бы… и выглядишь ты отлично. — Он и в самом деле снова обрел свою прежнюю привлекательность, подумала она: высокий и стройный, в белых брюках и голубой рубашке, с блестящими карими глазами; следы синяков были почти не заметны.

— Огромное тебе спасибо, — сказал он, садясь в машину и крепко сжимая ей руку.

Элизабет проводила его и, вернувшись в огромное пустое шато, почувствовала себя одинокой. В последние несколько дней она была так занята, что у нее не оставалось времени думать, но теперь ей практически было нечего делать. Все комнаты были убраны, повсюду царил порядок, так что Анжелике оставалось лишь что-то дополнить по своему вкусу, если, конечно, она захочет жить здесь с Фредом, в чем Элизабет не сомневалась.

Все это время Фред был очень занят. Он все больше вникал в процесс производства вина, знакомился с современными аппаратами, которые с гордостью демонстрировал Элизабет. С каждым днем он все больше воодушевлялся, осваивая работу, которой намеревался всецело посвятить себя. Вечерами, сидя за ужином, они болтали и смеялись, как в доброе старое время в Лондоне, им было весело и спокойно.

И вот теперь все подходит к концу, думала Элизабет. Ей здесь больше нечего делать. Тед сказал, что он приедет, и они «во всем разберутся», но разбираться было не в чем. Все было предельно ясно. Конечно, он был поглощен делами фирмы, он нервничал, и все-таки не этим объяснялась его раздраженность перед отъездом. Причина была в Кет, это несомненно.

Внезапная боль стеснила ей грудь, и она прижала руки, пытаясь унять ее. Словно свинцовая тяжесть легла ей на сердце. Она не должна позволять себе думать о Теде, не должна!

В доме было душно. Под потолком висел вентилятор с широкими лопастями, но она не знала, как он включается. Элизабет пошарила по стенке в поисках кнопки, но безуспешно. Ее охватило пугающее чувство какой-то нереальности. Ей показалось, что стены комнаты смыкаются вокруг нее. Тело стало влажным настолько, что легкое платье прилипло к спине, лоб покрылся испариной. Мне надо срочно выбраться отсюда, в панике подумала она. Подхватив широкополую соломенную шляпу, она направилась в виноградник. Солнце палило нещадно. Она неторопливо пошла между рядами лоз и ощутила живительную прохладу.

Где-то вдалеке тарахтел трактор, жужжали насекомые, небо над головой было белесоватым от жары.

Элизабет почувствовала легкое головокружение. Ей не следует слишком долго оставаться на солнце, иначе можно получить тепловой удар и тогда ее планам уехать завтра в Лондон придет конец.

Она прошла длинный ряд и уже повернула обратно, когда услышала, что кто-то зовет ее.

Надвинув шляпу на глаза, она стала всматриваться в сторону террасы и разглядела на ней одинокую высокую фигуру. Фред не мог так быстро вернуться, если только ничего не случилось.

Но это был явно не Фред… На мгновение она застыла на месте, пытаясь справиться с дрожью, охватившей ее. Собравшись с силами, она поспешила к дому.

Тед торопливо двинулся ей навстречу, пробираясь между рядами лоз. Издали ей показалось, что он улыбается, и у нее затеплилась надежда, что, может быть, это оттого, что он рад встрече с ней.

— Здравствуйте, Тед, — приветствовала она его.

Улыбка замерла у нее на губах, когда он остановился перед ней. Вид у него был такой же мрачный, как и в тот понедельник, когда они расставались в гостинице.

— Какого черта вы днем прогуливаетесь по открытому месту? — Таково было его приветствие. — Хотите получить солнечный удар? И почему вы не в темных очках? Сейчас же уносите ноги отсюда.

Повернувшись, он решительно направился в сторону дома.

Элизабет смотрела ему вслед. Господи, каким же резким он может быть! Однако она не могла не признать, что он прав, и поэтому послушно последовала за ним.

Тед уже успел включить вентилятор в салоне и наполовину задернуть портьеры на окнах. Она заметила, что он выглядит очень утомленным. Его черные волосы растрепаны, глаза припухли и под ними лежат тени. Рубашка в черно-серую полоску расстегнута до пояса и свисает с плеч, а черные брюки основательно помяты под коленями. У него такой вид, словно он несколько дней не спал. Они стояли, молча глядя друг на друга.

— Ужасно жарко, не правда ли? — сказала Элизабет, чтобы нарушить напряженное молчание. — Я сейчас угощу вас холодным напитком, он в холодильнике. Боюсь, что ничего покрепче нет. Всю неделю мы с Фредом были так заняты, что не успели наполнить холодильник. Вы приехали встретиться с ним? Сейчас его здесь нет. Он уехал… — Голос у нее дрогнул, когда она случайно перехватила его пронизывающий взгляд.

— Я приехал, чтобы увидеться с вами, — сказал Тед.

Элизабет вскинула голову.

— Со мной?! Я… я пойду приготовлю вам попить, — едва выговорила она и поспешила на кухню.

Она поставила на поднос два стакана, бутылку сока и дрожащими руками понесла его в комнату. Что случилось с Тедом? Нет, он не разгневан, он просто какой-то другой, подумала Элизабет.

Опустив голову, Тед взад и вперед ходил по комнате, словно актер, повторяющий роль перед выходом на сцену. Элизабет наполнила стакан и протянула ему.

Он остановился и пристально посмотрел на нее.

— Спасибо, — пробормотал он, залпом выпив его. — Садитесь, Элизабет, — сказал он, ставя стакан на поднос. — Я хочу поговорить с вами.

Она присела на краешек стула, держа стакан обеими руками и уставившись на него. Сейчас он скажет ей «большое спасибо и прощайте», или что-нибудь в этом роде, подумала она. Поняв, что это вот-вот произойдет, она вдруг почувствовала себя совершенно спокойной.

— Что вы хотите мне сказать? — спросила она, вскидывая подбородок.

Он сел на стул напротив и слегка наклонился к ней.

— Я гнал машину ночь напролет, безостановочно, думал, как вам все это объяснить. Пожалуй, я начну с искренней благодарности за то, что вы поддержали меня, поэтому наш с вами план блистательно удался.

Он явно не знал, что говорить дальше, и молча сидел, сцепив пальцы, не отрывая от них глаз.

— Вы ничего не должны объяснять, — сказала она, вздохнув. — Я и так все знаю.

— Вы знаете?! Каким образом?! Кто вам рассказал? — Он удивленно поднял глаза.

— Сначала мне рассказала Кет, — ответила Элизабет. — Но теперь я и сама обо всем догадалась.

Он сузил темные глаза.

— Что именно рассказала вам Кет?

— Что вы всегда любили друг друга… что ее брак был ошибкой… что теперь она наконец освободилась и нашу помолвку вы использовали лишь как средство, чтобы вернуть ее. Кет сказала, что я должна убираться со сцены, чтобы вы могли пожениться.

— О Господи! — воскликнул он и, откинувшись назад, поднял глаза к потолку. — И вы поверили во всю эту чушь?!

— Дело в том, что я видела, как вы целовали ее в саду, в тот вечер перед нашим отъездом во Францию. И это не оставило у меня никаких сомнений.

— Да не я целовал ее! Она сама поцеловала меня на прощание. Кет прекрасно знает, что я никогда не женюсь на ней, — продолжил он, все более распаляясь. — Да и, кроме того, она всегда стремилась отхватить более жирный кусок. Кстати, в тот вечер она сообщила мне, что на следующий день уезжает в Грецию, чтобы продолжить знакомство с пароходным магнатом, которого подцепила во время полета. Вы удовлетворены? — резко спросил он.

— Ничего не понимаю, зачем же она говорила мне все это? — Элизабет растерянно покачала головой.

Он презрительно скривил губы.

— Без сомнения, по просьбе ее мамаши. Избавиться от вас хотела Офелия, а не Кет.

Теперь уж она окончательно ничего не понимала, но почему-то ей стало легче, словно сердце освободилось от тяжелого груза. Тед не собирается жениться на Кет! Он свободен! Конечно, это вовсе не означает, что он влюбился в нее и сейчас признается ей в этом, но тем не менее…

— Наберитесь терпения и выслушайте меня, Элизабет, — сказал Тед, — я вам все объясню.

Он рассказал ей о том, что после смерти отца, когда управление всеми делами взял на себя отец Фреда, фирма «Джеймс и сыновья» стремительно пошла под откос.

— Я только окончил университет, — продолжал он, — и мне пришлось буквально на ходу осваивать основы бизнеса. Большую часть времени я проводил в разъездах и не сразу разобрался, что происходит. У моего дяди, как это принято говорить, были проблемы с алкоголем, и практически он не занимался делами, поручив управление здешними виноградниками Жильберу, и тот умело водил его за нос. Моему дяде, конечно, не было известно, что Жильбер и его человек, сотрудник лондонского порта, разработали толковую схему, с помощью которой каждый год утаивали из доходов фирмы сотни тысяч фунтов стерлингов. Когда мой дядя, наконец, скончался и мне пришлось взять на себя управление компанией, я обнаружил, что дела ее в катастрофическом состоянии. Последние шесть лет я делал все, чтобы вернуть ей былую репутацию, но постоянно натыкался на какие-то препятствия. Случалось то одно, то другое, компания просто истекала кровью. И одной из самых сложных проблем была Офелия. — Он устало склонил голову.

— Офелия? — переспросила Элизабет.

— В тот момент, когда мы с вами встретились, дела подошли к критической черте. Банк выражал сомнение в нашей кредитоспособности, и мне пришлось искать капитал, чтобы вложить его в фирму. Единственное, что мне пришло в голову — это продать дом. Он был слишком велик для нас, да и вообще он мне никогда не нравился. Но я не мог этого сделать, пока в нем обитала Офелия. Не хочу утомлять вас подробностями завещания и всем прочим, что накопилось за жизнь нескольких поколений. Дело в том, что как вдова моего дяди Офелия имела право жить в этом доме, наслаждаясь тем образом жизни, к которому она привыкла, пока снова не выйдет замуж. — Он невесело засмеялся. — Как вы, наверно, успели заметить, Офелия привыкла к более чем изысканному образу жизни — обеды, приемы, наряды, слуги, «роллс-ройс», шофер… все это она постоянно требовала от меня, как в свое время от дяди. Естественно, я не мог потакать всем ее прихотям. У меня была надежда, что она выйдет замуж за полковника Трайса, уже много лет домогавшегося ее. — Он устало провел рукой по волосам. — Но, как выяснилось, это безнадежно. Ей настолько понравилось быть хозяйкой поместья и царствовать в местном обществе, что она не спешила стать женой полковника.

Он снова встал и заходил по комнате.

— Все это сводило меня с ума. Я нашел покупателя, который давно хотел приобрести этот дом и был готов выложить приличную сумму, назначенную оценщиком. Вливание миллиона фунтов в активы фирмы было бы как раз тем, в чем она нуждалась.

Он сел, не спуская глаз с Элизабет.

— И вот мы встретились с вами. Думаю, вы сами знаете, что произошло дальше. Я пообещал вашей бабушке присмотреть за вами, пока она будет в отлучке, что и вызвало необходимость забрать вас к себе домой. Тут мне и пришла в голову мысль изобразить, что мы якобы помолвлены. Я понимал, что Офелия никогда не согласится быть на вторых ролях, если в доме появится моя жена, новая хозяйка, и что скорее всего она предпочтет стать хозяйкой в доме полковника. И в тот вечер, на приеме, когда я сообщил, что наш брак неизбежен, она поняла, что проиграла, и они с полковником договорились пожениться примерно через шесть недель.

Элизабет с трудом успевала осмысливать все то, о чем говорил Тед.

— А как насчет ее отца? Он же довольно приятный человек.

— Эдвард переберется вместе с ней. Полковник будет счастлив в его обществе. Они играют в шахматы и отлично находят общий язык. Кроме того, Эдвард, как говорится, подкидывает Офелии на булавки. Контракт на продажу уже подготовлен, так что… — мрачно усмехнулся он, — вот вам и разрешение того, что вы считали загадкой. — Наклонившись, он заглянул ей прямо в глаза. — Вы презираете меня, Элизабет? Я опасался, что вы осудите меня, если я введу вас в курс своих гнусных замыслов. Когда они начали воплощаться в жизнь, я уже не мог остановиться, и вы превосходно подыгрывали мне.

Она помедлила, прежде чем ответить, заметив, что он не сводит с нее глаз.

— Нет, я отнюдь не презираю вас. Я понимаю, как много значит для вас ваша компания, Тед. И, должно быть, вы теперь очень счастливы, — наконец сказала она.

— Счастлив? — несколько растерянно спросил он. — О да, конечно, я счастлив. — Но Элизабет не услышала радостной интонации в его голосе. Должно быть, он в самом деле очень устал.

— Если вы ехали всю ночь, — сказала она, — почему бы вам не подняться наверх и не поспать до появления Фреда? Он очень ждал вас, у него куча разных идей относительно этих мест, и он захочет все это обсудить с вами.

— В самом деле? — Он зевнул. — Наверное, я последую вашему совету. Вздремнуть в самом деле было бы неплохо.

У дверей он остановился.

— Да, кстати, я привез вам письмо. — Он извлек из кармана основательно помятый конверт и протянул его Элизабет.

— Это от бабушки, — сказала она, беря письмо в руки. — Как здорово! Спасибо, что прихватили его.

Он вышел в холл, и она заторопилась за ним.

— Последняя комната налево. Я там постелила вам постель.

— Спасибо. — Поставив ногу на нижнюю ступеньку, он повернулся к ней с усталой улыбкой. — Вы уже, кажется, собираетесь домой? — спросил он и медленно стал подниматься наверх.

Она застыла на месте. Что означает его вопрос? Уж не считает ли он, что она пыталась тут заарканить Фреда? Нет, конечно, просто бросил одну из своих ехидных реплик, ведь это в его манере. Вернувшись в комнату, она налила себе еще стакан сока и села, чтобы прочитать бабушкино письмо.

«Моя дорогая девочка! Должна сообщить тебе новости, которые, возможно, несколько обеспокоят тебя. Похоже, что у малышки Лики — младшего из близняшек возникли некоторые проблемы, связанные с тонусом мышц. Его бедная мама страшно расстроена, ибо этот диагноз требует долгого лечения и постоянного внимания. Словом, тут очень нуждаются в моей помощи, и я подумала, разумеется, если ты не против, остаться здесь столько, сколько понадобится. Надеюсь, что ты поймешь и одобришь мое решение, тем более что теперь рядом с тобой Тед и ты не так остро будешь чувствовать отсутствие своей старой бабушки. От всей души жалею, что не смогу быть на вашей свадьбе, если она состоится в ближайшее время, в чем я не сомневаюсь».

Письмо было длинное и подробное, и Элизабет дочитала его до конца. Как это похоже на бабушку: всегда бросаться на помощь, когда она чувствует, что может оказать ее! О Господи! Это означает, что вранье с помолвкой будет длиться еще несколько месяцев, пока Тед навсегда не исчезнет из ее жизни. Элизабет еще раз перечитала письмо и долго сидела, пытаясь справиться с чувством жалости к себе. Ей так необходимо сейчас присутствие бабушки! Элизабет тяжело вздохнула. Надо взять себя в руки, она не позволит Теду Джеймсу испортить ей жизнь. Она сумеет сама справиться, твердо решила девушка.

В этот момент Элизабет услышала, как на задний двор въехала машина. Должно быть, это вернулся Фред.

Она прошла по коридору и открыла заднюю дверь. Фред помогал выбраться из машины симпатичной смуглой стройной девушке в белом платье с крупными красными маками по подолу. Судя по тому, как предупредительно Фред подал ей руку, Элизабет поняла, что это Анжелика и что у них все в порядке.

Увидев на пороге Элизабет, Фред вскинул руку и радостно приветствовал ее.

Элизабет пересекла двор и подошла к ним. Фред был в таком возбуждении, что не знал, как их представить друг другу. Да этого и не потребовалось. Девушки обменялись улыбками, расцеловались, и Анжелика на прекрасном английском сказала, что рада познакомиться с Элизабет, о которой так много слышала. Элизабет ответила ей почти теми же словами, и они обе рассмеялись.

Фред обнял их и провел в дом.

— Машина Теда стоит у дома, он приехал?

Элизабет кивнула:

— Да, совсем недавно. Он ехал всю ночь и очень устал. Я отослала его наверх поспать.

— Пойду и подниму его, — сказал Фред. — Он должен познакомиться с Анжеликой. Сейчас вернусь.

Анжелика оказалась очень приятной девушкой. И хотя она была несколько ошеломлена таким быстрым развитием событий, но держалась отлично. Ее темно-карие глаза излучали теплоту и веселье. Элизабет поняла, что ей несложно будет полюбить эту девушку.

Интересно, как поведет себя Тед, подумала Элизабет. Она вспомнила его реакцию в гостинице, когда рассказывала ему о планах Фреда.

Она услышала, что Фред один спускается по лестнице, и сердце ее сжалось. Неужели ее опасения подтвердились, и Тед отказал ему? Но через минуту, когда Фред появился на пороге с широкой улыбкой на лице, она успокоилась.

— Мне пришлось разбудить старого грубияна, — весело сказал Фред. — Но сразу вытащить его не удалось, он уперся, настояв на том, что должен привести себя в порядок, прежде чем предстанет перед моей невестой. Ему пришлось залезть под холодный душ, чтобы окончательно проснуться, — доложил Фред девушкам.

— А пока он приводит себя в порядок, не хочешь ли ты, дорогая, взглянуть на офис? — обратился он к Анжелике, беря ее за руку. — Там все в полном порядке, но у меня есть кое-какие планы на этот счет.

Похоже, что Фреду потребовалось довольно много времени, чтобы показать Анжелике офис, и когда они вернулись, щеки у нее горели. Наконец появился Тед.

Даже короткий сон заметно освежил его: он выглядел совершенно другим человеком. На нем были брюки цвета хаки и легкая рубашка в тон. Закатанные рукава обнажали мускулистые руки. Он побрился, причесался, и темные глаза его блестели. Элизабет с трудом отвела от него взгляд.

Тед направился прямо к Анжелике и расцеловал ее в обе щеки. Не подлежало сомнению, что они уже знакомы.

— Прекрасная новость, моя дорогая, — сказал он по-французски. — Добро пожаловать в лоно семьи Джеймсов. — Затем продолжил по-английски: — И ты считаешь, что сможешь держать в руках моего беспутного кузена? — Он бросил лукавый взгляд на Фреда. Элизабет поняла, что все будет в порядке, и с облегчением вздохнула. Тед не заметил ее реакцию. Он вообще не обращал на нее ни малейшего внимания, целиком поглощенный юной француженкой с очаровательными ямочками на щеках.

— Мне кажется, что я справлюсь с Фредом, — весело сказала Анжелика.

Фред обнял ее, заявив, что добровольно идет к ней в рабство.

— Не кажется ли присутствующим, что сейчас самое время открыть бутылку фирменного шампанского, чтобы отпраздновать это событие?

Последующие несколько часов промелькнули с невероятной быстротой. О многом надо было поговорить. Анжелика лично хотела все осмотреть. Они обошли шато и обширные подвалы, в которых хранились запасы вина.

Искрящееся веселье Анжелики уступило место профессиональной серьезности при встрече с главным виноделом месье Шарлем. Его привычная холодноватая вежливость сменилась теплотой, едва он узнал, что Анжелика имеет отношение к одной из самых известных винодельческих фирм в Сент-Эмильоне. А когда она стала задавать ему очень толковые вопросы об уровне кислотности, времени выдержки и сортах винограда, он был совершенно очарован ею.

Месье Шарль с гордостью продемонстрировал оборудование из нержавеющей стали, огромные емкости, в которых давят виноградные грозди, после чего сок проходит ряд тщательно просчитанных процедур, и в конечном итоге бутылки вина «Хотмонт-Джеймс» оказываются на обеденном столе тех немногих, кто может их себе позволить.

Элизабет машинально следовала по пятам увлеченной компании специалистов, остро ощущая свою непричастность к происходящему. Тед как владелец внимательно выслушал своих спутников, не замечая ее присутствия. По завершении осмотра месье Шарль нацедил стаканчик вина из огромной дубовой бочки, пустил его по кругу для дегустации, но Элизабет, извинившись, отказалась под тем предлогом, что озябла и вообще ничего в этом не понимает.

Она была рада, когда наконец они попрощались с месье Шарлем и снова выбрались на солнце. Было решено, что остальное Анжелика осмотрит на другой день, поскольку новоиспеченной паре пришло время прощаться.

— Моя мама приготовила праздничный обед, — сказала Анжелика, — и пригласила всех членов семьи познакомиться с Фредом. Мы будем очень рады, если вы присоединитесь к нам, — обратилась она к Теду. — Разумеется, вместе с Элизабет. — Она улыбнулась ей.

Тед вежливо отказался, объяснив, что завтра им надо возвращаться в Лондон, а еще куча дел, которые надо завершить до отъезда.

— Ну, значит, в следующий раз, — с легким сожалением сказала Анжелика, прощаясь с ними и пожимая всем руки перед тем, как сесть в машину.

— Увидимся вечером в гостинице, — сказал Фред, открывая дверцу со стороны водителя.

— Может быть, — буркнул Тед. Он небрежно обнял Элизабет за плечи и привлек к себе.

Откровенное удивление на лице Фреда производило комическое впечатление. Он уставился на Теда, затем перевел взгляд на Элизабет и опять на брата.

— М-да… понимаю. Ну что, тогда пока.

Когда машина проезжала под аркой, Анжелика помахала им. Элизабет ответила и продолжала махать, хотя машина уже скрылась из виду. Теперь, когда она осталась наедине с Тедом, мучительное нервное напряжение снова овладело ею.

Рука его тут же соскользнула с ее плеча. Он отодвинулся от нее и, несмотря на жару, Элизабет прошиб озноб. Она не могла понять, зачем Теду понадобилось продемонстрировать этот жест перед своим кузеном. Но теперь она уже вообще ничего не понимала.

Они молча прошли через заднюю дверь по коридору и оказались в салоне. Тед остановился, глядя в окно, пока Элизабет нервно ходила по комнате, поправляя подушки и собирая стаканы из-под вина. Молчание стало давящим. Сглотнув комок в горле, она сказала:

— Правда же, Анжелика, очень милая? Она такая хорошенькая и так разбирается в винах, Фред просто счастлив.

Подойдя к ней, Тед буквально вырвал у нее из рук поднос и с силой поставил его обратно на стол. Чувствовалось, что он вне себя от ярости, и спазм страха сжал ей желудок.

Он взял ее за плечи и встряхнул без особых церемоний.

— Почему вы так себя ведете? — рявкнул он. — Почему вы заставляете меня думать, что дело в вас?

Она освободилась от него и опустилась на диван, потому что ноги подламывались. Во рту пересохло, и ладони стали влажными.

— Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, — пролепетала она.

Он возвышался над ней, глядя на нее глазами обвинителя.

— Вы чертовски хорошо понимаете, что я имею в виду. Когда вы вернули мне кольцо в аэропорту, вы умышленно дали понять, что хотите снова быть с Фредом. И когда мы оказались здесь, я пришел к выводу, что и он лелеет эту же надежду.

— Вы все себе вообразили… — беспомощно пробормотала она.

— Но все указывало на это, — отрезал он. — И вы не оставили мне никаких сомнений. Я сказал себе, что должен лишь порадоваться за вас обоих. Но вернувшись в Лондон, я не мог больше обманывать себя. У меня была масса дел, которыми я должен был заниматься, но я думал только о том, как вы с Фредом проводите здесь время, и мне хотелось вернуться, чтобы свернуть ему шею. — Засунув руки в карманы, он отвернулся от нее. — О, Бетти, как вы могли так поступить со мной? — простонал он. — Очевидно, вы хотите расплатиться со мной таким образом за то, что я с вами так обращался?

Она сидела, не в силах разнять сплетенные пальцы.

— Конечно же, нет, — упавшим голосом сказала она. — Я просто не понимаю, о чем идет речь.

Он сел на диван рядом с ней.

— Все это время мы оба были во взвинченном состоянии, — сказал он. — Я полагаю, что это моя ошибка. А что, если мы несколько проясним ситуацию?

Он взял ее за руки и то, что она увидела в его темных глазах, заставило ее затрепетать.

— Я люблю тебя, Бетти, — очень тихо и медленно проговорил Тед. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — воскликнула она. — Конечно! — Она не могла сдержать рыдания.

Тед крепко обнял ее, и его губы приблизились к ее. Поцелуй его был настолько страстным и долгим, что она чуть не задохнулась.

— Моя дорогая, дорогая Бетти, — наконец хрипло сказал он. — Один раз ты отказала мне, оттолкнула меня, потому что мы не были обручены. Могу ли я рассчитывать, что сейчас получу иной ответ?

— Это было вовсе не потому, что мы не были обручены. А потому, что я боялась, — решительно возразила она.

— Боялась? Меня?

— Боялась, что ты подумаешь обо мне, если я скажу «да». Видишь ли, на том злополучном приеме ты заподозрил меня в самых ужасных намерениях, и я подумала, что, если я пойду с тобой в постель, ты решишь, что я пытаюсь заманить тебя…

— Каким же я был подонком! — Он застонал. — Понимаешь, моя мать бросила нас, когда мне было десять лет, и с тех пор я не верил женщинам. Но я никогда раньше не встречал такой девушки, как ты.

— Думаю, ты не там искал, — с улыбкой сказала Элизабет.

— Не пытайся оправдать мою гнусную натуру, — сказал он. — Можешь ли ты принять меня таким?

Элизабет не испытывала необходимости отвечать. Потянувшись, она прижалась к его губам и почувствовала, как по его телу прошла дрожь.

— В нашем распоряжении все шато, — объявил он, подхватывая ее на руки. — И та кровать наверху исключительно удобна.

Они поднялись по широкой лестнице. Вентилятор, вращавшийся под потолком спальни, создавал в ней приятную прохладу. Тед жадно приник к Элизабет губами и стал поспешно расстегивать ей молнию. Через мгновение платье желтыми складками упало на пол.

— Думаю, что оно нам не понадобится. Элизабет сидела на кровати, пока он снимал ее белые сандалии, целуя пальцы на ногах, а она замирала от удовольствия.

— Как ты красива, моя дорогая, — сказал он, подняв на нее свои бархатные глаза. — Ты не должна бояться меня, я никогда тебя не обижу. Ты веришь мне?

— Всей своей жизнью, — просто ответила Элизабет.

Через мгновение его одежда лежала на полу рядом с ее. Они оказались в постели, и его руки заскользили по ее телу, отыскивая самые чувствительные места, о существовании которых она и не подозревала. Он гладил и ласкал ее, шепча ей нежные слова. Она понимала, что он сдерживается, чтобы доставить ей как можно больше наслаждения. Но ей не нужно было тянуть время — она столько мечтала об этих минутах.

— Не жди, — вырвалось у нее, наконец. — Прошу тебя, не жди больше.

Ее словно подхватила огромная волна. Когда он оказался над ней, ее вскинуло и понесло — и вот уже они вместе на гребне волны. Закусив губу, Элизабет откинула голову, она стонала от наслаждения, мечтая, чтобы оно никогда не кончалось… Потом они лежали рядом, тяжело дыша, их сердца бились в унисон, их влажные тела приникли друг к другу.

Элизабет поежилась, и Тед, приподнявшись, подтянул покрывало.

— Ты плачешь, моя дорогая, — встревоженно сказал он, проведя пальцем по ее щеке. — В чем дело?

— Это было прекрасно! — смущенно сказала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Я и не знала, что так может быть.

— Это было открытием и для меня, — сказал он низким голосом, целуя ее в мокрую щеку. — Я так долго вел жизнь в воздержании, и вот… такое. Ты просто не знала… — Голос его прервался…

Они засыпали и просыпались и снова занимались любовью, беспечно наслаждаясь друг другом. Казалось, они никогда не насытятся. Потом они лежали, приятно утомленные, обдуваемые лопастями вращающегося под потолком вентилятора.

— Конечно, это ужасно прозаично, мне стыдно признаться, но я умираю от голода, — сказала Элизабет.

— Я вспоминаю, что после пяти часов утра я съел лишь три шоколадки «Марс» и одно яблоко. Что у нас в меню?

Элизабет повернула голову в сторону окна, за которым уже сгустились сумерки.

— Значит, мы не вернемся в гостиницу?

Тед с удовольствием потянулся, закинув руки за голову.

— Думаю, что не вернемся. Мне здесь нравится. Давай останемся.

— Но мы не можем, — Элизабет присела на кровати. — У меня здесь ничего нет, кроме платья, которое я надевала с утра. — Она показала на желтые складки на полу.

— Все очень просто, — сказал Тед, — твоя сумка в багажнике моей машины. Я прихватил ее с собой. Вот так… Есть еще проблемы?

— Будем считать, что с этим все в порядке. Теперь подумаем, что бы нам поесть? В холодильнике осталось не так много. Только яйца, сыр и грибы. Еще есть хлеб, который я купила утром, и фрукты.

— Этого более чем достаточно, — заверил ее Тед. — Я припоминаю, что когда-то ты быстро соорудила мне очень аппетитный омлет. В тот вечер, когда мы обручились, помнишь?

— Не напоминай мне об этом, — Элизабет сморщила нос.

— Ладно, — сказал он, — но я-то кое о чем помню. — Привстав, он поднял брюки, валявшиеся на полу, и извлек из кармана футлярчик. — Я таскал его с собой, как заложника фортуны, — сказал он и, вынув кольцо, надел его на палец Элизабет. — Вот так, — сказал он, — куда лучше.

Она включила настольную лампу и поднесла кольцо к свету, чтобы полюбоваться игрой граней.

— Да, ты прав, — вздохнула она. — Мне его не хватало. Я уже начала любить его, и меня ничуть не волновало, что камни искусственные. А теперь это тем более не имеет значения. Я понимаю, что ты не можешь позволить себе дарить мне настоящие бриллианты, когда у тебя финансовые проблемы.

— Но, видишь ли, к счастью, я еще не совсем разорился. И потом, я бы не позволил себе подарить искусственные камни такой девушке, как ты.

— Ты хочешь сказать, что все это время я носила такое дорогое кольцо? — воскликнула Элизабет.

Она долго не могла прийти в себя. Наконец она поднялась с постели и заторопилась в ванную.

— До чего симпатичная родинка у тебя на левом бедре, — сказал он, привлекая ее к себе. — Мне кажется, что я не так уж и голоден, — пробормотал он.

— А я вот голодна и даже очень, — сказала она, — и когда я вернусь, надеюсь, сумка будет ждать меня. — Нагнувшись, она поцеловала его в кончик носа.

— О'кей, ты победила, — проворчал он, выпуская ее.

И уже у дверей она услышала, как он пробормотал ей вслед:

— На этот раз.

Элизабет вернулась в спальню и увидела свою сумку. Она раскрыла ее и вынула тонкое платье-рубашку холодновато-синего цвета, вполне подходящее для сегодняшнего теплого вечера; собрала волосы в пучок, слегка подвела тенями веки и, спустившись в салон, стала готовить еду.

Тед появился, когда она взбивала яйца для омлета. Прислонившись к косяку, он откровенно любовался ею. Он тоже принял ванну и переоделся. На нем были светлые брюки и белая шелковая рубашка. Элизабет с трудом отвела взгляд и заставила себя сосредоточиться на омлете.

Когда все стояло на столе, Тед открыл бутылку вина и плеснул немного в стакан Элизабет. Она поднесла стакан к носу, старательно принюхиваясь. Затем сделала глоток и подняла глаза к небу.

— Оно слегка крепленое, — серьезно сказала она.

Тед удовлетворенно хмыкнул.

— Я рад, что ты начинаешь разбираться. — Он бросил на нее хитрый взгляд.

— Это благодаря месье Шарлю. Он, конечно, очень авторитетная личность, и я чувствовала себя ужасно глупой, когда вы все демонстрировали такие глубокие знания в области виноделия.

Никогда еще омлет не был таким вкусным, хлеб таким хрустящим, а персики такими сочными. Они съели все, что стояло на столе, оставив только горбушку хлеба на завтрак.

— Я думаю, что нам надо обсудить дальнейшие планы, малышка, — сказал Тед, сделав глоток кофе.

— Х-м-м… — Она прижалась к нему еще ближе.

— Планы, — повторил он, — нашей свадьбы.

— С удовольствием, — согласилась она.

— Мы поженимся, как только вернется бабушка, — продолжал он.

— Ах, да… я и забыла. — Элизабет вынула из сумочки бабушкино письмо и протянула Теду. Он внимательно прочитал его и положил на столик.

— Как это похоже на твою бабушку, — сказал он. — В таком случае, наши планы несколько меняются. — Он закрыл глаза, словно обдумывая что-то. — Знаешь, мы поженимся в следующую среду. Удерем от всех, пробудем пару дней в Париже, а оттуда вылетим в Австралию, где и проведем наш медовый месяц.

— Но… можешь ли ты позволить себе такое долгое отсутствие?

— Думаю, что да. Я поручу все дела моему заместителю в Лондоне, пока буду в отлучке. Разве мы с тобой не заслужили отдых? А вернемся и возьмемся за дела, с которыми необходимо будет разобраться. Нам предстоит переезд, надо будет найти человека, который присмотрит за бабушкиным домом на время ее отсутствия.

Элизабет медленно склонила голову.

— Ты знаешь, я не удивлюсь, если австралийские родственники захотят вообще оставить ее у себя. Иметь рядом прабабушку, особенно такую, как моя, об этом можно только мечтать. Она будет счастлива от сознания, что в ней нуждаются. Конечно, мне будет не хватать ее. Ведь мы никогда с ней не разлучались.

Она погрустнела.

— Давай прогуляемся, посмотрим на звезды, — предложил Тед, взяв ее за руку.

Воздух был теплым, пахло землей и молодой зеленью. Небо было усыпано звездами. Они казались огромными и невероятно яркими, такими яркими, что от них на виноградник падало серебряное сияние. Элизабет шла рядом с Тедом, положив ему голову на плечо.

— До чего же здесь хорошо. — Она вздохнула. — Я немного завидую Фреду и Анжелике, что они будут жить здесь.

Какое-то время Тед молчал.

— Знаешь, — наконец сказал он, — я могу, мне кажется, предложить тебе то, что устроит тебя не меньше. Надеюсь, ты не против поселиться в Хилл-коттедже?

Элизабет остановилась как вкопанная.

— Ты имеешь в виду коттедж твоих друзей… тот домик, откуда открывается такой фантастический вид на Южный Даун?

— Тот самый, — сказал Тед. — Я уже присматривался к нему и сделал заказ на покупку. Я договорился с ними в тот день, когда мы были там и ты сказала, что это место просто сказочное. Так что, если ты не против, я завтра же могу сообщить им о нашем решении.

— Это великолепно! — воскликнула Элизабет. — Но для тебя не слишком ли далеко от Лондона?

— Расстояние действительно приличное, нам придется обзавестись небольшой квартиркой в городе. — Он начал прикидывать. — Мы разместим в коттедже Касса и Бенджамина. В деревушке хороший паб, там играют в дарт, Касс будет доволен, а для Бенджамина мы прихватим его любимое кресло.

Элизабет не смогла удержаться от смеха.

— Я снова чувствую себя маленькой девочкой, которая залезает в чулок с рождественскими подарками.

Он взял ее лицо в свои ладони.

— Я люблю тебя, Бетти, — тихо сказал он. — Я хочу быть с тобой, я хочу дать тебе все.

Она приподнялась на цыпочки и повисла у него на шее.

— Дорогой мой, ты уже так много дал мне, я даже не могу себе представить, что ты еще можешь мне дать.

— Не можешь представить? — спросил он. — А я вот могу. — Его руки, скользнув с талии, легли ей на грудь.

Они направились к дому, и никаких тайн между ними больше не было.