Когда вспоминаю об обстоятельствах нашего с Шевченко знакомства, до сих пор становится чуть-чуть не по себе от стыда. Хотя прошло с того момента уже 16 лет, и сам Андрей о нем, уверен, забыл почти моментально. Но нормальному человеку важнее всего ведь то, что думают о нем не другие, а он сам, правда?

За день до финала Кубка чемпионов СНГ 1996 года между киевским «Динамо» и владикавказской «Аланией» я по предварительной договоренности должен был прийти в номер Шевы в московской гостинице «Космос». Андрей назначил мне интервью на утро, по репортерским меркам довольно раннее, — что-то около десяти. Оно, конечно, не страшно – при известном усилии можно немного и недоспать. Да вот только вечер накануне получился слишком веселым. Из республик бывшего Союза в те годы в январскую Москву съезжалось много добрых знакомых, и не отметить бурным застольем редкую встречу, как написал бы Довлатов, было бы искусственно. Особенно когда тебе 22 года, и рассчитывать силы ты еще не больно-то научился…

Короче, когда по трели будильника я продрал глаза, чтобы отправиться на интервью с Шевченко, то понял, что… никуда не пойду. Такая мысль – если вообще в том состоянии что-либо возникшее в моей голове можно было назвать этим благородным словом – укрепилась от осознания еще одного горького факта: к интервью с молодым украинским дарованием я категорически не готов. Фактов о нем мне известно – кот наплакал. Интернет тогда до России еще за редчайшим исключением не дошел. Вопросы – и те не написаны… Право, сейчас за столь чудовищный непрофессионализм я бы сам себя уволил.

И все же чувство долга взяло верх над ощущением неизбежности провала. Я скорбно поплелся в «Космос», приказав себе во время разговора жевать никак не меньше двух жвачек одновременно. Отношение к себе в минуты поездки до метро ВДНХ вышло на пик брезгливости. Я сжался в ожидании заслуженного на сто процентов позора, и даже продумывать примерный план беседы не было никаких сил. Это теперь живу по принципу, сформулированному Львом Толстым: «Делай что должно, и будь что будет», — а в то хмурое утро оставил для себя только вторую часть этой максимы.

…Спустя час я вылетал из «Космоса» в совершенно космическом состоянии души. Она, душа, звонко пела, как это со мной даже сейчас всегда происходит после классного интервью и тем паче – после знакомства с интереснейшим человеком. А похмелье куда-то вмиг испарилось…

Чтобы читатель этой книги не заподозрил автора в преувеличении задним числом – мол, сейчас-то каждый горазд разглагольствовать, что видел в Шеве будущую звезду, — приведу фрагменты из вступления к тому самому интервью с Андреем, опубликованному в «Спорт-Экспрессе» 7 февраля 1996 года:

«Шел я на это интервью, к своему стыду, практически ничего о нем не зная, потому и на особо продолжительный, глубокий разговор не рассчитывал. В этом возрасте футболисты предпочитают не задумываться над тем, что их окружает, зачем и для кого они живут… Не знаю, ведает ли он об афоризме Козьмы Пруткова: «Узкий специалист подобен флюсу», но сам живет, как будто держа в уме этот завет, «Футболист должен быть развитым че-ло-ве-ком. Его не должен смущать, к примеру, разговор о политике – он должен свободно рассуждать на эту тему. Да и на все остальные тоже…» Я задумывал это первое интервью Шевченко российской прессе как своего рода визитную карточку игрока. Но получилось нечто совсем иное. Думаю, читателям «СЭ» покажутся интересными суждения 19-летней восходящей звезды о футболе и своем месте в нем».

Шевченко не нужно было задавать много вопросов, выдавливать из него слова, как из соковыжималки. Достаточно было подтолкнуть его к какой-то теме – и рассуждения лились из него сами собой. И были они настолько зрелыми и разумными, что в юный возраст говорившего было невозможно поверить. Читайте – и напоминайте себе порой, что все это говорил мальчишка, которому суждено было стать великим футболистом. И думайте, почему он им стал.

— «Узнают ли на улицах, берут ли автографы?

— Нечасто – людям сейчас не до футбола. Да и, если честно, не испытываю такой потребности. Почему человека, честно зарабатывающего на хлеб на заводе, никто не узнает, а меня должны узнавать все? Он приносит кому-то радость, и я кому-то. И каждый достоин равного уважения».

«Для футболиста-профессионала деньги, конечно, очень важны, но второстепенны. В той же Германии люди играют не ради денег, а ради любви к футболу – поэтому они и выигрывают чемпионаты мира. А у нас многие футболисты выходят на поле именно ради денег. С моей точки зрения, если у человека появляется такая психология, он закончился как футболист».

«Я увлекающийся человек и всегда живу той идеей, которой в этот момент заразился. Вообще, мой принцип в жизни – жить, а не существовать. Жить – значит сливаться с тем делом, которым занимаешься. Футбол ия – одно целое, я им живу».

«Те, кто не играет в футбол, не догадываются, что за миг, когда ты в серьезной игре забиваешь решающий гол, можно жизнь отдать. Так по крайней мере мне иногда кажется».

Когда мы с Шевченко в сентябре 2009-го после 13-летнего перерыва впервые подробно поговорим, я напомню ему те слова. Спрошу, готов ли он теперь их повторить. И услышу:

— Когда ты делаешь первые шаги в футболе, видишь в этой жизни только себя и стремишься к тому, чтобы впереди у тебя была большая карьера, — считаю, это правильные слова. И я рад, что тогда произнес их. Жизнь человека состоит из разных периодов, и иногда очень интересно читать то, что ты говорил десять, пятнадцать лет назад.

За важный гол я тогда действительно отдал бы многое. И этот гол у меня состоялся – решающий пенальти в финале Лиги чемпионов. Именно тот мяч считаю важнейшим и переломным в карьере. И если бы я тогда не мыслил так, как вы только что процитировали, возможно, никогда бы его и не забил.

— Но сегодня отдать жизнь за гол вы уже не готовы?

— Нет, потому что не имею на это права. У меня двое детей, которых я должен вырастить, дать им образование и возможность устроиться в жизни. Футбол – это великолепно, хотелось бы, чтобы он всегда был со мной. Но когда у тебя появляются семья, дети, нельзя не задумываться о будущем. Сегодня для меня главное – именно они.

…Но вернемся в 1996-й.

«Бросьте, как у нас человек в 16 лет может сверхсерьезно относиться к футболу? Ведь жизнь не дает ему сосредоточиться только на футболе – появляется потребность в деньгах. Это самый сложный и непредсказуемый возраст. Если его проходишь без особых потерь и с долей того везения, что была у меня, — только тогда есть шанс достичь чего-то серьезного в футболе».

«Я вообще никогда не витаю в облаках и не считаю, что чего-то достиг. Я ведь не играю еще, а только начинаю. И знаю, что мне надо постоянно работать. Человек имеет право задуматься о достигнутом только к концу карьеры. Вы вот, например, видели сейчас на Кубке Содружества, сколько моментов я не использовал, безбожно растранжирил? Так было с детства, и до сих пор не забиваю из позиций, когда не забить невозможно, и попадаю из гораздо более сложных. Уже вижу мяч в воротах и расслабляюсь, зная, что технически исполнить гол могу легко. Вот с чем мне бороться надо».

На протяжении многих лет глядя на то, с какой неумолимостью и красотой Шевченко реализует почти все свои даже полумоменты в «Милане» и сборной Украины, невозможно было поверить, что когда-то могло быть иначе, правда?

Перечитывая те рассуждения юного Шевченко, задумываешься в то же время и о роли судьбы и удачи. «Везение, большое везение» – так он ответил на вопрос, почему только ему из спорткласса удалось пробиться в большой футбол. Отец-военный и мать, работавшая в детском саду, не слишком жаждали видеть Андрея футболистом, но во время одного из матчей «Кожаного мяча» за родной ЖЭК его приметил тренер динамовской школы Шпаков, пригласил в «Динамо». И надо же такому случиться, что через несколько дней произошла чернобыльская катастрофа и Андрея с тысячами других детей надолго вывезли на Азовское море. О «Динамо» уже никто не вспоминал – и вдруг полгода спустя в семью Шевченко заявился Шпаков, долго говорил с родителями, после чего Андрей и начал серьезно заниматься футболом. А если бы не заявился?..

На следующий день Шева забьет «Алании» в финале Кубка Содружества классный победный гол. И тут же получит приглашение от Валерия Газзаева во Владикавказ. Можно только гадать, как бы сложилась судьба форварда, если бы и сам он, и братья Суркисы ответили бы согласием. Но тренер и игрок встретятся в одной команде только 13 лет спустя – в киевском «Динамо», когда круг футбольной карьеры Шевченко замкнется…

Тогда я и спрошу его:

— Пару лет назад Резо Чохонелидзе (бывший менеджер «Милана» по Восточной Европе и нынешний генеральный менеджер киевлян. — Примеч. И.Р.) рассказал, что ему о футболисте Шевченко в середине 90-х первым поведал именно Газзаев .

— Это правда. Как и то, что Газзаев хотел купить меня из Киева в «Аланию». Очень рад, что наши пути все-таки пересеклись, и я могу с ним работать. Харизматичный человек, духовитый. И идеи у него интересные, видение футбола.

— Можете сформулировать, почему он добился больших успехов в тренерской карьере?

— Потому что он сильный человек.

Коротко и емко. В ЦСКА Газзаев свою силу безоговорочно доказал. В киевском «Динамо» – не удалось. К огорчению Шевы.

А в далеком уже 99-м сам Шевченко не просто огорчил, а почти убил 80 тысяч болельщиков в московских Лужниках и миллионы – у телеэкранов. Тот гол на исходе матча Россия – Украина, который на пару соорудили они с Александром Филимоновым, из всех его свидетелей, убежден, не забыть никому и никогда. Скажу честно: таких жутких эмоций, как в ту секунду, я от футбола не испытывал больше никогда.

Десять лет спустя возникнет большая вероятность того, что россияне и украинцы попадут друг на друга в стыковых матчах ЧМ-2010. Шева, всегда воспринимавший россиян как друзей и братьев (например, он сдружился с хоккеистом Алексеем Яшиным, и во время зимней 0лимпиады-2006 в Турине ходил болеть за российскую сборную в четвертьфинале с Канадой), о такой перспективе выскажется отрицательно:

— Мне бы этого очень не хотелось. И Россия, и Украина должны поехать в ЮАР. Не надо нам встречаться в «стыках»!

— А кого бы хотели?

— Не имеет значения, лишь бы не Россию.

— 9 октября 1999 года до сих пор стоит у вас перед глазами?

— Это уже история. Неправильно сейчас ее вспоминать. Но накал и напряжение той игры, конечно, забыть невозможно.

— Могли ли предположить, что Филимонов допустит такую невероятную оплошность?

— Я бил по воротам, а не делал передачу. Руководствовался тем, что любой удар может поставить вратаря в сложное положение. Конечно, когда мяч летит с такого расстояния, да еще и от боковой линии, шанс на то, что у голкипера возникнут большие проблемы, невелик. Но я рассчитывал на его ошибку. И он ее совершил.

Наши страны избегут друг друга лишь в последний момент, когда вероятность этого будет составлять уже 50 процентов. Но счастья это не принесет ни одним, ни другим: Россия шокирующе проиграет Словении, Украина – Греции. И украинские коллеги потом расскажут мне, что, уйдя с поля в тоннель, Шевченко не выдержит и разрыдается…

Кстати, характерная деталь. Спустя несколько дней морально убитая, казалось, большая группа игроков «Динамо» выйдет в матче чемпионата против «Шахтера» и разорвет его – 3:0. Шевченко забьет красивейший мяч, изящно перебросив голкипера почти с угла штрафной, а восхищенный Газзаев в нашем разговоре скажет:

— Андрей, мне кажется, переживал больше всех. Но работая с ним, я с каждым днем все больше убеждаюсь в его высочайшем уровне – культурном и профессиональном. Он пример для нашей молодежи, в том числе и по реакции на неудачи. В его карьере были и великие победы, и трудные моменты – к примеру, когда он не забил пенальти в финале Лиги чемпионов против «Ливерпуля». Они его закаляли. Это сильный человек и, как бы ни переживал, поединок с «Шахтером» провел блестяще. Вся футбольная карьера научила Андрея тому, что после дождя всегда выглядывает солнце.

Сам же Андрей ограничится лаконичным: «Нас сразу же ждал тяжелейший матч против «Шахтера», и это помогло преодолеть разочарование». Звучит буднично, и трудно даже представить, сколько эмоций за всем этим стояло…

А если возвращаться к матчу Россия – Украина, то в 2011-м в нашей новой беседе Шевченко вспомнит еще одну интересную деталь для кого-то черного, а для кого-то – счастливого вечера в Лужниках:

— Однажды я с Владимиром Путиным пообщался. Правда при обстоятельствах не очень приятных для России. После того самого матча в Москве…

— В 1999-м году?

— Да. Он тогда еще был не президентом, а премьер-министром. После игры он зашел к нам в раздевалку, поздравил, пожал каждому руку, в том числе и мне. А потом повернулся ко мне и спросил: «Это ты нам забил?» – «Да».

— И что Путин?

— Сказал: «Хорошо, я тебя запомню!»

Шевченко от этого воспоминания рассмеялся. А я подумал вот о чем. Путин в подобной ситуации, уверен, никогда не вступил бы в диалог с человеком, которого не уважает. И этот шаг – не знаю уж, осознанный или инстинктивный – на самом деле отразил отношение к Шевченко в стране, которую Андрей минутами ранее погрузил в глубочайшую печаль.

Ни разу, ни на одну секунду эта печаль, да и, что там скрывать, зависть к более удачливым соседям не переросла у россиян в неприязнь лично к Шевченко. Хотя по отношению к кому-то другому, с иным характером и воспитанием, — наверное, могла бы. Даже на подсознательном уровне. По-моему, очень скоро многие в России даже позабыли, кто тогда закрутил мяч в сторону ворот от левой бровки. И, ей-Богу, не знаю в моей стране ни одного человека, который огорчился бы «Золотому мячу», врученному форварду «Милана» и сборной Украины.

Что же до Путина, то он знал, кого запоминать – хотя до «Золотого мяча» Шеве в 99-м было еще далеко. В разведке учат разбираться в людях…

А вот – совсем уж поразительная с позиций сегодняшнего дня цитата из нашей беседы с Шевченко в 96-м году. Тогда юный киевлянин не мог предвидеть не только своего суперзвездного миланского будущего, но даже того, что несколько месяцев спустя в «Динамо» вернется Валерий Лобановский. К памятнику которому он спустя годы привезет сначала кубок Лиги чемпионов, а затем «Золотой мяч»…

«А за границу я даже ездить не люблю. Считаю, что там бы существовал, а не жил, — хотя бы из-за незнания языка и культуры. С другой стороны, понимаю, что именно там, а не здесь человек чувствует себя человеком. Но слишком сильно люблю Киев и своих друзей, чтобы представить себя без этого».

Пройдут годы – и Шевченко уедет на Апеннины, блестяще заговорит по-итальянски, станет своим в кругу людей уровня Джорджо Армани, женится на модели-американке, сыновей назовет Джорданом и Кристианом. В жизни все вышло совсем не так, как рассуждал Андрей-тинейджер. Скорее наоборот.

Это совсем не означает, что в 19 лет Шевченко лукавил или кокетничал. Просто тогда он думал так, а получилось иначе. И не считайте, что у него была хоть какая-то недооценка собственных возможностей: в ту пору киевский, а нынче московский журналист Олег Лысенко рассказывал мне, что в 95-м Шева в интервью рассказал, что его уже приглашали в «Реал». Может, конечно, по молодости и прихвастнул, но, как полагает Лысенко, едва ли.

Может, в годы разговоров с коллегой Лысенко и – чуть позже – со мной Андрей морально еще не был готов к отъезду. Но сила личности, ее масштаб как раз ведь и состоят в том, чтобы не скиснуть в самых неожиданных и сложных обстоятельствах, а обернуть их себе на пользу. Не прийти бесцеремонно со своим уставом в чужой монастырь, а принять этот устав, в главном оставшись самим собой. Взять лучшее из нового, иностранного, не пожертвовав ничем из родного. И никогда не забывать о том, что слава не отменяет воспитания. Только так можно добиться того, чтобы тебя уважали все – вне зависимости от национальности и гражданства. Только так, а не с помощью одного лишь футбольного таланта можно стать Андреем Шевченко.

Мой коллега и соавтор этой книги Артем Франков рассказал, что в феврале 2000-го «Динамо» приехало на товарищеские матчи в Милан, и Шева тогда мимоходом бросил очень многозначительную фразу, которая много прояснила в самой сути футбола и отношения к нему в разных странах и разных школах: «Оказывается, можно и играть, и тренироваться, и жить успевать…»

Ясно, что имел в виду Андрей: жить не в совково-футбольном смысле (выпивать и закусывать отечественные игроки прекрасно успевают), а в полноценном цивилизованном смысле. Все в этой жизни надо делать вовремя. Шевченко, уехав без малого в 23 на Апеннины, сделал это, пожалуй, в идеальный момент. За три сезона взяв максимум у Лобановского, он уже был абсолютно готов к новому футболу – а в Италии открыл для себя и новую жизнь. И понял, что одно другому совсем не мешает, и наша присказка: «Если водка мешает работе – брось работу» – откуда-то из дремучего Советского Союза. Можно ведь получать удовольствие от жизни, вовсе не заправляясь горючим до состояния «в вашем алкоголе крови не обнаружено», чего по сей день не понимают многие молодые футболисты. И в жизни на самом деле есть столько разнообразных, развивающих тебя как личность интересов… Как у Розенбаума: «Плывет с акулами Макар – и значит, мы живы!»

И ведь не отвлекла вся эта разнообразная палитра новой жизни Шеву от футбола! Альберто Дзаккерони, рассказывают, вынужден был силой заставлять Андрея уходить с тренировочного поля: после Лобановского ему не хватало нагрузок, и он старался дать их себе сам. Более того, рвался играть все матчи всех турниров без исключения, выдавать по 180 минут в неделю на максимуме: сил-то – невпроворот…

Использовать его сначала Дзаккерони, а там и сменивший его Карло Анчелотти (о коротких отрезках Чезаре Мальдини и Фатиха Терима говорить не приходится; турецкий «Император» – тот вообще втиснулся между итальянскими специалистами на каких-то пять месяцев, которые поклонникам «Милана» не особенно хочется вспоминать), кстати, стали совсем иначе, чем Лобановский. В Киеве Шевченко – согласно классическим канонам мэтра об универсализме – и в обороне постоянно отрабатывал, и в коллективном прессинге непременно участвовал. «Дзак», главный тренер «Милана», при котором Андрей впервые появился в команде – не знаю уж, по наитию или осознанно – сделал из него «наконечник копья» в чистом виде, и Лобановский, возглавивший к тому времени сборную Украины, сильно по этому поводу переживал: мол, не тот стал Шева в сборную приезжать, и такое узкое использование обедняет его как игрока, снижает КПД.

Склоняюсь к тому, что прав в той заочной дискуссии был все-таки Дзаккерони (и продолживший его линию Анчелотти). В конце концов, у каждого тренера есть право на свой взгляд, и если он приносит результат – к специалисту не придерешься. А у Шевченко в «Милане» был не просто результат, а – результатище. Можно ли было представить себе, чтобы он играл еще сильнее и забивал больше? И в чем, в конце концов, главная задача форварда, если не голы? Может, продолжай Лобановский использовать Андрея с теми же энергозатратами, что в «Динамо», и проблемы со спиной проявились бы у него гораздо раньше, чем это в действительности произошло, — кто знает?

В общем, все говорит за то, что своевременнее уехать из Киева в Милан было просто невозможно. И это тоже стало залогом его суперзвездной карьеры.

В 2009-м я не упустил возможность напомнить Шеве давнюю цитату про заграницу. Сказал:

— Сейчас, когда в друзьях у вас такие люди, как Джорджо Армани и Ричард Гир, поверите, что 19-летним говорили мне такое?

Андрей улыбнется:

— Да, ведь такие мысли у меня действительно были. Потому что в те времена жизнь на Украине и в Западной Европе была совершенно разной. Но, для того чтобы добиться больших результатов в футбольной карьере, я должен был уехать. В какой-то момент понял это – и рвался в Милан. То, что я должен уехать, знали и покойный Валерий Васильевич Лобановский, и братья Суркисы. Счастлив, что на моем пути встретились люди, которые думали не о себе и понимали, как будет лучше для меня. Всегда им буду за это благодарен.

— 22-летний Шевченко, который уезжал из Киева, и почти 33-летний, который вернулся, — абсолютно разные люди?

— Почему же? Между ними много общего. Конечно, накоплен большой жизненный опыт. Но главные принципы, которые строятся на уважении и внимании к людям, остались прежними.

— Бывает, что задумываетесь: как бы сложилась жизнь, если бы в свое время не решились уехать в Милан? Как, допустим, Егор Титов, которого звали тот же «Милан» и «Бавария»?

— Привык не оглядываться назад, а смотреть вперед. Как бы судьба ни сложилась – это моя судьба. Тем более что за десять лет, проведенных за границей, в футболе добился очень многого. И не только в футболе: имею право гордиться и тем, что стал более разносторонним человеком, знаю на два языка больше, чем когда уезжал. Разбираюсь в культуре и менталитете людей из других стран намного лучше, обрел друзей из самых разных сфер жизни. Это ведь тоже означает рост как личности.

Как бы то ни было, а 70 лет коммунизма сидят в каждом из нас. В наших потомках они останутся, наверное, уже в минимальной степени, но у нас в юности была зажатость, неуверенность в себе, которая европейцам или американцам вообще не свойственна. Отсюда и барьеры, которые у меня первоначально были при мысли, что сейчас я буду разговаривать со знаменитым модельером, спортсменом или еще кем-то. В этом смысле приходилось чуть-чуть себя ломать.

Ты не должен чувствовать себя неравным тому, с кем разговариваешь, — вот главный принцип общения с такими людьми. И когда ты ближе с ними знакомишься, понимаешь, что это приятные собеседники и просто хорошие люди. И любые барьеры – на самом деле чепуха.

— Считаете себя гражданином мира?

— Да. Я не привязан ни к одной стране. Чувствую себя дома и в Англии, и в Италии, и на Украине, и в Америке. Спокойно могу жить в любой из этих четырех стран. Тде будет лучше для семьи, для меня, для работы – на той стране и остановлюсь.

— Сейчас общение хоть с каким-то человеком в мире способно вызвать у вас скованность?

— Нет.

От человека, который не мог представить себя за границей, — до «гражданина мира». За 13 лет. Вот она – жизнь.

А в 2006-м, когда на церемонии вручения премии «Звезда» в московском ресторане «Метрополь», я мимолетно пообщался с Андреем и процитировал ему старую наивную фразу, он отреагировал так: «Знаете, а ведь эта история лишний раз говорит: невозможно предположить, как повернется судьба даже через небольшой промежуток времени. И вот сегодня я не имею ни малейшего представления, кем вообще буду и что со мной станет через следующие десять лет».

На мой взгляд, это слова человека, который твердо понимает, что звездный статус не дается раз и навсегда. И что на этом уровне может удержаться только тот, кто каждый день просыпается с мыслью, что все надо доказывать заново.

«Главные принципы, которые строятся на уважении и внимании к людям, остались прежними». Эта фраза в понимании феномена Шевченко как личности кажется мне важнейшей.

Заголовок материала 96-го года был таким: «Похож на Блохина. Но больше – на себя». Сходство с началом карьеры лучшего снайпера чемпионатов СССР, а ныне – главного тренера сборной Украины уже к началу 96-го подмечали все. В конце 2004-го это сходство окончательно оформил «Золотой мяч». Разница же стала ясна лишь со временем. Она – в характерах.

В книге «Футбол на всю жизнь», написанной в соавторстве с журналистом Дэви Аркадьевым, великому бомбардиру Блохину хватило мужества привести цитаты из прессы после ничьей со сборной Польши 0:0, не позволившей сборной СССР выйти в полуфинал ЧМ-82. Шведская «Экспрессен» писала: «Отнюдь не выглядит красиво, когда Блохин начинает с помощью жестов выражать свое неудовольствие и указывать товарищам по команде на их ошибки». Эдуард Стрельцов уже через газеты отечественные призывал: «Олег, спрячь лишние эмоции – ты много от этого выиграешь в глазах людей».

«Бомбардирство портит характер» – такую мысль как-то в разговоре со мной высказал поэт Михаил Танич, сам когда-то много забивавший на любительском уровне и потому говоривший о самом себе. Пример Блохина этот тезис вроде бы доказывает. А вот Шевченко – совсем другой случай, что подтверждает и сам Блохин, который лучше кого-либо знает, о чем говорит: «Шевченко – очень приятный в общении молодой человек. С ним счастье работать любому тренеру».

Вы когда-нибудь слышали, чтобы форвард хамил партнерам и тренерам, чтобы выпрашивал у судей пенальти, исподтишка бил соперников или провоцировал зрителей, «посылал» журналистов? Не знаю уж, каким образом ему удалось не скурвиться на той звездной планете, где он быстро стал своим, но на репутации Андрея не появилось ни одного из этих темных пятен. И, рассуждая о собственно футбольной его «начинке», забывать о том, что он – Мистер Воспитанность, убежден, ни в коем случае нельзя. Потому что иначе мы преступно прошляпим нагляднейший урок для мальчишек, да и взрослых людей, как можно (и нужно!) остаться нормальным человеком, добившись в жизни всего.

На моих глазах в 2009 году после прилета киевлян в Казань на матч Лиги чемпионов за автографом Шевченко выстроился едва ли не весь штат работников аэропорта столицы Татарстана. Стоит ли лишний раз говорить, что воспитанная звезда осчастливила подписью всех без исключения?

Зимой 2005 года я писал в «СЭ»:

«Ему осталось только вывести сборную Украины на чемпионат мира. Он постоянно забивает за национальную команду – пусть нет там ни одного полузащитника-созидателя, хотя бы отдаленно приближающегося по классу к Зеедорфу, Кака и Пирло. Он как форвард слишком самодостаточен, чтобы обращать на такие мелочи внимание. Если Украина поедет в Германию, Шевченко удастся чудо, которое оказалось не под силу таким могиканам, как, скажем, Джорджу Веа с его Либерией. И тогда суперзвезда окончательно превратится в легенду».

До выхода в четвертьфинал ЧМ-2006 оставалось полтора года. Под руководством – вот еще один причудивый изгиб судьбы – того самого Блохина, игровую похожесть на которого «Спорт-Экспресс» зафиксировал еще десятью годами ранее…

А вот – поразительный, на мой взгляд, по своей внутренней сути фрагмент нашей беседы 2009 года. Который мы начали с чуть-чуть «жареной» темы – взаимоотношений Шевченко и Моуринью. А потом вышли на высокую философию.

— Принято считать, что в «Челси» у вас был конфликт с Жозе Моуринью, и оттого матчи «Динамо» с «Интером» будут для вас особенно принципиальны .

— Ничего принципиального. Все эти разговоры – ерунда. Нормальные у нас с Моуринью отношения.

— Руку при встрече ему пожмете?

— Да. Мы уже делали это, и без проблем.

— Это легенда, что в «Челси» Роман Абрамович вас приглашал без участия Моуринью?

— Чепуха. Раздутые на пустом месте слухи.

— У вас вообще нет в футболе врагов, которым вы не пожали бы руку?

— Нет. Я очень спокойный и уравновешенный человек.

— И в жизни вас не предавали и не обманывали?

— Это было. Но в Библии написано: «Если тебя ударили по одной щеке, подставь другую». Считаю, это правильно. Очень правильно.

Может и правильно, и даже очень правильно. Вот только в устах суперзвезды спорта, которой каждую секунду на поле, да и в жизни тоже приходилось биться за свой всемирный успех, выцарапывать его, это прозвучало оглушительно. Я в первую секунду даже не поверил собственным ушам.

Если руководствоваться штампами, верить в одни только правила и не допускать возможность исключений, Шевченко с такой жизненной философией никогда, ни-ког-да не должен был добиться вообще какого-либо успеха в футболе. Ибо в спорте, как принято считать, преуспевают те, кто живет по суровому волчьему закону: выживает сильнейший. И чтобы выжить, там надо вовсю орудовать локтями, а уж никак не подставлять вторую щеку.

Но не случайно ведь чудесная книга Александра Нилина о другом гении футбола, Эдуарде Стрельцове, называется «Памятник человеку без локтей».

Такие, как Стрелец и Шева, выходят за рамки привычного миропонимания. И мы начинаем осознавать, что гениям локти необязательны.

Я уже упомянул покойного поэта и яростного футбольного болельщика Михаила Танича; как-то удивительно получилось, что со многими российскими людьми искусства мы не раз заговаривали о Шевченко. И все о нем едва ли не петь начинали! Во всяком случае, знаменитый оперный певец Зураб Соткилава в 2000 году рассказал:

— Оказавшись в Риме, не смог устоять перед искушением сходить на матч «Лацио» – «Милан», посмотреть на моего любимого игрока Андрея Шевченко.

Я уточнил:

— Марадона даже прислал в подарок Плисецкой ее любимые духи «Бандит». А вы можете похвастаться футбольными знакомствами такого уровня – допустим, с Шевченко?

— Я к ним не стремлюсь. Предпочитаю наслаждаться великим футбольным искусством на расстоянии, потому и не знакомлюсь с тем же Шевченко, хотя бываю в Италии очень часто. Был у меня по этому поводу замечательный урок. В то время, когда известность ко мне только начала приходить, великий Леонид Утесов сделал мне первую рекламу на всю страну, положительно отозвавшись о моем пении. Знакомы мы с Леонидом Осиповичем не были, и так жизнь нас и не свела до его смерти. Позже мне довелось общаться с человеком, близко знавшим Утесова. И оказалось, что его спрашивали: «Почему же вы не знакомитесь с Соткилавой, раз вам так нравится его искусство?» А Утесов отвечал: «Как же я могу к нему подойти, если преклоняюсь перед ним!» Вот почему я не стремлюсь сближаться с Шевченко и другими футболистами, которыми восторгаюсь.

Два года подряд – сначала в Милане, а потом в Москве – «Спорт-Экспресс» в торжественной обстановке вручал Шевченко приз «Звезда», учрежденный для лучшего футболиста года в странах СНГ и Балтии. На втором из этих вечеров в честь Андрея, который прихватил на праздник своего друга Кларенса Зеедорфа, выступал один из лучших классических пианистов современности, лауреат конкурса имени Чайковского Денис Мацуев.

Он покорил зал темпераментным и виртуозным исполнением Второй венгерской рапсодии Ференца Листа. Старый рояль «Метрополя» с трудом выдержал напор звезды мировой музыки. И когда Шевченко поднимался из-за стола, чтобы поблагодарить Мацуева, было видно, что форвард «Милана» восхищен талантом пианиста в не меньшей степени, чем тот – даром двукратного обладателя «Звезды».

Мне удалось поймать Мацуева через несколько минут после окончания церемонии по телефону.

— Я уже в пути, — пояснил музыкант. — Вечер доставил мне большое удовольствие, но продлить его при всем желании я не мог. Все расписано по минутам, и нужно было ехать на запись пластинки. Ее, кстати, я отодвинул как раз ради «Звезды», участие в которой стало для меня особым событием и заставило изменить намеченный график. И ничуть об этом не жалею!

— Почему выбрали именно произведение Листа?

— Это романтическая, атакующая рапсодия. Рапсодия в стиле Шевченко и словно созданная для Шевченко.

— Во время исполнения казалось, что во всем мире есть только вы, Лист и рояль. Как, скажите, последний выдержал двух первых?

— Рояль, конечно, старенький. И после меня его, скорее всего, придется ремонтировать. Но для Шевченко и «СЭ» я был готов играть на любом инструменте!

— Успели переброситься с ним парой фраз?

— Да. Пожелали друг другу успеха. Отношусь к Андрею с большой симпатией не только как к спортсмену, но и как к человеку.

Однажды я поинтересовался у великого актера Олега Табакова:

— Кто из нынешних футболистов нравится вам больше всех?

— Титов. И Шевченко. С ним, кстати, я общался – как-то мы были на гастролях в Киеве, и Суркис дал нам возможность пожить в Конча-Заспе. Там и познакомились. Потом еще виделись на матче «Милана» в Германии. Он почти ребенок, но при этом профессионал и большой талант.

«Почти ребенок» – запомним эту неожиданную формулировку. Потому что Олег Павлович неоднократно проявлял себя как большой знаток человеческих душ, умеющий заглянуть внутрь людей и подметить там что-то внешне скрытое, а внутренне – самое важное. Позже обязательно к этому вернемся.

А пока возобновим разговор о воспитании и чувстве благодарности.

В апреле 2003-го, в ответном полуфинале Лиги чемпионов, шевченковский «Милан» играл дерби против «Интера». И происходил этот мегаматч в первую годовщину смерти Валерия Лобановского.

Шева за те дни дважды потряс всех. Сначала – когда публично пообещал забить «Интеру» в память о Лобановском. Потом – когда это обещание выполнил. «Милан» победил 1:0 и вышел в финал, где Шевченко тоже суждено было сыграть решающую роль…

Когда в телевизионном интервью спустя секунды после окончания матча Шевченко говорил, что посвящает гол своему великому учителю, мне, честно, хотелось плакать. Оттого, что есть еще люди высокого полета, которые помнят, кто они и откуда. И которые на глазах у всего мира способны по заказу сдержать такое слово.

Уже много лет спустя, после работы с Анчелотти и Моуринью, я поинтересовался у Андрея:

— Лобановский – лучший тренер в вашей жизни?

— Мне повезло, я работал со многими хорошими тренерами. Но именно Валерий Васильевич дал мне путевку в большой футбол. Поэтому – да.

Резо Чохонелидзе, с которым я разговаривал в 2007 году, вспоминал:

— Лобановский во многом и «слепил» Шевченко. Еще давным-давно великий тренер говорил мне, что лет через 15–20 каждый игрок вне зависимости от своего номинального амплуа, оказавшись на любой позиции, обязан будет уметь действовать на ней профессионально. Тогда ведь об этом не было и речи! И потом Лобановский воплотил эту теорию универсализма в Шевченко. Он ведь не только нападающий. Андрей способен и играть в отборе, и развивать атаку, и завершать ее. Да, у нас в «Милане» сейчас есть Роналдо, но ему до Шевченко далеко: он может только атаковать. Я не забуду, как за сезон до перехода в «Милан» спрашивал у Лобановского, готов ли парень к отъезду в клуб такого уровня, и тот отвечал: «Пока нет». А год спустя на такой же вопрос услышал: «Теперь готов». То есть Лобановский говорил объективно, исходя не из собственных интересов как тренера «Динамо», а из реального уровня футболиста. И через три месяца Шевченко стал игроком «Милана».

…В 35, спустя почти десять лет после смерти тренера, Шевченко нередко иллюстрирует свою мысль цитатой Лобановского, которые за десяток лет в «Милане» и «Челси» вовсе не выветрились из его головы. Тоже ведь – штрих.

Не говоря уже о том, что «Золотой мяч» (единственный, кстати, приз, который стоит дома у Шевы в Лондоне; все остальное хранится в Киеве у родителей) Андрей первым делом привез на могилу Валерия Васильевича. Как и кубок Лиги чемпионов.

А ведь творилось вокруг Андрея тогда такое светопреставление, что человек без внутреннего стержня не то что тренера, который вывел в люди, — мать родную забудет как зовут. Журналисты табунами, сотнями гонялись за ним по пятам, ловя каждое слово и каждый жест. Иной бы либо стал нервным, дерганым, либо надел бы такую «корону», что не подберешься. Шева же знай себе общался – и те, кому повезло знать его до суперзвездных времен, не замечали в нем никаких перемен.

Одна история обросла анекдотами. Согласно легенде, после того самого финала Лиги чемпионов, где Шевченко забил решающий пенальти, он стоял в смешанной зоне и давал интервью итальянским репортерам. В этот момент к нему подошел гуру российской спортивной журналистики, старый добрый знакомый Андрея – Леонид Трахтенберг. Нежно обнял Шеву за плечо – и повел его куда-то вдаль. Для эксклюзивного интервью «Спорт-Экспрессу», одним из основателей которого являлся.

Апеннинские репортеры, на несколько секунд оцепенев от шока, затем начали кричать и махать руками. На что Леонид Федорович, обернувшись, развел руками и на ломаном английском огласил итальянцам причину столь неординарного шага: «Бикоз май френд!»

О том, как себя вел при этом сам «френд», легенда умалчивает. Но, зная с каким пиететом Шева относится к старшим, знакомство с которыми тем более исчислялось многими годами, подозреваю, что напору Трахтенберга он безо всякого сопротивления поддался. Чем, видимо, вдвойне изумил итальянцев.

Мистер Воспитанность, что поделаешь!

А квинтэссенция ее, этой самой воспитанности и благодарности, — тронная речь Шевы, посвященная получению «Золотого мяча». Вот ее отрывки:

«Это был особенный день в моей жизни и особенный год. Я женился, у меня родился сын, я стал чемпионом Италии и выиграл «Золотой мяч». Я бесконечно счастлив получить эту награду. Хочу поблагодарить всех, кто помогал мне, особенно моих земляков-украинцев. Я украинец и горжусь этим. Посвящаю эту награду моему народу! Украинцам сейчас нелегко… Хотя мне сложно судить, ведь я уже шестой год живу здесь. Знаю одно: мой народ заслуживает хорошую жизнь, заслуживает демократию. Надеюсь, что эта победа смогла подарить улыбку и радостные мысли моим украинским болельщикам».

«Я невероятно горд. И счастлив тому, что способствовал перемене общего мнения об игроках с Востока к лучшему. Я хотел этого, я стремился к этому, мысль об этом всегда подгоняла меня и заставляла работать больше и больше».

«Я рос в Украине и видел Олега Блохина и Игоря Беланова, выигрывавших «Золотой мяч». Они были первыми моими кумирами. Когда я начал заниматься футболом, то, конечно, как и все, мечтал о том, чтобы стать знаменитым игроком, и даже о такой награде, как «Золотой мяч». И я добился этого! И теперь мой путь послужит примером для всех детей, которые любят этот вид спорта. Пусть они осознают: то, что произошло со мной сегодня, когда-нибудь может случиться и с ними!»

«Полагаю, вознаграждена была именно моя стабильная результативность. Я стал лучшим бомбардиром серии «А». Свою роль сыграли голы в Лиге чемпионов, особенно те два, что я забил в матчах с «Барселоной». Конечно, помогло и то, что «Милан» и «Барселона» сейчас на виду больше, чем другие клубы. Хотя я лично отдал бы «Золотой мяч» Паоло Мальдини – за всю его карьеру в целом».

«Первым моим тренером в «Милане» был Альберто Дзаккерони. Он научил меня понимать итальянский футбол, очень помог мне в первое, самое сложное время. Чезаре Мальдини – исключительный человек, с ним я провел четыре прекрасных месяца, и вместе мы достигли неплохих результатов. Фатих Терим пробыл в команде слишком недолго, но чему-то и он научил меня – ведь он видел футбол иначе, и этот опыт тоже был ценен. А с Карло Анчелотти я стал победителем. Наш тренер – выдающийся специалист, к тому же сам в прошлом был великим футболистом. Он излучает огромное спокойствие и уверенность. С Анчелотти очень приятно общаться, он всегда слышит тебя».

Кто в тот момент наивысшего триумфа мог подумать, что возвращаться из Западной Европы домой Шева будет именно от Анчелотти, усадившего его на скамейку? И тем более – что происходить это будет не в «Милане» и даже не в Италии?!

Ни у одного спортсмена в мире вся карьера не бывает одним сплошным медовым месяцем. Так уж вышло, что перелом в футбольной судьбе Шевченко совпал со сменой страны и клуба – Италии на Англию, «Милана» на «Челси».

А девять месяцев спустя, в апреле 2007-го, я приехал в Милан. В том числе и для того, чтобы понять, как там восприняли поворот в судьбе своей легенды.

И почти сразу же, заселяясь в гостиницу, услышал от портье, страстного болельщика «россонери», бьющую наповал фразу:

— Знаете, какая у меня самая заветная мечта? Чтобы в финале Лиги чемпионов «Милан» выиграл у «Челси» 1:0, а Шевченко получил право на пенальти и пробил мимо ворот!

Впрочем, за несколько дней, проведенных на Апеннинах, я уже привык ничему, связанному с футболом, не удивляться. После той поездки у меня уже не возникало вопросов, что такое настоящая футбольная страна и, увы, можно ли называть таковой мою Россию.

Вот ты садишься в такси на вокзале Турина, чтобы поехать на матч «Ювентус» – «Тревизо». Шофер объявляет, что болеет за «Торино». И, узнав, что я из России, тут же спрашивает: «А как поживают Заваров с Алейниковым?» Вы с ходу вспомните, кто не в ваших любимых командах сыграл по году-полтора почти два десятилетия назад?

Вот ты входишь в кафе-кондитерскую возле штаб-квартиры «Милана» на виа Турати. И когда сын ее владельца, фан «Ювентуса», узнает, что ты через несколько дней встретишься с Алейниковым, он начинает смотреть на тебя снизу вверх. Не говоря уже о портье миланской гостиницы, том самом фанате «россонери», которому ты сказал, что встречался с Каладзе.

Вот ты ужинаешь в морском ресторанчике в Бари, и за единственным, кроме твоего, занятым столом шестеро молодых людей полтора часа выкрикивают друг другу слова «Роналдо», «Анчелотти» и «Галлиани».

В Милане болельщики, как выяснилось, враждуют только на словах: у «миланистов» и «интеристов» отношения нынче вполне миролюбивые. Но игрокам-вероотступникам, особенно на первых порах, пощады нет. 12-летний мальчик в черно-синем, ожесточенно топчущий изорванную уже в клочья майку Роналдо, — эта картинка с миланского дерби осталась для меня одним из самых ярких фрагментов поездки. Да уж, от любви до ненависти здесь – меньше шага.

Вот и к Шевченко многие из фанов «Милана» – по крайней мере в первый сезон после отъезда в Лондон – относились холодно. Хотя ушел он не к конкурентам в «Интер» или «Ювентус», а в «Челси». «Лично я на Шевченко в обиде, потому что он сам не раз клялся, что хочет завершить карьеру в «Милане». Никто за язык ведь его не тянул, правда?» – говорил пресс-атташе российского фан-клуба «Милана» Александр Гонецкий. Его итальянские собратья высказывались еще жестче. Хотя, если вдуматься, многие ли из них, окажись они на месте Шевченко, наплевали бы на интересы семьи, любопытство к иному стилю жизни и, в конце концов, на двукратное увеличение зарплаты? Но в Италии, как в общем-то и в любой стране, для болельщика есть только черное и белое.

Не удивился я и типично итальянской огненной реплике, которую произнес ярый болельщик «Милана» Роберто Джавасси. Тот самый, уже дважды упомянутый мною выше, спокойный на первый взгляд человек в очках, работающий в миланской гостинице Auriga. Едва услышав фамилию Шевченко, он разразился десятиминутным монологом, суть которого заключалась в том, что недавний кумир, уйдя по собственному желанию в «Челси», стал для него одним из главных разочарований в жизни.

— Я так надеялся, что Шева отыграет в «Милане» 20 лет и станет для нас таким же богом, как Ривера или Мальдини! – восклицал Джавасси. — Он уже стал вице-капитаном и должен был понимать, как нужен клубу, который сделал для него все. Тех высот, которых он достиг: «Золотого мяча», победы в Лиге чемпионов, скудетто, — Шева добился благодаря «Милану», а не сборной Украины. Без него «Милан» плох в этом сезоне – ведь вся игра годами была заточена под него. И не убеждают меня все эти «отмазки»!Вот Берлускони говорит, что Шева уехал из-за жены, которая хотела, чтобы он и дети выучили английский. Но разве нельзя было это сделать здесь, в Милане?!Нет, после того, что произошло, я не считаю Шевченко сильной личностью!

Выслушав такую тираду, впору было задуматься о том, что от любви до ненависти и впрямь рукой подать. Что все может перевернуться в один день – и никто уже не будет говорить о том, что не только «Милан» для Шевченко, но и Шевченко для «Милана» стал подарком судьбы и гарантией многолетнего счастья.

Но вот вам обратная сторона медали. Вечером 29 сентября 2006 года, в день, когда Шевченко исполнилось 30 лет, у «Милана» была игра. А сразу после нее, около 10 вечера, группа известных людей рванула в аэропорт, откуда на частном самолете вылетела в Лондон. К Андрею в гости.

Один из пассажиров того рейса Резо Чохонелидзе рассказал мне:

— На борту были вице-президент Адриано Галлиани, генеральный директор Ариедо Брайда, исполнительный директор Леонардо, Кларенс Зеедорф – всего 14 человек. Полететь хотели многие, но после той игры почти все разъезжались по сборным. Из-за этого до Лондона не добрались Кака и Каладзе. Мальдини лечился после травмы, у Костакурты возникли какие-то проблемы с ребенком… Шевченко вначале хотел заказать большой самолет на сто мест, но пришлось вносить коррективы.

— Так это он сам самолет заказывал?

— Конечно. В годы игры в «Милане» он всегда отмечал день рождения. Два раза это происходило у него дома, на озере Комо, где он жил, собиралось всегда человек 50–60. Вся команда с женами, его друзья, друзья жены… Берлускони всегда приезжал. После вручения «Золотого мяча» Андрей дома стол для всего «Милана» накрыл. И, отмечая 30-летие, решил не изменять традиции. Мы в 11 вечера прилетели, в Лондон на два с половиной часа заехали, поздравили, посидели немного – и к четырем ночи вернулись в Милан…

Было бы совсем символично, если бы тем самолетом полетел в Лондон к Шеве и лично Сильвио Берлускони. Дело в том, что не раз и не два, как рассказали в Киеве, патрон «Милана» присылал за своим любимцем личный «борт», чтобы доставить того из сборной Украины обратно в клуб с максимальной быстротой и комфортом.

А тут, получалось, уже Берлускони мог бы полететь самолетом, забронированным Андреем…

По словам Чохонелидзе, в ресторане на Пикадилли в тот праздничный вечер собралась удивительная компания. Группа важных господ из «Милана» с примкнувшим к ним Зеедорфом и нефутбольными друзьями Шевы из Италии. Роман Абрамович с детьми. Исполнительный директор «Челси» Питер Кеньон. А также Джон Терри, Фрэнк Лэмпард, Михаэль Баллак… Моуринью, правда, не было.

«Красно-черные» и «синие» объединились, чтобы отметить юбилей выдающегося мастера. Если бы «Милан» действительно был на него в обиде, если бы в «Челси» его не приняли – не было бы этого ночного перелета и вечеринки в Лондоне. Насколько же шире в футбольном мире набор красок, нежели болельщицкие черные и белые. Но ведь и мнений тифози замалчивать нельзя – потому что ради них, тифози, собственно, футбол и существует. Да и важности такого события, как уход Шевченко, без этого было бы до конца не понять. «Обида некоторых болельщиков – оттого, что его все равно очень любят!» – сказал мне Каладзе. Правильно сказал.

Накануне 35-летия Шевы, в сентябре 2011-го, мы уже с ним самим будем вспоминать о веселых днях рождения, которые он отмечал вместе с одноклубниками.

— Владелец «Анжи» Сулейман Керимов подарил Роберто Карлосу на день рождения автомобиль «Бугатти» ручной сборки , — решу я чуть-чуть «подтравить» обладателя «Золотого мяча».

— Мне никогда ничего подобного не дарили. Люди знают, как я отношусь к подаркам. Для меня лучший из них – чтобы на праздник, если я его провожу, пришли все мои друзья и чтобы атмосфера там была доброй и веселой. Так было, например, в первый год игры за «Челси», когда на мое 30-летие собрались люди как лондонского клуба, так и «Милана».

А еще классно получилось в первый год моей игры за «Милан». Вся команда тогда собралась в ресторане, Джордж Веа спел песню, все танцевали… Обстановка была – просто супер! В тот вечер мне удалось очень приблизиться к ребятам. Команда ведь становится командой не только на тренировках и в играх. И в «Динамо» до того не раз хорошо отмечали…

— А теперь шумных празднований не будет?

— Нет. Всех люблю, уважаю, уверен, что все друзья поздравят. Просто в таком цейтноте, как сейчас, не могу что-то устраивать. Судите сами: в сам день рождения играем в Израиле, 2-го – с «Ворсклой», а потом уезжаем в сборные. Поэтому и семья вернется в Лондон 27-го.

— От кого из «Милана», «Челси», других команд ждете поздравлений?

— Повторяю: очень спокойно к этому отношусь. Кто позвонит – тем буду благодарен. Единственное, что твердо знаю: я сам должен позвонить Сильвио Берлускони. Мы с ним родились в один день. И у него тоже будет юбилей, правда, намного более существенный – 75.

— Поддерживаете контакт?

— На праздники созваниваемся. И с чемпионством в этом году я его поздравлял. Как и Адриано Галлиани, и многих игроков, и весь «Милан».

— Какое-нибудь чествование было?

— Они меня всегда приглашают – только времени нет…

…Мечты сбываются не только у «Газпрома». В 17 лет, будучи дублером «Динамо», Шева давал свое, скорее всего, первое в жизни интервью юному киевскому репортеру Диме Дымченко. И среди прочего сказал поразительную вещь – о том, что мечтает когда-нибудь играть в «Милане». Нет, ну вы представляете!..

Неисповедимы пути Господни. В 2005 году Шевченко возглавлял поход сборной Украины за первой в своей истории путевкой в финальную стадию мирового первенства. В сентябрьском выездном матче со сборной Грузии историческая цель была достигнута. И не было предела ликованию Олега Блохина, Шевы и его партнеров по команде.

А в это время в Киеве тот самый журналист Дмитрий Дымченко, который также ждал этой минуты едва ли не всю жизнь, после матча при невыясненных обстоятельствах погиб. Ему не суждено было увидеть, как любимая сборная – и полутравмированный, игравший «на одной ноге» Шева – доходит до четвертьфинала в Германии-2006.

…Чувства, которые Шевченко испытывал, играя в Милане, подчеркнул один нюанс из нашего с ним разговора в сентябре 2009-го. Я спросил:

— Что означает ваша татуировка на плече – внушительных размеров дракон?

— Я ее сделал в 2000 году в Милане. К тому моменту отыграл за «Милан» первый сезон, который получился очень удачным. 2000-й был годом Дракона – как и 76-й, в котором я родился. Вот и решил сделать эту татуировку со смыслом: первый год в Италии получился таким классным, что я хочу помнить о нем всегда.

Два года спустя, уже в 2011-м, мера его непреходящей близости к «Милану» выяснилась в очередной раз.

— С нынешними молодыми тренерами «Милана» и «Челси», Аллегри и Виллашем-Боашем, знакомы? – спросил я его скорее для проформы, думая: а откуда? Но получил неожиданный ответ:

— С обоими. Аллегри вообще встретил на его подписании контракта с «Миланом». Он приехал в клуб – а я как раз в это время заехал пообщаться с Галлиани. Как всегда, из его кабинета перешли туда, где выставлены выигранные кубки, «Золотые мячи» – любит он это дело. Обожает историю клуба.

В «Милан» всегда приятно заходить. Когда видишь семь Кубков чемпионов, множество чемпионских трофеев, фото заметных игроков в его истории… Я тоже очень люблю это смотреть. Когда приезжаю – всегда еду в клуб. Общаюсь и с Галлиани, и с Брайдой, и со всеми, кто там из года в год работает.

— Когда «Интер» столько лет подряд становился чемпионом, для вас это становилось поводом для переживаний?

— Нет. Это нормальные циклы. У «Милана» был подъем, затем спад, теперь опять подъем. Все великие клубы когда-то переживают периоды неудач. Нет ничего вечного. «Милан», «Барселона», «Реал», «МЮ», «Бавария» – это не просто названия, а какая-то особая энергетика.

— Еще года полтора назад казалось, что «Милан» «проседает ». И вдруг …

— «Милан» никогда не «просядет». Пока там есть президент Берлускони, этот великий клуб будет в порядке.

Почему же он ушел оттуда, где был счастлив? Это ключевой вопрос для всех, кто неравнодушен к «Милану» и к Шевченко. Однако, обсудив эту тему в 2007 году со многими людьми, версий я услышал не так уж много. И практически ни одна не имела прямого отношения к футболу.

Каладзе:

— Шева провел в «Милане» семь лет, это достаточно много. У него семья, дети. Он просто хотел как-то поменять свою жизнь, попробовать что-то новое, узнать иную культуру. Поехал в Лондон, учит язык – жена-то у него из Америки. Будет говорить с ней и с детьми по-английски. Но не думаю, что переезд в Англию был только желанием Кристен – они сам пожелал перемен. Я почувствовал это в конце прошлого (2005/06) сезона.

Чохонелидзе:

— Идея перехода Андрея в «Челси» возникла на семейной почве. Жена из Вашингтона, двое детей… Решили поменять образ жизни. Как мне видится, она хотела, чтобы дети выросли на английском языке. Полагала, если ребята будут жить в Италии, а потом поменяют страну, будут отставать от сверстников. Когда дети совсем маленькие, языковой барьер преодолевается быстрее. Так что это был исключительно семейный выбор. Наверняка Шевченко было тяжело уходить из «Милана», но он принял решение ради семьи.

Этим двум людям можно верить: с форвардом они близко общались, а Чохонелидзе вообще был первым человеком, который когда-то в офисе «Милана» произнес фамилию Шевченко.

В 96-м, когда бывший защитник тбилисского и ленинградского «Динамо» стал полноправным сотрудником знаменитого итальянского клуба, у него состоялся разговор со старым знакомым – Валерием Газзаевым. Тогдашний главный тренер «Алании», видимо, находился под впечатлением игры и решающего гола Шевченко против его команды в финале Кубка Содружества. Он и посоветовал работнику «Милана» присмотреться к талантливому игроку: самим владикавказцам тягаться с Киевом за Шевченко было не под силу. Чохонелидзе, лично поглядев на дарование, впечатлился и рассказал о нем своим начальникам – Галлиани и Брайде.

— Вы хорошо знаете, что многие советские футболисты, поехавшие за границу, не оправдали надежд, — сказал мне Чохонелидзе. — Поэтому определенные опасения у руководителей клуба были. Для них лучше бразильцы или аргентинцы, потому что те проверены годами. Я со своей стороны дал Шевченко положительную характеристику, но потом за ним наблюдали еще долго. Впрочем, в «Милане» по-другому и не бывает.

Шевченко, вспоминал Чохонелидзе, привезли в Милан в июне 1999 года, за месяц до начала подготовки к сезону, чтобы он хотя бы начал учить итальянский и познавать основы жизни на Апеннинах. Языком он стал заниматься в обществе развития итальянско-российских культурных связей на главной площади города – Пьяцца Дуомо. Каждый день приходил туда к 11 утра и, поскольку болельщикам еще был не знаком, оставался незамеченным. Опознал футболиста какой-то… албанец. У него на родине стояли спутниковые тарелки, ловившие сигнал с Украины. «Шевченко!» – завопил болельщик, и с того момента прохода игроку уже не стало. Все знали, что в 11 он должен переходить площадь у великого собора…

Отлично помнил Чохонелидзе и день, когда у Шевченко родился первенец. Было это накануне гостевой игры с «Сампдорией». Клубный автобус с Андреем на борту только выехал с базы в Миланелло, как ему позвонили: «Срочно приезжай. Начались схватки». В «Милане» принято в таких случаях футболистов отпускать безоговорочно – это святое. Роды, при которых Шевченко присутствовал, затянулись, всю ночь форвард провел рядом с женой, и под утро, наконец, ребенок появился на свет. После бессонной ночи никто, конечно, не ожидал увидеть его в Генуе. Но он приехал, вышел на замену и забил в ворота «Сампдории» победный мяч…

Эту историю годы спустя Андрей преподнесет мне так:

— Дни, когда дети появились на свет, считаю самыми счастливыми в жизни. И оба раза на следующий день я забивал! Когда родился Джордан, «Милану» предстояла игра в Генуе с «Сампдорией ». Всю ночь не спал, под утро ребенок родился, я убедился, что все в порядке, — и поехал своим ходом в Геную, поскольку хотел быть с командой. Вышел на замену и забил победный гол. А на следующий день после рождения Кристиана забил и за «Челси» – правда, уже на своем поле. У меня есть красивые фотографии, как и в «Милане», и в «Челси» команды празднуют рождение моих детей, «качая люльку» на поле.

Расставить все точки над i в вопросе, почему Шевченко уехал из Милана в Лондон, мог только он сам. Решиться задать его напрямую было непросто. Но надо. Что я и сделал, набрав в легкие воздуха, в сентябре 2009-го.

— Понимаю, Андрей, что этот вопрос вы ненавидите, но не задать его не имею права. Слишком многие утверждают, что три года назад вы уехали из «Милана» в «Челси», потому что Кристен захотела жить в Лондоне.

Шевченко ответил быстро и резко – едва ли не единственный раз за время нашего разговора:

— Это неправда. Решение было общим. И принято оно было потому, что я всегда планирую будущее. Для моей семьи было лучше переехать в Лондон.

— Почему?

— Моя жена – американка. Рос Джордан, мы уже ждали Кристиана… Школа, язык – все это имело большое значение. И Лондон в этой ситуации был лучше и для Кристен, и для меня. Италия – великолепная страна, которая навсегда останется в моем сердце. Но будущего своей семьи я в Италии не видел.

Но, конечно, мы бы не уехали, если бы не такое интересное предложение из «Челси» – команды, которая планировала выиграть в Европе все. Так что это был переезд не только для жизни, но и для футбола. И если бы не травмы, уверен, все сложилось бы по-другому.

— В «Милане» вас сильно отговаривали?

— Да, особенно Галлиани. Но решение уже было принято, что, впрочем, совершенно не сказалось на наших личных отношениях. И приезд Галлиани на мое 30-летие это доказал.

— Насколько я понимаю, фанаты очень болезненно восприняли ваш первый уход из «Милана» в «Челси».

— В каком смысле болезненно? Когда я объявил о своем решении, тут же пошел смотреть матч на трибуну именно с ультрас. У меня с ними хорошие отношения, и причины моего решения все поняли. Я уходил из «Милана» не потому, что не хотел больше там играть. И не из-за плохих отношений с кем-то. Причины уже объяснил.

— Не обидно у что так и не догнали шведа Нордаля, оставшись вторым снайпером «Милана» в истории?

— Вообще об этом не думал! Я хочу получать удовольствие от футбола. А приносить жизнь в жертву тому, чтобы обогнать Нордаля или кого-то еще… Это моя жизнь, а не компьютерная игра.

— Олег Блохин в интервью «Спорт-Экспрессу» высказал мысль, что отъезд в «Челси» был, возможно, самой большой ошибкой в вашей жизни.

— Даже если бы вернуть время назад, поступил бы точно так же.

— Совсем-совсем не жалеете?

— Я ни о чем не жалею. Для меня вообще такого слова – «жалею» – не существует. Если что-то не сложилось – значит, так и должно было быть. Никогда не смотрю на минусы. Всегда стараюсь во всем искать только положительное и радоваться жизни.

— На Блохина за эти слова не обижаетесь?

— Наши отношения были и останутся хорошими. Уважаю Олега Владимировича как тренера и человека. У него есть право на свое мнение.

Шевченко никому не отказывает в таком праве – даже Йожефу Сабо, который спустя много лет после того, как тренировал совсем юного Шеву, заявил в интервью, что тот поддался тлетворному влиянию Виктора Леоненко и начал курить.

Услышав, это Андрей улыбнулся:

— Тлетворного влияния Леоненко не было. А курить – одно время курил. Но потом понял: мне это не надо. В 18 лет бросил и больше не начинал. Йожеф Йожефович – очень эмоциональный человек. У нас отличные отношения, и я благодарен ему за то, что он мне, совсем мальчишке, дал возможность играть в основном составе.

— Каха Каладзе утверждал, что вы не только не курите, но и совсем не выпиваете.

— Не могу так сказать. Люблю вино. Но никогда не напиваюсь и не «догоняюсь». Так всегда было.

— Есть футболисты – к примеру, Алексей Смертин и Сергей Семак, — у которых большие винные коллекции.

— У меня она тоже есть. Храню вино и в Лондоне, и в Италии. И на Украину сейчас кое-что привезу.

— Сомелье могли бы работать?

— Для этого надо помнить вкус всех вин. Этого о себе сказать не могу. Но в качестве разбираюсь.

Среди спортсменов высокого уровня в последнее время вообще стало немало знатоков вин, а иногда, после окончания карьеры, — даже виноделов. Таких, к примеру, как хоккеисты Игорь Ларионов и Валерий Буре. Лично я не буду удивлен, если однажды на прилавках появится фирменное вино «Шева».

И никаких сомнений, что с качеством там проблем не будет…

А что до спортивного режима – то в Киеве футбольные люди припоминают, что в юности Андрей и дымил, и по части выпивки аскетом не был. Столица Украины – город жизнелюбивый, своих героев-футболистов там любят и угостить их так и норовят. Хотя бы на каком-то этапе избежать всех этих соблазнов не представляется возможным. Главное – не слишком втянуться. И в нужный момент сказать себе: стоп.

У Шевченко, как рассказывают киевские журналисты, разгульный период был крайне непродолжительным. В какой-то момент, уже при Лобановском (недаром именно Сабо тему курения и влияния Леоненко так педалировал!), он резко взялся за ум. Это и о собственной его воле говорит – ведь совсем мальчишка, в отличие от сегодняшних Милевского с Алиевым, у которых, с позволения сказать, юность так затянулась!

Но и о том, как многое решает великий тренер и беспрекословный авторитет. Ясно же, что для Шевы, киевлянина и воспитанника «Динамо», Валерий Васильевич был иконой. Что Кубок кубков 86-го девятилетним мальчишкой Андрей уже вполне осознанно видел. И вот этот человек начинает тебя тренировать. Определенное время ты по инерции такой же, как раньше. Но потом – делаешь свой выбор.

Одна из киевских легенд гласит, что уже при Лобановском у Шевченко была долгая безголевая серия – ну не хотел мяч влетать в ворота, хоть ты тресни. И мэтр начал уже было поглядывать на молодое дарование косо. Однажды дружки якобы подговорили уже здорово переживавшего по этому поводу Андрея… расслабиться накануне матча. Снять, так сказать, напряжение. А на следующий день он наконец забил – и пошло-поехало! В голевом, разумеется, а не в разгульном смысле. Более того, как раз после этого он, дескать, и посерьезнел враз. «Пробил пробку» – и более себе ничего подобного не позволял.

Очень допускаю, что эту историю киевляне и сочинили. Знаете почему? Потому что звезде и ее футбольному пути должно сопутствовать более или менее весомое число мифов и историй. Тех, что болельщики так любят друг другу пересказывать, создавая не настоящего, а какого-то своего кумира.

Как все это происходит, мне однажды рассказал Евгений Ловчев. Он заблистал в «Спартаке» с первого же своего сезона 1969 года – и после матчей возвращался домой в Подмосковье на электричке. В лицо Женю узнать толком еще не успели. И периодически он не удерживался и спрашивал: как Ловчев сыграл? Однажды прозвучало нечто фантастическое: Женька, конечно, неплох, но вот есть у него брат – во много раз талантливее. Но как пьет… Притом что никакого брата-футболиста, как вы уже догадались, в природе не существовало.

Поэтому к подобным историям нужно относиться с изрядной долей иронии. Может, она и была, а может, и нет. Просто Шева всей своей жизнью в футболе дал такое мизерное количество поводов для подобного мифотворчества, что его поклонники пытаются хоть как-то его профессионализм… компенсировать.

А молодость – она какие-то ошибки подразумевает, программирует. Невозможно быть святым и образцовым с момента рождения, по крайней мере в реальной жизни. Мы же не о Владимире Ильиче в советских книжках рассказываем, право слово! Главное – чтобы какая-то из этих ошибок не стала фатальной. И чтобы «котелок» варил, помогая свои оплошности анализировать и в дальнейшем не повторять.

Тот же Сабо как-то раз заявил даже, что Шеве в юности здорово мешала прогрессировать некая женщина, которая, по словам тренера (Йожеф Йожефович, впрочем, может и лишнего сказануть – не будем об этом забывать), «пила из него все соки». Впрочем, об этом мы с Шевченко не говорили никогда: для меня личная жизнь, если сам спортсмен не изъявляет желания о ней рассказывать, — табу. Да и в любом случае это дела давно минувших дней, которые, к счастью, так ни на что в его жизни и не повлияли.

Тогда же неопытный Андрей, как рассказывают, ввязался в какой-то бизнес, где его элементарно «кинули». На серьезные по тем временам деньги. Наверняка это он и имел в виду, когда на мой вопрос, предавали ли его, без каких-либо подробностей ответил «да». Добавив потом сентенцию насчет второй щеки…

«Шевченко воспринимает меня как члена семьи», — сказал мне в 2007-м Чохонелидзе. Неудивительно: менеджер был рядом с ним и в самые непростые минуты, когда при содействии Берлускони отцу игрока делали сложнейшую операцию на сердце. И все, что рассказывал Чохонелидзе о нападающем, было преисполнено уважения и восхищения. Критики по поводу перехода в «Челси» от него услышать было невозможно. А ведь Резо и в голову тогда не могло прийти, что их с Шевой пути вновь пересекутся в Киеве…

Критики не было и со стороны другого человека из мира агентского бизнеса, прекрасно знакомого с Шевой с тех пор, когда тому было 18, — Шандора Варги. Тоже, кстати, побывавшего в Лондоне на 30-летии нападающего. Во время тяжелого для Андрея сезона-2002/03, когда он получал травмы и не попадал в стартовый состав «Милана», игрок, по словам Варги, предлагал ему стать своим личным агентом. Но поставил условие: переехать в Милан и заниматься только делами Шевченко. На Варге же тогда были Ребров из «Тоттенхэма», Лужный из «Арсенала» и еще десяток игроков – и он отказался. «У нас отношения после этого стали даже лучше, — смеется Варга. — Я долго жил на юге Франции, ехать до Андрея мне было часа два, и встречались мы часто. Его агентом я не стал, зато стал другом. Надеюсь, так будет всегда».

— Действительно ли Кристен Пазик так сдружилась с женой (уже бывшей. — Примеч. И.Р.,) Романа Абрамовича Ириной, как рассказывают? И действительно ли это стало одной из причин переезда Шевченко? – поинтересовался я у Варги в 2007-м.

— Не думаю. Единственное связующее звено между их семьями – русский язык. Ясно, что Роману Андрей как игрок всегда нравился, и он уже давно хотел его приобрести. Абрамович ведь три года купить Шевченко пытался – причем первое его предложение «Милану» вдвое превышало то, на котором в итоге сошлись. Но в то время сам Андрей, думаю, присматривался к владельцу «Челси»: когда на кону такие огромные деньги, всегда нужно быть осторожным. Судьба Михаила Ходорковского всем еще была памятна. Но человеку, который два года подряд выигрывает чемпионат Англии и чью компанию покупает государство за 15 миллиардов, не грозят уже ни тюрьма, ни банкротство. Решение перейти в «Челси» было для Андрея непростым, но, исходя из интересов семьи, логичным. И заканчивать карьеру он, думаю, будет не в киевском «Динамо», а, допустим, в США. Там их с Кристен дом, и он поедет туда, как Бекхэм.

— Стало ли для вас неожиданностью решение Шевченко перейти в «Челси»?

— Абсолютно не стало. Этот шаг мы с ним обсуждали очень давно. Родился второй ребенок, а социальные условия, образование, образ жизни – все это в Англии самое подходящее. Андрей знает моих дочек Каролину и Викторию, которые учатся в Англии. И в последний год игры в «Милане» часто спрашивал меня, как они там себя чувствуют. Видно было, что идея переезда в Британию у него созревает.

«Семейную» версию переезда – которая, как мы теперь знаем, оказалась верной, — в 2007-м поддержали и российские игроки, выступавшие в Италии и по-прежнему контактировавшие со многими людьми кальчо. Правда, один из них все же несколько «офутболивает» мотивацию Шевченко.

Руслан Нигматуллин: «Видимо, слишком сильно Абрамович хотел его приобрести. Андрей был одним из его любимых игроков. Немаловажную роль сыграло желание супруги Шевченко, чтобы дети говорили на английском языке и жили в англоязычной стране. Словом, все сошлось именно на «Челси».

Андрей Талалаев: «У нас с вами тоже есть близкие, и мы знаем, что пожелание семьи – вещь немаловажная. Понятно, что в случае с Шевченко оно сыграло важнейшую роль».

Так вышло, что ни от одного футболиста я не слышал осуждения перехода Шевченко. Все они ставили себя на его место и, что называется, не зарекались, что не поступили бы так же. А вот тифози были настроены бескомпромиссно, и аргумент о роли семьи на них не действовал – иные еще и подкаблучником называли. Налицо непреодолимые противоречия разных мировосприятий – болельщицкого и внутрифутбольного. Фаны «россонери» знали только одно: Шевченко ушел, и их команда стала слабее. А все, что происходит за пределами стадиона, их не волновало…

— Болельщики все одинаковые , — говорил Чохонелидзе. — Когда уходит любимый футболист, который забил за твою команду 180 мячей, это непросто принять. Посмотрите, что неслось на протяжении всего миланского дерби с трибун тифози «Интера» в адрес Роналдо. Чему удивляться?

Талалаев рассказывал:

— Моя юношеская сборная России (1990 года рождения. — Примеч. И.Р.) тренировалась на базе в Коверчано, и я видел фотографии Шевченко, которые тифози разукрасили и перечеркнули. Для болельщиков ничего промежуточного нет. Есть люди, которые его по-прежнему горячо любят, и есть те, кто посчитал переход Андрея предательством и возненавидел его. Но Шева – великий нападающий, и он стал в «Милане» идолом. А к идолу и отношение особое.

Я и в 2007-м ни капли не сомневался: чуть схлынет боль, минуют годы, и Шевченко в глазах болельщиков «россонери» вновь вознесется на пьедестал. «То, что он сделал для «Милана» за последние семь лет – фантастика, — говорит Каладзе. — После ван Бастена он главный кумир болельщиков клуба. Да, никто из тифози не ожидал, что он уйдет. Но их любовь вернется, никуда не денется».

Обиделись ли на него в «Милане» и в Милане? В городе – как видим, да. В команде – нет. Близкие к «россонери» люди, с которыми я общался в 2007-м, дали это понять очень четко.

Варга:

— Все слухи о чьих-то обидах на Андрея в «Милане » – не более чем происки прессы. Надо же про что-то писать! На самом деле с тем же Берлускони у Шевы по-прежнему очень близкие отношения, и коллективный полет в Лондон на 30-летие это доказывает. Не забывайте: Сильвио – крестный папа его сына Джордана. Отношение к нему в «Милане» осталось самое светлое и доброе, и это взаимно. Этот город для него – вторая родина. Здесь он выиграл скудетто, Лигу чемпионов, «Золотой мяч», нашел свою любовь, здесь родились дети… Такое не забывается.

Каладзе:

— Никаких обид в команде на него нет. Все понимают: каждый сам вправе решать, как ему поступить. У него со всеми были и остались хорошие отношения, но больше всех Шева во времена игры за «Милан» дружил со мной, Мальдини, Костакуртой и Амброзини.

Чохонелидзе:

— Если бы Андрей сказал, что у его ухода были какие-то причины, связанные с тренером, ребятами или руководством «Милана», к его уходу могли бы отнестись иначе. Но это был выбор семьи! Берлускони любил его, как родного сына, они могли в любой день и час созваниваться – и это осталось. Когда Берлускони прооперировали, Шевченко тут же позвонил ему из Лондона, чтобы узнать, как все прошло. И все игроки его поняли. В Италии, католической стране, вообще культ семьи. Зидан тоже уехал из «Ювентуса», потому что его жена не хотела жить в Турине. Что тут сделаешь и о каких обидах может идти речь?

Любопытная вещь: к моменту, когда я побывал на Апеннинах, уже начались разговоры о возможном возвращении Шевы в «Милан» в аренду, но никто из моих собеседников в реальность такой перспективы не верил. Судите сами.

Варга:

— У него в центре Милана осталась квартира, и продавать ее он не собирается. Приезжает, когда есть возможность. Но его возвращение в «Милан» исключено – как и любой переход из «Челси». У него первый год четырехлетнего контракта с лондонским клубом, а когда он уже не сможет играть на уровне лучших клубов Европы, повторюсь, велик шанс увидеть его в США.

Чохонелидзе:

— Нет, в «Милан» Андрей наверняка не вернется. И никакого конфликта с Моуринью у него не будет. Шевченко – не тот футболист, чтобы провоцировать размолвку с тренером и использовать это как повод для возвращения в свой бывший клуб. Историю в «Милане» он уже сделал и теперь будет делать историю в «Челси».

— Правда ли, что еще одним мотивом перехода Шевченко якобы стало обещание Абрамовича предоставить ему пост спортивного директора после окончания карьеры?

— Вряд ли речь идет о спортивном директоре, да и вообще не знаю, был ли такой разговор. Но он был бы логичен, тем более что оба говорят на одном языке. Если бы я был Абрамовичем, то сделал бы его своим советником. Шевченко может служить лицом «Челси», послом команды, как в свое время в других местах Платини или Беккенбауэр. Кроме того, он может подсказывать Абрамовичу те футбольные тонкости, которые самому бизнесмену понять тяжело. Кроме того, по натуре Шевченко – верный человек, и того, кто сделал ему добро, никогда не предаст. Если их содружество с Романом будет продолжаться много лет, ничуть не удивлюсь.

Невзирая на осведомленность людей, с которыми я беседовал, их прогнозы не сбылись. И в «Милан» он вернулся, пусть ненадолго и в полном соответствии с максимой, что в одну реку дважды войти нельзя. И творческое содружество с Абрамовичем оказалось весьма коротким (хоть они и по сей день поддерживают прекрасные человеческие отношения). И, наконец, уехал Шева не на американскую родину своей жены, а на родину собственную – в Киев.

Любая человеческая судьба, собственно, и состоит из таких вот непредсказуемых «загогулин», как выразился бы Борис Ельцин. Когда-то Шева не верил, что вообще уедет за границу. Теперь его близкое окружение представить не могло, что он расстанется с Лондоном и вернется в Украину. Что ж, тем и прелестна настоящая жизнь.

А отношение Шевы к «Милану» и клуба к нему… Я спросил Андрея:

— В ряде великих клубов бывшим звездам платят пожизненную пенсию, предоставляют беспрепятственный доступ на стадион. Как с этим в «Милане»?

— Насчет пенсии – не думаю. А на матчи приглашают всегда. Достаточно набрать телефон клуба, сказать два слова: «Я приеду», — и попадешь абсолютно на любую игру. Мне самому, уже когда я играл в «Челси», предложили слетать в Афины на финал Лиги чемпионов «Милан» – «Ливерпуль». К сожалению, не смог.

— Недаром «Милан» называют командой-семьей, клубом с особой философией .

— Да, там к своим игрокам относятся очень тепло. Особенно к тем, чьи имена вписаны в историю клуба. В «Милане» очень не хотели, чтобы я уезжал. И всегда хотели забрать назад. Чтобы я перешел из «Челси» в аренду, звонил лично Берлускони.

А сам Шевченко, как мы помним, накануне своего 35-летия в первую очередь жаждал набрать синьора Сильвио, с которым они родились в один день.

Все это еще и еще раз говорит, что из «Милана» Шева ушел более чем по-человечески.

А вот роман с «Челси» у Шевченко так и не сложился.

Почему? Из-за того ли, что на острие атаки у «синих» беспрекословным солистом был Дрогба, а на подхвате Шева быть не привык? Из-за различий ли английской и итальянской игры, к которой он за много лет привык, а в тридцать перестроиться уже не смог? Или просто к четвертому десятку он утерял один из главных своих козырей – взрывную стартовую скорость, позволявшую вмиг оторваться от любого защитника?

Первые разговоры об этом у меня состоялись еще в 2007-м, во время стартового сезона Андрея в «Челси».

Каладзе говорил:

— Не думаю, что это так. Шева физически очень силен. Он не пьет и не курит, поэтому проблем подобного рода у него быть не должно. Он по-прежнему остается одним из лучших нападающих в мире. Такой игрок не может за год растерять талант. Мы часто созваниваемся, и я вижу, что дела у Андрея пошли лучше. Если судить по тому, как он начал сезон, наверное, можно говорить, что переход был ошибкой. Потому что по стилю игры «Челси» – не его команда. Моуринью ставит не атакующий футбол, его тактика построена на обороне и контратаках. Но Шева привыкает. И привыкнет, я уверен.

«Фактор Особенного» отмечал и Чохонелидзе:

— К игре Моуринью, у которого совсем другой, куда более закрытый футбол, нужно привыкнуть. Ставка делается на Дрогба, нападающего силового стиля. Шевченко – совсем другой игрок, звезда мирового уровня, под которого тренер, считаю, должен подстраивать игру.

Нигматуллин, в свою очередь, рассуждал:

— В Европе футболисты играют дольше, чем у нас. Но в любом случае в 30 лет, к сожалению, бегать сложнее, чем в 25. Это физиология. А английский футбол требует большого движения. Шевченко всегда отличался скоростными качествами, и не думаю, что он их растерял. В последних играх Андрей начал забивать и сам говорит, что счастлив. Но, думаю, ему трудно будет стать той первой скрипкой, какой он был в «Милане» и какой сейчас в «Челси» считается Дрогба.

Кстати, ни один человек не выдвинул версию ревности звезд английского клуба к новичку. Все знали абсурдность подобного предположения, поскольку веселое 30-летие Шевы, в котором активно участвовали все эти звезды наряду с их миланскими коллегами, исключало подобный поворот. Андрей приехал в Лондон не высокомерной примой, отталкивающей людей, а напротив – притягивающим, открытым для общения человеком.

И когда сборная Украины в Днепропетровске выиграет важнейший для себя отборочный матч ЧМ-2010 у англичан, Шевченко без сомнений отправится в раздевалку соперников, чтобы пообщаться «за жизнь» с теми, кого отлично знает, — Терри, Лэмпардом, Эшли Коулом, а также не игравшим в «Челси», но находящимся с ним на одной «звездной» орбите Бекхэмом. И будет принят там на ура.

Но только один человек, Чохонелидзе, подошел к теме с той стороны, которая, похоже, в действительности и стала ключевой. По крайней мере, ее считает таковой сам Андрей.

— Не надо забывать, что перед тем, как перейти в «Челси», Андрей прошлой весной получил здесь серьезную травму колена, – сказал Чохонелидзе. — Как он смог сыграть за сборную Украины на чемпионате мира, вообще не представляю.

Итак, прямо на итало-английском пороге у Шевы впервые за всю его многолетнюю карьеру начались проблемы со здоровьем. Которые со временем только усугубятся. Почему? Вывод вы сможете сделать, во-первых, из еще одной цитаты Чохонелидзе:

— Когда Шевченко пришел в «Милан», все вокруг делалось для него. И президент, и генеральный директор, и врачи, и физиотерапевты – каждый старался, чтобы он думал только о футболе и ни о чем другом.

А вот – фрагмент из моей беседы с игроком лондонского «Арсенала» Андреем Аршавиным, которого, по удивительному совпадению, тоже именно в Англии начали преследовать травмы. Как и Шевченко, и Юрия Жиркова…

— В Англии – потрясающие футбольные поля, в России весной и осенью – ужасные. Тем не менее на родине вы практически всю карьеру провели без травм, в «Арсенале» же они преследуют вас одна за другой.

— (Пауза.) Это больной вопрос и для меня, и для команды, в которой я играю. Нужно что-то делать, чтобы в дальнейшем этого избежать. Если бы такое было у меня одного, я бы согласился с тем, что это моя вина. Или что английский чемпионат такой сложный, много игр и так далее.

Но когда это происходит у всех на протяжении последних двух-трех лет… Думаю, здесь есть какая-то более глобальная причина, с которой нужно разбираться. Причем чем раньше «Арсенал» с ней разберется, тем проще ему будет достигать успехов. У нас всегда как минимум пять игроков травмированы.

— В чем вы видите эту глобальную причину?

— Если честно, не хочу больше это обсуждать, потому что на упоминание мною этой темы очень обиделся доктор команды. Дело в том, что при переводе одного из моих интервью на английский весь удар пришелся как раз на него. Притом что как раз с врачом у меня нормальные отношения. О том, что надо что-то делать в целом, я говорил всем людям в «Арсенале», которые заведуют медициной.

— А Венгеру говорили?

— Лично – нет. Думаю и надеюсь, что он и без меня все понимает.

Обсудил я вкратце ту же тему с еще одним российским легионером в премьер-лиге – Романом Павлюченко из «Тоттенхэма».

— Травмы, которые преследовали многих выходцев из других чемпионатов – к примеру Шевченко, Жиркова – следствие огромного количества матчей или еще и высочайшего темпа игры?

— Действительно, в Англии очень много травм, если сравнивать с Россией. Причина, думаю, действительно заключается в больших игровых нагрузках. Но именно поэтому в обойме всех клубов – по два состава. Один играет в чемпионате, другой – в кубковых турнирах.

— Нередко доводится слышать, что причина травматизма – еще и в удивительно плохом для такой страны, как Англия, медицинском обеспечении. Согласны?

— Не хотел бы подробно говорить на эту тему. В конце концов, у меня, тьфу-тьфу, серьезных травм здесь не было. Но если сравнивать Англию с Россией, у нас медицина в футбольных командах, на мой взгляд, получше. Подчеркиваю, что это мое личное мнение.

Оба россиянина отлично знали, что их интервью, опубликованные в крупнейшей спортивной газете России, будут переведены в Англии. Поэтому говорили на щекотливую медицинскую тему не слишком охотно. Но при этом, будучи честными людьми, называть черное белым и делать вид, будто проблемы не существует, не стали.

Как и сам Шева, с которым мы подробно поговорили и об этом, и в целом о его английской эпопее. Правда, «свернули» на травматическую колею, начав с… Карло Анчелотти, на тот момент – главного тренера «Челси».

— Вы не играли у него, вернувшись из Англии в аренду в «Милан», сели на скамейку у него же и в «Челси», что вынудило вас уехать в Киев. Скажите честно: болеете сейчас за Анчелотти?

— Да. И не только за Анчелотти, но и за «Челси» вообще. У меня хорошие отношения с игроками, с тренером, с хозяином клуба. Баллака, Терри, Ивановича могу назвать друзьями. Очень теплые отношения сложились с Юрой Жирковым. Хороший парень и прекрасный игрок, у него все в «Челси» должно получиться. Что касается Карло, то он никогда меня не обманывал, наши отношения всегда были честными. И как профессионал, он имел полное право решить, кто будет больше играть, а кто – меньше. За мной же было право выбора, согласен я ждать шанса или нет. Я выбрал второе.

— Неужто совсем не разочаровались в Карло как в человеке – ведь столько пудов соли вместе съедено?

— Ни в коем случае. Начнем с того, что мое возвращение в «Милан» было вызвано особыми причинами. Чтобы после серьезных травм вернуться в футбол физически, мне нужно было серьезно готовиться и тренироваться именно в «Милане».

— Почему?

— Там тренировочный процесс совсем другой. И медицина. Не лучше или хуже, а просто другие. Моя травма спины была очень тяжелой, и возиться со мной специалистам в «Милане» пришлось долго. В «Челси» это сделать было бы намного сложнее: поверьте, знаю, о чем говорю. В результате именно в «Милане» меня поставили на ноги.

Вот так. Зная всю степень корректности Шевченко, подобные слова стоит трактовать однозначно. Как изничтожение уровня футбольной медицины на островах. Где Андрей – напомню слова Чохонелидзе – стал одним из многих, а не тем солнцем, вокруг которого крутились все внутриклубные «планеты»…

— С чего вообще начались ваши беды со спиной? – спрашиваю Шевченко.

— Накопились за долгие годы. Драма в том, что в день, когда все произошло, я провел один из лучших матчей за «Челси». Если не лучший. Шел мой второй сезон в Лондоне, и у меня как раз начался подъем. В 12 матчах забил 7 или 8 мячей. И вот играем с «Астон Виллой» вничью – 4:4, и я забиваю два гола. Но минут за 10–12 до конца понимаю: продолжать встречу не могу. Причем из-за болей не в спине, а в икроножной мышце.

Позже выяснилось, что причина заключалась именно в спине: где-то там оказался прижат нерв, связанный с икрой. Сигнал в правую ногу попросту не поступал. Поэтому три месяца не мог нормально не то что бегать, а даже ходить. И все это затянулось на два года…

— Проблемы, помнится, начались еще раньше: на ЧМ-2006 вы играли с травмой колена .

— Это было очень обидно. Я не был готов к чемпионату мира. Тренировался всего неделю перед первой игрой против испанцев. Привез с собой физиотерапевта, который ставил меня на ноги после каждого матча. Но все равно не сыграл даже на 50 процентов своих возможностей. И к тому же оставил в Германии очень много сил. Когда ты не готов к турниру, приходится компенсировать это дополнительными ресурсами организма. Возможно, это сказалось в дальнейшем. Но не сыграть на ЧМ-2006 я не мог.

— Считаете, только травма превратила вас из мировой суперзвезды в игрока скамейки?

— Уверен, что да. У молодого игрока могут возникнуть проблемы с психологией. У опытного, сформировавшегося и много лет подтверждавшего свой уровень – только со здоровьем.

— Тем не менее надлом в вашей карьере произошел именно после переезда в Лондон .

— Если бы такие травмы, как в Лондоне, я получил в Милане, все началось бы раньше. А то, что люди на эту тему говорят… Что я могу с этим сделать?

— То есть в английском футболе чувствовали себя нормально?

— Считаю, что первый мой сезон в Англии, при Моуринью, был неплох. Да, когда привыкли, что человек забивает по 30 голов за год, а тут забил 14, это бросается в глаза. Но, по-моему, 14 голов и больше 10 голевых передач – такой сезон нельзя назвать плохим. Тем более что из-за травмы пропустил последний, самый важный месяц. Во втором, уже при Гранте, начал набирать форму, регулярно выходил на поле и забивал. И тут – травма спины.

Вернувшись в Киев, Шева стал регулярно летать на консультации к присоветованному ему Анатолием Тимощуком врачу сборной Германии, который консультируется как раз на травмах спины. Ибо эта проблема до конца исчезнуть у него уже не может.

В момент прихода в «Динамо» Газзаева я поинтересовался у Шевченко:

— Известно, что незадолго до закрытия трансферного окна вами интересовались «Рома», «Зенит», другие серьезные клубы .

— Вариантов было очень много. Но они – в прошлом. Не будем его ворошить, тем более что сомнений и колебаний не испытывал. Хотел вернуться туда, где начинал карьеру. И не чтобы заканчивать, а чтобы придать ей новый импульс. Надеюсь, что с футболом мне в ближайшие годы прощаться не придется. Но все будет зависеть от здоровья. Если почувствую, что могу ему навредить, — повешу бутсы на гвоздь. Играть, пока, что называется, коленки не сотрутся, не буду.

— Специалисты видят вашу главную проблему в том, что вы потеряли скорость. Согласны?

— После травмы – да, потерял. До травмы этого не было. Но когда ты три месяца не можешь даже ходить, это не проходит бесследно. Сейчас набираю форму, чувствую себя намного лучше. Это можно сделать, только играя и тренируясь. 20 лет и 33 года – большая разница. Рассчитывать на то, что я буду двигаться по полю, как 20-летний мальчик, глупо. Я должен выжать максимум из того, что имею сейчас. Прежде всего за счет головы.

Главное, чтобы не было рецидивов травмы. Можно тренироваться до изнеможения, а потом опять повреждение – и начинай все заново. Что и случалось со мной в последние два года. Понимаете, нет вечных людей. Игрок – не машина. Болельщикам хочется, чтобы я всегда был таким, как в лучшие дни. Но это невозможно. Я делаю все, чтобы выйти на пик формы и хорошо играть. Это моя жизнь, я только этого и хочу.

Зная профессионализм Шевченко, можно быть уверенным: не случись череды травм, на высшем уровне он играл бы гораздо дольше, чем это произошло в реальности. Однако ни жизнь, ни футбол как ее срез не признают слова «если». Однажды Филимонова, чью вратарскую карьеру по большому счету надломил гол-99, спросили: «А если бы вы не пропустили…» Александр раздраженно прервал: «Если бы да кабы». Корреспондент в тексте многоумно трансформировал эти слова в «Футбол не признает сослагательного наклонения».

Да и жизнь не признает.

Вот и Андрей совершенно не производит впечатления человека, который страдает от мыслей о том, что могло бы быть. Недавно он сказал мне:

— Не жалею ни о переходе в «Челси», ни об уходе оттуда. Так сложилось. Это жизнь. Наоборот, узнал много интересных вещей, познакомился со многими интересными людьми. Для меня этот период в жизни был важным как для человека. Не все должно складываться, как я хочу, понимаете? Пережить надо было и это.

Я мигом вспомнил эти слова, когда пару месяцев спустя беседовал с еще одной суперзвездой, только хоккейной – Павлом Буре. С Русской Ракетой судьба обошлась еще жестче, чем с Шевой: серия травм колена заставила Буре оборвать карьеру в 32 года. Но он говорил:

— Я и близко представить себе не мог, чего добьюсь в хоккее. Поэтому каждый день благодарю Бога за то, что он мне дал. Что буду играть в НХЛ, что пять раз забью по 50 и более голов, что трижды стану лучшим снайпером сильнейшей лиги в мире. Если спросить меня, доволен ли я тем, чего добился в хоккее, отвечу: супердоволен!

— Наверное, кроме здоровья, из-за которого завершили карьеру в 32 года.

— Считаю, что все хорошо. Не уверен, что продолжил бы ее, даже если бы был здоров. У меня нет ни грамма сожаления, что все сложилось именно так. Нельзя гневить Бога.

Шева относится к жизни так же. А ведь ему и сейчас нередко приходится играть через боль. Юрий Семин рассказывает:

— Обладатель «Золотого мяча» без малейших уговоров едет играть в любой город, в любую станицу. Это человек, который уважает свою профессию. Мы с ним согласовываем, конечно: этот матч он играет, а другой пропускает. Тем более что иной раз у Андрея возникают проблемы со спиной. Из-за этого он не едет, если мы несколько часов добираемся до точки назначения на автобусе.

— Вы часто практикуете автобусные переезды?

— Допустим, в Александрию четыре часа добирались. Зачем туда ехать Андрею, если есть риск, что он выпадет на более долгий срок? Но физические кондиции у Шевченко потрясающие. И, главное, есть азарт.

В этом-то никаких сомнений. Вот только здоровье – штука такая, которая ближе к концу карьеры зависит уже далеко не только от тебя самого. Травмы заставляют теперь Шеву выходить на поле в лучшем случае через матч. И не думаю, что в глубине души Андрею легко принять тот факт, что он сам не знает, как поведет себя его организм через неделю-две. Любой человек, столького добившийся, привык чувствовать себя хозяином своей судьбы – по крайней мере в том деле, где стал мастером. А тут – каждодневная, хроническая неопределенность.

Болельщики от Шевченко по-прежнему без ума – но представьте, каково приходится тому же Семину, когда он не выпускает своего самого титулованного футболиста либо меняет его, автоматически получая от фанов порцию проклятий. Как это было, к примеру, после замены на защитника Алмейду (с последующим пропущенным голом) в выездном матче Лиги Европы против «Сток Сити». Но кто из этих болельщиков знает, как чувствовал себя в тот или иной день Шева, какие у него были до игры разговоры с тренером, не просил ли замену он сам?

Честно говоря, молюсь об одном – чтобы Андрей, ни на каплю не разлюбив футбол и стремясь во что бы то ни стало продолжать карьеру, свое здоровье тем самым не доконал. В общечеловеческом, а не футбольном смысле…

Когда мы беседовали с Андреем в сентябре 2011-го, накануне его 35-летия, я спросил:

— Бывало, чтобы вы сами подходили к тренеру и говорили, что не чувствуете себя готовым?

— Да. Не раз говорил: «Неважно себя чувствую, и вы сами принимайте решение – играть мне или нет». Тренер при этом мог поставить на матч, однако я предупреждал: выложусь на сто процентов, но не факт, что смогу соответствовать своему уровню.

С Юрием Палычем у нас постоянно идут беседы, в том числе и такие. Он спрашивает, как я себя чувствую. Я отвечаю, берусь за игру или нет.

— Многие удивились, что вы не вышли в первом матче с «Рубином». Это был один из таких дней?

— У нас с Семиным – полное доверие. И тогда мы разговаривали. Я ему рассказал о своем состоянии, он принял решение. У меня на сборах заболела спина. Пропустил неделю, приехал сюда, сыграл матч – опять заболела… Я не чувствовал себя так, как было нужно, чтобы показать свою лучшую игру. К этим матчам с «Рубином» ребята были готовы лучше, чем я.

Много ли футболистов со статусом суперзвезды, пускай и бывшей, способны на такую фразу?..

А еще – на такое отношение к новичкам, какое он в «Челси», даже будучи перманентно травмированным, демонстрировал к нынешнему игроку «основы» лондонского клуба Браниславу Ивановичу. Мне довелось пообщаться в английской столице с сербом, и вот что тот рассказал.

— По-русски вам здесь есть с кем разговаривать?

— Сейчас – все меньше. Но пока Андрей Шевченко был здесь, он мне очень помогал. И из-за того, что мы много общались, мой русский стал лучше, чем в России. Ну по крайней мере остался на том же уровне.

— В чем еще помогал вам Шевченко?

— Во всем! Рассказывал, как здесь тренируются, что надо и не надо делать, иногда оставался поработать со мной. Я был потрясен: человек, который недавно был лучшим игроком мира, уделяет мне столько внимания! Огромное спасибо Андрею за все, что он для меня сделал. Было очень жаль, что он ушел.

— Шевченко переживал, что мало играет?

— Очень. У него была серьезная травма спины. Но он так хотел играть, что торопился вернуться – и спина вновь начинала его мучить.

— Созваниваетесь с ним?

— Да. После Нового года я пожелал ему удачи. Считаю, что в 2009-м он станет таким, как раньше.

Тут, конечно, Иванович выдал желаемое за действительное. Того Шевы на поле быть уже не могло…

— Нынешний Шевченко по игровым качествам – сколько процентов от того Шевы, что блистал в «Милане»? – спрашиваю Андрея.

— Опыта у меня намного больше, но физически, конечно, сравнивать нельзя. Не могу бегать как тогда. Впрочем, именно сейчас чувствую себя хорошо. Физически прибавил. Появилась стабильность, спина беспокоит меньше.

— Это благодаря полетам в Германию к врачу, которого вам присоветовал Анатолий Тимощук?

— И из-за Германии, и потому, что в Киеве нашел хорошего физиотерапевта. И тренировки, наконец. Регулирую процесс: если есть проблемы, мы корректируем мою работу. Чувствую себя в этом плане более свободно.

— Семин рассказал, что и вес сбросили.

— Шесть килограммов! Потому что мне сломали челюсть. Я же просто есть не мог. Правда, уже набрал немного, но сейчас до оптимального веса не хватает двух килограммов. 20 лет играю с одним весом – а сейчас на два кило меньше.

— Поразительно: все беспокоятся о том, как сбросить килограммы, а вы в 35 – о том, как их набрать.

— Когда не тренируюсь – наоборот, худею. Уходит мышечная масса— а вместе с ней и вес. Вообще не поправляюсь! Еще и потому, что всегда много двигаюсь. Играю в теннис, в гольф, все время перемещаюсь. Я очень активный.

— Еще пива, видимо, не пьете.

— Вино пью, пиво – нет. Максимум – бутылочку. А хорошее вино в правильных количествах – это здоровье.

— А как у вас не появляется психологическая усталость? Ведь жизнь в футболе – это «день сурка». Ездить на сборы, измываться над собой, а в вашем случае – еще и челюсть ломать, когда все уже выиграно… Зачем?

— Есть желание играть – это самое главное. Поэтому и психологической усталости нет. А насчет челюсти – ничего страшного, издержки работы. Футбол – контактный вид спорта. Главное – без операции обошлось. Если бы пришлось ее делать, вы бы еще долго меня на поле не увидели.

— Соперник хоть извинился?

— Это же случайно, там даже смысла не было извиняться.

— Предполагалось, что вы пропустите больше. А через месяц уже играли.

— Восстанавливаюсь хорошо. Приехал в Киев, начал тренироваться – Юрий Павлович вообще удивился. Я похудел, отсутствовал 20 дней – и практически ничего не растерял. Наоборот, легкость появилась. Где-то, может, и отдохнул. Сказал Семину, что готов – и вперед.

— Вам же какие-то специальные брекеты изготовили?

— Да, 12 дней ходил в них. Они блокировали челюсть, и я кушал через трубочку. Вот все, через что пришлось пройти после этой травмы.

Обо всем этом Шевченко рассказывает не со страдальческим выражением лица, а задорно. Едва ли не восторженно. Будто мальчишка, который радуется любому новому приключению в своей жизни и только обретает житейский опыт.

И вот тут мы вспоминаем характеристику, данную Шеве великим Олегом Табаковым: «Почти ребенок». И, кажется, начинаем что-то о нем понимать…

Недавно мне довелось пообщаться с человеком вовсе не из спортивного, а из музыкального мира – знаменитой английской скрипачкой Ванессой Мэй. В 33 года она придумала себе новый «челлендж» – катаясь с четырех лет на горных лыжах, захотела выступить за родину отца, Таиланд, ни много ни мало на Олимпиаде в Сочи. И, когда я спросил, не получала ли она «горнолыжных» травм, получил такой ответ:

— В 2009 году сломала локоть. Но произошло это не во время спуска, а при выходе с подъемника: я просто поскользнулась. Точно так же можно поскользнуться на улице.

Более того, какое-то время я не представляла, что у меня перелом. Еще несколько часов каталась. И лишь на следующий день пошла к врачу. Представьте, что испытала, когда тот, рассмотрев снимки, заявил: чтобы кость лучше срослась, нужно вставить туда два штыря! Да еще и в течение двух часов!

Я отказалась, поскольку сильной боли не было. Меня осматривали два или три врача, возили на «скорой» – словом, было ощущение, что раздувается много шума из ничего. «Ты скрипачка! Это драма!» – говорили они, а я ничего такого не чувствовала. В итоге сошлись на том, что на семь недель наложили гипс.

Через пять дней после того, как его сняли, у меня был концерт в Москве. Много-много недель я вообще не играла на скрипке. Но выступление получилось просто отличным, поскольку морально после всей этой истории я стала только сильнее.

— И «проголодались» за это время по делу вашей жизни?

— Безусловно! Если честно, я всегда хотела что-то не слишком серьезное себе сломать. За всю жизнь до того у меня не было ни единого перелома, и интересно было понять, что это такое (смеется). Друзья, бывало, падали с лошадей, ломая себе что-то, и так далее – меня же эта участь всегда миновала. Вот и попробовала.

Не правда ли, схожая интонация с рассказом Шевы о сломанной челюсти?

И разве не такие люди сохраняют молодость куда дольше, чем предписывается возрастом?

В сентябре 2011-го мы беседовали в просторном холле базы киевлян в Конча-Заспе. Шева – похудевший, в модных потертых джинсах и молодежной рубашке, с озорным взглядом – внешне и на тридцать-то не тянул. И двигался днем ранее в матче со «Сток Сити» легко и без устали. Совсем не верилось, что он вот-вот отметит последний из юбилеев, которые обычно справляют действующие футболисты. За редчайшими исключениями вроде Андрея Тихонова…

Нет для обывателя более любимой темы, чем считать деньги в чужом кармане. Тем более если это карман суперзвезды. Такой, как Шева.

Среди журналистов в Украине, конечно, ходит внутренний шепоток: дескать, у Андрея – самая высокая зарплата в «Динамо», а здоровье, мол, уже не позволяет ее в полной мере отрабатывать. Ну и что? Всей своей уникальной жизнью в футболе Андрей заслужил права проставлять себе в зарплатной ведомости сумму сам. Это, конечно, гипербола, но уж на что Шевченко точно наиграл и наработал – на то, чтобы никто и никогда не обсуждал его заработки. В конце концов, об Украине и ее футболе именно благодаря ему знает весь мир.

И очень хорошо, что болельщики «Динамо» по-прежнему скандируют его имя и поддерживают в самых сложных ситуациях. Вот они-то точно не должны, не имеют права быть сухими и циничными объективистами! Шева подарил им столько счастья, что их даже не добрая воля, а моральная обязанность – отплатить ему сторицей. И они это делают.

А тему денег и Шевченко начали активно обсуждать, еще когда он перешел из «Милана» в «Челси». Это, впрочем, было неизбежно…

— Шевченко ни на секунду за этот непростой для себя сезон не пожалел, что решился перейти в «Челси»? – спросил я в 2007-м Варгу.

— Даже если такое и было, он бы никому в этом не признался. Так же, как никогда никому не скажет, что перешел в «Челси» из-за денег. Но понятно же – и нормально! — что уже недалек конец карьеры, и ты можешь заработать гарантированные 40–50 миллионов, от этого трудно отказаться.

— Зарплата в «Челси» у него намного выше, чем в «Милане»?

— Думаю, вдвое.

Тема огромной зарплаты, которую предложил Шевченко российский владелец «Челси», надо заметить, нигде и никем не рассматривалась как основной мотив переезда. Но в качестве причины второго плана о ней говорили многие. Правда, придерживаясь при этом диаметрально противоположных позиций – что уже свидетельствовало о неочевидности финансового фактора.

Нигматуллин был солидарен с Варгой: «При переходе в “Челси” Шевченко финансово выиграл. Для профессионального футболиста получить в 30 лет многолетний контракт на очень хорошие деньги чрезвычайно заманчиво».

А вот Чохонелидзе этот мотив отверг напрочь: «Деньги Шевченко не интересуют, он и без этого миллионер. Это не причина перехода. Двумя миллионами больше, двумя меньше – в случае с Андреем разницы нет. Шевченко уехал не из-за денег, не из-за президента, тренера или команды. Он уехал только из-за семьи. Он ставит ее на первое место. Вот и все».

А теперь самое время напомнить одну из мыслей 19-летнего Шевы в интервью 1996 года:

«Для футболиста-профессионала деньги, конечно, очень важны, но второстепенны, — размышлял тогда форвард киевского «Динамо». — В той же Германии люди играют не ради денег, а ради любви к футболу – поэтому и выигрывают чемпионаты мира. А у нас многие выходят на поле именно ради денег. С моей точки зрения, если у человека появляется такая психология, он закончился как футболист… Я увлекающийся человек и всегда живу той идеей, которой в этот момент заразился. Вообще мой принцип в жизни – жить, а не существовать. Жить – значит сливаться с тем делом, которым занимаешься. Футбол и я – одно целое, я им живу».

Не находите, что эти слова стоит повесить на стенку и каждый день читать любому молодому футболисту? Как-то в редакцию «СЭ» приезжал легендарный Лотар Маттеус и сказал то же самое.

Что же получается? Коль скоро решение Шевченко о переходе в «Челси» диктовалось в первую очередь интересами семьи, футбол ушел для него на второй план? И обладатель «Золотого мяча» уже в 2007-м «существовал, а не жил», не будучи слитым с тем делом, которым по сей день занимается?

Ан нет. Иначе он ни при каких обстоятельствах не вернулся бы из «Челси» в Киев. Решение-то это было продиктовано футболом и только им. Более того, оно даже пошло вразрез с нынешними семейными приоритетами Шевы, поскольку Кристен с детьми постоянно живут в Лондоне и бывают у главы семейства только наездами.

— После вашего возвращения в Киев не было разговоров, чтобы они переехали в столицу Украины? – спросил я Андрея.

— Не вижу смысла. Детки ходят в школу, зачем их отрывать? У них там друзья, общение. Дергать их, перевозить сюда было бы неправильно. Тем более что у меня такой напряженный график, и уделять им все время было бы невозможно.

Но сыновья и здесь, когда приезжают, не чувствуют себя одиноко. У моей сестры есть дочка, и у них свой круг – там собираются детей десять, наверное. Все друг друга знают, и им интересно вместе. Поэтому Джордан и Кристиан ждут не дождутся приезда.

— По-русски говорят?

— Немножко. Не скажу, что хорошо – но все понимают. С бабушкой и дедушкой общаться могут.

В стартовом составе «Челси» в начале сезона-2009/10 Шевченко места не находилось – пусть тренером «синих» стал Анчелотти. Игрок это понял. И…

— С Абрамовичем разговор перед уходом из «Челси» состоялся? — спросил я Шевченко вскоре после его появления в Киеве.

— Да, и он понял меня. В наших отношениях он всегда ставил вопрос так: что было бы лучше для меня. Это невозможно не оценить, и я очень уважаю Романа Аркадьевича. У нас прекрасные отношения, я признателен ему за то, что во многом благодаря его реакции решение о возвращении в Киев смог принять спокойно.

— Окончательное решение вернуться приняли после того, как Анчелотти сказал, что не заявит вас на Лигу чемпионов?

— Не понимаю, откуда взялась эта ходовая версия. Не было такого, мы на ту тему вообще не разговаривали! Я не знаю, включили бы меня в заявку на Лигу или нет. А вот о том, буду я иметь регулярную игровую практику, мы с Анчелотти говорили часто. И я пришел к выводу, что шанс, который мне собираются дать, недостаточен по сравнению с тем, чего я хочу. Карло, как и руководство клуба, хотел, чтобы я остался в «Челси», и говорил, что я нужен команде. Но мне стало понятно: большей частью я буду находиться на скамейке запасных или вовсе не попадать в заявку на матч.

И я принял решение. Пришел к Анчелотти и сказал: «Хочу вернуться в киевское «Динамо», потому что хочу играть. — И добавил: – Не подумайте, что меня что-то в команде не устраивает. Просто годы идут, времени осталось не так много». Через три месяца исполнится два года с того момента, как я получил серьезную травму спины, которая не давала мне играть в полную силу. Сейчас я, тьфу-тьфу, здоров – и не могу позволить себе терять время дальше.

— Парадокс в том, что при всех ваших семейных приоритетах вы, вернувшись в киевское «Динамо», решение приняли абсолютно спортивное. Ведь могли спокойно сидеть на лавке в «Челси» и получать больше, чем в Киеве.

— Вы абсолютно правы. Я вернулся, потому что хочу играть в футбол. Мне не интересно сидеть на лавке и смотреть, как играют другие. Игра – неотъемлемая часть моей жизни, и если я перестану получать от нее удовольствие, то тут же скажу: «Все. Хватит». Но пока я это удовольствие получаю и чувствую, что нужен. Внутренняя мотивация есть, и очень большая.

Сохранилась она, эта самая мотивация, у него и два года спустя. В сентябре 2011-го я спросил Шевченко в Конча-Заспе:

— Какая в 35 главная мотивация играть?

И услышал в ответ аккурат то же самое слово:

— Внутренняя. По-прежнему получаю от игры удовольствие. Мне 35, я все выиграл, достиг всего, что можно было. Но выхожу на тренировки – и работаю, кричу, «убиваюсь». Это эмоции, этим надо жить! И пока эмоции и желание у меня есть – буду играть.

— Это желание во многом продиктовано Euro-2012, или одно от другого не зависит?

— Не зависит вообще. Все зависит только от моего внутреннего состояния.

— И все же какое место среди приоритетов занимает домашнее первенство Европы?

— Для меня это мечта. Но никогда не полезу играть на Euro, если не почувствую, что могу конкурировать и, как говорят в Америке, «делать разницу». Пока и получается, и удовольствие есть. А значит, надо ставить перед собой задачи.

Только главному тренеру сборной определять, попаду я в состав или нет. Уверен, что буду приносить пользу команде, даже не играя. Но, повторяю, если почувствую, что не способен по-настоящему помочь – на поле не выйду.

— Но вы же не скажете сами Олегу Блохину …

— Скажу! Зачем в мои годы выходить и играть гораздо хуже, чем молодые ребята? И при этом еще требовать от них что-то?

Внутренняя мотивация. Страсть к игре. У завзятых скептиков, привыкших искать в любом человеческом поступке какую-то скрытую подоплеку и выгоду, эти абстрактные понятия вызовут иронический хохоток.

Но вот разговорился я пару лет назад с Гусом Хиддинком. Поверьте мне, близко общающемуся с этим тренером с 2006 года, — в людях голландец разбирается феноменально, видит их насквозь. Он рассказывал о поездке в Лондон. Я спросил:

— С Аршавиным и Венгером в Лондоне виделись?

— Да, ходили вместе на матч Лиги чемпионов «Челси» – «Атлетико». Там же был и Андрей Шевченко, с которым тоже прекрасно потолковали.

— Раньше были знакомы?

— ПСВ встречался с «Миланом», но лично общаться нам не доводилось. Сейчас Шевченко получает большое удовольствие от игры за родное киевское «Динамо». Что мне нравится в таких игроках – в 33 года, по-прежнему имея большой контракт, он любит играть в футбол. Это именно то, к чему я стремлюсь в национальной команде: чтобы всем нравился процесс игры. Любовь к игре вызывает отклик у публики, и не случайно на наши матчи стало ходить так много народу.

Тоже, скажете, прекраснодушная абстракция? И Хиддинку не верите? Да, недаром он говорил, что больше всего в жизни не переносит цинизм…

А вот игроки сборной России, которая 20 лет проигрывала все и вся, Гусу отчего-то взяли и поверили. И стали бронзовыми призерами чемпионата Европы.

Значит, наверное, он что-то понимает в людях. И умеет уловить главное.

Главное это – в том, что на вопрос о мечте в футболе 33-летний Шева отвечает: «Чтобы футбол для меня никогда не превратился в рутину». И это – правда, а не красивая фальшь.

В августе 2011-го иные издания попытались поставить под сомнение репутацию Шевченко как Мистера Воспитанности, обратив внимание на его резкий диалог с Юрием Семиным у бровки во время матча с «Рубином». Андрей мне это прокомментировал так:

— Так это же наши украинские журналисты! Надо понимать, что эмоции на поле – одно. А рациональный подход за его пределами – совсем другое. Какой смысл обсуждать реплики во время игры?! Да и то в моих словах ничего предосудительного не было. Вообще ни единого плохого слова! У нас с Семиным никогда конфликтов не было. Но люди решили раздуть очередную историю. Это нормально.

— Вы к этому после возвращения за два года уже привыкли?

— Я привык к этому за 20 лет в футболе! И ни на секунду не обратил на это внимания.

Могу себе представить, как взорвался бы Блохин, появись на первых полосах газет подобные утверждения. Семин же на тему взаимоотношений с Шевченко, активно педалируемую украинской прессой, высказался охотно. Я хорошо знаком с Юрием Палычем уже около двадцати лет и, думаю, смог бы распознать нотку фальши, кабы она была. Но его слова показались мне абсолютно искренними.

— До вашего прихода игроки выбрали Шевченко капитаном команды, а вы отдали повязку другому ветерану – Шовковскому. Почему? — спросил я Семина.

— Поступил так потому, что Шовковский сыграл в «Динамо» больше всех матчей. У меня такой критерий.

— Вы всегда сами назначали капитана?

— Нет, раньше проводил выборы. А сейчас в связи с тем, что очень много иностранцев, людей с совсем разным менталитетом и пониманием жизни, счел, что назначение капитана нужно брать на себя.

— Шевченко не обиделся?

— Я ему все объяснил, и тогда вопрос был исчерпан.

— То есть первой его реакцией было недоумение?

— Реакция была. И это правильно. Но в личном разговоре прекрасно поняли друг друга. Мы вообще часто беседуем, я часто советуюсь с Андреем. У него можно многое почерпнуть – как об игре, так и о жизни.

— Украинская пресса раздула инцидент, когда он бросил вам резкую фразу во время ответного матча с «Рубином».

— Пресса всегда ищет острые ситуации во взаимоотношениях. Особенно когда результат отрицательный. Был обычный рабочий момент. Я такой тренер, что иной раз выхожу к бровке и что-то подсказываю игроку. Ведь ситуация на поле часто меняется.

Прозвучал мой подсказ. Андрей в довольно корректной форме ответил. Смысл фразы такой: «Я чувствую и знаю свою позицию. Дайте мне самостоятельно решать!» Вот и все. И хорошо, что ответил! Другому бы в одно ухо вошло, из другого – вышло. Промолчал бы и забыл. А Шевченко отреагировал. Кому-то сильно захотелось разжечь конфликт между Семиным и Шевченко, об этом писали первые полосы газет.

Но конфликта с Шевченко у меня быть не может. Мы с Андреем уважаем друг друга. Он личность. Да, во время игры я подсказываю порой грубовато, но за пределами поля за всю свою жизнь не обидел ни одного футболиста, независимо от его ранга. А Шевченко – выдающийся мастер, которого я уважаю и за прошлое, и за настоящее. И как игрока, и как человека.

То, что между Семиным и Шевченко нет недомолвок, и в «Динамо» игрок чувствует себя намного комфортнее, чем в «Челси», говорит его непосредственная реакция на мое сравнение его английской судьбы с одноклубником по «синим» Юрием Жирковым:

— Истории с «Челси» у вас с ним получились схожие, пусть и в разном возрасте. После двух лет в Лондоне и вы, и он возвращались в свои страны, чтобы играть.

— Правильно. Это самое главное! Я не игрок для выхода на замену. Я должен играть! Не сложилось с «Челси» в первую очередь из-за травм – вернулся в киевское «Динамо». Играю, доволен. И атмосфера вокруг меня совершенно другая.

— Стиль взаимоотношений у вас с Семиным и Газзаевым – одинаковый?

— Да. Доверие абсолютное – и с тем, и с другим. Зашел, поговорили, обсудили… Никаких задних мыслей. Профессиональный подход плюс личная симпатия. Как к Валерию Георгиевичу, так и к Юрию Палычу. Первого знаю миллион лет. Со вторым работаем сейчас, и у нас великолепные отношения.

— С Газзаевым общаетесь?

— Да. И с днем рождения его поздравлял, и в других случаях созваниваемся.

…Все утро того дня, когда мы встретились в Конча-Заспе, Шевченко пахал в тренажерном зале. А когда начинали беседу, мимо прошел Семин. Лица тренера и игрока расплылись в улыбках, и пару минут продолжался шутливый и очень добрый диалог, который сказал об их отношениях больше, чем любые заочные комплименты.

Все это, конечно, не говорит о том, что Шевченко робот, не способный сорваться. Роботов – я их в настоящей жизни что-то не встречал. И когда мне рассказали о гуляющем по просторам интернета видеоклипе, где Андрей вскоре после возвращения в Украину во время матча в Харькове «обкладывает» лайнсмена, — мне это даже в чем-то… понравилось. Потому что невозможно быть совершенным!

Разумеется, поступи так Шева больше одного раза, по репутации был бы нанесен удар. Тем более что даже Григорий Суркис в разговоре со мной признал, что в том эпизоде Андрей заслуживал красной карточки. Но не получил ее – настолько велик его авторитет. Даже желтые карточки, говорят, ему первое время после возвращения показывали только в случаях крайней необходимости.

Когда судейский корпус в Украине возглавил Пьерлуиджи Коллина, он сразу обратил внимание арбитров на то, что священных коров для них быть не должно. Они последовали совету итальянца, но и Шева больше таких поводов, как в Харькове, не давал. Опять же: возможно, поначалу, окунувшись в атмосферу всеобщего обожания, немного расслабился (что произошло бы на его месте абсолютно с каждым), но потом нашел в себе силы и мудрость остановиться.

Недавно Владимир Хрюнов, промоутер популярных российских боксеров Александра Поветкина и Дениса Лебедева, увлеченно рассказывал мне, с каким пиететом его подопечные относятся к своему новому тренеру, легендарному Косте Цзю. По словам Хрюнова, Цзю для них – беспрекословный кумир, и на тренировках, выполняя от сих до сих всякое его требование, именитые уже боксеры от восторга превращаются в форменных детей.

Шевченко – пока еще не тренер, но его феноменальный авторитет по идее должен воздействовать на молодых футболистов точно так же.

— Вы из тех, кто может «напихать» в раздевалке? – спрашиваю Андрея.

— Я это и делаю. Постоянно. Жесткой «пиханины» у меня нет – подсказываю, общаюсь, пытаюсь воздействовать на психологию людей. Но никогда не лезу, когда говорит главный тренер. Один на один сажусь и разговариваю. Бывают моменты, когда надо дать понять человеку, что так делать нельзя.

— Другое пришло поколение по сравнению с вашим?

— Да.

В этом коротком ответе – та пропасть, которая при, может, и не такой уж гигантской разнице талантов позволила Шевченко оказаться по «золотую» ее сторону, а игрокам следующего поколения пока не приблизиться к нему даже за версту.

А дело все в том самом, табаковском, «почти ребенке».

— 13 лет назад вы сказали мне так: «Если игрок выходит на поле именно ради денег, он заканчивается как футболист». Ваше возвращение в Киев – из той же оперы? – спросил я Шеву в 2009-м.

— Да, я с этим согласен и сейчас. Главное для игрока, как говорят итальянцы, passione, а англичане – passion. Страсть. Сколько бы тебе ни было лет, чего бы ты ни добился в футболе, у тебя должно быть чувство, как у ребенка, который выходит пинать мяч во двор. Он не думает ни о чем, кроме игры. Так, считаю, должно быть у каждого спортсмена.

Вот он и сам, не зная о формуле Табакова, произнес то же самое слово. Круг замкнулся – как и в тот момент, когда Шевченко принял не жданное никем решение вернуться в «Динамо».

И, слушая Семина о Шевченко, я ни капли не удивляюсь.

— По-вашему, он не завершает карьеру ради домашнего Euro-2012? — задаю тренеру тот же вопрос, что и самому футболисту. И получаю ровно тот же ответ.

— Нет. Ему интересно, он не наигрался, в нем очень много азарта! А попасть на Euro для него – лишь одна из задач. Если продержится до чемпионата Европы в таких же кондициях и с таким же весом, как сейчас, то на турнире не просто выступит, а сыграет блестяще!

— Но резкость, согласитесь, уже не та, что в миланские времена.

— Однако вы видели, как он со «Сток Сити» два раза так «включился», что его догнать никто не мог! А какие великолепные матчи он выдал весной в 1/8 финала против «Манчестер Сити»! Да и против «Бешикташа» тоже. Андрея немного надломила неудача с «Брагой», когда его удалили. Но Шевченко – профессионал высшей категории. А самое главное, он все время хочет играть!

И тренироваться – тоже. Во время игровых упражнений я каждый раз восхищаюсь. Сколько тысяч тренировок он уже в своей жизни провел, у скольких тренеров играл? Но ему по-прежнему интересно. А мне увлекательно работать с ним.

О том, что ждет его впереди, после неизбежного обряда повешения бутс на виртуальный гвоздик, Шева упорно молчит. Закидываю удочки похитрее: вдруг «проколется»?

— В какой роли хотите приехать на ЧМ-2018 в Россию?

Но нет – Андрей калач тертый. Читает такие комбинации, словно на поле – его бывший одноклубник и друг Паоло Мальдини.

— Даже не представляю! Пока играю в футбол – наперед не загадываю.

Может, в том она и состоит, высшая мудрость человеческая – вдыхать сегодняшний день полной грудью, выжимать из него максимум. А завтрашние проблемы решать строго по мере их поступления. Благо, Шева может себе это позволить – полагаю, и внуки его не будут ни в чем нуждаться. Глупостей же, чтобы разбазарить нажитое, он не наделает – уж в этом-то не сомневаюсь ни на секунду. Не позволит та самая воспитанность, Мистером которой мне все время так хочется его называть.

…Интересно, чудеса – они только в детских книжках бывают или в жизни тоже? Очень бы хотелось, чтобы правдой оказалось второе. И чтобы на месяц Euro-2012 родная украинская земля влила в него те силы и энергетику, которых в 35-летнем организме Андрея уже, может, объективно и нет. И чтобы слова Семина: «…не просто выступит, а сыграет блестяще!» – материализовались.

Ибо, скажите мне, кто заслужил такой развязки карьеры больше, чем обладатель «Золотого мяча», победитель Лиги чемпионов, гражданин мира и «почти ребенок» Андрей Шевченко?..

Конечно, рад был написать, что лучший матч Шевы за сборную впереди. Я искренне верю в это и усердно гоню всякую тень сомнения, призывая вас поступить так же. И не могу не заметить печально: с «Динамо» – сложнее. В текущем сезоне Кубок Украины и Лига Европы бесповоротно проиграны, а будет ли в карьере Андрея следующий клубный сезон – тот еще вопрос. Он и сам, думается, на него отвечать не захочет – ни утвердительно, ни отрицательно. Скорее, нечто вроде «пока дышу, играю». Или проще – «пока играется, играю». А там как карта ляжет…

И потому вспоминая, перебирая лучшие матчи Андрея за клуб, поневоле обращаюсь к достаточно далекому прошлому. После чего с удовольствием, близким к наслаждению, принимаюсь пересматривать две жемчужины – матчи с «Барселоной» и «Реалом», разнесенные во времени примерно на полтора года.

Поединок в Барселоне поздней осенью 1997 года ознаменовал рождение новой европейской звезды. Думаю, это выбор, на котором сойдутся 95 процентов читателей и почитателей без всяких опросов. Пять процентов сбрасываем на любителей экзотики, а просто сомневающимся рекомендуем припомнить, кто еще делал хет-трики на стадионе «Камп Ноу». Независимо от состояния «Барсы»!

Волею жребия и турнирного календаря динамовцы играли с каталонцами в группе дважды подряд. Только что «Динамо» устроило похохотать «Барселоне» в Киеве – 3:0 без малейших вариантов. Игра впечатлила до экстаза, тренер сборной Хорватии Мирослав Блажевич признавался, что у него кровь стынет в жилах в канун ответного матча плей-офф, однако червячок сомнения все же грыз – да нет, ну не может быть, теперь-то наши точно получат по самое не хочу… Частично «Барселона» подтвердила эти опасения, когда в чемпионате Испании на выезде расправилась с главным своим врагом и конкурентом – страшным «Реалом» – 3:2. При весьма впечатляющем уровне мастерства. Так, во всяком случае, показалось. Мало кто тогда вглядывался в подробности – вроде той, что и повезло малость в Мадриде, и на контратаках довелось действовать, а с «Динамо» совсем другая картинка должна была нарисоваться…

Но даже самые отъявленные оптимисты из киевского стана не могли рассчитывать на то, ЧТО им доведется увидеть на стадионе «Камп Ноу». Тем более выпала в осадок лениво заполнившая максимум половину мест каталонская публика. Уже на 8-й минуте Юрий Калитвинцев подал справа штрафной. Шевченко воспользовался явной ошибкой португальского кипера Байи и головой опередил его, попросту скинув мяч в сетку пустых ворот.

«Барселона» поатаковала, но динамовцы справлялись успешно. Только один момент и стоит припомнить – когда Луиш Фигу сместился слева и метров с 25-ти выстрелил над правой девяткой. Мяч почти облизал перекладину.

Шевченко ответил так, что хозяева не пришли в себя до самого конца игры. Андрей Гусин зажег справа «свечу» над штрафной, а Шева подкрался к раззявившему руки Байе и снова опередил его! Долго пытались доказать шотландскому арбитру, что украинский форвард сыграл против вратаря не по правилам, но у Далласа было свое мнение.

За две минуты до перерыва Шева забил уже сам и только сам. Напротив правого угла штрафной, в одиночестве, он подумал… Набрал скорость и как пошел обыгрывать защитников! Сначала убрал Фернандо Коуту, затем Серхи. Последний и зацепил Андрея. А если б не успел, то Коуту явно намеревался заняться тем же. Пенальти! Реализованный столь же четко, как и «головные» возможности.

Второй тайм превратился в пустую формальность, тем более «Барселона» провела его в меньшинстве. Амор в штангу стукнул – было красиво, но бесполезно. А вот очередная встреча Шевы с Байей увенчалась четвертым голом. Голкипер форварда опередил и откатил мяч защитнику, Ферреру. А тот возьми да подари его Сергею Реброву – тот по пустым воротам отродясь не мазал…

Довелось встретить предположение, что у Жозе Моуриньо, тренера, традиционно и облыжно обвиняемого в том, что он похоронил карьеру Шевы в «Челси» (хотя Андрея активнее не ставили как раз преемники Моура), неприязнь к Шевченко живет на подсознательном уровне. С тех самых пор! Ведь тогда, в 97-м, он был помощником у голландского наставника «Барсы» Луи ван Гала, доставшись тому «по наследству» от англичанина Бобби Робсона!

А вот еще матч. Четвертьфинал Лиги чемпионов. Интрига была проста – после 1:1 в гостях (на гол Шовковский – голова Реброва – Шевченко под крик Владимира Маслаченко: «Посмотрите, он промчался мимо Йерро, как поезд мимо нищего!» – «Реал» ответил классным ударом Миятовича со штрафного) динамовцев дома устраивала нулевая ничья. И они явственно на нее сыграли.

В том «Динамо» весьма в ходу была специфическая тактика: сначала Василий Кардаш тайм или час выматывает соперника, а затем на его позицию выходит свеженький дирижер Валентин Белькевич и награждает партнеров парочкой голевых передач. Против «Реала» сработало так, что впору в учебники заносить!

Мадридцы атаковали старательно и порой опасно (удар Рауля после длинного заброса Зеедорфа просвистел мимо), но чувствовалось, что команда, несмотря на статус победителя Лиги чемпионов, переживает не лучшие времена. А забивать ей нужно было обязательно, потому во втором тайме пришлось атаковать еще энергичнее – время поджимало. Тут-то хозяева и подловили испанцев на такой долгожданной ошибке. Потрясающий пас Белькевича – и Шева убегает один на один! Обыгрыш Иллгнера… Зацеп… Падение… Пенальти. Да-а, по нынешним временам могли вратарю и красную дать, но грех жаловаться.

Потом все вспоминали – вот была уверенность, что Андрей забьет, была! Наверное, сказывался общий эмоциональный подъем, невероятное предвкушение победы (откуда бы ему взяться, верно? Мы были молоды и неопытны…). Так и случилось – Иллгнер взял удар Шевы с «точки», но отбил мяч прямиком на нашего форварда – 1:0.

Кто знает, попади в наши ворота несостоявшийся киевский динамовец Давор Шукер… Но мяч пролетел мимо, бочком потершись о левую стойку ворот – вряд ли там Шовковский сумел бы чем-то помочь. Не исключено, что наши и прибавить бы сумели – уж больно ладно тогда выглядела команда, больно силен был ее дух, который буквально витал над полем!

В общем, огрызнувшись парочкой острых контратак под нарастающий восторг трибун, «Динамо» усилиями Реброва и Шевченко оформило выход в полуфинал. Сергей и Андрей несколько раз обыгрались на пути к воротам соперника, и, наконец, Ребров поддел мяч, забросив его между защитников на ход Шеве, — а тот подработал и расстрелял сетку второй раз.

Любил Шева Испанию, ох, любил! Он потом и за «Милан» будет забивать что «Барсе», что «Реалу». И только когда его гол несправедливо отменят в сезоне-2005/06, придумав нарушение на Пуйоле, «Барселона» сумеет дотопать до финала Лиги и выиграть его.

А ведь тогда расставание Шевченко с «Миланом» было все ближе и все неотвратимее… Выиграй они тогда? Кто знает.

И раз уж зашла речь… Вопрос, ответ на который кажется большинству совершенно очевидным: был ли переход в «Челси» ошибкой (как минимум со спортивной точки зрения), в честь которой нужно посыпать голову пеплом и рвать волосы на груди? Не все так просто, дорогой читатель. А вы готовы дать голову на отсечение, что в «Милане» Шева продолжал бы колотить голы с той же исправностью автомата? Мы вот скажем, что такой гарантии нет и быть не могло. То, что «Челси» так и не принял Шеву по-настоящему, не стал его командой, а все тренеры – Моуриньо, Грант, Сколари – дружно не видели в нем основного форварда, не обязательно объяснять с помощью статей из желтых газетенок. Дескать, Роман Абрамович ему слишком доверял и все такое прочее. В футболе есть такое понятие – «не моя команда», она может настичь кого угодно, и Шевченко не исключение. Он еще, между прочим, немалую пользу принес клубу со «Стамфорд Бридж», забив несколько важнейших мячей, в числе прочих проложивших дорогу в финал Лиги чемпионов-2008, высшее пока еврокубковое достижение «Челси»! То, что Авраам Грант в Москве не выпустил Шевченко даже на замену, со всей очевидностью было то ли глупостью, то ли временным помрачением тренера, не имевшего опыта матчей такого уровня и вообще обладавшего довольно слабым европейским тренерским стажем.

То есть не надо приписывать лишнего и преувеличивать… Не говоря уже о том, что «Милан» отменно заработал на продаже Шевченко, а потому клубу он точно ничего не должен. Хотя бы об этом помните.

В чем всегда заключалась сила Андрея Шевченко? Помимо всего прочего – в многогранности. Нет, не универсальности, эти понятия стоит разделить. Именно многогранности в прямом смысле этого слова – у таланта Шевы много граней. Это и дистанционная скорость, когда он объезжал соперников, словно на коньках, и отличный удар с правой (притом что левая у Андрея отнюдь не «тещина» – достаточно вспомнить его восхитительные мячи в ворота сборной Словении в Любляне и миланского «Интера» в Лиге чемпионов, забитые обводящими ударами как раз с левой), и умение прекрасно сыграть головой. Есть ли игроки быстрее Шевы – что со старта, что на дистанции? Есть, и немало. Есть ли лучше играющие головой? Безусловно. Удар с правой? Да половина умеет колотить так, что дома сносить мячом можно!

А вот совместить это все в одном человеке, добавить сюда привитую в Киеве дисциплину, человеческое обаяние и скромность – и получим бесценного для любой команды исполнителя. То есть Андрея Шевченко в «Милане», победителя Лиги чемпионов-2003 и обладателя «Золотого мяча»-2004. Все ведь было заслуженно, комар носа не подточит. Именно по этим вершинам мы впоследствии вымеряли свои ожидания, именно по ним выстраивали требования. И очень злились, когда Шева хоть настолечко этим требованиям не соответствовал.

Увы, с течением времени это несоответствие било по глазам все сильнее. Возникала цепная реакция, когда на смену маленькому разочарованию приходило разочарование вкупе с раздражением, их сменяло большое раздражение и т. д. И национальный герой постепенно превращался едва ли не в изгоя. Увы, любой сколько-нибудь звездной личности всегда найдется, что предъявить…

Вот только нужно уметь за любой звездой рассмотреть обыкновенного человека – порой уверенного в себе и рвущегося к победе, порой надломленного и мятущегося, отчаянно тоскующего по минутам тепла в кругу семьи или просто одобрительному искреннему взгляду. И помнить, что почти любую ситуацию можно объяснить элементарной человеческой реакцией.

Думаете, небожителям она не дозволена? Что ж, может, вы и правы. Но пусть бросит в него камень лишь тот, кто сам без греха. Кто сам с течением лет не утратит скорость, а будет носиться без устали до пятидесяти лет – вам такие знакомы? Сейчас Шева, у которого явно не прибавляется здоровья, по-прежнему на гребне волны, хотя удерживаться там становится все сложнее. Да, он не так быстр, наверное, чаще стал уступать и в силовых единоборствах, но опыт, бесценный багаж знаний, отложенный на подкорке, — это никуда не девается. То ли с Милевским в «Динамо», то ли с Девичем в сборной Украины Шевченко остается тем, кого мы знаем, ценим и любим. Форвардом.

И Шева еще напомнит о себе.

Таков он, Андрей Николаевич Шевченко – всюду обожаемый, влекущий, как огни большого города, интересный до мельчайших царапинок на крыле его авто (видели бы, как роились вокруг корреспонденты, когда какая-то девица задела в Киеве шевин «Порше Панамера»!), всюду преследуемый любопытными взорами, до мозга костей наш и в то же время ощутимо заграничный, успевший стать гражданином мира и вкусить великолепие свободы передвижения по планете, возможности принадлежать лишь самому себе и родным… Но пока он о свободе может только мечтать – и в сборной, и в клубе Андрей был и остается основным исполнителем, главным форвардом-забивалой, а также дядькой для молодых талантов, которые, по признанию главного тренера Юрия Калитвинцева, начинают с того, что просят у Шевченко автограф… И Шева отвечает на эти чувства, которые уже не назовешь доверием – скорее, это глубочайшее уважение, местами переходящее в преклонение и вечное ожидание чуда.

Шевченко играет и забивает. Разве что вечное требование «Выйди и спаси» здорово мешает – он ведь не чудотворец, а «всего лишь» гениальный футболист. Даже ему далеко не все подвластно на футбольном поле – ступая на него, он остается Шевченко, но попутно превращается еще и в одного из одиннадцати игроков команды, коллектива! И болельщики злятся – они-то ждут, что Шева будет минимум по три забивать и по два отдавать в каждой игре, но это невозможно… Впрочем, недовольство моментально проходит и сменяется ожиданием новых свершений. «Кто еще, если не он?!»

Только бы его травмы проклятущие стороной обходили. Они уже подкосили изрядно его карьеру в «Челси», он и сейчас зачастую играет через боль, постоянно летая в Германию на очередные процедуры – то спина, то колено… Возраст, время не щадит, а по ногам и даже по лицу ему всегда очень серьезно доставалось. Вот только никто не делает на это скидок – с Шевченко продолжают спрашивать по высшему разряду, проклиная гольф, политику, бизнес, травмы и что там еще отвлекает его от игры за «Динамо» и сборную.

Кстати, почему бы не предположить, что Андрей просто беззаветно любит футбол и стремится оставаться в игре столько, сколько возможно?!

Андрей Шевченко… Эпоха в украинском футболе. Живая и действующая – да еще как действующая! — легенда. В том числе и сборной Украины. Более 15 лет – и дай Бог не менее 17-ти. 45 голов – и хотелось бы еще и еще, хотя голевые передачи тоже заносим в актив старательно. 106 матчей, и уже прошла коротенькая, но трогательная церемония, когда Андрею и его многолетнему партнеру по национальной команде Анатолию Тимощуку УЕФА вручил знаменитые кепки, символизирующие 100 матчей за Украину. Не каждый день у нас такие рубежи пересекают. Ох, не каждый!

В честь такого дела не могло не возникнуть желание прогуляться вдоль памятных вех на этом потрясающем воображение пути. Вех, не обязательно победных и радостных – в футболе ведь без поражений и неудач никак… Что ж, и они важны – хотя бы потому что поучительны.

Честно? Совершенно не помню, как он дебютировал, и почему-то мне кажется, что многие разделят мой склероз. А случилось это в далекий день…

1. 25 марта 1995 года, Хорватия – Украина – 4:0. Тогда сборной руководил Анатолий Коньков. Он смело доверил место на поле сразу четверым дебютантам – Калитвинцеву (!), Шевченко, Мизину и Мартынову. Эксперимент закончился печально, хоть мне почему-то кажется, что исход при любом раскладе был бы таким же. Наше время еще не пришло. С ужасом вспоминаю те смутные годы… Отбор в целом был для нашей команды откровенно безнадежен изначально. Несмотря на почетную домашнюю победу над хорватами, добытую благодаря голу нынешнего главного тренера сборной Украины, говорить о том, что Шевченко или кто другой пролетел мимо Euro-96 было бы натяжкой. То ли дело следующий отборочный цикл, когда при Йожефе Сабо основную пару форвардов сборной уже составили Ребров и Шевченко, перенесенные в национальную команду из «Динамо»! И Калитвинцев на позиции «под» (увы, это продолжалось не очень долго), и Косовский слева (тоже…), и… Вот тут уже началось «трепещи, Европа!»

2. 1 мая 1996 года, Турция – Украина – 3:2. Европа еще ждет, знакомится Европа пополам с Азией. Свой первый гол за сборную Шева забил в товарищеском матче с турками – сравнял счет на 11-й минуте, пробив в ближний угол с передачи Жабченко.

3. 15 ноября 1997 года, Киев, Украина – Хорватия – 1:1. Первый гол, забитый нашими (Шевченко на добивании после удара Косовского) с подозрением на офсайд и засчитанный норвежским судьей Педерсеном. Второй гол, забитый нашими по всем правилам, но отмененный норвежским судьей Педерсеном. А главным впечатлением тех первых минут были могучие, как лавина, сметающие всех на своем пути, и в то же время быстро-верткие проходы Шевы, повергавшие в панику хорватских защитников. Увы, в итоге лишь ничья 1:1, и Андрей проехал мимо первого своего шанса поучаствовать в чемпионате мира. Пришлось опять переключиться на чемпионат Европы.

4. 27 марта 1999 года, Париж, Франция – Украина – 0:0. Наши начали против чемпионов мира довольно робко, но вскоре поняли, что вполне способны играть на равных и даже немножко больше. На 83-й минуте Шева вырвался один на один с французским стражем ворот Бартезом и… Вся страна замерла в предвкушении. Увы и ах – низовой удар с прицелом пробить не удалось. Опытный кипер не растерялся и накрыл тот мяч.

5. 9 июня 1999 года, Ереван, Армения – Украина – 0:0.

У Шевы был момент в начале матча, проверил он каркас ворот на прочность…

Но дело даже не в этом и не в очередной нашей неудаче в поединке со сборной, которая некогда была нашим постоянным спутником во всех квалификациях. После матча была большая и страшная неприятность в аэропорту «Звартноц», когда чартерный Ту-154 уже разогнался, чтобы донести домой две сборные Украины, первую и молодежную, а также тучу функционеров и журналистов. Вдруг что-то как хлопнуло! И самолет мигом зарулил обратно. А если бы уже взлетели?! Молитесь, господа! Всю ночь промаялись в ожидании нового самолета, выпили весь припасенный для друзей и родственников армянский коньяк, кто-то молился…

Этот фрагмент своеобразное алаверды моему соавтору. Он начинал с легкой рекламы алкогольного времяпровождения, а я чем хуже?! Помню укоряющий взгляд Шевы, которым он сопроводил мой проход рентгеновской установки – второй самолет прилетел, нас позвали на посадку, в очередной бутылке еще немного оставалось, ну я и тащил ее с собой, не найдя ничего лучшего как поставить ее на ленту. Андрюхе-то что – он всю ночь хладнокровно и весело в карты играл! Профессионалы привычны ко всему.

6. 8 августа 1999 года, Рейкьявик, Исландия – Украина – 0:1. Островитяне на своем поле никому не проигрывали – россиян хлопнули благодаря знаменитому автоголу Ковтуна, с французами 1:1 сыграли. А мы, пусть в тяжелейшем поединке, но все же их обыграли. Благодаря кому? Шеве. Это он в конце первого тайма заработал пенальти, совершив сольный проход вдоль лицевой линии.

7. 9 октября 1999 года, Москва, Россия – Украина – 1:1. В случае победы берем первое место в группе, ничья – скорее всего, вторые, но не ниже, поражение – явно третьи. Россияне душат нас всю игру, незадолго до конца Карпин благодаря рикошету открывает счет. Отчаянные попытки наших отыграться. На 87-й минуте Шевченко устанавливает мяч для исполнения штрафного очень далеко от ворот, у самой правой бровки. То ли навешивает, то ли бьет, но крутит точно в створ… Голкипер Филимонов, опрометчиво вышедший из ворот, тянется назад… И рукой отбивает мяч в сетку! Чудо!!! Чудо, которое, по словам Сабо, было выпестовано тренировками. Мы же скажем просто: чудо по имени Шева. Такие голы не стираются из памяти обеих противоборствовавших сторон.

8. 13 ноября 1999 года, Любляна, Словения – Украина – 2:1. Первый матч плей-офф за право сыграть на Euro-2000. В равной борьбе поначалу счет определяет индивидуальное мастерство Шевы. Получив у правого угла штрафной пас пяткой от Кандаурова, Андрей чуть сместился к центру и с левой запустил потрясающей красоты крученый мяч в дальнюю девятку! Увы, во втором тайме словенцы нас придушили и забили два мяча, попутно привезя нам две красные карточки.

9. 17 ноября 1999 года, Киев, Украина – Словения – 1:1. Не только для Шевы, для всех нас… На заснеженном газоне «Олимпийского»… Вели в счете, но снова получили с загадочного рикошета. И уступили тому, кого заранее считали аутсайдером.

10. 14 ноября 2001 года, Дортмунд, Германия – Украина – 4:1.

И групповой тот турнир вспоминать не очень хочется – уж больно безнадежно проиграли гонку и домашний поединок полякам, и плей-офф с Германией из разряда ножом по сердцу. В ответном поединке нас просто разорвали, забив три мяча уже к 15-й минуте. Шева, которого немцы побаивались, забил свой мяч – выскочил один на один и обыграл Кана, но лишь оформил довольно унизительный счет 1:4.

А ведь совсем забылось, что по поводу участия Шевы в этих матчах наличествовали огромные сомнения – совсем недавно ему в чемпионате Италии метким ударом сломали нос! Ожидали, что он если и появится, то в защитной маске а-ля «Зорро», но Андрей обошелся без защитных средств. Сыграл как мог. Не исключаю, что даже больше того. Были ли у нас шансы победить немцев при Шеве в 100-процентной готовности? Не знаю. Вряд ли. Уж больно бесцветно выглядела та собранная уже со всего мира сборная страны, невзирая на великого тренера во главе…

11. 29 марта 2003 года, Киев, Украина – Испания – 2:2. Тот сезон очень тяжело складывался для Андрея, травмы и невезение преследовали, забивал он крайне редко. Его игру критиковали и в Италии, и дома, а потому от поединка с фаворитом группы ничего особо хорошего не ждали. Но Воронин уже в начале матча открыл счет, подкараулив ляп Касильяса после прострела Шевченко! В дальнейшем наши довольно успешно сдерживали атаки соперника, но тут наставник сборной Леонид Буряк решил заменить Шевченко. Многие радовались – мол, что от него толку, только и делает, что руками размахивает, покрикивает да мяч теряет… Забыли о том, сколько людей следило непосредственно за грозным Шевой! Кто знает, насколько непосредственно его уход повлиял на игру, но факт налицо – вскоре Испания забила дважды. И если бы не дальний удар отчаяния Горшкова… 2:2, в общем.

12. 10 сентября 2003 года, Эльче, Испания – Украина – 2:1. В нашу команду, уже проигравшую в Греции и утратившую последние шансы, проведшую пару бесцветных и много объяснивших товарняков, мало кто верил, и уж точно среди этих «мало» не было вашего покорного слуги. Я даже накануне отлета высказался об этом по ТВ, за что поймал немало косых взглядов… Но – о главном: испанцев мы снова не сдержали и они уверенно вели 2:0. Тут-то и взыграло самолюбие Шевченко. Для начала он отквитал один мяч, а затем обыграл на «носовом платке» четверых соперников и едва не сравнял счет! «Вот что значит один Игрок, вот что значит звезда», — выдохнули мы и добавили: «Эх, пораньше бы так!»

13. 31 марта 2004 года, Скопье, Македония – Украина – 1:0.

И пришел Олег Блохин, с ходу вручивший Шевченко капитанскую повязку… Увы, от своеобразного взрыва это не спасло. В товарищеском поединке с Македонией Шева, получив по лицу от соперника и залившись кровью, самовольно покинул поле, да еще и швырнул футболку оземь. Да, он получил серьезную травму, и итальянским дантистам пришлось изрядно потрудиться над челюстью форварда, но, как говорится, осадочек у публики остался изрядный.

Ларчик открывался не просто, но вполне доступно. В том матче возмутил Шеву не сам факт удара по лицу. И не то, что, дескать, какой-то «колхозник» поднял руку на лицо, стоящее десятки миллионов, и подвергшего это лицо такому смертельному риску… Нет. Смутило одиночество. Партнеры стояли поодаль и с любопытством наблюдали, как их лидер выпутается из столь неприятной ситуации (Хачериди на них не было!). Увы и ах, с годами подобные случаи, когда речи о взаимовыручке не шло даже в первом приближении, стали для нашего футбола нормой. Печальной нормой.

И Шева улетел. Прямо со стадиона, сбросив заляпанную кровью футболку сборной, умчался в аэропорт и чартером отбыл в Милан. К стоматологу, укреплять основательно расшатанные македонянином зубы.

Ах, какие дискуссии тогда разрывали нашу прессу! И как обижался на нее Шева, явно промедливший с объяснением своих действий! Видимо, счел, что его репутация послужит ему достаточной защитой… Потом уже были его слова, его объяснения, но шум успел подняться – такой напрасный шум.

Время лечит не только раны, но и конфликты. Почему тогда мы не вспоминали о матче с Германией, на который Андрей вышел сразу после тяжелой травмы, с риском усугубить ее? Почему не говорили о том, сколько раз он играл через боль, через силу?

А все потому, что поймать великого на том, что толпе покажется трусостью и вообще чем-то нехорошим, – особый кайф. Своеобразный закон больших чисел серости… Впрочем, были и вполне искренние в своем гневе болельщики. Что ж, все это давно позади. Судачат только о желании Шевы играть в определенных матчах и не размениваться на остальные.

Одна из моих непреходящих репортерских болей: так и не поговорил, и никогда уже не поговорю с Лобановским. Как не сходил и никогда уже не схожу на концерт Фредди Меркьюри, не посидел с рюмкой чего-нибудь крепкого (да даже если и без нее) с Сергеем Довлатовым, не поговорил по душам также с Николаем Старостиным и Львом Яшиным…

Годами не сошлись. И обстоятельствами. Когда в 90-м Валерий Васильевич, оскорбленный всеобщей хулой после чемпионата мира в Италии, убыл к Персидскому заливу (там, как признался недавно его добрый товарищ Виктор Понедельник, еще и другой фактор сказался: надо было заработать денег для отправки дочки на операцию в Америку), я делал первые робкие шаги в журналистике. И помню, кстати, как в нашем небольшом интервью для «Собеседника» Константин Иванович Бесков, извечный оппонент Лобановского, вдрызг разнес подготовку сборной СССР к последнему мировому первенству в ее истории.

За полгода до того, как в 96-м Лобановский триумфально вернулся в Киев, уже я сам отбыл в Калифорнию собкором «Спорт-Экспресса» по Северной Америке. Там мы увлекательно беседовали о великом тренере с осевшими за океаном Виктором Каневским и Александром Хапсалисом. Но не с самим мэтром…

А когда несколько лет спустя вернулся в Москву, «спецы» по новому Лобановскому, и так-то неохотно общавшемуся с прессой, уже завелись (или вернулись с докувейтских времен) в каждой газете, и пробиться сквозь эту стену было невозможно. Тем более – теперь из другой, пусть и соседней, страны.

Хотя как это – невозможно? 20-летняя на сегодня жизнь в журналистике доказала мне, что, если чего-то по-настоящему захочешь (если, конечно, это не интервью с Марадоной, который затребует за него сотни тысяч долларов) — обладая именем, добьешься обязательно. Может, имени на тот момент было недостаточно, а может, стремления. Но вот, допустим, телекомментатору и моему доброму товарищу Алексею Андронову, который младше меня на два года, прорваться к Лобановскому – и пробить его защитный панцирь – удалось. И я ему в глубине души отчаянно – но по-белому! — завидовал.

А потом Лобановского не стало. И только уже и осталось, что жалеть о несбыточном. И задавать себе нелицеприятные вопросы.

Сегодня я, кажется, знаю на них ответ.

Всей своей дожурналистской отроческой футбольной жизнью я делал все, чтобы Бог развел меня с Лобановским во времени и пространстве. Случайное – оно ведь только на поверхностный взгляд кажется нам случайным…

Я не заслуживал аудиенции Лобановского, потому что не было в футболе человека, которого, будучи юным болельщиком «Спартака», ненавидел бы больше него. Так же, как спартаковские фанаты первой половины 2000-х ненавидели Валерия Газзаева и ЦСКА, а сегодняшние – «Зенит». Как киевские фаны, предполагаю, не переносят Рината Ахметова и Мирчу Луческу, а донецкие – братьев Суркисов. Чем ты моложе – тем меньше признаешь полутона. Есть белое и черное. Друзья и враги. Кто не с нами, тот против нас.

За что ненавидел? За то, что не брал в сборную кумира на все времена Федора Черенкова (кто ж тогда мог знать о серьезных проблемах со здоровьем у любимого игрока). За то, что играя менее зрелищно, чем «Спартак», киевляне Лобановского очков регулярно набирали больше. И далеко не всегда, как мне казалось, чистыми средствами… Это была какая-то мантра «Гинер все купил», только в версии-80…

Войдя в репортерский, а потом и обозревательский, мир, начав общаться с умными и глубокими людьми из этой сферы, да даже и крепко сдружившись с ровесником-киевлянином, отчаянно болевшим за «Динамо» и боготворившим Лобановского, я взглянул на все другими глазами. Не сказать, конечно, что полюбил его – такое невозможно. И недостатков по-прежнему продолжал видеть у него достаточно.

Но не уважать человека, о котором весь западный мир говорит, что он как тренер опередил время, — глупо. И, коли есть такая возможность, не анализировать его наследие, не стараться выпытать все детали о нем у игроков и коллег, — тоже.

Много-много лет я общался с самыми разными людьми о Лобановском. И сложился пазл. Сложный, противоречивый, как и должно быть с неординарным, вызывавшим к себе полярное отношение человеком. Но вот вам порыв души: когда в 2003 году я впервые после смерти мэтра оказался в Киеве на матче Лиги чемпионов «Динамо» – «Локомотив», то первым делом отправился к памятнику Лобановскому в парк перед стадионом «Динамо», названным после смерти тренера в его честь. И, как и многие, положил к этому чудесному изваянию (насколько же точно, по-моему, пойманы выражение лица и «язык тела»!) букетик цветов.

А ведь, как недавно выяснилось, он и вовсе имел шанс стать моим кумиром!

За каких-то два месяца до смерти Владимира Маслаченко, в начале осени 2010-го, мы с выдающимся телекомментатором сидели на кухне его квартиры на «Соколе» и беседовали для книги «Спартаковские исповеди». И Никитич рассказал совершенно потрясающую вещь, которая ранее, по-моему, не всплывала нигде.

— В конце 76-го года, когда «Спартак» вылетел в первую лигу, Николай Старостин еще формально был вне команды (в межсезонье-75/76 отец-основатель красно-белых стал жертвой профсоюзных интриг, что имело самые печальные последствия для «Спартака». — Примеч. И.Р.), но активно занимался поисками нового тренера. В тот момент Николай Петрович стал мне частенько названивать по телефону. И в какой-то момент у меня возникла совершенно безумная идея.

Я очень дружил с Аликом Петрашевским, который работал в киевском «Динамо». Не раз ездил комментировать еврокубковые матчи киевлян, и мне запомнился такой момент. Мы сидели в бане с Лобановским, Базилевичем, массажистом, немножко нарушали режим. Беседовали, естественно, о футболе. Разговор зашел о «Спартаке», и вдруг Лобан сказал: «Спартак» – это фирма». Весомо так сказал, как отрезал.

Как-то мы разговаривали с Петрашевским (уволенным вместе с Базилевичем после событий 1976 года. — Примеч. И.Р.), и тот высказал идею: а почему бы не Лобановский? Я ответил, что, во-первых, нужно, чтобы он сам был согласен, а во-вторых, необходимо уговорить Старостина. И вот звоню Николаю Петровичу и говорю: «Как насчет Лобановского?»

Пауза. И ответ: «Ну, Лобановский – это недостижимо». – «Почему?» – «Ты понимаешь, тут надо очень хорошо подумать. А он согласен?» Я брякнул: «Согласен». Короче, договорились созвониться еще через пару дней. А я тут же набрал Петрашевского, чтобы он уговаривал Лобана. И тот уговорил! Я еще раз перезваниваю Старостину, подтверждаю информацию, что Лобановский готов. Чапай (прозвище Старостина-старшего. — Примеч. И.Р.) отвечает, что окончательно определится дня через два.

И точно. Звонит и говорит: «Володя, слушай, ты знаешь: боюсь, что нас не поймут. Идея очень интересная, но не поймут. И потом мы, по-моему, уже здесь договорились. Как ты насчет кандидатуры Бескова?»

Такая вот история. Степени ее правдивости проверять не у кого: ни Старостина, ни Лобановского, ни Петрашевского уже нет в живых. Но одна мысль о том, что все могло пойти по совершенно другому пути, и мое красно-белое детство имело шанс быть не бесковским, а лобановским, поражает воображение.

Как наверняка потрясли болельщиков киевского «Динамо» слова Маслаченко о том, что Лобановский дал согласие. Могло ли такое быть на самом деле? Кто ж знает. Однако если вспомнить момент этого разговора – зимой после самого тяжелого, наверное, в карьере Валерия Васильевича сезона-76, когда его друга и единомышленника Олега Базилевича выставили из «Динамо», да и сам он удержался там с колоссальным трудом, то исключать подобных слов Лобановского я бы не стал. Обида, в том числе и на взбунтовавшихся футболистов, вполне еще могла быть жива.

Что же касается невзятия Лобановским на большие турниры Черенкова, то я недавно затронул эту тему в разговоре с самим Федором. И тот, человек по своей натуре всепрощающий и смиренный, рассказал вот что. Когда московская публика в 90-м возмущалась, что киевский тренер так и не предоставил Черенкову шанса сыграть хотя бы на одном мировом первенстве, у самого футболиста даже мыслей об этом не было. После сезона-89, кода «Спартак» стал чемпионом, а сам любимец болельщиков Федя был признан лучшим игроком сезона в СССР, у него наступило страшное внутреннее истощение. И весь 90-й он думал не о сборной, а только о том, как бы набраться сил, чтобы опять захотеть играть в футбол.

Болельщик – он ведь всегда категоричен. А категоричность эта нередко идет от незнания истинного положения дел. Тем более так обстояло дело во времена Советского Союза, когда – не поверите, молодые читатели! — еще не было интернета, да и газет было раз, два и обчелся.

Внутренне не согласен с решением Лобановского кумир спартаковской торсиды был только в 86-м. У Эдуарда Малофеева, по словам Черенкова, он имел стопроцентное место в составе, но смена тренера за три недели до чемпионата мира срикошетила на лидера «Спартака». Его лучшего друга и партнера по команде Сергея Родионова, поехавшего на ЧМ-86, я спустя годы спрошу:

— Невключение в состав Черенкова Лобановский мотивировал условиями среднегорья, в которых Федору, дескать, играть будет несподручно. Он был откровенен?

Родионов ответил:

— Тяжело судить. Во всяком случае, за Черенковым длительное время должен был наблюдать врач сборной, чтобы сделать такой вывод. Подобного наблюдения не припомню. Факт в том, что от сборной отцепили человека, который должен был в ней быть. К нужным матчам он обязательно подошел бы в оптимальной форме.

Внешне Федор почти никак не отреагировал на случившееся. Но что в его душе происходило, могу себе представить, поскольку сам был в его положении. Меня в последний момент отцепили от Олимпиады-80. Но мне-то в тот момент 18 лет было, и перенести все оказалось гораздо легче. Федору же скоро исполнялось 27, и на большом турнире сыграть ему было так и не суждено. Лично я с Лобановским хорошо сработался, пожаловаться не на что. Но по отношению к Черенкову в 86-м все сложилось несправедливо.

Но вот вам слова, сказанные мне другим спартаковцем в той сборной. Ринатом Дасаевым: «Предубеждения против Черенков а у тренера, полагаю, не было. Он всегда у нас интересовался: «Как там Федор?» – причем неформально. Иногда брал его в команду, иногда – нет. Конечно, порой за Черенкова было обидно, но думаю, что Лобановский, зная проблемы Федора со здоровьем, просто боялся его перегрузить».

Тут ведь действительно была патовая ситуация. Сверхнагрузки киевского мэтра были известны всем. Вагиз Хидиятуллин рассказывал мне: «Мы готовы были играть до конца, пока уже кости при переломе торчать не будут. За это в той же Франции славян-футболистов и уважали. Вспоминаю Лобановского, который говорил: «У меня футболист пять лет должен играть». То есть за пять лет он из него все соки выжимал – и все».

Или, скажем, Андрей Канчельскис во время нашего разговора об Алексе Фергюсоне заметил: «Невозможно сравнить предсезонные нагрузки в «МЮ» с теми, которые я немного застал в киевском «Динамо» у Лобановского. Те выдерживал далеко не каждый. Но если бы Валерий Васильевич киевлян так не нагружал, они не добились бы всех своих выдающихся для Советского Союза результатов. У каждого большого тренера – своя методика ».

Или Йожеф Сабо в интервью «СЭ» вспомнил: «В Италии перед игрой с «Ювентусом» на тренировку приехал Липпи. Подошел к нам: «Господин Лобановский, преклоняюсь перед вами. Из вашей системы я взял половину…» Да, нагрузки огромные, выдержит не каждый. Знали бы вы, сколько раз Каладзе терял сознание на тренировках у Лобановского! Но именно Васильич сделал из него игрока».

Можно себе представить, как бы сказались нагрузки Лобановского на и без того ослабленном здоровье Черенкова. А не давать ему этих нагрузок – значит вызывать брожение в коллективе. Почему, мол, мы бегаем, а кто-то от этого освобожден? Проще – не брать. Тем более когда есть играющий в схожем ключе Заваров.

Но ведь и тут не все так просто. Хидиятуллин поведал мне, что Лобановский обожал Владимира Бессонова и прощал ему все. (А прощать, надо думать, было что, учитывая, что Бессонов сказал в интервью для «Спорт-Экспресса» моим коллегам Юрию Голышаку и Александру Кружкову: «Ребята, я за свою жизнь выпил больше водки, чем вы съели борща»). Бывало, распределял в Киеве нагрузку перед тренировкой. В самую «жесткую» группу отправлял бегунков – Яковенко, Яремчука, Раца. Во вторую – остальных, в третью – тех, кто восстанавливался после травм. А затем смотрел на лицо Бессонова – и почти шепотом произносил: «А Бессонов – в баню».

Выходит, и Лобановский дифференцировал свои легендарные нагрузки. Но даже с самыми деликатными из них Черенков не факт, что совладал бы.

В ответ на мое цитирование Николая Старостина, в фильме о Федоре сказавшего: «Правы Черенковы, а не Лобановские», сам Черенков с патриархом… не согласился: «Я вижу, что футбол пошел как раз по более жесткому и силовому пути. Постоянно идет борьба, прессинг. Все это проповедовал Валерий Васильевич, на которого я совершенно не в обиде за то, что он меня не брал. Каждый тренер имеет право на свое видение футбола».

В особенности когда если это видение приводит к результатам и мировому признанию. Которое, если вдуматься, пришло не благодаря, а вопреки.

С белорусом Сергеем Алейниковым, серебряным призером Euro-88 в составе сборной СССР, позже игравшим в «Ювентусе» и осевшим в Лечче, мы беседовали именно в этом маленьком южноитальянском городке. И он вспоминал:

— После полуфинала чемпионата Европы, когда мы обыграли Италию – 2:0, к нам в раздевалку пришел великий Энцо Беарзот, который в 82-м привел итальянцев к золоту первенства мира. И сказал через переводчика Лобановскому и нам: «Я всегда мечтал о такой постановке игры, когда команда ведет прессинг по всему полю. И такой футбол сегодня показали вы!» При этом за полгода до того матча мы в Бари были разгромлены итальянцами в товарищеском матче – 1:4. И та игра дала нашему тренеру огромное количество информации. Лобановский анализировал все от и до. И пришел к выводу, что противостоять настоящему прессингу Италия не сможет. Что на сто процентов и подтвердилось.

В 88-м, когда набирала обороты перестройка, у Лобановского по крайней мере уже была возможность более или менее регулярно ездить за границу и просматривать нужные ему матчи. Когда же его тренерская карьера в Киеве только начиналась, все было совершенно иначе…

В 1993 году мне довелось пообщаться с Олегом Базилевичем – единомышленником Лобановского и соавтором уникального эксперимента, когда два главных (!) тренера на основаниях полного равноправия руководили киевским «Динамо». И доруководились в 75-м до побед в Кубке кубков и Суперкубке.

— Помимо научного обеспечения, вашей уникальной для СССР особенностью стало налаживание информационной службы – попросту разведки , — посадил я Олега Петровича на одного из его любимых «коньков». И услышал поразительную историю.

— По этой части мы в СССР были первопроходцами. Понимали: без серьезного анализа игры соперников высоко не подняться. Но как же сложно было эту информацию из-за «железного занавеса» добывать! Те же еврокубковые финалы можно было смотреть только по закрытым каналам… КГБ. Изощрялись мы как могли. Однажды в канун финала Кубка чемпионов обратились буквально с мольбой дать нам этот финал посмотреть. Сколько нервов потратили – страшно вспомнить. Но своего все-таки добились, сидели в здании КГБ и смотрели матч. А весь мир наблюдал за ним по обычным телевизорам…

В тот момент по юношескому недомыслию просто посмеялся услышанной диковинной истории – и думать о ней, опубликовав в «Футбольном курьере», забыл. Сейчас бы она врезалась в мою память на годы…

Газету с этим интервью я нашел лишь недавно, разбирая перед подготовкой этой книги свои старые, и близко не попавшие еще ни в какой интернет архивы. Прочитал этот фрагмент – и изумился. Вот почему.

Ведь та «Бавария» под водительством Франца Беккенбауэра, которую киевляне дважды обыграли в Суперкубке, — это была сегодняшняя «Барселона»! То есть команда – абсолютная царица в европейском футболе.

Вот смотрите. Сборная ФРГ, более чем наполовину состоявшая из баварцев, как и нынешние испанцы, выиграла два крупнейших турнира подряд – Euro-72 и ЧМ-74. «Бавария», в свою очередь, выдала вообще уникальный по нынешним временам фортель, взяв три Кубка европейских чемпионов подряд – с 74-го по 76-й! То есть не было на тот момент футболистов титулованней и уверенней в себе. И Суперкубок-то тот застал их не на закате, а в самой середке их трехлетней суперсерии.

Так вот: только попробуйте представить, каково было молодым тренерам Лобановскому и Базилевичу, с трудом добивавшимся права посмотреть финал Кубка чемпионов в здании КГБ, не просто идти в ногу с флагманами мирового футбола, но где-то даже опережать их!

Если бы баварцам рассказали, где главные тренеры соперников наблюдали за их триумфом – они точно посходили бы все с ума…

Но продолжим о признании. И процитируем звезду «Манчестер Юнайтед» 90-х Андрея Канчельскиса:

— Считаю, что если бы Лобановскому выпала возможность поработать с серьезным западным клубом, он мог бы добиться и больших достижений, чем Фергюссон. Играя в Италии, я убедился, что Лобановского там боготворят!

«Систему оборонительных действий Лобановского изучал весь мир», — говорит главный тренер московского ЦСКА Леонид Слуцкий. Не будучи футболистом-профессионалом, он взял свое в том числе за счет великолепного знания теории – и в России сейчас не найти ни одного игрока, кто бы сказал, что Слуцкий не разбирается в футболе. При том что обычно к тем, кто не играл на высоком уровне, футболисты относятся крайне настороженно и скептично… Так что Слуцкий знает, о чем говорит.

Когда в 93-м мы общались с Базилевичем, он о международном признании тоже заговорил:

— В 1975 году «Динамо» было признано лучшей игровой командой в мире. Да-да, не только в футболе – в спорте вообще. Решение по этому поводу принималось AIPS – Международной ассоциацией спортивной прессы. Это было высшее творческое достижение в моей биографии.

На тренировках Лобановского во время традиционных сборов в немецком Руйте стремились побывать едва ли не все именитые немецкие тренеры, для которых «Динамо» стало образцом еще во время матчей за Суперкубок в 75-м. Если сборная СССР выбиралась на Апеннины – на занятия рвались титулованные итальянские специалисты. Почему? Об этом можно судить из слов главного тренера казанского «Рубина», одного из редчайших победителей «Барселоны» времен Гвардьолы – Курбана Бердыева. Когда-то, во времена выступлений за алма-атинский «Кайрат», опытный уже полузащитник Бердыев получил возможность понаблюдать за тренировками Валерия Васильевича и в нашем разговоре вспоминал:

— Мы и киевляне тренировались на соседних полях в Леселидзе, а у нашего тренера Каминского были хорошие отношения с Лобановским. Никто от нас ничего не скрывал. И когда я увидел его занятия – просто опешил. Это сравнимо с ощущением, когда видишь процесс творчества великого художника. Команда работала на тренировке, как часы, и я, записывая содержание упражнений, подумал, что сам так сделать не смогу никогда.

Сейчас Бердыев считается среди российских тренеров как раз-таки образцом организации рабочего процесса. Кто знает – не наблюдай он тогда случайно этих тренировок Лобановского, может, и не дало бы это спустя десятилетия всходов в его собственной работе?

Не раз в оценках работы Лобановского я, тем не менее, сталкивался с упрощениями. Дескать, инженер по образованию, Валерий Васильевич делал абсолютную ставку на науку, теорию, вышколенность и подготовку. Чутье для него как человека, мыслящего крайне рационально, якобы не имело никакого значения, а психология-де (опять же как дисциплина гуманитарная) по сравнению с «физикой» и тактикой не имела определяющего значения.

Но пообщаешься с людьми – и понимаешь, какая все это глупость. Для большого тренера не бывает чего-то более и менее важного. И история, рассказанная мне израильским тренером Авраамом Грантом, который единственный раз в истории вывел «Челси» в финал Лиги чемпионов, наглядно это иллюстрирует:

— Лобановский привозил киевское «Динамо», а иногда и сборную СССР в Израиль, и я бывал на каждой его тренировке. И в Киев к нему ездил тоже. А потому скажу: воспринимать его исключительно как «математика» – явное упрощение. В 88-м я был на полуфинале Euro Италия – СССР. До игры считалось, что итальянцы гораздо сильнее. Потом мы разговаривали с Лобановским, и он рассказал, что накануне матча спросил игроков: «Как вы думаете, мы должны прессинговать или играть от обороны, на контратаках?»

Я поинтересовался: «А зачем вы задали этот вопрос игрокам?» Ответ Лобановского оказался таким: «Я-то сам уже решил, что будем прессинговать. Знал, что так же думают и игроки, — с тех пор как они выиграли Кубок кубков в 86-м, в их подходе к футболу появилась уверенность и здоровая агрессия. И хотел, чтобы, проголосовав за это сами, они взяли на себя больше ответственности за такой выбор». Это же чистая психология! И матч с итальянцами оказался одним из лучших, которые я когда-либо видел в исполнении одной команды. Сборная СССР просто раздавила «Скуадру адзурру», та не могла отдать даже два точных паса подряд. Правда, такой футбол отнял у советской команды много сил, которых не хватило в финале.

Или – потрясающая история от Йожефа Сабо в интервью моим коллегам по «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову:

— У кого характер не подарок, так это у Блохина, при всем уважении к Олегу. Не представляю, как его терпел Васильич. Однажды перед выездным матчем Блохин так вывел его из себя, что Лобановский рассвирепел: «Сажайте его на самолет – и отправляйте в Киев. Он мне не нужен». Команда в шоке. Но Васильич хитрый был. Игрокам сказал: «Когда вернемся в Киев – устрою собрание. И вы, как комсомольцы, должны взять Блохина на поруки». На собрании Лобановский распекал его на чем свет стоит. Затем поднялся капитан: «Валерий Васильевич, не выгоняйте Блохина. Берем его на поруки». Лобановский выдержал паузу и тихо произнес: «Не возражаю». Мастер!

Действительно – высший пилотаж. Уметь ТАК пусть даже манипулировать самыми ершистыми футболистами дано единицам. Недаром Алекс Фергюссон говорил, что главное в тренерском искусстве – это управление людьми. Всеми вместе и каждым по отдельности…

А о том, что и с чутьем у Лобановского все было в порядке, рассказал мне форвард «Динамо» конца 70-х – начала 80-х Александр Хапсалис:

— Кажется, в 81-м году молодежная сборная Союза, где я был капитаном, выиграла чемпионат Европы. Мы приехали прямо к очередной игре, уверенные, готовые – а тренер нам говорит, что мы сегодня не выйдем на поле, поскольку еще не отошли от сборной. Я внутри был вне себя от возмущения. На следующую игру – с московским «Динамо» – Лобановский нас ставит, а мне еще говорит, что я забью решающий гол. И что же? Жесткая, тяжелая игра, 2:2. За семь минут до конца Леня Буряк подает угловой, и я из-за штрафной «щекой» бью в дальнюю «девятку! После этого гола мы официально стали чемпионами страны. Вот это было чутье!..

Еще один штамп – что Лобановский был «железным Феликсом», которого ничем пронять было невозможно, и нервы его были как канаты – тоже развеивается множеством примеров от знавших его людей.

Взять хотя бы медицину. Савелия Мышалова, врачевавшего сборную СССР на ЧМ-86 в Мексике, я спросил:

— Правду ли мне рассказал Юрий Морозов, что во время злополучного матча с бельгийцами в 1/8 финала Лобановский потерял сознание, и вы приводили его в чувство?

— Когда закончилось дополнительное время, Лобановский закричал: «Савелий Евсеевич, сердце!» А я, когда шел на игру с чемоданчиком, таблетки выложил – во время игры они вроде бы не нужны. Пришлось стремглав бежать за ними в раздевалку. Он сидел на лавочке и не уходил до тех пор, пока препараты не подействовали и ему стало лучше. Это был сердечный приступ, связанный с шоковым состоянием.

Может, это не очень скромно прозвучит, но после того, как он в 88-м году попал в клинику с сердечной аритмией, для оказания первой помощи обращался только ко мне. А такое случалось и на сборах, и во время игр, и за рубежом…

Был момент, когда он приехал в Москву с частным визитом, и вдруг у меня в Лужниках раздается звонок его жены Ады, с которой я прекрасно знаком: «Савелий Евсеевич, скорее, Лобановский в «Пекине», у него плохо с сердцем. От «скорой» наотрез отказывается, ждет только вас». Я мигом примчался, и уже был настолько знаком со средствами, которые ему помогали, что все быстро нормализовалось.

Но в один роковой день 2002 года – и опять же во время матча, как 16 годами раньше с бельгийцами! — не нормализуется…

Недавно скончавшийся экс-защитник «Спартака» и сборной СССР Геннадий Логофет в нашем разговоре осенью 2010-го для книги «Спартаковские исповеди» ненароком дал понять, какая опасность исходила от крайнего нападающего Лобановского. Причем сделал это в весьма оригинальной форме.

— Помню, весь двор провожал меня на домашний матч с киевским «Динамо», — вспоминал Логофет. — И советовали они мне… «убить» Лобановского. Даже результат им был неважен – только «убей» этого рыжего гада (смеется)! И я, заведенный такими напутствиями, уже на пятой минуте «ошпарил» его прилично. Больше, правда, каких-то особо жестких столкновений не было – он понял, что от меня лучше держаться подальше. Когда киевляне улетали, я подошел к нему и признался в дворовом напутствии. Валера только рукой махнул: «Да брось ты, ничего страшного». И мы пожали друг другу руки. Потому что грязно, сзади я никогда не бил…

Тоже ведь поучительная история. Для ортодоксальных, не признающих полутонов болельщиков красно-белых «Спартак» – это чистая романтика, его футболисты всегда стремились играть корректно и по-джентльменски, тогда как киевляне были заведомыми костоломами. И вот что мы слышим…

Не так много осталось людей, прекрасно знавших Лобановского-игрока и воочию наблюдавших за его превращением в тренеры. С одним из таких, форвардом первого чемпионского состава «Динамо» 1961 года Виктором Каневским, как я уже говорил, мы встретились в Нью-Йорке.

По его рассказу, и ему самому, и Лобановскому повезло, что как раз в период их молодости в Киеве возникла потребность в местных футболистах. Тогда костяк «Динамо» на протяжении многих лет составляли «варяги» – но где-то наверху было решено, что настоящий коллектив с большими задачами можно сколотить, только опираясь на костяк из местных ребят. Слова «тренд» тогда и в помине никто не знал – но благодаря этому тренду в основном составе появились Лобановский, Базилевич, Трояновский, сам Каневский и еще ряд игроков. Еще одна иллюстрация к тому, что для успеха – причем не только в футболе, а где бы то ни было! — помимо таланта и работы нужно везение. Невольное умение оказаться в нужное время в нужном месте.

Каневский рассказывает парадоксальное:

— Мне кажется, что в бытность игроком Валерий совершенно не был похож на себя в будущем. Начать хотя бы с того, что тогда Лобановский, футболист очень техничный и тонкий, был категорическим противником физподготовки, тренировочной работы без мяча. И уговорам тренеров поддавался с трудом. А став тренером, понял, что если человек не способен выполнить заданный объем работы, будь он технически очень силен, ничего не выйдет. Думаю, эта перемена произошла, когда Лобановский возглавил «Днепр». Не имея индивидуально сильных футболистов, он смог за счет организации игры, дисциплины и хорошей физподготовки вывести команду в высшую лигу и добиться, чтобы с ней там считались.

Когда я играл с Лобановским, честно говоря, не видел в нем задатков будущего тренера. На разборах игр, на собраниях он был абсолютно индифферентен. Все кипятились, подсказывали друг другу, где кто ошибся, неправильно сыграл – а он качался (уже тогда!), слушал, что ему говорят, и делал, что хотел. Несколькими годами позже я благословил его на тренерскую работу. Я тогда работал старшим тренером в Харькове, и однажды он мне позвонил: «Что делать, Витя, меня приглашают тренировать “Днепр”»? Я ответил, что рано или поздно надо начинать…

Что касается его отношения к спортивному режиму, то в бытность игроком я ни разу не видел Лобановского выпивающим. Сам я, если честно, большим ревнителем режима не был: бывало, и ловили, и штрафовали, но выгнать не могли – серьезной замены не было. А вот Лобановский никогда за этим замечен не был.

Потом все изменится до неузнаваемости – «абсолютно индифферентный» на разборах игр футболист Лобановский превратится в тренера, от глаз которого не ускользнет ни одна деталь ни в действиях своей, ни у чужой команды.

Когда я спрашивал разных людей, каким одним словом они охарактеризовали бы Лобановского, не раз и не два слышал ответ: «дотошность». Вот, к примеру, мнение его многолетнего помощника Юрия Морозова:

— Считаю его выдающимся тренером без слабых мест. Кто-то сильнее в тактике, но мало внимания уделяет организационным моментам, дисциплине, быту, режиму, кто-то – наоборот. Дотошный и скрупулезный Лобановский не упускал ничего. Судьба свела нас в 74-м, когда мы вместе оказались на стажировке в Голландии. Управление футбола договорилось с голландскими коллегами, и группа наших тренеров понаблюдала за работой в «Аяксе», ПСВ, «Фейеноорде». Тогда-то в процессе наблюдений и споров мы и нащупали нечто общее. А когда начали работать, с первого же дня договорились, что все спорные вопросы обсуждаем с глазу на глаз, не вынося сор из избы. Могли и кипятиться, и ругаться, но потом вырабатывали общую линию и ее проводили. Стычек было не одна и не две, но все они носили чисто профессиональный, творческий характер.

Морозов – профи, но и так называемый дилетант, а на самом деле знаменитый наш болельщик, актер Александр Ширвиндт, подметил в Лобановском абсолютно то же качество:

— Среди тренеров я знал одного настоящего фаната своего дела. Познакомился с ним в начале семидесятых. Это Валерий Лобановский, который в ту пору еще «Днепр» тренировал. Было это во Львове, где наш театр находился на гастролях. И Валерий Васильевич после спектакля пригласил к себе в гостиницу. Так вот, весь пол его маленького номера был завален листами бумаги, на которых он обычной кисточкой, поскольку фломастеров тогда еще не было, ночами рисовал свои тактические схемы. Я был поражен. Лобановский по сей день для меня остается футбольным гением «в законе».

Савелий Мышалов, врач сборной СССР:

— Годы работы с Лобановским научили меня дотошности, стремлению знать все о каждой мелочи. К любому разговору с ним ты должен был тщательнейшим образом готовиться. Все сборы начинались с того, что Лобановскому на стол клали анализ состояния футболиста на сегодняшний день по двум направлениям – педагогическому и медицинскому. И если доктор представит убедительные аргументы в пользу перевода игрока на другой вид работы – например, на гладкий бег, — он обязательно будет услышан. Сейчас в «Локомотиве» у Семина (разговор проходил в 2003 году. — Примеч. И.Р.) заведено так же, но тогда подобный скрупулезный подход был революционным.

Кстати, очень многим тренерам в СССР есть что вспомнить о Лoбановском, поскольку он никогда не отгораживался от коллег и не прятал свои секреты в футляре. И книгу о своих футбольных воззрениях «Бесконечный матч» вместе со своим добрым товарищем, журналистом Александром Горбуновым, написал, и с молодыми специалистами не гнушался общаться.

Хотя, конечно, душой нараспашку Лобановского назвать никак было нельзя. Тренер сочинской «Жемчужины», покойный ныне Арсен Найденов, рассказывая мне о традиционных посиделках на предсезонных сборах с Виктором Масловым, обмолвился:

— Это потом уже наступила мода «а-ля Лобановский» – всегда при галстуке, в костюме, среди коллег строг, официален и скрытен. Себе на уме. Многие это подхватили, и ушло душевное время Деда, Маслова, который свитер никогда не снимал.

А может, Лобановский просто был открыт не со всеми, а избирательно? С теми, в ком видел футбольную пытливость и будущее как специалистов?

Ведь с тем же Семиным, к примеру, Лобановский (по признанию самого Юрия Палыча) был вполне открыт. Валерий Васильевич разрешил ему бывать на его тренировках, беседовал с ним, рассказывал о своем видении футбола. А в 88-м даже поручил ему вторую сборную СССР. Ни в каких официальных матчах эта команда не участвовала, но своей «старшей сестре» посредством тренировок и двусторонних матчей должна была помогать в меру сил.

Однако, как говорится, «в картишках нет братишек». В финале Кубка СССР 1990 года чудом вышедший туда представитель первой лиги «Локомотив», который вдобавок остался без дисквалифицированного лидера Гаврилова и не добился у федерации разрешения перенести матч в Запорожье, был изничтожен фаворитом – 1:6. Я, юный поклонник футбола, был в тот день на почти пустых трибунах «Лужников», ежился под порывами ледяного ветра и не понимал, зачем туда пришел.

Представить себе, что 13 лет спустя «Локомотив» того же Семина не пустит «Динамо» (Киев) в плей-офф Лиги чемпионов и выйдет туда сам, опередив не только киевлян, но и миланский «Интер», не мог, уверен, ни один человек в мире. Как и того, что через 18 лет уже не Юра, а Юрий Палыч сам возглавит команду из Киева и сделает ее полуфиналистом Лиги Европы…

Какие же мириады сюжетных нитей существуют в нашей жизни…

А вот еще одна.

Характер у Лобановского, конечно, был не сахар, но уж кем-кем, а самодуром – хотя бы в силу логического строя своей личности – он не был. И эмоции свои чаще всего способен был усмирить.

Президент киевского «Динамо» Игорь Суркис в своей искренней речи на 55-летнем юбилее Валерия Газзаева рассказал о том, как киевляне незадолго до поединков в Лиге чемпионов с «Ювентусом» встречались с газзаевской «Аланией» в контрольном матче. И с первых минут сеча пошла такая, что Лобановский хотел увести команду с поля. Газзаев сказал ему: «Вы сюда балетом пришли заниматься или к «Ювентусу» по-настоящему готовиться?» Мэтр счел аргумент коллеги убедительным и доиграл встречу до конца.

А спустя годы, по словам Суркиса, Газзаев оказался одним из немногих тренеров из-за пределов Украины, кто прилетел на похороны Лобановского. Стоит ли удивляться, что спустя три года вдова Валерия Васильевича позвонила Газзаеву с поздравлениями после победы ЦСКА в Кубке УЕФА?..

А спустя еще четыре теперь уже Газзаев – пусть и ненадолго – возглавит киевское «Динамо».

О другом случае самоусмирения Лобановским эмоций рассказал мне Морозов:

— Единственный раз он на меня обиделся, когда я в конце 83-го, после возвращения Лобановского из сборной в клуб, не принял его предложения поработать в «Динамо» вторым тренером и возглавил ЦСКА. Я посчитал, что такая работа в клубе превратит меня в обычного второго тренера. Лобановский сначала не на шутку рассердился, но потом, поостыв, сказал: «Тебе решать». И все недоразумения устранились, чему доказательство – наша последующая многолетняя совместная работа.

Но вернемся от самоконтроля Лобановского к его новаторству и дотошности. Уже упоминавшийся мною Авраам Грант еще раз дал понять, что Валерий Васильевич опередил время:

— Лобановский творил в те времена, когда в тактике глубоко разбирались единицы, и он был одним из них. Сейчас же многие тренеры знают о тактике все. Даже в конце 90-х образование в этом смысле было куда более низким: лишь процентов десять к тому моменту четко знали, как организовать действия команды на поле. В середине 2000-х – процентов 20. А теперь – 60–70. Ты уже обязан знать это, чтобы идти в ногу со временем.

И вот подумаем: каково же было Лобановскому не просто идти в ногу, а опережать это самое время еще в середине 70-х, когда финалы еврокубков он с трудом мог посмотреть только в здании КГБ…

А вот в отношении Лобановского к спиртному, что там скрывать, все качнется в противоположную сторону, нежели в отношении к тактическим деталям. Недавно в интервью моему коллеге по «СЭ» Евгению Дзичковскому бессменный администратор «Динамо» Александр Чубаров разоткровенничался:

— На выезд в Москву я обязательно брал с собой киевский торт и еще кое-что, — рассказывал Чубаров. — Вову с перцами, Колю и Шурика – так говорил Лобановский.

— Переведите .

— Вова – водка с перцем. Один меня спрашивал, почему их в бутылке только два, где третий. То, говорю, не третий, а буква «з» из надписи «горілка з перцем». Коля – это коньяк, Шурик – шампанское. Его брали на всякий случай. «Чтобы был запас прочности», — шутил Лобановский.

— Он же вроде «Хеннесси» пил .

— В последние годы – да. Причем только VSOP, потому что в более выдержанных сортах больше дубильных веществ, они на голове сильнее сказываются. А нынче народ виски с колой и льдом почитает…

Впрочем, среди тренеров поколения Лобановского трезвенников, насколько мне известно, днем с огнем было не сыскать. Для того, чтобы портрет человека был реалистичным и достаточно полным, умалчивать об этом вряд ли правильно. И позитивные люди рассказывают об этом с юмором – так, к примеру, как сделал это в нашем разговоре один из сподвижников Лобановского Никита Симонян. Разговор наш, правда, изначально шел о Бескове:

— Закоренелый трезвенник, Николай Петрович (Старостин. — Примеч. И.Р.) еще и пожаловался мне, что Бесков выпивает. Говорил: «Представляешь, Никита, раньше он выпивал до игры, потом стал выпивать после игры, а сейчас – и в перерыве!»

Я смеялся: «Да ладно, Николай Петрович, тут вы уж загнули». — «Нет-нет. Пока он делает указания на вторую половину, в массажной Миронов ему уже готовит. Команда уходит из раздевалки, он хлобысь – и пошел». Но удар Костя, надо сказать, держал. Мог ведро выпить – и не опьянеть. Как и Лобановский. Тот вообще наутро вставал – и на пробежку. Со временем, правда, заменил ее ходьбой.

О том же рассказывал и Хапсалис:

— Если нас видели после восьми вечера в баре или ресторане, то в первый раз наказывали деньгами, во второй – отправляли в армию для прочистки мозгов, как Михайличенко или Пасечника (сюда можно добавить и Юрана, который сам мне об этом рассказывал. — Примеч. И.Р.). Это навсегда отбивало охоту заниматься чем-то подобным. И сам Лобановский был для нас примером. Если других тренеров я видел выпившими, то его за семь лет моего пребывания в команде – никогда. И знали вроде, что где-то начальство собирается и поддает, но каждое утро появлялся Валерий Васильевич – свежий, пахнущий хорошим одеколоном, — и бежал с нами кросс. Тренер и должен быть таким.

В конце 90-х, как рассказывали динамовцы, Лобановский, конечно, был уже другим. Ни о каких пробежках уже не было и речи. Он и на тренировках появлялся далеко не всегда – за многими занятиями, рассказывают, наблюдал со специально возведенной для него пристройки к полю в Конча-Заспе. И при этом, по словам очевидцев, попивал свой знаменитый уже «Хеннесси»…

Бывший футболист ленинградского «Зенита» Дмитрий Баранник играл не у Лобановского, а у его многолетнего соратника Юрия Морозова. И у него есть своя, весьма оригинальная версия того, почему выпивали советские тренеры:

— Я в ту пору был совсем молодым, но об опытных ребятах могу сказать: Морозов был им не друг и не брат. Не дай Господь было встретить его на базе в коридоре или на лестнице. Только слышали, что открывается его дверь на втором этаже, все прятались по комнатам или в любые углы – лишь бы не попасться на глаза. Причем касалось это не только футболистов, но и обслуги базы. Была такая примета: встретил Морозова – хорошего не жди. Такие были времена, что считалось: тренер должен быть Наполеоном.

Намного позже, в 99-м, я не раз общался с Морозовым уже после того, как провел много лет в Норвегии, а он вернулся в «Зенит». И вот тогда увидел, что это по своей сути очень добрый и ранимый человек. Мне немножко жалко его и других подобных людей. Потому что всю свою жизнь они работали под небывалым, нечеловеческим прессом.

Вообще, работа тренера очень сложная – и нередко приводит к проблемам с алкоголем. Особенно в то время. Не секрет, что и у Юрия Андреевича было подобное, и у его учителя Валерия Лобановского. У них – так же, как и у игроков советских времен – отсутствовала другая возможность расслабиться, переключиться. Тренер – это была своего рода роль, и она, как тогда считалось, требовала определенной модели поведения. Вот Юрию Андреевичу и нашли роль деспота, которую ему нужно было постоянно играть. А это, мне кажется, противоречило его человеческой сути. И в этом была его драма.

К слову, о Морозове. Мне довелось однажды с ним подробно пообщаться, и одна история от Юрия Андреевича произвела на меня сильное впечатление. После ЧМ-82 Лобановский возглавил сборную СССР, но с условием, что он оставит «Динамо». И партийные боссы Украины по его рекомендации предложили пост Морозову, возглавлявшему на тот момент «Зенит».

«В этот момент «Зенит» был на ходу, но я сделал непростительную педагогическую ошибку, — рассказывал Морозов. — Вместо того, чтобы выждать паузу до конца сезона, я сразу попросил отпустить меня на Украину. Меня упрашивали остаться до конца года, я не мог не согласиться – но вот игроки уже по-другому стали относиться к работе, и «Зенит» занял только 7-е место».

После бесед с такими людьми что-то главное оседает в памяти – и тут этим «что-то» была фраза «непростительная педагогическая ошибка», употребленное по отношению к себе. Каяться в таких вещах 21-летнему мальчишке, каким тогда был ваш покорный слуга…

Впрочем, это – закваска тренеров времен Лобановского. Они были беспощадны и к игрокам, и к самим себе. Вот вам фрагмент – ну почти же слово в слово! — из моего интервью с Базилевичем о 76-м годе:

— Снижение результатов было налицо. Мы совершенно нелепо проиграли в полуфинале Кубка чемпионов «Сент-Этьенну», затем из-за нашей с Лобановским грубой стратегической ошибки уступили дорогу в полуфинал первенства Европы будущим победителям – сборной Чехословакии…

У Морозова – «непростительная педагогическая», у Базилевича – «грубая стратегическая». И все это – о себе. Снимаю шляпу.

Но и другим, как мы видим, было несладко. Когда я слушал Баранника о «вынужденном деспоте» Морозове – и вспоминал аналогичные рассказы о поведении Бескова на базе «Спартака». А также слова Олега Блохина и других киевлян о том, что в 83-м Морозов на фоне Лобановского показался им мягким, добрым человеком, и они дали себе послабление… Каким же жестким по отношению к футболистам тогда мог быть киевский мэтр?..

Кто знает – может, живи и работай Лобановский много лет в цивилизованных европейских странах, то со своим широчайшим кругозором находил бы массу иных занятий и увлечений. И сохранил бы здоровье по сей день, и мы наслаждались бы новыми шедеврами его труда.

Впрочем, сильно углубляться в алкогольную тему не собираюсь. Зачем? Да, возможно, «употреблением», особенно в жарко-влажном климате Ближнего Востока, Валерий Васильевич подкосил себе здоровье. Это, не будем скрывать, и на его внешности после возвращения в Киев здорово отразилось: в первый момент многие болельщики, помнившие его сухим и поджарым, просто его не узнали… А Савелий Мышалов, многолетний врач сборной СССР и товарищ Лобановского, деликатно говорил мне: «Думаю, что сильно ударило по его здоровью – и значительно сократило жизнь – многолетнее пребывание на Ближнем Востоке».

Но мы-то говорим о нем как о тренере – а на профессиональных навыках и мыслительной деятельности Лобановского, в отличие от того же Олега Романцева первой половины 2000-х, алкоголь не сказывался ни в малейшей степени! Правильно говорит Григорий Суркис: комплекс качеств Лобановского просто не мог позволить ему стать «бывшим»!

Иначе, вернувшись в 96-м после шестилетнего пребывания в ОАЭ и Кувейте, он отстал бы от времени и никак не сумел бы создать третье в своей жизни выдающееся «Динамо», дошедшее до полуфинала Лиги чемпионов и разгромившее в двух матчах «Барселону» Луи ван Гала с общим счетом 7:0. И, уже будучи далеко не здоровым человеком под 60, не превратил бы Андрея Шевченко из юного таланта в суперзвезду, которая затем станет вторым снайпером «Милана» всех времен и одним из самых великих игроков в истории великого клуба. Увы, когда Шева завоевал «Золотой мяч» и выиграл Лигу чемпионов, его учителя уже не было в живых.

И уже только с небес он наблюдал, как Андрей первым делом привозил и «Золотой мяч», и кубок Лиги чемпионов на его могилу.

Как-то в одной из наших бесед Шевченко рассуждал:

— У Лобановского всегда все базировалось на том, что футбол – игра коллективная, и Шевченко играет на команду, а не команда – на Шевченко. Я теоретически понимал это и раньше, но именно благодаря Валерию Васильевичу этот постулат стал для меня аксиомой.

А ведь, когда мы с коллегой Эдуардом Липовецким беседовали в 95-м году с Леонидом Буряком, то на вопрос: «Вы считаете реальным его возвращение в «Динамо»? — ответ прозвучал такой:

— Учитывая его возраст, я вижу Лобановского скорее президентом Федерации футбола Украины или главным тренером национальной сборной.

Но, вопреки всему, Валерий Васильевич возглавил «Динамо», войдя уже Бог знает какой раз в одну реку. И опять же вопреки штампу, сделав это триумфально. Очень большие сомнения, что Шева стал бы тем, кем он стал, рассуди Лобановский тогда «по-буряковски».

А как мэтр возвращался, вы сможете прочитать в отдельном монологе Григория Суркиса, произнесенном специально для этой книги. Смотрите, как говорится, оглавление.

Форвард киевского «Динамо» второй половины 60-х, лучший снайпер сборной СССР на ЧМ-66 Валерий Поркуян, еще играя с Лобановским, смотрел на его тренерские перспективы иначе, чем Каневский:

— Познакомились мы с Лобановским в 65-м, когда я в одесском «Черноморце» только начинал карьеру, а он в этой же команде свою завершал. Мы сдружились, и когда после окончания сезона волевым решением я был переведен в главную команду республики, он пошел провожать меня на вокзал. Я уже тогда по общению понимал, что он будет большим тренером…

А через семь лет тренировавший «Днепр» Лобановский пригласил меня в свою команду, я провел у него два года. Он всегда знал, чего хочет. Нагрузки уже тогда предлагал колоссальные! И это помогало «рвать» любого соперника, особенно на старте сезона. Помню, два года подряд встречались в первом туре с ЦСКА и дважды уверенно выигрывали. Володя Федотов подходит: «Чего вы так носились – мяса сырого объелись?» Как мы тогда эти нагрузки выдерживали – сам удивляюсь.

Помню, в Сочи мы с Лобановским побежали в горы, на водопад. И неслись вверх-вниз с головокружительной скоростью, по пять метров с обрыва прыгали. Как будто пропеллер вставили. Как это возможно было?..

Ставка на «физику» сразу же стала фирменной чертой Лобановского-тренера. Еще со времен «Днепра», который и в первой, и затем в высшей лиге носился так, как это, собственно, и описал Поркуян. Игроки, желавшие у него играть, вынуждены были проходить через поистине адские нагрузки.

Вот что по этому поводу вспоминал Леонид Буряк:

— Предсезонка 1974 года, когда Александра Севидова сменили Лобановский и Олег Базилевич, была невероятно тяжелой – никогда прежде мы не испытывали таких нагрузок. Сумели тогда пожертвовать всем, и результат общеизвестен: мы стали чемпионами, а сезоном позже выиграли еврокубки.

Схожим образом начинал у Лобановского и другой одессит – будущий обладатель «Золотого мяча» Игорь Беланов. В нашем разговоре он признавался:

— Как только я пришел в «Динамо» из одесского «Черноморца», мы отправились выполнять тест Купера, цель которого – пробежать максимальное расстояние за 12 минут. Я отстал от предпоследнего футболиста на круг. Первая мысль: бежать отсюда, куда глаза глядят. Лобановский это почувствовал, вызвал к себе и успокоил: все, мол, с этого начинают. После того разговора как камень с плеч упал. Это был тот самый такт, который отличает настоящего тренера. Я был просто окрылен: значит, верит в меня Василъич! И у меня появилось вдохновение, стал забивать. А не поговори тогда тренер со мной, может, моя судьба в Киеве сложилась бы совсем по-другому.

Не изменил себе Лобановский и после возвращения с Ближнего Востока, о чем мне рассказал многолетний защитник «Милана», победитель Лиги чемпионов Каха Каладзе:

— Каждый раз, когда приезжаю в Киев, прихожу на могилу Лобановского. Этот человек сделал из меня футболиста. Когда я в 18 лет стал игроком киевского «Динамо», может, у меня и был талант. Но у Валерия Васильевича я вырос так, как это не произошло бы ни у кого другого. То, что я больше десяти лет смог отыграть в «Милане», — заслуга этого тренера. В чем она состояла? Футболист растет, когда есть правильный тренировочный процесс. У Лобановского он был, хотя вначале пришлось ужасно тяжело. Потом привык, и стало полегче. Зато когда приехал в Италию, местные нагрузки на фоне Лобановского показались смешными!

Три поколения – а мысль, по сути, едина. К большому успеху – через самоотречение. Через сверхнагрузки, мучения, круги перед глазами. Мысль о том, что получить что-то можно, только соответственно отдав. Закон спорта. Закон жизни.

И спортсмены вначале выли, но потом этот закон осознавали.

Проблема, однако, видится в другом – и об этом тоже в интересах правды нельзя умолчать. В том, что делалось для того, чтобы футболисты «переваривали» эти сверхнагрузки.

Первый раз на моей памяти я услышал об этом «для печати» от бывшего защитника «Спартака» и сборной СССР 80-х годов Александра Бубнова. В 1995 году он рассказывал мне:

— Лобановского, как и Бескова, считаю великим тренером. Да, ему помогали высшие партийные органы Украины, но Кубок кубков партия не выиграет. Научная работа в киевском «Динамо» была поставлена на высоком международном уровне, несмотря на закрытость Советского Союза. Наследие Лобановского, как и Бескова, надо изучать.

Тем не менее мне как игроку не повезло. Потому что я не выступал в сборной при своем клубном тренере. Лобановский по-своему прав: он ставил людей, которые знали, что от них хотят.

Кроме того, был еще один пикантный момент, из-за которого я вряд ли мог быть постоянным игроком сборной. Для специалистов теперь не является секретом, что киевляне пользовались стимулирующими средствами. Я же был категорически против этого. Предложения были, но я наотрез отказывался. Всегда бегал исключительно на том, что заложено во мне природой, а в Киеве люди, поначалу не способные на скоростную работу, начинали вскоре так носиться, что можно было диву даваться. Но что потом? Бесконечные травмы и уничтоженное здоровье.

На многих киевлян спустя всего лишь несколько лет было жалко смотреть. На моих глазах у Паши Яковенко во время рывка буквально взорвалась мышца. Просто так это не бывает – в нормальном состоянии организм дает сигнал о перегрузке, а при допинге этот сигнал нивелируется. Я ни в чем не осуждаю игроков, поскольку знаю, что такое быть подневольным человеком. Киевляне жили прекрасно, были обеспечены лучше других, у них была слава. Но у них нет сейчас здоровья. И не уверен, что все они рады, что через это прошли.

При этом отмечу, что мы вполне ладили с Лобановским. Мне импонировала его дисциплина, четкость, блистательная организация дела. Она была даже лучше и профессиональнее, чем у Бескова.

Несколько лет спустя один популярный форвард 90-х годов, начинавший карьеру в Киеве, а затем много лет выступавший на Западе, в разговоре не под диктофон (поэтому и не привожу здесь его фамилию), рассказывал:

— От этого с ума сойти было можно. С утра давали кучку таблеток – еще до подъема. Шесть разноцветных таблеточек выпить, шиповничком запить – и спать. А через час будили на завтрак. Мы это «светофором» называли. Но подход, надо сказать, был профессиональный. Проверяли в лучших лабораториях, как действует, быстро ли выводится.

— Кто-то отказывался?

— В «Динамо» все строго: если не пьешь таблетки – идешь на разговор к Папе (то есть к Лобановскому – Примеч. И.Р.). У него разговор короткий: «Ты что, не хочешь играть в футбол?» Заваров, Протасов, Литовченко были ярыми противниками всего этого дела, но и им приходилось пить. Но это еще ничего: Демьяненко с Бессоновым рассказывали, что в начале 80-х, едва ты поступал в распоряжение основного состава, аппендициты и гланды у игроков вырезали сразу, безо всяких воспалений, — чтобы непредусмотренно не выпал из тренировочного процесса.

И наконец, фрагмент из главы об Александре Заварове в книге футбольного агента Владимира Абрамова «Футбол. Деньги. Еще раз деньги». Не убежден, что со стороны ее автора было корректно выносить на страницы печати застольный разговор с Заваровым, Сергеем Скаченко и его супругой, но коль скоро это уже опубликовано, то моральное право перепечатать эти несколько шокирующие цитаты у меня есть.

«— Сергей, — обратился Заваров к Скаченко, — а ты когда летишь на сборы в Киев?

— Послезавтра, Лобановский собирает нас сразу после ноябрьских праздников.

…Леночка (жена Скаченко. — Примеч. И.Р.) захлопнула печные створки и, сидя на корточках, с упреком сказал мужу: «Ага, Сереж, беги быстрей, а то никак не наиграешься. Давно в раскоряку не ходил?!» Как вернется со сборов, ходить не может, вся промежность воспалена»…

— Да ладно тебе, Ленка, встревать! — махнул рукой Сергей.

— Ну, что ладно? Ладно! — Лена сняла кухонные рукавицы.

— Что случилось, Леночка? — спросил я удивленно. Сергей махал руками, чтобы его жена заканчивала неприятный ему разговор…

— Владимир Николаевич, как Серега в Киев поедет, у него там каждый день понос, чем их там кормят?

— Что, правда, Сереж? Чем-нибудь «специфическим»?

— Да ну ее. Всякое бывает, — без энтузиазма ответил Сергей».

Далее последовал рассказ Абрамова со ссылкой на Анатолия Бышовца, Евгения Скоморохова и ряд других специалистов, в котором, в частности, говорилось: «Пожалуй, лишь Блохин… мог позволить себе пообедать без приема горсти таблеток. Остальные, чей футбольный гений обозначился под чутким руководством Валерия Васильевича, были обязаны беспрекословно следовать указаниям его медиков… Потом, весь вечер «Динамо» в полном составе (а это 90 % сборной СССР) сидело на «горшках», растирая туалетной бумагой зад до красноты».

— Ну, если честно, то никого насильно не заставляли, а, потом, далеко не все следовали указаниям врачей, — сказал Заваров…»

Итак, рассказов на допинговую тему о киевском «Динамо» времен Лобановского существует немало. Вот только никто еще не отменял формулу «не пойман – не вор». А киевских игроков не ловили на употреблении запрещенных препаратов никогда.

Не рассказать все эти истории, говоря о Лобановском во всех его ипостасях, было невозможно – но верить в подобные истории или нет, решать каждый читатель (для многих из которых, вне всяких сомнений, Валерий Васильевич является Богом) будет для себя сам.

Один из самых больших врагов Лобановского, Анатолий Бышовец, в интервью «Спорт-Экспрессу» однажды сказал: «Не хочу реагировать на колкости со стороны чемпиона мира по договорным матчам. Не буду отвечать на слова человека, система подготовки которого безжизненна без фармакологии». Такие мнения о Лобановском тоже, надо признать, существуют.

Но о «договорняках» поговорим позже. Пока же – о куда более приятном для тех, кто относится к этому человеку с восхищением.

Не раз и не два я слышал истории, которые говорили многое о Лобановском-человеке. Одну из самых впечатляющих привел Виктор Каневский:

— Лобановский – единственный, второго не было, кто не боялся приходить ко мне домой, когда я десять лет (!) был «в отказе» на выезд на постоянное место жительства за рубеж. Хотя за мной следили, подслушивали. Сама мысль прийти ко мне требовала определенного мужества. Не говоря уже о том, чтобы настоять на предоставлении мне работы, как он сделал в 1983 году. На уровне ЦК компартии Украины и правительства республики добился, чтобы мне, безработному, дали команду. Из тех, кто не подошел киевскому «Динамо», чтобы дать им играть, был собран новый клуб «Динамо» (Ирпень), под Киевом. И меня утвердили старшим тренером, что по тем временам и нравам было абсолютно неслыханно. За год мы выиграли соревнования коллективов физкультуры и вышли в украинскую зону второй лиги, причем Лобановский поддерживал ту команду постоянно – и игроками, и помогая доставать различные материальные блага: мы ведь на пустом месте появились. Как я могу после такого к нему относиться? Разумеется, великолепно!

Александр Хапсалис высказывается не менее восторженно. Причем произносит целый монолог:

— Я по сей день боготворю Лобановского, несмотря на то, что ушел из «Динамо» именно после конфликта с ним. Считаю, что должен сказать ему спасибо за мое не только футбольное, но и человеческое становление. Даже во время самых сложных выездов, в том числе за границу, он водил нас в театры и музеи: товстоноговский БДТ в Ленинграде, Музей мадам Тюссо в Лондоне, «Прадо» в Мадриде. Запрещал приезжать на сборы без книг, даже ходил по комнатам и проверял, все ли читают.

Сам он, начитаннейший человек, мог ответить на любой вопрос. Считал, что мы обязаны уметь держаться перед большой аудиторией. Каждый из игроков был, что называется, приписан к каким-то предприятиям и вузам, и каждую неделю мы ездили туда и выступали. Я бывал в Киевском университете, Политехническом институте, Школе милиции. То, что сейчас я могу часами свободно говорить даже перед телекамерой, — заслуга Лобановского.

Я в лицо рассмеюсь тому человеку, который скажет, что Лобановский губил людей. Наоборот, он их воспитывал, делал личностями. И порядочнейшим образом ко всем относился – не было ни одного случая, чтобы он не выполнил своего обещания. Получает, скажем, игрок квартиру. Через пару дней внезапно появляется Лобановский и видит, что футболист спит на полу. «Это почему еще?» – спрашивает. — «Мебель пока не купили». — «Ну-ка, дай сюда телефон ». — «Еще не поставили». На следующий день игроку ставят телефон, привозят мебель, собирают ее – часто лично Лобановский платил, чтобы все это вовремя было сделано. Он любил повторять, что футболист должен тренироваться и играть, а быт – это не его забота.

Когда я выступал уже в московском «Динамо», Валерий Васильевич, приезжая в столицу, жил у меня в номере в Новогорске. Может, ему порядок нравился – тот, к которому он же меня и приучил. А может, то, что я, как и он, коллекционировал одеколоны. В общем, все у нас было замечательно. Кроме того, что я играл не в его команде, а попроситься обратно мне было совестно…

Тезис Хапсалиса об умении Лобановского держать слово проиллюстрировал мне обладатель «Золотого мяча» 1986 года Игорь Беланов. Правда, с определенной оговорочкой.

— Весной 86-го у меня сложилась критическая ситуация с жильем. Родилась дочка, я пришел к Лобановскому: «Валерий Васильевич, я уже больше года в команде, как насчет квартиры?» Он и говорит: «Два гола «Рапиду» забьешь – получишь». Я как по заказу их и забил, мы выиграли – 5:1.

И тут Лобановский решил поиграть на моих явно не стальных нервах. Говорит: «Я пошутил». Тут я взорвался и хлопнул дверью: «Завтра здесь будет моя жена, с ней и шутите, сколько хотите. А я поехал в Одессу». На следующий же день получил квартиру!

Главное ведь, как мы знаем из учения Лобановского, — результат. Обладателем собственной жилплощади будущий обладатель «Золотого мяча» стал, а что за разговоры были в процессе – какая разница?..

Ринат Дасаев поделился со мной воспоминанием о том, что Лобановский, в отличие от многих тогдашних тренеров, поддерживал футболистов в их претензиях к чиновникам по денежным вопросам:

— Лобановский, с которым у меня всегда были теплые отношения, поддерживал игроков, когда федерация пыталась отобрать у нас честно заработанные нами деньги. Так было и на чемпионате мира-90, и в других случаях. Помню, как в 86-м меня, Заварова и Беланова пригласили в сборную мира на матч, посвященный столетию английской футбольной лиги.

Каждому игроку за участие полагались определенные деньги. Марадоне выплатили 150 тысяч долларов, Платини – раза в три меньше. Ну а нам выдали чеки на 5 тысяч долларов. Нас сопровождал в качестве переводчика сотрудник Спорткомитета, который всю дорогу говорил: «Давайте поменяем чеки в банке. Часть останется у вас, а другую в Спорткомитет передать велено». Мы наотрез отказались. Когда прилетели в Москву, нас поддержали и Бесков, и Лобановский: «Вы заслужили эти деньги». И вопрос был снят.

Врагов у Лобановского тоже хватало. Причем, что любопытно, среди коллег по профессии – хотя обычно в тренерском цехе, хотя бы до определенной меры, срабатывает профессиональная солидарность, и открыто «коучи» воюют друг с другом крайне редко.

Здесь же можно назвать как минимум двух лютых врагов Лобановского – Эдуарда Малофеева и Анатолия Бышовца.

В чем же дело?

Случай с Малофеевым – это взаимосвязь идеологического и личного. Главный тренер минского «Динамо», выигравший (и обошедший как раз Лобановского) чемпионат СССР 1982 года, ввел в эксплуатацию термин «искренний футбол». Прожженный прагматик Лобановский не уставал над этой абстракцией насмехаться. Философия Валерия Васильевича, подразумевавшая наличие, в частности, выездной модели, была полной противоположностью романтическим воззрениям Малофеева.

Во второй половине 70-х знаменитый обозреватель, главный редактор еженедельника «Футбол-Хоккей» Лев Филатов выпустил книгу «Наедине с футболом», в которой сравнивал менталитет и методику работы тренеров разных генераций и писал:

«И вот приняло бразды правления очередное тренерское поколение: О.Базилевич, В.Лобановский, Ю.Морозов… Они не просто моложе, они другие. Растянутое на десятилетия самообразование их никак не устраивает. Они спортивно образованны, начитанны, пытливы, критически мыслят. Они тяготеют к научной работе, и некоторые ее ведут. Они считают нормой, например, чтобы команда была снабжена видеозаписывающей аппаратурой, потому что матчи следует разбирать не по памяти, не на пальцах, как когда-то, а на замедленных кинокадрах, выверяя малейшее движение. Они за интенсивные, научно обоснованные тренировки, за совершенное учебное оборудование, за постоянный врачебный контроль, за железную дисциплину, и порядок решительно во всем. Они вносят в тренерское занятие чистоту и ясность инженерии, практичность медицины, широкую информацию, юридические гарантии, обоснованность и простоту управления и многое другое, что входит в понятие современного стиля работы…

Собственно говоря, после сезона 1975 года, когда киевское «Динамо» под началом 37-летнего О.Базилевича и 36-летнего В.Лобановского выиграло Кубок кубков, Суперкубок и чемпионат страны, показав выдающуюся игру, можно говорить о том, что передача «власти» состоялась…

И все же что-то из романтического опыта старых мастеров уцелеет. Как для нынешних моряков примеры из времен парусного флота. И море останется морем, и игра игрой. Вечно от неясности исхода завтрашнего матча будет перехватывать дыхание у тренера, даже если он избран почетным магистром «мараканского», «уэмблийского» и «лужниковского» университетов. Какие-то странности у этой профессии останутся. Навсегда. Пока идет футбол».

Филатов почувствовал то, что в силу излишне точного склада ума не захотели увидеть и понять тренеры поколения 70-х. Которые при всей своей «продвинутости», заслуживавшей в советские времена безусловного уважения, перестали считать игру – игрой.

Те вещи, которые мне в 1993 году говорил Базилевич, наверняка слово в слово повторил бы и Лобановский:

— Из клубной работы я вынес то, о чем большинство тренеров не думают. Они мыслят больше о конкретных тактических установках, а нужно – о стратегии футбола, о его квинтэссенции. Я свое мнение высказывал в прессе и был раскритикован рядом обозревателей. Речь – об исключительно рациональном построении игровых действий, подчиненных только РЕЗУЛЬТАТУ. В общей массе наши тренеры не доросли до такого подхода, они больше рассуждают о некоем абстрактном зрелище, тогда как специалист должен оперировать конкретными категориями.

Я возразил:

— Но, по-моему, одно с другим вполне совместимо: выдающиеся команды, демонстрируя яркое зрелище, добиваются отменных результатов.

— Да, но все-таки исходная точка – результат. Когда я играл, то всегда наблюдал за реакцией зрителей. Демонстрируешь каскад финтов, но мажешь – свист. Забиваешь пусть даже неказистый гол – овация. Я играл по бровке, а потому все это прекрасно слышал. Болельщик в глубинном смысле приходит на трибуны за результатом, и только за ним.

Интересно, Олег Петрович, а зачем он вообще тогда приходит? Не проще ли ему было сидеть дома, в мягком кресле, а футбол при этом проходил бы без зрителей, и болельщику сообщали бы только счет? И он, в зависимости от циферок, кричал бы от восторга или ругался последними словами? Ведь, если исходить из вашей логики, не оставляющей никакого пространства для красоты и эстетики, выходит именно так, не правда ли?

Это, впрочем, маленькое лирическое отступление. Мы же вернемся к противостоянию Малофеева и Лобановского. То, что со стороны белоруса оно носило не только профессиональный, но и личный характер, становится ясно из истории, которую мне рассказал Хапсалис. Кстати, ее публикация в 1996 году вызвала крайне нервную реакцию Малофеева: когда спустя пару лет (!) мы столкнулись на трибуне одного из московских стадионов, специалист незамедлительно послал меня на три буквы. На мое изумление – ибо лично о Малофееве ничего плохого я никогда не писал – последовал долгий и малопечатный монолог о том, что говорил в «Спорт-Экспрессе» Хапсалис. Любые попытки объяснить, что интервью есть интервью, и «кастрировать» слова собеседника журналист не имеет права, были бессмысленны.

А вот что тогда рассказал Хапсалис:

— Для того, чтобы быть большим тренером, кроме таланта надо иметь еще и порядочность. Которой в Малофееве нет ни на йоту. Очень показательной стала история моего ухода из московского «Динамо» (там в этот момент работал Малофеев. — Примеч. И.Р.) в 85-м.

Он ненавидел Лобановского, киевское «Динамо» и все, что с ними связано. А я не скрывал, что продолжаю переживать за эту команду. За это меня и до прихода Малофеева некоторые игроки недолюбливали. Когда они стали обливать киевлян грязью, я не выдерживал: «Зачем, ребята? Если команда сильнее всех, то на нее смотреть и у нее учиться надо, а не гадости говорить». Мне такие настроения в актив не заносились.

С приходом же Малофеева антикиевские настроения стали поощряться настолько, что я понял: надолго в этой команде не задержусь. Но способ, которым он решил выжить меня из нее, оказался просто потрясающим. Я тогда разошелся со своей первой женой, и на руках у меня остались два маленьких ребенка. А Малофеев начал писать доносы в Центральный совет «Динамо», будто у меня дома – притон, вечно ошиваются какие-то иностранцы, происходят немыслимые пьянки…

Зампред «Динамо», порядочный человек, знавший, что это откровенная ложь, один раз все-таки зашел ко мне и убедился, что я еще не забыл уроки Лобановского по чистоте и порядку. В трехкомнатной квартире не было и пылинки. В отличие от динамовской базы, где в большинстве комнат был такой бардак, за который Лобановский давно бы повыгонял людей из команды.

Я спросил зампреда, кто все это пишет. И у того вырвалось: «Я не хочу тебя поссорить с тренером… Ой, я ничего не говорил!» Но было уже поздно. Пулей выскочил из квартиры, вбежал в помещение клуба. Малофеев сидит, ничего не подозревает, простирает объятия: «О, Сашко, дружок мой, как дела?» А я схватил со стола папье-маше и размахнулся – ей-Богу, убить был готов! И тут Иван Мозер мне кричит: «Саша, не надо!» Голос старшего человека меня слегка отрезвил, и я опустил папье-маше рядом с тем местом, где только что сидел Малофеев. Сам тренер, скрючившись, залез под стол и кричал фальцетом, что выгонит меня из команды. Как будто я после такого собирался в ней оставаться. Пришел домой, написал заявление об уходе, разаттестовался из офицерского состава, сказав, что ухожу из футбола. И уехал в Киев.

Заметьте: полная чаша ненависти к Лобановскому у Малофеева уже была, а ведь история эта относится к 1985 году. То есть еще до того момента в мае 86-го, когда в конфликте двух специалистов наступила кульминация. За считанные недели до старта чемпионата мира в Мексике белорусского специалиста во главе сборной СССР внезапно сменил украинский. Девять лет спустя Малофеев объяснил мне это так:

— Все было проще пареной репы: в сборной было много киевлян, и мне предложили взять вторым тренером Лобановского. Я отказался. После чего игроки скатали в Лужниках 0:0 с Финляндией, и меня быстренько сделали «больным». Отстранили от сборной формулировкой «по состоянию здоровья». Решение принималось на самом высоком уровне.

Малофеев на установках читал стихи и рассказывал притчи. Поэтому прав экс-полузащитник минского «Динамо» и сборной СССР Сергей Гоцманов, который сказал мне:

— Думаю, просто не могло ничего получиться у Малофеева в сборной, большинство которой составляли киевляне. Отношение к нему у них было разное. Некоторые ребята спокойно переносили «несовместимых» Лобановского в клубе и Малофеева в сборной – Бессонов, Демьяненко, Кузнецов. Но у того же Блохина было свое мнение, свое видение игры, и с Малофеевым они сработаться не могли. И после нулевой ничьей в товарищеском матче с Финляндией Малофеева вызвали в ЦК, где предложили взять в помощники Лобановского (сам факт вызова, как видим, совпадает, но по версии Малофеева он состоялся до игры с финнами, а по версии Гоцманова – после. — Примеч. И.Р.). Малофеев предложение отверг, сказав: «Или я, или он. Этот тандем у нас не пройдет». Потом в Новогорск приехал председатель Госкомспорта и спросил мнение футболистов. Выступил Блохин, сказавший, что не знает, чего Малофеев от них хочет, и не понимает, в какой футбол ему играть. После чего Малофеев был снят.

А вот – фрагмент из никогда не публиковавшегося интервью вашего покорного слуги с Вячеславом Колосковым. Мы общались с тогдашним председателем Управления футбола Госкомспорта СССР и вице-президентом ФИФА, а впоследствии – президентом РФС в январе 1996 года, и так вышло, что то биографическое интервью так света и не увидело. 16 лет спустя частично компенсирую тот пробел.

Колосков рассказывал:

— Если четырьмя годами ранее, в Испании-82, я хоть и участвовал во всех обсуждениях самых разных проблем, но старался на первый план не выходить – не было еще должного авторитета в футбольном мире, — то перед Мексикой, прямо скажу, я был более активен. На команду было страшно смотреть, да она и не была никакой командой – люди играли компаниями. Надо было что-то делать. И ко мне пришла группа киевских динамовцев во главе с Олегом Блохиным. У нас состоялся разговор, из которого я понял: тогдашнему руководству сборной объединить группировки не удастся. Я доложил о происходящем председателю Госкомспорта СССР Марату Грамову, и на коллегии было принято известное всем решение.

— Глядя на откровенно беззубую игру сборной в последние малофеевские месяцы, вам не приходило в голову, что киевляне, может быть, «сплавляют» нелюбимого ими тренера?

— Было похоже на то. И ничего удивительного в этом нет – ведь это общепринятая практика в футболе, что, когда игроки хотят сменить тренера, у команды возникают проблемы с результатом. По-моему, слово «сплавить» в этом его значении как раз от футбола и пошло. Но какими бы мотивами в тот момент ни руководствовались игроки, выход был один.

— И вернулся Лобановский, который тремя годами ранее, после неудачи в отборочном турнире чемпионата Европы-84, был изгнан из сборной вместе со своими помощниками Симоняном, Морозовым и Мосягиным с дикой формулировкой: «В будущем не использовать в качестве тренера сборной страны ».

— Та формулировка была решением коллегии Госкомспорта. Я же на той коллегии выступал, и очень резко, в защиту Лобановского и его помощников. Все, кто там был, в том числе сами тренеры, это видели. Меня поддержал только Валентин Сыч – и все. Позиция Управления футбола была прямо противоположна позиции большинства коллегии – мы-то хорошо помнили, что не вышла наша сборная на «Европу» из-за нелепого пенальти, который был назначен в наши ворота в Португалии судьей, обслуживавшим по возрасту последний матч в жизни. И назначен за нарушение в нескольких метрах от штрафной. Тот матч мы проиграли – 0:1 и не попали на чемпионат, хотя дома тех же португальцев разгромили – 5:0. Я пытался объяснить все это руководству Госкомспорта, но бесполезно. Было принято абсурдное решение, которое положило начало конфликту между мной и Маратом Грамовым.

Словом, немало врагов нажил себе Лобановский – не только среди тренеров, но и среди высоких чиновников. Тот же Грамов в те годы был более чем влиятельной фигурой. Но Валерий Васильевич, невзирая на имена и должности, на всех уровнях говорил то, что считал нужным. Да и поступал по-своему. И периодически ему это здорово аукалось.

А что же Бышовец? Великолепный, кстати, игрок именно киевского, а не какого-либо другого «Динамо». Недаром Владимир Высоцкий пел (уж насколько правдиво, судить не берусь), что «Фиорентина» предлагала «мильон за Бышовца».

Символично, между прочим, что поколение Бышовца пришло в Киеве как раз на смену поколению Лобановского. И оба были игроками линии атаки, пусть и разных амплуа.

История, как Виктор Маслов убрал из команды одного из ее лидеров Лобановского, а годы спустя Лобановский признал правоту Маслова, опять же стала канонической. И слова Базилевича, сказанные мне, подтверждают истинность этой версии.

— Вы не раз заявляли, что один из ваших учителей – Виктор Маслов. Но ведь именно он выставил вас с Лобановским из «Динамо»? — спросил я его.

— Как тренера я его теперь понимаю. И мы, и отставленный в это же время Войнов не вписывались в его модель игры. Это право тренера – формировать состав команды в соответствии со своим видением футбола.

Исходя из того, что при Маслове киевляне трижды подряд (!) выиграли чемпионат СССР, признание Лобановским правоты предшественника не слишком удивляет. Все-таки Валерий Васильевич – человек логики, а тут с логикой никак не поспоришь.

Бышовец как раз и стал одной из звезд масловского «Динамо».

Их война, вначале холодная, затем – полномасштабная, началась в 1987 году. Могущественный тренер киевского «Динамо» возглавлял тогда первую сборную СССР, его будущий оппонент – сборную олимпийскую. Возрастных ограничений-то для участия в Олимпиадах тогда еще не было.

Слышал такую версию. Как-то раз перед товарищескими матчами, которые команды проводили одновременно, Лобановский на правах «старшего по званию» забрал к себе пятерых игроков сборной Бышовца – при этом твердо пообещав задействовать их в игре. Все они в итоге остались на скамейке запасных, а обескровленная олимпийская команда свой поединок проиграла.

Все это Бышовец и выложил на заседании Спорткомитета СССР, посвященном подготовке страны к Олимпиаде в Сеуле – делу, сами понимаете, государственной важности. К чести Бышовца, надо заметить, что главный тренер национальной команды в том заседании тоже участвовал, то есть критика «прилетела» ему в лицо, а не за глаза. Менее значительные разногласия имелись у них и ранее, но здесь после окончания собрания все вышли в коридор, и Лобановский, глядя Бышовцу в глаза, вроде как сказал: «Ну, теперь все». Анатолий Федорович за ответом в карман не полез: «Ничего, ты переживешь».

Война началась. Зато Бышовец добился от Спорткомитета своего: игроков у него больше не выдергивали. Считанные из них – к примеру, Михайличенко – сыграли за обе команды. 88-й год получился триумфальным для футбола: серебро Euro, золото Олимпиады. Причем команда Бышовца в финале обыграла Бразилию с будущими суперзвездами: Ромарио, Бебето, Таффарелом. А ее главный тренер до сих пор в качестве примера зависти вспоминает фразу Лобановского о том турнире: мол, Бышовец в Сеуле обыгрывал парикмахеров.

Он, кстати, и унаследовал от Валерия Васильевича сборную СССР. И, резко омолодив команду, начал здорово – вышел в финальный турнир Euro-92 с первого места из группы не с кем-нибудь, а с Италией. В первых двух матчах чемпионата Европы в Швеции все шло по плану: ничьи с Германией и Голландией. Но разгром – 0:3 – от немотивированной Шотландии, и сборная СНГ с понурыми головами, зато с отличными премиальными (Бышовец, умевший это как мало кто другой, пробил) отправляется домой. Потом еще будет шесть поражений в шести матчах (три из трех – в отборочных матчах Euro-2000, остальные – товарищеские), когда на полгода Анатолию Федоровичу доверят сборную России в 98-м. В том числе проигран будет квалификационный матч в Киеве, установку на который, по рассказу игроков, Бышовец будет делать шепотом. Находясь в полной уверенности, что прослушка включена…

Лобановский к тому моменту был для Бышовца уже оппонентом скорее теоретическим. Сборную Украины-то к тому моменту тренировал Йожеф Сабо, а Валерий Васильевич возглавлял киевское «Динамо». Бышовцу нужен был Главный Враг, постоянный, и после развала союзного чемпионата эстафету у Лобановского перехватил Вячеслав Колосков. А Юрия Семина, Бориса Игнатьева и многих их коллег Анатолий Федорович воспринимал как неотъемлемую часть «колосковской империи», а значит – все той же круговой поруки, которую во времена СССР возглавлял Лобановский…

Если противостояние с Малофеевым казалось односторонним – со стороны последнего – то в случае с Бышовцем ситуация иная. Известен случай, как уже после возвращения Лобановского в Киев туда из «Зенита» перешел полузащитник Роман Максимюк. И Валерий Васильевич как бы мимоходом спросил его о Бышовце. Хавбек, который был не в курсе «теплых» взаимоотношений двух специалистов, дал последнему хорошую характеристику. Лобановский изменился в лице – и вскоре Максимюк обнаружил, что у него нет ни малейших шансов пробиться в состав…

Все это на самом деле тоже может быть притянуто за уши – не такая уж и звезда, в конце концов, Максимюк, чтобы быть уверенным в том, что едет в Киев на место в «старте». Но лыко в строку, как говорится, легло.

Когда Бышовец уезжал работать в дальнее зарубежье, главным критерием для него, говорят, было то, чтобы его зарплата не уступала окладу Лобановского на Ближнем Востоке. Вот, по крайней мере, цитата из книги агента Владимира Абрамова «Футбол. Деньги. Еще раз деньги». Бышовец, по версии автора, спросил его:

«Володя, ты, кстати, выяснил, какова сумма контракта Рыжего (Лобановского. — Примеч. И.Р.) в Эмиратах?» – «Да, Анатолий Федорович, наша пресса писала три месяца назад, ссылаясь на местные источники, что общая сумма контракта – 300 тысяч долларов в год, то есть 25 в месяц. Только не в Эмиратах, а в Кувейте». — «Так вот, Володя. Наша задача-минимум – контракт должен быть не меньше, чем у Рыжего. А задача-максимум – должна быть настолько больше, чтобы мы почувствовали, что корейцы «пустые». Ты меня понял?»

Абрамов понял. И, по его словам, организовал…

Не собираюсь в конфликте двух тренеров однозначно занимать чью-либо сторону – жизнь вообще куда разнообразнее черно-белой палитры, она состоит из полутонов. И на самом деле одна только смелость молодого тогда тренера Бышовца, которому было 40 с копейками, заслуживает удивления и уважения. Не струсить и схлестнуться в открытой войне с могущественным Лобановским – для этого нужно было обладать громадной уверенностью в собственной правоте.

А прав ли в действительности был Анатолий Федорович или нет – другой вопрос. Равно как и развившаяся у него впоследствии, как убеждены многие, мания преследования, и поразительное умение ссориться с людьми. Что, вероятно, и позволило ему после 88-го года выиграть лишь один трофей в карьере – Кубок России с «Локомотивом» в 2007-м. И вообще в 2000-е практически не получать предложений о работе. Хотя сам Бышовец убежден, что все это – из-за его принципиальности и бескомпромиссности. Тут уж с какого угла посмотреть… Знаю многих, кто считает, что главное для него – не созидать, а конфликтовать.

Тут самое время вернуться к хлесткой формулировке Бышовца о Лобановском: «Чемпион мира по договорным матчам». И процитировать мнение на этот счет известного в прошлом советского арбитра Марка Рафалова, высказанное в его книге «Футбол оптом и в розницу»:

«…позволю себе высказать отношение к роли в развитии и становлении договорного футбола одного из популярнейших наших тренеров – Валерия Васильевича Лобановского, которого, увы, уже нет в живых. Многие любители футбола, да и специалисты тоже, считают Лобановского едва ли не родоначальником такого «предприятия». Категорически отвергаю подобное мнение. Как уже могли убедиться читатели этих заметок, договорной футбол зарождался в СССР, когда Лобановского еще не было на свете (он родился в январе 1939 года). А когда происходили события, описанные в этой главе, Лобановский никакого отношения к ним не имел, ибо в киевском «Динамо» не работал. С конца 1968 по 1973 год он тренировал «Днепр», который под его руководством добился права выступать в высшей лиге лишь в 1972 году.

Тем не менее Валерий Васильевич свой заметный след в договорном бизнесе оставил. Замечу при этом, что, в отличие от подавляющего большинства наших наставников, он своего отношения к договорному футболу никогда не скрывал. Ведь утвердившиеся при Лобановском в киевском «Динамо» тактические схемы и построения, названные их авторами «домашними» и «выездными» моделями, по своей сути были откровенным поощрением культивируемой киевлянами стратегии: дома побеждаем, в гостях гоняем ничейку.

Более того, отстаивая свои воззрения, тренер киевлян на очень представительных совещаниях в кабинетах сиятельных партийных вельмож откровенно навязывал собравшимся приводивший многих в смятение вопрос: «Почему шахматным гроссмейстерам можно соглашаться на ничью еще в дебюте партии, то есть избегая всякой борьбы, а мастерам футбола это не дозволяется?»

Тут, замечу, Рафалов – при всем к нему и его мнению уважении – смешивает две вещи, между которыми мало общего. С одной стороны, совершенно непротивозаконное стремление к расчету турнирной дистанции и, с другой, «договорняки».

О первом в абсолютно спокойном ключе рассуждал в разговоре со мной Ринат Дасаев. Я спросил его, почему так выходило, что «Спартак» играл красивее, а киевляне выигрывали чаще. Голкипер ответил:

— Во-первых, Бесков в бытность главным тренером сборной не тащил туда всех спартаковцев без разбора. Будучи щепетильным, он брал туда только тех, кто, по его мнению, такой чести заслуживал. В результате половина команды в том же 80-м году играла на Олимпиаде, половина – простаивала. Возник дисбаланс, и после Игр мы растеряли все преимущество, которое у нас было.

А Лобановский, когда был тренером сборной, поступал иначе – брал туда все киевское «Динамо», и оно в плане подготовки оставалось единым целым. В 86-м году вообще был необъяснимый чемпионат. Киевляне в полном составе поехали в Мексику на первенство мира, и все матчи внутреннего календаря им перенесли. А из «Спартака» в сборной оказалось четверо – Родионов, Бубнов, Морозов и я, но в наше отсутствие команду заставляли играть встречи чемпионата! Естественно, без лидеров она теряла очки – к нам тогда отнеслись очень непорядочно. А киевляне потом приехали, все наверстали и стали чемпионами.

Может быть, где-то сказывались тактические промашки Константина Ивановича. И общий настрой, гораздо меньше сакцентированный на результат, нежели у киевского «Динамо». Лобановский подходил к турнирной стратегии по-научному, просчитывал, на каком отрезке первенства сколько очков нужно взять.

Мы все это считали ерундой, брали энтузиазмом и романтическим вдохновением. После некоторых поражений порой не расстраивались, потому что показали хороший футбол и порадовали публику. А Лобановский всегда говорил: «Пускай лучше хреново сыграем, зато победим». Ну и разговоры о том, что от украинских команд им заранее гарантированы 6—7очков, велись…

Вот Дасаев две вещи четко разделил. Разделим и мы. В конце концов, «выездная модель» могла вызывать (в том числе, признаюсь, и у меня) сугубо болельщицкое, эстетическое неудовольствие, но она не была и не могла быть чем-то запретным. В ту пору ФИФА еще не придумала отменить пасы назад вратарю (точнее, возможность для голкипера брать мяч в руки после этих передач), что произошло после предельно незрелищного ЧМ-90. Возможностей «сушить» игру более чем хватало – и в выездных встречах Лобановский ими на всех законных основаниях пользовался.

Леонид Буряк говорил мне:

— Многие ругали Лобановского за «выездную модель». Таков уж наш советский менталитет – любое явление, выделяющееся из общего ряда, нещадно раскритиковывалось. Киевское «Динамо» было тогда бельмом на глазу: все клубы жили более или менее одинаково, а мы – получше. И работали не так, как все: пользовались научными разработками, например. А то, что команда имеет в своем арсенале разные тактические варианты – домашний и выездной, — по-моему, говорит только в ее пользу.

Я бы тут высказал другую версию. Гнев вызывала не столько сама «выездная модель» Лобановского, сколько то, что тренер осмеливался говорить о ней вслух. Если бы на словах он «лил воду» о якобы стремлении играть зрелищно, а на деле выходило бы то, что выходило, — никто, уверен, и внимания бы на происходящее не обратил, и закономерности бы, скорее всего, не обнаружил. Но Валерий Васильевич сказал обо всем прямо и откровенно. Как привык.

Вот только в Советском Союзе с его, как выразился бы Джордж Оруэлл, «двоемыслием» и фарисейством, извечным стремлением делать хорошую мину при плохой игре, такой откровенности не поняли. Да что там СССР – разве сейчас в России дело обстоит иначе? Точно подметил главный правдоруб российского футбола Роман Широков, которого я на исходе прошлого года спросил:

— Почему у нас в стране так боятся лишнее слово сказать? И так третируют тех, кто его все-таки произнес?

— Потому что у нас для людей главное – не правильно поступать, а чтобы об их поступках потом никто не говорил и не писал, — ответил Широков. — Делать плохие вещи – можно, а вот критиковать их за это – нельзя. И таких обидчивых – очень много.

И все-таки кое в чем киевские тренеры, как мне кажется, перегнули палку.

Суперпрагматизм, категориями которого мыслили Лобановский и Базилевич, как можно сделать вывод из слов Рафалова (да и разве только из них?), дотла выжег в них применительно к футболу и его оценке духовные ценности в ущерб материальным. Очки – все, красота – ничто.

Александр Бубнов вспоминал, к примеру:

— Многое из того, что запрещал Бесков, Лобановским разрешалось, и наоборот. К примеру, Лобановский поощрял тактику мелкого фола, которую Бесков отвергал напрочь. С другой стороны, тренер сборной исключил из ее арсенала «стеночки», которые у Бескова были основой атаки. Не принимал Бесков и киевского прессинга.

Вопрос, однако, вот в чем: если все действительно было так печально, как утверждают радикальные неприятели киевского стиля, то почему у киевлян имелись миллионы болельщиков по всей стране и даже в Москве? Неужели только из соображений, как модно ныне говорить, «глорихантерства»?

О чем говорить, если Александр Мостовой, который рос в школе ЦСКА, а потом до отъезда за границу играл за «Спартак», признался мне, что в детстве переживал за киевское «Динамо»? Неужели все это – только из-за голого факта его побед?

Вряд ли. Киев в своих лучших матчах, каких было много, не только результата добивался, но и играл здорово. Вспомнить хотя бы финал Кубка кубков 1986 года против «Атлетико», где, забив, команда из столицы Украины не остановилась и оставила от мадридского клуба мокрое место – 3:0. Где ж он в том важнейшем матче оказался, прагматизм-то?

На деле возвращая к жизни все те термины абстрактно-зрелищного порядка, на словах Лобановский категорически их не признавал. Однако, полагаю, в душе он прекрасно понимал, что такой штуки, как красота и умение ею наслаждаться, из человеческой природы не вытравишь, как ни старайся. Но уже в определенной степени был заложником своей изначальной теории. Ввязался в игру – и негоже было не доиграть ее до конца.

Тот же Буряк утверждает:

— Мы искали пути, чтобы игра была эстетична и приятна глазу! Но ведь и при этой самой «выездной модели», главным в которой было достижение результата, мы никого не убивали и ноги не отрывали!

Сам Буряк, кстати, дай ему волю, всегда играл бы красиво и эстетично. Тот же Бесков нередко жалел, что игрок с таким пониманием футбола достался не ему, а Лобановскому. И после того, как «Динамо» с ним рассталось, одессит даже приезжал в расположение «Спартака» и разговаривал с Константином Ивановичем. Но все-таки не сложилось. Не решился Буряк переходить напрямую в стан главного конкурента. И отправился в «деревянное» на тот момент «Торпедо», где его замыслов большинство партнеров понять не могло…

Что же касается «договорняков», то математический склад характера Лобановского им способствовал (вспомните аналогию с шахматистами, приведенную Рафаловым), но, полагаю, все-таки не в такой степени, как сам уклад футбольной жизни СССР в целом и Украины в частности. Этот уклад, возникший еще до того, как Валерий Васильевич возглавил «Динамо», подробно описал все тот же Марк Рафалов:

«Игры с заведомо оговоренными результатами получили в истории отечественного футбола различные наименования. Одним из первых, кто отважился писать о них, окрестив их «странными играми», был мой добрый приятель, известный журналист Аркадий Галинский. Его расследования и публикации о них привели автора к 17-летней отлучке от любимой работы: по указанию агитпропа ЦК КПСС печатать работы Галинского было категорически запрещено.

Сегодня «странные игры» именуют договорными. Заметное место в их ряду занимали (да и сейчас еще продолжают занимать) активно пропагандирующие антифутбол так называемые сговоры по приказу. Особое развитие в течение ряда лет они получили на Украине.

В один из мартовских дней 1968 года, во время предсезонных сборов команд и судей в Сочи, мы с известным судьей Сергеем Алимовым решили навестить парнýю гостиницы «Интурист». Одновременно с нами туда пожаловали знаменитый тренер Олег Ошенков и харьковский арбитр Юрий Сергиенко. Видимо, хороший пар и последовавшее затем обильное застолье расслабляюще подействовали на наших друзей. Под большим секретом нам сообщили, что на днях в Киеве состоялось совещание тренеров украинских клубов, представленных в высшей лиге. От имени и по поручению одной из организаций, считавшей себя «умом, честью и совестью нашей эпохи», участникам «тайной вечери» было предписано безоговорочно при выездах в Киев жертвовать «старшим братьям» по два очка, а у себя дома дозволялось (и то только при благоприятных обстоятельствах) изобразить ничью. Став обладателями подобных секретов, мы с повышенной заинтересованностью ожидали дальнейшего хода событий. Нет, не обманул нас Олег Александрович. С «Черноморцем» киевляне сыграли 4:2 и 2:2, с «Шахтером» – 3:2 и 1:1, с «Зарей» – 2:0 и 1:1. Получалось, что еще в марте в сейфе киевлян уже лежало ДЕВЯТЬ очков!»

Рафалов привел также несколько матчей уже эпохи Лобановского, которые он сам инспектировал – и затем писал рапорты об отсутствии в них спортивной борьбы.

«В 75-м “повеселили” ленинградских зрителей “Зенит” и киевское “Динамо”. Счет открыли гости, после чего они буквально распахнули перед форвардами хозяев поля ворота. Стояла морозная погода, поле заледенело, и суетившиеся зенитовцы никак не могли поразить цель. Трибуны весело скандировали: “Хал-ту-ра! Хал-ту-ра!!!” В конце концов, к обоюдному удовольствию участников матча, северянам удалось закатить непослушный мячик в ворота южан – 1:1. А я опять оказался в незавидной роли разоблачителя. Свой рапорт я вручил Никите Павловичу Симоняну, бывшему тогда заместителем начальника Управления футбола. Он тут же просмотрел мои записи и, грустно улыбнувшись, проронил: “А мы знали, что они сгоняют ничью…”»

После матча в 80-м году в Москве с «Локомотивом» Рафалов писал в рапорте: «У инспектора нет ни малейших сомнений, что исход борьбы был заранее спланирован. Об этом говорит весь ход матча, из которого начисто были выхолощены силовая борьба и стремление бороться за победу. Игры не было, была подделка». На следующий год в Ереване – то же самое, причем даже с тем же сюжетом. «Во всех подобных случаях, — пишет Рафалов, — рапорты инспекторов безнадежно терялись в чиновничьих столах».

Ключевая же фраза: «Такие мелочи, как новизна сценариев проводимых ими матчей, динамовцев мало занимали: ведь они пребывали под покровительством главы украинской партийной организации, от которого, казалось, получили лицензию на вседозволенность».

В 2005 году я брал интервью у Валерии Николаевны Бесковой – жены Константина Ивановича. Сам патриарх был уже очень слаб и даже не мог выйти из комнаты, чтобы поучаствовать в беседе или послушать ее. А я тем временем спросил его супругу (тоже ныне, увы, уже покойную):

— А с Лобановским у Бескова как складывалось?

Если к воспитаннику Бескова Олегу Романцеву Валерия Николаевна, как выяснилось из нашего разговора, настроена крайне негативно, то в случае с Валерием Васильевичем предпочла достаточно нейтральную лексику. Что меня не удивило, поскольку абсолютно все, с кем мне доводилось общаться, рассказывали: словесно ни Бесков, ни Лобановский игроков друг против друга никогда не настраивали, вели себя солидно.

А сказала Бескова вот что:

— Никакой личной вражды не было. Как и дружбы. Только профессиональная конкуренция. Как о футбольном специалисте Бесков всегда отзывался о Лобановском с уважением. При этом открыто критиковал Валерия Васильевича за пристрастие к договорным матчам. Очки оттуда, очки отсюда – и на пьедестал. В этом всегда была разница между ними.

Кто-то скажет: ну, Бесков с Лобановским были прямыми конкурентами, так чего можно ожидать от пристрастно настроенного человека?

Но ведь даже с Олегом Базилевичем в 1993 году у нас получился довольно забавный диалог. Когда он рассуждал о примате результата, я ввернул:

— А если этот результат заранее запрограммирован?

Придав своему голосу драматические нотки, Олег Петрович ответил:

— Это самое страшное. Люди, занимающиеся этим, — дилетанты, пролезшие в футбол и решающие свои непрофессиональные задачи.

Невозможно было не спросить:

— Простите, но киевское «Динамо» не раз и не два в договорной нечисти обвиняли.

Пафос из ноток Базилевича, видимо, не ожидавшего такого вопроса «в лоб», сразу поубавился. Но и врать он не стал, видимо, будучи от природы человеком достаточно щепетильным:

— Не будем об этом.

И сразу заговорил о том, что киевлян в 75-м признали лучшей командой в игровых видах спорта…

Уж если Базилевич сказал: «Не будем» – вопрос, по-моему, можно считать исчерпанным.

Да и Леонид Буряк, когда я общался с ним в пору его руководства одесским «Черноморцем», высказался примерно так же:

— К договорным играм я отношусь резко отрицательно и могу поклясться, что в качестве тренера «Черноморца» не сыграл ни одной. Но распространяться, играл я их в киевском «Динамо» или нет, не буду. Я имел бы моральное право рассуждать на эту тему, если бы не играл в этой команде.

Моральный вред, который несет в себе любое вмешательство политики в футбол, на этом примере вполне очевиден. Как и на особых условиях комплектования «Динамо». Вот, если вдуматься, в потрясающе красивый хоккей играл сначала тарасовский, а потом тихоновский ЦСКА – но в народе армейцы вызывали скорее раздражение. Именно из-за того, что все равны, а они, как у Оруэлла, «равнее»!

Сейчас в России схожие эмоции периодически вызывает «Зенит». Детище «Газпрома» играет отлично, но его кураторы порой включают «административный ресурс», в результате которого, по открытому признанию Валерия Карпина, в рядах питерцев в 2009 году оказался Владимир Быстров. А с учетом роста протестных настроений в России, выразившихся на последних выборах и многотысячных митингах в Москве и других городах, легко понять, что эти ощущения в обществе проецируются и на футбол.

Особое отношение украинского партийного руководства к киевскому «Динамо» не было секретом ни для кого, а с учетом широкого представительства Украины в высшей союзной лиге эффект ощущался нередко. И в результатах, и в кадрах. В той же Одессе, к примеру, приходили в ярость, когда «Черноморцу» выкручивали руки и заставляли каждый год отдавать в «Динамо» то Игоря Беланова, то Александра Щербакова, то Олега Морозова. Но сделать в «жемчужине у моря» с этим ничего не могли. И испытывали этакое злорадство, когда, к примеру, Виктору Пасулько удавалось втихаря сбежать в «Спартак»…

Влияние Владимира Щербицкого распространялось не только на Украину. История перехода в Киев форварда «Зенита» Олега Саленко даже стала частью исследования лос-анджелесского профессора Роберта Эдельмана «Серьезная забава. История зрелищного спорта в СССР». Начинался отрывок о Саленко с таких нелицеприятных строк:

«Накануне футбольного сезона 1989 года молодой форвард ленинградского «Зенита» и звезда молодежной сборной Олег Саленко попросил о переводе в киевское «Динамо». «Зенит» хорошо играл в предыдущем сезоне, но переживал серьезные внутренние трудности. Руководство команды противилось переходу, не желая терять одного из лучших игроков. Особенно их возмущал тот факт, что Лобановский, продавший нескольких своих зрелых игроков европейским командам, теперь пытался возместить потери за счет более слабых советских команд. Многим казалось, что Лобановский вообще смотрит на советский футбол как на подсобное хозяйство по выращиванию талантов для киевского «Динамо», которое потом будет извлекать из них прибыль, продавая за рубеж. Команды же, вырастившие игроков, не получали ничего. Протасов с Литовченко, к примеру, учились играть и лучшие годы своей карьеры провели в «Днепре». Однако не «Днепр», а «Динамо» (Киев) положило в карман внушительные суммы за их трансферы».

В итоге полмиллиона рублей, которые потребовал «Зенит» у «Динамо» – перестройка-то уже шла полным ходом! — Управление футбола снизило до 37 тысяч рублей. Это была первая легальная компенсация за трансфер игрока в истории СССР. Вот только «Зенит» без Саленко в следующем году с треском вылетел из высшей лиги. И на отношение к киевлянам в городе на Неве это не могло не повлиять. Московские клубы были в состоянии защитить своих игроков, у ленинградцев же влияния оказалось меньше.

В уже неоднократно упоминавшемся разговоре почти 20-летней давности с Базилевичем мы затронули и «партийную» тему:

— Вам, можно сказать, повезло – руководство компартии Украины было неравнодушно к футболу.

— Истинная правда. Благодаря помощи ЦК КПУ и лично Щербицкого нам были созданы прекрасные условия для работы. Условия, оптимальные для той системы. Но парадокс заключался в том, что она умела и щедро одаривать, и властно отнимать. Зеленый или красный свет чьей-либо работе могла зажечь только она, эта система. В конце 73-го – дала нам с Лобановским возможность плодотворно работать. В 76-м – опустила передо мной шлагбаум.

Недаром считается, что кризисные моменты становятся в судьбах людей определяющими. Кого-то ломают, сбивают с изначально избранного пути, кого-то лишь делают крепче. «Все, что не убивает, делает нас сильнее», — изрек как-то Ницше, и эта максима красовалась на купленной мною футболке с эмблемой «Ювентуса» в тот момент, когда «Старая Синьора» за коррупционные прегрешения была изгнана в серию В. А Валерий Газзаев – нет у меня никакой уверенности, что он стал бы обладателем Кубка УЕФА, если бы почти двумя годами ранее не проиграл бы в квалификации Лиги чемпионов скромнейшему македонскому «Вардару». И отправился в отставку после золотого сезона ЦСКА, чтобы вновь быть призванным под красно-синие знамена полгода спустя…

В 76-м, спустя год после фантастического триумфа, команда ультимативно потребовала отставки Лобановского и Базилевича. В результате компромисса Базилевич ушел и больше ничего по большому счету не добился. А Лобановский остался – чтобы взять еще один Кубок кубков, серебро чемпионата Европы, шесть чемпионских титулов в СССР и пять – в Украине, выйти в полуфинал Лиги чемпионов уже с поколением Шевченко и Реброва…

А если бы в тот момент все решили наоборот? Ведь оба делили полномочия, и повернуться могло по-всякому.

По утверждению Каневского, в игровые годы Лобановский и Базилевич не были такими уж близкими друзьями: будущий мэтр больше общался с Соснихиным, Трояновским. «Дружба с Базилевичем началась у него в более зрелом возрасте», — говорит житель Нью-Йорка.

Сам Базилевич, отвечая на мой вопрос о рождении их тренерского тандема, однако, говорит:

— Я верю в предопределенность, в судьбу. Какое-то сверхпровидение объединило нас. Мы были друзьями, играли вместе, потом стали тренировать разные клубы. И вдруг пришла нам в голову эта идея – объединить усилия. Мы плыли против течения, и как бы оба заняли круговую оборону. А в силу того, что мы очень разные по темпераменту и характеру – дополняли друг друга. И, объединившись, стали работать на принципиально новом уровне. Спорили нередко – но это были интеллигентные дискуссии, в них не присутствовали упрямство и нежелание слушать собеседника.

— Был ли кто-то из вас все-таки чуть главнее? Кто имел право решающего голоса?

— Формально ответственность лежала на Лобановском. Но ни один вопрос не решался без взаимного согласия.

Буряк, однако, в нашем разговоре сказал, что команда считала главным Лобановского.

— Официально, может быть, они оба и были наравне, но мы-то главным считали Лобановского. Они были друзьями, но мы чувствовали, что Лобановский более авторитетен, и главные решения остаются за ним.

А о самом взрыве в августе 76-го Буряк высказался так:

— Сейчас, спустя много лет, я понимаю величие Лобановского. Но тогда мы смотрели на вещи несколько по-иному, и нам трудно было понять, что он тоже живой человек и имеет право на ошибку. К тому же нашлись околофутбольные люди, которым было выгодно накалить обстановку вокруг команды, а попросту – ее развалить. Лобановский с Базилевичем после Олимпиады в Монреале хотели отчислить Мунтяна, Трошкина и Матвиенко, а мы пришли в Спорткомитет Украины и всей командой потребовали увольнения Базилевича и Лобановского. Без тренеров подготовились и вышли на матч с «Днепром». Проиграли – 1:3. И Щербицкий распорядился оставить Лобановского – он не мог допустить, чтобы команда диктовала свои условия. Были уволены Базилевич и Петрашевский.

— Жалеете о том взрыве?

— К нему все шло, но думаю, что можно было все обсудить внутри команды, не вынося на публику.

— Лобановский изменился после бунта?

— Может, стал чуть помягче к футболистам, но по большому счету он измениться не мог. Кто знает Лобановского, тот в курсе, что этот человек никогда не изменяет своим принципам.

Спрашиваю Хапсалиса:

— А вы, совсем тогда юный, были свидетелем того конфликта?

— Да, все молодые тоже на решающем собрании сидели. Лобановский дал высказаться всем, потом выступил сам. А затем встал второй секретарь ЦК компартии Украины Погребняк. И сказал, как отрезал: «Я выгоню вас всех, но Лобановский останется». Мне кажется, что аргументов у игроков тогда было недостаточно. Жертвой стал Базилевич, потому что кто-то один должен был уйти. Иначе снять напряженность не удалось бы.

«Кто-то один» – Хапсалис говорит то же, о чем думал я. Как оно все сложилось бы, оказавшись этот «один» – другим? Может, о мэтре Лобановском сегодня не говорили бы с восхищением не только в мире, но и в пределах бывшего Союза – ведь такого творческого материала, как в Киеве, ему нигде больше бы не предоставили? Размышлять об этом увлекательно. Но совершенно бессмысленно.

Пострадавший же – Базилевич – считает свою тогдашнюю отставку результатом нервной реакции «верхов» на их с Лобановским идею совместной равной ответственности за работу. Которая доходила до того, что, по рассказу журналиста Дэви Аркадьева в его книге «Эра Лобановского», даже интервью для еженедельника «Неделя» они давали ему вдвоем, попросив не разглашать, кто именно что сказал.

А уже приведенная выше фраза Базилевича о том, что система в 76-м опустила перед ним шлагбаум, имела под собой именно этот смысл.

— Вас устранили посредством известного бунта игроков? – спросил я Базилевича.

— Да это и бунтом назвать нельзя. Так, вполне обычный профессиональный рабочий конфликт. Вполне решаемый. Да ведь и игроки-то не требовали в ультимативной форме изгнания тренеров. Но это оказалось хорошим поводом для кого-то наверху «завернуть» наше дуэтное новаторство. Нас разлучили – Лобановский остался в «Динамо», меня попросили уйти. Это было очень обидно в чисто творческом отношении – шел интереснейший созидательный процесс, который искусственно был прерван.

Все сказанное об этом конфликте другими людьми свидетельствует, что он был куда серьезнее, чем его пытается представить Базилевич. В годы, когда только развалился Советский Союз (а тогда, напомню, мы с ним и разговаривали), на недавнюю систему можно было списывать все, что угодно. А дело, возможно, было в том, что Базилевич, по рассказу того же Дэви Аркадьева, резче Лобановского вел себя по отношению к игрокам – в частности, Блохину, с которым у него дошло до открытого конфликта. А вступать в прямое противоборство с обладателем «Золотого мяча» – невзирая на весь приоритет тренеров над игроками, тем более в Советском Союзе, — себе дороже. Это тоже, по терминологии Базилевича, впору было счесть «грубой стратегической ошибкой».

Я аккуратно спросил его:

— Существует мнение, что, покинув Киев, вы так и не нашли себя в дальнейшей самостоятельной работе. Во всяком случае, судя по вашему излюбленному критерию – результату.

— Не нашел себя? Некорректная постановка вопроса. Я нашел себя тогда, когда занялся тренерской деятельностью, — увлекся было словесной эквилибристикой тренер. — То есть тем, что я, во-первых, люблю, а во-вторых, умею делать.

Но тут же, включив-таки критическое мышление, себя одернул.

— Безусловно, безвременный, так сказать, уход из Киева притормозил творческое саморазвитие, но это же естественно. Такого дуэта, как с Лобановским, найти больше было невозможно. Тем не менее два года в Минске я считаю весьма плодотворными, ведь работал я там с группой киевских специалистов, оказавшихся, как и я, в опале – Зеленцовым, Петрашевским…

Выход из первой лиги в высшую с минским «Динамо», безусловно, был достижением. Вот только не для планки, заданной самими же Базилевичем и Лобановским ранее. И очень интересно, с какими чувствами наблюдал Базилевич за тем, как его друг вновь брал Кубок кубков, выходил в полуфинал Лиги чемпионов, раз за разом становился чемпионом СССР…

Но это Базилевич, уверен, навсегда оставит внутри себя.

А о чем еще говорит история 76-го года – о недопустимости единоличной (или даже «двуличной», что, впрочем, мы и в российской политике имеем возможность наблюдать) бесконтрольной власти. В какой-то момент, после выдающихся побед 75-го, Базилевичу и Лобановскому отдали на откуп все. Им позволили сломать национальный чемпионат 76-го года, который искусственно разделили на две части, а в первой из них киевскому «Динамо» вообще разрешили не участвовать. Они настояли на том, чтобы чемпионат Европы стал подготовительным этапом к Олимпиаде, «под» которую и строилась вся подготовка в течение фактически целого года. А в результате ранее успешные тренеры чего-то не рассчитали, и к Монреалю сборная подошла с пудовыми гирями на ногах. И хватило ее, овеянной титулами, только на третье место.

Может, тогда и была заложена первооснова тех конфликтов с чиновниками, которая потом приводила к многочисленным размолвкам, отставкам, жестким формулировкам?

По поводу уже упоминавшейся возмутительной резолюции Госкомспорта в 1983 году, когда Лобановского было рекомендовано больше никогда не привлекать к работе со сборными, Юрий Морозов говорил мне:

— Это был очень тяжелый момент. Ведь в первой редакции Лобановскому и Симоняну запрещалось вообще работать с командами мастеров! Это потом приказ смягчили, распорядившись никогда не использовать их в работе со сборными.

А спустя два с половиной года, когда киевляне выиграли Кубок кубков, и вовсе отменили – председателю Госкомспорта Грамову понадобилось, чтобы Лобановский заменил Малофеева за две недели до старта ЧМ-86. Лобановский принял команду и сразу собрал тот же тренерский коллектив, что и в 83-м: Симонян, Сергей Мосягин, я. А Грамов, который приехал в Новогорск перед отъездом в Мексику, делал вид, будто между нами ничего и не было. За что Лобановский заслужил такой жесткий приказ от Грамова? Последний с самого начала был против его назначения и лишь выжидал момент, чтобы его сбросить.

Спокойнее стало после ЧМ-86, когда нам сказали, что мы точно будем работать до Италии-90. Тогда мы стали действовать более раскованно, больше экспериментировать и в результате выиграли серебро в 88-м на «Европе». До того же мы постоянно работали под страхом увольнения.

В общем, пережил Валерий Васильевич потрясений на высоких этажах – не дай Бог никому. Впрочем, полагаю, он знал, на что шел. Но твердость характера не позволяла ему, как у Макаревича, «прогнуться под изменчивый мир». Для советских времен – случай редчайший. Надо ценить.

Но надо и понимать, что, когда за тобой стоит партийная глыба масштаба Щербицкого, твердость проявлять легче. И порядочность, как в случае с поддержкой «отказника» Каневского – тоже. В связи с этим мне вспоминается фрагмент из замечательной книги знаменитого хоккейного журналиста Евгения Рубина о случае, кажется, на Кубке Канады 1981 года. Игроки сборной СССР, которые были прекрасно с ним, эмигрантом, знакомы, старательно делали вид, что не замечают Рубина, аккредитованного от «Радио Свобода». Понять их в общем-то было можно – никому не хотелось становиться «невыездным». И вдруг главный тренер Виктор Тихонов, увидев Евгения Михайловича, при всех заключил его в объятия и начал расспрашивать: «Женечка, как жизнь?»

Тихонов, как и Лобановский, был под мощным прикрытием, которое позволило ему проявить свою порядочность без опаски. Но главное-то все равно – что она, эта порядочность, есть…

Хотя опять же – все относительно. В случае с Каневским – бесспорно, история в плане оценки человеческих качеств мэтра сверхубедительна. Но как же тогда «договорняки»? И допинг? Где в данном случае она была, та порядочность? Или она проявлялась периодически, в зависимости от конкретных обстоятельств?

А история 76-го года оставила – не могла не оставить! — в душе Лобановского след, сделав его несколько подозрительным. По крайней мере если судить из истории, рассказанной мне и коллеге по «Спорт-Экспрессу» Эдуарду Липовецкому в 1995 году Леонидом Буряком о том, как он в роли игрока вынужден был уйти из «Динамо»:

— Только жена и дети знают, каких мук мне стоило это решение – положить заявление об уходе на стол динамовского руководства. Но иного выхода у меня, увы, не было. Два сезона подряд «Динамо» было в глубоком кризисе – сначала 7-е, потом даже 10-е место. На смену моим партнерам по Суперкубку-75 пришло менее надежное поколение, и победы стали чередоваться с провалами. По традиции каждая ничья рассматривалась как трагедия, а причины их начали искать во мне и Блохине.

И перед сезоном-85 кто-то из моих недоброжелателей шепнул Лобановскому, что Блохин с Буряком собираются его свалить. «Не родился еще человек, который уберет Лобановского», — вспылил он и позволил в мой адрес грубый выпад. А та интрига была полнейшей неправдой. Знаю, что за околофутбольная сошка внушила это Лобановскому, но смысла называть не вижу. Жаль, что Валерий Васильевич не пожелал разобраться. Я слишком уважаю этого человека и слишком четко понимаю, скольким в футболе обязан ему, чтобы пойти на предательство. Но он этого не понял, и когда я, загнанный в угол, написал заявление об уходе, моими последними словами были: «Время нас с вами рассудит».

Мы с ним не разговаривали два года. Но как-то, когда я уже играл за границей и приехал в Киев, случайно встретились на стадионе «Динамо». И – пожали друг другу руки, поговорили по душам. Все встало на свои места.

Такие истории, как у Лобановского в 76-м, откладываются в подкорке далеко не только их участников, но и у тех, кто о них слышал и читал. Несколько десятков лет спустя ведущий защитник ЦСКА и сборной России Сергей Игнашевич в интервью «Спорт-Экспрессу» расскажет о деталях своего конфликта с Валерием Газзаевым, приведшего к тому, что тренер отобрал у него капитанскую повязку в клубе и отдал ее Игорю Акинфееву. В частности, о том, что Газзаев на сборах изводил игроков ежедневными раннеутренними взвешиваниями, из-за которых те хронически не высыпались. В итоге однажды Игнашевич… украл весы и заперся с ними в своем номере, отказываясь открыть и Газзаеву, и его помощникам, и врачу.

— Читали интервью Игнашевича? – спросил я Газзаева.

— Конечно, читал. Комментарий у меня один. Лет 30–35 назад некоторые игроки были недовольны методами управления киевским «Динамо», которые практиковал Валерий Лобановский. Жизнь все расставила на свои места. Пройдет время, и этот игрок точно так же будет считать нынешние годы самыми успешными и счастливыми в своей карьере.

Вот она, связь времен.

«Ответственность не может быть коллективной. Коллективной может быть только безответственность», «Принципы не меняются, принципы совершенствуются», «Думать должен тренер, а игрок должен играть», — сколько афоризмов вошло в футбол с подачи Лобановского! Хотел сказать – «с легкой руки», но осекся: рука у него была весьма тяжелой. Метод его управления командой можно назвать «просвещенной диктатурой»: не было и речи о самодурстве, все решения принимались на основе детальнейшей информации, но Хозяином в команде и клубе мог быть только Лобановский. Человек с характерным волевым подбородком, он самолично вершил судьбы и не позволял никому вмешиваться в свою епархию. Его безумно уважали, но его и боялись.

Защитник «Динамо» и сборной 80-х Олег Кузнецов в нашем разговоре вспоминал:

— Порой взгляд Лобановского был таким, что мы не могли поднять головы и посмотреть ему прямо в глаза. Что интересно, с возрастом это ощущение не пропадало, а укреплялось. Что я чувствовал в 20, что в 28 – без разницы. Тренер должен быть сверхжестким и сверхтребовательным человеком, если команда всерьез стремится к чему-то высокому. Его надо не только уважать, но и чуть-чуть бояться!

Но случались и иные моменты. Когда Лобановский впервые вызвал тогда еще совсем молоденького игрока «Шахтера» Анатолия Тимощука в сборную Украины и на тренировке предложил ему надеть майку киевского «Динамо», тот наотрез отказался. Все пришли в ужас, а мэтр сказал: «Уважаю людей с принципами». По-настоящему масштабная личность, какой, без сомнения, являлся Лобановский, умеет оценить, когда даже под давлением его авторитета юный собеседник не «прогибается».

Вообще, есть ощущение, что в годы своей динамовской «лебединой песни» Лобановский стал несколько мягче прежнего. Иначе вряд ли у нас с Сергеем Ребровым, завершавшим карьеру в казанском «Рубине», состоялся бы следующий диалог:

— Требования Бердыева дают результат, значит, они правильные. При этом, пожалуй, самые строгие из всех команд, где я играл.

— Даже по сравнению с Лобановским?!

— В какой-то мере да. Бердыев всегда держит всех футболистов в тонусе, не дает расслабиться ни на минуту.

— А Лобановский давал?

— Не поверите, но давал. Он нас даже особо и не контролировал. Когда однажды команда нарушила режим и об этом стало известно, сыграл на чувстве вины: «Вы провинились, а теперь выйдите и докажите». Что и было сделано.

Что такое просвещенная дисциплина Лобановского, на мой взгляд, очень убедительно рассказал Александр Хапсалис, с которым мы встретились в Лос-Анджелесе:

— До сих пор за многое, связанное с дисциплиной, я Лобановскому благодарен. До сих пор не могу начать день, не застелив постель, душ принимаю по шесть раз в сутки, ежедневно вручную стираю майки, носки и трусы. Всему этому меня в 19 лет научил тренер, и теперь это у меня в крови. Ведь в Киеве за незаправленную кровать могли голову оторвать… Поэтому сейчас для мальчишек из моей футбольной школы в Лос-Анджелесе нет большего преступления, чем бросить какую-то бумажку в парке, где мы тренируемся, не почистить зубы, прийти лохматым на занятие – не пускаю. Как и тех, кто в предыдущий день принял душ меньше трех раз. А если четыре – премирую…

У Лобановского не было любимчиков. И группировок никаких не было. Он не допускал, чтобы кто-то говорил о ком-то за глаза. Входит в кинозал и вдруг говорит: «Хапсалис, скажи Блохину в лицо то, что ты о нем думаешь». Так нас отучали от интриг и закулисных дел. Это был потрясающий коллектив! Если мы проигрывали, то тем же вечером в квартире у меня или у Толи Демьяненко собирались по 15 человек и часами обсуждали причины поражения. Больше я такого никогда и нигде не видел.

С Лобановским лучше было не шутить. Если он начинал делать игроку замечания, а тот по неопытности говорил: «А я думаю…», то Лобановский удивленно вскидывал брови и восклицал: «Тебе не надо думать! Я за тебя думаю! Тебе играть надо!».

И «Динамо» играло. Как и сборная СССР. Каждое новое поколение Лобановского дало футбольному миру по обладателю «Золотого мяча»: Блохин, Беланов, Шевченко. И это притом что внутри страны в триумфальный сезон Беланова лучшим футболистом признали – и, полагаю, заслуженно – еще одного «птенца Лобановского», Заварова. О котором Олег Кузнецов говорил мне так:

— Мы ведь не из-под палки у Лобановского работали, хоть и боялись его. Мы заражались его убежденностью, целеустремленностью. У того же Саши Заварова, моего близкого друга, почему до «Динамо» известная репутация была? Да потому что в «Заре» и ростовском СКА цели настоящей у него не было. А при Лобановском, много раз с ним беседовавшим, она, эта цель, появилась. И все побочное Саша сразу отбросил. Лобановский не только от нас – он в первую очередь от себя требовал. Если при Морозове игроки могли позволить себе на тренировках и в играх выкладываться процентов на 50–60, то при Лобановском выкладка меньше чем на сто автоматически означала «смертный приговор».

Игорь Беланов говорит:

— Жесткий он (Лобановский) только с виду. Да, солиден, да, не позволит панибратства. Но психолог тончайший. Надо было просто относиться к нему так, как он к нам – профессионально. Вот и весь секрет.

Слово «профессиональный» наряду с той самой дотошностью, о которой близкие к Лобановскому люди рассказывали выше, наиболее верно отражает философию этого тренера. Недаром он уже в году 85-86-м начал давать весьма смелые по тем временам интервью, в которых настаивал на придании псевдолюбительскому на тот момент советскому футболу официального профессионального статуса.

Лобановский вообще любил употреблять этот термин. Да и как не любить, если он выражал его суть?

Его взаимоотношения с судьями – еще одна деталь! — говорят о том же. Рефери Алексей Спирин рассказывал мне, как регулярно проводил в командах высшей лиги чемпионата СССР беседы по правилам игры и даже принимал у игроков экзамены. Причем этот процесс затронул двух врагов-антиподов: начал Спирин делать это у Малофеева в Минске, а продолжил – у Лобановского в Киеве…

Я спросил:

— Тренеры экзаменуемых команд никогда не сопротивлялись вашему «хождению в народ»?

— Только помогали, — ответил Спирин. — В первую очередь это касается Лобановского. Перед матчами, которые я судил, он говорил своим игрокам: «Спирин у вас принимал теоретический экзамен по правилам игры, а сейчас сделает то же на практике». Но я ведь тоже чувствовал, что сдаю экзамен. И такая взаимная ответственность всегда приводила к уважительному отношению друг к другу. Мои коллеги жаловались мне на Блохина, а у меня с ним никаких проблем не возникало. Как профессионалы в своем деле, мы понимали друг друга с полуслова.

И снова – профессионалы!..

А теперь, под занавес – интересные истории о Лобановском и его командах в контексте целого ряда мировых футбольных событий, в которых им довелось поучаствовать. В прямой речи его коллег, игроков и других людей, с которыми я в разное время пообщался.

Леонид Буряк о победе в Кубке кубков 1975 года:

— Часто вспоминаю, как прямо в аэропорту нас встречали тысячи болельщиков и несли на руках. Такое не забывается. И не забывается фантастическое напряжение в первом полуфинальном матче со стоявшим тогда на первом месте в европейской клубной классификации «ПСВ Эйндховен», который мы обыграли со счетом 3:0. Напряжение было таким, что после игры капитан Витя Колотое в раздевалке на полном серьезе спросил: «Какой же все-таки счет?», чем вызвал всеобщий взрыв смеха и ответную реакцию Трошкина: «Ты бы еще спросил, кто выиграл!»

В ответном матче мне удалось забить красивый мяч – в падении головой. Это один из самых дорогих для меня голов. Так мы вышли в финал Кубка кубков, на венгерский «Ференцварош ». Накануне него статистики высчитали, что Онищенко в том розыгрыше пять мячей забил в первом тайме, а Блохин – во втором. И закономерность подтвердилась! Онищенко дважды отличился до перерыва, Блохин же забил третий мяч после. Вручая нам Кубок, президент УЕФА Артемио Франки сказал: «Давно в финале еврокубка не было такого превосходства одной команды».

Вячеслав Колосков об уникальном тренерском триумвирате (Бесков, Лобановский, Ахалкаци) во главе сборной СССР на ЧМ-82:

— Многие вспоминают то решение, но мало кто знает, что с предложением расширить тренерский состав сборной к нам обратился не кто иной, как Константин Иванович Бесков. Видя, что с приближением к первенству основные позиции в команде все больше и больше занимают игроки киевского и тбилисского «Динамо», Бесков посчитал, что присутствие в сборной их тренеров поможет учесть все нюансы.

Мы согласились с этой идеей. Теперь легко говорить, что это была ошибка. Но историю невозможно повернуть вспять. Произошло то, что произошло – три тренера с различной концепцией не смогли соединиться в одну упряжку. В частности, была непростая ситуация перед решающим матчем с поляками. Тогда было несколько дней промежутка после предыдущей игры, и тренеры обсуждали, как подвести команду к Польше в оптимальном состоянии. Бесков предлагал разгрузить игроков, дать им отдых, снять напряжение. Лобановский, наоборот, — дать мощную нагрузку, перед самой игрой «отпустить», и команда будет летать как на крыльях. В конце концов Бесков дал возможность Лобановскому провести свою линию. И что-то, увы, не сработало.

К счастью, после чемпионата все три тренера не стали хулить друг друга, не набросились на коллег с критикой. Знаю, что после чемпионата между ними вроде бы состоялся разговор, где они заключили такое джентльменское соглашение. И выполнили его.

Валерия Бескова тоже о триумвирате:

— Константину Ивановичу требовалось, чтобы игроки вовремя приезжали в сборную. Киевлян и тбилисцев в команде было много, они задерживались в клубах до последнего, и Бесков сам предложил, чтобы на каком-то этапе подготовки к чемпионату мира они для более эффективной работы прибывали со своими тренерами – Лобановским и Ахалкаци. Но только на каком-то этапе. В определенный момент Константин Иванович почувствовал, что пора вновь брать управление в свои руки, и попросил руководство киевского и тбилисского тренеров больше не привлекать. Но у Лобановского были тесные отношения с заместителем председателя Спорткомитета СССР Валентином Сычом. Сыч-то все и испортил – на чемпионат мира сборную все же повез триумвират. И каждый игрок в Испании слушал своего тренера.

Ринат Дасаев – о решающей неудаче с Польшей на ЧМ-82 (0:0):

— Во всей моей футбольной жизни никогда не чувствовал себя так уверенно, как на том чемпионате. Только вот горькой пилюлей стала ничья с поляками, выбившая нас с чемпионата. Именно тогда впервые, считаю, сыграл негативную роль триумвират тренеров. Мне казалось, что во время отборочных, да и первых финальных игр этот ход нам помогал, поскольку никто не знает игрока лучше, чем его клубный тренер.

Но перед матчем с поляками что-то между ними произошло. Между Бесковым с Лобановским, как я понимаю, было несогласие по составу, и, хотя, как обычно, установку проводил главный тренер Бесков, мы ощущали какую-то напряженность. Ребята занервничали, нас придавило чувство ответственности, и матч закончился нулевой ничьей, которая нас не устраивала.

Игорь Беланов о победном финале Кубка кубков против «Атлетико» в 1986 году (3:0):

— Мы не просто верили, что выиграем Кубок кубков, а не сомневались в этом. Не в смысле самоуверенности, а потому что знали: можем! Когда перед финалом в Лионе Лобановский, волнующийся и еще более серьезный, чем обычно, меня вызвал, я сказал ему: «Не волнуйтесь, все будет нормально». Вот до чего доходило – игроки успокаивали своего тренера, а не наоборот. Настолько были уверены в успехе.

Запомнилось, что во время игры какой-то шутник выпустил на поле петуха, и его никто не мог поймать минут пять. Особенно активен в этом был Вася Рац. Я в какой-то момент хотел включить свою стартовую скорость, но решил, что лучше ее сохранить для игры. В итоге петуха поймали работники стадиона. А мы сделали свое дело – выдали шоу, которое никто из нас не забудет никогда. Как не забудем и овацию, которую устроили нам после французские и даже испанские болельщики.

Дасаев о своем участии матче ЧМ-86 СССР – Венгрия (6:0):

— В сборную во главе с Валерием Васильевичем мне поначалу вписаться было непросто. С приходом Лобановского за спиной находился Виктор Чанов, который готов был занять мое место после первой же «пенки». И в сборной за все годы не припоминаю за собой серьезных ошибок! В «Спартаке» пропускал из-за своих оплошностей, а в сборной – ни разу. Лобановский в меня поверил – и ребята тоже. У нас сложились славные отношения, на которых противостояние «Спартака» и «Динамо» не отражалось. В сборной о клубных делах забывали. До сих пор, когда приезжаю в Киев, собираемся вместе, выпиваем, вспоминаем те времена. Игра – одно, жизнь – другое.

Для меня, одного из немногих спартаковцев, постоянно игравших в сборной Лобановского, переход от него к Бескову и обратно не был сложным. Я чувствовал, что он мне доверяет – недаром и в 86-м на чемпионате мира, и спустя некоторое время, после Демьяненко, назначал меня капитаном сборной. В то же время я понимал, что к своим любой тренер относится чуть по-другому, и поэтому всегда тренировался до изнеможения и доказывал ему, что я лучший.

Накануне стартового матча ЧМ-86 в Мексике я восемь часов пролежал под капельницей. Как-то ночью проснулся от безумной чесотки. С каждый днем становилось все хуже. За день до матча с Венгрией едва вышел на разминку – опухло лицо, по телу пошли красные пятна. Диагностировали аллергию – скорее всего, на клубнику с медом.

Наутро вызвал Лобановский. Я был уверен, что меня поставить не рискнут, но услышал: «Ринат, в газете написали, будто ты больной. Давай сделаем сюрприз венграм. Ты – в составе». Вот такие у нас отношения были с Лобановским, хоть он вроде и был оппонентом «Спартака».

Юрий Морозов о неожиданном поражении от Бельгии в 1/8 финала ЧМ-86 от Бельгии (3:4):

— Тогда у нас был лучший коллектив из всех, что за многие годы собирались в сборной. При дикой мексиканской жаре мы проводили накануне чемпионата двухразовые тренировки – в полдень и в четыре часа дня. А все потому, что игры были назначены именно на это время. Ребята умирали от усталости, но не было ни одной жалобы.

Хотя условия оставляли желать лучшего – отель выбирали в последний момент и в итоге жили в гостинице полуказарменного типа, напоминавшей тюрьму. Да и никаких особых материальных стимулов не было…

Нет, до сих пор не укладывается в голове, как произошла эта трагедия с бельгийцами. Мы потом раз 20 с Лобановским смотрели запись игры, и по ее ходу все никак не могли поверить, что ее не выиграем. А ребята, не стесняясь, в автобусе просто плакали.

Сергей Родионов, форвард «Спартака» и сборной СССР, о матче с Бельгией:

— Сказать откровенно, у каждого из нас внутри было ощущение, что бельгийцев мы уже прошли. Лобановский пытался на нас воздействовать – и еще как. Он вообще очень тонкий психолог и сразу понял настроение ребят. Но за считанные часы до игры перестроить психологию практически невозможно.

Слишком просто все объяснять судейскими ошибками. Та самая самоуспокоенность свою роковую роль и сыграла. Но такое судейство!!! Как подобные вещи, что творили судья в поле Фредрикссон с лайнсменом Санчесом, не засчитавшие из-за мнимых офсайдов два гола (на самом деле – один, и то видеозапись четкого ответа не дает. — Примеч. И.Р.) влияют на настрой игроков, передать невозможно.

В раздевалке сначала было гробовое молчание. Потом Лобановский, с его непередаваемым выражением лица и дикцией, начал взрываться: «Ну как же это могло произойти, ну как?» Но объяснить такие вещи не под силу никому. Ведь играли-mo на том первенстве великолепно. И после ничьей с французами на нашу базу в Ирапуато приезжал сам Жан-Пьер Папен. А знаете зачем? За автографом Дасаева.

И не ощущали мы, что оказались в центре внимания на чемпионате. По-испански все равно ничего не понимали, так что газет читать не могли. Да и жили уединенно, нас охраняли полицейские, простые болельщики на базу пройти не могли. Можно сказать, сборная жила по-отшельнически. Даже повара мы привезли своего, из Новогорска. И выходить за территорию базы в определенное время суток было запрещено…

Хоть по результату мы выступили хуже, чем за 4 года до того в Испании, но атмосфера была совершенно другой. Не было никаких разносов в газетах, Лобановский остался главным тренером сборной. Да и вообще собственно игра нашей команды на том чемпионате специалистов и болельщиков удовлетворила. Не было только удачи.

Беланов – о том же:

— Первые игры в Мексике были следствием нашей подготовки. Мы были готовы к жесткому прессингу, несмотря на 40 градусов жары и высокогорье. Мы были единым механизмом, и нам это помогало. Венгров загнали, с французами неплохо смотрелись. А потом устали. И с Бельгией это сказалось. Первые две игры выжали из нас очень много сил. Не почувствовав этого, начали в прежнем темпе – и нас не хватило. Подустал Саша Заваров, затем Паша Яковенко. Их заменили, но лучше от этого не стало. Самоуспокоенность? Да не было ее! Было элементарное физическое переутомление. Отсюда и вольности в защите.

А по судейству… Да, нас тогда в мире очень сильно «любили». Но все равно мы сами виноваты. Начали вдруг искусственный офсайд делать, которого до того никогда не применяли. И установки такой не было. А тут идет длинный заброс за спины защитников, и Кулеманс, пусть из явного офсайда, выскочил один на один и забил. А стоял бы с ним персональщик да страховал бы либеро – и ничего бы не было. Да, это было несчастье. Но виноваты в нем мы.

И что толку, что я в том матче сделал хет-трик? Лучше не забить, но выиграть, чем забить три, но проиграть. Когда закончился тот кошмарный матч, я упал на траву и заплакал. Было страшно обидно отдать игру, в которой мы были намного сильнее. И я думал о людях, о болельщиках, их переживаниях. Для нас это не было пустым звуком. Когда начинал звучать гимн, у нас останавливалось дыхание…

Олег Кузнецов о неожиданной для него дисквалификации, не позволившей ему участвовать в финале чемпионате Европы 1988 года против Голландии (0:2):

— Когда я выходил на поле, то о всех предыдущих карточках забывал. Я видел игрока, видел мяч, и моей задачей было не дать игроку не то что забить – даже получить этот мяч. Иногда это рвение приводило к настолько нелогичным решениям с моей стороны, что это оборачивалось новыми карточками и последующими внушениями от Лобановского.

Стоит вспомнить самый, наверное, памятный «горчичник» – в полуфинале чемпионата Европы-88 против Италии, из-за которого я не смог выйти на финал. Володя Бессонов сбивает Виалли, и судья что-то ему долго и эмоционально говорит. Не успевает после этого Виалли встать и получить мяч – я «качусь». И хоть столкновения у нас, собственно, и не было – арбитр уже стоял с желтой. А было это всего-навсего на… третьей минуте!

Причем в тот момент я не осознал, что финал, если мы туда выйдем, пропущу. Первую-то желтую карточку я в каком-то далеком отборочном матче получил – тогда они считались. И сто раз успел уже о ней забыть, а никто не напомнил. Что играть с Голландией не буду, только после игры узнал.

Дасаев о пропущенном суперголе от Марко ван Бастена в финале Euro-88:

— Наверное, доля моей вины в том голе была. Мы с Лобановским пришли к выводу: ван Бастен поймал меня на том, что я подпрыгнул перед ударом, и когда мяч оказался в высшей точке траектории, я уже опускался. Эта история стала уроком, и теперь учу молодых вратарей, чтобы они ни в коем случае не прыгали до удара. А тогда, хоть и почувствовал, что ошибся, все равно был крайне удивлен, обернувшись и увидев мяч в воротах.

Сергей Алейников о неудаче сборной на ЧМ-90:

— Похоже, та огромная работа, которая была проделана перед Euro-88 и дала свои плоды, побудила тренеров еще вдвое увеличить нагрузки. Вероятно, они думали, что и результат будет еще лучше. Вместо этого нас перегрузили, и мы еле волочили ноги. Тем не менее, если бы Аргентина и Румыния в третьем туре не скатали откровенно договорную ничью и кто-то бы из них выиграл, мы даже в таком состоянии вышли бы из группы. Да и о «левом» пенальти в матче с Румынией и не замеченной судьей Фредрикссоном игре рукой Марадоны в штрафной аргентинцев забывать не стоит. Против нас была не только собственное плохое состояние, но и другие обстоятельства.

Дасаев о недоверии к нему Лобановского на ЧМ-90:

— Первая и последняя размолвка с Лобановским у меня случилась перед ЧМ-90. Команда уезжала в ФРГ на сбор перед контрольным матчем с Израилем. Я приехал из Испании, но Валерий Васильевич оставил меня в Москве на две недели. Сказал: мы знаем твои возможности. Но как можно готовиться к такому турниру одному? Хорошо, Романцев дал возможность тренироваться со «Спартаком». Но вскоре стало ясно, что Лобановский не верит в легионеров – не только меня, но и Заварова, Кузнецова. Это проявилось после первого матча с румынами, который стал моим последним за сборную. 13 июня, в день своего 33-летия, я впервые за три чемпионата мира не вышел играть за сборную в финальной стадии.

Валерий Непомнящий, главный тренер сборной Камеруна на ЧМ-90, о матче со сборной СССР (4:0 в пользу советской команды): —Не раз и не два меня спрашивали, была ли «сдана» Камеруном, уже обеспечившим себе выход из группы, встреча с советской командой. Отвечаю: нет. Состав я определял за сутки и сказал четырем основным игрокам, что они не выйдут на поле. Двое из них «висели» на желтых карточках. И вдруг в час ночи – звонок президента Камеруна. Выразив признательность за успехи, он попросил выпустить на матч с СССР тот же состав, что в первых двух играх, дабы не возмущать общественное мнение. Но когда после хорошей четверти часа мы пропустили первый гол, из команды словно воздух вышел. Думаю, играй другие четверо, сложилось бы иначе.

Юрий Морозов о решении Лобановского в 1990 году уехать работать на Ближний Восток и его работе там:

— Он просто потерял интерес к работе здесь. Что он будет делать в Киеве? Проходить в качестве клубного тренера то, что он уже несколько раз проходил? А сборную Украины тогда, в 91—93-м годах, не было смысла возглавлять, потому что она официально нигде не играла. Лобановский – не тот человек, который может работать без цели. Уехав же на Аравийский полуостров, он совместил приятное с полезным.

В Эмиратах мы поработали вместе. Он возглавлял национальную сборную, семь игроков которой представляли клуб «Шарджа». И Валерий Васильевич предложил руководству клуба мою кандидатуру, которая была принята. Год я там проработал, команда по очкам разделила 2–3 места, но по разности мячей оказалась третьей.

Любительский там футбол, что говорить. Хочет человек – приходит на тренировку, не хочет – не приходит. И ведь не заставишь – руководство клуба не позволит, — не накажешь, даже не накричишь. В результате функция тренера – сесть в машину, приехать на тренировку, потренировать 5–6 человек и уехать. Какое-то полуотпускное ощущение. Как и в Кувейте, куда меня Лобановский тоже позвал. Хотя условия для развития футбола в ОАЭ замечательные, много великолепных зеленых полей.

Почему Лобановский сам разорвал свой контракт в ОАЭ? Суть все в том же – в столкновении профессионала и непрофессионалов. Он хотел перевести футбол в Эмиратах на профессиональные рельсы. Ему не дали, и он ушел.

Многолетний капитан сборной России, рекордсмен национальной команды по числу проведенных матчей Виктор Онопко о предложении Лобановского в 1989 году остаться в киевском «Динамо»:

— Я год играл в дубле киевского «Динамо» и за это время здорово окреп, получил основательную закалку. Лобановского считаю большой личностью, оказавшей сильное влияние на мое футбольное развитие. Его школа, основанная на скорости и постоянном прессинге, многому меня научила.

Когда я заканчивал срочную службу в рядах «Динамо» и играл за дубль, Валерий Васильевич вдруг вызвал меня, 20-летнего, к себе. В обычное время Лобановский к откровенным беседам, да еще и наедине, был в силу своего характера не склонен. Но тут вызвал и начал убеждать остаться. Говорил, что на будущий сезон все великие поуезжают, и место в «основе» будет мне гарантировано.

Но я отказался. Потому что, когда перед сезоном отправлялся к Лобановскому из Донецка от Анатолия Конькова, твердо пообещал ему вернуться. И тренер очень на меня рассчитывал. Может быть, я покажусь старомодным, но, когда великий тренер Лобановский делал мне это предложение, я как-то даже не подумал, что оно может перевернуть всю мою жизнь, вывести ее на новую орбиту. Я обещал – а тот, кто не выполняет обещания, — подлец. Лобановский меня понял. И я сохранил о нем самые уважительные воспоминания.

Резо Чохонелидзе об отношении Лобановского к отъезду Андрея Шевченко в «Милан» и его авторитете в Италии:

— Во-первых, скажу об огромном влиянии Валерия Васильевича на мою судьбу. Когда я учился в ВШТ, он прочел нашему потоку несколько лекций, а после окончания учебы все тренеры, направленные в Высшую школу тренеров динамовскими клубами страны, были приглашены в Киев. Нас было шестеро, я представлял ленинградское «Динамо».

На той встрече в Киеве Лобановский задал мне несколько вопросов. Валерий Васильевич был человеком очень наблюдательным, и, расспрашивая нас, возможно, немного провоцируя, он хотел понять – чем человек дышит, как разбирается в футболе. Видимо, мои ответы ему понравились, и он проникся ко мне симпатией, после чего мы стали периодически общаться.

Потом я не по футбольной линии уехал в Италию, где поначалу существовал очень бедно: у меня было примерно 400 долларов на четыре первых месяца. Не было ни зарплаты, ни пособия. Утром, днем и вечером у меня был один и тот же рацион: чашка капучино и булочка. Жил некоторое время в трейлере. Когда вспоминаю о тех месяцах – плохо становится. Каждодневная борьба за выживание! Но раз решил остаться в Италии и выбиваться там в люди, надо было терпеть.

Мою судьбу на Апеннинах перевернул Лобановский. В Высшей школе футбола в Коверчано мне «зеленую улицу» открывать не спешили. Но в 88-м в Италию, на товарищескую игру в Монцу, прибыла сборная СССР. Туда приехали и я, и люди из Коверчано, которые и спросили обо мне у Лобановского. Валерий Васильевич отозвался положительно. Авторитетом он обладал огромным, поэтому его характеристика облегчила всю мою дальнейшую футбольную жизнь.

А когда Лобановский вернулся с Ближнего Востока и возглавил киевское «Динамо», он сам мне позвонил. Я уже работал в «Милане», и проговорили мы довольно долго. Общались и в дальнейшем, в том числе об Андрее Шевченко. Никаких препятствий он молодому Шеве не ставил, четко очертив рамки своих полномочий.

Лобановский так и сказал: «Я отвечаю за создание киевского «Динамо» и его продвижение вперед. А нуждается ли «Динамо» в отъезде Шевченко в «Милан», решают президенты двух клубов. Если меня спрашивают оценку футбольных качеств игрока – я ее высказываю, но ни о каких требованиях с моей стороны поступить так или иначе в плане трансфера не может быть и речи». Подумайте, как непросто было сформировать такую современную психологию взаимоотношений с руководством клуба человеку, который привык работать в совсем другие времена, когда все кадровые решения принимал он и только он.

Не забуду, как за сезон до перехода в «Милан» спрашивал у Лобановского, готов ли парень к отъезду в клуб такого уровня, и тот отвечал: «Пока нет». А год спустя на такой же вопрос услышал: «Теперь готов». То есть Лобановский говорил объективно, исходя не из собственных интересов как тренера «Динамо», а из реального уровня футболиста.

И самый последний штрих.

Казалось бы, сентиментальность, рефлексия, стремление вслух признавать свои ошибки – это не свойственные строгому Лобановскому качества. Но оказывается, что даже после приведенных моими собеседниками многочисленных контрастов его натуры мы узнали его не до конца. Потому что лучший снайпер ЧМ-94 и чемпион СССР 1990 года в составе киевского «Динамо» Олег Саленко рассказал мне:

— Очень благодарен Валерию Васильевичу за годы, проведенные у него в «Динамо». То, что в 90-м он не взял меня на чемпионат мира в Италию, я воспринял совершенно нормально – был молод, а на такие турниры тренер всегда предпочитает брать опытных, прошедших огонь и воду игроков.

И вот намного позже, после чемпионата мира-94 в США, мы случайно встретились с ним в киевском аэропорту «Борисполь». Я покупал билет в Валенсию, с клубом которой подписал контракт; он улетал в свое тогдашнее место работы – Кувейт. Говорили мы минут 20. И, представляете, Лобановский сказал: «Олег, ты должен был ехать на чемпионат мира в Италию. То, что ты сделал в Америке, могло произойти уже там. Извини, что я тебя тогда не взял. Это была моя ошибка».

Я лишился дара речи. Редко какой тренер мог сказать такое. А уж от жесткого Лобановского я ожидал это услышать меньше всего…

…Разница в возрасте между двумя людьми, с которыми я разговаривал о Лобановском, Виктором Каневским и Андреем Шевченко, — ровно 40 лет. Первому было 16, когда умер Сталин, второму – 15, когда развалился Советский Союз. И для них, фактически деда и внука, Лобановский сыграл в жизни важнейшую роль.

Гигантский временной разброс уже более чем красноречиво говорит о масштабе личности этого человека.

Невзирая на все ее полюса.

Простите за пафосное начало, но Валерий Лобановский давно уже оторвался от реального футболиста, реального тренера и реального игрока – ошибающегося, мятущегося, страдающего, побеждающего и проигрывающего, любящего и ненавидящего – он стал символом. Символом, если так можно выразиться, по нескольким направлениям. Во-первых, независимой Украины, которая испытывает серьезный недостаток истинных, а не придуманных на бумаге героев, кумиров и примеров для подражания, чьими делами следует гордиться просто так, без малейшей тени сомнения. Во-вторых, советского футбола, ибо все его великие, где-то гипертрофированные достоинства и недостатки не могли не воплотиться в одном из самых ярких его представителей. Лобановский и ушел, как уходит эпоха…

Очень многие, в разные времена и при разных обстоятельствах, задают этот крайне непростой вопрос: а нужно ли массам знать правду, если она касается личности такого масштаба? Зачем вместо того чтобы «отлить ее в граните» кто-то начинает копаться в биографии, выискивать противоречия и заставлять народ думать – делать то, к чему он совершенно не приспособлен и не стремится? Радуйтесь, что он был, что он играл, тренировал, творил – и хватит с вас!

Мы радуемся. И гордимся. И памятники положенные воздвигаем, и память бережно храним. Но! Как бы ни хотелось кому-то превратить его в пучеглазый лик в иконостасе украинского футбола, Валерий Васильевич прежде всего был очень живым человеком. И когда столь многомерную личность пытаются превратить в нечто плоское, как портрет на купюре, поневоле начинаешь восставать.

И еще. Может быть, главное. Нам ведь жить и работать, помимо всего прочего, поднимать и тащить дальше этот футбол. Как же мы можем заниматься этим без тщательного и пристального изучения наследия такого специалиста? Без расстановки акцентов и оценок, выяснения, что применимо всегда, а что навсегда кануло в Лету?

Я очень виноват перед этим человеком. Ему, быть может, было на то наплевать, но я уже живу с этим добрый десяток лет и буду жить дальше. Мой юношеский максимализм (а в 30 лет по журналистским меркам я был откровенным юношей) и, прямо скажем, недостаток ума, глубины и опыта, быть может, лишили вашего автора нескольких бесценных месяцев общения с Лобановским – иначе сейчас я мог бы рассказать вам гораздо больше… Впрочем, куда сильнее грызет другое: ноябрь 2001-го, сокрушительные 1:4 в Дортмунде – тогда мы считали это позором, и в аэропорту огромный Лобановский, как обычно, застывший глыбой в спортивном костюме. Боже, как меня взбесила его фраза «Очень сложно играть, когда к пятнадцатой минуте проигрываешь 0:3»! Что за банальщина, подумал я, прибавил сюда привычную неявку Лобановского на послематчевую пресс-конференцию – после такого влета отправил отдуваться за всех своего помощника Леонида Буряка, ну тот и не сказал ничего… Приложил явную кадровую ошибку – неопытный Анатолий Тимощук, заменивший по сравнению с первым, киевским матчем Андрея Гусина и немало напортачивший. Да сам матч: унизительный, беспощадно-издевательский с германской стороны и беспомощно-отбрыкивающийся – с нашей бурлил, кипел в крови, требовал гневного выхода. Мы и влепили тогда в «Футболе» «креативную» обложку – сборная Украины, выходящая из автобуса во главе с Лобановским, и анонс большими буквами «Вынос тела». ВВЛ примет это исключительно на свой счет и потом скажет мне об этом. Более того, не поверит, что мы мазохистски имели в виду весь коллектив, весь уровень и все происшедшее в целом!

А почему было не задуматься о том, что случившееся означало для самого Лобановского? И что он предупреждал о проблемах этой команды – доверительно, в коридоре такого же аэропорта сказав, что зря, наверное, согласился снова совмещать работу в клубе и сборной. Потому что силы уже далеко не те, а главное – сборная страны, ее кадровый потенциал совсем не тот. Никакого базового клуба; изменившийся в «Милане», играющий в другой, нелюбимый Лобановским футбол Андрей Шевченко; с трудом обретающий себя хотя бы в отдельных матчах английской премьер-лиги Сергей Ребров; повесивший бутсы на гвоздь плеймейкер и капитан ЕГО «Динамо» Юрий Калитвинцев… В то время как «Динамо», вынужденное принять на борт изрядный груз легионеров и натурализованных футболистов, явно теряет управляемость и класс… Он уже чувствовал, к чему все это приведет.

Конечно, Лобановский был не прав. И с кадрами он наверняка ошибся, и на прессуху зря не пришел – а ему всего лишь стоило объяснить этим садовым головам, что даже та кризисная сборная Германии во главе с «тетушкой Кэт» по уровню была выше нашей команды, более того – на чемпионате мира в Японии и Корее дойдет до финала! Он знал это, он мог сказать, пусть даже ему не суждено было увидеть этот успех феллеровской дружины… Но он не захотел говорить. Не нашел в себе сил.

И кто я такой, чтобы осуждать его за это?! И кто вообще осмелится на такое!

Это очень типично для биографий великих людей. Хоть полководцев, хоть футболистов, хоть политиков. Хотите выставить Наполеона «корсиканским чудовищем», а Моуринью – обыкновенным везунчиком – никаких проблем. К вашим услугам даже не тома – библиотеки, мастерски обосновывающие эту точку зрения. Коли вы сторонник точки зрения, что генерал Бонапарт это последнее хорошее, что случилось с Францией вплоть до ее победы на Euro-84, а Моур – лучший из лучших – опять-таки все это давно расписано…

Так и с Лобановским. Мне ничего не стоит, даже в первоисточники заглядывать не надо, рассказать, насколько он был тяжел в общении, болезненно подозрителен и плохо сходился с людьми, а если уж кого невзлюбил, то мог схарчить вместе с костями; выиграл мало, потому что с такими ресурсами должен был больше; договорные матчи играл; другие украинские команды обижал, беря с них дань талантливыми футболистами; во всем видел руку Москвы; сам как игрок был так себе, разве что фокусами запомнился… Ну-ка вырвите эту фразу из контекста! Кстати, это еще не все претензии, можно добавлять, копать и выискивать. Что самое любопытное, практически везде вы отыщете где кусочек правды, где половинку, правда, щедро приправленную какими-нибудь обидами или склерозом. И в любом случае картина монстра по имени ВВЛ никак не сложится, даже если вы всеми фибрами души ненавидите Украину и одного из главных ее героев.

Слишком он большой. Не помещается.

Давайте-ка мы лучше начнем с доказательства / свидетельства, которое перевесит сотни и тысячи прочих. Люди! Без малого четверть миллиона на похоронах. Всенародный без малейшего преувеличения траур. Общее осознание невозвратимой утраты. Слезы людей, которые плакали то ли первый, то ли второй раз в жизни… Те, кому он подарил столько эмоций, столько радостей своей работой! А они взамен любили и ценили его. Люди не могут так обманываться.

А игроки? Как они звали Лобана? Правильно, Папа. На колени перед ним вставали охотно, было и такое! Нет, есть и такие, кто по сей день активно его недолюбливает – чего там греха таить, у каждого свой путь, своя судьбина. Но в большинстве своем те, кто прошел под началом ВВЛ огонь, воду и тесты Купера, давным-давно признали его величие – и как тренера, и как человека. Как личности. Когда говорят Беланов, Заваров, Михайличенко, Блохин, все, кто прекрасно знал его с самых разных сторон – чьи-то еще слова кажутся излишними.

Сергей Ковалец: «Лобановский в первую очередь воспитывал человеческие качества и лишь потом делал футболистов. Как-то я на тренировке один из игровых элементов исполнил неправильно. Ко мне подошел опытный Бессонов и показал, как надо. У Лобановского была поставлена работа так, что никто никому не пихал, а старшие ребята, тот же Бессонов, уже готовились к тренерскому будущему. «Динамо» боялись в Европе. Капелло, Сакки, Липпи приезжали в Киев и учились у Лобановского».

Допустим, в Киев не все приезжали, но лекции в Коверчиано слушали очень внимательно и никогда не стыдились в том признаться. В отличие от иных наших завистников… Так что мы еще немного поговорим. Надо же знать, как и кто цепляется и каким макаром следует сбрасывать эти абордажные крючья.

Из ныне живущих мало кто видел Лобановского в игре, а кинохроника в те годы была убитая на всю голову. То ли все эти пленки до сих пор хранятся в неких загадочных фондах, то ли и в самом деле нам остались лишь чахлые и невнятные ролики по несколько секунд, где долговязая и несколько нескладная блондинистая фигура (а поди пойми по черно-белым кадрам, что он был рыжий!) куда-то проносится и даже, может быть, что-то забивает. Доверять эмоциям болельщиков – чревато. Всегда перед глазами пример гола одессита Вагапова «Реалу» – великий, несравненный и, главное, постепенно «удлиняющийся»: то с 25-ти метров забили, то с 30-ти, то вовсе с сорока… Если не лень, просто гляньте на YouTube. Так и с угловыми Лобановского, многократно воспетыми как чудо, сокрушавшее орды врагов «Динамо».

Лев Филатов, из статьи в еженедельнике «Футбол»:

«Июль 1957 года. Пишу из Киева отчет о Всесоюзных юношеских соревнованиях в «Советский спорт». Несколько строк из него.

«Левый полусредний Валерий Лабановский (именно так, через «а» – Л.Ф.), получив мяч из глубины обороны, быстро продвинулся вперед. Удар он произвел неожиданно, скрытно, и вратарь тбилисцев только пожал плечами, когда мяч лег в сетку за его спиной».

«Была выстроена «стенка». Однако Лабановский разглядел брешь и точно направил мяч в дальний верхний угол ворот. Счет сравнялся».

Матч тот выиграли тбилисцы, но уж Лобановский, левый инсайд, в этом никак не мог быть повинен. Не могу ручаться, но не исключено, что эти строки положили начало огромной литературе о Валерии Лобановском во всесоюзной периодике. Да и как бы я, автор, вместе с редакционными работниками, мог бы переврать фамилию, если бы этого 18-летнего юношу прежде упоминали? Во всяком случае, я его запомнил, да и как было не запомнить долговязого рыжего, мастерски управлявшегося с мячом.

Со следующего года он в «Динамо» и как свой, коренной, земляк, пользовался дополнительным расположением киевского стадиона. Есть игроки чрезвычайно полезные, но в глаза не лезущие – такой сотворит нечто замечательное, а половина зрителей прозевает. Левый крайний Лобановский был обречен на то, что малейшее его движение было различимо, он был подсуден и близоруким, и профанам. Будучи рослым, массивным, он не оставлял впечатления пробивного силача, давилы, он как бы даже стеснялся пользоваться природой отпущенными преимуществами, норовил пускать в ход только те приемы, которые разучил, понял, освоил. И сутулился, пригибался, никогда не выпрямлялся во весь свой богатырский рост, не пошевеливал гордо плечами, ему вроде бы хотелось выравняться с остальными, чтобы в игре быть на равных. Так мог бы вести себя жираф в компании с антилопами. Казалось, он не знает, как распорядиться руками, куда их деть, они у него выглядели слабоватыми, как бы смущенными. Да и весь он со всеми своими прилежно разученными умениями был на поле фигурой мало того, что заметной, еще и привлекавшей внимание странноватостью, обособленностью, и это заставляло размышлять, как он вообще оказался в футбольном отряде. Мой коллега Мартын Иванович Мержанов постоянно повторял: «Лобановского укоротить бы сантиметров на десять, цены бы ему не было».

Журналист Аркадий Романович Галинский, работавший в те годы в Киеве, носился с идеей, что Лобановский должен играть не на краю, а в центре линии нападения. Я готов был разделить это мнение, да как-то осталось оно непроверенным, не клюнули тренеры (О. Ошенков, В. Соловьев, В. Терентьев, В. Маслов), подозреваю, что и сам «подопытный» не рвался к перемене мест и не из-за пробелов в мастерстве, а слушаясь своего внутреннего голоса рассудка, исключающего какие-либо авантюры. Он так и остался левым крайним, что его в конце концов подвело».

Бесцеремонно прерву цитату мастера, ибо, на мой взгляд, ее необходимо дополнить: Галинский не просто считал, что Лобановский – прирожденный центрфорвард, но и полагал, что исключительно интриги не позволили ему реализоваться на этой позиции. И винил в том бессменного центрального нападающего «Динамо» тех лет Виктора Каневского…

Еще одно замечание по ходу. Позиция Филатова, наверное, придется по душе большему количеству читателей, в том числе и тех, кто небрежно отмахивается от любых претензий в адрес Лобановского – мол, это все спартаковские и московские происки! Он просто по жизни был терпимее и осторожнее, умел избегать слишком конфликтных ситуаций. Когда Лобановский с Анатолием Зеленцовым попробовали, как писал Филатов, обратить его в свою веру, опытный главный редактор «Футбола», простите уж за такую грубость, просто отморозился – сделал вид, что ничего не понимает. Предположу: просто потому что не рисковал вступить в дискуссию – никакой высшей математики, недоступной потомственному гуманитарию, в спорте быть не может…

К тому же Лев Иванович, по всей видимости, действительно недолюбливал попытки «проверить алгеброй гармонию» и куда больше ценил в футболе иррациональное, саму игру. Это сейчас потуги «тренеров-интивитуистов» и поддерживающих их своей беспросветной темнотой болельщиков, которым лень вникать во что-то серьезное, выглядят уж очень замшело на фоне компьютеризации всей человеческой цивилизации, не только футбола. Значит, Лобановский и его соратники просто смотрели дальше, глубже, прозорливее остальных, а их не понимали те, кто не мог или не хотел перестраиваться? Думаю, что так. И совершенно не исключаю, что Лобановский все-таки пришел слишком рано.

Зато Галинский в силу долгой работы в Киеве куда больше знал и видел, чем Филатов и мы с вами, этого у него не отнять.

Аркадий Галинский, «За кулисами футбола»:

«В пятидесятые годы Лобановский был гордостью своего тренера Корсунского, работавшего в одной из киевских ДЮСШ. Основы педагогики Корсунского состояли в следующем. После того, как десяти-одиннадцатилетние мальчики заканчивали первичный курс обучения (главным образом – работе с мячом), он формировал несколько команд, в каждой из которых ребята подбирались как бы по собственному желанию, ибо всех их тренер опрашивал предварительно по такому, примерно, принципу. «Коля, кого бы ты хотел иметь ближайшим партнером справа? — выяснял он у мальчика, которого намечал, допустим, в центральные защитники. — Васю, говоришь? Хорошо. А если не Васю? Подумай! Игоря? Ладно. А слева? Сережу? А если не Сережу?». И т. д. и т. п.

Все полученные сведения Корсунский заносил в гроссбух и затем довольно долго над ним колдовал. В итоге каждый мальчик находил рядом с собою в составе команды только тех, с кем взаимодействовать в игре ему было легко и приятно. Благодаря этому ребята раскрывались до конца, проявляя свои самые лучшие качества. Опросы, с помощью которых Корсунский регулировал расстановку игроков, он практиковал во всех возрастных группах, вплоть до выпускной. Пройдет три месяца – и новый опрос! Из школы Корсунского вышло немало знаменитых футболистов, но наибольшие надежды он возлагал на Лобановского, говорил, что у этого долговязого рыжего паренька – редкий, бесценный дар. «У рыжего есть все, чтобы стать выдающимся центрфорвардом: сообразительность, уникальный глазомер, поразительная для его высокого роста координированность, мощный накатистый бег, отличная прыгучесть, комбинационный талант, трудолюбие, смелость, точность ударов и передач, филигранный дриблинг. Уложить его на газон можно только ударами сзади» – эти слова Корсунского записаны в одном из моих тогдашних блокнотов.

Лобановский и сам понимал, что коронное его место, на котором он может добиться наибольшего успеха, — центр нападения (в ту пору у нас играли еще по системе дубль-ве). И вот, когда он стал наконец центрфорвардом киевского «Динамо», когда его пригласили на это же амплуа в сборную СССР, то есть когда Лобановский обратил на себя внимание публики, специалистов и прессы, он согласился… перейти на левый край (в киевском «Динамо»). Я даже написал в этой связи статью (она называлась «Виолончель или скрипка?»), публикацией которой надеялся воспрепятствовать окончательному переводу в «виолончелисты» «первой скрипки» киевлян – Лобановского. Статью поместил еженедельник «Футбол», и сам «первый скрипач» ее содержание одобрил, но только в приватном разговоре со мною, ибо не отваживался перечить тренеру Соловьеву, который эту нежелательную для Лобановского перестановку произвел. Тут надо сказать, что, критикуя в своей статье решение Соловьева как ошибочное, я в данном случае собственную компетенцию не преувеличивал: аналогичной точки зрения придерживались Аркадьев, Качалин, Ошенков, другие футбольные авторитеты.

Чем же мотивировал свое решение Соловьев? В прессе он объяснял, что у динамовцев Киева на левом фланге атаки отсутствует «узкий специалист», а Лобановский играет там лучше других. Тем временем из команды донесся слух, что недостаток в специалисте на левом краю – не более чем благовидный предлог для вывода Лобановского из центральной зоны, а подлинная причина состоит в другом. Ведь в футбольных коллективах, как и в театральных, редко обходится без интриг. В центре нападения киевского «Динамо» играл в ту пору сильный, техничный мастер, хорошо зарекомендовавший себя к тому же и в сборной СССР, двадцатипятилетний Каневский (также ученик Корсунского). И хотя, как показала серия игр, сдвоенный центр нападения Лобановский – Каневский представлял для обороны соперников еще большую опасность, Каневского, по словам его товарищей, не на шутку беспокоила мысль, что двадцатидвухлетний и, прямо скажем, более одаренный Лобановский вскоре перетянет одеяло популярности на себя – в киевском «Динамо» и в сборной страны.

Отчего Каневский, как только открылась вакансия на левом краю, и настоял (на правах премьера), чтобы переведен туда был именно Лобановский, причем дал понять руководству клуба, что в противном случае он из команды уйдет. Лобановский же в этой ситуации проявил очевиднейшую слабость характера. Ведь другие команды, не худшие, чем киевское «Динамо», с радостью взяли бы не только Каневского, но и его! Словом, у Лобановского была возможность постоять за себя. В ту пору я устроил ему встречу в Москве с Бесковым, тренировавшим команду ЦСКА (разговор происходил при мне – в квартире писателя Константина Симонова, у которого я, приехав из Киева, остановился), но покинуть украинскую столицу Лобановский так и не решился. Между прочим, Соловьев все же поставил вскоре Лобановского в центр нападения, не убрав оттуда и Каневского. Это произошло в матче с ереванским «Спартаком» (нынешним «Араратом»). Киевляне разгромили соперников, забив восемь мячей, но уже в следующей игре Лобановский вновь оказался на краю. В чем был смысл его одноразового перевода в центр, так и осталось тайной. То ли руководители клуба решили таким путем повоспитать Каневского, показав, какая замена ему имеется в команде, то ли им не терпелось испытать на левом фланге нового игрока Басалика (а усадить на скамью запасных – даже в одном-единственном матче – Каневского либо Лобановского они не решались), но, так или иначе, а в следующей же календарной игре Лобановский снова фигурировал на левом краю. Между тем, прояви он тогда волю, характер, его имя, на мой взгляд, засверкало бы со временем в том коротком и славном списке наших центрфорвардов, в котором значатся имена Федотова, Боброва и Стрельцова».

Ну да, а потом Лобановский, видимо, из благодарности всячески помогал Каневскому? Ой, не вяжется… И не проверишь ведь. Вряд ли стоит ожидать какого-то подтверждения от Виктора Израилевича, верно?!

Снова слово Филатову: «Год 1965-й стал годом его расставания с родным «Динамо», он не подошел к новой системе 4–4—2, которую вводил тренер Виктор Маслов. А ведь любимцу киевской публики Лобану, Лобанчику, было всего 26, и он после этого выступал в «Черноморце» и «Шахтере». (Несмотря на то, что Лобановский играл крайним нападающим, он вошел, теперь уже навечно, в список 100 лучших бомбардиров чемпионатов СССР, забив 71 мяч, деля 69–71 места с Копейкиным и Осяниным). Обида была смертельная, и только много лет спустя, когда Лобановский стал видным тренером и сам властно сортировал игроков, он признал, что Маслов, которого он чуть снисходительно относил к разряду интуитивных тренеров, имел право перешерстить состав и отказаться от услуг тех, кто не влезает в схему. У нас с ним однажды был нелегкий диалог на эту тему, и хоть Лобановскому ужасно не хотелось пересматривать пережитое (это не в его натуре), он со скрипом согласился и даже обронил несколько похвальных слов о своем обидчике Маслове. А я тогда был очень доволен разрешением старинного, мусоленного конфликта.

Г. Качалин в двух матчах вводил в состав сборной Лобановского и даже в отсутствие В. Понедельника отвел ему позицию центрфорварда, но, как видно, новичок ему не приглянулся, тем более что оба эти товарищеских матча (с Австрией и Польшей) были проиграны. Впрочем, в сезонах 1960-61 выиграть конкуренцию на левом краю у Михаила Месхи (отца) было невозможно.

Чуть лучше сложились дела у Лобановского в олимпийской сборной. У тренера В. Соловьева Лобановский сыграл в пяти товарищеских встречах и в двух отборочных с Финляндией, забил один гол. Был капитаном.

Вызов в сборную во все века считался признанием. Однако выражусь прямо: Лобановский считался фигурой второго состава. Мастерам прошлых далеких сезонов принято льстить, все-то они превосходные, выдающиеся. В данном случае любезные преувеличения излишни, тренерской одаренности Лобановского, главной его одаренности, еще предстояло проявиться, а его игровые мечтания, дразнившие, подзуживавшие и не сбывшиеся, возможно, его тренерскому будущему пошли на пользу, они заставляли трудиться ум и душу вернее, чем полевые удачи.

Но что незабываемо, так это дивертисмент Лобановского, им рассчитанный, отрепетированный и поставленный. Как только у ворот противника назначался угловой удар, стадион, радостно вскрикнув, умолкал, затаив дыхание и округлив глаза, боясь проморгать долгожданное мгновение. В тишине шел мелкими шажками высоченный парень к угловому флагу. Тогда, после шведского чемпионата мира 1958 года, у всех на языке был «сухой лист», удар бразильца Диди, удар с подрезкой, когда мяч летит по направлению, известному одному бьющему, и снижается, как падает на добычу хищная птица.

Вратари были бессильны угадать, снизится ли мяч и нырнет в верхний угол, либо не долетит до ворот, либо перелетит их, а и тут и там в засаде его стерегут по уговору изготовившиеся форварды. Не видел публикаций, в которых бы подсчитывались забитые после угловых Лобановского голы. Важнее всего была сама процедура, сам сценарий вставного номера сродни цирковому и то смятение, в которое впадала защищающаяся сторона. Ну и, конечно, деланная невозмутимость, бесстрастность рыжего веснушчатого молодого человека, не подававшего вида, как он рад своему короткому могуществу. Несколько лет угловые Лобановского расцвечивали футбольные спектакли на всех стадионах.

Лобановскому довелось поиграть в 1960—61 годах в «Динамо» чемпионского покроя. А в двух следующих сезонах команда сползла туда, откуда поднялась, на пятое и девятое места. Эта синусоида не могла не навести на размышления Лобановского, форварда и студента.

Быть может, читателю покажется, что я больше пишу о выкрутасах в судьбе мастера Лобановского, но я в них скорее верю, чем в красную ковровую дорожку. Много пришлось повидать игроков, гордых своими подвигами, которым, когда все кончилось, нечего было рассказать, кроме несметных анекдотов.

Ему не было тридцати, когда он, едва закончив играть за «Шахтер», взялся тренировать «Днепр». По сути дела, он не доиграл положенного срока, ушел преждевременно. Тут своя история. «Шахтером» руководил опытнейший Олег Ошенков – я с ним сталкивался не раз, от него, большеголового крепыша, исходили токи сильного характера. А Лобановский тоже характер, да еще какой! Я сошлюсь на свидетельство журналиста Валерия Березовского, который приятельствовал с Лобановским. Он писал: «Тренеру не нравилось, как строит игру футболист, футболисту не нравилось, как тренер предлагает играть не только ему, но и всей команде. Взаимное недовольство вылилось в споры, а затем и в неприязнь». Суть разногласий за давностью времен несущественна, нам интересно, что игрок, молодой человек, разошелся с тренером не из-за личных обид, что бывает нередко, а по поводу теоретического разномыслия. Так что время, которое Лобановский – форвард потратил на трения с Ошенковым, можно смело зачислить в его тренерский стаж».

Мне кажется, достаточно очевидно, что Лобановский был очень нерядовой форвард. С одной стороны, не следует списывать его неудавшуюся карьеру в сборной исключительно на Михаила Месхи и некие злобные столичные силы – почему бы не предположить, что просто были игроки посильнее. Стоит ли так уж превозносить его угловые? Давайте сформулируем так: они были очень непривычны, чуть ли не авангардны для своего времени, и публика сходила с ума, когда их видела. Но тогда поразить болельщика было гораздо легче. Сейчас же в любой профессиональной команде по несколько человек способны без особых проблем крутануть мяч с углового в ворота, причем без огромного разбега. Кроме того, беспристрастная статистика показывает, что не так уж часто… Стоп.

А. Галинский: «Могут сказать, правда, что Лобановский прославился своими угловыми. Действительно, так, как он, никто их больше не подавал! Помнится, я сказал однажды во время телерепортажа, что корнер Лобановского – это тридцать процентов гола. И надо же – после подачи им третьего по счету углового кто-то из киевлян вынырнул из гущи игроков и отправил головой мяч в сетку! Суть же корнера Лобановского заключалась в соединении удара громадной силы, который достигался благодаря спринтерской скорости длинного разбега (шагов, примерно, в пятнадцать), с виртуознейшей подрезкой мяча. В результате мяч неожиданно для соперников падал «сухим листом» в одной из заранее известных партнерам Лобановского точек. Исполнялся этот фокус Лобановским, правда, только там, где площадки для игры были окаймлены беговыми дорожками. На стадионах же, предназначенных исключительно для футбола, длинный разбег к угловому флажку невозможен, а с короткого – мощный удар по мячу не нанесешь. Зато на стадионах с беговыми дорожками фирменный угловой Лобановскому удавался стопроцентно, неизменно воспринимаясь публикой как маленький футбольный спектакль.

И тем не менее, когда киевское «Динамо» в 1964 году возглавил Маслов, он от услуг Лобановского вскоре отказался. А ведь последнему было всего двадцать пять лет, и он являлся главным любимцем местных болельщиков!»

Да, вот такая незадача… Маслову уже не нужны были пресловутые вингеры, играющие по желобку и за матч выполняющие задачу «пять раз пройти в лицевую и пять раз подать». Или семь, не суть важно. А тут еще и характер, судя по всем, на характер пошел – меняться Лобановский точно не стремился. Тогда не стремился.

Насколько Валерий Лобановский реализовал себя как игрок, для нас навсегда останется загадкой.

Ложная история одного увольнения

Вообще, Галинский имел право на свое мнение – равно как мы имеем собственное право принимать, частично соглашаться или категорически отвергать его позицию. Поскольку нужно давать картину во всей ее полноте, вот вам цитата из статьи Аркадия Романовича, датированной 1995 годом: «Сейчас близится к концу работа Лобановского в Кувейте. И здесь он тоже успехов никаких не достиг. Говорят, его ждут теперь в киевском «Динамо». Но ведь эта команда не может ныне тащить к себе со всех концов Украины – силком и задарма – самых лучших игроков, да еще значительную часть их сознательно мариновать из сезона в сезон в дубле, дабы они не достались соперникам, как и не могут уже тренеры киевского «Динамо» отбирать по приказу местного ЦК турнирные очки у других клубов республики».

Результаты третьего прихода ВВЛ в «Динамо» хорошо известны, так что попытка Галинского помножить на ноль Лобановского-тренера, свести его к футбольной посредственности, всего лишь умелому администратору за спиной сначала могучего директора днепропетровского «Южмаша» Макарова, а затем почти всемогущего первого секретаря ЦК Компартии Украины Щербицкого, откровенно дискредитирует ее автора. И, между прочим, все, что он писал по этому поводу ранее… Очень, к слову, напомнило позицию одного украинского авторитета, который поприветствовал возвращение Лобановского в 1996 году такой «одой»: «Ваш Лобан – это памятник, который годится только для того, чтобы под него поссать!»

Ага, потом многие пытались… Вплоть до выхода «Динамо» в полуфинал Лиги чемпионов. Потом притихли.

Как говорят в Украине, до купи. Галинский отстаивал версию, что Лобановский оказался в «Динамо» на месте успешно работающего тренера Севидова благодаря любопытной интриге: мол, его администратор в «Днепре» Петрашевский мечтал перебраться в Киев и таким вот образом использовал свою дружбу с сыном Щербицкого… И писал об увольнении Севидова:

«Был пущен слух, что только по его вине киевляне проиграли финальный матч на Кубок СССР 1973 года с «Араратом». Тем более что об истинной причине поражения знали немногие. Внешняя канва событий в этом матче выглядела так. На 61-й минуте киевляне повели 1:0; на 87-й Севидов заменил полузащитника Буряка защитником Зуевым; на 88-й – нападающего Блохина – защитником Кондратовым; на 89-й минуту ереванцы счет сравняли, а в дополнительное время забили второй гол. Между тем заменять Буряка и Блохина Севидов вовсе не хотел. Это один из его помощников, сидевший рядом на тренерской скамье, раз за разом настойчиво ему напоминал, что Зуева и Кондратова выпустить на площадку необходимо, поскольку на сей счет имеется твердое указание руководителей городского совета общества «Динамо». Почему же они выдвинули такое требование? Дело в том, что Зуев с Кондратовым не являлись еще мастерами спорта, а коль скоро «не мастер спорта» выходит на футбольное поле в финальном кубковом матче хотя бы на несколько секунд, мастером он стать обречен – вне зависимости от того, победит его команда в этой игре или потерпит поражение. Таким образом, руководители городского совета «Динамо», которые план подготовки мастеров, как всегда, недовыполняли, поставили бы в своей отчетности безо всяких трудов еще две галочки.

Предвижу вопрос: неужели Севидов обязан был их требование выполнить? Отвечаю: тренеры у нас, если они в состав клубного руководства не входят (а Севидов в него не входил), люди подневольные. Заменять же связку Буряк – Блохин Севидову не хотелось потому, что за нею присматривали по меньшей мере три игрока «Арарата». Но еще опаснее была замена Зуевым и Кондратовым кого-либо из футболистов оборонительной линии, так как все четверо знали хорошо свой маневр, отчего искусственная подмена двух звеньев ослабила бы всю линию наверняка. К такому же негативному результату вело, в сущности, и заранее не отрепетированное увеличение числа защитников до шести. Словом, куда ни кинь – всюду клин! И, чуя беду, Севидов тоскливо тянул и тянул с предписанной заменой до самых последних минут. Поистине – футбол вверх ногами!»

Но это, простите, чушь! Если версию Петрашевского, который, к слову, после бунта в «Динамо» в 1976 году был изгнан из команды, в самом деле никто не опровергал – может, мараться не пожелали, то с финалом Кубка-73 никаких проблем: и Зуев, и Кондратов и без финала получили бы мастеров спорта, потому что по положению достаточно было поучаствовать в полуфинале!!! И не было у Севидова никакого злобно шепчущего чиновника за плечом…

Не говоря уж о том, что вовсе не Зуев с Кондратовым, а нелепые ошибки совсем других футболистов предопределили столь судьбоносный для «Динамо» исход того матча с «Араратом».

Ну и как я могу после этого чему-то верить?! Или призывать поверить вас?

И потому не буду читать всерьез, что, видишь ли, все в Киеве создал Александр Севидов, а Лобановский только портил. Все это на фоне комплиментов Льву Яшину, который, оказывается, отстоял в Чили-62 безукоризненно и не имел ни малейших шансов взять те два злосчастных мяча в четвертьфинале. Ну да, ну да… Вот только мы их посмотреть можем, голы те санчесовско-рохасовские, и с легкой укоризной отложить обличительный текст в сторону. «Единожды солгавшему – кто тебе поверит». А если не единожды?!

Перво-наперво замечу, что рассуждая на подобные темы – договорняки, режим, человеческие качества и пр. — следует быть крайне, подчеркнуто осторожным. Ведь речь идет о том, кто, как мудро писал харьковчанин Андрей Валентинов, «не может ответить, беззащитный в тесной тишине своего последнего покоя, кто уже все сказал и сделал…» Не говоря уже о том, что журналисты крайне редко оказываются в непосредственной близости от таких дел и имеют дело исключительно с косвенными доказательствами.

К примеру, А. Галинский в другой своей когда-то нашумевшей статье «Странные игры» поднимает тему, обозначенную в заглавии, и с чего начинает? Правильно, с киевского «Динамо». Декабрь 67-го, команда Виктора Маслова давно уже чемпион, а тут в последнем туре минские одноклубники, борющиеся за четвертое место, в гости пожаловали. Ну и им, по версии автора, и заслали – 0:1… Вопрос: зачем?

Правдоподобные версии почему-то Галинским не упоминаются. Во-первых, в результате той победы турнирную таблицу чемпионата СССР возглавили четыре (!) динамовские команды – Киева, Тбилиси, Москвы и Минска. Думается, спортивное общество при МВД вполне могло быть в этом заинтересовано. Во-вторых, этот матч не просто ничего не решал для украинской команды – он еще и игрался после тяжелейшего матча Кубка чемпионов с «Турником», и Маслов просто-напросто дал отдохнуть половине основного состава. Сливали заведомо или просто так получилось? Не знаю. У вас есть доказательства умысла? Заносите их в студию, срочно!

А за год до того «Динамо» точно таким же образом слило «Спартак» – проиграли дома «Нефтянику» и впервые в истории на пьедестале почета не оказалось московских команд… Преступление? Нарушение принципа «фэйр-плей»? Э-э, не так все просто. Сплав исторического врага никогда в мире в договорные и просто наказуемые матчи не записывается. Не будет дортмундская «Боруссия» биться за интересы «Шальке» и наоборот. Не будет исходить кровавым потом миланский «Интер», если на кону интересы «Милана». Ряд продолжать или вы сами?..

Совсем другая тема – когда подобные мотивы, по крайней мере, на первый взгляд, отсутствуют.

Мне тоже приходилось писать об этом – о подозрительных матчах в исполнении киевского «Динамо» и других команд – неоднократно, и всякий раз проблема расцвечивалась новыми красками и фактами, которые черпаются – известно откуда! — из все новых мемуаров, а также из неофициального общения. Беда в том, что каждое подобное свидетельство нужно проверять тщательно и поистине беспощадно. А что ты сделаешь с уважаемым человеком, даже если он известный любитель травить байки – потащишь на детектор лжи для проверки? Да сто раз побоишься в лицо ему сказать, что история выглядит подозрительно!

Вот вам пример таких авторитетных со всех сторон показаний – книга воспоминаний Валентина Бубукина «Вечнозеленое поле жизни»:

«В конце сезона 1973 года даже вышел такой случай. Киев боролся с Ереваном за «золото». Вызывает меня секретарь обкома и говорит:

— Мы должны проиграть «Динамо». Нам звонили из ЦК.

Я отвечаю:

— Знаете что, я буду давать установку на победу. Я не могу так. Я их заставляю биться, наказываю – и вдруг сам начну. Могу сказать им: с вами хотел поговорить второй секретарь обкома. И уйти. А вы тогда им говорите, что хотите.

Не знаю, что там было, наверное, предупредил их, что надо сделать так, чтобы и народ ничего не понял. Потом подошли ко мне мужики: Гена Лихачев, Броварский, Поточняк и сказали:

— Валентин Борисыч, не переживайте, они нам в том сезоне обещали по тысяче рублей, а дали по семьсот, обманули. Мы им сказали, ну смотрите, настанет время, як мы будем играть.

Это было еще в первом круге, когда с Полосиным играли, киевляне не хотели рисковать и попросили два очка. Наши ответили: а вдруг выиграем, тогда нам по тысяче официально заплатят. Они им: мы сами вам дадим по тысяче. А потом решили, что слишком жирно, и дали по семьсот.

И вот играем мы с «Динамо» ничью. Хорошо, что еще в серии пенальти проиграли 4:5, но это же лотерея…»

Оставляем в стороне реальность интриги и убойный вопрос, кто именно тогда руководил «Динамо» – еще Севидов или уже Лобановский с Базилевичем. Куда сильнее по глазам бьет другое: суммы премиальных. Это что, киевляне могли отстегнуть по тысяче рублей львовянам за слив матча?!?! Судя по всему, журналист, который осуществлял литературную запись, либо не понимает, что означает эта сумма, либо просто не счел нужным проверять почтенного ветерана. Для сравнения только один факт: примерно в то же время (несколькими годами позднее, но не суть важно, потому что инфляция в Союзе была не так уж велика) за победу над «Спартаком» динамовцам ЦК Компартии Украины дополнительно изыскивал на поощрение шесть тысяч рублей – на команду! Бывший в то время вторым секретарем ЦК КПУ Яков Погребняк сам рассказывал мне об этом в интервью. На минимум 11 полевых со всеми скамеечниками и тренерами! И после этого они не глядя отстегивают по семьсот львовянам, чтобы те только изображали борьбу?! Не верю.

Не так давно довелось разговаривать с одним блестящим и всем известным голкипером, тоже большим любителем «притравить». Он рассказывал, как динамовцы решали, кого им оставить в высшей лиге, а кого отправить в первую, то есть кому помочь, а кого притопить… Мол, Лобановский сказал, что город Б. и его команда ему никогда не нравились, его поняли и вышли на чужое поле сражаться, не без везения при отвратительном судействе выиграли 1:0. Знаете, в чем беда? За время пребывания этого голкипера в киевском «Динамо» украинская команда ни разу не выиграла у той самой, упомянутой, на выезде. Ни разу!!!

Конечно, я крайне далек от слепофанатичной позиции иных болельщиков «Динамо», которые либо не желают обсуждать эту тему вообще, либо переводят все в «Докажи! То, что написал имярек, наплевать и забыть, ибо он спартач», либо самое простое – «А вот «Спартак»..» и далее по тексту. Допускаю, что договорных матчей было очень много, в некоторых из них я достиг вполне «комфортной уверенности» (термин, мощно проникший в дисциплинарную практику УЕФА и ФИФА в последние годы – он подразумевает, что в уголовном суде подобные доказательства не привели бы к осуждению подозреваемого, но для наказаний по футбольной линии вполне достаточно) — хотя бы потому, что не вижу смысла участникам тех событий врать. И…

Простите, еще одна цитата. Да, «спартаковца», но человека, чьи честность, такт и ум, а также осторожность никогда не подвергались ни малейшим сомнениям даже очень далекими от Москвы людьми, тем более, «Спартак» он всегда «мочил» со всей яростью любви. Снова Филатов:

«Как бы о нем ни судили и ни судачили, Лобановский самостоятелен, оригинален, интересен в противоречиях, фигура значительная. На все им придуманное и затеянное он имел полное право. Одного не могу уразуметь и простить: зачем он поставил под удар свой нравственный облик, регулярно, сознательно допуская договорные матчи? Быть может, ультраделовые люди и прощали ему, делая вид, что не замечают ради пользы. Но я предполагаю, что и саму систему с программой Лобановского эта постыдная привычка чернила, унижала, сводила на нет.

«За» и «против» едва ли не в каждом его рабочем дне вперемешку. Черта не подведена, и неизвестно, нашел ли он все-таки то, что искал, во что верил».

Эти слова Лев Филатов написал в 1994 году, до третьего прихода Лобановского в «Динамо». Так уж получилось, что возвращение одного Мэтра совпало с уходом из жизни Мэтра другого, журналистского… А через пять лет покинул этот явно не лучший из миров и сам Валерий Васильевич. Черта подведена. Под жизнью. Вот только я почему-то очень соглашаюсь с Филатовым, ибо и сам уверен – под футбольным наследием ВВЛ черты нет и близко.

Чтобы продолжить более-менее веско и связно, болезненную тему договорных матчей следует вогнать в определенные рамки. Правило «бытие определяет сознание» никто не отменял, несмотря на крах марксизма (точнее, его наследников-толкователей) в 80—90-х и некоторое их оживление в связи с не столь давней чередой мировых кризисов.

И потому фундаментальным, как по мне, вопросом был и остается такой: что вообще означали договорные матчи для Лобановского и его команды? Каковы были бы результаты киевского «Динамо» без них – ведь никто в здравом уме не взялся бы отрицать реальную силу этой команды (этих команд, ибо Лобановский создал их несколько), доказанную и на внутренней арене, и в еврокубках? Стали ли эти «поединки» неотъемлемой деталью системы Лобановского-Базилевича – Зеленцова, без которой командный механизм проржавел бы и искрошился?

И вообще, возможно ли было обойтись без договорных матчей в футболе, где таковые играли все… Да-да, все! По якобы совершенно чистому «Спартаку», чьим безудержным романтизмом так любили тыкать в киеводинамовскую сторону, только я с ходу, не сильно напрягаясь, назову два договорняка и один бессовестный слив: «Шахтер» – «Спартак» – 0:2 (1980 год, когда спартаковцы еще не утратили надежды настигнуть киевлян; в награду дончане получили турне по Марокко – интересно, на каком же уровне решали вопрос москвичи?!), «Металлист» – «Спартак» – 3:3 (1989; одессита Пасулько то ли не предупредили, то ли он так «любил» харьковчан, что забил третий мяч, и гостям пришлось совсем расслабиться, чтобы пропустить дважды) и, конечно, «Спартак» – «Динамо» Минск – 3:4 (в сарае, когда белорусы боролись за чемпионство с киевскими одноклубниками). Если покопаться, то более чем возможны новые и неожиданные для многих открытия, которые конечно же будут встречены в штыки – мол, иначе нельзя было…

А им – команде Лобановского – можно было иначе?

Отвечу: да черт его знает. Никто сейчас не скажет. Бело-синяя киевская правда очень сильно отличалась от разноцветных правд московских коллективов, а также всех прочих, разбросанных по необъятным просторам нашей Родины. Я вот считаю, что Лобановскому просто некуда было деваться. Понятно, что благодаря «росписям» команда порой получала жизненно необходимую возможность передохнуть, сохранить силы и здоровье футболистов. Сдавало ли «Динамо» матчи за деньги – тем же вечно спасающимся кавказцам либо представителям Средней Азии, мы можем только догадываться.

Главное в другом: сложная, запутанная система отношений «ты мне, я тебе», в которую в той или иной степени были вовлечены все, неизбежно доставалась Лобановскому в наследство от Севидова, а потом накладывалась на новые партийные, спортивные и географические разборки и счеты с такой силой, что человеку с высшим техническим образованием оставалось только одно: разложить по полочкам, упорядочить, обернуть себе на пользу. Если изнасилование неизбежно, в футболе следует не расслабиться и получить удовольствие, как гласит давний иронический совет, но изучить насильника и в дальнейшем использовать его в своих интересах!

Позволю процитировать самого себя, книгу «Лобановский. Послесловие», вышедшую вскоре после смерти ВВЛ в 2002 году:

«Кто без греха, пусть первым бросит в Лобановского камень». Ну-ка, сколько рук с кирпичами поднялось?! Советский футбол, чьи далеко не самые лучшие черты унаследовал футбол Украины, вернее, система, при которой этот футбол жил и удивительным образом порой добивался результатов, была гораздо сильнее и Лобановского, и всех его коллег вместе взятых…»

Уже тогда было известно достаточно многое – и, мягко говоря, подозрительность матчей, завершившихся 3:3 (с «Черноморцем» в 74-м, с «Шахтером» в 86-м и 89-м), а также других ничейных штучек (например, матча «Металлист» – «Динамо» – 2:2, в котором Олег Блохин наконец достиг отметки 200 мячей в чемпионатах СССР; встреч с украинскими командами, кавказцами, «Локомотивом», «Зенитом»), и достаточная повторяемость сливов с разной мотивацией (0:5 с «Пахтакором» Вячеслава Соловьева в 75-м, 1:2 с кутаисским «Торпедо» в 85-м, когда грузинская команда, ходившая в беспросветных аутсайдерах, внезапно понесла всех по кочкам, в том числе и свежеиспеченного чемпиона). Сложнее было с привычной сплетней о том, что «Динамо» всегда брало у украинских команд очков ровно столько, сколько ему нужно было – как правило, три, победа дома и ничья в гостях; а отдавало, когда кому-то становилось больше нужно. Достаточно тривиальный разбор каждого чемпионата и последовательности результатов в нем показывал, что далеко не все так просто. А уважаемый бомбардир Виталий Старухин, в 1991 году заявивший, что при нем (то есть в 1973-82 гг.) ВСЕ матчи «Динамо» и «Шахтера» были договорными, слегка спутал тогда грешное с праведным. Ибо тогда совсем некуда было девать победы дончан, добытые в том числе и в Киеве, не говоря уж о том, что они в те годы могли и за медали соперничать!

Позже появились другие свидетельства, так сказать, продвинувшие и утвердившие – сколько же всего было. Прежде всего подробно описали чуть ли не единственный, официально признанный договорняк – матч «Динамо» – ЦСКА в начале чемпионата 1981 года, когда команды Валерия Лобановского и Олега Базилевича на глазах у телеаудитории «потеряли бдительность», раскатали унылую нулевку и попали под раздачу. Изложение этого дела сделано в «Спорт-

Экспрессе» Акселем Вартаняном, а до того разбирательство в Федерации футбола упоминалось, к примеру, Львом Филатовым. Вы наверняка либо читали об этом, либо запросто найдете весь материал в Интернете, и потому я могу добавить только одно замечание: все или, по крайней мере, большинство из тех, кто исполнял общественный долг и изображал борьбу с «постыдным явлением, позорящим советский спор», прекрасно понимали, что у них самих рыльце очень даже в пушку. Вот, скажем, блестящий тренер Вячеслав Соловьев, с которым киевское «Динамо» в 1961 году первым из немосковских клубов стало чемпионом страны. Здесь он, как пишут, решил все, гневно припечатав Лобановского и Базилевича: «Попались!» И тем, сам того не желая, подсветил лицемерность системы. Сам-то против договорнячка ничего не имел ни в 1961-м, когда как минимум во втором тайме его «Динамо» с харьковским «Авангардом» устраивали красивый спектакль, ни в 1975-м, когда Лобановский и Базилевич спасали от вылета соловьевский «Пахтакор» (просто игроков узбекской команды почему-то не предупредили, что им засылают два очка, и они на радостях разнесли по кочкам одну из лучших команд мира той поры!). Только Соловьев и его команды не попались, а в 1981-м телевидение вытащило кое-что на поверхность, народный гнев пробудился…

Кстати, давайте-ка будем поточнее в терминологии. Речь идет не о доказанном факте сговора с целью, скажем, сформировать нужный результат и поднять денег в «черном» тотализаторе, а о заведомом отказе от ведения спортивной борьбы в турнирных целях. Год спустя после того развеселого карательного заседания такую же комедию изобразят на чемпионате мира в Испании сборные ФРГ и Австрии, словно задавшись целью подчеркнуть: «гроссмейстерские результаты» встречаются отнюдь не только в советском футболе. Произносил или не произносил Лобановский приписываемую ему Владимиром Перетуриным многозначительную фразу: «Если уж комментаторы замечают, нужно менять драматургию!» – не суть важно. Интереснее то, что не только ему нужно было «менять».

Выдающийся голкипер «Динамо» Олег Макаров, так уж получилось, высказался по этому поводу после… смерти. Его вдова осуществила переиздание книги воспоминаний «Вратарь», в которую включила записки Макарова, хранившиеся под спудом. Вот уж где Лобановского разложили по степеням малого параметра! Но тут же Макаров признавал, что играть договорняки доводилось и ему, правда, эпизодически и порой без ведома главного тренера, а претензия к ВВЛ в том, что при нем это «превратилось в систему»…

Конечно, Лобановского не назовешь невинной жертвой, угодившей в жернова или чего там еще было в отечественном футболе. Нужно быть дьявольски одаренным человеком, чтобы развернуть все настолько в свою пользу и регулярно переигрывать остальных не только на поле, но и вне его. Здоровенная доля во всей этой кампании против ВВЛ – элементарная человеческая зависть к более успешному, прикрытая псевдоморалью…

Ах, у него там Щербицкий и неограниченные возможности по селекции, по пять человек в год привозили. Ну так за ЦСКА стояло Министерство обороны и ничуть не худшие возможности выдергивать лучших – а что выиграл ЦСКА в эпоху Лобановского?! Правильно, чемпионат 1970-го и чемпионат 1991-го. За «Спартаком» всегда стоял московский горком партии, который значил в СССР не меньше Украины – и что, сочтем титулы? Или они лучше киевского «Динамо» выступали в Европе? А московское «Динамо», его куда девать?!

Чушь, конечно. Те, кто с ним воевал, были ничем не лучше и, если бы им представилась возможность, слопали бы Лобановского вместе с «Динамо», не поперхнувшись. Собственно, порой им это удавалось – в 1976-м, когда штаб Лобановского и Базилевича явно зарвался, уверовав в непогрешимость своего метода; в 1983-м, когда откровенно левый пенальти в Португалии не пустил нашу сборную на чемпионат Европы; в 1990-м, когда тренеры сборной просчитались с нагрузками и не вышли из группы на итальянском чемпионате мира… Но рано или поздно они получали ответный удар, и в этой поистине дарвиновской борьбе за жизнь, естественном отборе прошли тренерские годы ВВЛ в советском футболе. Да что советском – потом было то же самое, разве что главные оппоненты остались за границей.

Давайте, наверное, в науку все же углубляться не будем, заметив лишь, что методики, примененные в киевском «Динамо», а потом и в сборной СССР, не могут быть приписаны одному человеку – мы все время должны помнить и об Олеге Базилевиче, составлявшем в середине 70-х с Лобановским довольно редкий в мировой практике тандем, и об Анатолии Зеленцове, и о целой научной группе в разные годы и на разных этапах развития сопровождавшей и поддерживавшей работу «Динамо».

Были неудачи? А то! Но были и немалые успехи… Можно поговорить и об аэробных и анаэробных процессах, и о тренировках в условиях среднегорья, которые тогда активно испытывались и апробировались легкоатлетами, и о целенаправленном воздействии на определенные группы мышц, и о программируемой интенсивности тренировок, и о тотальном футболе, и об организованном хаосе, и о соотношении тактики с последним защитником с линейным построением обороны (помните, как в конце 90-х Лобановский экспериментировал с двумя последними защитниками?!), но очень боюсь усыпить и себя, и читателя. Подавляющему большинству эта кухня совершенно не интересна. Здесь я только привел бы пару любопытных высказываний о происхождении тренерской методики, о которой шло столько споров.

Бубукин: «В 1986 году киевляне стали чемпионами и забили больше всех мячей. А я работал помощником Юрия Андреевича Морозова в ЦСКА. От армейского клуба надо было лететь в Киев, вручать приз Григория Федотова. Морозов мне и говорит:

— Валь, поезжай ты. Я не могу, Василич оставит – как бы не загулять, не загудеть с ним.

Они дружили и любили друг друга.

— А тебе, Валь, проще. Ты к Василичу приедешь, вручишь, собираются в шесть, вручили, концерт, в десять свободен, рюмку-другую выпьешь – и все. В двенадцать с чем-то есть поезд.

И я поехал в Киев. Взял этот кубок здоровый, федотовский, приезжаю. Встречают меня. Я говорю администратору киевской команды: “Возьми мне обратный билет на двенадцать ”.

Он отвечает:

— Я не могу этого сделать, потому что Василич приказал мне, что вы все уедете на следующий день.

Все – это я, Соловьев с женой и Никита Павлович Симонян. Разговора никакого быть не может. И вот вместо того, чтобы мне уехать, я звоню Морозову и говорю:

— Юр, меня никто не отпускает.

— Ну, ничего, меня бы, наверное, неделю не отпустил.

Я вручил, поздравил, рассказал анекдот: “На Украине пришел мужик в милицию и говорит: я хочу поменять фамилию свою на более знаменитую. Какую бы вы хотели взять? Лобановский. А у вас какая? Лобачевский”.

Все ребята пошли в ресторан. А мы – на отдельной квартире, вроде бы у Пузача… Пузач, Лобановский с женой, Симонян, Соловьев с женой, Зеленцов, который наукой в Киеве заведовал, я… — человек десять было. А величие Лобановского в том, что он первым среди всех советских тренеров упорядочил учебно-тренировочный процесс с точки зрения науки. Наука выдавала ему рекомендации, как работать над скоростью, как над скоростной выносливостью. Какие пульсовые стоимости, на каком пульсе, что вырабатывается. Базилевич позже на этом кандидатскую диссертацию защитил. И Василич, как и все фанатичные тренеры, даже за столом начинал обсуждать различные методические идеи. И вот сидим: коньяк, закуска, а он начинает с Зеленцовым спорить по поводу режима Б.

Суть вот в чем. Если при некоторой нагрузке пульс не превышает ста пятидесяти ударов в минуту, значит, идет работа над общей выносливостью организма. От ста пятидесяти до ста семидесяти – скоростная выносливость, а если от ста семидесяти до двухсот – работаем над скоростью. Соответственно режимы: А, Б, В. Работа над скоростью – это периодические рывки, а скоростная выносливость – поддержание высокого темпа в течение всего матча. Отсюда и методика пауз для восстановления организма. Когда работаем над скоростью, должны обязательно опустить пульс до ста двадцати, дать полное восстановление, а не стартовать со ста пятьюдесятью. Когда работаем над скоростной выносливостью, то даем небольшую паузу – полторы-две минуты – и на уставший организм заставляем работать дальше. Тренер называет, например, режим Б – ребята бегут. Остановились – он сразу: возьмите пульс. Взяли. Ему говорят: пульс сто тридцать. Он: мы ничего не вырабатываем. Прибавить. Пробежали. Пульс сто сорок. Еще. Сто пятьдесят – вот в таком темпе и бегите. В таком темпе бегут и знают, что идет работа над выносливостью. Прибавить на двести метров. Пульс сто восемьдесят. Пауза спуск до ста пятидесяти. Опять…

Мы выпиваем, закусываем, балагурим, а Лобановский с Зеленцовым все по поводу режима Б – скоростной выносливости. Спорят, что эффективнее: гладкий бег с пульсом сто пятьдесят или упомянутый уже несколько раз квадрат шесть на шесть. Я не выдержал и говорю Зеленцову:

— Валер, вот ты работаешь над скоростной выносливостью. Например, квадрат шесть на шесть: пять попыток по пять минут с двухминутной паузой. А если сделаешь это упражнение, а после паузы другое с тем же пульсом, а потом третье. Мы вот сидим за столом, тебе необходимо определенное количество калорий. И представь, тебе дают на первое – щи, на второе щи, и на третье щи. Калории набрал, но ведь невкусно!

Все засмеялись, а у Лобановского сразу глаза загорелись: Зеленцов, запиши! Чего ты так сидишь!..

Если вернуться к вышесказанному, то я тоже сторонник больших нагрузок, но с оговоркой, что эти нагрузки должны быть разнообразны и интересны. И по возможности – больше работы с мячом. Иначе футболист не поймет их необходимость, будет проклинать и тренера, и себя заодно. Поэтому когда ребята поняли мои и свои задачи, им стало интересно, и у нас установились очень хорошие отношения».

Ну да, а Владимир Никитович Маслаченко любил рассказывать, что вообще всю методику Лобановского он, Маслаченко, ему и порассказал – после командировки в Чад. Сам, правда, лукаво при этом посмеивался. Можно еще по статьям, по мемуарам покопаться и немало подобных свидетельств подыскать, только вряд ли они будут столь же изысканно-добродушными, не струящими злость по поводу чего-то несостоявшегося.

Важно только не забывать то, с чего мы начали, о чем так хорошо сказал Сергей Ковалец: одно дело – пресловутые «конспекты», которых никто не видел, а совсем другое – умение подойти к человеку.

Неограниченная власть, диктаторские полномочия – лучшая, самая эффективная политическая система. Но при одном, увы, невыполнимом условии: диктатор должен быть идеальным человеком, только тогда людей поведет за ним не только страх, но и страсть! В советском футболе наиболее успешными были команды, которыми руководили тренеры, приблизившиеся к такому идеалу.

Лобановский был первым из них.

Лев Филатов: «И все-таки несомненно, что он владел душами, в том числе и некоторых репортеров.

Редкостная, старообрядческая, гугенотская целеустремленность покоряла. За ним шли, пускаясь на риск, напропалую, иной раз и принося жертвы, его последовательная, расписанная до мелочей практика, его теоретизирование, то ли глубокое, то ли пустозвонное, то ли с дальним прицелом, то ли тщетное, в любом случае оно выше понимания рядового мастера, наконец, его неугомонные материальные хлопоты – все это ставило Лобановского в глазах подчиненных на пьедестал. Они делали свой выбор, зная не понаслышке, что возле него меньше беспорядка и больше удобств, чем поодаль. Он был не очень понятен, но выгоден. Это располагало».

Скажу больше: великая трагедия «позднего» Лобановского заключалась в том, что он начинал чувствовать себя в новой жизни чужим. Он все-таки привык работать в совершенно иных условиях – когда если не все, то подавляющее большинство футболистов безоговорочно ему верит, и вера эта базируется на его безраздельной власти в команде. Понятно, что при советской системе это было достаточно легко реализуемо, и провинившегося футболиста могли, например, закатать в спортроту. Современная система, где за каждым игроком стоит три агента, намертво исключает такие вещи – здесь сто раз подумаешь, прежде чем косо посмотреть на какого-нибудь лентяюгу! И приходится в итоге прописывать до мелочей системы штрафов и прочие вещи, ранее казавшиеся чуждым излишеством.

«И слава Богу! — воскликнет иной демократ и поклонник “Эмнисти Интернэшнл”. — Мы научились уважать права человека!» Соглашусь, тем более у нас нет иного выхода. Но все же маятник, как обычно, резко качнулся в другую сторону, и вместе с грязным бельем в реку, отчаянно вопя, полетел ребенок. “Мне вчера дали свободу – что я с ней делать буду…”»

Лобановский и многие его сверстники – даже не соратники и не единомышленники, именно сверстники – росли в убеждении, что любимому делу нужно отдавать всего себя без остатка! Что нужно уметь даже семью задвинуть на второй-третий план, не говоря уже о склонности кутнуть по молодости (хотя умели!)…

Их подход к футболу был фанатичным – а новая молодежь не желала становиться фанатиками. Она не желала и не желает служить футболу, требуя, чтобы это он служил ей, и категорически отказывается поступиться ради него даже толикой своих интересов и прихотей. А в результате – к двадцати годам напрочь утрачивает в футболе мотивацию. Вот, кстати, еще один краеугольный камень системы Лобановского. Вот без чего, по его мнению, не может быть Игрока с большой буквы.

Вот этого Лобановский принять не мог. Понять – да, но тем тяжелее ему становилось… Жизни без футбола он не мыслил, но что ему было делать в таком футболе?! Он искренне пытался перестроиться и перестроить свою команду – игроки стали уходить (Шевченко, Ребров, Калитвинцев, Лужный), на их место вынужденно подписывали легионеров, потому что советская система детско-юношеского футбола приказала долго жить, а на смену ей, как у нас часто водится, не явилось ничего.

Может быть, потому он столь небрежно, разрушительно относился к собственному здоровью и образом жизни словно нарочно приближал неизбежный конец? Он ведь и вправду не хотел слушать медиков, хотя то, что Лобановский вернулся из Эмиратов и Кувейта уже глубоко, неузнаваемо больным человеком, было достаточно очевидно всем окружающим. И с годами ему становилось заметно хуже. Алексею Михайличенко все чаще приходилось подменять мэтра на скамейке. Пока он не стал главным. Вынужденно.

«Лобановский ушел, и «Динамо» не стало». Сколько раз доводилось это слышать и читать… Любят болельщики «бело-синих» повторять всуе эту бессмысленную фразочку. Намертво забывая, как ухудшились результаты команды в последние два года при ВВЛ. Нет, понятно, что по сравнению с нынешним уровнем, когда команда не в состоянии группу Лиги Европы пойти, то был марципанчик, но факт остается фактом – в сезонах 2000/01 и 2001/02 Лига чемпионов была динамовцами напрочь провалена. Георгий Деметрадзе, в которого искренне верил и не раз о том говорил Лобановский, в «Динамо» не задержался, Максим Шацких стал легендой «Динамо», но все же и близко не заменил команде ни Шевченко, ни Реброва, через команду пошел какой-то мутный вал футболистов, из которых лишь единицы соответствовали запросам и традициям клуба.

Было, было. Все это началось уже тогда. И я очень не уверен, что Лобановский, будь у него все в порядке со здоровьем, сумел бы выстроить этот процесс. С иностранцами, с новой молодежью, с агентами, с хроническим дефицитом талантов и ограниченными финансовыми возможностями… Конечно, можно нарисовать себе сияющую перспективу и уверовать в нее, только какой в том смысл? Нам ведь с вами жить, любить футбол и болеть за эту команду и этот клуб.

Которые поднимутся, верю. Не могут не подняться. Хотел бы написать: «Он видит!», но, помнится, московскому «Спартаку», вечному, хоть и забытому антиподу «Динамо», осознание такого присутствия пока не помогло… Более того, полное впечатление, что там уже привыкли к нынешней своей, середняцкой сущности.

Вот такой судьбы для «Динамо» я боюсь больше всего.

Кто первым выиграл чемпионат независимой Украины?

Нормальный украинский читатель с ходу ответит: «Таврия» (Симферополь). Российский – быть может, трохи почухає потилицю, а то и комп включит… Как бы то ни было, ответ очевиден.

Якобы.

Читатель вдумчивый и потому раритетный вне зависимости от дислокации заподозрит подвох (что-то слишком ответ очевиден!) и ответит хитро: а что вы понимаете под независимой Украиной? И даже продолжит – а почему вы делаете такой акцент на независимости, разве она так уж обязательна для наличия самостоятельного и самодостаточного футбольного турнира?

В самом деле, а что мы под ней понимаем, под независимостью этой? Какие критерии наличия независимой Украины и – намекнем, ради чего все это затевается – определения футбольного чемпиона мы выдвигаем?

Вот перечень вопросов, которые следует задать самому себе и вдумчиво на них ответить перед тем, как заводить любые споры на тему футбольных приоритетов.

1. Следует ли «засчитывать» чемпионаты страны (и соответственно титулы) до появления профессионального футбола?

Моя версия – да. И потому вовсе не «Спартак» – первый чемпион Союза.

Важная оговорка – под профессиональным футболом в Союзе следует просто-напросто понимать клубный, иначе мы окончательно запутаемся в определениях. А то можно заговорить об учреждении лиг, но какие такие лиги были, к примеру, в СССР в пионерском 1936-м?!

2. Следует ли «засчитывать» чемпионаты страны, разыгранные сборными городов, а не клубами?

Моя версия – да. Именно поэтому первый чемпион СССР – Харьков или, что несколько менее вероятно и уж точно спорно, Москва.

3. Следует ли «засчитывать» чемпионат страны, являющийся таковым по сути, но в отсутствие самой страны?

То есть может ли появиться чемпион СССР до образования СССР? Нет и еще раз нет!

Далеко не везде и не всегда возможны однозначные ответы, и всякий раз мы должны пускать в ход понятие здравого смысла, ставя его порой выше формальной логики – как, например, с «чемпионатом СССР» 1923 года, о котором отдельный разговор.

И вот даже не вопрос, а прямое следствие из только что приведенных трех пунктов. Если Украинская Социалистическая Советская Республика (порядок прилагательных тогда был именно таким – по-украински УСРР) вошла в состав СССР только в декабре 1922 года, значит, до того она формально была независимой и ее футбольные чемпионаты должны считаться совершенно полноценными турнирами!

Чемпионаты Украины 1921 и 1922 гг. (как, впрочем, и два первых «зависимых» чемпионата 1923 и 1924 гг.) выиграла сборная Харькова.

Ах, политическая зависимость той Украины от Советской России была налицо и требовалось лишь оформить ее? Суверенитет, разделение власти и пр… Тогда попробуйте рассказать нынешнему шотландцу, что его чемпионат неполноценен, поскольку его страна входит в состав Великобритании! Очень интересный эффект получите.

Тут в самом деле есть немаленькая тонкость: все сильнейшие шотландские клубы в чемпионате Шотландии и играют, там нет ни малейших оснований сомневаться в полноценности турнира. А вот в еще одной стране Содружества – Уэльсе – сильнейшие («Рексэм», «Суонси», «Кардифф») исторически играют в соседнем, английском чемпионате. Так что, не признавать? УЕФА же признает, в еврокубки допускает…

Но в 1921 году не было никакой УЕФА, и Федерации футбола не наличествовало или хоть какого-то ее аналога. Поэтому нам следует судить как-то иначе. Достаточно ли нам опереться на свидетельства современников, на их восприятие происходившего вокруг? Понятно, что военные действия велись и там, и сям, посреди 21 года «зеленых» и махновцев всюду чистили, в самом столичном Харькове активно постреливали по ночам… Ладно, вот факт: 18 марта 1921 года Рижский мирный договор завершил советско-польскую войну. Он был кошмарно уступчив по отношению к нашим западным соседям, которые вправе были чувствовать себя победившей стороной – оттяпали Западную Украину и Белоруссию, пообещали им и компенсацию за все время царского владычества над братским польским народом… Однако нас интересуют не дипломатические и военные «подвиги» режима Ленина-Троцкого, а то, что в договоре рассматривались такие стороны, как Польша, РСФСР (само собой; Россия еще и действовала от имени Белорусской ССР) и УССР (представлялась самостоятельно, но на стороне России), а составлен он был на трех языках, украинском в том числе.

Цитирую статью 2 этого прелюбопытнейшего договора:

«Обе договаривающиеся стороны, согласно принципа самоопределения народов, признают независимость Украины и Белоруссии, а также соглашаются и постановляют, что восточную границу Польши, т. е. границу между Россией, Белоруссией и Украиной, с одной стороны, и Польшей – с другой, составляет линия…»

Далее, как говорится, по тексту, длинному, занудному Какие претензии насчет независимости хотя бы в футбольном контексте?

А если и нет, если с армией непонятки, то на каком основании Италия признала чемпионство «Пожарных» из Специи в 1944 году (точнее, клуба «42-я пожарная часть Специи», 42 °Corpo dei Vigili del Fuoco della Spezia)? Нужно ли рассказывать, что представлял из себя тот чемпионат и та страна?!

Таких примеров, если как следует покопаться в истории, можно набрать не так уж мало, как вам кажется. Отношения между державами, особенно между метрополиями и колониями в период разрыва отношений, — штука чрезвычайно сложная, тонкая и специального образования для осознания требующая. И лепить ее к футбольным материям нужно крайне осторожно, не отмахиваясь с ходу: «Ой, шо ви менi говóрите, не смешите мои тапочки…»

Предупреждаю: если начнете рассказывать о необходимости наличия национальной валюты, в ответ получите Евросоюз; о совместных действиях вооруженных сил – НАТО и Варшавский договор, а также всяческие АСЕАНы, не говоря уж о решении Саркози и Меркель учредить единое правительство с полномочиями вмешиваться в экономическую политику всех стран ЕС. Все это никак не заставляет нас отменить отдельный чемпионат Германии, к примеру. Или даже глубоко кризисной Греции.

«Государство – это особая форма организации общества, действующая на ограниченной территории».

Ну и?

Конечно, здесь можно затеять более продолжительную и суровую дискуссию на военно-политические темы, уличить автора в незнании основ теории государства и права. Но – камень преткновения обрисован. Убедите-ка меня, коренного харьковчанина, что это не мою команду следует именовать первым чемпионом Украины!

И не первым чемпионом СССР, но это уже другой разговор…

Если получится убедить.

Логичный вопрос в развитие темы «Шотландия и Уэльс»: хорошо, а почему тогда не засчитываются первенства страны после «схлопывания» республик в Единый и Нерушимый? Тоже ведь играли…

Снова неоднозначность, снова простор и питательная почва для споров. Руководствуясь тем самым здравым смыслом, поиски которого все так любят декларировать, я бы засчитывал в полноценные чемпионаты Украины все турниры до 1936 года. По той простой причине, что в них участвовали ежели и не все, то большинство сильнейших футболистов того времени. В то же время дальнейшие розыгрыши смешны (например, украинская зона второй союзной лиги при всей ее силе!) — известно, где и как соревновались ведущие наши команды.

Украинскими историками футбола, базирующимися в Киеве, предпринимались попытки девальвировать, а то и вовсе похерить достижение сборной Харькова и харьковского футбола в целом. Способ был очень простой – свести всеукраинские соревнования к масштабу губернских разборок, причем без малейших тому документальных подтверждений. Чтобы и в дальнейшем не сталкиваться с подобными происками, приведем следующую цитату (не из харьковского издания, дабы не подумали чего!).

Газета «Красный Николаев» (Николаев), 25.09.21, воскресенье, с.2:

«Розыгрыш первенства Украины по футболу на Всеукраинской олимпиаде в г. Харькове.

На проходившем розыгрыше первенства по футболу на Всеукраинской олимпиаде в гор. Харькове Сборная команда г. Николаева добилась значительных успехов: дошла до полуфинала и лишь там проиграла Одессе со счетом 1:0. Особенно хорошо играла в этом состязании наша защита, нападение же бездействовало из-за отсутствия лучших игроков, тяжелая болезнь не дала им возможность приехать.

В розыгрыше принимали участие 8 городов.

Результат игры:

11 сентября – Харьков – Херсон, 5:0, победил Харьков,

12 сентября – Одесса – Екатеринослав, 5:1, победила Одесса,

13 – Николаев – Полтава, 7:0, победил Николаев,

14– Таганрог – Киев – 1:0, победил Таганрог,

15 – Одесса – Николаев – 1:0, победила Одесса,

16– Харьков – Таганрог – 2:1, победил Харьков.

18 сентября состоялся последний финальный матч на первенство Украины. После оживленной игры Харьков выиграл у Одессы со счетом 2:0. Таким образом, пер. Укр. на 1921 год досталось ком. г. Харькова, второе – Одессе, третье – Николаеву и четвертое – Таганрогу…»

А теперь на арене второй чемпионат Украины, плавно переходящий в первый чемпионат Советской России.

Журнал «Физическая культура» (Москва), № 6–7, 1922: «…Август сего года (1922) ознаменовался и другим крупным явлением русской футбольной жизни: в Харьков съехались для розыгрыша Всеукраинского первенства (1922 г.) команды Одессы, Николаева, Киева, Екатеринослава, Полтавы и Дружковки (чемпион Донбасса). Состязания велись по олимпийской системе. В первом кругу Киев обыграл Полтаву 3:0, Харьков побил Екатеринослав 2:0, Николаев выиграл с большим трудом у Дружковки 2:1, полуфинал дал интересные игры между Одессой и Киевом 5:2, Харьковом и Николаевом 4:0».

«Спортивный листок» (Харьков), № 1, 12.08.22:

«В последнюю минуту… Все попытки Харькова устроить встречу сборных футбольных команд Украины и России или в крайнем случае сборной Харькова с Москвой – не приводят ни к чему – Москва отвечает категорическим отказом.

Быть может, не откажет Петроград, которому также послан вызов?»

Отказал, не сомневайтесь – счел, что рылом еще не вышли. На время умоемся и успокоимся. Из программы 1-й Всеукраинской олимпиады:

«Спортивный листок» (Харьков), № 3, суббота, 26.08.1922, издание Центрального комитета Коммунистического союза молодежи и Центрвсевобуча Украины и Крыма:

«В последнюю минуту.

Только что получена телеграмма о розыгрыше в гор. Москве Первенства России по легкой атлетике и по футболу… Розыгрыш первенства России по футболу назначен с 11 по 17 сентября, и в нем участвуют лучшие команды: Москва, Петроград, Тверь, Харьков и другие. Возможно, командирование сборной команды Украины, состав которой пока еще не выяснен.

Харьков выступает в своем обычном составе.

Редакция «Спортивного листка» для точной информации за свой счет командирует специального корреспондента, и в 5 и 6-м номерах будут помещены подробные отчеты о Всероссийских первенствах по футболу и легкой атлетике.

Участники состязаний обеспечиваются питанием и им предоставляется общежитие в Главной военной школе на Покровке, Введенский пер. № 20».

Журнал «Физическая культура» (Москва), № 6–7, 1922:

«Необходимо прежде всего указать на спешную организацию первенства и связанные с этим обычные административно-технические недочеты, свойственные такого рода начинаниям. Неудивительно поэтому, что первый блин вышел комом, и с чисто спортивной точки зрения московские состязания не могут быть названы первенством Республики, так как в них не участвовали, или не могли участвовать, команды-представительницы всех округов и даже таких городов, как Петроград. Официально в играх принимали участие лишь команды следующих округов: Урала, Украины и Приволжья и команда города Москвы. Пара Москва – Урал не представляла никакого интереса, зато оправдала ожидания другая предварительная встреча, между харьковчанами, представлявшими собой Украину, и сборной командой Поволжья (Самара, Саратов, Казань). Обе команды показали очень хорошую и упорную игру, силы были настолько равны, что результат был достигнут лишь на последних минутах добавочного времени; в конце концов была зафиксирована победа украинцев 2:1. Финал состоялся 17 сентября. Харьков, измученный предшествовавшими матчами, не смог оказать москвичам сильного сопротивления и закончил игру, имея в своей сетке ровно восемь сухих мячей».

Журнал «Известия спорта» (Москва), № 8, 03.09.1922:

«Харьков – Казань – 2:1

От этого матча ждали многого, так, Харьков, выигравший Первенство Украины в 1922 г., побил дважды Одессу, а Одесса несколько лет тому назад била Петроград, тогда сильнейший по футболу русский город. Но надежды не оправдались вследствие отсутствия ряда хороших игроков Харькова, замененных запасными.

Обе команды оказались равными по силам и обладающими хорошей техникой. Особенно хороша техника Харькова, великолепно владеющего головой.

На первых минутах Казань делает красивый гол, который долгое время остается без ответа. Но вот вратарь Казани ловит верхний мяч и выпускает его из рук, Харьков бросается вперед, и счет ровный. Через несколько минут Харьков делает хороший удар по воротам противника, вратарь очень небрежно идет на мяч, и он, скользя по боковой штанге, проходит в ворота Казани. До перерыва соотношение забитых мячей не изменилось. Второй хавтайм закончился 0:0. Таким образом, общий результат игры 2:1 в пользу Харькова.

Суммируя впечатления игры, следует признать, что Харьков стоит по классу выше Казани, но у него есть существенный недостаток – растерянность перед воротами противника и отсутствие удара по воротам. Судил Романов.

Харьков – Поволжье – 2:1

К сожалению, под маркой Украины принужден был выступать Харьков, так как игроки Одессы до матча «не под’ехали», а также не приехали и задержавшиеся игроки Харькова. Поволжье выставило сборную из Саратова, Самары и Казани.

В 5 ч. 45 м. по свистку судьи команды вышли на поле и с места разгорелась борьба. Харьков ослабил свое нападение, переведя Казакова в беки; Поволжье защищается хорошо. Зато в игре Украины чувствуется система и единство, и частые броски Поволжья разбиваются о сильную защиту Украины.

Первый хавтайм заканчивается безрезультатно. Во втором – положение долго не меняется. Крайние нападения Поволжья слабы, а центровой тройке не хватает рывка на мяч.

Временами игра превращалась в охоту за игроком, два раза игроки Украины должны были уносить своих товарищей с поля; впрочем, спустя некоторое время они возвращались. Судья принимает все меры для борьбы с этим. (Какие?! Нелинейное лингвистическое программирование применяет, то есть «незлым тихим словом»? — Примеч. А.Ф.) Но вот прорыв Поволжья, суматоха у ворот, и мяч в сетке. До конца 10 м.

Поволжье вместо того, чтобы уйти в защиту, продолжает играть по-старому, Украина начинает рисковать и сжимает противника, часто ставя его ворота в опасное положение. Один из таких моментов заканчивается угловым ударом, с которого левый защитник и забивает мяч. Украина оживает, но свисток заканчивает игру. Счет 1:1. Дается добавочных 1/2 часа. Но команды устали, игра грозит из-за темноты не окончиться. Оставалась минута, и эта минута стала роковой для Поволжья. Прорыв, куча, и мяч в воротах Поволжья. Оставшиеся 20–30 сек. положения не меняют, и Харьков победителем уходит с поля.

В заключение надо отметить хорошую игру беков Харькова, заднего бека и центров Поволжья. (В газетах и журналах того времени постоянно сталкиваешься с этим загадочным задним беком. О ком идет речь, о каком амплуа?! — Примеч. А.Ф.)

Москва – Урал – 17:0

В пятницу 15 сентября с.г. на поле СКС должен был состояться матч Москва – Петроград. Публики, несмотря на плохую погоду, собралось очень много. По свистку рефери т. Народецкого на поле выходит в красных рубашках команда Москвы, вслед за которой вместо ожидаемого Питера выбегает Урал. Повышенное настроение публики сразу падает. Когда же еще выяснилось, что гости не в полном составе (8 человек), то пропал последний спортивный интерес к игре. Сразу нападают москвичи, и весь хавтайм идет игра у ворот Урала. Со счетом 9:0 кончается первый хавтайм. Второй хавтайм положения не меняет, хотя команда Урала становится полной; к концу игры в воротах 17:0. Что касается игры сибиряков… Счет говорит сам за себя.

Москва – Харьков – 8:0

Финальный матч на первенство РСФСР привлек на поле OЛЛC громадное количество публики. Судя по началу игры, нельзя было ожидать крупного счета в пользу Москвы, и первые двадцать минут не дали никакого результата.

Перевес был даже на стороне Харькова, центральная тройка форвардов которого весьма удачно комбинировала и оттягивала таким образом московских игроков на защиту своих ворот. И только в середине хавтайма Канунникову удается обвести двух неприятельских игроков и вкатить первый мяч в ворота Харькова; спустя несколько времени тот же Канунников хорошим ударом в угол делает второй гол.

Игра определенно переходит на сторону Харькова, и вскоре неожиданно очутившийся с мячом у ворот Канунников проводит еще один гол. Харьковцы, однако, не теряются и в дальнейшем успевают не только защищаться, но и довольно успешно нападать. Вскоре после третьего гола происходит сутолока у харьковских ворот, Канунникову подставляют «ножку», с одиннадцатиметрового штрафного удара Жибоедову удается добиться счета 4:0, на чем и заканчивается первый хавтайм.

После перерыва игра принимает более резкий характер, преимущество москвичей сказывается все заметней, великолепно играет линия хавбеков, принимающих оживленное участие в обстреле харьковских ворот. Один из ударов Ноготкова голкипер Харькова взять не в состоянии, и судья засчитывает пятый гол; москвичи продолжают сильно наседать, харьковская защита вынуждена отбиваться на корнер, и в результате два хорошо поданных угловых удара удачно принимаются центральными форвардами. Уже ближе к концу центрфорварду Селину удается забить красивый гол, и счет становится 8:0. Вскоре после этого Селин, вполне справедливо, удаляется судьей за грубость; оставшихся несколько минут москвичи не сумели использовать…

…Команда Харькова, безусловно, играла очень хорошо – налицо и богатая техника, и напор, и удары по воротам. Крупный счет пропущенных мячей можно отчасти объяснить сильной усталостью игроков Харькова, а также тем, что некоторые из них сильно пострадали от предыдущих матчей. Голкипер взял много трудных мячей, защита играла прекрасно, несмотря на то, что один из беков – Казаков – был подбит и играл с больной ногой; хорош был левый хавбек, играющий немного резко и горячо, и центральная тройка нападения, обладающая недюжинной техникой; очень слабы оба края…»

В самом деле, неужели преимущество тогдашней Москвы (а также Питера) над чемпионом Украины было столь велико?

Давайте-ка сравним составы сборной Харькова в финале чемпионата Украины и чемпионата России.

Первый вариант (сильнейший): Романенко – Кротов, Колотухин – Привалов, Варженинов, Капустин – Казаков, Бем, Мищенко, Натаров, Бандурин.

Второй вариант (имени 0:8): Романенко – Казаков, Лазуненко – Капустин, Варженинов, Винников – Левин, Бем, Шпаковский, Натаров, Бизяев.

Минус четыре, а то и пять игроков основы, точно. Но так мы с вами дообъясняемся до того, что 0:8 от москвичей должны быть в спортивные подвиги записаны! Нет, друзья, позор остается позором, и его всякий раз следует помнить при встречах с московскими командами. Даже с учетом того, что год 1924-й подарил приличную сатисфакцию.

В постановке вопроса – кого же все-таки следует считать первым чемпионом СССР? – мы, как бы нам того ни хотелось, не первопроходцы и даже не оригиналы. И что с того?

Константин Есенин опубликовал солидную статью по схожему поводу еще в далеком 1968-м – в еженедельнике «Футбол» за номером 21.

«Принято считать первым чемпионатом страны турнир семи клубных команд, состоявшийся весной 1936 года. Именно от первого дня этого турнира – от 22 мая – идет летосчисление наших чемпионатов…

И уже затуманились в дымке времени те пять розыгрышей первенства Советского Союза, которые проводились в двадцатые – тридцатые годы и в которых принимали участие сборные команды союзных республик или сборные команды городов.

Скажем прямо, мы были несправедливы к собственной истории, когда просто списали со счетов первенства 1924, 1928, 1931, 1932 и 1935 годов. А почему бы не вернуть в летопись нашего футбола турниры, в которых принимали участие находившиеся в расцвете сил Федор Селин, Михаил Бутусов, Николай и Александр Старостины, Петр Исаков, Николай Соколов, Константин, Николай и Владимир Фомины и многие другие замечательные мастера?»

Спустя тридцать с лишним лет мы задались тем же вопросом. Увы, даже не особо пристальный взгляд на происходящее показал – либо руки не доходят у исследователей, либо проблема никого не волнует, либо касаются ее настолько поверхностно и небрежно, что неприятно читать.

«В некоторых справочниках счет первенствам страны ведут с 1922 г. Однако небольшой турнир, проведенный в тот год, именовался первенством РСФСР. В нем не участвовали команды Киева, крупнейших городов Закавказья. Даже сборная Петрограда не выступала».

Наверное, для неподготовленного читателя, которому совершенно неохота разыскивать некие справочники советского периода (когда еще – о Боже! — не было всеведущего и вездесущего Интернета!), есенинская версия вполне сойдет за окончательную. Мы же заметим, что на аналогичном основании следует не принимать к рассмотрению первый чемпионат мира по футболу, поскольку в нем не участвовали многие сильные сборные! Представительность, точнее, сила участников – чисто лирическая характеристика. Нас же должен волновать регламент соревнования, а также в самом ли деле в нем ИМЕЛИ ПРАВО принять участие сильнейшие футболисты республик, не отсекали ли их какими-то заморочками со стороны организаторов турнира. Не приехал Киев – так то его проблемы, киевлян не было и в 23-м, и в 24-м, тем не менее, это почему-то не служит аргументом для опуска турниров. Пуще того – в 1924 году Москва не играла, так давайте напрочь забудем об этом соревновании?!..

Та же история с Петроградом – мало ли что они не приехали. А на ЧМ-30 не было Австрии, сильнейшей европейской сборной того времени! Англия вообще впервые на мундиалях в 50-м возникла! Так давайте вычеркнем первые три ввиду их никчемности…

Другое дело, что в 1922 году не было Советского Союза как такового, как государства – оное появится на свет в виде союза четырех советских республик лишь 30 декабря этого самого 22-го. Какой к монахам чемпионат СССР без СССР?.. И вот с этой точки зрения турнир-1922 – действительно Всероссийский, как по названию, так и реально, и де-юре, и де-факто.

Куда сложнее вопрос с 1923 годом.

«Непредставительным был и футбольный турнир Всероссийского праздника физкультуры 1923 года, где вновь не было ни ленинградцев, ни киевлян, ни других сколь-либо сильных команд, кроме Москвы. Впервые звание чемпиона СССР было присвоено победителям турнира, проведенного в 1924 году».

Еще раз замечаем: отсутствие Киева в соревнованиях 20-х годов вообще не может служить аргументом, потому что он и чемпионаты Украины игнорировал, и вообще о силе киевских (нестоличных в те годы!) футболистов можно лишь догадываться – кто сказал, что они были хороши? Дальнейшие заслуги киевлян, стартовавшие с обретением городом столичного внутриукраинского статуса, не имеют отношения к рассматриваемой нами проблеме! Непонятно, почему Есенин с упорством, заслуживающим лучшего применения, использует этот аргумент. Не исключаю – потому что киевское «Динамо» Виктора Маслова выиграло чемпионаты СССР 1966 и 1967 гг., после чего благополучно зашло на хет-трик и таки сделает его. В те годы создавалось полное впечатление, что киевляне находились наверху всегда… А вот поди ж ты. Повторимся: любые более поздние заслуги и триумфы – не повод постоянно ахать о недостаточности киевских следов в эпоху зарождения союзного футбола.

Однако же Есенину 26 лет спустя вторил еще один авторитет – Аксель Вартанян! Снова обращаемся к еженедельнику «Футбол» московского, теперь уже независимого от Украины розлива (в Украине журнал «Футбол» уже несколько лет как перестал быть еженедельником, перейдя на выход два раза в неделю – это если не считать многочисленных спецвыпусков).

№ 3 за 1994 год:

«…А вообще-то чемпионаты СССР проводились и до 1936 года. На вопросы об их зарождении и количестве проведенных турниров в нашей справочной литературе нет однозначного ответа. Так, И. Клужинский, автор “Словаря любителя футбола”, считал, что до 1936 года состоялось шесть чемпионатов Союза, а отсчет следует вести с 1923 года. Авторы же справочника “Всё о футболе” (выпуск 1972 года) насчитали даже семь турниров, первый из которых отнесен к 1922 году. Но такого быть не могло, так как СССР образовался только 30 декабря 1922 года.

В действительности же турниры 1922 и 1923 годов официально именовались чемпионатами РСФСР, хотя в них участвовали также команды Украины и Закавказья.

И только в 1924 году было проведено первое всесоюзное первенство. Всего их было пять…»

Удивляюсь: россиянам бы как раз отстаивать версию, что первенство СССР разыграли в 1923-м и победила Москва, а они наоборот – твердят, что следует начинать отсчет годом позже. Я же, украинец и харьковчанин, высказываю сомнение! Например, такое: кто и где официально именовал те турниры чемпионатами Советской России? Первоисточники в студию! Мои – говорят другое.

И только уважаемый Владимир Внуков в уже цитировавшейся нами книге активно отстаивает столь неприятную харьковскому сердцу версию: нет никаких вразумительных оснований отказать турниру 1923 года в праве считаться полноценным чемпионатом страны. То есть Советского Союза.

«Известно, что основной причиной, по которой некоторые статистики отказывались считать футбольный турнир Всесоюзного праздника физкультуры 1923 года чемпионатом СССР, являлось то, что в нем не принимала участие сборная Петрограда».

Не в одном Петрограде дело, но в целом логика «отрицателей 23-го», если судить только по статьям, именно такова. Вернем слово Внукову:

«Но ведь, с другой стороны, известно, что “семеро одного не ждут”. Петроградцы прекрасно знали о предстоящих соревнованиях, но не пожелали или не смогли принять в них участие. Кстати, по другим видам спорта сборные Петрограда прибыли на соревнования в Москву. Например, мужская и женская сборные Петрограда стали первыми чемпионами СССР по баскетболу.

В целом в соревнованиях 1-го Праздника физкультуры СССР выступили те, кто был в состоянии принять в них участие. По тем временам и это было уже немало. Время-то было какое! Разруха, недостаток продовольствия…

И потом, не можем же мы отказывать в праве считаться чемпионатом России соревнованиям высшего дивизиона на том основании, что в нем несколько лет не принимал участия петербургский «Зенит»?! Это же просто нелепо звучит!»

Нелепо, конечно. Зато есть другие причины, которые мы обязаны рассмотреть.

«Правда», 1 сентября 1923 года (суббота):

«Сегодня, в 5 1/2 час. дня на ст. с.-х. выставки начинается ВСЕСОЮЗ. (разрядка наша. — Примеч. А.Ф.) празд. физк. Грандиозным выступлением пролетарских ячеек физк. “Муравей ”.

В общей программе празд., кот. продолжится до 16 сентября, особенно следует отметить 9 сентября, день парада, начала соревнований Красных армии, флота, вузов, допризывников и финала большей части общегражданских соревнований …»

Прилагательное «всесоюзный» выделено далеко не случайно. Уж больно оно хорошо укладывается в наше исследование – российское или все же всесоюзное первенство имело место быть в те героические дни!

«Правда», 4 сентября 1923 года (вторник):

«…Торжество было открыто представителем ВЦСПС т. Донченко, по предложению которого почетными членами президиума начавшегося митинга, под бурные аплодисменты почти десятитысячной толпы, были избраны тт. Ленин, Троцкий и Смидович…»

Есть подозрение, что изолированному и умиравшему в Горках Владимиру Ильичу футбол был до одного места, еще меньше он занимал Льва Давидовича, которого явственно начинали оттирать от руля. Ну а Петру Гермогеновичу Смидовичу почему бы и не заявиться на трибуну? Этот бывший член Бельгийской рабочей партии (!) тогда был председателем Московского губернского совнархоза и еще не стал главой Госкомитета по земельному устройству еврейских трудящихся, так отчего бы и спорт не уважить.

«Правда», 5 сентября 1923 года (среда):

«…Первый день спортивных выступлений начался розыгрышем футбольных матчей в понедельник, 3-го. К большому затруднению технической комиссии новые заявки заставляют ломать намеченный календарь и комбинировать пары.

В силу этого из числа всех намеченных в понедельник было разыграно только четыре встречи…»

«Коммунист» (Харьков), 8 сентября 1923 года (суббота):

Праздник физкультуры СССР

«Всесоюзные состязания начались в Москве 3 сентября и привлекли участников почти из всех городов СССР…»

«Известия», 8 сентября 1923 года:

«В шестой день состязаний на первенство СССР по футболу…»

«Правда», 9 сентября 1923 года (воскресенье):

«Сегодня, 9-го, на стадионе выставки в конце дня состоится финальный футбол-матч на первенство СССР между командами Москвы и Южных дор. Начало матча – 5 часов».

Как говорится, шо неясно? И «Правда», и «Известия» назвали чемпионат всесоюзным. После этого будем продолжать именовать его всероссийским? Харьков, стало быть, не первый чемпион СТРАНЫ.

Но… Может, все-таки не будем торопиться с вердиктом?

«Правда», 13 сентября 1923 года (четверг):

«Дождь в воскресенье, 9-го, помешал торжеству парада всех участников и финальным состязаниям на «гражданское» первенство СССР пройти так, как это ожидалось. Погода испугала и публику и была причиной того, что участники не в полном составе смогли выступить на стадионе…

…Финальный матч на первенство по футболу имел неожиданный конец – команда Южных дорог, недовольная поведением игрока Москвы Селина и попустительством его прыжкам судьи, покинула поле, не доиграв даже первой половины».

Вот те на! Вот так оборот!

«Южный гудок» (Харьков), 14 сентября 1923 года (пятница):

«В мае месяце сего года при харьковском учкпрофсоже[3] Южн. ж. д. была организована спорт-площадка «Красный железнодорожник», в результате чего организовалась футбольная команда, каковая по вызову на всесоюзное спорт-состязание выехала в г. Москву в следующем составе:

Голькипер т. Забродин, беки т.т. Гудзенко и Петров, хавбеки т.т. Бутенко Д., Чумак, Троценко, форварда m.т. Пуценко, Савинок, Бутенко В., Щербань и Мясников.

Команда «Красный железнодорожник» принимала участие во всероссийском состязании на первенство С.С.С.Р. и играла с командами:

1) 3 сентября с.г. со сборной г. Тамбова – 2:0 в пользу железнодорожников;

2) 5 сентября с.г. со сборной г. Тулы – играли до результатов 2 часа 10 мин., и матч окончился 0:0;

3) 6 сентября с.г. со сборной г. Тулы – 3:1 в пользу железнодорожников, где последняя вышла в полуфинал;

4) 7 сентября. Полуфинальный матч между сборной г. Коломны, окончившийся в пользу железнодорожников со счетом 5:1 и вышедшей в финал на первенство СССР;

и

5) 9 сентября «Красный железнодорожник» разыгрывал первенство С.С.С.Р. между оставшимися победителями сборной гор. Москвы и команды «Красный железнодорожник», окончившийся в пользу Москвы со счетом 3:0, но ввиду очень грубой игры, выявившейся в нанесении ударов игрокам команды «Красный железнодорожник», последние покинули поле и матч остался не законченным.

Футбольная команда «Красный железнодорожник» получила похвальные отзывы от Комиссии по проведению общесоюзного праздника физкультуры.

В отзывах говорится об отличной дисциплине, хорошем подборе «Красного железнодорожника», а также о том, что эта команда в будущем даст первоклассных спортсменов – участников международных матчей.

Комиссией по проведению общесоюзного праздника физкультуры при центральном ж.д. отделе всевобуча возбуждено ходатайство перед куль-тотделом Ц.К. ж. д. о награждении «Кр. Железнодорожника» портретами т.т. В.И.Ленина и Л.Д. Троцкого».

Обращают на себя внимание три подробности. Две из них комичны – это «отличная дисциплина» команды «КЗ» (ничего себе дисциплинка!) и награждение «красными революционными шароварами», простите, портретами. Что ж они Лениным и Троцким ограничились, надо было еще Смидовича до кучи…

Нас же должна волновать третья подробность: команда ЮЖД отправилась в Москву по некому вызову и не говорится, на какое именно состязание ее ВЫЗВАЛИ. Говорится лишь, в каком турнире ИГРАЛИ.

Обращает на себя внимание и странный матч с Тамбовом – дело в том, что на следующий день Тамбов выбил из розыгрыша Нижний Новгород и пал смертью храбрых лишь 5 сентября в поединке с Коломной 0:2. Тогда каково было турнирное значение матча ЮЖД – Тамбов, к чему он лепится?! И был ли он вообще, если «Правда», «Известия» и всяческие физкультурные издания, уж поверьте, о нем молчат?!

Журнал «Известия спорта», экстренный выпуск (второй), сентябрь 1923 года:

«3 сентября состоялись первые игры на первенство СССР. На поле Моссовета Иркутск играл против комсомольцев Башкирской республики… Игра закончилась легкой победой Иркутска с огромным счетом 16:0…

На поле выставки дали быструю и интересную игру Закавказье и Юго-Восточная жел. дор. (Воронеж)…

Выиграв первую половину игры 2:0, Закавказье во втором хавтайме сделало ничью 1:1, и в общем вышло победительницей со счетом 3:1. Хорошо провел состязание Л.Смирнов…

Москва без особенного усилия побила на поле Госбанка Иваново-Вознесенск 7:0, добившись этого счета еще в первой половине состязания. Слабо судил нетренированный Шмитько, наделавший ряд грубых ошибок…

В результате горячей борьбы Ярославль с трудом сумел вырвать победу у Гомеля со счетом 2:1. Судил Зискинд.

4 сентября на поле Русскабель при судье Бозове Тамбов выиграл у Н.Новгорода со счетом 3:2. На поле Динамо Коломна обыграл Бел. — Балт. ж. д. (Ржев), результатом 6:0. Судил Поспехов.

Сегодня (5 сентября. — Примеч. А.Ф.) играют:

Москва – Закавказье, поле Моссовета; Ярославль – Иркутск, поле – стадион выставки; Южн. ж. д. (Харьков) — Тула, поле Русскабель; Коломна – Тамбов, поле Динамо; Калуга – Ковров, поле А.КС. Начало всех игр в 5 часов.

Проигравшие в первом кругу участвуют в «утешительном» розыгрыше, который начинается 6 сентября на поле Моссовета с 11 час. утра. Участвуют 8 команд».

Никаких матчей харьковских железнодорожников 3-го и 4-го, в бой он вступили только 5-го поединком с туляками. А дальше… Дальше вообще началось черт-те что. По какой-то причине задержавшихся со стартом да еще и налетевших на переигровку харьковчан из 1/8-й финала запустили сразу в полуфинал, отсеяв различными способами конкурентов!

Боялись утратить всесоюзный статус, который в случае неучастия украинцев поддерживался бы лишь тифлисскими армейцами? Кто знает… Уж больно много харьковчанам до поры до времени позволялось! К ним ведь отнеслись как к подлинным гастролирующим звездам – специально под «Красный железнодорожник» (обратите внимание, что так команду именовали лишь в ведомственном издании) переделали регламент турнира!!!

Важно заметить: регламент перетрясли вовсе не потому, что Харьков не сумел обыграть Тулу в первом матче и «зашел» на непредусмотренную переигровку Это сделали сразу, потому что вечером того же 5 сентября, в параллель с первым поединком туляков и харьковчан, Москва уже играла дополнительный матч с закавказцами. И вынесла их в одну калитку, как вполне предсказуемо поступала со всеми.

Зачем нужна была эта игра? Именно чтобы Харьков сразу из 1/8-й отправить в полуфинал! Две пары нормально определяли полуфиналистов и дали двойку участников, харьковчан (ну, или победителя пары Харьков – Тула) запустили туда третьими. Для определения четвертых одна команда была лишней, нужно было ее убрать. Чистильщиком назначили единственную в своем роде Москву, а жертву ей определил жребий.

«Известия спорта», экстренный выпуск (третий), сентябрь 1923 года.

«ФУТБОЛ.

5 сентября на поле Моссовета Москва встретилась во втором кругу с самой сильной из провинциальных команд – Закавказьем… Во второй половине Москва забивает еще 4 мяча и выходит легкой победительницей со счетом 6:0.

На стадионе выставки Иркутск после напряженной борьбы обыграл Ярославль со счетом 1:0. Судил Поспехов, по адресу которого ярославцы позволили себе ряд некорректных выходок, за что судейской коллегией им объявлен строгий выговор и, по соглашению с МФК, запрещены игры в Москве на 1923 год.

Команды показали с технической стороны очень слабую игру. Состав обоих команд тот же, что и 3 сентября. На поле Динамо, при судье Бозове, Коломна не без труда справилась с Тамбовом, выиграв 2:0. У победителей следует определенно выделить великолепно играющего левого среднего нападения Дементьева…

На поле АКС Ковров едва-едва справился с Калугой, выиграв в общем счете 3:2 и проиграв первую половину игры 1:0…

Южные жел. дор. на поле Русскабель безрезультатно играли до полной темноты с Тулой.

6 сентября Москва, выступая с запасным составом, легко обыграла 4:0 хорошо сопротивлявшийся Ковров.

Южная жел. дор. выиграла у Тулы переигровку 3:1 в результате резкой, чтобы не сказать грубой, игры…

7 сентября Москва играла на поле Моссовета с Иркутском и шутя добилась громадного результата – 15:0. При таком счете оценку игры давать не приходится – она не может иметь никакого значения. Команды играли в тех же составах как и 3 сентября. Прекрасно провел нетрудное состязание судья Зискинд. В тот же день на стадионе выставки Южные железн. дор., добавив в команду двух свежих игроков, неожиданно побили недурную команду Коломны, нападение которой и этот день играло совершенно неудачно. Результат 5:1 в пользу южных железных дорог. Неудачно судил Романов, сделавший несколько грубых ошибок во второй половине игры.

9 сентября на стадионе выставки Москва в финале на первенство СССР встретились с Южными жел. дор. Сразу определилось превосходство Москвы, быстро забившей 2 мяча. Два грубых нападения Селина, отмеченные свистком судьи, вызвали ответную грубость, и Селин дважды попал в «хорошую коробочку» и из последней выскочил лишь невероятным прыжком. Счет в это время был 3:0 в пользу Москвы. После прыжка Селина команда южан внезапно по хлопку своего капитана В. Бутенко быстро убежала с поля, оставив в недоумении и судью, и игроков Москвы, и публику.

10 сентября коллегия судей, рассмотрев этот инцидент, зачла победу и выигрыш первенства СССР Москве, а в отношении команды Южных железных дорог вынесла следующее решение: игроков команды лишить права выступать на всесоюзных состязаниях в течение 1923 и 1924 г., а капитана в течение 3 лет. Поступок команды был признан недопустимым с спортивной стороны и о нем, как и о решении коллегии, будет доведено до сведения В.С.Ф.К., московского и харьковского футбольного об’единения. Решено поставить в известность о поступке капитана, сознательно уведшего свою команду с поля во время торжественного дня всесоюзного праздника физкультуры, профессиональный союз, членом которого он состоит. Матч судил Бозов, один из лучших московских судей.

Прошедшие игры ясно показали, что Москва намного выше всех провинциальных команд как в отношении игры отдельных игроков, так и всей команды в целом: значительно лучше техника, более быстрый темп, хорошая ориентировка на поле, а главное, сыгранность всех линий между собой и определенная тактика в игре, чего не хватает у провинции.

Если провинция не может в этом году претендовать на первенство СССР, то ее игры в Москве, несомненно, явятся для нее уроком и повлекут за собой повышение класса провинциальных команд».

Как в воду глядели – год спустя Харьков им покажет! Правда, совсем другой Харьков – в футбольном плане другой. А за провинцию можно и в морду… О времена, о нравы!

Наш современник Внуков веско подытоживает:

«Не может быть никаких сомнений в том, что после образования СССР 30 декабря 1922 года первым футбольным первенством СССР стал именно турнир по футболу, проведенный в рамках 1-го Праздника физкультуры СССР в сентябре 1923 года».

Тем не менее задам чреватый вопрос: почему от Харькова участвовала не сильнейшая команда, не чемпион республики, а железнодорожники? Хорош же был уровень турнира, если из столицы Украины заявилась не то четвертая, не то восьмая команда – игроков «Красного железнодорожника» никогда и близко не было в сборной города! По большому счету они как возникли в 23-м ниоткуда, так в никуда и пропали… — и сразу пробились в финал, где нарвались на московских «супертяжей», которые участвовали, похоже, лишь потому, что им, в отличие от прочих, никуда ехать не надо было!

Кроме того, в первенстве СССР почему-то играли и другие железнодорожные команды…

Понимаете, в обычных условиях теоретически возможно, что турнирную таблицу оседлают два «Красных железнодорожника», один «Фиолетовый в крапинку», два «Локомотива», один «Паровозник» и даже «Ферро Каррил» пригласят для пущего разнообразия. Но это при условии, что либо они обыграют всех своих конкурентов в нормальном чемпионате с несколькими дивизионами, либо все прочие из каких-то соображений откажутся! Вот тогда первенство доблестных работников рельса и шпалы сомнению подвергаться не будет. Ну а если кто-то злой – или умелый, или просто сдуру – заведомо отсек всех остальных участников, превратив соревнование в посмешище для грядущих поколений?

Не здесь ли зарыта главная собака 1923 года?

Все было бы нормально, если б приглашения разослали, допустим, всем харьковским командам, а откликнулись только железнодорожники с их правом бесплатного проезда. И такие же «запрошення» полетели бы во все футбольные города – Петроград, Казань, Одессу, Екатеринослав, Юзовку! А точно приглашали? Есть ли внятные сведения по этому поводу – на предмет отказа, к примеру, легендарного харьковского «Штурма»? Или просто собрали в основном железнодорожников, бросили их под каток чуть ли не профессиональной сборной Москвы и дали повод называть случившееся чемпионатом Союза?

В принципе причина неявки многих известна. Например, в Поволжье еще в отборочных состязаниях истощили отпущенные на спорт фонды, и на московский вояж тупо не оказалось денег. С Украиной же ситуация и сложнее, и проще: Первая всеукраинская Спартакиада (то есть соревнования далеко не только по футболу) проходила в Харькове… с 8 по 17 сентября! То есть одновременно с московскими состязаниями. Именно в Спартакиаде принимала участие футбольная сборная Харькова в сильнейшем своем составе, и в том турнире она снова подтвердила звание лучшей в Украине, обыграв и Екатеринослав, и Одессу, и Юзовку.

…Какая поразительная ирония судьбы! В то время как в Москве харьковские футболисты взбрыкнули и ушли с поля, то же самое проделали одесситы в матче с… Харьковом! С той лишь разницей, что в Москве счет был 3:0, а в Харькове – 1:0 в пользу хозяев (судья, похоже, отменил чистый гол Харькова, но поставил пенальти за игру рукой, чем и возмутил одесситов). Вот только наказали Одессу помягче – дисквалифицировали лишь капитана сборной Одессы Романа, тоже на три года, но уже вскоре он играл как ни в чем не бывало. Харьков же демонстрировал свою чемпионскую сущность в двух матчах с Юзовкой – 1:1, 5:1.

Факт: параллельно «гражданско-железнодорожному» футбольному турниру в рамках Всесоюзного праздника проходило еще несколько – Красной Армии, флота, вузов и даже допризывников. Нас с вами должен волновать неоднократно упоминавшийся в газетах чемпионат среди команд железных дорог. Почему Харьков, Воронеж и ржевские «белоруссо-балты» играли в том, что назвали «общегражданским» первенством Союза, а, к примеру, Курск и Казань – в параллельном турнире? Никому ведь даже в голову не пришло именовать первенством СССР эти соревнования, уверен, тоже очень захватывающие!

Версия: несколько железнодорожных команд выдернули из ведомственных соревнований для повышения представительности и соответственно престижности «общегражданского» турнира – чтобы не превращать его в первенство Московской области с участием не умеющих играть в футбол башкирских комсомольцев. Таким же макаром угодили в чемпионат СССР армейцы будущего Тбилиси – вместо того чтобы играть в турнире Красной Армии.

Повторяю вкратце, чтобы лучше запомнилось: предположительно (и это предположение выглядит логично!) харьковские железнодорожники были вызваны в Москву для участия в ведомственном футбольном турнире… Ну а поскольку харьковчане кому-то очень сильно понадобились, ради них пошли на совершенно немыслимые и даже по тем временам странные меры – изменили регламент в угоду «проводке» команды как можно дальше.

Возможно, именно это имели в виду патриархи советской статистики, когда отказывали 1923 году в праве организации первого чемпионата СССР, а Москве – в звании первого чемпиона. Но не посчитали нужным расшифровать свои мотивы. Или им не посчитали…

Харьков или Украина? Таким, на первый взгляд, странным вопросом довелось задаться, когда вплотную принялся за 1924 год. Нет, речь не о географии, ибо Харьков был, есть и остается неотъемлемой частью Украины на всех исторических этапах. А вот кто именно стал чемпионом СССР по футболу в том году и вправе претендовать на почетный эпитет «первые»? Харьковчане или же сборная Украины?

Харьков! Хотя версия, что на турнире была представлена сборная команда республики, в незалежные времена почему-то загуляла по просторам Интернета и печатных изданий.

Вместо вступления

Из журнала «Вестник физической культуры», № 12–13, сентябрь 1924 года:

«Футбол.

С 3 сентября начался полуфинальный розыгрыш первенства СССР по футболу.

В этот день должны были встретиться Ленинград (победитель Москвы со счетом 1:0) — Белоруссия и Украина – Закавказье. Ленинград без игры вышел в финал из-за неприезда команды Белоруссии. Победитель первенства Украины Харьков выступил против Сборной Закавказья, в состав которой вошли игроки Батума, Баку и Тифлиса.

С первых же минут чувствуется определенное превосходство Харькова, но отличная игра защиты Закавказья не позволяет сделать что-нибудь существенное. На 20-й минуте Казаков с помощью защитника Закавказья "делает" первый мяч. После этого нападение начинает «разыгрываться», и в конце первого хавтайма Алферов забивает второй гол.

Вторая половина игры заканчивается со счетом первой, и счет мячей таким образом увеличивается до 4:0 в пользу Харькова.

Состав победителей: Норов; Фомин К., Кротов; Капустин, Фомин В., Привалов; Губарев, Шпаковский, Натаров, Алферов и Казаков.

Команда Закавказья обладает хорошими игроками, но слаба в комбинационной коллективной игре.

В финале Харьков выиграл у Ленинграда 2:1.

6 сентября в финале первенства СССР Харьков выступил в своем обычном составе против Ленинграда. Команда Ленинграда была ослаблена отсутствием Григорьева, уехавшего в Ревель.

Этот матч прошел в чрезвычайно быстром темпе и показал превосходную игру обеих команд. Весь первый хавтайм доминирует Харьков, заставляя усиленно “работать” превосходно игравшего вратаря Ленинграда Полежаева. На 10-й минуте Казаков дает сильный шут с края по воротам, и мяч «припечатывается» в сетку Ленинграда. Нападение Харькова все чаще и чаще начинает подходить к воротам своего противника, но Полежаев берет ряд «мертвых мячей» и тем спасает свою команду от более солидного поражения.

Во втором хавтайме игра становится более ровной и ежеминутно переходит от ворот к воротам. Алферов бьет сильный шут по воротам Ленинграда, и мяч снова в сетке северян. После этого момента ленинградцы начинают играть лучше и потихоньку зажимают Харьков. Свободный правый крайний Ленинграда Родионов с хода забивает красивый мяч Харькову.

Последние 15 минут ленинградцы стараются отыграться, но прекрасная игра всей Харьковской защиты целиком парализует все их напрасные усилия. Свисток судьи Севастьянова фиксирует победу Харькова со счетом 2:1.

Таким образом, первенство СССР досталось команде Харькова (Украины).

Состав Ленинграда: Полежаев; Эммерих, Ежов; Филиппов П.; Батырев, Корнеев; Родионов, Соколов, Рябов и Смирнов.

На историческом поединке 4 мая 1924 года необходимо остановиться поподробнее. Представляете – первый матч сборной Украины!!! Это вам не венграм в Ужгороде продувать… Напомним, что официально первой игрой украинской национальной команды считается матч Украина – Венгрия – 1:3 в 1992 году.

Из газеты «Пролетарий»:

«Футбол. Сборная Украины – Сборная Харькова 2:3.

Матч привлек громадное количество публики, пришедшей на первое боевое крещение сборной Украины.

Сборная выходит к началу хавтайма с 9-ю игроками; немного позже подоспевают опоздавшие.

Игра сразу переносится на сторону сб. Украины. На 11-й минуте Харьков вбивает первый гол Украине.

На 15-й минуте Украина получает второй гол.

На 28-й минуте центр нападения Украины, Натаров, головой вбивает Харькову красивый мяч через выскочившего вратаря.

К концу хавтайма левый край Харькова, Казаков, прорывается к голю Украины. Вратарь Войтенко бросается ему в ноги. В результате Войтенко уносят с вывихнутой рукой.

Судья почему-то решает бить Украине "пенальти ”. Вместо выбывшего Войтенко на ворота становится Кротов. Забитым с “пенальти” мячом заканчивается первый хавтайм.

Второй хавтайм Украина начинает в расстроенном составе. Левая связка – Кротов – на голу. Линия нападения сильно ослаблена его уходом. Все-таки сборная не дрейфит. На 7-й мин. красивый мяч вносит в ворота Харькова Шпаковский.

На 15-й мин. по соглашению с футбольной лигой сб. Украины получает нового вратаря Рукавицына (матч тренировочный). Игра ведется дальше оживленным темпом, переходя от ворот к воротам, и заканчивается без новых мячей.

Общий счет 3:2 в пользу Харькова. Такой результат не показывает истинного соотношения сил, но лишний раз подтверждает, как много значит единство в игре. Сб. Харькова играла с колоссальным подъемом. В команде сб. Украины не чувствовалось единства.

Линия нападения Украины еще не вполне сыгралась. Центральная тройка – Кротов, Натаров, Шпаковский – нам достаточно известны. Левый край Прокофьев (Одесса), обладает быстрым бегом, хорошей подачей, но проявляет какую-то вялость; нет напористости. По этому матчу высказать окончательное суждение о его игре трудно.

Правый край, Коген (Одесса), пока игры совершенно не показал. Полузащита играла прилично. Задний защитник Роман (Одесса) осторожный, расчетливый игрок.

Матч с Харьковом показал, что сб. Украины надо еще над собой поработать».

Далее нас ведет газета не просто «Пролетарий», но «Харьковский пролетарий» от 8 мая:

«Состоявшийся в прошедшее воскресенье (4.05) матч Харьков – сб. Украины закончился поражением последней. Игроки сб. Украины, считая, что это поражение случайное, обратились в совфизкульт при Губбюро Спартака с просьбой разрешить им сыграть матч-реванш. Совфизкульт согласился, а сб. Харькова реванш приняла.

Очередная встреча-реванш состоится завтра (9.05) в 51/2 час. вечера на площадке б. Г. Садэ. Команды будут играть в прежнем составе».

Из уже использованной нами (по назначению!) газеты «Пролетарий», но уже от 10 мая, извлекаем отчет об этом любопытнейшем поединке:

«Сборная Украины – Сборная Харькова.

При напряженном внимании зрителей начался матч между сб. Украины и сб. Харькова.

В первом хавтайме перевеса не было ни у Харькова, ни у сборной: мяч переходил от ворот к воротам.

Во втором хавтайме с самого начала уходит с поля передний защитник – Грушин. Ясно, что вся линия нападения была этим расстроена.

Если оценивать команды в целом, то Харьков выдержал экзамен вполне удовлетворительно; что касается сб. Украины, то здесь далеко не все обстоит благополучно.

Защита оказалась совсем не на высоте. Игра защиты повела к тому, что линия нападения зачастую не имела сзади подкрепления в лице своей полузащиты. В нападении правый край Коген (Одесса) в этом матче показал высокий класс игры: быстрый бег, прекрасная точная подача и сильные «шуты» (низкие удары по голу). Ему только не надо порой уклоняться от столкновения с противниками. Центральная тройка все не налаживается. Нападение до сих пор еще не сыгралось. Вот почему целый ряд моментов у голя Харькова форварда Украины упустили…

Матч кончился вничью: 0:0».

«Харьковский пролетарий» сделал из нулевки сборных, пожалуй, самые радикальные выводы:

«…окончательно выявив неправильность в составе игроков сб. Украины.

Прошедшие матчи показали, что должны быть заменены в сб. Украины задний бек, крайний левый в нападении и правый в полузащите».

Дальше было сыграно немало интересных товарняков с участием сильнейших команд Украины и Москвы, чье описание заняло бы у нас слишком много места. Переходим сразу к делу.

«ВФК» (Харьков), № 4, апрель 1924 г.:

«2-й Всесоюзный праздник Физической Культуры

Высшим Советом Физической культуры при ВЦИКе опубликован следующий план розыгрыша 2-го Всесоюзного праздника Физической культуры.

Открытие праздника и оффициальная часть – 30 августа в Москве. Футбол разыгрывается в Москве по олимпийской системе между командами РСФСР, БССР, ЗСФСР, УССР, победителями первенств своих республик;15/VIII – РСФСР— БССР и УССР— ЗСФСР; 17/VIII— победители…»

Следует обратить внимание не только на двойное «ф» в слове «оф-фициальный» согласно правилам того времени, но и на явственный хронологический ляп: кто-то напутал с римскими цифрами и прописал сентябрь 8-м месяцем года!

Также поясним аббревиатуры (кто знает, что нынче в школе преподают)…

30 декабря 1922 года четыре республики – Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика, Украинская Социалистическая Советская Республика и Белорусская Социалистическая Советская Республика объединились в Союз Советских Социалистических Республик (СССР).

Любопытно, что братья белорусы поменяли местами два своих «С» местами тогда же, а Украина еще 15 лет проваландалась. Закавказская же федерация приказала долго жить годом ранее, в 1936-м.

Забегая вперед: Закавказье, единственное среди трех участников первенства Союза, было в итоге представлено все же сборной республики. Но у него имелась полууважительная причина. Чемпионат республики довести до ума не успели, он завис где-то посередине. Все участники, вышеупомянутые Тифлис, Батум и Баку, имели по одной победе и одному поражению (В. Внуков). Вот им и позволили выставить солянку лучших футболистов трех городов!

Для себя отмечаем основное: в начале сезона никто не сомневался – в Москву на первенство Союза поедет именно победитель четвертого чемпионата Украины, который пройдет в рамках Спартакиады в Харькове в августе, то есть СБОРНАЯ ОДНОГО ИЗ ГОРОДОВ.

Однако где-то летом Всеукраинский совет физкультуры принял новое и поставившее все с ног на голову решение: по итогам украинского первенства будет сформирована сборная республики, которая и отправится в Москву.

Как оказалось, решение неокончательное. Кто бы мог подумать, что ситуация будет переиграна с головы на ноги даже не на чемпионате – в ходе товарищеских матчей после него!

Здесь я могу долго и вкусно цитировать замечательные свидетельства того времени, но суть проста. Чемпионат Украины в четвертый раз подряд уверенно выиграл Харьков, последовательно обыгравший Полтаву (11:0), Донбасс (2:0) и Одессу (1:0). И – началось…

После финала Харьков – Одесса, достаточно традиционного по тем временам, техническому комитету при ВСФК предстояло второй раз сформировать сборную Украины. Сколько раз доводилось читать проклятия английских журналистов и футболистов на голову ничего не соображающих в футболе пекарей и пивоваров, которые определяли состав сборной Англии вплоть до 50-х годов, разумеется, действуя сообразно своим интересам и личным симпатиям! Ну а что вы хотите от Украины в середине 20-х? Понятно, что отнюдь не футбольные специалисты решали.

«Коммунист», 22 августа:

«На последнем заседании Всеукраинского Спортивно-технического комитета выбраны для посылки в Москву на всесоюзные соревнования по футболу – сборная УССР в следующем составе: вратарь – Дымов (Николаев), защитники – Жук (Одесса), Кротов (Харьков), полузащита: Привалов (Харьков), Фомин В. (Харьков), Грушин (Николаев), нападение: Кондратенко (Николаев), Шпаковский (Харьков), Натаров (Харьков), Алферов (Харьков), Прокофьев (Одесса). Запасными намечены: Норов, Капустин, Бем (все – Харьков), Котов, Коваль (оба – Одесса), Полегенький Г. (Николаев) и Навольнев (Донбасс)».

Попутно и вторую сборную соорудили, видимо, на всякий случай. Но не тут-то было! Возвращаемся в журнал «ВФК»:

«Показательные выступления.

Состязания, проведенные на Спартакиаде с показательной целью, дали возможность выступившим командам выявить свои достижения, сравнить класс игры и поделиться полученным опытом.

Харьков (сб. II) — Крым 4:2 и 2:0.

Обе встречи выиграл Харьков, играя сравнительно легко без всякого напряжения. Команда Крыма имеет существенный недостаток – нет связи полузащиты с нападением. Слаб вратарь…

Николаев – Крым 2:0.

Николаев сильная классная команда, в течение всей игры не выпускавшая свою инициативу – дала только два мяча. Наступившая темнота (было не доиграно 20 минут) спасла Крым от большего числа мячей. Разрозненная игра Крыма, игроки которого, кроме того, технически плохо владеют мячом, сделала состязание крайне неинтересным.

Украина – Крым 0:3.

Ни одна игра из всех проведенных на Спартакиаде не дала столь неожиданного и ошеломляющего результата, как встреча 23. VIII Украина – Крым.

Никто не ожидал и даже после состязания многие, справляясь о результате, не хотели верить совершившемуся факту.

Увы!.. Сборная Украины проиграла, проиграла тому самому Крыму, который, так слабо играя, был разбит два раза Харьковской второй сборной и николаевцами.

Состав Украины: Дымов (Николаев); Жук (Одесса), Кротов (Харьков); Привалов, Фомин (оба Харьков), Грушин (Николаев); Кондратенко (Николаев), Шпаковский, Натаров, Алферов (все Харьков) и Прокофьев (Одесса).

Украина – Харьков 1:0.

Вторая тренировка «Сборной Украины» показала, что проигрыш ее Крыму был действительно случайным. Но ее игра не могла изгладить полученного поражения. Имея с самого начала и до конца превосходство над хорошо составленной «Сборной Харькова» – «Сборная Украины», несмотря на прекрасную игру Харьковской защиты, сумела забить красивый мяч.

По окончании празднества от имени ВСФК и ВУЦИКа т.т. Буценко и Поляков поздравили участников с достигнутыми успехами и лучшим коллективам городов раздали премирования».

27 августа в харьковской газете «Вечернее радио» (надо же, и такая была!) читаем:

«Всеукраинскому Высшему Совету физкультуры предоставлено право ввести часть игроков сборной Крыма, победившей сборную Украины, в состав этой последней для участия в состязаниях в Москве».

Ага, вот вам и последствия поражения от крымчан…

И окончательная стадия – «Коммунист» за 29 августа.

«Харьковские футболисты едут в Москву.

Как выяснилось в последние дни, во всесоюзных соревнованиях по футболу должна участвовать не сборная УССР, а команда города, взявшая первенство Украины.

В Москву т. о. едет харьковская сборная. Состав ее следующий: Норов, Фомин К., Кротов, Капустин, Фомин В., Привалов, Левин, Шпаковский, Натаров, Алферов, Казаков. В запасе: Иосилевич, Лазуненко, Грушин, Ус, Губарев, Бем».

Это означает, что запоздалая и не особо уверенная победа сборной Украины над Харьковом не вдохновила перепуганных руководителей из ВСФК, и они в очередной раз ткнули пальцем в небо. Что характерно – попали. Результат тому подтверждение.

То есть все вернулось на круги своя – представлять Украину в Москве должен был победитель первенства республики. Да не простой, а единственный и неповторимый, выигравший все четыре чемпионата Украины!

Более того, мастерски доказавший свое первенство в стране по всем показателям. Из журнала «Спартак» (Ленинград), № 7, сентябрь 1924 г.:

«…Конечный свисток судьи фиксирует победу Украины, что горячо приветствуется публикой. Итак, Ленинград побит, и побит в игре, которую он безусловно мог выиграть, но выставив слабую команду, слабую в линии нападения, проиграл, будучи технически сильнее и опытнее своего противника. Украина выиграла исключительно благодаря командной игре и своей тактике…

…Итак, команда Украины сильна и победа ее не случайна».

Вскоре были биты сборные СССР и Москвы, и следующий чемпионат Союза, не поймешь, почему провели лишь четыре года спустя. Может, Россия обиделась?..

Вот так оно начиналось.

Легенды сами по себе не есть зло. Попытайтесь вспомнить хотя бы одну, где восхвалялись бы подлость, трусость, предательство, лицемерие. Многим людям они нравятся именно потому, что сродни сказкам и былинам, где добро всегда побеждает, а положительный герой торжествует.

Однако точно так же неистребимо в людях желание узнать правду. Пусть даже ценой определенного разочарования. Как известно, правда редко бывает покрыта лаком, обычно в ней находятся и кое-какие неприятные, а порой и вовсе неприглядные моменты. Но самое в ней, правде, противное заключается в том, что порой она недостижима. Люди путаются в рассказах о том, что произошло вчера! Что уж говорить, когда исследователи той эпохи сталкиваются с неполным, а порой еще и тенденциозно подобранным комплектом показаний участников и свидетелей событий 1942 года. Они кто вольно, а кто и не очень рассказывали о том, что происходило в оккупированном гитлеровцами Киеве спустя год, два, три, а кто полвека спустя после тех событий! О футболе – когда их жизни ежеминутно повисали на волоске, живя в таких страшных условиях, что нам в нашем относительно сытом и спокойном далёке в страшных снах не снилось!!! Разумеется, каждый норовит объявить истиной то, что ему видится таковой. Порой – искренне заблуждаясь, держа себя в плену силой самовнушения. А где и приврет – то ли для красоты, то для преподнесения себя любимого… Когда сюда подключаются официальные органы и начинают преследовать интересы государства, во всем этом запросто можно утонуть.

Итак, легенда о «матче смерти».

Прошу вас, не торопитесь предполагать, что перед вами очередное разоблачение «порождения проклятой тоталитарной эпохи и имперской пропагандистской машины». Белых пятен на карте этой истории еще предостаточно. Среди них главное – за что все-таки и когда арестовали советских футболистов… Иные до сих пор страстно отстаивают точку зрения, что матч смерти все же случился, только был он позже, и соответственно тогда же угодили в концлагерь его участники с украинской стороны. Об этом мы обязательно упомянем.

Материал по истории «матча смерти» подготовлен обозревателем украинского журнала «Футбол» Евгением Панкратовым в соавторстве и спорах с Артемом Франковым, выверен и дополнен Борисом Талиновским. Помощь, которая была жизненно важна при сверке деталей и подкреплении каждого шага фактами и цитатами из документов, оказал неутомимый, дотошный и беззаветнейший труженик Александр Кабанец, который верит только первоисточникам, и то очень осторожно. Между прочим, совершенно правильно поступает, тем более скрытые противоречия и фактические неточности встречаются практически везде, такова уж специфика вопроса. «Врет как очевидец» – это не нами придумано!

Об этой игре слышали все. Один из авторов узнал о ней давным-давно, уж и не припомнит, когда именно и как – то ли кто-то из друзей рассказал, то ли в каком-то справочнике наткнулся. Другой – прочитал ту самую повесть, о которой пойдет речь ниже. Велика сила художественного слова!

Первыми впечатлениями были восторг и преклонение. Ну как же – изнемогающие под железной пятой оккупантов, наши голодные, полураздетые, лишенные человеческих прав футболисты отдубасили откормленных и наглых, уверенных в своем превосходстве «фрицев», которым еще и судья беспардонно помогал. За что и поплатились – после матча их расстреляли. Но для десятков тысяч простых киевлян, бывших свидетелями происшедшего на стадионе «Старт», победа в матче стала настоящим праздником и предзнаменованием скорого разгрома и изгнания оккупантов.

Благодаря привычке скупать почти всю печатную продукцию, имеющую отношение к футболу, потом с добрый десяток раз доводилось натыкаться на подробности этого матча. И всякий раз эта история нравилась все меньше и меньше. Нет, не своей фабулой, безусловно героической, а отчаянно хромавшим на обе ноги фактажом, из которого явственно торчали уши не слишком качественной выдумки.

Во-первых, во всех доступных источниках – до развала Союза, разумеется – не указывалась точная дата «матча смерти». Год – да, 1942-й, иногда месяц, обычно июль, но не дата. Во-вторых, в разных источниках не сходились списки фамилий наших игроков. В-третьих, авторы рассказывали то о поголовном расстреле киевских футболистов, то о казни лишь нескольких из них – то троих, то четверых. Совсем уж подозрительно (для давнего любителя футбольной статистики) было то, что в разных источниках не совпадал счет – то 5:3, то 5:0, то 6:1, не говоря уж об описаниях голов и голевых моментов. Согласитесь, все это было более чем странно, учитывая историческую значимость встречи.

Не давали покоя и многие другие вопросы. Даже такой, казалось бы, крамольный: «А почему гитлеровцы, если уж они так обозлились за проигрыш, расстреляли после матча только четверых, а не всех?»

С кончиной Союза, когда многое тайное перестало быть таковым, вранье, увы, таковым быть не перестало – лишь сменило окраску. Можно ли сказать, что под гниющей пропагандистской шкурой постепенно обрисовался скелет истинных событий? Наверное, да. Только с большой натяжкой и многочисленными оговорками.

Но вот удивительный факт: хотя за последние два десятка лет появилось немало солидных статей и даже исследований по этому поводу, то и дело всплывают перепевы и старых, и новых, но все равно откровенно фальшивых мелодий.

Уже в 1995 году, когда никакая советская цензура над душой не стояла и говорить не рекомендовалось разве только о шубах, один из наших очень известных спортивных журналистов, мучимый «ностальгией по советскому футболу», выпустил книгу, одну из глав которой посвятил «матчу смерти». И что вы думаете – все те же до боли знакомые по прежним временам душераздирающие подробности: красная «антифашистская» форма динамовцев; грозная немецкая команда «Люфтваффе»; офицер гестапо с намеком: «Если победите – пощады не будет»; ни одного запасного на скамейке «Динамо»; жестокое избиение соперниками киевского вратаря Трусевича; явное благоволение к фашистам немецкого арбитра; пушечный удар Кузьменко, позволивший отыграть первый мяч, и долгожданная победа 5:3… А на следующий день – вызов в гестапо, арест, три недели страшных пыток и, наконец, расстрел четверых футболистов – Клименко, Коротких, Трусевича и Кузьменко, как месть за поражение на футбольном поле… Извините, конечно, но здесь кроме красных футболок, конечного счета и расстрела четверых нет ни слова правды!

Скорбно промолчим о тех, кто берется писать на эту тему, но подходит к ней крайне поверхностно, используя лишь чужие публикации, а то и вовсе походя искажая факты. Так, одной газете здорово досталось по суду за то, что она скопом записала игроков «Старта» в полицаи и даже гестаповцы. И мы далеко не безгрешны в этом, но все же рассчитываем на вдумчивого читателя, который понимает – можно прийти к более-менее правдоподобной картине событий, но установить истину… Сверхзадача.

Теперь вот в России собрались фильмом «Матч смерти» разразиться. Не хотим сказать ничего дурного – к моменту сдачи книги в печать у нас еще не было возможности познакомиться с сим творением. Но! В перечне звезд этого фильма на первых местах должны разместиться автор сценария и исторический консультант, а не всем известные исполнители. Остается надеяться, что таковой наличествует и достаточно компетентен, а потому те, кто занимался проблемой, не выпадут в осадок после долгожданного просмотра. Харьков в роли Киева уже слегка напряг, не говоря уже о байках, которые блуждали вокруг съемок…

Первыми о гибели киевских футболистов сообщили «Известия» уже через десять дней после освобождения Киева. Военкор газеты Евгений Кригер со слов очевидца описывал жизнь киевлян во время оккупации и в его статье «Так было в Киеве…» имелись, в частности, следующие строки:

«Дмитрий Орлов привел нас к другой улице, Короленко, к дому № 31 или 33, где помещалось гестапо и рядом гараж. Гараж под немецким конвоем строили юноши, в которых влюблена была вся молодежь Украины. Этих юношей знали в Москве, во всех городах, где устраивались спортивные состязания; во Франции, где юношей встречали овациями. В них видели молодость и силу Советской страны. Это были игроки футбольной команды киевского “Динамо”. Долгое время они скрывались от немцев. Надо было жить, спасаться от голода. Они устроились работать на 1-й киевский хлебозавод. Их обнаружили немцы, загнали в подвалы гестапо. Орлов видел, как они строили под стражей гараж, потом их заставляли асфальтировать улицу перед домом гестапо. Когда работа была закончена, всех юношей расстреляли. В Киеве рассказывают, что известный всей стране вратарь Украины Трусевич перед смертью поднялся навстречу немецким пулям и крикнул: “Красный спорт победит! Да здравствует Сталин!»

О каких-либо матчах в статье не было ни слова.

Но тема была подхвачена и получила развитие. На следующий день, 17 ноября, «Киевская правда» уточнила (со слов бывших узников Сырецкого концлагеря), что команду уничтожили после выигранного у немцев матча: «…Это был больше, чем матч: это была схватка между самовлюбленными, напыщенными насильниками и плененными, но непокоренными советскими людьми. Динамовцы вдребезги разбили отборную немецкую команду. Десятки тысяч людей были свидетелями позора немцев и торжества наших спортсменов… Этот матч стал последним в жизни динамовцев. Их сразу арестовали, а 24 февраля 1943 года на глазах всего лагеря, во время очередного массового расстрела 42-х человек, убили и прославленных футболистов».

Еще через несколько дней газета «Советская Украина» поместила статью Петра Северова «Последний тайм», где содержались уже поистине ошеломляющие подробности – об «установке» на игру, данной начальником концлагеря Паулем Радомеким, и его приказе динамовцам проиграть, указан был счет (5:0), взбесивший «беспощадного палача», который сразу после игры собственноручно расстрелял непокорных игроков.

«Из легковой машины выходит Пауль Радомский, беспощадный, постылый палач. Он останавливается перед вратарем Трусевичем, долго смотрит на него неподвижными туманными глазами:

— Как вы посмели… Испрашиваю… как вы посмели… победить?.. Значит, вырешили опозорить в лице наших спортсменов немецкую расу?..

Радомский вытащил пистолет.

— Приказываю всем лечь лицом вниз.

…Грянул первый выстрел, второй, третий…»

Что означает «постылый палач», оставим на совести автора (надоел, что ли?), равно как и перечень выстрелов. Уточняется судьба заключительного – он направлен в Николая Трусевича. Северов сообщает новую сверкающую версию последних слов голкипера. Обратите внимание, ничего общего с опубликованными несколькими днями ранее в «Известиях» они не имеют: «И все-таки победа будет за нами. Вы не убьете ее, собаки, мы победим!»

В конце статьи Северов совершил на редкость удачное, хотя и вполне объяснимое, продиктованное знанием законов жанра попадание: «Когда отгрохочет война, мы еще увидим их на киевском стадионе. В бронзе и мраморе они будут стоять живыми среди живых».

Стоят… На полузабытом киевском стадионе, который в 1981 году переименовали в «Старт» – в честь команды, которая действительно играла на нем с оккупантами. Печальна судьба стадиона, который то ли уже прикупили под застройку, то ли вот-вот прикупят… Но памятник – в бронзе! Правда, без мрамора – стоит.

В феврале 44-го в Чите в газете Забайкальского фронта «На боевом посту» Александр Борщаговский (не удивляйтесь, что так далеко – именно туда эвакуировали театр Киевского Особого военного округа и его сотрудника, то есть автора) напечатал серию статей «Динамовцы» о матче в оккупированном Киеве. На ту же тему, по слухам, затеялся писать и Лев Кассиль, но, что примечательно, разобравшись в фактах, отказался от замысла. Почему? А нет точного ответа – ни прямого, ни из третьих рук…

Вскоре дело вовсе застопорилось. Эта необычайно выигрышная в пропагандистском смысле тема звучала все глуше, пока совсем не затихла.

Дело в том, что после освобождения Киева в городе повелась активная проверка сотрудниками органов госбезопасности большинства жителей, и в первую очередь – мужчин призывного возраста. Начались допросы футболистов, их родственников, знакомых.

Специальная комиссия собирала материалы и для хроники Великой Отечественной войны – беседа ее представителей с футболистом Михаилом Свиридовским и по сей день служит одним из главных источников бесчисленных публикаций. Все вместе не давало оснований объявить футболистов героями – и работа на оккупантов на хлебозаводе, и их встречи с немцами на футбольном поле, и уж тем более игра плечом к плечу в одной команде с поступившими на службу в полицию (об этом ниже) вполне могли расцениваться как сотрудничество с врагом. Не говоря уже о том, что кое-кто из них мог быть нашим разведчиком, намеренно оставленным для работы в тылу, и тогда мы под видом показаний получали всего лишь очередную байку – так называемую «легенду» с редчайшими вкраплениями правды…

Тем не менее тронувшийся с места тяжелый состав остановить было уже невозможно. К тому же в 1944 году в СССР возобновились футбольные соревнования, сначала – Кубок, на следующий год – чемпионат. В командах, которые до войны дислоцировались в Москве и Ленинграде, большинство футболистов оказались из предвоенных списков, а те, кого в них не было, погибли или были тяжело ранены на фронте. Но вот в киевском «Динамо» отсутствие нескольких ведущих игроков требовало объяснений. Особого выбора не было: либо выставить их людьми неблагонадежными, фактически изгоями, либо все же создать из их матчей с немцами красивую легенду, от души наполнив ее идеологическим и героическим соусом.

В августе-сентябре 1946-го упоминавшийся выше Борщаговский – уже в киевской газете «Сталинское племя» – опубликовал наброски киноповести под заголовком «Матч смерти». Он, возможно, и является изобретателем этого ставшего нарицательным выражения, которое безосновательно приписали Льву Кассилю (для авторитета?!).

В ней говорится почему-то о профессиональной команде «Кондор», да еще и не простой, а лучшей в Европе (по какому параметру лучшей?!). Против нее были выставлены собранные по тюрьмам изможденные и растренированные одиннадцать киевских футболистов. Первый тайм киевляне тем не менее выигрывают 2:1. Высшие немецкие чины возмущены, требуют «прекратить это безобразие», иначе «русские будут расстреляны». Наши игроки сдаваться не собираются и, несмотря на отвратительное судейство и жестокость «немецких профи» (откуда бы это в любительском германском футболе профессионалы взялись!), доводят счет до 4:2. Некий генерал взбешен до такой степени, что приказывает прекратить матч. Всю советскую команду отправляют обратно, в концлагерь, и в ту же ночь расстреливают у обрыва…

Для произведения в стиле фэнтези очень лихой сюжет, но к действительности это не имело ни малейшего отношения.

В 1948 году по этой же теме выступил Юрий Яновский (в покаянном – годом ранее он получил очень серьезный нагоняй за роман «Живая вода» – сборнике «Киевские рассказы», рассказ «Место за проволокой»), чьи усилия впоследствии будут вознаграждены Сталинской премией (1949).

Еще через 11 лет усилиями П. Северова и Н. Халемского пред ясны очи читателей предстала еще одна легенда – книга «Последний поединок». В ней уже нет никаких «кондоров» и «профессионалов», зато есть непонятного происхождения (хотя в принципе вполне реальная, тут нечего спорить – реальная в том смысле, что таковые существовали) команда «Люфтваффе», а сама повесть пестрит такими подробностями, от которых иногда начинает резать в глазах. Правда, несмотря на давно свершившийся факт возведения матча в статус легенды, сказано, что уничтожили не всю нашу команду. Совесть, видимо, не позволила, тем более советские герои носят почти реальные фамилии, измененные лишь на одну-две буквы, — Русевич, Кузенко…

Обойденный конкурентами А. Борщаговский ответил «Тревожными облаками» и счетом… 5:4. Решающий мяч здесь вколачивает спустившийся с трибун, опытный футболист Рязанцев, уже повесивший бутсы на гвоздь из-за больных легких – он заменил юного инсайда, которого зверски сломала немчура. А до того наши забивают ударом через себя – потом этот момент радостно воспроизведут (нечаянно?) труженики Голливуда в своем бредовом фильме «Бегство к победе»; у них Пеле, у нас Скачко… Все герои – за исключением еще не верящего Рязанцева – прекрасно понимают, что их ждет, они успели, оказывается, пройти концлагеря, откуда их и достали для футбола… И т. д. Кто не читал – рекомендуется!

Между прочим, действительно сильная вещь. Лишь бы не принимать поведанное в повести за имеющее хоть какое-то отношение к истине. Знаете, чем она еще подкупает? Очень приличной футбольной стороной повествования. Например, игрок немцев Гаммершляг при счете 3:4 вбивает пенальти, «не заметив» кипера Дугина, и сравнивает счет, автор даже не останавливается особо на этом моменте – 11-метровый же, верный гол! А ведь мало кто в худлите и кинематографе сумел избежать соблазн влепить в сюжет решающий пенальти, который берет герой (корявый Сталлоне в «Бегстве к победе», например, или Плужник-Кандидов во «Вратаре» и «Вратаре республики»)! Борщаговский – сумел, и хотя бы от футбольных журналистов заслуживает толики уважения.

Наконец, Борщаговский добил всех сценарием к фильму «Третий тайм». Судьба сценария и фильма по нему выдалась очень непростой, но в итоге он все же был снят как своеобразный ответ на венгерский фильм схожего содержания «Два тайма в аду». Советское киноначальство разумно решило, что лучше снять свое, чем показывать непонятное народу чужое, и в итоге «Третий тайм» не без успеха прошел по советским экранам.

Немного не в тему, но любопытно. Фильм снимали летом 1962 года. Капитана немецкой команды «Легион кондор» играл бывший спартаковец Михаил Огоньков, проходивший в 1958-м вместе со Стрельцовым и Татушиным по знаменитому делу об изнасиловании. Обвинение с Огонькова сняли, но дали пожизненную дисквалификацию. Потом, в 1961 году, разрешили играть, но… Огоньков в игру де-факто так и не вернулся. Это другая и тоже трагическая история – в матче дублером «Спартака» с «Кайратом», первом своем после трехлетнего перерыва, Огоньков получил тяжелейшую травму и в итоге потерял почку…

В фильме Огонькова как следует загримировали, чтоб народ не узнавал.

И все же что-то не складывалось…

Читатель без проблем отыщет в Интернете не только повесть Борщаговского, но и монолог автора, который размером лишь ненамного уступает самой повести. Александр Михайлович – киевлянин, довольно сильный и популярный в прошлом писатель, на счету которого немало патриотических произведений вроде «Русского флага» (об атаке англо-французской эскадры на Петропавловск-Камчатский в 1853 году), «Пропали без вести» и т. д. Он, к слову, куда более известен не «Облаками» и «Третьим таймом», а повестью «Три тополя на Шаболовке», которые, будучи переработаны в сценарий, переместились на Плющиху и породили знаменитый фильм, один из лучших и самых лиричных в истории советского кинематографа. Не случайно мы отметили, что повесть Борщаговского «Тревожные облака» читается на одном дыхании, особенно если отнестись к автору, его героям и сюжету без предубеждения. Несмотря на некоторые его специфические творения и участие в дурно пахнущих акциях вроде «Письма 42-х» в 1993 году.

Так вот на протяжении нескольких глав этого растянутого послесловия, своего собственного «третьего тайма», писатель то объясняет, то оправдывается, то обвиняет, и выглядит это – при некотором владении материалом со стороны читателя – довольно жалко. Борщаговский для начала выводит некоего киевского знакомого, который работал в похоронной команде в Бабьем Яру и якобы присутствовал на том самом «матче смерти» – почему бы не назвать его?! Затем рассказывает о том, что его статьи о футболе в оккупированном Киеве не так уж просто пробились сквозь цензуру газеты Забайкальского фронта:

«И публикацию “Динамовцев” редактор газеты рассматривал как одну из форм живой и действенной политработы.

Он не ошибался, он хорошо знал жизнь воинских частей на огромном протяжении Забайкальского фронта – от гарнизонов западнее Иркутска до станции Отпор на маньчжурской границе. Необычный газетный материал читался с напряженным интересом и в дальних гарнизонах и в Чите, в частях, и в самом штабе фронта.

По-иному прочел первые две публикации прямой начальник редактора. Сам в прошлом спортсмен и тогда еще азартный бильярдист, человек простой и не книжный, он упрямо не позволял себе согласиться с самим историческим фактом и решил, что его не было, потому что не могло, а главное – не должно было быть. Уже тогда я – и редактор тоже – стоя перед ним по стойке смирно, выслушал то, что затем приходилось в разном изложении слышать на протяжении многих лет: такого матча не могло и не должно было быть, парни призывного возраста обязаны были уйти к партизанам или через линию фронта к своим; оставаясь в городе и согласившись играть, они объективно становились предателями, они едва ли не сотрудничали с гитлеровцами… В который раз вместо живой жизни, со всем ее многообразием и прекрасной непредвиденностью, предлагалась мертвая схема долженствования – та самая горькая и тяжкая схема, согласно которой в войну не было и наших военнопленных, ибо каждого попавшего в плен солдата следует рассматривать как предателя…

Мне было предложено «перекроить» реальную историю самоуправством журналистского пера: отменить матч, сделать так, чтобы он и не игрался.

Я отказался: игра ведь уже началась! К тому же, прерви я ее в самом начале, надругайся я над реальным подвигом, как мне поступить дальше с Николаем Трусовым, Медвежонком, Кириллом, Павликом и другими? Начальник знал это точно, тень сомнения не шевельнула его чела: отправить к партизанам, организовать из них диверсионную группу и т. д. Какое же это было бесплодное знание, «серость» теории рядом с живым и зеленым древом жизни.

Публикации прекратились. Открывая газету, читатели не находили в ней «Динамовцев», уже было забегавших по футбольному полю. Обещанное продолжение не следовало.

И тогда случилось нечто непредвиденное: я бы и не вспомнил об этом, вполне сознавая литературную слабость повести, не стал бы об этом и писать, если бы в последовавших событиях не раскрывалась поразительная притягательная сила самого подвига футболистов, а вместе с тем и популярность футбола как игры.

На редакцию обрушился шквал писем и телеграмм. О продолжении деловито запрашивали иные политотделы, по редакционным телефонам непрестанно звонили, звонили и никому неведомые люди, и хорошо известные командиры частей, старшие офицеры.

Что делать? Как газете достойно объясниться со своими читателями?

Пришлось вмешаться высшему начальству фронта: командующему генерал-полковнику Ковалеву и члену Военного Совета генерал-лейтенанту Зимину. Разные по характеру и по культуре люди: Зимин в прошлом горьковчанин, партийный работник, начитанный интеллигент, с умом живым и насмешливым, Ковалев – кадровый офицер, с превосходным чувством юмора и глубоким знанием жизни – очень не похожие друг на друга люди, они тотчас же сошлись в решении: немедля печатать! «Отчего не печатать, — сказал Зимин, — можно бы печатать, даже если бы такого матча не было, а поелику матч был, состоялся, так и толковать не о чем».

Газета довершила публикацию, и на том дело, к счастью, не кончилось. «Динамовцы» – слабый очерк с потугами на художественное повествование – не затерялись. Не прошло и месяца, как Комитет кинематографии, по согласованию с ГлавПУРом, вызвал меня в Москву для написания по «Динамовцам» киносценария.

Еще шла кровопролитная война, ей еще длиться больше года, еще союзники изобретательно откладывали открытие второго фронта, а подвиг футболистов набирал силу в воображении и в самой памяти людей».

Как видите, первые – мы-то с вами знаем, что весьма обоснованные! — сомнения проявились уже тогда, в 44-м, на этапе зарождения и тиражирования легенды. Даже люди при должности либо не могли остановить этот мутный вал, либо предпочитали не связываться. Кое-кто – из лучших побуждений.

Быть может, именно из таких побуждений действовал и Борщаговский (хотя к иным его произведениям есть вопросы как раз по обращению с фактами и подробностями), и Северов, и Халемский – воспитать подрастающее поколение, поведать о подвиге и т. д. Не исключено, что они сами искренне уверовали в историю, которую понесли в массы – случается и такое… И все же создается полное впечатление, что угрызения совести нет-нет, а прихватывали, и из печатных строк это кое-где проглядывает. Даже там, где Борщаговский намекает, что Пеле и режиссер Хьюстон украли у него сюжет и сняли пресловутое «Бегство к победе». Да-да! В то время как создателей этой опупей если и стоит обвинять в чем, так это в издевательстве над футболом. Коли они и вправду заимствовали какую-то идею, то с куда большей вероятностью – в упоминавшемся выше венгерском творении «Два тайма в аду». По сюжету больше смахивает.

Кстати, там же, у Борщаговского, описывается и долгий путь к воплощению фильма «Третий тайм». Стоит ли сказать, что лучше его и не было бы вовсе? Кто знает… Не нам судить.

Настоящей и неожиданной «белой вороной» в обильном перечне ура-публикаций выступил документальный роман Анатолия Кузнецова «Бабий яр», опубликованный в 1966-м году в журнале «Юность». Матчам динамовцев с немцами в нем посвящена одна глава («Футболисты «Динамо». Легенда и быль»), где, изложив легенду, автор тут же привел факты, которые ее опровергают, подтверждая их цитатами из выпускавшейся во время оккупации газеты «Новое украинское слово». Кто бы сейчас представил, каким чудом воспринималась в те годы цитата из практически запрещенной к упоминанию газеты! Единственное разумное объяснение звучит странно, но за неимением других… На самом деле никто «там» (наверху и в КГБ) не считал, что правду о киевских матчах следует скрывать. Другой вопрос, что афишировать ее тоже никто не видел смысла.

Кузнецов при всех недостатках той публикации заявил и обосновал: киевляне провели с оккупантами не один, а несколько матчей! Как сказал сам автор: «…Моя тенденция – в ненависти. К фашизму во всех его проявлениях. Но независимо от этой тенденции за абсолютную достоверность всего рассказанного я полностью отвечаю, как живой свидетель…» Сказано сильно, хотя способность автора раскрыть именно футбольную правду вызывает сомнения. Кроме того, в 1942 году ему было лишь 13 и многие его материалы по определению вторичны.

Впрочем, «ворону» эту не многие заметили, так как уже через три года Кузнецов эмигрировал в Англию, предварительно, чтобы добиться загранкомандировки, став стукачом КГБ. Произведения его, как и само его имя, стали в Советском Союзе запрещенными.

С тех пор практически в каждой книге, посвященной киевскому «Динамо», и иногда даже в обычных справочниках всплывал этот «матч смерти», причем от раза к разу усилиями авторов, пытавшихся не скатиться на вульгарный плагиат, обрастал все новыми шокирующими подробностями.

Не все были с этим согласны. Из рапорта старшего оперуполномоченного КГБ при Совмине УССР майора Удина председателю КГБ при Совмине УССР генерал-полковнику В. Федорчуку (не позднее июня 1971 г.):

«…Я имею в виду ненужную, на мой взгляд, спекуляцию мифическим "подвигом" футболистов киевского “Динамо” в годы Отечественной войны…

…Совершенно очевидно, что футболисты остались проживать на оккупированной территории, не предприняв попыток отойти с отступавшими частями Красной Армии, в рядах которой их присутствие было столь необходимо в тяжкий для Родины час.

Затем они охотно поддержали инициативу изменников Родины из представителей городской управы, которые при покровительстве оккупационных властей создали из оставшихся в Киеве спортсменов клуб мастеров спорта, а из футболистов – сборную команду города, в которую вошли игроки команд-мастеров "Динамо" и "Локомотива".

Команда эта неоднократно встречалась в товарищеских матчах с футбольными командами вермахта и венгерских воинских частей, дислоцированных в Киеве.

Все участники сборной команды были трудоустроены (на хлебозаводе № 1 и колбасной фабрике). Со временем, освоившись с обстановкой, они организовали хищения продуктов, а затем, разработав маршруты их развозки по городу, обусловили встречи друг с другом для того, чтобы их взаимно обменивать.

Это обстоятельство, а возможно, и то, что оккупантам надоела "футбольная забава”, привело к тому, что все футболисты оказались помещенными в лагерь военнопленных…

…Указанные данные… свидетельствуют о том, что о настроениях в среде участников футбольной команды оккупанты были прекрасно осведомлены, и если не предпринимали против них никаких репрессивных мер, то только потому, что с их стороны не было никакого сопротивления оккупационному режиму.

При наличии таких данных все то, что до сего времени было сделано в плане прославления бывших футболистов киевского “Динамо” в печати и в кино, представляется серьезной ошибкой. В том числе и подготовка к сооружению памятника “героям-футболистам” на территории стадиона “Динамо”…

…Если принять во внимание факт сооружения памятника людям, которые вместо того, чтобы воевать, играли в футбол с оккупантами, намерение поставить такой памятник кажется нелепостью, оскорблением ратных подвигов тех, кто в тяжелые годы сражались на фронте, а также надругательством над светлой памятью тех, кто в этой борьбе погиб за светлое будущее человечества».

Это офицер Комитета госбезопасности, которому, так сказать, положено сомневаться и опасаться по профессии. Хотя, скажем, забегая вперед, приведенные в этом рапорте факты не полностью соответствуют действительности, в частности, то, что футболисты не пытались покинуть Киев…

Вторили и другие, в частности – известные спортсмены.

Десятиборец Петр Денисенко по этому поводу сказал так:

«Пока я и тысячи моих товарищей, голодные и холодные, мокли в грязных окопах под фашистскими пулями, где-то глубоко в гитлеровском тылу мои соотечественники, молодые и здоровые парни, гоняли мяч с теми, кто захватил нашу землю, пытался меня уничтожить и против кого я воевал в нечеловеческих условиях… Как я должен относиться к подобному? Уж во всяком случае, не рукоплескать!» (Г. Кузьмин. «Горячее лето сорок второго»)

Наверное, и этого человека понять можно, хотя высказывание весьма резкое… Забегая вперед: все-таки постараемся максимально воздержаться от оценки тех событий; будем придерживаться главной задачи – изложить факты и привести что-то хотя бы отдаленно их напоминающее. Хотя, признаться, совсем отстраненным от них быть невозможно…

К слову, о памятнике. Сооружен он был лишь в 1971-м, на стадионе «Динамо» (скульптор Иван Горовой), а десятью годами позже была установлена скульптурно-архитектурная композиция на стадионе «Зенит» (а также «Снайпер» (до войны), «Судостроитель», «Авангард»… Сложная судьба вроде бы рядовой поляны!), переименованном в «Старт». Однако впервые эта идея возникла еще в феврале 1944-го, не в Украине и не в Киеве, а в… Грузии, где сразу же начался активный сбор средств. Деньги, причем в очень больших количествах, поступали на специально открытый счет в Сбербанке Грузии в течение нескольких месяцев. Что с ними произошло – неизвестно.

Перейдем к фактам более-менее известным и признанным, о которых спорить уже как-то не приходится.

Летом грозного 41-го, когда немецкие войска перли на Киев с запада и нависли над ним с севера, динамовцев разбросало кого куда. Одни были направлены на фронт либо по спецназначению в тыл (Шиловский, Лерман, Н. Балакин, Глазков, Гребер, К. Фомин[5]), другие входили в истребительный батальон Киевского укрепрайона (Коротких, Трусевич, Комаров, Кузьменко, Клименко), ветераны команды были зачислены в ряды народного ополчения, а у Виньковатова и Гончаренко – особая судьба… Были такие, кто продолжал трудиться в самом городе на вполне штатских должностях – инструктором военно-физической подготовки (Щегодский), электромехаником (Путистин), учителем физкультуры в трудовой колонии (Тимофеев). Кто-то, по слухам, уклонился от призыва и отсиживался дома у родных…

Пришедшие в клуб в 40-м и 41-м западноукраинские футболисты Скоцень, Газда, М. Турский, а также бывший игрок и капитан польской сборной Матиас (кроме «Мишки» Матиаса в Киев из Львова забрали Едынака, а в московское «Динамо» – Воланина и Хабовского), долгое время просто сидели в общежитии стадиона. С ними не знали что делать, поскольку опасались от них предательства. Их ждала разная судьба… Кое-кто не только добрался до родных мест, но и сумел потом сделать неплохую карьеру. Матиас в 1952 году был тренером сборной Польши, Скоцень[6] примерно в то же время провел два сезона в составе одной из лучших тогда французских команд – «Ниццы». Правда, почему-то уехал в Канаду на пике формы и популярности, «Ницца» после этого дважды подряд выиграла чемпионат, а Скоценя в 54-м болельщики из украинской диаспоры избили так, что пришлось завязать с футболом…

По истории «киевского котла» написано немало. Примерно четверть века назад открылся путь новому направлению – «вали все на Сталина, он стерпит». Взятие Киева немцами в 1941-м не могло не попасть под раздачу, хотя миф о нем стал создаваться гораздо раньше, и отнюдь не усилиями недобитых сталинистов. Мол, о нависшей над Киевом угрозе окружения Сталину говорили многие, и неоднократно, даже настоятельно советовали оставить город, чтобы спасти сосредоточенную там огромную группировку советских войск. Сталин-де и слышать об этом не хотел – держаться, и все! Легендарный разговор Жукова и Сталина, в котором «Маршал Победы» призывает отступить, а когда советский диктатор к нему не прислушивается, покидает пост начальника Генштаба, судя по всему, выдуман позднее самим Георгием Константиновичем. Дело в том, что присутствие Жукова в указанную им дату в кабинете Сталина не зафиксировано, а Шапошников возглавил Генштаб гораздо раньше… Но кинематографистам закон не писан, и они мемуарную байку подхватили и растиражировали очень охотно.

В то же время за кадром остались более чем странные действия командующего Юго-Западным фронтом Кирпоноса и загадочные четырехдневные посиделки в санатории присланного разбираться Тимошенко, не говоря уже о том, что Жуков долгое время был вне малейшей критики… Стоп. Мы и близко не ставим задачу сказать вам что-то новое по истории Великой Отечественной войны – просто призываем не верить слепо статьям даже очень уважаемых авторов. Они тоже умеют идти на поводу у, мягко говоря, необоснованных версий и гипотез, особенно если они совпадают с некими идеологическими убеждениями и личными симпатиями-антипатиями. Проверяйте по разным источникам…

…Важно то, что после известного, отрезавшего Киев от восточной Украины, «поворота на юг» 2-й немецкой танковой группы войск в сентябре 41-го окружение состоялось. В котел, вернее, треугольник угодило немыслимое количество людей и техники. Только в плену тогда, по данным Ставки Гитлера, оказалось около 650 тысяч советских солдат и офицеров. Кому-то удалось прорваться на восток (Щегодский, например, пару месяцев пробирался по оккупированной территории, пока не вышел к своим войскам), многим пришлось возвращаться в Киев. Трусевич и Кузьменко, по некоторым свидетельствам, вернулись раненными.

Там их, в том числе и футболистов, ждала незавидная участь – либо арест и концлагерь, либо угон в Германию. Так бы, вероятно, и произошло, если бы не два человека.

Известный в прошлом футболист «Желдора» (впоследствии «Локомотива») Георгий Швецов, лояльно относившийся к новой власти, создал спортивное общество «Рух» (по-русски – «движение») для спортсменов, поддерживающих немецкий «орднунг». Сам он стал играющим тренером футбольной команды этого общества, а несколько экс-динамовцев – Свиридовский, Голембиовский[7], Гундарев и один из будущих героев «матча смерти» Гончаренко – даже успели потренироваться в «Рухе». Может, и сыграть – составы этой команды в матчах, например, на открытии «Украинского» (нынешний «Олимпийский») отсутствуют.

К Швецову можно относиться по-разному. С одной стороны – явное сотрудничество с оккупационными властями[8], неплохой пост при новой власти, с другой – забота о развитии футбола даже в таких условиях, попытка создания команды «своей мечты». Как бы там ни было, многие спортсмены устроились на работу, получили возможность легально существовать при новой власти, зарабатывать на жизнь и, главное, тренироваться и играть – словом, благодаря Швецову избежали худшей участи.

(Г. Швецов был арестован в декабре 1943 года, признался в сотрудничестве с оккупационными властями и получил 15 лет каторжных работ. Отбыл 10 с небольшим, был освобожден, после чего вернулся в Киев. Работал контролером на Республиканском стадионе, гардеробщиком в одном из учебных заведений Киева. Когда он умер и где похоронен – неизвестно. Известно его высказывание на допросе: «Да, я предал Родину, но сделал это для того, чтобы сберечь физкультурные кадры Киева…»)

Вторым страстным поклонником футбола оказался директор, а точнее – владелец киевского хлебозавода Иосиф (Йожеф) Кордик.

О нем нет ничего, кроме рассказов… Якобы моравскому чеху, которого немцы признали почти за своего и доверили ответственную работу, удалось к концу весны 1942-го разными правдами и неправдами собрать на своем заводе практически всех сильнейших довоенных футболистов[9] «Динамо» и «Желдора» («Локомотива»), оставшихся в Киеве, в том числе и тех, кто уже бегал в форме «Руха». Во избежание кривотолков они работали грузчиками и подсобными рабочими, а в свободное время тренировались.

Кстати, насчет директорства Кордика есть ба-альшие вопросы! Существуют документы, согласно которым управлял заводом совсем другой человек. В частности, в июльском газетном отчете упоминается Силин, а в июньской докладной записке с просьбой зарегистрировать футбольную команду – Чабанюк. Увы, так везде – никакая сверка деталей, даже самая въедливая, не позволяет окончательно расставить точки над «i».

В итоге к лету 1942-го на хлебозаводе была собрана вполне достойная и боеспособная футбольная команда, которая 7 июня матчем против «Руха» открыла «официальный» сезон в Киеве…

Переходим непосредственно к футбольной части.

ПЕРВОЕ. Матч 9 августа 1942 года, вошедший благодаря усилиям советской пропагандистской машины, раскрученной несколькими то ли наивными, то ли крайне недобросовестными персонажами, в историю под названием «матч смерти», был не единственный. Всего летом 42-го в Киеве с участием динамовцев (подчеркиваем – не самими динамовцами, а с их участием!) проведено десять игр – все выиграны нашими футболистами с общим счетом 60:10. Кстати, вот полный список всех игр. Для краткости только даты, соперники «Старта» и счет – в его, естественно, пользу. Заметим, что все эти результаты приведены по газете «Новое украинское слово» и периодически вступают в противоречие с показаниями участников матчей.

7 июня – «Рух» (укр. спорт, общество) – 2:0[10]**;

21 июня – сборная венгерского гарнизона – 7:1;

28 июня – сборная немецкой артиллерийской части – 8:2;

5 июля – «Спорт» (укр. спорт, общество) – 11:0;

17 июля – RSG I (сборная железной дороги) – 6:0**;

19 июля – M.S.С. WAL (венгерская часть) – 5:1**;

26 июля – GK. SZERO (венгерская сборная) – 3:2**;

6 августа – «Flakelf»[11] (немецкая часть) – 5:1;

9 августа – «Flakelf» (усиленная команда; матч-реванш, впоследствии названный «матчем смерти») – 5:3;

16 августа – «Рух» (укр. спорт, общество; матч-реванш) – 8:0**.

14 июня был проведен еще один, 11-й по счету матч, в котором «Старт» встретился опять-таки с «Рухом» (афиша была выпущена!). Несмотря на то, что по ряду причин он считался сорванным, мы вправе считать, что он состоялся и принес победу «Старту» со счетом 7:1. Иногда приводят вариант счета 7:2, что несущественно. А вообще, это все предположения и домыслы, посему ни в коем случае не заморачивайтесь цифрами.

ПЯТОЕ. «Старт» действительно провел все матчи в красных футболках, однако не столько по причине «скрытой ненависти» к оккупантам, сколько потому, что другой формы просто не было, о чем впоследствии говорили многие участники матча (Свиридовский, правда, упоминал и желтый комплект, но он отошел его второй команде граверной фабрики «Алмаз»). Немцы, к слову, играли в традиционных немецких расцветках – черный низ, белый верх. К тому же, напомню, красный являлся официальным цветом Национал-социалистической рабочей партии Германии, которую основал Гитлер, и даже нарукавных повязок в войсках СС… И потому совершенно непонятно, почему этот цвет должен был действовать на немецкие власти, как на быка…

Сохранилась фотография, сделанная перед первым матчем с немецкими зенитчиками, и на ней хорошо видны улыбающиеся лица киевских игроков, стоящих к тому же не под дулами автоматов, а плотной компактной группой вперемежку с соперниками из «Флакельфа». На ней, что любопытно, Комаров… в форме соперника. Когда успели поменяться? Или это тот самый «усиленный состав»? Или фотомонтажник постарался?..

ШЕСТОЕ. Все матчи («международные», так сказать) обслуживали немецкие арбитры. Главным был некий обер-лейтенант Эрвин, который последовательностью решений и объективностью завоевал уважение обеих сторон. Не было неправедных офсайдов и 11-метровых. Не было ударов ногой с размаху по голове упавшего Трусевича и прочих тяжелых травм.

Очевидцы свидетельствуют, что ни у одного из соперников ни разу не было нареканий по поводу судейства, даже у немецких железнодорожников (12 июля, 0:6), хотя динамовцы, по отчету в киевской газете того времени, в том матче вколотили им два мяча из явных офсайдов…

То же самое и с «грубостью». Все матчи, в том числе и оба с «Флакельфом», проходили в совершенно нормальной спортивной обстановке, без каких-либо выходящих за рамки обычной товарищеской встречи инцидентов и без всяких умышленно нанесенных тяжелых травм, мало того – иногда даже подчеркнуто корректно с обеих сторон. (Мало того, одна женщина, присутствовавшая на той самой игре, вспоминает, что немцы действительно несколько раз сыграли жестковато против наших форвардов. Так на поле сразу высыпали венгры, обыгранные киевлянами двумя неделями раньше, и высказали немецким зенитчикам все, что думают по поводу их игры. А парочке наиболее рьяных грубиянов даже по шее досталось… Впрочем, повторимся: показания очевидцев это очень, конечно, любопытная вещь, но относиться к ним следует крайне осторожно.)

Один из участников «матча смерти», Михаил Свиридовский, в свое время вообще огорошил признанием: «…На матч с летчиками приехал генерал, привез букет цветов, апельсины, лимоны, шоколад… Сыграли первый тайм. 2:1 в их пользу. У них появилось чувство превосходства. Мы, видя такое положение, решили выбить их игроков. Одному колено перебили, он ушел с поля…» Вот так – кто еще кому там костылял!

Правда, есть предположение, что в 44-м (рассказ Свиридовского датирован именно этим временем) могло возникнуть желание приукрасить свои подвиги в борьбе с оккупантами… Эх, почему немцы не отыскали того Эрвина, что судил на «Зените» все матчи, да не расспросили! Погиб? А ведь до сих пор в Германии и Венгрии могут жить участники тех матчей!

А вообще – и это отмечают многие – матчи вызывали огромный интерес как среди киевских жителей, так и среди немецких военных – стадион, правда, совсем небольшой, был всегда переполнен, хотя за билеты приходилось выкладывать по 5 карбованцев, и никаких проявлений враждебности ни одной из сторон по отношению к другой замечено не было.

СЕДЬМОЕ. Как не было ее, этой враждебности, и по отношению к нашим футболистам. По свидетельствам (поздним) некоторых участников матча, никаких «установок на проигрыш» нашим игрокам никто из немецкого начальства не делал. Не было никаких угроз и даже намеков. Хотя упоминались некие подозрительные личности, то ли деятели из «Руха», то ли провокаторы, то ли просто предусмотрительные, скажем так, люди, которые убеждали «стартовцев» не гневить судьбу и разок «сыграть в поддавки» – якобы потом сами поймете, что так нужно было, да поздно будет.

Один из очевидцев и исследователей «матча смерти» Олег Ясинский рассказывает о немецком офицере, который перед матчем зашел в раздевалку «Старта», но не знает, о чем тот говорил. Пишут, что греческие (!) киношники нашли одного из игроков «Флакельфа» (Вилли Эндельбардта – но такой на афише первого матча не числится, на второй же состав немцев не уточнялся), и он признался, что их рьяно инструктировали насчет необходимости доказать превосходство арийской расы. Правда? Да кто ж его знает. Есть и показания, отрицающие появление «переговорщиков» и просто посторонних.

ВОСЬМОЕ. К огромному сожалению, чисто футбольных, технических подробностей матча 9 августа, по-видимому, просто не существует в природе; это же касается и всех остальных поединков. Известен состав «Старта» (но не основа, а 14 человек – то есть перечень фамилий на афише), счет – 5:3 (хотя по этому поводу писали кто во что горазд и до сих пор спорят).

Макар Гончаренко (эти его слова привел Г. Кузьмин в статье «Горячее лето 42-го»; В. Пристайко отмечает, что на беседе в КГБ в 1975-м он охотно говорил о том же; увы, ее протокол не сохранился, а потому опять не проверишь):

«Перед матчем к нам в раздевалку зашел офицер в эсэсовской форме и на чистом русском языке вежливо представился: “Я – судья сегодняшней встречи. Мне известно, что вы очень хорошая команда. Прошу придерживаться правил, а перед матчем поприветствовать соперников как это принято у нас”. Мы также вежливо приняли его условия, но, конечно, кричать “Хайль Гитлер” не собирались… Судья, рассердившись, наверное, что мы, подняв руки для приветствия, выкрикнули “Физкульт-ура”, сразу начал закрывать глаза на жесткую, а порой и грубую игру немцев. Мы отвечать им той же монетой не хотели и не могли.

Нас сразу выгнали бы с поля. Нужно было обставить их чистенько, чтобы комар носа не подточил. Сначала все получалось. Мы проигрывали 0:1. Затем Ваня Кузьменко своим коронным ударом их успокоил – 1:1. Еще в первом тайме два гола забил я. После индивидуального прохода и длинной передачи того же Кузьменко. К тому же в случае со вторым мячом я, опасаясь, что немец свистнет офсайд, пробил сходу, не дав мячу приземлиться. Хорошо вышло.

Перерыв. Мы впереди – 3:1. Военная публика, которая составляет абсолютное большинство, нервничает. Хитрый Жора Швецов уговаривает ее не злить. Но у нас тоже есть самолюбие! Это неправда, что наши соперники на следующий день отправились на фронт. Придумано, наверное, для красного словца. В том матче против нас играло немало довольно приличных футболистов, которые служили в привилегированных частях. А вот среди зрителей хватало и пьяных гитлеровцев, и таких, кто пришли собраться с духом перед боевыми операциями. Но тут – такое. Из-за этого они свистели, хохотали, улюлюкали. Полицаи поле окружили. Это они игроков от чересчур темпераментной публики защищали, хотя находиться в таком кольце было неприятно.

Второй тайм прошел в равной жесткой борьбе. Особенно доставалось Трусевичу. Они нам еще два забили, и мы им столько же. Удержали победу 5:3, но под конец устали здорово. Учитывая наше недоедание, играть серьезные матчи через два дня на третий – настоящее мучение.

Никто нас потом не арестовывал. Мы спокойно покинули стадион…»

Верить? По крайней мере, других свидетельств у нас нет.

Встречалось и такое, что Кузьменко из-за травмы мениска не смог выйти на второй тайм. Кто его заменил или играли в меньшинстве?.. Увы, точные подробности мы, очевидно, уже никогда не узнаем. Ни опровержений, ни подтверждений. Это тоже попахивает кощунством, но даже жаль, что следователи НКВД в конце войны (а также в 48-м, когда взяли Голембиовского; но тогда уже не НКВД, а МВД было) совершенно не интересовались футбольными подробностями!

Из сопоставления дат последних двух матчей (9 и 16 августа) неизбежно вытекает…

…ДЕВЯТОЕ. Никаких арестов на следующий день после матча-реванша не производилось. Как видите, через неделю после него «стартовцы» провели еще одну встречу.

А сразу после игры… Вот что рассказывал сын Михаила Путистина Владлен в одном из интервью:

«9 августа наши футболисты победу отметили: выпили в закусочной и закусили. Самогон кто-то из болельщиков принес… Долго сидели, разговаривали. Возвращались через рынок Евбаз[12] … Денег ни у кого ни копейки. Паша Комаров зубы торговкам заговаривал и меня дармовыми пирожками угощал. У одной возьмет, у другой. “В долг”, — успокаивал их. Помню, около кинотеатра “Ударник” Алексей Клименко сцепился с полицейским. Немец его за сорочку схватил, хотел отвести в гестапо, но не удержался, упал. Стрелять из автомата не решился – людно было на улице. Так Клименко и утек. Отец на следующий день зашел к нему узнать, как и что. Тогда пронесло…»

Аресты начались позже. По этому поводу есть несколько версий.

Одна из них, очень распространенная, гласит, что причиной стали участившиеся кражи хлеба на заводе. О хищениях продовольствия говорится и в упоминавшемся рапорте майора КГБ Удина, который мы цитировали в начале раздела. Но она, версия эта, очень серьезно подмочена тем, что арестованных поволокли в гестапо, а не в уголовную полицию.

Несколько правдоподобнее выглядит мнение, что это стало следствием совпавшего по времени недовольства результатами матчей немецких властей и местью-ревностью того самого Г. Швецова, который и начал всю работу по созданию команды и от которого все ведущие игроки в конце концов и ушли, трижды разгромив оставшийся в его подчинении «Рух». Якобы то ли он, то ли кто-то из его подшефных сгоряча (а может быть, и с умыслом) обмолвился, что «Динамо» появилось как спортивное подразделение НКВД, а потому в «Старте» собраны сплошь бывшие работники этого ведомства.

Другой вопрос, что немцы не такие уж идиоты, чтобы не знать о том, кому принадлежит команда «Динамо»! К примеру, пожарные части тоже проходили по ведомству НКВД, но о массовых и целенаправленных расстрелах советских пожарных почему-то сведений нет. Динамовские же футболисты, за исключением Коротких, в НКВД не служили, а просто играли за команду соответствующего спортобщества. Поэтому какова могла быть суть доноса, сказать сложно. И раз его не нашли… Может, его и не было?!

Продолжая тему недоказанности вины Швецова, заметим, что, к примеру, у бывшего игрока «Динамо» Скоценя, если верить ему же (!), было ничуть не меньше оснований настрочить донос на бывших партнеров – если они в самом деле поступили с ним таким же образом в 1941-м. Но почему предполагаемому мстителю нужно было ждать августа, верно?

Более того, есть еще один загадочный персонаж – Георгий (Жорж, Жора) Вячкис, спортсмен, чемпион Украины по плаванию, который в годы войны служил в гестапо. Именно ему Свиридовский (и не только) приписал донос на советских футболистов! Вячкис упоминается и в показаниях немногих, выживших в Бабьем Яру.

Из справки начальника управления контрразведки НКО «Смерш» Первого Украинского фронта генерал-майора Осетрова (04.11.1943):

«Чтобы избавиться от столь сильного конкурента, предатели, состоявшие на секретной службе в гестапо, донесли, что все бывшие динамовцы являются сотрудниками НКВД и оставлены в Киеве с разведывательной целью».

Своеобразное подведение итогов с надеждой на то, что новые документы могут случайно всплыть…

Да, аресты начались через два дня после проигрыша «Руха» и касались они только экс-динамовцев. Но «после этого не значит вследствие этого». Может, когда-то в Германии отыщут подметное письмо, послужившее поводом, хотя надежда на это слабовата. У них ведь в 45-м такой бардак наступил… Повторимся, никто не доказал, что оно вообще существовало. Есть только предположения.

Версию о том, что игроки угодили под общую гребенку массовых арестов, последовавших за военными неудачами – гуляет и такая! — отметаем как бредовую по той причине, что в августе дела вермахта на фронте были весьма и весьма хороши.

Ну а теперь напрягитесь, ибо наступает момент для самого неприятного, если вы борец с тяжким наследием, и радостного, если вы верите в героев, вывода.

Поскольку мы не знаем достоверно, за что арестовали футболистов, и всего лишь строим более или менее логические предположения, мы не можем окончательно похоронить столь скомпрометированную версию о том, что динамовцы пострадали именно за футбол и именно за победу над немцами. Задержка во времени может объясняться либо бюрократической канителью, либо медленным осознанием, к чему привели победы «Старта» – например, на стол штадтс-комиссару Бернадту, не так давно прибывшему в Киев, мог лечь рапорт об опасном изменении умонастроений в городе. Не случайно он «вообще запретил встречи немецких команд с украинскими» (из протокола допроса Г. Швецова)! Для понимания общей обстановки: на территории генерал-губернаторства Польша футбол вообще был запрещен, в него играли тайком, в то время как у соседей, чехов, подобных проблем не было – играй не хочу.

Не расстреляли, да. Но определили в концлагерь…

…18 августа арестовали семерых – Трусевича, Свиридовского, Кузьменко, Путистина, Комарова, Клименко и В. Балакина. Вскоре за ними последовали Ткаченко[13], Гончаренко и Тютчев. Последним, 6 сентября, был арестован Коротких. Сухарева и Мельника, игроков киевского «Локомотива», трогать не стали. Интересно, что Владимира Балакина через пару дней отпустили, потому как выяснилось, что его перепутали с братом, Николаем, — еще одно подтверждение, что карательные меры касались не всех участников «матча смерти», а конкретно экс-игроков «Динамо».

ДЕСЯТОЕ. Николай Коротких, по всей видимости, и вправду погиб осенью 42-го – был замучен на допросах в гестапо. Он оказался единственным из всех арестованных, чью принадлежность к «органам» удалось документально доказать – при обыске в его квартире была найдена фотография в форме НКВД.

Ходили слухи, что его выдала гестаповцам родная сестра, однако на самом деле она лишь подтвердила на очной ставке, после угроз и побоев, уже установленный факт его службы в НКВД. Другая версия гласит, что эта же самая сестра стала невольной виновницей ареста Коротких – она понесла продавать на толкучку его костюм, а там во внутреннем кармане лежало то ли удостоверение офицера НКВД, то ли та самая фотография в майорской форме… Снова – поди проверь! Ибо и здесь имеется достаточно неясностей – кто, когда, зачем и почему.

Остальные же трое – Трусевич, Клименко и Кузьменко – были расстреляны не спустя три недели после матча, а 24 февраля 1943 года, и опять-таки не из-за мести фашистов. Так почему же?

Футболистов продержали в гестапо примерно три недели, затем перевезли в Сырецкий концлагерь, где они содержались в достаточно сносных условиях. Трусевича, Кузьменко и Клименко использовали в качестве чернорабочих. Путистин вместе с Тютчевым и Комаровым работал электромонтером. Свиридовский и Гончаренко сапожничали в мастерской на улице Мельникова, ремонтировали обувь охранников-полицаев. Перевели их из лагеря в отдельное здание. Там и жили под присмотром своих клиентов. Всем заключенным разрешали свидания с родственниками. Жена Путистина три раза в неделю носила мужу передачи. Так продолжалось несколько месяцев. А в феврале троих расстреляли…

Прежде всего, погибли они вместе с несколькими другими узниками, а причин могло быть несколько. Две наиболее повторяемые – поджог накануне, 23 февраля, механического завода «Спорт» (сгорели заготовленные для немецкой армии сани) и конфликт заключенных с начальством лагеря.

Расследованием этого дела, засылая запросы в органы КГБ, в 70-х занималась даже прокуратура Гамбурга[14]. И выяснилось примерно следующее. Несколько бригад из узников Сырецкого лагеря занималось очисткой подвалов бывшего здания НКВД от штабелей дров. Дрова отвозили на хлебозавод, на мясокомбинат и во двор здания гестапо. Попутно проходил «товарообмен»: те, кто побывал на хлебозаводе, выходил оттуда не с пустыми руками и менялся продуктами с теми, кто обслуживал мясокомбинат.

Один из узников неосторожно спрятал вынесенную им колбасу в поленницу дров, и это учуяла собака офицера-надсмотрщика. Попытка несчастного отобрать у пса его добычу закончилась тем, что выбежавший офицер начал избивать парня, а когда тот выдрал клок кожаного плаща гестаповца, застрелил его. Несколько человек осмелились вступиться за товарища, и вот именно это якобы стало поводом.

В лагере были выстроены 50 человек, и начальник объявил им, что за сопротивление немецкому офицеру и покушение на его жизнь будет расстрелян каждый третий. Так расстались с жизнью Трусевич, Кузьменко и Клименко. Находившегося в том же строю Тютчева судьба пощадила.

Подчеркиваю – это всего лишь версия. Лишенная, понятное дело, возвышенных и героических красот, но оттого, как ни странно, еще больше заслуживающая доверия. Во всяком случае, уж точно не «месть» причина расстрела. Не до того в феврале 1943-го было немцам, которых только что прибили под Сталинградом, чтобы мстить сидящим в их лагере футболистам за то, что те полгода назад обыграли в каком-то товарищеском матче какую-то их любительскую команду…

А вот если мы разделим «посадку» и казнь, то картина снова усложнится. Ибо арест – уже само по себе страшное наказание, а угроза ареста – страшная угроза! И мы не можем доказать, что не было угрозы и что футболисты не отмахнулись от нее! Вот что важно запомнить.

Но вернемся к фактам. Такова трагическая судьба четверых участников матчей с немцами. А вот еще об одном погибшем упоминать стали только в 21 веке – пятым (но вторым по счету после Николая Коротких, а может, и первым) стал Александр Ткаченко. Не исключено, что причин глухого молчания могло быть несколько – крайняя туманность его биографии, в частности, причин ареста и гибели, а также недоказанность его участия в тех самых матчах. Остается добавить, что Ткаченко, работавший шофером в гараже НКВД, по словам Свиридовского, играл не за команду мастеров «Динамо», а за клубную команду.

Мало говорилось и о том, что несколько других попыток побега были удачными. Первому удалось вырваться из лагеря Тютчеву, а затем и Свиридовскому с Гончаренко.

Почему-то только в одном источнике – книге «Прихований матч» В. Сабалдыря, А. Омельченко и др. — указывается судьба Юрия Чернеги, еще одного динамовца, участвовавшего в тех матчах. Правда, его и не арестовывали. Как минимум – вместе со всеми и немцы… Погиб он в советском лагере в 1947 г.

Осталось поведать о судьбах остальных футболистов. О Комарове мы уже упоминали. Вкратце о других.

За «Старт» выступали служившие в немецкой полиции Тимофеев и Гундарев, оба уходить с немцами на запад отказались. Обоих после взятия Киева нашими войсками арестовали – одному дали десять лет лагерей, другому – пять. Голембиовский ухитрился каким-то образом ускользнуть от внимания «органов» и даже якобы в 1944-м немного послужить в рядах Красной Армии. После войны перебрался в Горький, где скрывался до 1948 года. Там он был совершенно случайно кем-то опознан, арестован и судим. Получил 25 лет лагерей.

Путистин вырвался из плена 5 октября 1943-го и ушел навстречу нашим наступающим войскам.

Остальных же после освобождения Киева долго таскали на допросы в НКВД, но в целом отношение к ним было достаточно положительным – они, скорее, свидетелями проходили, нежели потенциальными обвиняемыми. Четверо даже попали в первую послевоенную заявку возрождающейся киевской команды.

И тем не менее, нужно сказать, возвращаясь к началу повествования, их победы в Киеве подвигом не считали. Более того, даже когда память сгладилась, когда появились патриотические «евангелия» от Борщаговского, Северова и Халемского, советская власть крайне неохотно согласилась прославить участников тех событий. В 1966 году погибших Трусевича, Кузьменко и Коротких посмертно наградили медалями «За отвагу», а еще пятерых – Балакина, Гончаренко, Мельника, Сухарева и Свиридовского – медалями «За боевые заслуги». Чуть позже появился указ о том, что медаль причитается Клименко. Путистин, говорят, отказался принять боевую медаль за те заслуги, к которым он посчитал себя непричастным. Еще один участник «матча смерти», Федор Тютчев, не вынес послевоенных унижений, запил и умер от «белой горячки» в 1959-м. Его ничем не наградили…

Характерно, что достоинство награды – медаль! — оказалось совершенно несоразмерно описанному подвигу. Если футболисты и в самом деле пошли на смерть – это Герои Советского Союза. А так получилось воистину для галочки, словно власть сама смущалась – мол, знаем, что на самом деле все было иначе, но «фарш невозможно провернуть назад, и мясо из котлет не восстановишь».

Поскольку тема действительно деликатная, кое-что следует уточнить. Прежде всего хочется, чтобы нас понимали абсолютно правильно – нам абсолютно чужда пресловутая позиция очернителя. Далеко не все наши соотечественники, оказавшиеся на оккупированной территории, уходили в подполье или в партизаны, не все брали в руки оружие, и не нам осуждать кого-либо за его выбор. Хлебозавод так хлебозавод. Но мы почти уверены в том, что лишь усилиями пропагандистской машины десяток достаточно обычных футбольных матчей (история знает сотни случаев самых разнообразных спортивных поединков между представителями страны-агрессора и захваченного им государства) превращен едва ли не в ключевой эпизод героической борьбы нашего народа за освобождение Родины. Примерно как Малая земля, где в землянке, увешанной коврами, совершал свои подвиги «дорогой Леонид Ильич».

Никто не собирается изображать идиллическую картинку всеобщего доброжелательства, уважения и чуть ли братания на футбольном поле стадиона «Зенит» (ныне «Старт»), что на Керосинной (ныне Шолуденко), 24, а также расцвета спорта «за нимецьки часы». Но и смертельным подвигом, приведшим к кровавой трагедии, эти матчи не были. Во всяком случае, в том легендарном виде, который и по сей день кочует со страницы на страницу.

Пропаганда не есть история. Пропаганда – прежде всего подтасовка фактов, укладка их в прокрустово ложе идеологии, в то время как история не терпит полутонов. Белое – значит белое, черное – что ж, и такое бывало… Работали на хлебозаводе, сыграли десять матчей против разных команд, причем не только немецких… Самой сильной из них был якобы «Флакельф» (а как же тогда сборная венгерских частей GK. SZERO, которая во втором тайме устроила бешеный штурм ворот «Старта» и едва не сравняла счет?! Впрочем, тут интересное пояснение дал Свиридовский – см. ниже), но в чем заключалась его сила? Немецкие вояки сладко ели и крепко спали? Да, это важно, но против сборной почти профессиональных игроков, многие из которых совсем недавно выступали в высшей лиге чемпионата СССР, несущественно. Судя по всему, шансов у «Флакельфа», а тем более у остальных соперников не было изначально.

Если же футболистам «Динамо» и других киевских команд, пусть и недоедавшим, но тренированным (матч-то был не первый!) и обязанным вспомнить свое мастерство, противостояла действительно некая солянка из зенитчиков и аэродромной обслуги, то возникает законный вопрос – почему счета такие «упорные»? Почему только «Рух» разносили вдребезги? Неужто порой играли в полноги?..

Не все так просто, и ответ может состоять из перечисления нескольких причин. И об уровне довоенного советского футбола можно долго и нудно спорить, и оценивать, как влияет недоедание (слушайте Гончаренко!), и предположить, что в Киеве вполне могли служить бывшие германские футболисты какой-нибудь из гаулиг (коих в Третьем рейхе было 29), и сослаться на то, что против оккупантов действительно следовало выступать поосторожнее. Нам не дано пробуравить взглядом толщу лет и посмотреть, как они играли на самом деле! Между прочим, и по поводу счетов есть проблемы – иногда газетные публикации того времени противоречат друг другу, а протоколов матчей нам почему-то не оставили.

Не менее удивительным при взгляде свысока, то есть из нашего времени, выглядит: почему, сочиняя и перепевая легенды, никто не задался чисто футбольным вопросом – что это за могучая команда «Легион кондор» (или «Люфтваффе»), откуда она взялась и кто ее представлял? Восточные немцы были под рукой и запросить их на предмет такого вот футбольного чуда было вполне реально, тем более не только социалистические немцы, но и западные периодически на пути легенды возникали. В частности, после выхода «Третьего тайма» на экраны московский корреспондент «Ди Вельт» обрушился на советский кинематограф с обвинениями в раздувании вражды (ничего себе логика – то есть о войне лучше было вообще не сниматься?), гэдээровцы же несколько раз перепечатали «Тревожные облака» и вообще изображали всяческую заинтересованность.

Проблема в том, что искать было некого и нечего. Никакие известные немецкие футболисты (называть их профессионалами неверно, потому что нацисты выступали категорически против профессионализации спорта) в то время в Киеве не возникали. И вообще в 1942 году у них было много иных занятий, например, чемпионат страны. Легендарная же, по немецким меркам, команда Германа Графа была создана позже, в 1943-м. Блестящий летчик-ас, которому приписывается 212 воздушных побед, сам недурственный голкипер, даже тренировавшийся в сборной Германии, пользуясь своим огромным авторитетом, по просьбе Зеппа Гербергера решил спасти от мясорубки на фронте коллег-футболистов и попутно обеспечить их игровой практикой (Геббельс к тому времени разогнал сборную Германии, чтоб она паче чаяния не проиграла кому и не подорвала тем дух нации). Объявив футболистов ценными техническими специалистами, Граф добился перевода нескольких человек, в том числе и Фрица Вальтера, будущего капитана чемпионов мира-54, к себе в часть и потом долго таскал их за собой. Эти, говорят, и в самом деле могли порвать наших… Хотя – бабка надвое сказала.

Не замечены в столице Украины и прочие сборные такого рода – их в вермахте было две или три, хотя многие части С С и люфтваффе действительно создавали собственные футбольные коллективы (см. справку, подготовленную специалистом по истории германского футбола Борисом Талиновским). Но!!! В одном германском источнике довелось натолкнуться на упоминание о визите в Украину такой команды! Только почему-то в 43-м, когда играть уже было не с кем. Что там перепутано – дата, сам факт визита или Киев с Винницей (с иностранцев станется), проверить нереально, но в доступных нам отечественных источниках упоминание о таком событии отсутствует. Снова произносим сакраментальное – кто знает… Неужто Борщаговский и иже с ним о команде Графа знали?!

Сторонники теории «скрытого матча» уже несколько лет грозятся опубликовать некие почерпнутые из германских источников документы, которые призваны перевернуть всю историю футбола в Киеве 1942 года с головы на ноги (или, наоборот, дело вкуса). Увы, как часто бывает в таких случаях (помните обещания Гдляна и Иванова взорвать всех и вся своим компроматом?), обнародование суперпупердокументов задерживается по техническим причинам… И сама версия, при всей ее патриотической привлекательности, убивается одним соображением из области здравого смысла: в футбольном матче участвуют минимум 22 человека плюс арбитр, все это видит охрана, обслуживающий персонал и зрители, будь то немцы, венгры или засевшие на деревьях киевские пацаны. И что бы никто ни сном ни духом ни словечком?!..

Поэтому давайте-ка еще раз повторим пройденное и тем избежим соблазна качнуть маятник пропаганды в другую сторону – чтобы разнести в пух и прах все без разбору. Игроков МОГЛИ арестовать за футбол и за победу или в непосредственной связи с ними, но только арестовать – расстрелы уж точно никак не связаны с тем матчем против «Флакельфа». Но все это находится исключительно в области предположений, причем довольно зыбких, а потому не позволяет тиражировать героическую легенду.

Как бы то ни было, можем со здоровой долей уверенности сказать: для наших ребят это был не «матч смерти», а «матч жизни». Жизни, которая продолжается даже в нечеловеческих условиях оккупации. Для них это был просто футбол, шанс показать мастерство, обыграть соперника, а какого именно – второстепенно. Они и обыграли. Что называется, на классе. Ну а заодно сунули мордой в грязь возомнивших о себе «новых хозяев» и подарили минуты редкого счастья соотечественникам, за них болевшим. Осуждать хоть кого-то из участников тех матчей авторы не возьмутся. Может быть, вы?..

В завершение этого раздела повторим одну очень показательную цитату:

«Отчего не печатать, — сказал Зимин, — можно бы печатать, даже если бы такого матча не было, а поелику матч был, состоялся, так и толковать не о чем».

Как вы поняли, это из Борщаговского… Логика понятна: важно воздействие сказки, а не источник ее происхождения и что там было на самом деле. Тем более в нашем случае легенда возникла не на таком уж пустом месте и, расправляясь с ней, испытываешь определенные сожаления и сомнения – и так уже растоптали все что можно и нельзя, вот и героев-футболистов пришпилили. Если бы все эти баснописцы не били себя пяткой в грудь, утверждая, что они поведали чистейшую правду, а хотя бы просто промолчали, запустив историю в свет – цены бы им не было! Но они не сумели вовремя остановиться. Возможно, не могли.

В самом деле, ведь «Мексиканец» Джека Лондона – отнюдь не документальное повествование, зато как читается! С другой стороны, американский писатель и не претендовал на историческую достоверность…

Миф. Красивая легенда. Поучение и мораль. Но не быль. Или не совсем быль.

Посмотрим, что наснимали авторы фильма с Сергеем Безруковым и Лизой Боярской. Уж поверьте, Украина просто трепещет в ожидании российского фильма об украинском не поймешь чего, в котором Харьков изображает Киев!

СПРАВКА 1

Футбольные команды, созданные и существовавшие в различных родах войск нацистской Германии в 1939–1945 гг., можно разделить на две группы:

а) к первой относятся команды, организованные под эгидой NSRL[15] и принимавшие участие в общегерманских первенствах страны и розыгрышах Кубка Германии вплоть до сентября 1944 года. Самой известной и преуспевшей командой этой группы являлась LSV[16] (Гамбург), созданная в декабре 1942 года, но уже летом 1943 игравшая в финале Tschammer-pokal[17], а еще через год, летом 1944-го, — в финале чемпионата Германии. Ее основу составляли некоторые игроки четырех гамбургских клубов и оказавшиеся на службе в гамбургском округе противовоздушной обороны футболисты из других команд;

б) вторую группу, гораздо большую по численности, составляют команды, собранные в отдельных воинских частях, подразделениях, а также армейских группировках для участия во внутриармейских соревнованиях и пропагандистских показательных выступлениях.

Наиболее известными коллективами второго типа являются:

1. «Бургштерн норис», составленная в основном из бывших футболистов «Нюрнберга» и «Фюрта» и впервые упомянутая в прессе под этим названием в ноябре 1940 г. «Бургштерн норис» принимала участие в так называемом чемпионате Запада среди команд войск, расквартированных во Франции, Бельгии и Голландии. Она дважды участвовала в финалах соревнований, в которых встречалась с «Парижской солдатской командой» (Pariser Soldatenelf).

2. Парижская солдатская команда – создана осенью 1940 года в Париже для участия в армейских соревнованиях. Через нее за несколько лет прошло немало известных футболистов (комплектовалась создателем, оберстом Херманном, по персональному списку – точечно). Среди них были действующие знаменитости, такие, как Эрнст Виллимовски, Якоб Штрайтле, Альберт Зинг, Альберт Янда, Ханс Борнеманн и будущие – Руди Гутендорф, Фриц Вальтер.

3. Самая известная из команд военного времени – «Роте Егер». Организована в середине 1943 года летчиком-асом полковником Германом Графом. Можно сказать, по просьбе тренера сборной Германии по футболу Зеппа Гербергера. Во всяком случае, при его полном содействии и с его благословения. Поскольку сборная страны свой последний матч в сентябре 1942 года проиграла в Берлине, рейхсминистр пропаганды Геббельс выразил неудовольствие и по его предложению (приказу?) в конце того же года она была распущена, а игроки лишены привилегий. С помощью Графа Гербергер пытался сохранить действующий и потенциальный кадровый резерв. Кого мог, он пристроил к полковнику в люфтваффе, в том числе таких известных игроков, как Штро, Эппенхоф, Цвикхофер, Тиле, Хакк. Фриц Вальтер, будущий капитан чемпионов мира 1954 года, также вскоре оказался у Графа.

Команда существовала с лета 1943-го до ноября 1944-го, когда всем окончательно стало не до футбола. «Роте Егер» играли преимущественно на территории Германии и генерал-губернаторства Польша.

Об участии известных футболистов или просто игроков основных составов немецких клубов в регулярных матчах, проходивших на оккупированных территориях СССР, достоверных фактов, подтвержденных документально или хотя бы записанных в подробных воспоминаниях, нет. В известной и доступной нам литературе упоминается лишь о нескольких показательных играх летом 1942-го в Харькове между командами люфтваффе и танковых войск (указано в мемуарах Графа – мол, в присутствии 30 тысяч… Не доиграли, потому что поступил срочный приказ на боевой вылет!).

Иногда характер человека формирует трагедия. До того, как Игорю Беланову исполнилось 16, будущий обладатель «Золотого мяча» был обычным мальчишкой, не обладавшим какими-то особыми талантами. Когда он в детстве пришел в школу одесского «Черноморца», тренер сказал ему: «Иди подрасти». Росточку в нем тогда и вправду было метр с кепкой, и Беланов направился в команду ЖЭКа. В ней и играл до того, как оказался уже даже не в школе «Черноморца», а в дубле.

В 95-м Беланов, ненадолго возвратившийся в тот момент в «Черноморец», рассказывал мне:

— Помню, как выходил во двор, колотил мячом о стенку и мечтал, чтобы какой-нибудь тренер вышел из-за угла, посмотрел, как красиво я бью по мячу, и пригласил в команду с большими перспективами. Но не выходил никто из-за угла. Не звал. А я… я продолжал тренироваться в своей ЖЭКовской команде.

А в 16 произошло несчастье, которое перевернуло всю его жизнь. В автомобильной катастрофе насмерть разбился папа Беланова, который, собственно, и привил ему любовь к футболу. Сын обожал отца – и, по словам самого Игоря, он «как-то сразу из жизнерадостного подростка превратился в довольного замкнутого молодого человека».

Жизнь заставила этого человека рано повзрослеть. Он в одночасье превратился в главу семьи, кормильца, который должен был обеспечивать еще и мать. Закончил ПТУ, получил специальность каменщика-монтажника конструкций 3-го разряда, работал на стройке и одновременно играл в футбол. Иногда, чтобы совмещать одно и другое, ему приходилось работать в ночные смены. Зарплату – 180 рублей – приносил маме. И делал все возможное, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Пеле – другой «золотой мячист» – в этом возрасте был уже чемпионом мира, одним из героев мирового первенства-58 в Швеции. А Беланов не то что о чемпионате мира – о золотых медалях союзного первенства даже мечтать не мог!

Поиграв немного в дубле «Черноморца», он был призван на воинскую службу в одесский СКА. Оттрубил там два года, едва не стал лейтенантом (мать в последний момент отправила письмо в Москву с просьбой не присваивать звание, и неожиданно была услышана) и вернулся в «Черноморец» уже игроком основного состава.

Той самой «электричкой», чья скорость и подкупила однажды Валерия Лобановского. А Эдуарда Стрельцова, напротив, заставила в ответ на вопрос о Беланове сказать журналистам: «Я в легкой атлетике не разбираюсь».

— Меня еще в детстве называли: «Шел трамвай десятый номер», — рассказывал мне форвард. — Я всегда по прямой бегал. А когда называли «всадником без головы » – не обижался. Что-то Бог дарует, чем-то обделяет. Да и большинство болельщиков «Черноморца» меня все-таки любило.

Скорость у него, по мнению самого Игоря, скорее от природы. Когда он ездил к бабушке в деревню, то тренировался, постоянно бегал отрезки в 30 метров, сам засекая время секундомером. Но ему в любом случае это было дано!

В 83-м Беланова первый раз пригласили в «Динамо». Но тогда у него имелись серьезные поводы остаться в родной Одессе. Во-первых, мать тогда еще была одна, и оставить ее в такой момент, как признался мне Игорь, было нельзя. Потом она выйдет замуж, с ее новым супругом у футболиста сложатся отличные отношения – и однажды Беланов купит им большой дом на море, в котором и сам иногда будет жить…

А во-вторых, в момент первого приглашения в Киев там не работал Лобановский. При Юрии Морозове в 83-м «Динамо» стало 7-м, в 84-м, несмотря на возвращение мэтра, и вовсе 10-м. А «Черноморец» под руководством Виктора Прокопенко в том сезоне, напротив, стал 4-м. То есть, как это ни сложно себе представить, Беланов, меняя «Черноморец» на «Динамо», опускался на шесть строчек в таблице…

А убедил одессита в необходимости переезда в Киев… другой одессит. Еще один обладатель Кубка кубков – только не 86-го года, а 75-го.

Да-да. Леонид Буряк.

Когда Лобановский позвал Беланова, тогдашний голкипер «Черноморца», а в прошлом – страж ворот киевлян Юрий Роменский привез его в Киев. И пошли они вдвоем домой к Буряку. Игорь тогда еще не был уверен в своем решении. И только после того вечера, как утверждает Беланов, за чашкой чая (а может, и чего покрепче – кто ж теперь проверит), он понял, как можно жить и чего достичь, играя в киевском «Динамо». И решился.

Переход прошел гладко. Во многом благодаря Прокопенко, который видел желание футболиста и не хотел ему препятствовать. Другое дело, что вся Одесса уверяла: «Куда ты лезешь, там же такие лошади играют!» – но это его только заводило. Хотелось доказать, что способен на большее, чем думают. И к тому же знал: уходит без скандала и в случае чего в любой момент сможет вернуться назад.

Первым киевским впечатлением стал знаменитый и страшный «тест Купера», где ты должен пробежать максимальное расстояние за 12 минут. От предпоследнего футболиста Беланов отстал на целый круг.

Ему было стыдно. Хотелось бежать куда глаза глядят. Но тут же его вызвал Лобановский и успокоил: мол, все с этого начинают. Пройдет чуть-чуть времени – и они уже будут с Балтачой и Демьяненко обмениваться репликами на тренировках. Беланов станет предлагать ветеранам посоревноваться на стометровке, те ему – сразиться на трехкилометровой дистанции.

К тому моменту на кроссах Беланов уже будет не явным аутсайдером, а середняком. Однажды даже обнаглеет до того, что посередине пробежки в Сочи, вроде как почувствовав второе дыхание, обгонит Демьяненко со словами: «Ну, я пошел!» Тот лишь посмеется. И не зря: спустя полкруга силы Игоря оставят, и Демьяненко, как гоночная машина, проскочит мимо него со словами: «И куда же ты пошел? Занимайся своим делом, в игре соперников обгоняй».

С этим у него проблем не будет. И уверенность в игре появится в «Динамо» сразу – от общей атмосферы доверия. Едва придя в команду, он даже наберется смелости пробить пенальти в гостях московским одноклубникам. Его тогда сбили в штрафной, а пенальтистов в команде была, по его словам, куча – от Блохина до Демьяненко. И тем не менее Беланов, ни разу не бивший 11-метровые даже в «Черноморце» (!), уверенно подошел к «точке» и забил. И никто ему слова не сказал.

Когда Беланов сделал дубль в ворота не кого-нибудь, а «Спартака» (один из голов в ворота Рината Дасаева стал двухтысячным мячом «Динамо» в чемпионатах страны), возглавлявший тогда сборную СССР Эдуард Малофеев вызвал экс-одессита в национальную команду. Карьера развивалась стремительно. Вот только дебютный матч, в гостях с Данией, на какое-то время подрубил ему крылья.

После 2:4 в Копенгагене Малофеев заявил, что на поле было десять человек – имея в виду как раз плохую игру Беланова. Мало того, по его рассказу, тренер его еще и в трусости обвинил, чем жутко унизил.

— Сейчас прихожу к выводу, что нам была дана совершенно неправильная тактическая установка, — вспоминал в нашем разговоре Беланов. — Она сводилась к следующему: мы, мол, их шапками закидаем, атакуйте, забивайте, не боимся мы никаких Элькьяеров и Лаудрупов! В результате на собственном поле датчане несколько раз элементарно подловили нас на… контратаках! Тренеру в той ситуации следовало бы признать свою ошибку – за это его бы только больше зауважали. А он вместо этого начал оскорблять игроков, а меня так вообще сделал козлом отпущения.

Беланов, человек ранимый, испытал настоящий стресс. И в клубе после этого какое-то время не мог поймать свою игру – хотя Лобановский и партнеры успокаивали как могли. Но партнеры эту неуверенность чувствовали. Скажем, в начале второго круга-85 «Динамо» играло в Киеве с «Черноморцем». В начале игры Беланов убежал от защитников, вратарь Гришко его сбил. Пенальти.

Игорь по уже сформировавшейся привычке – к хорошему привыкаешь быстро! — подошел к мячу, но услышал голос Бессонова: «Игорь, пусть Толик пробьет». Удар Демьяненко Гришко отразил, а Пасулько забил киевлянам единственный мяч, и «Черноморец» выиграл. Беланов еще долго не мог успокоиться, не понимая, почему ему не дали пробить 11-метровый в ворота бывшей команды. Он больше всего страшился недоверия. Ситуацию улучшил откровенный разговор с партнерами. Все недоразумения были разрешены.

А у Малофеева в сборной Беланов больше не играл. И на вопрос, как проходила смена тренера за считанные недели до начала ЧМ-86, он ответить мне не смог: «Так меня ж тогда в сборной не было!»

Трудно, почти невозможно себе представить, что такое могло быть меньше чем за месяц до чемпионата мира, во многом благодаря которому Игорь получит «Золотой мяч»…

Вот как зависим порой человек от окружающих его обстоятельств.

— После Дании Малофеев меня не вызывал, — рассказывал мне Беланов. — Да даже если бы и вызвал, я бы не поехал. Не видел толка играть в команде, где нет никакой стратегии и все тянут в разные стороны. У Лобановского или Бескова такого быть не могло.

Но все в одночасье переменилось – и, допустим, Черенков с Гоцмановым в Мексику-86 не поехали, а Беланов – поехал. Чтобы сделать хет-трик в драматически проигранном матче с Бельгией, после финального свистка упасть на траву и заплакать. Ибо, сколько бы ты ни забил голов, все это мало что значит по сравнению с победой.

После чемпионата мира Беланова и Дасаева пригласили в сборную мира. Вся мировая пресса, в том числе и советская, была настроена доброжелательно, и если кто-то и критиковал, то лишь посреди похвал. Но сами футболисты еще находились в трансе, и даже мыслей о том, что форвард проигравшей в 1/8 финала команды получит «Золотой мяч», тогда и в голову Беланову не приходила. По его словам, он сильно удивился даже новости о том, что фигурирует в списке претендентов. А уж когда сказали, что выиграл…

Помнится, та информация и в самом-то Союзе многих поразила. Ведь лучшим игроком того, 86-го, года в стране был признан не Беланов, а Александр Заваров. И даже спустя без малого десять лет, обсуждая эту тему с самим лауреатом, я понял, насколько та реакция в СССР стала для него болезненной. Беланов завелся буквально с пол-оборота:

— Одно хочу сказать – я получил «Золотой мяч» не по блату, не за красивые глаза. А то кое-кто говорил и писал потом, что вручили мне приз незаслуженно. Да, это награда всей нашей команде, да, Саша Заваров или Паша Яковенко могли бы претендовать на нее с не меньшим основанием. Но когда я читаю в газетах, что Заваров был на голову, на две головы сильнее Беланова, меня это удивляет.

Мне что, подарили «Золотой мяч»? Или европейские журналисты в футболе не разбираются? Мы с Сашей в том году сыграли свои лучшие матчи, и во многом благодаря друг другу. Но я не понимаю людей, которые вбивают между нами клин. Не вобьют! Я же получил этот мяч, потому что годами сидел на базе, рыл носом землю. Жил в Конча-Заспе, жил ради игры, ничего другого не видел и не знал. Это было наградой за преданность футболу, за то, что на тренировках Лобановского у нас в глазах темнело, что мы проделывали сумасшедшую работу, какая ни одному другому клубу не снилась…

О том, что Беланову присудили «Золотой мяч», он узнал на церемонии вручения киевлянам золотых медалей. Поблагодарил и сказал, что хоть приз этот – индивидуальный, заслужила его вся команда.

Но вот что интересно. «Золотой мяч» Игорю вручали ранней весной 87-го, на Республиканском стадионе перед матчем с «Бешикташем» на Кубок чемпионов. За церемонией, которую вел главный редактор France Football Жан Тибер, наблюдали 100 тысяч человек. Беланов, по его словам, страшно волновался – и как раз в том матче впервые за свою карьеру не забил пенальти…

Пенальти он не забьет еще всего один раз…

А вот бытовая зарисовка от Игоря с матча сборной мира, которая здорово характеризует тогдашних советских чиновников:

— С нами ездил какой-то чиновник из Спорткомитета, и, когда нам всем давали красивые костюмы с фамилиями, он подошел к Беккенбауэру и начал жаловаться ему, что… не досталось костюма. Так Кайзер Франц снял с вешалки свой костюм и отдал этому чиновнику. Нам было так стыдно, в первую очередь за страну, что мы места себе найти не могли.

Такого сезона, как в 86-м, в карьере Беланова больше не будет. По его собственному мнению, после «Золотого мяча» на него навалится груз ответственности, с которым он до конца совладать так и не сможет.

— Никакого головокружения от успехов не было. Какое зазнайство в 26? Это в 20, когда у парня ветер в голове, такое возможно. А тут все наоборот было. Перенапрягся я. В каждом матче от меня ждали чего-то выдающегося, я хотел сыграть как лучше, а получалось хуже и хуже. Увы, уровня 86-го года я так вновь и не достиг.

Многие, думаю, мечтают испытать те же горькие чувства, как Беланов после 86-го. Завоевать «Золотой мяч», чтобы после не поддержать тот уровень – мало людей, мне кажется, откажутся от такого варианта разочарования в своей жизни.

А вот не забить пенальти в финале чемпионата Европы – разочарование куда конкретнее. И драматичнее. Описывать это лучше всего посредством прямой речи героя. Или, в данном случае, увы, антигероя.

— Чаще всего я бил пенальти по центру на силу. Вратари это знали, и, когда они явно оставались на месте, ожидая прямого удара, я их на этом ловил, отправляя мячи по углам. Тут же произошла случайность. Я видел, что ван Брекелен изготовился прыгать в правый угол, и ударил в своей манере по центру.

Единственное, что я изменил, — так это решил ударить низом. Трибуна за воротами в Мюнхене была расположена так, что визуально кажется: перекладина находится ниже, чем обычно. Вот я и попытался прижать мяч к земле, не до конца, но прижать. И мяч попал в ногу прыгавшего в угол ван Брекелена. Сантиметр-два – и был бы гол. Но это жизнь, и этот самый сантиметр может предопределить ее поворот.

Три дня Беланов не мог спать. Все напоминали ему, что и Марадона, и Зико, и Платини, и Сократес не забивали пенальти. Что любой футболист – человек, а не робот… Может, кричать нужно было: «Игорь, зачем ты себя поедом ешь, ты на этом чемпионате сделал столько, что и без дурацкого 11-метрового памятник заслужил – отдал голевые передачи Рацу в первой игре с Голландией, это был победный мяч, и Протасову с Ирландией, когда еле отскочили от бодрых островитян! Без этого не было бы никакой Италии в полуфинале и никакой повторной Голландии в финале – ничего не было бы! Да тебя поставили играть правого хава, потому что Яремчука не было – какие голы?!»

Интересно, услышал бы. Он и сегодня не очень хочет утешаться – куда больше снова и снова пенальти вспоминает… Как и, увы, большинство болельщиков.

Вскоре он уехал в «Боруссию» из Менхенгладбаха. По телевизору иностранные чемпионаты в ту пору не показывали, и Лобановский, по мнению Беланова, из-за этого стал куда более зависим от мнений тренеров других клубов, чем прежде.

Когда Беланов говорит, что взятый мэтром курс на омоложение был преждевременным – у меня возникают вопросы. На ЧМ-90, если не считать Игоря и еще пару человек, играл старый состав. А в том же 90-м молодежная сборная СССР в блистательном стиле выиграла чемпионат Европы. Но ни Мостового с Саленко, ни Колыванова с Кирьяковым, ни многих других в Италию Лобановский взять не решился. И если тренера в чем-то больше всего и упрекали, то не в преждевременном, а как раз-таки в не проведенном вовремя омоложении.

Но каждый футболист по определению субъективен. Как тренер относится лично к нему – так он то или иное тренерское решение и воспринимает. Беланов с громадным пиететом относится к Лобановскому, но и после окончания карьеры пребывал в убеждении, что по отношению к нему могли поступить и иначе.

Впрочем, давайте поставим себя на место Игоря. Кто из нас – тем более став обладателем «Золотого мяча», что уже достижение за гранью фантастики – придерживался бы другого мнения?.. А тут еще и травмы у него в «Боруссии» пошли – и в 29 его карьера игрока сборной СССР тихо завершилась. Можно, конечно, предположить, что забей он тот пенальти в финале Euro, конец судьбы в национальной команде был бы оттянут. Но вряд ли надолго.

Беланов говорит, что о продаже в «Боруссию» его поставили перед фактом. Кому-то, по его мнению, было выгодно, чтобы он оказался именно в Менхенгладбахе – при том что интересовались им многие известные европейские клубы. Но ведь сам Беланов не имел ничего против отъезда! Началась массовая распродажа звездного состава – и прежней заинтересованности в себе Игорь не видел. Вот только рассчитывал, что окажется в более сильной команде.

Поначалу все было хорошо – «Байеру» из Леверкузена Беланов даже забил «ножницами» через себя, чего даже в лучшие годы его карьеры не происходило. Четыре мяча в первых турах – и пребывание среди лидеров бомбардиров бундеслиги. И тут – нашумевшая история с воровством…

— К нам в гости приехали друзья жены. Пошли в магазин. Ошалели от заграницы и, как потом выяснилось, украли какие-то платья и туфли. Потом и их, и меня как хозяина квартиры забрали в полицию. При нем тут я? Мне вскоре все объяснили.

Меня заподозрить никто ни в чем не мог – в это время я гулял с детьми. И, естественно, эти так называемые друзья сами по себе никому были не нужны. Но на скандале, в котором было бы замешано мое имя, многие могли бы сделать имена уже себе. Да и падкая на сенсации немецкая бульварная пресса раздула это дело. А наши газеты, что очень обидно, просто перепечатывали немцев, не пытаясь связаться ни со мной, ни с адвокатом – вообще ни с кем. Одна «Комсомольская правда» справедливо написала: какой смысл человеку, который в один день отдает пять тысяч долларов на помощь больным детям, на следующий идти и обворовывать магазин? Да я этот магазин купить бы мог! Но никто моим мнением не интересовался.

Адвокат, общаясь с Белановым, разводил руками: «Они у тебя жили? А раз так, то по немецким законам ты – соучастник». В итоге он был вынужден заплатить штраф в 25 тысяч марок. А «друзей» тех он больше никогда не видел.

Лотар Маттеус, с которым они несколько раз играли в сборных мира, говорил ему: «Игорь, выбрось все это из головы! И обо мне такие вещи пишут, что волосы дыбом встают, но я не обращаю внимания». Но мы же помним: Беланов – человек очень ранимый. Каким был в годы игры за «Черноморец», таким остался и в Германии. И на игре его там это в конечном счете тоже сказалось. Игоря, человека с тонкой душевной организацией, вывели из равновесия. С женой, кстати, через какое-то время они развелись. И с дочкой долго еще видеться форвард не мог – потом, правда, устаканилось.

А таблоиды продолжали неистовствовать. Писали даже, что он устроил дебош и упал с… люстры. По утверждению Беланова, он тогда вообще не употреблял спиртного – но немецкий «желтяк» даже фотофальшивку ухитрился сделать, впечатав поднятые руки Игоря в пресловутую люстру. Даже из советского посольства ему звонили, интересовались, что происходит. Но никто и пальцем не пошевелил, чтобы как-то помочь, защитить.

Также газеты и болельщики соперников устроили веселуху по поводу того, что жена Беланова якобы прикупила 15 кило мяса. По советским меркам это было совершенно нормально – запас карман не тянет, мало ли, вдруг мясо пропадет, ну а немцы хохотали и всячески издевались над происхождением. Что вы хотите – культовая личность, первый русский в бундеслиге!

Одноклубники поддерживали, ободряли. И в первом же матче после «магазинного» скандала он сделал дубль в матче с «Вердером». Но потом нервное перенапряжение, как считает Беланов, сказалось, и начался спад. Хуже того, пошла одна травма за другой, и в конце концов форвард выбыл на год. Спина, нога – болело все.

Ситуация вся эта напоминает историю с Андреем Шевченко времен «Челси». Вплоть до того, что Беланов, как спустя более полутора десятилетий Шева, поехал в Мюнхен к врачу «Баварии». И тот точно так же определил, что у украинского футболиста проблемы не с ногой, а со спиной, а лечили его долгое время неправильно.

Словом, после всех этих травм и потрясений с большим футболом было по большому счету покончено. Играл еще в «Айнтрахте» из Брауншвейга вместе с Виктором Пасулько – но это скорее по инерции. Появился бизнес – фирма спортивного питания…

Когда мы общались в 95-м, Беланов сказал без обиняков: ехать в Германию ему не стоило. Либо надо было оставаться, либо пробовать свои силы в Италии или Испании, «которые гораздо больше подходят моей морской, одесской душе». Да и после Киева резко опускаться в уровне команды – не фунт изюму. Так что, по мнению Игоря, его немецкие неудачи во многом были предопределены.

Возвращение в «Черноморец» к старому товарищу Буряку тоже удачи не принесло. Опять же – травмы: сыграв всего три матча, Беланов выбыл до конца сезона. Да и с руководством клуба, в отличие от главного тренера, отношения у Игоря, по его словам, не сложились. В пример боссам «Черноморца» он во время нашего разговора в 2007 году приводил президента ЦСКА Евгения Гинера, правильно выстраивающего отношения между президентом, тренером и игроками. Вот только своего Гинера Беланов на данный момент пока так и не встретил. Хотя и сам своего рода Гинером какое-то время был – пару лет являлся владельцем и президентом швейцарского клуба «Виль».

(Артем Франков: «Это вообще отдельная и очень показательная история! Сам Беланов, уже все пережив и, насколько это возможно, успокоившись, говорил о том, что отрицательный опыт – тоже опыт и больше он на такое не поведется. «Как же нас не любят в Европе… Ну совершенно не воспринимают. И это, несмотря на всю расчетливость, практицизм тамошнего народа откладывается на бизнесе. Встречают они по одежке, а для них как ни оденься – ты с Востока, из страшного Советского Союза. Значит, с тобой нужно поступать как с врагом».

В августе 2003 года Беланов совместно со своим партнером Геннадием Перепаденко, тоже футболистом ого-го, выкупил контрольный пакет акций «Виля», скромнейшего клуба, который никогда ничего не выигрывал. Более того, еще и финансы его находились в расстроенном состоянии – президент клуба Андреас Хафен вскоре угодил в тюрьму по обвинению в растрате. Беланов энергично взялся за футбольную сторону дела – пригласил старого друга Александра Заварова. Правда, сделать того главным тренером не удалось – не было ПРО-лицензии УЕФА, потому Заварова оформили «директором по футболу», а на должность тренера взяли Йоахима Мюллера. И что вы думаете – «Виль» выиграл Кубок Швейцарии-2004!

Дальше пошло гораздо хуже. Мюллер отказался работать с Заваровым и вообще завалил всю работу, с ним пришлось расстаться… Куда хуже оказалось сопротивление других акционеров клуба, которые так и не приняли людей с Востока. В итоге несколько миллионов франков, вложенных Белановым, канули в Лету – вернуть их было практически нереально. Вскоре Игорь Иванович продал свою долю – собственно, к этому доблестные партнеры и вели, как следует выжать неопытного Беланова и отобрать у него все за бесценок… «Виль» и по сей день бултыхается во втором дивизионе, а Беланов покинул Швейцарию с очень горьким осадком»).

На тренерскую работу в большом футболе обладателя «Золотого мяча», в отличие от его собрата по успеху Блохина, так и не потянуло. Зато у него есть своя футбольная школа в родной Одессе, куда он после окончания карьеры игрока окончательно перебрался. В 2007 году он рассказывал мне:

— В нашей школе – 350 мальчишек. Помогают друзья, энтузиасты. Кто угодно, только не из городской власти. При том что для меня это не бизнес. Уходят от меня бесплатно, никаких контрактов не подписываем, правами на ребят не владеем. Школа существует уже пять лет, пацаны приходят с 7-летнего возраста, три человека уже до дубля «Черноморца» доросли. Сколько мэров на своем веку видел – все говорили, обещали, но ничего не делали. Как будто это лично Беланову надо, а не детям. Начальникам же все становится интересным, только когда есть доход. А на детях зарабатывать – грех.

Беланов рассуждал, что молодежь надо воспитывать на нем, Блохине, Заварове и других звездах. Но его, по мнению Игоря, отчего-то боятся. Руководству любого уровня нужны «люди, которые лижут задницу, а я гонористый, на все есть свое мнение. И право на это мнение, простите, имею».

Поразился его рассказу – опять же, повторяю, времен 2007 года, — что в VIP-ложу старого еще стадиона «Черноморец» пропуска у Беланова не было. И что ходит он на обычную трибуну с друзьями – в кепочке, солнцезащитных очках. В прежние времена клуб помнил о ветеранах, звонил, давал пропуска – но в какой-то момент это закончилось.

О Киеве он тоже говорил мрачно:

— Не хочу ехать в Киев. С ребятами с удовольствием вижусь, а вот с руководством – не хочется. Были болезненные моменты. К примеру, похороны Валерия Васильевича. Перед стадионом стоят Яковенко, Яремчук – их не пускают. Полковник говорит: «Не велено ». Я на него: «Ты подумай мозгами, кто перед тобой стоит! Это наш тренер, наш учитель!» Подходит второй: ладно, мол, пропусти. Только так и прошли. Приходится наглость проявлять в тех случаях, когда само собой все должно решаться. Хочется, чтобы уважение было.

— А в кампании по продвижению Euro-2012 вас задействовали?

— Нет. Почему – вопрос не ко мне. У каждого свои амбиции. Забывают люди прошлое – что поделаешь? А я не стремлюсь ни к чему. Если обратятся – буду помогать. Но сам напрашиваться не собираюсь.

Было в том нашем разговоре ощущение какой-то полной белановской неустроенности в послефутбольной жизни. Что так и не нашел он в ней свое место. Физически-то он себя, как я понимаю, не запустил, сказал даже: «Я бы и сейчас мог кое-что показать. Играю, плаваю, качаюсь». В ветеранских командах он всегда был задействован по полной программе, ездил – и, вероятно, продолжает – по всему Советскому Союзу.

Но даже обладание «Золотым мячом» не гарантирует комфортного самоощущения. И чувства, что ты реализовал себя не только в прошлом, но и в настоящем.

(Артем Франков: «Хотя все меняется, и Беланов выглядит в Киеве вполне уместно – в кругу друзей. Так, в декабре 2011-го, побывал он на жеребьевке финальной части Евро, а прямо с последующего банкета Григорий Суркис вытащил Беланова и Блохина (остря – мол, когда между двумя обладателями «Золотого мяча» попадаешь, желание загадывать можно? Нужно!) в прямой телеэфир – нести свет знаний в массы, оценивать только что состоявшееся… Через две недели снова довелось встретиться с Игорем Ивановичем уже на «Виктории футбола», всеукраинской премии, этаком местном «Оскаре», где его чествовали как легенду. Помнят! В том числе и в Киеве. А может быть, прежде всего в Киеве, где он провел свои лучшие футбольные годы.

Не все так плохо. Но и далеко не все хорошо.

Неудачной была и попытка Беланова пойти в футбольные функционеры. Осенью 2009 года он рискнул выставить свою кандидатуру на выборах президента Премьер-лиги Украины. Вот только опыт снова оказался негативным – некоторые президенты клубов, пообещав Игорю поддержку, впоследствии либо «отморозились», уйдя со связи, либо потихоньку шепнули – мол, ты же все понимаешь, у меня бизнес совместный, я не могу за тебя…

— Не терплю фальшь, все это неуважение… У меня есть программа, я готов был ее представить, но к чему это, если все решено заранее? Больно и обидно, не заслужил я такого отношения. Последний раз нечто вроде этого я переживал, когда пенальти на чемпионате Европы не забил, не спал неделю… Я ухожу. Но я вернусь, вот увидите».)

В 2011 году Беланов вошел в городскую власть, возглавив управление физкультуры и спорта в Одесском горсовете. Увы, коллеги, живущие на берегах Черного моря, отзываются о его деятельности на новом посту без энтузиазма. Нет, не то чтобы уничижительно. Просто, говорят, человек не на своем месте, и его имя скорее используют вышестоящие начальники как некий щит от нападок. Хочет, радеет – да не его это. Никакой он не чиновник.

А кто?

Знаменитый футболист. Один из трех украинских и четырех советских (на все остальные страны бывшего СССР – один Лев Яшин) обладателей «Золотого мяча». Разве мало?

Нет. Но очень хотелось бы, чтобы у Беланова было не только вчера, но и сегодня, и завтра. Чего ему и желаю. Искать себя в жизни можно долго, многим и вовсе не удается.

Главное – найти.

Прокопенко нет с нами уже без малого пять лет, но я до сих пор до конца не могу в это поверить. Как и в то, что 24 октября, в день его рождения, не позвоню ему с поздравлениями и не услышу в ответ свежий одесский анекдот. Порой включаю сохранившуюся диктофонную запись его интервью – и у меня в голове не укладывается, что этот заразительный смех больше никогда не зазвучит.

Всего за месяц до того рокового августовского дня 2007 года я с огромным удовольствием проводил в Одессе время в компании, как всегда, импозантного, загорелого, выглядевшего на «полтинник» Прокопа – так его за глаза называл весь наш футбольный мир. «Как я тебе завидую!» – говорили все без исключения знакомые, узнав, что в дни моей командировки в город моего детства Виктор Евгеньевич будет там…

Фотографируя Прокопенко у памятника Дюку де Ришелье, слушая очередной из тысяч его анекдотов или футбольных баек, задавая вопросы для интервью, которое так и не успею написать до его смерти, ловил себя на мечте – в 62 года быть таким, как он. И на уверенности, что он, депутат Верховной Рады Украины, еще обязательно будет тренировать и побеждать. Как побеждал Отто Рехагеля с «Вердером», Алекса Фергюсона с «Манчестером», Арсена Венгера с «Арсеналом» – много ли вы найдете у нас таких специалистов?

Что такое: «У нас?» – вскинется иной украинский патриот, зная, что автор этих строк представляет Россию. А вот что. Как-то я спросил Прокопенко:

— Вы себя ощущаете украинским или российским тренером?

— Я— советский человек. До сих пор мне с трудом верится, что нас порвали на куски. Если вижу любого человека, знакомого мне по чемпионату СССР, — ощущение, будто с родным повидался. Не отождествляю себя по отдельности ни с Украиной, ни с Россией.

Другого такого «безнационального» тренера в двух странах не найти. И в этом тоже – единственность Прокопа.

«Когда-нибудь вернетесь работать в Россию?» – этот вопрос в нашем июльском интервью был последним. И последним в нашем общении вообще… А тогда я был счастлив, услышав в ответ лукавое: «Если это произойдет, удивлен не буду». Дома в Одессе он смотрел по спутниковой тарелке даже «Сатурн» – «Амкар» – и, узнав об этом, я действительно верил, что он вернется, и наш футбол от этого станет лучше.

Судьба рассудила иначе. Ничтожный тромб в одну секунду лишил нас человека, у которого в постсоветском футболе, думаю, было больше всего друзей. И – хоть это казалось нереальным – совсем не было врагов. Потому что не знаю, кем нужно быть, чтобы не то, что ненавидеть – даже недолюбливать Прокопа. Интеллигента, острослова, порядочного человека. Не случайно в день его смерти горе охватило, например, гостевую книгу московского «Спартака», который Прокопенко никогда не тренировал. А, наоборот, возглавлял спартаковского конкурента в 90-е годы – «Ротор» из Волгограда…

У любого, кто его хоть немного знал, этот потрясающий человек ассоциировался со словом «жизнь». В Одессе людей с такой философией называют «любителями костра и солнца». При этом для веселья ему не нужно было принять рюмку: в 92-м, когда мы с Прокопенко познакомились, он уже не пил. И любил приговаривать: «Я давно не пью, зато как разливаю!»

Вот что такое судьба. Кто-то не отказывает себе ни в чем – и живет до девяноста. А другому, давным-давно непьющему, на роду написано уйти в самом расцвете.

Не было в футболе человека с большим, чем у Прокопа, кругозором, внимательнее следившего за новостями культуры, политики, экономики. Приезжая в Волгоград в середине 90-х, я во время разговоров с ним на целые часы забывал о футболе – количество тем, которые он сам желал обсудить, было неисчислимо. И потому я совсем не удивился, когда в июле 2007-го услышал от него:

— На одном дыхании посмотрел по каналу «Ностальгия» запись интервью с академиком Лихачевым. Какой же это был образованный человек! Какие глаза у него были в 84 года! Какое благородство было в его словах – личности, которая прошла через блокаду, лагерь! Он был единственным из академиков, кто не подписал письмо против Сахарова. А в горбачевские времена, когда генеральный секретарь говорил слово «мышление» с ударением на первый слог, некоторые филологи умудрялись утверждать: «Так говорить можно, в зависимости от контекста». Так Лихачев тогда этих филологов обрубил: «Не может быть никакого контекста! Слова «мЫшление» в русском языке нет!»

Прокопенко, вполне вероятно, даже слишком любил жизнь во всех ее красках, чтобы сконцентрироваться на одном футболе. Да, он добился в профессии многого – российских и украинских серебра и бронзы, двух Кубков Украины и финала Кубка России, двух четвертых мест в чемпионате СССР с «Черноморцем», еврокубковых побед над «Вердером», «МЮ», «Арсеналом», равного противостояния «Реалу», титула «Гроза авторитетов», извечно принадлежавшего «Черноморцу», — но наверняка мог бы достичь еще большего, если бы стал рабом футбола, отдавался бы ему без остатка.

Только тогда это был бы уже не Прокоп.

Что-то неправильно в устройстве этого мира, если такие люди умирают. Те, кто хочет и любит жить, не должны уходить так рано. Кто же тогда останется?

Знаю точно: глядя на нас с небес, Виктор Евгеньевич не одобрит, если мы будем лить в его память ведра слез. Он, человек, вокруг которого всегда было море смеха, предпочтет, если мы помянем его какими-то забавными историями.

Перед отъездом из московского «Динамо» в «Шахтер» он пригласил нас с коллегой Максимом Квятковским попрощаться к себе домой в Большой Тишинский переулок. И первым делом вспомнил, как незадолго до того по приглашению знакомого полковника приехал в одну из одесских воинских частей. Где тут же увидел плакат, с которого леденящим душу взглядом на него смотрел… Усама бен Ладен. А под портретом террориста было написано: «Мiжнародний злочинець (международный преступник. — Примеч. И.Р.) Увидите на территории части – немедленно арестуйте!»

В этом был весь Прокоп – даже когда тема встречи была невеселой, он менял ее настроение за какую-то секунду. И настолько был лишен самомнения и снобизма, что, когда во времена успехов в Одессе Семена Альтмана его на стадионе «Черноморец» просили об автографе, он отвечал: «Вы знаете, я не Альтман!»

Только заходил у нас разговор о том, как на Привозе после побед игрокам и тренерам «Черноморца» отвешивали лучшие куски мяса, как Прокопенко вспоминал анекдот: «В советское время родители-одесситы пришли свататься и увидели невесту. Родители невесты спрашивают: “А кто ваш сын?” – “Инженер”. У них – гримаса на лице. “А шо вы думали?” — “Думали, хоть мясник”. — “А шо, она у вас такая красавица?!”»

Или рассказывал я Прокопенко болельщицкую байку: якобы одного из его воспитанников Ивана Гецко взяли в футбол после того, как он затемно возвращался домой через лес и забил ногами напавшего на него волка. Он мгновенно реагировал анекдотом: «Сидят мужики в деревне на завалинке и одному говорят: “Иван, что ты сидишь? Там на околице волки на твою тещу напали!” — Иван отвечает:“Как напали – пусть так и отбиваются”».

Право, невозможно было поверить, что родился Прокопенко не в Одессе, а в Мариуполе – настолько его аура совпала с одесским духом. Ну кто еще мог бы произнести фразу: «Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее нужно у моря»?..

Мой коллега Александр Львов в своей авторской рубрике «Ретро-блокнот» на страницах «Спорт-Экспресса» вспоминал еще одну историю – еще тех времен, когда молодой тренер Прокопенко ассистировал в «Черноморце» корифею – Никите Симоняну:

«Благодаря Прокопу и родился знаменитый и вечно беспроигрышный тост-розыгрыш, который всегда во всех компаниях и по сей день проходит на ура. Особенно удавался он самому автору. В начале застолья или в середине – значения не имеет, Прокопенко на несколько минут выходил из-за стола. А когда возвращался, сообщал честной компании, что разговаривал по телефону с Симоняном. На что народ сразу же реагировал вопросами: “Ну, как там Палыч? Что просил передать?” Здесь Виктор Евгеньевич делал мхатовскую паузу и громко отвечал: “Палыч просил передать, что между первой рюмкой и второй (третьей и четвертой, пятой и шестой – разницы нет) не должно быть перерыва!” И под взрыв общего хохота поднимал бокал».

В нашем разговоре Прокопенко с огромным удовольствием вспоминал, как работал с Симоняном:

— Никита Палыч – это кладезь мудрости! Два года работы с ним – это вообще фантастика. Какое у него чувство юмора – я умирал от смеха! Помню, играли на базе контрольный матч. В день игры в советское время на обед давали цыплят. А на базах у клубов жили собаки – был и у нас такой звероподобный Джек. Он цыплят этих нажрался, и пока обе команды на поле, сбившись в кучу, бились со страшной силой в центре поля, вышел из калитки, лег между штрафной площадкой и центральной линией, метрах в двадцати от боковой – и уснул. Так тайм и закончился, никто его не разбудил. Симонян, комментируя ход игры, сказал: «Во что вы играете?! Вон, посмотрите, Джек уже 20 минут лежит на поле, а вы его даже не побеспокоили!»

Ученик у учителя оказался достойный.

Таким Прокоп был и с игроками. Невозможно забыть ничью его «Ротора» с «Манчестер Юнайтед» на «Олд Траффорд» – 2:2, когда волгоградцы прошли в Кубке УЕФА клуб Шмейхеля, Гиггза и Бекхэма. Я был в тот незабываемый вечер в ложе прессы великого британского стадиона – и не верил собственным глазам. Не верил и Алекс Фергюсон, который, однако, нашел в себе силы признать, что храбрая русская команда заслужила того нежданного успеха.

Но никто не знает, что происходило в раздевалке перед тем матчем. «Смотрю – игроки дрожат, как листья осины на ветру, — рассказывал мне Прокопенко в июле 2007-го. — Остается минут пять, но в таком состоянии выходить на поле нельзя. И выдаю чистый экспромт. “Знаете, что главное в танке?” – спрашиваю. У них безумные глаза – при чем здесь танк, сейчас на “Олд Траффорд” выходить! Делаю паузу и говорю: “Не уср.ться!” Раздевалка трясется от хохота, они расслабляются, выходят и за первые 20 минут два гола забивают…»

Знаю, пожалуй, одного человека, который как-то всерьез обиделся на Прокопенко, — президента «Ротора» Владимира Горюнова. Это случилось, когда уставший от безденежья в Волгограде тренер принял предложение «Шахтера». Какое-то время они не общались, но потом все вернулось на круги своя.

— Я сам первый шаг сделал, — рассказал Прокопенко. — Приехал к нему на день рождения, хоть он и не приглашал. И считаю, что поступил правильно. Я никогда не был президентом, он никогда не был тренером. Поэтому в какой-то момент мы и не поняли друг друга. Я очень хочу, чтобы «Ротор» опять поднялся. В Волгограде остался не только кусочек моего сердца, там остались дочка и внуки.

Горюнов – человек вспыльчивый и ранимый, но с большой душой. Они с Прокопом не могли не помириться. И когда тренера не стало, его бывший начальник каким-то немыслимым образом примчался из Волгограда в Одессу – хотя и из Москвы-то успеть было практически невозможно: похороны прошли спустя полтора дня после смерти. На стадион, в годы работы Прокопенко носивший имя Черноморского морского пароходства, пришел, кажется, весь город. Матчи «Черноморца» в тот момент такой посещаемостью и не пахли.

Юмор Прокопенко иногда в жизни… мешал. Когда он сталкивался с людьми, лишенными этого чувства. О чем он рассказал мне во время нашего последнего разговора в июле 2007-го.

— В 85-м к «Черноморцу» прикомандировали нового кагэбэшника. Я тем временем поехал просматривать «Вердер» перед Кубком УЕФА. Возвращаюсь, он просит рассказать о поездке. Я говорю, что встретили по-доброму, показали город, на футболе все тоже было нормально. «Конторский» интересуется: «Вашу сумку обыскивали, пока вас в гостинице не было?» А я думал, что он юмор понимает. И сказал: «Жалко, что вы не предупредили. Я бы черную нитку сюда положил, белую – туда, и вывел бы их на чистую воду» – «А женщин вам предлагали?»

Даже если бы предлагали, так бы я ему и сказал. Он разозлился, что я над ним издеваюсь, и начался конфликт, который в конце концов привел к моему уходу из «Черноморца». Когда я уже второй раз в Одессу из Волгограда вернулся, мне в обкоме показали «телегу», которую тот человек из КГБ на меня «накатал». У тренера по тем временам была зарплата 200 рублей, а он написал, что у меня на предъявителя лежат 120 тысяч рублей. Это как сейчас 15 миллионов долларов. Сделал из меня плутократа – и мне в команде и вокруг нее создали такую обстановку, что пришлось уходить…

А болельщики-то все гадали, почему Прокопа тогда уволили. О таких вещах во времена СССР вслух говорить было невозможно. А ведь не заговори мы тогда об этом, и разгадку той тайны унес бы Виктор Евгеньевич в одесскую землю.

Мало того – после той отставки ему не дали уехать поработать в Новую Зеландию. Партком «Черноморца» отказал в характеристике для поездки за границу – и Прокопенко остался. На радость всем нам. Но кто знает, сколько здоровья «съела» у него та история?

В Прокопа невозможно было не влюбиться с первой же минуты знакомства. Женщины – те вообще всегда были от него без ума. Впрочем, его обожали и мужчины, болельщики – где бы он ни работал. В Одессе, Волгограде, Донецке, Москве. В голосовании поклонников «Шахтера», кто является лучшим тренером клуба всех времен, Прокопенко (в свое время в Лиге чемпионов победивший «Арсенал» Венгера – 3:0) занял первое место, с громадным отрывом опередив будущего главного тренера «Реала» Бернда Шустера. Не исключено, что и сейчас он опередил бы Мирчу Луческу, несмотря на все болельщицкое уважение к румыну и его огромные заслуги как перед футболом в целом, так и перед клубом в частности. Потому что человеческая симпатия – штука особенная…

По опросу газеты «Одесса-спорт» он был признан лучшим тренером «жемчужины у моря» за 40-летнюю с лишним историю клуба. В Волгограде, где у него живут дочь и внуки, Прокопенко тоже остался божеством – пусть и проиграл в решающем матче чемпионата-97 «Спартаку». Потому, может, проиграл, что не изменил своих принципов и за день до матча по базе свободно разгуливала целая армия журналистов…

С нами, репортерами, он общаться очень любил – и тем отличался от большинства тренеров. Ему не терпелось обсудить последние новости политики, культуры, а в футбольной «тусовке» на эту тему можно разговаривать далеко не со всеми. Вот он и радовался каждому приезду в Одессу или Волгоград знакомого московского журналиста.

Да и с обычными людьми он общаться обожал. Где, вы думаете, я встретил его в июле 2007-го? Разумеется, на базе «Черноморца» в поселке Совиньон, хотя к команде он, депутат Верховной рады Украины, формально давно уже отношения не имел. Но несколькими днями раньше ее возглавил Виталий Шевченко, старый друг Прокопенко. Как можно упустить возможность в отличную погоду съездить на тренировку? И порассказывать байки и анекдоты болельщикам, которых на тренировки «Черноморца» пускают свободно? Общительность Прокопа не знала границ и постоянно требовала выхода. Вокруг него, как всегда, собралась толпа.

— Знаете, какое напутствие я вчера дал Шевченко? – хохотал Прокопенко. — «Желаю тебе разделить судьбу Фабио Капелло. Провести тяжелый сезон, в конце которого стать чемпионом, быть уволенным и получить 12 миллионов отступных». Кабанчик, как его называли в годы игровой карьеры, ответил чисто по-одесски: «Я готов на третье место и два миллиона!»

Помимо проигранного золотого матча «Спартаку» в 97-м хватало у него в тренерской карьере и других ударов. В 84-м его «Черноморец», ранее звезд с неба не хватавший, стал в чемпионате СССР четвертым и вышел в Кубок УЕФА. Был бы и третьим, если бы в ключевом матче в Днепропетровске при ничейном счете гол со штрафного защитника одесситов Игоря Соколовского не был отменен харьковским арбитром Юрием Сергиенко под фантастическим предлогом: якобы во время полета мяча… истекло время матча. Секундомер Прокопенко свидетельствовал, что недоиграли полторы минуты. Это было даже не воровство, а грабеж средь бела дня: матч транслировался на весь Советский Союз центральным телеканалом! Но наставнику от этого было не легче, и в итоге «Днепр», имевший могущественных покровителей (потому и позволивший себе тот «грабеж»), стал третьим, опередив «Черноморец» на очко.

Это был первый удар в тренерской судьбе Прокопенко. 17 лет спустя круг замкнется: в разгар борьбы его «Шахтера» за украинское золото с «Динамо» киевляне победят в Запорожье за счет мяча, недолетевшего до ворот полметра. И в итоговой таблице киевляне опередят команду Прокопенко опять же на самую малость.

(При прочтении этого фрагмента гневно раздувается второй автор, Артем Франков: «Да, Виктор Евгеньевич такое говорил – мол, золотые медали лежали в кармане, а их оттуда украли, а заодно вырвали ему сердце… И даже ссылался не только на гол в Запорожье, по поводу которого так никто и не может четко сказать – был, не был, но и чуть ли не подсуживание против «Шахтера» в решающем домашнем матче с киевским ЦСКА допускал, мол, судья передумал и пенальти не поставил… Только Прокопенко – лицо в этом плане более чем заинтересованное! Понимаю, что нет смысла спорить и делать правки…»

Мы еще вернемся к этому вопросу в главке о новейшей истории футбола в Украине. Та смертельная и, простите, смердящая гонка «Динамо» и «Шахтера» весной 2001 года очень многое определила как в отношениях клубов, так и в расстановке сил в целом. Болельщики до сих пор не примирились по этому поводу, и уже никто никого не способен ни в чем убедить, каждый четко стоит на своем – одни, что их обокрали, другие – на заслуженности своей победы. Скажем мягко: не хотелось бы с проигравшего рисовать портрет белого, пушистого и всеми любимого борца за народное счастье, потому что это будет страшно неверно даже в своеобразном некрологе.

А Прокопенко был и остается одной из самых симпатичных и ярких звезд на футбольном небосклоне. Не скажу, что любимых – мы не были настолько близко знакомы, так, на паре телепередач пересеклись за чашкой – не за рюмкой! — чаю и безобидной футбольной болтовней под решающий гол Эссьена «Валенсии». Это уже когда Прокоп стал политиком и, по-моему, ужасно этим тяготился, более того, стеснялся, преодолевая это лишь потрясающим своим юмором и оптимизмом… Как-то я подошел к нему на стадионе: «Виктор Евгеньевич, есть у нас совершенно потрясное фото, где вы на пляже в позе лотоса – можно ли поставить, не обидитесь? — Ставьте!» И вот это осталось навсегда – ведь среди наших «солидолов» так принято ни в коем случае не расслабляться перед народом…

«Старик, я видел солнце». Эту фразу А. Ткаченко в книге «Футболь» приписывает форварду Федосову – а как она подошла бы Прокопенко с того фото… Да и по жизни».)

А сколько зарубок на сердце оставил день его 50-летнего юбилея в 94-м, когда «Ротор», за три месяца после летнего прихода Прокопенко поднявшийся с 11-го места на 3-е, дома потерпел поражение от нижегородского «Локомотива» и потерял шансы на медали? Прокоп, как никто, любил анекдоты и был их кладезем – так в тот день сам стал героем классического футбольного анекдота: «В день юбилея тренер говорит игрокам: “Парни, лучшим подарком для меня сегодня станет победа”. Те отвечают: “Извините, тренер, мы вам уже галстук купили…”»

Так сложилось, что его тренерская и личностная репутация превосходила количество выигранных им медалей. Говорит это о том, что футбол – это далеко не только результаты на табло и места в таблице, но и глубоко человеческое явление. Недаром великий журналист Лев Филатов, с большой симпатией, кстати, относившийся к Прокопенко, писал: «Когда произносят фразу “в футбол играют люди”, подразумевают, что не офсайдом и пасом он жив, что выражены в футбольных движениях движения человеческой души. А существует еще и свой мир футбола. Там вы встретите благородство, честность, верность идеалам, дружбу, молчаливое мужество, незримый дух романтики. Там же – иллюзии, обольщения, надежды и их крушение, наивные суеверия. Там же – черная беспощадная работа, ручьи пота, ссадины, обезболивающие уколы, операции. Там же – грубость, страх за место, неприязнь сходящего к новенькому, сплетни, подозрения…»

Благодаря в первую очередь этой, так здорово описанной Филатовым человеческой «начинке» футбола Прокопа в России и на Украине так любили и ценили. Но, конечно, колорита личности было бы недостаточно, не будь он сильным, ярким специалистом.

В Одессе «скульптор» Прокопенко слепил целую плеяду великолепных игроков, раскрывшихся в более именитых командах, — Беланова, Пасулько, Перепаденко, Цымбаларя, Никифорова, Парфенова. Обратили внимание, что среди них – всего один будущий киевлянин (Беланов) и сразу пять московских спартаковцев? Сам Прокоп объяснял мне это так:

— По трактовке футбола «Черноморец» всегда был ближе к «Спартаку», чем к киевскому «Динамо», наши игроки становились красно-белыми охотнее и осваивались быстрее. А что касается города, то Одесса никогда не была чисто украинской и не будет таковой. Ее основали французы, строили они же и итальянцы, здесь были поселения греков, евреев, цыган… Она всегда была «вольным городом»!

Из игроков вы не найдете ни одного, кто сказал бы о нем дурное слово. Прокопенко не просто уважали – любили. И игроки, и коллеги. Кстати, он входил в самый первый выпуск Высшей школы тренеров наряду с Владимиром Федотовым, Павлом Садыриным, Эдуардом Малофеевым, Геннадием Логофетом. Учили тогда в ВШТ не так, как сейчас в России. «Студенты» два года, забыв обо всем остальном, очным порядком познавали все футбольные премудрости, жили в общежитии, получали стипендию. И вышли, как видите, из первого же выпуска известнейшие специалисты.

Как футболиста Прокопа знали меньше, но бронзовым призером чемпионата-74 в составе «Черноморца» он стал. И вошел в одну из легенд… «Динамо», в котором никогда не играл. Молодой форвард «Черноморца», впервые выйдя против бело-голубых, извинился за что-то перед Львом Яшиным, назвав его по имени-отчеству. «Какой я тебе Лев Иванович? — зарычал лучший вратарь мира. — На поле все равны!» Когда я рассказал эту историю Прокопенко, он не без смущения кивнул, подтвердив ее подлинность.

Когда диктор объявил о смерти Прокопенко, на стадионе в Петровском парке воцарилась жуткая тишина. А ведь в московском «Динамо» он проработал меньше двух сезонов. Но даже многострадальные динамовские болельщики, давно уже никому не верившие, увидели, что свое дело он делает умно, честно и весело. Команда шла в тройке, пока руководство клуба не начало разваливать ее изнутри, что успешно и осуществило. И последний всплеск талантливого Дмитрия Булыкина произошел именно при Прокопенко. К форварду навсегда приклеилось афористичное замечание тренера, что «Булыкин – натура увлекающаяся, и сейчас он увлекся футболом». Будем точнее: его увлек Прокопенко. Может, потому, что Булыкин так же любит жизнь во всех ее проявлениях?

Прощание с «Динамо» оказалось таким, что врагу не пожелаешь. Проигрыш «Торпедо-ЗИЛ» со счетом 0:1 обеспечил автозаводцам сохранение места в премьер-лиге, но от игры разило такой невыносимой договорной вонью, что зрители проводили команды оглушительным свистом и улюлюканьем.

Далее цитирую очерк виднейшего историка российского футбола Акселя Вартаняна «Россия приняла «договорную эстафету», опубликованный в «Спорт-Экспрессе» 29 февраля 2008 года:

«Динамовцы уходили в подтрибунное помещение под возмущенное скандирование своих поклонников: “По-зор! По-зор!” С прессой не общались. Только Булыкин, пробегая мимо, на вопрос:

— Это был договорной матч?

Ответил на ходу:

— Думайте сами…

На послематчевой пресс-конференции было куда оживленнее, чем на поле и трибунах. Первую же фразу исполняющего обязанности главного тренера автозаводской команды Александра Игнатенко (“Игра носила бескомпромиссный характер”) аудитория встретила громким, здоровым, долго не смолкавшим хохотом.

— Я немного неправильно выразился, — не ожидая столь бурной реакции, поправился смущенный и. о.

После слов главного тренера «Динамо» Виктора Прокопенко было не до смеха:

— В новостях есть такая рубрика No comment. Вот и я поздравляю соперников с победой, а комментировать игру московского “Динамо” сегодня, если позволите, не буду. Почему? Просто не хочу, не имею желания…

— Вы хотя бы заранее предупредили – если б мы знали, то на матч не пришли.

— Я бы тоже не пришел, – ответил главный.

Человек порядочный, он явно был не в курсе закулисных предматчевых сделок, но, догадавшись уже в ходе игры, сказал журналистам фактически то, о чем они сами знали.

Динамовское руководство в гневе. На следующий день хозяева клуба вынудили наемного работника отказаться от сделанного на пресс-конференции заявления и вскоре подыскали команде нового тренера».

Еще один – и большой – рубец на тренерском сердце.

После «Динамо» тренером Прокопенко не работал. Был спортивным директором и вице-президентом «Шахтера», потом по предложению необычайно уважающего его хозяина донецкого клуба Рината Ахметова пошел в политику. «Знаете, как меня в этой роли воспринимают? – иронично говорил он мне. — Если вчера какие-то футбольные события произошли, утром пол-Рады ко мне: “Как? Что? Почему?” И на улице то же самое. Вот такой, если быть откровенным, из меня политик».

— Где медали храните? – задал я тренеру в июле 2007-го банальный вопрос. Ответ был абсолютно прокопенковским:

— Я отношусь к той категории людей, которые не любят и не считают своим долгом утомлять людей своими жалкими успехами. Есть в моей профессии люди, которые преуспели в миллион раз больше, и они скромно себя ведут. И я беру с них пример.

Предложи ему уход в политику кто угодно, кроме Ахметова, — Прокоп наверняка не согласился бы. Но во владельца «Шахтера» он был почти влюблен. Учитывая, что мы не раз и не два обсуждали с ним политику – пусть и российскую, а не украинскую, — абсолютно безразличен он к ней не был. Вот и решил чем-то разнообразить свою жизнь. Опять же – потому что не являлся рабом футбола!

В 1994-м, незадолго до своего 50-летия, Прокопенко в Волгограде давал мне первое интервью после возвращения в «Ротор». И рассуждал:

— Для здоровья тренерская профессия просто страшна. Когда игрок бегает по полю и у него пульс 200 ударов в минуту – это нормально. Но когда тренер сидит полтора часа на скамейке и у него пульс точно такой же – это бесчеловечно. Риск, что сердце от такой нагрузки разорвется, огромный. Но мы сами добровольно ведем себя на эту каторгу. И должны научиться готовить себя к худшему, философски относиться к поражениям, не слишком высоко задирать нос при победах. «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать», — это Пастернак как будто про нас, тренеров, сказал. Мы должны залечивать раны чувством юмора. Наконец, мы не должны замыкаться на одном лишь футболе. Да, посвятить себя любимому делу. Да, быть преданным ему. Но никогда не приносить себя чему-то в жертву. Таковы мои принципы, и я никогда не видел повода, чтобы от них отказываться.

«Пульс – 200 ударов в минуту», — называлось то интервью. Вот только этой самой «страшной для здоровья» профессии в какой-то момент Прокопу вдруг стало не хватать. Хотя многие его знакомые после его ухода в Раду говорили мне: «Да ему уже не надо возвращаться в футбол! Он самодостаточная личность, любит жизнь, и ему эти нервы больше даром не нужны».

Откровенно говоря, я думал примерно так же. Но, пообщавшись с ним в 2007-м, понял обратное: политикой он уже тяготится и вновь хочет туда, где в его жизни были «Вердер» и «Реал», «Манчестер» и «Арсенал». «Мне кажется, я и не покинул футбол, — размышлял Прокопенко. — У меня есть все программы, мыслимые и немыслимые. Смотрю весь чемпионат России, всю Украину, Западную Европу, Латинскую Америку… А дальше… Кто знает наперед свою судьбу? Посмотрим…»

При всей многогранности интересов футбол у Прокопа был первой и самой большой любовью. Разлуки с ней он не выдержал.

Героев моих предыдущих очерков Поркуяна, Прокопенко, Беланова и еще кучу футбольных знаменитостей объединяет принадлежность к городу, которого я в этой книге не имел права не коснуться отдельно. Потому что в нем появились на свет мои родители, да и сам я провел там много счастливых летних месяцев своего детства. Не написать об Одессе в своей, пускай и наполовину, книге – значило для меня предать корни. Тем более что писать, друзья мои, есть о чем!

И плевать на то, что в ней не пройдут матчи Euro-2012, что я, кстати, считаю величайшим абсурдом. А как иначе расценить то, что чемпионат Европы оставили без самого европейского, веселого и жизнелюбивого города страны?

Впрочем, никто в этом не виноват, кроме самой Одессы – вернее, тех, кто ею управлял. Это та грусть, которая вытекает из ее фирменного веселья – как недостатки человека нередко являются продолжением его достоинств. Ну вот как объяснишь, что в Одессе, всегда любившей жить эффектно, не нашлось олигарха, способного содержать «Черноморец» на должном уровне, а в Киеве и Донецке – нашлись?..

И по той же самой причине своей южной расслабленности и безалаберности Одесса в футболе никогда и ничего, кроме двух Кубков Украины на заре их проведения, не выигрывала. Нет, ну послушайте – разве не обидно, что чемпионаты Союза выигрывали Киев, Луганск, Днепропетровск, в пору первенств Украины к ним присоединились Симферополь с Донецком; Кубок СССР брали те же Донецк с Киевом и Днепропетровском, а также Харьков и Львов…

Семь городов – а Одессы нет. Она смеется, довольствуясь двумя Кубками Украины. Судьба у нее такая – и характер. С этим надо смириться, понимая, что для этого города процесс гораздо важнее результата. Она – такая. Вот и Euro-2012 про…смеяла.

Хуже того: если обычно смеется она, то спустя какое-то время ухохатываться стали над ней. После того, как бывший мэр «жемчужины у моря» Эдуард Гурвиц заявил о намерении подать иск в спортивный арбитражный суд в Лозанне. На кого бы вы думали – на УЕФА!

Я своими глазами видел копии писем Гурвица президенту ФИФА Йозефу Блаттеру, главе УЕФА Мишелю Платини, а также мэрам европейских городов-побратимов Одессы – Ливерпуля, Марселя, Генуи, Валенсии и многих других. Градоначальник грозил Платини: «Ставлю вас в известность, что Одесса не примирится с принятым подобным образом абсолютно несправедливым решением». Выглядело это как ответ лилипутов Гулливерам из старого анекдота, когда после футбольного матча между ними великаны принесли извинения за несколько ненароком раздавленных соперников. Лилипуты ответили: «Ничего, мы тоже жестко играли!»

В послании Блаттеру мэр Одессы, кипевший как чайник, не стеснялся в характеристиках УЕФА: «Это решение… свидетельствует о том, что УЕФА оказался на пороге глубокого кризиса доверия. Высокая миссия «посла мира», как часто именуют футбол в официальных докладах, не оставляет места для двусмысленностей, тем более для подозрений в банальной коррупции».

Хоть бы кто-нибудь шепнул на ушко Гурвицу, что Блаттер и Платини в большой футбольной политике связаны одной неразрывной пуповиной. И жаловаться одному на другого в надеждах на кару – ненамного более эффективно, чем «стучать» Григорию Суркису на его брата Игоря, или наоборот. Но кому там было шептать, если футбол одесским властям уже много лет был до одного места!

Все это было бы смешно, кабы не было так грустно. Лучше бы тогда вместо бессильных писулек в УЕФА аэропорт начали строить. Глядишь, и перешли бы из резерва Euro-2012 в его «основу», как это удалось Харькову, вытеснившему Днепропетровск. А они опять все профукали – и это при том, что в конце 2011-го открыли-таки реконструированный стадион «Черноморец»!

Между тем бывший президент УЕФА Леннарт Юханссон, с которым я встретился именно в Одессе, был от нее просто в восторге:

— Мне здесь очень понравилось! Правда, не успевал запомнить, какую улицу построили французы, какую – итальянцы, какую – греки… Но дома обязательно прочитаю книгу об Одессе. И непременно сюда вернусь. Кстати, было очень приятно, что во время экскурсии люди меня узнавали, улыбались, приветствовали. Рассказали мне и о том, что это столица юмора бывшего СССР.

Кстати, знаете ли вы о том, что неподалеку от Одессы есть… шведская деревня? Мои соотечественники пришли в эти края много-много лет назад, освоились, но после революции им пришлось уехать. Когда в вашу страну пришла демократия, они вернулись. Мы с женой многое прочитали на эту тему. Нам приятно, что в Украине существует маленький кусочек Швеции.

Это был июль 2007-го, и я спросил Юханссона:

— На сегодня Одесса – лишь резервный город Euro-2012. Хотите, чтобы он перешел в статус основного?

— Если бы так и произошло, я был бы рад. Тогда бы отправился в круиз по Черному морю – есть шведские турагентства, которые предлагают подобную услугу. И одним из обязательных пунктов этого круиза стала бы Одесса.

Мечты, мечты… В городе Жванецкого, Бабеля, Ильфа и Петрова даже никто из сборных-участниц Euro в итоге не поселился. При всех модельных данных Одессы власти не сумели ее «продать». А это, знаете ли, уметь надо.

Впрочем, хватит о печальном. Одесса – она ведь совсем не о том!

…И вы мне таки будете говорить, шо одесский дух умер?!

Я не был в «жемчужине у моря» двенадцать лет – и в канун поездки в июле 2007-го многие призывали меня быть готовым к разочарованию. Мол, весь неповторимый колорит города разлетелся по городам и весям – в Израиль и Америку, Германию и Австралию, Москву и Киев. И нет больше того юмора, и я больше не услышу подобия знаменитой реакции одесского еврея-болельщика 60-х на сообщение о том, что победный гол в матче «Черноморец» – «Торпедо» забил форвард гостей Михаил Гершкович. «И шо, засчитали?!» – изумился одессит.

Но вот прилетаю в миниатюрный одесский аэропорт. Час стою на паспортном контроле, оснащенном… дисковыми телефонами годов 60-х прошлого века. Проезжаю граничащий с аэровокзалом «убитый» район тоскливых хрущевок. Посреди него вижу столь же непритязательную закусочную. Зато название! «Версаль»! Ну где еще может быть такое название в таком районе, кроме Одессы, первыми градоначальниками которой были француз Ришелье, ну и испанец де Рибас заодно?

Еду в исторический центр Одессы. В городском саду на Дерибасовской построили несколько новых памятников. Один – Леониду Утесову. Чуть дальше на крохотном пространстве, гордо названном площадью Остапа Бендера, установлен… стул. Один из тех самых двенадцати. С надписями: «Почем опиум для народа?» и «Заграница нам поможет!» Так вот, 1 апреля 2007 года около этого стула объявилась некая личность. И начала собирать деньги у тех, кто хотел сфотографироваться, сидя на нем. Личность была так настойчива, что пришлось давать! Точно, как Остапу у входа в Провал – чтоб не проваливался…

А ви таки говорите, шо одесский дух умер!

Роман Карцев, посвятивший одесскому футболу в своей книге «Малой, Сухой и Писатель» сразу две главы, утверждает: «Футбол в Одессе – это как в Италии опера». А Михаил Жванецкий в миниатюре «Вся жизнь на стадионе» перевоплощается в старого болельщика: «Когда Одесса впервые выиграла у Киева, у меня родился ребенок. Сколько ему сейчас? Сейчас я тебе скажу. Значит, стадион «Водник». Он бил правой ногой в левый угол. Я сидел в пятнадцатом ряду. Да, ему сейчас сорок лет, моему сыну. А что? Одесса – это Одесса, а я всю жизнь на стадионе… Моя жена – несчастная женщина. Она мне причитала, что в Бразилии кто-то умер на стадионе. Так я ей сказал, что я бы тоже умер спокойно, если бы увидел такую игру. Чтоб они так играли, как они пьют нашу кровь… А что Одесса – это Одесса, и футбол – это главное».

Прочитав такое, невозможно представить, что этот город мог не получить матчи чемпионата Европы. Но Южная Пальмира – умудрилась. Ну как такое могло произойти с городом, который является одной из колыбелей футбола в Российской империи? В Одессе не устают гордиться тем, что Одесский британский атлетический клуб (ОБАК) — первая в Украине спортивная организация, имевшая футбольную секцию, — был основан аж в 1878 году, и играли там, как уверяли меня на берегах Черного моря, не только англичане, но и три коренных одессита. Шесть лет спустя ОБАК построил у Французского бульвара первое в Одессе футбольное поле. В 1911 году стартовал первый футбольный чемпионат Одессы, а в 1913-м, победив в финале сборную Санкт-Петербурга – 4:2, сборная Одессы стала чемпионом России. Кумира публики Григория Богемского несли на руках через весь город. Увы, итоги первенства были признаны недействительными: вы будете смеяться, но одесситы превысили на одного человека… лимит на легионеров.

Городу, в котором Пушкин писал «Евгения Онегина», наполовину принадлежит один из трех украинских «Золотых мячей» – его завоевал пусть на тот момент и киевский динамовец, но одессит и бывший форвард «Черноморца» Игорь Беланов. По поводу Euro-2012 Беланов в беседе со мною был эмоционален:

— То, что Одессу не включили в основной список, категорически неправильно! Сколько из нашего города футболистов с именем вышло! А море, а дух? Здесь даже красивее, чем в Италии! Люди получили бы огромное удовольствие от приезда сюда. Болельщики с юга Европы могли бы добираться до Одессы круизами по морю. Не понимаю, как можно было забыть о портовом городе, куда поедут туристы со всего мира. Одесса – один из немногих городов в Украине и Польше, что по истории и культуре соответствуют статусу чемпионата Европы. И не сомневаюсь ни на секунду: люди здесь приняли бы турнир так, как нигде.

Виктор Прокопенко, которому оставалось жить полтора месяца, был с Белановым солидарен:

— Считаю, что при всем уважении к Киеву, Донецку, Днепропетровску и Львову как по футбольному реноме, так и по географическому положению, и по красоте Одесса достойна чемпионата Европы. Здесь можно и смотреть чемпионат, и отдыхать, загорать на пляже и принимать морские ванны. Центр города построен французами и итальянцами, которые наверняка заполонят Одессу, если их матчи будут тут проводиться. Они будут чувствовать себя родными по духу – тем более что этот город, как и их страны, всегда жил футболом. Если же Одесса не получит первенство, это станет для нее большим ударом.

Не получит. Но Прокопу уже не суждено будет об этом узнать…

Третье поколение одесских футболистов вслед за Прокопенко и Белановым представляет поигравший в немецкой бундеслиге и английском «Ливерпуле» Андрей Воронин, который ныне блистает в московском «Динамо». Если вы скажете, что в «Черноморце» он играл только на детских соревнованиях, я вам отвечу: вы видели матч Украина – Литва? Он проводился в Одессе, и Воронина встретили таким ревом, какой не снился и Андрею Шевченко. Тогда еще звезде бундеслиги были посвящены несколько баннеров вроде: «Ворона, Одесса с тобой!» Стоит ли удивляться, что вскоре он выпросит у своего бывшего соратника по национальной команде Владислава Ващука футболку «Черноморца», в котором тот тогда выступал?

(Артем Франков: «Небось, «махнул не глядя» на трусы Фернандо Торреса, которые мало того что подогнал Ващуку из «Ливерпуля» – так еще и с какой-то непечатной надписью, который испанский форвард сделал под диктовку Андрея! Это после чемпионата мира, где Ващук за штрафной дернул Торреса именно за эту часть амуниции и нарвался не только на красную карточку, но и на пенальти…»)

Воронин каждое лето отдыхает в Одессе, нежится на пляже в Аркадии и всякий раз бывает замечен на очередных выпусках в футбольной школе, где когда-то занимался. Перед самым отъездом на легендарный «Энфилд Роуд», именно во время посещения альма-матер, он воскликнул:

— Не верю, чтобы «жемчужина у моря» осталась без матчей турнира! Быть такого не может! Одесса – чудесный город, к тому же являющийся колыбелью украинского футбола. Уверен, что организаторы спохватятся вовремя, и мой родной город обязательно будет принимать игры чемпионата Европы. Надеюсь, на новом, суперсовременном стадионе.

Стадион – появится. Чемпионат Европы – нет. Такова она, Одесса-мама…

А еще ее обязательной частью являются понты. Тогда, в 2007-м, заместитель мэра Татьяна Фидирко в одном из интервью рассказывала: «Когда стоял вопрос, кто будет принимать чемпионат Европы, и подавались документы, Одесса получила поддержку семнадцати городов-побратимов, которые находятся в Европе. Это крупные города – Марсель, Ливерпуль, Оулу, Генуя. Когда мэр обратился с просьбой поддержать и направить письма в штаб УЕФА, все наши партнеры, все побратимы откликнулись, и, наверное, такой поддержки ни у одного города Украины не было. Это было настолько приятно!»

Конечно, приятно. Но напоминает отчего-то тот самый «Версаль» среди хрущевок. И Марсель Одессу поддержал, и Ливерпуль, и обладатель «Золотого мяча» Беланов, и нападающий команды Рафы Бенитеса Воронин. А Одесса – в пролете. Потому что сама себя поддержать не пожелала.

Хотелось по этому поводу услышать глас народа, и я решил сходить за ним на Привоз – знаменитый одесский базар. На фасаде его нового здания, кстати, оказалось написано ЗАО «ФК “Черноморец”, поскольку Привоз принадлежит бизнесмену Леониду Климову и его финансово-промышленной группе, владеющей с 1998 года футбольным клубом.

Но в новом здании, больше напомнившем супермаркет, о футболе было толковать явно не с кем. Не с памятником же Рыбачке Соне, установленном в зале! Надо было идти к старым рядам, ветхость которых – по крайней мере внешне – смотрелась грандиозно. Зато называлось это все эффектно, с понтами, по-одесски: «Фруктовый пассаж». Последнее слово созвучно с одной услышанной мною историей. Знакомый рассказал об увиденном на Привозе объявлении: «Обмен валют. Господа! Меняю отечественную и зарубежную валюту на свежее пиво». И ниже: «Туалетные потребности не удовлетворяются. Самообслуживание». О чем было несложно догадаться, судя по характерному аромату прямо за будкой…

Зато там я одесские интонации услышал сразу.

— Возьмите мою абрикосу! Она сладкая, как мед! И такая же будет ваша жизнь! Возьмите! Послушайте, вы улыбаетесь так же, как мой внук!

— А почем?

— По 18.

— Если я похож на вашего внука, может, скинете до 15?

— Зайчик, по 15 не могу! У нас закупочная цена – 12…

Напора я не выдержал и «абрикосу» взял (кстати, они могли быть и послаще). Но моя попытка поговорить «за футбол» – что с этой бойкой старушкой, что с покупателями – особой поддержки не нашла. «Шо? Какой футбол? Да сейчас это ж разве футбол? Чемпионат Европы? Ну дадут Одессе или не дадут – какая разница? Если мне предложат на выбор – чемпионат Европы или горячая вода, я выберу горячую воду. А всего одновременно у нас не бывает».

И уж полное разочарование ждало меня на легендарной Соборке, о чем расскажу чуть ниже. Много лет это место было футбольной толкучкой. Теперь же новое поколение спорщиков о футболе «толчется» на другой Соборке – виртуальной. Как иначе может называться гостевая книга болельщиков «Черноморца»?

В общем, толковых болельщиков пришлось собирать целевым методом. Помогли коллеги из яркого и содержательного одесского еженедельника «Время спорта», в редакции которого и состоялась встреча. Вообще, наличие трех спортивных изданий той же периодичности (есть еще и «Одесса-спорт», и «Футбол Одессы») — яркий показатель спортивности города: не было бы читательской востребованности, не было бы и газет. Вместе с журналистами во встрече участвовали Леонид Шульман и Роман Шлепаков – болельщики со стажем, серьезные и знающие.

— Специфика Одессы – пофигизм , — признались они. — Когда Украина подавала заявку на Euro, у нас занимались более «важными» делами – делили кресло мэра, море, землю… Никто и близко не верил, что можно получить чемпионат. А теперь, создав себе трудности, город вдруг принялся их героически преодолевать. Словом, все – как всегда в Одессе.

Знаменитый в 80-е годы одесский кавээнщик Ян Левинзон, давно живущий в Израиле, но по-прежнему яростно переживающий за «Черноморец», в разговоре со мной подтвердил: «Мэр футболом вообще не интересуется, как и его предшественник. Секретари обкома на стадион ЧМП ходили, это я точно помню. Сегодняшние градоначальники – нет, и это на многое влияет. Нот того, получит ли город матч группового турнира Euro, для «Черноморца» все равно ничего не изменится».

Прогноз, сделанный Левинзоном пять лет назад, оказался точным: во флагмана украинского футбола его родной город никак не превратится. А на то, что Одесса не получила чемпионат Европы, повлияла, по мнению многих, и не слишком большая футбольная зараженность владельца «Черноморца» Леонида Климова. Трясти городское руководство, раскочегаривать его на тему футбола – не про него. Первый этап подачи заявок завершился в 2005 году, а Одесса впервые заявила о своем желании принять Euro-2012 лишь 14 апреля 2006-го. Причем документально это желание оформилось еще позднее – летом. Говорят, начальников растряс бывший главный тренер моряков Семен Альтман – иначе проспали бы и второй этап.

Бывший игрок «Черноморца», ставший бизнесменом и председателем одесской федерации футбола Петр Найда сетовал:

— Одесса, она же всегда любит потрогать уже что-то материальное, а не то, что в миражах. Чемпионат Европы здесь до последнего момента считался полным миражом. Не вовремя подавались документы, ждали, чем все закончится… Люди тут специфические. Климов – выходец из Донецка. Мэрия на футбол смотрит сквозь пальцы, у них других дел хватает.

— Гурвиц на матчи хоть иногда ходит?

— Нет. Футбол надо любить, чтобы на него ходить. Когда его первый раз в 94-м году избрали мэром, я был хозяином «Черноморца» и попросил его нанести первый удар по мячу. Это все, что он сделал для футбола за все время.

О том, что в евронеудаче Одессы виноваты городские власти, говорили мне и Беланов, и Лещук… И главное, Григорий Суркис, чье мнение на этот счет вы сможете прочитать в его монологе. Тогда как два мэра, ушедший к тому моменту Боделан и вновь пришедший Гурвиц, валили ответственность друг на друга…

Да за многое не только слова – и факты говорили. В те дни, когда я был в Одессе, в киевском Доме футбола прошла встреча испанских бизнесменов – потенциальных инвесторов с руководством украинских городов, намеренных принять у себя матчи чемпионата Европы. Так вот представитель «жемчужины у моря», находившейся в запасе, от выступления отказался – сотрудница, которая должна была провести презентацию, сгинула где-то по дороге вместе с документами.

С таким отношением и лоббирование в Верховной раде со стороны тогдашнего ее депутата Прокопенко помочь не могло…

И все же в чудесном городе до последнего верили, что чемпионат мимо них не пройдет. На встрече в редакции «Времени спорта» болельщики Леонид Шульман и Роман Шлепаков рассказали:

— Очень надеемся на Григория Суркиса. Он выходец из Одессы, с Молдаванки. Родился в роддоме на Старопортофранковской (в «девичестве» – Комсомольской). Кстати, Порто-франко – это был европейский оазис в Российской империи, и символично, что Суркис, который принес Украине чемпионат Европы, появился на свет на границе Европы и старой России.

— Думаете, взыграют в президенте ФФУ одесские корни?

— Должны. Тем более что на Суркиса оказывал большое влияние его папа, одессит до мозга костей. Григорий Михайлович его всегда слушал! Знаете одесский анекдот: «В чем разница между мафией и еврейской мамой? — С мафией можно договориться!» Так вот, здесь можно то же самое сказать о папе. Он за Одессу будет горой стоять. Даже Платини настаивает, чтобы ее включили в список!

Эту версию можно было бы списать на наивные болельщицкие надежды, если бы Леонид Климов не рассказал мне:

— У меня были разговоры и с Григорием Суркисом, и даже – пусть недолго – с Мишелем Платини. Они не представляют, чтобы Одесса не провела один или два матча Euro-2012. Поэтому уверен, что механизмы найдутся. К тому же возможно, что кто-то из основных городов не выполнит обязательств, которые брал на себя изначально.

Тут Климов угадает: обязательств не выполнит Днепропетровск. Увы, Одесса и к этому окажется не готова.

— Платини был в Одессе? – спросил я Климова.

— Я общался с ним в другом месте. Об Одессе же он отзывался очень хорошо. Не буду врать – не знаю точно, бывал ли он здесь. Но самое смешное, что президент УЕФА знает Привоз, который назвал «уникальным местом»!

С учетом того, что хозяин Привоза – именно Климов, пусть каждый решает сам, верить ли его последнему утверждению. Но когда он это сказал, подумалось мне, что так или иначе поход месье президента УЕФА на Привоз, где продавшая мне «абрикосу» бабушка обязательно назовет Платини зайчиком – ради одного такого зрелища стоило дать Одессе чемпионат Европы.

Мечталось и о том, чтобы к 2012 году у колоритнейшего города бывшего Союза появилось все то, что так убедительно, но запоздало стали сулить его малофутбольные отцы. Тогда бы даже Дюк де Ришелье на Приморском бульваре ошеломленно покачал бронзовой головой и сказал: «Шоб я так жил!»

Вот только все эти мечты так и оказались фантастикой. И осталось Одессе вместо Euro-2012 лишь вспоминать, каким футбол здесь был раньше…

«Возле моего дома было общежитие глухонемых. Однажды после поражения «Черноморца» они специально стояли около подъезда и ждали, когда я выйду. С ними был переводчик. Расстроены люди были сильно. Неудобно мне стало перед ними – не передать. Потом, когда мы проигрывали, я уже из дома старался не выходить».

Этот удивительный рассказ капитана одесского «Черноморца» 70-х Вячеслава Лещука – лучшее свидетельство того, как относились к футболу в столице юмора СССР. Всю душу вкладывали! И в магазине «Колбасы» на Дерибасовской, по свидетельству Виктора Прокопенко, после поражений директор-болельщик игрокам принципиально подсовывал «фуфло», и мясники на Привозе в этих случаях семьи игроков недокармливали.

Зато если выигрывали! О, что было, если они выигрывали! На футбольной толкучке – легендарной Соборке – собиралось, по рассказу Прокопенко, до пяти тысяч человек. В 74-м черноморцы единственный раз завоевали бронзу чемпионата СССР. Произошло это по окончании домашнего матча с московским «Динамо» в кромешном тумане. После игры в раздевалку хозяев с поздравлениями пришел Лев Яшин. А снаружи два часа сходила с ума толпа. Игроки боялись выйти, чтобы не быть ею сметенными. Потому что такие они, одесситы, — ликуют почти так же неуемно, как негодуют.

Или уместнее прошедшее время – ликовали, негодовали? Чтобы понять, что за футбол в Одессе 2000-х, я летом 2007 года отправился на матч почившего уже в бозе Кубка Интертото между «Черноморцем» и «Шахтером» – вот только не из Донецка, а из белорусского Солигорска.

Справочники-ежегодники в советское время на моей почти что родине делались – зачитаешься, обо всем на свете забудешь. Это же Одесса, город писателей и поэтов! Поэт футбола здесь тоже был – главный редактор «Вечерней Одессы» Борис Деревянко, писавший футбольные эссе под псевдонимом Андрей Ясень. Потом эти эссе перекочевывали в ежегодники. Две трети читателей Ясеня обожали, оставшаяся треть – ненавидела. Но каждого его материала ждал весь город. Он писал все, что думал – и делал это с такой искрой, что, читая его, хотелось стать футбольным журналистом. Может, оттого вы и видите сейчас эти строки. А еще оттого, что однажды я, 13-летний, написал Ясеню письмо с рассказом, как любят «Черноморец» даже в Москве – и весной 86-го отрывок из него был в «Вечерке» опубликован…

Игроки ходили к Прокопенко жаловаться. А тренер, Ясеня глубоко уважавший, отвечал: или играйте лучше, или, если не нравится, — не читайте! В 97-м Деревянко убили киллеры. Он писал все, что думал, не только о футболе. Теперь его именем в Одессе названа площадь.

Справочников-ежегодников в 2007-м, когда я приехал туда после 12-летнего перерыва, в Одессе не выпускалось вовсе. Потому с нетерпением открыл клубную программку к матчу Кубка Интертото. Дохленькие четыре странички мелким шрифтом. Две – об этом «грандиозном» турнире. Еще две – о солигорском «Шахтере». О родном «Черноморце» – ни строчки! И это после того, как в команде сменился тренер, пришел кумир одесских болельщиков 70-х Виталий Шевченко!

Нет, такое равнодушие к собственному клубу – это не Одесса. Как и полное отсутствие в городе афиш, при том, что не было и телетрансляции. В то же время реклама матча за Суперкубок Украины «Динамо» (Киев) – «Шахтер» обнаруживалась на каждом столбе. Вот и пришли посмотреть на свою команду в Интертото семь тысяч, а на чужих в Суперкубке – почти вчетверо больше.

Посетив еще старый одесский стадион, я рассказывал российским читателям:

«Вы наверняка помните – те, кто постарше, конечно, — кадры из Одессы в «Футбольном обозрении». Репортаж всегда начинался с чудесного вида на море, который открывался со стадиона Черноморского морского пароходства в парке Тараса Шевченко. Потом телекамера демонстрировала чертово колесо, расположенное прямо за одной из центральных трибун. И только затем уже переходили к футболу.

В 2007-м я обнаружил, что моря больше не видно. Почти – был все-таки малюсенький просвет между деревьями. Которые, оказывается, за столько лет с момента развала Союза изрядно подросли и закрыли тот обалденный вид. В былые годы гремел фильм «Когда деревья были большими». А в случае с Одессой оказалось, что были-то они – маленькими…»

И стадион ЧМП теперь назывался просто «Черноморец»: пароходство, которое было крупнейшей судоходной компанией мира, в 90-х приказало долго жить. А чертово колесо – снесли, когда оно проржавело к чертовой же матери. Вместо него из-за деревьев выглядывали мезонины навороченных домов для «новых украинцев». Такие активно строил владелец «Черноморца» Леонид Климов, у которого в Одессе целая бизнес-империя: и Привоз, и банк, и газета…

Давно уже перед играми не перекрывают для транспорта Греческую и Канатную улицы, которые ведут к стадиону. Бог знает когда закрылась забегаловка «У тети Ути», которую не обходил стороной ни один из тех, кто шел на футбол в 60-е – 70-е. Юморист Роман Карцев вспоминает тамошние купаты, популярный кавээнщик Ян Левинзон – люля-кебаб. Оба в один голос утверждают, что есть это было невозможно. «Ох уже эти купаты!.. Моим врагам!» – писал Карцев. Левинзон в разговоре со мной назвал те блюда «подножным кормом». Но ведь ели, голубчики, ели как миленькие! Потому что поход на футбол в Одессе – это был целый ритуал, который без тети Ути – реально существовавшей пожилой официантки – был немыслим!

Дух старой Одессы в парке Шевченко в 2007 году теплился из последних сил. В тетушках, которые, как и полвека назад, торговали семечками. Одна из них, как мне рассказали, — мама Ильи Цымбаларя. Где бы ни играл Цыля, сколько бы ни зарабатывал, — не желала она бросать привычное дело. «Когда-то семечками нещадно заплевывали весь стадион ЧМП», — рассказывал мне отец, не пропускавший матчей «Черноморца» и «тусовок» на Соборке до отъезда в Москву в 68-м. Почти сорок лет спустя к семечкам добавилось пиво, к которому милиция на матче Кубка Интертото относилась лояльно. Только отрезала у пластиковых литровых бутылок горлышки – чтобы бросить на поле не могли. И то не всегда.

А вот еще одна бабушка предлагает за 25 копеек… старые газеты. Зачем? Подложить под место чуть пониже спины, чтобы брюки не запачкались. Достала откуда-то из чулана – и продает. А почему нет? Товар шел бойко. Так же, как и в 60-е, когда появилось это одесское ноу-хау. Смотрел я на все это, улыбался – и вспоминал ответ Виталия Шевченко, которому я задал вопрос: «Когда выигрывали, на Привозе после побед бесплатно фруктами или мясом одаривали?» – «В этом городе бесплатно ничего не бывает. Зато – с любовью!»

Вот только к английском языку в «Черноморце» 2007-го отнеслись безо всякой любви. Иначе не значилось бы на спинах стюардов на стадионе слово сразу с тремя (!) грамматическими ошибками: «STYUART».

Однажды великого Леонида Утесова попросили написать пожелание «Черноморцу» на новый сезон. И появился текст настоящего, обожающего свой город одессита:

«Когда заходит разговор о больших музыкантах, я гордо задираю нос: Гилельс, Ойстрах, Рихтер… Есть кем гордиться.

Заговорят о писателях – нос ползет еще выше: Бабель, Катаев, Олеша, Ильф, Петров!

О поэтах – нос уже на небесах: Багрицкий, Кирсанов, Инбер!

Но как только заходит речь о футболистах, нос раскрывает парашют и устремляется вниз.

Черноморцы! Умоляю, дайте ему в 1967 году взлететь если не в космос, то хотя бы в стратосферу. Ах, как это желает мое одесское сердце, которому не хочется покоя».

Утесов довольно рано уехал из Одессы в Москву, но за «Черноморец» переживал до конца своих дней. И, как рассказал мне Лещук, регулярно приезжал в гостиницу к команде, когда та играла в столице СССР. Моряки, вроде бы ничего не выигрывавшие, обладали удивительной способностью вызывать у людей огромную любовь. На каком краю света они бы ни жили.

Когда-то одним из символов футбола на стадионе ЧМП был диктор и телекомментатор Роман Светланов. Потом он уехал в Израиль. Сколько их, преданных болельщиков «Черноморца», эмигрировало!

Роман Карцев в книге «Малой, Сухой и Писатель» рассказывал: «У одного сапожника (он живет на Брайтоне лет двадцать) висят на стене фотография футбольной команды «Черноморец» и таблица розыгрыша. И он все годы отмечает результаты.

— Куда едешь? — спрашивает как-то меня.

— В Атланту.

— Там, говорят, красивый аэропорт… приедешь – я тебе сообщу, как они сыграли!»

Еще один из таких помешанных на «Черноморце» людей – Лeвинзон, давно живущий в Израиле. Он, правда, таблицу не заполняет. Зато на регулярные занятия плаванием приходит только в форме обожаемого клуба.

— Летом 2006 года я, правда, опростоволосился. Играл «Черноморец» с «Хапоэлем» на Кубок УЕФА. Несколько лет я внушал израильтянам, что их футбол не стоит ничего по сравнению с «Черноморцем». И тут мы встречаемся с ними – и с позором «горим» в обоих матчах. Я три дня не мог глаз поднять. В Одессе спрашивал своих друзей, как вчера сыграл «Черноморец» – и почти никто не мог ответить. Вчера, заметьте, а не месяц назад! Раньше такого быть не могло. Когда-то люди ходили на ЧМП с женами, с любовницами. Известен случай, когда во время телетрансляции жена увидела мужа на стадионе с любовницей. Их показали. Боже, шо там потом было!

— Вы на стадион регулярно ходили?

— С первого класса. Не всегда по билету – теперь это уже можно говорить, претензий не предъявят. Те дырки в заборе, думаю, и сейчас еще остались…

Прокопенко в нашем разговоре вспоминал: «Еще в 80-е годы подходит ко мне болельщик-еврей и умоляет: «Виктор Евгеньевич, нас тут минимум две трибуны! Ну поставьте кого-нибудь из наших!» Что я мог ему ответить? «Я бы поставил. Но где я вам его найду?» А где сейчас найти в Одессе две трибуны тех болельщиков?

Красочную картину эмигрантской любви к «Черноморцу» дополнил в 2007-м Лещук:

— Когда в конце 90-х вылетели в первую лигу, пошли десятки звонков из-за границы от болельщиков. Я с игровых времен живу в той же квартире, поэтому мой номер был известен им всем. Каждого члена семьи, вплоть до влучки, по именам знают! А потом в моей квартире меняли телефон, три месяца вообще все отключено было. И едва успели включить – болельщик позвонил! Эмигрант! В справочной, оказалось, узнал. Еще, помню, выезжаю с дачи на Каролино-Бугазе, и мне звонит болельщик из США. Еду довольно долго, возвращаюсь в Одессу, паркую машину – а мы все о «Черноморце» разговариваем. Я изумился: «Вы там миллионы зарабываете?» Ответ звучал так: «Ты за меня таки не волнуйся, ты за «Черноморец» волнуйся!»

Мой отец, вспоминая победный товарищеский матч сборной Одессы с миланским «Интером» в 60-м[20], о котором исписал когда-то целую общую тетрадь (сейчас бы делали такие программки!), за считанные секунды перечислил мне весь стартовый состав, хотя давно живет за океаном и в родном городе не был к тому моменту уже полтора десятка лет. Кстати, ни «Интеру», ни «Фламенго», ни «Сток Сити» – при судействе Тофика Бахрамова, кстати, — приезжавшим на товарищеские игры основными составами, не удалось унести из Одессы ноги. Как в матчах Кубка УЕФА и «Лацио», и «Вердеру», да и «Реал» еле «отскочил», сыграв вничью.

Биты были еще и турки – еще до Октябрьской революции, в 1914-м. О том матче Юрий Олеша написал стихи в петербургском журнале «Футболь» под псевдонимом Инсайд. О каждой из этих встреч на Соборке рассказывают легенды. Как и легендарном форварде 10-х – 20-х годов Александре Злочевском по прозвищу Сашка-Злот, которому якобы на ударную ногу повесили красную повязку с запретом на удары (иначе убьет!), а однажды во время матча в экзотических краях он-де и вправду убил сидевшую на перекладине ворот обезьяну…

Стоп! На Соборке, которую одесский летописец Борис Галинский назвал «футбольным клубом под каштанами», уже никто никому ничего не рассказывает. В чем я имел несчастье убедиться. Когда обнаружил там только шахматистов с доминошниками в обычный день, счел это недоразумением. Перед матчем-то Соборка наверняка будет бурлить!

Щас! Пришел за два часа до Кубка Интертото. Те же шахматы с домино, да рекламная акция каких-то фирмачей, да колокольный звон из Преображенского храма, где похоронен знаменитый градоначальник граф Воронцов. В том числе и тем знаменитый, что с его женой крутил роман Пушкин, сочиняя в Одессе главы «Евгения Онегина»…

А какая была Соборка раньше! Спорили до потери голоса, заключали пари. В стороне от спорщиков сидел древний дед с холщовой сумкой. К нему подходили двое, спрашивали, как сыграли одесситы в лохматом году. Тот доставал общую тетрадь, где был аккуратненько застенографирован каждый матч. Проигравший отдавал деньги победителю, а тот определенный процент – деду с холщовой сумкой.

Болельщики со стажем Леонид Шульман и Роман Шлепаков рассказали мне, например, о том, как Соборка узнавала результаты матчей «Черноморца», когда он выступал в первой союзной лиге. Ближе к девяти вечера набирали телефон «02» и произносили: «Это с Соборки. Как сыграл «Черноморец»?» Милиция безропотно рапортовала состав и голы. И пусть бы дежурный только попробовал огрызнуться – пулей бы вылетел!

Потому что за «Черноморец» в той Одессе болели все. На него ходила даже моя бабушка, которая дожила в Штатах до 101 года и получила от тогдашнего губернатора Калифорнии Арнольда Шварценеггера персональное поздравление со столетием. Нет, это я серьезно, хоть речь в этой главе и об Одессе! Бабушка до последних дней интересовалась, как там «Черноморец»…

Болели за моряков в том числе и клиенты тех самых «02». В непростых районах Одессы-мамы – скажем, на Молдаванке – ведь и рождались многие футболисты. На стыке 50-х и 60-х главной местной легендой был форвард Константин «Котя» Фуре. Он рос без отца и матери на углу улиц Канатная и Большая Арнаутская. Нравы – соответствующие. Как-то перед важной игрой Фуре подошел к тренеру Анатолию Зубрицкому с просьбой отпустить его домой – дескать, трубу прорвало. Тренер запретил, а для верности съездил домой к игроку и убедился, что с трубой все нормально. Фуре обиделся – и после матча проколол в «Москвиче» Зубрицкого все четыре колеса! Потом каялся, а тренер – смеялся и прощал… Представляете такое сегодня?!

Вернемся, однако, к Соборке. Особые страсти и там, и во всей Одессе кипели в дни дерби «Черноморец» – СКА. Один сезон 65-го года обе команды играли в группе А (то есть в высшей лиге), еще несколько – на ранг ниже. Одним из самых яростных фанов армейцев был Давид, водитель трамвая. Маршрут, на котором он работал, проходил через Соборку, «населенную» в основном болельщиками «Черноморца». Когда СКА проигрывал, возбужденная толпа окружала вагон и движение парализовывалось. Давид не протестовал, он понимал, что «наказание» за поражение естественно и справедливо. И только сидел в своей тесной кабинке и горько плакал. Зато как Давид «отрывался», когда СКА брал реванш! Десять минут его монолога пассажиры терпели стоически: выше футбола в той Одессе был, наверное, только юмор…

Болельщики СКА дразнили оппонентов «утопленниками». А их самих поклонники «Черноморца» обзывали… мобутовцами. Был в те времен одиозный африканский деятель – генерал Мобуту. Чтобы связать футбольную команду и политика с Черного континента, поклонникам моряков оказалось достаточно высокого воинского звания Мобуту…[21]

«Отрыжки» былого противостояния случались даже в конце 80-х. Надумал переходить из СКА в «Черноморец» отслуживший у армейцев Цымбаларь. Руководители команд договорились о переходе, когда Илье оставался месяц до приказа. В первом же матче за моряков Цымбаларь забил гол тбилисскому «Динамо». Это увидел генерал – куратор СКА. И рассвирепел так, что будущая звезда «Спартака» на оставшийся месяц отправилась в спортроту!

Кстати, Одесса всю свою историю называла себя «вольным городом» и в глубине души подчинения Киеву не признавала. Оттого и недолюбливала Валерия Лобановского, по одному звонку из ЦК компартии Украины забиравшего из «Черноморца» Белановых и Буряков. Потому и болела в значительной своей части (не абсолютной, конечно) за «Спартак» и против киевского «Динамо».

(Артем Франков: «И таким образом исторически дружна с Харьковом и Донецком, зато в контрах со Львовом, Киевом и Днепропетровском. Тут уже не только отношения клубов, но и политика довольно серьезно замешана – правые, левые, фа, антифа, ля-ля-фа… И отношение к России в числе прочего».)

Последним шедевром Соборки называют следующее сообщение. «Ви таки слышали, «Шахтер» покупает парня с России, Агахов фамилия! Говорят, такой зверюга – всех разорвет!» «Парнем с России» одессит назвал нигерийца Джулиуса Агахову…

Но меняется жизнь, меняется и Одесса. Почти окончательно (вроде собираются иногда, как мне рассказывали, оставшиеся «мамонты» по выходным) Соборка «заглохла» году в 2004-м – после того как умер заводила старого поколения болельщиков. Все звали его дядей Гришей. В одесском еженедельнике «Время спорта» ему был посвящен некролог, на местном телеканале «ГЛАС» – сюжет. Без отчества, без фамилии – так он и остался для всех дядей Гришей. А тогдашний глава Федерации футбола Одесской области, бывший игрок «Черноморца» Петр Найда рассказал, что помог семье дяди Гриши с памятником на могиле…

Много их было, вошедших в историю одесского футбола болельщиков. Исаак Гроссман, который после очередного гола Фурса вставал на скамейку и восклицал: «Котя, моя семья признала тебя лучшим игроком мира!» Юра-Луна, который в отличие от деда с холщовой сумкой знал результаты всех лет не с помощью общей тетради, а наизусть. Ваня – безногий чистильщик обуви, которого Сергей Эйзенштейн запечатлел несущимся вниз по знаменитой Потемкинской лестнице в фильме «Броненосец «Потемкин». А фраза «Проверьте паспорт! Это же бразилец!» – откуда она еще могла взяться, если не со стадиона ЧМП? Знали бы там, сколько этих бразильцев однажды у нас появится. И какими они бывают жалкими…

Одесса никогда не была бедным городом, деньги в ней водились исторически. Так неужели «Черноморец» не мог бы финансироваться на уровне киевского «Динамо» с «Шахтером» – и быть таким же флагманом украинского футбола, как они?

Оказалось – шанс такой был. В 1992 году Прокопенко и Лещук уже договорились со своим другом, боссом российского «Уренгой-Газпрома» Римом Сулеймановым. Подготовили документы по созданию акционерого общества, в которое были готовы войти порты и железная дорога, Сулейманов прислал уже бумаги со своей подписью… Но тогдашний «отец» области Руслан Боделан сделку заблокировал. И вскоре от того «Черноморца» остались одни воспоминания.

— И Цымбаларя с Никифоровым смогли бы удержать? – спросил я Прокопенко, услышав в 2007-м эту историю.

— Легко! Но когда с финансированием не получилось, и их пригласили в «Спартак», я не стал держать ребят. Потому что понимал: большому кораблю – большое плавание.

Прокопенко любил цитировать Рината Ахметова, высказавшегося однажды так: «Человек, который хочет содержать футбольный клуб, сперва должен задать себе один вопрос: что он любит больше – футбол или деньги. Если второе, то никаких успехов в футболе он не добьется!»

Человека, который больше бы любил футбол, Одесса, похоже, пока не нашла. Хотя Леонид Климов в трудный момент сделал для клуба многое, спас его от полного краха. Он пришел в «Черноморец», когда тот рухнул в первую лигу. Вроде как тогдашний премьер-министр Валерий Пустовойтенко, когда-то учившийся в Одессе, приехал в город и в разговоре с Боделаном сдвинул брови: «Как не стыдно, такой клуб развалили!» И Боделан быстренько «подтянул» Климова, отдав ему взамен Привоз и много чего другого.

Владелец «Черноморца» в большей части 90-х Петр Найда рассуждал:

— Я платил за команду из своего кармана. Сегодня город Климову дал под «Черноморец» много привилегий, у меня же их не было вообще. А ведь сколько возможностей есть! Убежден: при наличии пяти портов и развитой бизнес-структуры города одесский клуб мог бы быть по финансам на первом месте в Украине. Представляете, какие потоки грузов идут через эти порты? Увеличь пошлину за эти грузы на 20 центов, которые целенаправленно шли бы на счет «Черноморца » – и все! Но это никому не надо. Где футбол любят наверху – там он есть…

С Климовым, к 2007 году входившим в сотню самых богатых людей Украины, я общался один на один чуть менее получаса. Почетный президент «Черноморца» к себе по-человечески располагает – улыбчив, вежлив, обстоятелен. Подчеркнул, что в тренерские дела не лезет, — тоже хорошо. Но о том, что футбольным человеком Климова назвать трудно, говорило его же признание: «Семен Альтман сделал много полезного и для команды, и для меня лично – в знании некоторых нюансов футбола, от которых я был до того немножко вдалеке». Личностью, которую привела к «Черноморцу» страсть, владельца клуба в Одессе не считает никто.

Климов заметил в той нашей беседе: «Та пропасть между двумя лидерами и всеми остальными, что была несколько лет назад, сократилась. Появились несколько команд, к которым мы нахально относим и себя, способных навязать борьбу фаворитам. Поэтому думаю, что через год-два «Черноморец» поборется за место в Лиге чемпионов».

Знакомые болельщики, услышав эту декларацию, лишь усмехнулись. И недаром: вместо борьбы за место в Лиге «Черноморец» отправился в первый дивизион. Правда, спустя год не без труда оттуда вернулся.

«Было бы неплохо, — писал я в 2007, — если бы Климов хоть иногда выслушивал таких людей, как Прокопенко, Лещук, Беланов, Плоскина, Найда, Ахмед Алескеров – тренер, завоевавший в 74-м единственную бронзу в советской истории «Черноморца». Это не означает, что потом хозяин обязательно поступал бы, как они посоветовали. Но знать мнение профессионалов и уважать его неравнодушному боссу не помешает. Вот только по-настоящему ли он неравнодушен? Так ли любит футбол, чтобы общаться с теми, кто прожил в нем жизнь?»

Вскоре умер Прокопенко. Затем – Плоскина. Тех, кто в этом городе чего-то в футболе добивался, становится все меньше. Прерывается связь времен.

Да и не в одном «Черноморце» проблема. Не должно быть такого, чтобы из одесского футбола исчезали такие бриллианты, как оказавшийся в Молдавии Игорь Добровольский или Андрей Воронин, которого в 15 лет продали в Германию. В местных ребят в Одессе принято не верить…

После выигранного с развеселым счетом 4:2 матча Кубка Интертото против солигорского «Шахтера» – последнего на сегодняшний день у «Черноморца», который я видел живьем, — болельщики провожали игроков дружным: «Мо-лод-цы!» И каждому замененному игроку аплодировали стоя. Видимо, совсем уж соскучился народ по приятной глазу игре. Он, народ, не знал еще, что у Шевченко в Одессе получится средне, а после его отставки все и вовсе рухнет. И пока тот же донецкий «Шахтер» будет выигрывать Кубок УЕФА и выходить в четвертьфинал Лиги чемпионов, в недавнем прошлом равный ему соперник в очередной раз провалится в первую лигу и еле оттуда выкарабкается.

…Я смотрел игру с Солигорском – и думал совсем о другом «Черноморце» и другой футбольной Одессе.

Я скучал по бурлящей Соборке и запруженной Греческой.

По поклонникам калибра Утесова и по журналистике Ясеня.

По эмигрировавшим острякам-болельщикам и по заполненному стадиону не только на Суперкубке.

В общем, по неповторимой одесской футбольной ауре, о которой Прокопенко высказался так: «Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее нужно у моря».

Может, эта аура и вернется. Новый стадион в конце 2011-го таки построили – и восхищаются им все, кто на нем был. Не «Донбасс Арена», конечно – ну так и своим Ахметовым в Одессе и не пахнет. Зато все равно – современно, уютно и удобно. Недаром на матче открытия с «Карпатами» собрался «биток» – все 34 тысячи, которые новый «Черноморец» вмещает.

Возвращайся же вместе со стадионом в парке Шевченко и ты, настоящий одесский футбол! Так же обновившийся и посвежевший – но не забывший о корнях и традициях. Тех, ярких и неповторимых, что начисто перебивают даже горький вкус отсутствия больших побед…

(Артем Франков: «Не могу не добавить, ибо на открытии нового стадиона побывал. Честно позавидовал – ибо люблю чисто футбольные поляны, а не эти гибриды с беговыми дорожками и прыжковыми ямами. Малость удивился – зачем было сдавать стадион так срочно, если он еще явно требовал приличного объема работ и даже побелку с бетонных полов толком не успели смыть.

Отметил, что море не видать – стадион закрыт полностью, стало быть, легендарный пейзаж накрылся медным тазом навсегда. Еще больше удивился конструкции крыши, которая и не думает накрывать трибуны полностью – первый ярус примерно до середины находится под открытым небом. Порадовался аншлагу – болели страстно и красиво, правда, уже на следующем матче битка и близко не было, очарование открытия и сопутствующей программы все же явно сказалось.

Третий раз я совсем уж удивился, приметив, что во время матча на стадионе преспокойно торгуют водкой, вином и коньяком – видимо, стремятся отбить хоть какую-то часть затрат… Бассейн, который находится под полем, где-то глубоко внизу, и мощный паркинг рассмотреть не успел. Одесса! Она оригинальна во всем.

Ладно, чтобы я ни говорил и какие бы недостатки ни изыскивал, но это дивное сооружение по адресу Маразлиевская, 1 просто обязано возродить в Южной Пальмире по-настоящему большой футбол. А не то жалкое его подобие со странным латиноамериканским акцентом, которое нам попытались продемонстрировать несколько лет назад!»)

Чемпионы Украины

1992 – Таврия (Симферополь)

1993 – Динамо (Киев)

1994 – Динамо

1995 – Динамо

1996 – Динамо

1997 – Динамо

1998 – Динамо

1999 – Динамо

2000 – Динамо

2001 – Динамо

2002 – Шахтер (Донецк)

2003 – Динамо

2004 – Динамо

2005 – Шахтер

2006 – Шахтер

2007 – Динамо

2008 – Шахтер

2009 – Динамо

2010 – Шахтер

2011 – Шахтер

Итого: Динамо – 13, Шахтер – 6, Таврия – 1

Примечание «Черноморец» в 1996 году стал последней командой, которой удавалось разбить могучий тандем «Динамо» и «Шахтера». С тех пор ни один клуб Украины, кроме этих двух, не поднимался выше третьего места. А уж сколько «золотых дублей» они наколотили – России и не снилось!

Обладатели Кубка Украины

1992 – Черноморец (Одесса)

1993 – Динамо

1994 – Черноморец

1995 – Шахтер

1996 – Динамо

1997 – Шахтер

1998 – Динамо

1999 – Динамо

2000 – Динамо

2001 – Шахтер

2002 – Шахтер

2003 – Динамо

2004 – Шахтер

2005 – Динамо

2006 – Динамо

2007 – Динамо

2008 – Шахтер

2009 – Ворскла (Полтава)

2010 – Таврия

2011 – Шахтер

Итого: Динамо – 9, Шахтер – 7, Черноморец – 2, Ворскла, Таврия – 1

«Какое самое главное событие в моей жизни? — Самое главное событие в вашей жизни впереди». Но одновременно и позади – ведь решение принято давно… Понятно, что речь идет о чемпионате Европы 2012 года, право на который сенсационно отвоевали Украина и Польша согласно вердикту исполкома УЕФА от 18 апреля 2007 года. Саму Италию грохнули в первом же туре!

Сейчас уже мало кто вспоминает, насколько мало народу даже в самой Украине верило в возможность положительного исхода проекта. Ничуть не больше оптимизма присутствовало в Польше, которой к тому же вполне хватало внутренних коррупционных разборок – поляки вообще больше присутствовали в деле продвижения Евро, нежели трудились над ним, и не особо комплексовали по этому поводу, не скрывая: да, локомотивом выступает Украина! А та не только паровозом прошла, но и усмирителем польских беспорядков – ведь не кто иной, как глава Федерации футбола Украины Григорий Суркис просил специальных полномочий у президента ФИФА Зеппа Блаттера и мчал к соседям со специальной миротворческой миссией, когда полякам грозило отлучение от международного футбола как такового за вмешательство государства в дела Польского футбольного союза…

Тогда, в далеком 2007-м, в солнечном, как ни странно, и цветущем Кардиффе, а также некоторое время после никто особо не скрывал: свершилось чудо. Точнее, его свершили, и заслуга эта в основном на плечах одного человека по имени Григорий Михайлович, который верил, обещал и сделал. Но с тех пор кануло и схлынуло немало: выпал из списка принимающих городов Днепропетровск, будучи заменен энергичным Харьковом, и выдал по этому поводу подобающую порцию проклятий; присоединилась к матерному хору Одесса, которую так и не перевели из запасных; а затем и Донецк с Харьковом окончательно сочли себя самодостаточными, после чего всей мощью своего медиа- и политического ресурса обрушились на руководство ФФУ. Проще говоря, Euro-2012 перестало восприниматься как чья-то заслуга; дело спасения Евро – а Украина как минимум три-четыре раза стояла перед прямой угрозой «экспроприации» турнира! — тоже. Тем более в наши дни, когда приготовления к турниру в общих чертах прорисованы и ясно, что обратного хода никто не даст… Немалые медиаресурсы были брошены на то, чтобы убедить общественность – не так уж важно, кто именно привез к нам Евро и добрых три года держал удар, сохраняя у нас турнир исключительно своим авторитетом; важно, кто строил стадионы и прочие элементы инфраструктуры. Кое-каких успехов на этом пути добиться удалось. Вот только на определенном этапе недовольных совсем уж занесло, после чего они принялись печатать в газетах интернет-ругательства, развешивать билборды с требованием отставки руководства Федерации футбола и даже нанимать по стране народ, чтобы тот исписывал лозунгами заборы. Следы той войны можно видеть до сих пор – краску закупили качественную, денег не жалели.

15 декабря 2010 года во время очередного Конгресса Федерации футбола Украины противников Суркиса, посчитавших, что настал их час, прорвало. Они, преследующие разные интересы, но объединенные общей целью, нанесли свой удар – попытались сместить президента ФФУ, правившего к тому времени «недрожащей рукой» десять с лишком лет. В ход пошла процедурно-регламентная тягомотина, но и в этот процесс оппозиция вступила охотно – она была убеждена, что ресурса хватит. К февралю 2011-го у непосвященных сложилось полное впечатление, что дни Суркиса на посту сочтены – считанные президенты региональных федераций сохранили ему верность, да и тех прессовали не по-детски; кольцо окружения сжималось. Неприятным для мятежников и все решившим фактором стала крайне жесткая позиция УЕФА и ФИФА – а ну угомонитесь и занимайтесь делом, а то получите по рукам! В Украине так и не поверили, что международные организации не сдают своих, тем более своих легитимных, иначе в футбольном мире воцарится бардак и анархия… Подействовало, вступился президент Украины, прикрикнув на заигравшихся, после чего воцарилась тишина и даже довольно рабочая обстановка.

Кто был главной движущей силой попытки переворота? Многие привычно посчитали, что это силы, близкие к «Шахтеру». Другие веско замечали, что этот клуб давно уже выше подобной мышиной возни, и кивали в сторону «Металлиста», тем более, одним из вождей оппозиции был харьковчанин Сергей Стороженко, первый вице-президент ФФУ, присутствующий на каждом матче любимой команды. Мол, стояла задача переменить руководство и тут же отменить обвинительный вердикт, признавший давний матч «Металлист» – «Карпаты» (о нем поговорим чуть ниже. Это отдельная история, в которой невозможно разобраться ни с пол-литра, ни с литром…) договорным, после чего отозвать дело из Лозаннского суда. Третьи предполагали, что слились воедино сразу несколько сил, благо Суркис мозолил глаза немалому количеству облеченных властью и наделенных деньгами. Но Европа оказалась им не по зубам.

Федерация футбола независимой Украины, как, собственно, и сама Украина, была создана в 1991 году. Возглавил ее легендарный голкипер Виктор Банников, немало поигравший за киевское «Динамо» и московское «Торпедо», а потому пользовавшийся авторитетом по обе стороны границы. Поначалу оптимизм хлестал через край – как же-с, избавились от москалей, которые едят наше еврокубковое сало! Увы, по разным причинам промедлили со вступлением в УЕФА и ФИФА, а потому пролетели мимо жеребьевки отборочного турнира ЧМ-94. Футбольная власть, поразмыслив, отдала правопреемничество России, хотя Украина требовала хотя бы финального турнира между претендентами… Возникли проблемы у клубов, ибо еврокубковый коэффициент тоже перешел к России, а это тоже немало – место в посеве, благоприятная жеребьевка! Прохлопали или, что вернее, не смогли – проиграли Вячеславу Колоскову. Это был один из самых сильных ударов по украинскому футболу, который и без того дышал на ладан – по экономическим причинам. Многие сильные игроки не только покинули страну, но и заявились за российскую сборную – единственную из «пост-», которая играла официальные матчи, а не «баловалась плюшками». Онопко, Цымбаларь, Никифоров, Саленко, Канчельскис – вот неполный, но вполне достаточный перечень «футбольных эмигрантов».

(Игорь Рабинер: «В 92-м я говорил на эту тему с одним из «эмигрантов» – Сергеем Юраном. И когда я употребил слово «патриотизм», он буквально взвился:

«Какой патриотизм?! Я родился в стране под названием «Советский Союз». Все жили вместе, границы были чисто формальными. После того как эта страна развалилась, передо мной встала проблема выбора. На чемпионат мира, как известно, попала одна Россия. А на Украине почему-то решили, что я приползу к ним на коленях, даже не позвонили, намерениями не поинтересовались. Из России же сразу раздался звонок от Бориса Петровича Игнатьева, с которым мы быстро нашли общий язык. Вот оно – нормальное, уважительное отношение. В отличие от Украины, где, ровным счетом ничего не сделав для того, чтобы убедить меня играть за ее сборную, уже истерику подняли. Особенно «хорош» председатель Федерации футбола Банников, который ни в одном интервью не забывает заметить, что Юран – предатель из предателей.

Это все отнюдь не сейчас началось. Помнишь старую песню украинских деятелей о том, что я, ничего, видите ли, для киевского «Динамо» не сделав, убегаю в «Бенфику» за длинным долларом? Меня тогда так заплевали и настолько это противно было, что твердо решил: с Киевом все связи рву. И теперь меня с ним ничего, кроме друзей, не связывает. Поэтому попросил РФС помочь мне с квартирой в Москве. За мои же деньги, только чтобы найти помогли. Уже наслышан, что мою просьбу извращать начали: дескать, Юран не соглашается играть за сборную России, пока ему чуть ли не подарят квартиру в Москве. Эти слухи – дело рук тех же людей, что третируют меня на Украине».

Юран – он, конечно, далеко не ангел, как и Саленко. Но его рассказ весьма показателен в том, как за футболистов боролись в России, а как – в Украине. Многие уроженцы которой при прочих равных выбрали бы свою страну. Например, образцовый по части профессионализма и никогда не казавшийся меркантильным Виктор Онопко, сказавший мне в 92-м в интервью для «Футбольного курьера», что рассчитывает на приглашение в сборную Украины. А в итоге стал рекордсменом сборной России по числу проведенных матчей, единственным в ней, кто на сегодня преодолел планку в 100 игр…»)

Украина вступила в настоящий бой лишь осенью 94-го, в отборе на ЧЕ-96, и выглядела довольно жалко. Дело было не только в игре, но и всей подготовке сборных страны – ее материальной стороне. ФФУ попросту была бедна и радовалась каждому спонсору, даже крохотной фирмочке, ибо больше деньги неоткуда было брать. Футболисты печально усмехались и стирали форму.

Тем временем по другой футбольной лестнице поднимался успешный бизнесмен и политик Григорий Суркис. В 1993 году он и его соратники возглавили и подняли пребывавшее на грани банкротства киевское «Динамо», успевшее распродать и заложить все свои активы. В 1996 году стало ясно, что в рамках одного отдельно взятого клуба приличного футбола добиться очень сложно – нужна система, охватывающая всю страну. Так появилась Профессиональная футбольная лига во главе опять же с Суркисом. Организация, которая долгое время пользовалась в стране большей властью и авторитетом, нежели ФФУ. Хотя бы потому что в ее рядах было куда больше людей с деньгами и властью.

Виктор Банников поначалу уступил пост премьер-министру Валерию Пустовойтенко – многим показалось, что такое назначение поможет футболу. И только в 2000 году Суркис, немало побыв к тому времени народным депутатом и добившись изрядных успехов во главе «Динамо» (полуфинал Лиги чемпионов 1999 года!), выдвинул свою кандидатуру на очередных выборах главы ФФУ. Пустовойтенко отказался от борьбы ввиду ее явной безнадежности. С этого момента и вплоть до не столь давнего Конгресса, де-факто сорванного попыткой путча, власть Григория Суркиса была незыблемой.

Достижения его команды отнюдь не исчерпываются Euro-2012, хотя это та самая улика, которая, как пистолет Груздева, перевесит десять тысяч других улик. Навсегда ушли в прошлое материальные проблемы сборных страны, Украина обзавелась солидным международным авторитетом и репутацией страны, активно развивающей и пропагандирующей футбол, в том числе детский, сыграла в финальной части чемпионата мира, войдя в восьмерку лучших сборных планеты, немалого добилась среди молодежных команд, здорово поднялась в плане клубной инфраструктуры. Разумеется, с точки зрения оппонентов это не значит ровным счетом ничего – они с удовольствием записывают на счет Суркиса все неудачи сборной на футбольном поле, нежелание привлечь, наконец, иностранного тренера, а также другие грехи, в том числе и очевидную, по их мнению, протекцию родному «Динамо», в то время как успехи следует переадресовать амбициозным и богатым руководителям клубов.

В общем, Григорий Михайлович во главе ФФУ познал все прелести и недостатки жизни публичной личности: оценить его могут лишь много лет спустя, а вот синяки и шишки он собирает сейчас. Ситуация же в целом, ее оценка напоминает известную дилемму: стакан наполовину пуст или наполовину полон? В чем разница между «неплохо» и «не очень плохо»?..

Обвинение в потакании «Динамо» (и его крайняя форма – «без судей они бы ничего не выиграли!») — непременная черта украинской действительности, расцветшая еще в конце прошлого века, с тех пор как свои амбиции властно и энергично обозначил донецкий «Шахтер». До этого атаки на «Динамо» не имели достаточной подпитки, намертво перешибаясь всенародной любовью к команде-победительнице. Даже в сезоне 1992/93, когда Федерация футбола ухитрилась по ходу чемпионата (!) дважды (!) переиграть регламент и в итоге он сработал в пользу «Динамо» (оно обошло «Днепр» по разнице мячей; именно этот пункт и был внесен в правила), это прошло достаточно спокойно. Это, конечно, непременно всплыло бы на поверхность впоследствии, но вот беда – Григория Суркиса в то время не было ни в «Динамо», ни в ФФУ.

Лучшей же иллюстрацией к войнам, развернувшимся впоследствии, послужит история одного из чемпионатов страны, переломного по своей сути. Ведь после него «Шахтер» уже побеждал чаще… Именно о его концовке говорил Виктор Прокопенко как о вырванном у него сердце.

Весна 2001 года – первый после 1993 года случай, когда киевское «Динамо» испытало в чемпионате страну реальную конкуренцию и сумело добыть победу лишь в последний момент. Да что там добыть – вырвать! Хотя еще в апреле казалось, что дончанам Прокопенко, уже не без успеха дебютировавшим в Лиге чемпионов, придется отложить свои наполеоновские планы как минимум на год. «Динамо» шло впереди на два очка и принимало «Шахтер» в Киеве. Чтобы дать возможность присутствовать на игре всем желающим, матч провели на 83-тысячном тогда НСК «Олимпийский» – и из Донецка прибыло около 40 тысяч человек! Естественно, не сами – весь выезд был организован клубом, не стеснявшимся никаких затрат. Более 70 тысяч болельщиков на том матче было и остается национальным рекордом, который не суждено побить никому: после реконструкции «Олимпийский» вмещает «лишь» 69 тысяч и является самым крупным стадионом Украины.

В первом тайме «Динамо» уверенно вело игру, открыло счет, а потому довольно благодушно отнеслось к тому, что судья не дал чистый пенальти в ворота гостей и не удалил их игрока в другом моменте. Двукратным громом прогремели в начале два удара головой темнокожих легионеров «Шахтера» – нигерийца Агаховы и сенегальца Ндиайе, в результате чего гости вышли вперед. И сохранили свое преимущество, несмотря на ряд моментов у отчаянно рванувшегося в атаку «Динамо» – 1:2! Так за 9 туров до конца «Шахтер» вырвался вперед. Началась смертельная гонка, в которой каждая осечка была на вес чемпионского золота.

Три тура команды прошагали нога в ногу, круша оппонентов. В 21-м туре «Шахтер» наведался в Харьков к «Металлисту» и сыграл вничью. При счете 1:1 гости (Андрей Воробей) не реализовали левейший пенальти, который высосал из пальца кировоградский арбитр Горожанкин – голкипер харьковчан Александр Горяинов, который и сейчас в полном порядке, вытащил мяч в углу ворот. Ну а разговоры о том, что часть игроков «Металлиста», особенно защитники, выглядели как-то слишком слабо, так и остались разговорами.

Следующую ошибку совершило «Динамо», не сумев в 23-м туре переиграть дома «Карпаты» – 1:1, и «Шахтер» вернул себе первое место. Вы либо уже, либо вообще, но наверняка не представляете, сколько всего витало вокруг той гонки – кто под кого ляжет, а кто будет биться, и кто возьмет деньги непосредственно от соперника, а кто – от «третьей стороны»…

В 24-м туре грянул один из главных скандалов: «Динамо» добыло минимальную победу в Запорожье. Ярость вызвал не столько гол румына Флорина Черната – на телевизионном повторе не было четко видно, пересек ли мяч линию ворот до того, как его выбил защитник, сколько неуклюжая попытка обосновать правильность гола с помощью компьютерной графики, никого ни в чем не убедившая. Разбуди нынче болельщика «Шахтера», он тут же скажет, что «Динамо» стало чемпионом только из-за того «нарисованного мяча»!

В 25-м, предпоследнем туре «Шахтер» принимал киевский ЦСКА и не сумел взломать оборону ставшего стеной соперника – 0:0. Премиальные армейцам за стойкость составили, по выглядящей вполне достоверной информации, 800 тысяч долларов на команду. Те же слухи утверждали, что во время матча они могли «снять» гораздо больше, благо предложения поступали прямо на поле, но подобные вещи, как вы понимаете, недоказуемы.

Ставки последнего тура взметнулись до небес. Теперь уже стойкость предстояло проявить днепропетровскому «Днепру», прибывшему в Киев – фигурировали суммы до трех миллионов… Решающий поединок, в котором «Динамо», устраивала только победа, выдался на редкость драматичным. Пробить гостей напрочь не удавалось, более того, в начале второго тайма они сбегали в контратаку и открыли счет. Когда столичные болельщики уже принялись оплакивать уплывший титул, свершилось маленькое чудо – левый защитник «Динамо» Андрей Несмачный, вознамерившись прострелить вдоль ворот, неожиданно для самого себя вогнал мяч в сетку. Тут же последовала еще одна атака, подача с фланга и форвард Александр Мелащенко головой отправил в сетку «золотой» мяч. Что творилось на стадионе! Казалось бы, пресыщенные победами динамовцы радовались как дети, устроив кучу-малу, в которой смешались игроки, тренеры, президент и успевшие подбежать болельщики. Андрей Гусин, из-за травмы проведший игру на трибуне, решил присоединиться и… был скручен решившим проявить бдительность спецназом.

Так «Динамо» опередило «Шахтер» на одно очко. О, каким же напряжением была пропитана та весна и в какую битву с тех пор превратилась всякая встреча киевского и донецкого гранда!

Чемпионство «Шахтер» впервые добудет год спустя под руководством итальянца Невио Скалы, но будет оно иметь горьковатый привкус. Снова «Динамо» уверенно лидировало, опережая конкурента на 4 очка, но во время матча в Запорожье стало плохо наставнику киевлян Валерию Васильевичу Лобановскому. Спустя несколько дней он ушел из жизни… Вряд ли у кого повернулся язык осудить динамовцев, сначала не сумевших дома одолеть «Таврию», по ходу проигравших «Шахтеру» в финале Кубка, а затем благодаря двум автоголам (!) уступивших в Донецке и в матче чемпионата (0:2).

Ну а вам самим уж судить, какие факторы больше повлияли на судьбу того шумного первенства-2001. Как бы там ни было, «Шахтер» в лице высшего руководства году этак в 2005-м окончательно отказался от домашних склок, сделал ставку на стабильность в виде Мирчи Луческу, который руководит клубом уже восьмой сезон, и принялся строить предприятие по европейскому образцу, ориентируясь в первую очередь на выступления за пределами Украины. Это довольно быстро принесло ощутимый эффект. Ныне лидерство «Шахтера» по всем показателям не подвергается сомнению, несмотря на по-прежнему беспощадное выяснение отношений на поле. И отношения клубов все чаще заставляют проводить аналогию с «Эль Класико» – испанским противостоянием «Реала» и «Барселоны». Конечно, интерес к ним сравнивать не будем, а вот канва… Присмотритесь внимательнее, и вы увидите немало общего!

Особняком, безусловно, стоит беспрецедентная со всех точек и углов зрения схватка в полуфинале последнего розыгрыша Кубка УЕФА в 2009 году. Оба украинских гранда подошли к ней непростой и полной противоречий, но славной дорогой. Правда, для начала им довелось вылететь из Лиги чемпионов во второй евротурнир. «Шахтер» уступил дорогу «Барселоне» (в донецком матче лишь два довольно нелепых мяча под конец матча помогли каталонцам вырвать победу 2:1) и «Спортингу», а «Динамо», пропустив традиционную пару голов на последних минутах, — «Арсеналу» и «Порту». Дальше на донецком пути пали не особо стремившийся к высотам Кубка УЕФА, куда больше мечтавший о выживании в английской Премьер-лиге «Тоттенхэм» – 2:0, 1:1, грозный ЦСКА (Москва) – 0:1, 2:0, «Марсель» – 2:0, 2:1.

«Динамо» выдержало две эпических битвы с «Валенсией» – 1:1 дома и 2:2 в гостях (динамовцы дважды отыграли благодаря дублю Артема Кравца, и этот матч так и остается звездным часом молодого форварда, который куда чаще лечится, чем играет), в невероятно напряженной и зрелищной схватке прошел уже тогда претендовавший на первые роли «Металлист» – 1:0, 2:3 (гостевой гол – точнее, автогол! — на последних минутах!), а «скромный» французский ПСЖ на столь ярком фоне показался дежурной победой – 0:0, 3:0. Эх, каким оптимизмом, какой радостью и надеждой полнились тогда сердца болельщиков! Еврокубковые коэффициенты и прочая бухгалтерия международного футбола тогда заполонила все СМИ, даже довольно далекие от спорта стали прикидывать, что хорошо бы нам обойти Россию и обзавестись тремя командами в Лиге чемпионов…

Междоусобное полуфинальное противостояние, пришедшее на смену двойному украинскому удару по Франции, стартовало киевским матчем. «Динамо» достаточно быстро, пусть и не без доли везения, открыло счет, имело игровой перевес, но… Решило сыграть на удержание и поплатилось – 1:1. Тот же счет светился на табло в Донецке до самых последних минут, но, когда публика уже предвкушала продолжение сражения в дополнительном времени, бразилец Илсиньо подхватил мяч на правом фланге и, обыграв двух защитников гостей, провел красавец-мяч. Так «Шахтер» проследовал к стамбульскому финалу с «Вердером» (2:1 в дополнительное время) и к главному пока трофею своего музея.

Признаться, в настоящее время вообще не видно, что, кто и как способно поколебать владычество теперь уже донецкого клуба! В отдельных матчах, как в Суперкубке Украины (в 2011-м «Динамо» победило в Полтаве 3:1), на отрезке дистанции – после 20-го тура киевляне лидируют и в чемпионате – да. Но картина в целом выглядит не очень перспективно для столицы. Уж больно энергичны и финансово мощны их оппоненты.

(Игорь Рабинер: «О векторах развития киевлян и «Шахтера» мне из российского далека судить трудно, но одну вещь – и не без доли «москальского» патриотизма – не отметить не могу. А именно – как преобразил «Динамо» Юрий Семин. Думаю, коллега, ты не будешь возражать, что первый раз он принял команду в состоянии коллективного трупа? Осенью 2007-го, когда парней сначала Анатолия Демьяненко, затем Йожефа Сабо и Олега Лужного – вот такая чехарда! — методично колошматили в групповом турнире Лиги чемпионов «Рома», «Спортинг» и «Манчестер Юнайтед», «спартачи» увлеченно за этим следили и надеялись, что Киев превзойдет «выдающийся» красно-белый рекорд 2002 года, когда футболисты позднего Романцева проиграли все шесть матчей группового турнира с соотношением мячей 1:18. В итоге по пропущенным Киев на один гол «Спартак»-таки перещеголял, но четыре забитых не позволили новому рекордищу состояться.

Сколько там к зимнему перерыву «Динамо» уступало не «Шахтеру» даже, а «Днепру» – четыре очка, что ли? И играло первый весенний тур в Днепропетровске. Свой первый матч Юрий Палыч выиграл в гостях у прямого конкурента с крупным счетом и уже скоро кушал всех, кого попало, не поперхнувшись. Донецк, конечно, в том сезоне было уже не достать – хотя даже на это были шансы, выиграй «Динамо» сумасшедший домашний матч у другой донецкой команды, «Металлурга» 3:3 ухитрились в большинстве закончить… Зато в следующем сезоне Семин устроил на «Шахтер» славную охоту, опередив его по итогам чемпионата на 15 (!) очков. С тех пор, как украинский футбольный мир стал биполярным, такого и представить себе было невозможно. Правда, в полуфинале Кубка УЕФА Киев Донецку проиграл, и последующий выигрыш евротрофея немного затмил блестящий сезон «Динамо», но давай признаем откровенно: в XXIвеке клуб из столицы Украины такого футбола не показывал ни-ког-да.

Душевный, по-человечески такой теплый Юрий Палыч – один из моих любимых героев постсоветского футбола, и я соглашаюсь, что при рассуждении о нем не могу быть объективным. Во всех деталях я рассказал о Семине в книге «“Локомотив”, который мы потеряли», и повторяться не хочу (кто хочет – тот прочитает). Но когда и Игорь Суркис, и футболисты того «Динамо» едва ли не в один голос говорили, что по своему авторитету в команде и сложившейся в ней атмосфере Семин занимает в новейшей истории клуба второе место после Лобановского – ну как мне было этим не гордиться? Как не думать, что Семин своим сверхубедительным чемпионством возродил соловьевско-масловскую традицию, согласно которой московские тренеры (пусть Палыч родом и из Орла, но когда это было?) в Киеве преуспевали? А еще так приятно было потому, что в своей стране Семина уже к моменту первого прихода в «Динамо» многие самоуверенные и нетерпеливые выкинули с корабля истории. И он им доказал…

Не стоило ему, конечно, дергаться обратно в «Локомотив » – от добра добра не ищут, тем более что «Локо», в который он возвращался, не имело ничего общего с тем клубом, который они в свое время с нуля создали с президентом Валерием Филатовым. Впрочем, не суди – да не судим будешь. Палыч никогда не боялся признавать своих ошибок, чем тоже вызывал симпатии, и о том, что второй заход в черкизовскую реку был напрасным, заявил вслух. Но, скажи мне, дорогой коллега, после такого скоропалительного отъезда кого еще, кроме Семина, киевская публика встретила бы назад на ура?..

И даже в этом сезоне, омраченном ранним вылетом из еврокубков, он уже Суперкубок Украины выиграл. И в чемпионате к зимнему перерыву, когда мы сдаем в печать эту книгу, лидирует. Дай вам Бог еще как можно дольшего и успешного полпредства российского футбола в Украине, Юрий Палыч! Докажите им тут, что хоть, по их мнению, 20 лет без России тут полет и отличный, но кое-какое отношение к этому размаху крыльев мы все-таки имеем!»

Артем Франков: «Все это и сложно и просто… Я уже чуток влез в соседний текст, даже прибавив заслуг Юр Палычу. Кстати, первый свой – жаль, неофициальный матч в «Динамо» он выиграл как раз у «Спартака», 3:0 на Кубке Первого канала. И тем уже с ходу влюбил в себя киевлян, тем более в финале того турнира удалось одолеть «Шахтер». А когда летом «Спартак» в квалификации Лиги чемпионов был вынесен с общим счетом 8:2, Семин обрек себя на пребывание в пантеоне динамовских героев.

Увы, все преходяще и «глория мунди», как известно, имеет привычку транзита. Даже в той бочке меда находилось место нескольким половникам дегтя вроде того, как «Динамо» в аккурат перед «Спартаком» едва не вылетело от ирландской «Дрохеды» – елки, мяч по линии ворот в Киеве катался! Но в целом, конечно, да… По сравнению с нынешними временами – песня!

Я сам плясал и пел песни хором, когда вернулся Юр Палыч, хотя и недоумевал по поводу его «акционерного» возвращения в «Локомотив». Увы, до сих пор уверен, что если бы тогда руководство «Динамо» вцепилось в Семина мертвой хваткой, он никуда бы не ушел и всем участникам процесса стало бы намного лучше. Но то треклятое поражение в полуфинале УЕФА, к которому добавился проигранный полуфинал Кубка страны, и четкая репутация Семина как тренера сверхосторожного, сложившаяся по ходу сезона прежде всего в Лиге чемпионов, вкупе с перспективой заполучить энергичного Валерия Газзаева и непониманием – как от нас, таких замечательных, можно уйти в какой-то «Локомотив», привело к очередному отступлению «Динамо» и беспрецедентному периоду в украинской его истории. За два года команда выиграла только два этих Суперкубка, которые, признаться, болельщикам в изрядной степени по барабану – да, приятно, но есть столько куда более важных вещей!

Итак, он вернулся. Снова «Шахтер» оказался безнадежно впереди в чемпионате, так еще и в финале Кубка снова подчистую ему проиграли; очень противоречиво выступили в Лиге Европы, выбив сам «Манчестер Сити», но уступив скромной португальской «Браге». А потом, после некоторого реванша в Суперкубке, наступил «Рубин». Вот он уже никак не забудется, и даже совершенно кошмарное выступление команды в Лиге Европы не позволяет забыть, залечить эту рану…

Я очень верю в команду, но порой задумываюсь, чего во мне больше – собственно веры или желания верить? В конце осени «Динамо» выдало потрясающую серию волевых успехов в чемпионате. Матчи в Харькове и Львове, а также дома у донецкого «Металлурга» были выиграны на такой грани, что сохранение лидерства выглядит сродни чуду.

Итак, посчитаем динамовских цыплят по началу мая. Я тоже очень люблю ЮрПалыча как человека, всем сердцем желаю ему успеха, но…

Уже просто не знаю, кто и как вернет «Динамо» его, когда-то казалось, неотъемлемую черту – если так можно выразиться, европейскость. А то последние результаты неизбежно сводят «бело-синих» к роли провинции и, безусловно, отражаются на репутации тех, кто тесно связан с клубом.

Может, новый стадион все оживит? Мы тут за любую соломинку хватаемся… Я все же думаю, со стороны за этим наблюдать проще, тем более, «Спартак»-то уже лет десять в болоте барахтается и фанаты не могли малость не привыкнуть к этому состоянию. Динамовцы пока что энергично барахтаются и категорически отказываются допустить поглощение себя пелотоном».

(Игорь Рабинер: «Ну да, сравнение с другим титаном советских времен и 90-х годов – вполне уместное. Последний трофей, который выиграл на сегодня «Спартак», – Кубок России 2002/03 года. А чемпионат – и вовсе в 2001-м, то есть уже больше десяти лет назад. И даже никакого завалящего Суперкубка за этот период не значится. Так что спартаковские болельщики мечтали бы о таких «бедах», как ваши. Как говаривал Станислав Ежи Лец, «когда я думал, что достиг самого дна, снизу постучали».)

Участие в ЧМОГе, он же чемпионат мира в объединенной Германии, стало и остается по сей день сверкающей вершиной украинского футбола – не трофей, как победа «Шахтера» в Лиге Европы в 2009-м, но по значимости для страны, для объединения болельщиков – пожалуй, что и больше. Сборная у нас одна, клубов много…

К этому успеху шли очень долго. В конце 90-х сборная Украины представляла собой киевское «Динамо», несколько ослабленное игроками других клубов, и никого не удивляло, что работают с командой динамовские до мозга костей тренеры. Начало выдалось символическим и в этом плане – между сборной и клубом произошел конфликт, на первый официальный матч (отбор ЧЕ-96 дома против Литвы) вышел всего один динамовец (Ковалец, и тот на замену)! Как результат – 0:2.

Иной была картина в отборочном цикле чемпионата мира во Франции. Одержав сенсационную победу в Киеве над Португалией 2:1, сборная Украины сумела не разбазарить преимущество и заняла в группе второе место вслед за чемпионами Европы сборной Германии. В стыке досталась Хорватия… «Динамо» тогда было очень даже на ходу и сокрушило «Барселону». Но против «клетчатых», переодевшись в желто-синюю форму сборной, выглядело несколько иначе – 0:2 в Загребе, хотя потом и сетовали на судейство, в частности, на чистый мяч в ворота хозяев, отмененный по совершенно непонятным причинам.

Шансы оставались, и дома Украина на первых минутах устроила хорватам неплохую баню. Открыв счет в эпизоде, сомнительном с точки зрения «вне игры».

Йожеф Сабо: «Тогда чемпионат Украины только начинал набирать обороты, и тренерскому штабу приходилось нелегко. Хотя мне было несколько легче – основную обойму игроков сборной составляли футболисты «Динамо», о состоянии которых я знал не понаслышке. Вызывали игроков из «Шахтера». Другими словами, на футболистах двух команд строилась игра той сборной. Нам приходилось играть против не самых слабых сборных – Германии, Португалии… В том отборе оступились на сборной Хорватии в стыковых играх. До сих пор считаю, что нас арбитры утопили», (www.ua-football.com )

Команда Йожефа Сабо образца 1998–1999 годов, которая играла в одной отборочной группе Евро-2000 с Россией, считается самой сильной в истории Украины с точки зрения игры. Увы, свой запас везения она исчерпала в Москве тем сумасшедшим голом Шевченко – Филимонова и жеребьевкой плей-офф, в котором вытянула слабейшего соперника, Словению. Когда в Любляне тот же Шевченко в первом тайме получил мяч от Кандаурова и с левой ноги мастерски закрутил мяч в дальнюю девятку, журналисты в украинской делегации принялись обсуждать порядок аккредитации на Евро… Но потом был второй тайм, два гола в ворота гостей и две красные карточки им, а на смену той игре пришел киевский снегопад и нелепый рикошет – 1:1 и прощание с надеждой.

Йожеф Сабо: «В Москве нам просто повезло. Я не боюсь в этом признаться. Ошибка Филимонова вызвана тем, что тренеры чересчур накачивают игроков. Думаю, Романцев не раз объяснял спартаковскому вратарю, куда отправит мяч Шевченко со штрафного. Это же стандартное положение! Андрей же взял и пробил, а Филимонов уже шел на перехват.

У нас была хорошая перспектива сыграть на чемпионате Европы. Украина считалась фаворитом. В первом матче в Любляне мы провели хороший первый тайм, Шевченко забил гол, но что начал вытворять Урс Майер из Швейцарии после перерыва… Удалил Парфенова и Гусина. Мало того что игру мы заканчивали вдевятером, так еще и перед ответной игрой остались без двух ведущих футболистов. Мы посылали протест в УЕФА, но бесполезно же, сами понимаете». («Спорт день за днем»)

Оставим поиски злых козней, тем более, в ответном поединке нам было грех жаловаться на судейство и вообще сетования в этот адрес – штука обоюдоострая и бесперспективная. На смену Сабо пришел великий Валерий Лобановский, которого пришлось долго и старательно уговаривать на совмещение должностей в клубе и сборной. Мэтр опасался не зря – базовый клуб как таковой из-за продажи Шевченко, Реброва и Лужного перестал существовать, а строить сборную на основе равноправия клубов у него не получалось никогда. Отбор на ЧМ-2002 закончился вторым местом после поляков в довольно средней группе, очередным плей-офф и сокрушительным поражением от Германии – 1:1, 1:4.

Леонид Буряк: «Конечно же, 1:4 – это страшный психологический удар для всех: начиная от тренерского состава и заканчивая футболистами».

Сборную, несмотря на присутствие кандидатуры Мирослава Блажевича, доверили ассистенту Лобановского Леониду Буряку – соблюли преемственность и «украинскость», которая и по сей день для многих кажется обязательной чертой тренера сборной. Хорват, третий призер ЧМ-98 во Франции и известный оригинал, уже дал согласие на работу и прибыл в Киев, а потому очень оскорбился, посчитав, что его прокинули.

Отбор на ЧЕ-2004 был проигран уже без плей-офф, в результате отборочного турнира Греция и Испания оказались безнадежно впереди. И тогда у руля появился Олег Блохин, в котором попытались совместить своего и иностранца – в данном случае грека. Многим выбор казался в большей степени политическим (Блохин тогда был депутатом Верховной рады от социал-демократической партии, той же, в которую входил и Григорий Суркис), однако он оказался очень удачным. Отбор на ЧМ-2006 Украина, как и пообещал тренер вскоре после назначения, выиграла, да не просто так, а за два тура до окончания!

Германия началась с сокрушительного поражения от Испании 0:4, после которого, был момент, показалось, что сборная Украины не придет в себя, а главный тренер растерялся и утратил нити управления командой. Но выступление продолжилось победами над Саудовской Аравией и Тунисом – да, жеребьевка была неплохая, еще и арбитр в последнем матче явно пособил, не дав откровенный пенальти в наши ворота за игру рукой Андрея Воронина и поставив сомнительный 11-метровый африканцам в результате весьма сомнительного падения Шевченко. Парагвайского судью Амарилью за это выступление отправили домой!

В первом матче плей-офф столкнулись со Швейцарией. Напрочь сухой матч обернулся серией пенальти и выдающимся рекордом Александра Шовковского, который единственный среди всех голкиперов в истории ЧМ не пропустил ни одного мяча в этой «лотерее». Потом попали под Италию 0:3, хотя при этом продемонстрировали куда более привлекательную игру и вправе были сетовать как минимум на реализацию…

Недоброжелатели и мазохисты упорно твердили, что это и есть реальная сила сборной Украины – разгромно уступать грандам. Что ж, отбор к Euro-2008 косвенно это подтвердил – Италия и Франция оказались для украинцев непреодолимым препятствием. Блохин покинул сборную, которую оказалось очень сложно поднять на новый подвиг, и снова встала проблема выбора. Он разрешился в пользу Алексея Михайличенко, наставника «молодежки», с которой он в 2006 году дошел до финала чемпионата Европы. Хотя ваш автор при всем уважении к легендарному динамовцу настаивал на кандидатуре свободного тогда Роя Ходжсона и даже сумел заразить своей верой кое-кого. Впрочем, слишком далеко это не зашло.

Счастье было так возможно! Несмотря на ушаты критики, сборная Украины исхитрилась занять второе место в группе, пропустив вперед Англию, но обойдя Хорватию. В четвертый раз в истории ей предстояло сыграть в плей-офф. Снова жребий вроде бы благоволил нам, выбрав «никакущих» греков. Первый матч в Афинах принес замечательные 0:0. Увы, ответный поединок в Донецке на полупустом и достаточно унылом стадионе, плоде очередной киево-донецкой разборки, на этот раз по поводу цен на билеты, обернулся катастрофой – 0:1. Хотя шансы были, их не могло не быть…

ЮАР ушла вдаль, осталась лишь подготовка к домашнему первенству континента. Снова под руководством Олега Блохина! Которому, впрочем, довелось подождать полтора годика недалеко от сборной.

Пожалуй, сравниться с тем германским подъемом могла бы победа сборной 19-летних на домашнем чемпионате Европы, случившаяся в 2009 году в Донецке. Но давайте будем достаточно откровенны: многих ли болельщиков по-настоящему волнует и задевает выступление команд младших возрастов? Тем не менее, тот успех команды Юрия Калитвинцева был весьма значителен и тоже свидетельствует о том, насколько посолиднел, заматерел украинский футбол в 21 веке.

Вот только доказывать свою силу нужно постоянно. Отступления не прощают нигде, никто и никогда. Задача выиграть чемпионат Европы поставлена, звучит фантастически, но…

Ох, чего только ни происходило на незалежных просторах в минувшие годы! На фоне главных разборок меркнут и дивная история о том, как футболисты «Шахтера» приболели и на этом основании их кубковый матч был переигран (после угрозы со стороны руководства клуба… уйти в Россию), и печальная повесть о том, как по ходу чемпионата страны 1992/93 дважды был изменен регламент в части определения победителя при равенстве очков (сначала считали по количеству побед, затем по личным встречам, наконец, по разнице мячей; чемпионом стало «Динамо», сыгравшее с «Днепром» 2:1 дома и 0:1 в гостях), и традиционное взаимное и обильное, но ничем, кроме эмоций, не подкрепляемое хамство тренеров и президентов… Особняком же стоит основательно подзабытый нынче 1995 год, во многом определивший судьбу двух ведущих клубов страны.

Именно тогда, осенью, последовательно прогремели два взрыва – один информационный, а второй вполне реальный, разнесший ВИП-ложу на стадионе «Шахтер» в Донецке и лишивший местный клуб президента Ахатя Брагина. Исполнители, заложившие бомбу с дистанционным управлением и давшие команду на подрыв, вроде как установлены, но тайные пружины всего дела сгинули во мраке истории. Суровое было времечко… Некоторое время спустя клуб возглавил Ринат Ахметов, тогда крайне далекий от футбола и, можно сказать, начинающий, но уже очень крепко стоящий на ногах бизнесмен. Вскоре Ахметов и «Шахтер» станут совершенно неразделимыми понятиями и будут подниматься по ступенькам футбольной иерархии вместе.

А чуть раньше испанский судья Антонио Лопес Ньето, отработав киевский поединок Лиги чемпионов «Динамо» – «Панатинаикос» и зафиксировавший победу хозяев 1:0, накатал в УЕФА рапорт – мол, предлагали взятку, меховыми изделиями на сумму 30 тысяч долларов. Так началось долгоиграющее «шубное дело», вовлекшее в себя всю Украину до самого политического верха.

Судейская бригада настаивала: давали деньги. Динамовская сторона излагала свою версию: мол, гости дорогие попросились посмотреть меха, коими так славна Украина, их прямо из аэропорта отвезли в магазин и показали; но как только испанцы узнали, что шубы обойдутся в 30 штук, то дали обратный ход и подстраховались рапортом… УЕФА принял сторону своих и на три года вышвырнул киевлян из еврокубков, заодно отстранив от футбольной деятельности всех причастных.

Однако «Динамо» так просто не сдалось! Был создан своеобразный «Комитет общественного спасения» во главе с первым президентом страны Леонидом Кравчуком, который, использовав все доступные рычаги, пробился в УЕФА и вынудил пересмотреть дело. Так дисквалификация была сокращена до одного года, а затем и со всех людей, в частности, с нынешнего президента киевского клуба Игоря Суркиса, были сняты все обвинения. Подчеркиваю – речь идет именно об оправдании и отсутствии малейших санкций. Тем не менее, добираться до испанских судей, которые в таком случае выглядели просто-напросто клеветниками, никто не стал.

(Игорь Рабинер: «Насколько мне известно, немалую роль в пересмотре того решения сыграла активная позиция тогдашнего члена исполкома УЕФА Вячеслава Колоскова. На таком уровне без лоббирования ВНУТРИ той узкой и влиятельной группы людей, что казнит или милует, не обойтись. Это годы спустя Суркис-старший станет в УЕФА таким же авторитетным человеком, а тогда из Восточной Европы таковым был один лишь Вячеслав Иванович. Их на сегодняшний день крепчайшая дружба (см. монолог Суркиса в этой книге) лишний раз подчеркивает, какая поддержка попавшей в беду Украине соседом была оказана».)

(Артем Франков: Совершенно согласен. Будем считать, что Вячеслав Иванович с лихвой вернул Украине должок за 91–92 гг., хотя, конечно, подобная постановка вопроса – шутка чистой воды. Колосков ведь и с Euro-2012 немало пособил в Украине, его авторитет в коридорах футбольной власти с годами никуда не делся. Ну а мы в свою очередь всеми силами поддержали российскую заявку на ЧМ-2018. Конечно, вряд ли нам, и близко не представляющим всех тайных пружин, удастся подсчитать «размер вклада» и был ли он «достаточно судьбоносным», но факт налицо: на футбольно-политическом уровне отношения Украины и России близки к идеальным.)

Возвращаясь в недоброй памяти 95-го, спрошу почти риторически: а не кажется ли вам названная сумма – 30 тысяч – пренебрежимо малой на фоне возможного успеха в лигочемпионском поединке, который уже тогда стоил солидных денег? То-то и оно!

После этого было много всякого, и разборки весны 2001-го, о которых мы уже поговорили, порой выглядели жалкими цветочками… Дважды выносились решения о признании матчей договорными – с эвфемизмом «проведенные без должной спортивной борьбы», ибо доказательства сговора в рамках футбольного процесса найти невозможно. Оба этих поединка состоялись в первой лиге – «Борисфен» (Борисполь) – «Полесье» (Житомир) (оба эти клуба затем почили в бозе) и «Карпаты» – «Спартак» (Сумы). Над видеозаписью последних минут второго матча хохотала вся страна, ее и сейчас легко отыскать на YouTube. Гости нечаянно отыгрались и потом всей командой пытались не помешать хозяевам провести победный мяч (во всяком случае, именно так это выглядит на легендарном «клипе»). Еще пару раз громкие обвинения – например, со стороны президента черниговской «Десны», а ныне певца (!) Алексея Савченко, рассказавшего, что многим судьям он давал – подвергались расследованию, но быстро затухали. В первую очередь, из-за нежелания самих источников обвинений приводить какие-то факты и имена.

Но и тут есть одно дело, которое не вписывается ни в какие рамки и сравнения. Мы и по сей день незаметно, привычно, уже пару лет, но продолжаем жить в нем. Речь о странных отношениях харьковского «Металлиста» и львовских «Карпат», а конкретно – об их матче, сыгранном далекой весной 2008 года на харьковском же стадионе «Динамо». Наверное, не случайно и название стадиона – даром, что ли, в Украине, что бы ни делалось, обязательно кивают в сторону «Динамо»… Уже не столь активно и громко, потому что Пьерлуиджи Коллина встал стеной, но привычка – вторая натура.

Итак, «Металлист» разгромил «Карпаты» 4:0 и проследовал на третье место. Как выяснится позже, буквально сразу у руководства «Карпат» возникли подозрения насчет поведения своих игроков (более того, они станут кивать на президента ФФУ Григория Суркиса – дескать, он нам и подсказал!). Почетный президент клуба Петр Дыминский надавил на одного из футболистов, молдавского защитника Лaщенкова, и тот поведал ему подробности о 110 тысячах долларов, которые завез неведомый посланец – вроде как из Харькова – и которые были «честно» распределены между всеми (!) львовянами, принимавшими участие в той злополучной игре. Сделанная тайком видеозапись признательных показаний всплывет в конце 2009 года.

В том же 2009 году «Карпаты» стали участниками другого дела. Защитник Федорив, покидая клуб, обвинил его в невыплате положенных ему по контракту 110 тысяч долларов (внимание!), обратился по инстанциям и легко выиграл дело. «Карпаты» мотивировали отказ платить именно тем, что футболист принимал участие в договорняке, хотя до упора отказывались предъявить малейшие доказательства своей позиции и в итоге оспорили решение украинских инстанций в Лозанне. Тут-то и вспомнили Лащенкова, и даже добавили, что в клубе имеются другие доказательства нечестной игры. Но предъявили их лишь спустя полтора года после вышеупомянутого «поединка» – когда припекло по деньгам. На редкость благородная позиция.

Федерация футбола вынуждена была открыть расследование – вряд ли ей хотелось заниматься подобным делом с участием двух городов, принимающих Euro-2012, но другого выхода не было. Дальнейшее выплеснулось далеко за рамки тривиального футбольного расследования. «Металлист», который и без того был на ножах с руководством ФФУ (обвиняя все в том же – в продвижении интересов «Динамо»; там как раз подвернулся матч в чемпионате с нелепым удалением харьковчанина Девича, ну и понеслось…), заявил, что все это гнусная инсинуация, подкрепил свою позицию решением Харьковской прокуратуры и открыто объявил войну центральной футбольной власти. «Карпаты» к нему загадочным образом присоединились – почему-то в Харькове присматриваться к инициатору всего дела перестали.

А ведь главный тренер «Металлиста» Мирон Маркевич в это же время возглавлял и сборную страны! Более того, он был назначен, когда уже было прекрасно известно о «диске Лащенкова» – в феврале 2010 года! Но тогда харьковчане просто отмахнулись от обвинений. Особых оснований не верить им не было.

Все это переплелось в чрезвычайно сложный и вонючий клубок, который не распутан и по сей день. Маркевич, разъяренный обвинением его клуба, его команды, его игроков, подал в отставку, проведя со сборной лишь четыре матча (три победы и ничья). Вердикт же дисциплинарного комитета ФФУ по итогам расследования прозвучал оглушительно, пусть и к тому времени предсказуемо: факт договорного матча считать доказанным, клубы и всех причастных персон наказать – денежные начеты, по минус девять очков, дисквалификации. Что в итоге могло привести и к отлучению команд от еврокубков – там по вопросам коррупции не церемонятся.

Желание прикончить дело «Металлиста» и «Карпат», безусловно, было одной из движущих сил в попытке переворота на приснопамятном декабрьском Конгрессе ФФУ, о которой мы уже писали. Тем не менее, разрешение этот конфликт способен обрести лишь в Лозаннском суде. Ведь до рассмотрения апелляций клубов («Карпаты», в частности, забрали старую апелляцию – по делу Федорива – и подали пакет новых, противоречащих первой!) все штрафы недействительны и все причастные ходят под своеобразным дамокловым мечом… Суд же явно не торопится – изначально назначенное после годичной паузы на сентябрь заседание перенесли на февраль 2012-го с подачи харьковской стороны, предъявившей некие новые обстоятельства, требующие дополнительного расследования.

По ходу проскочили новый и весьма оригинальный поворот с участием тех же действующих юридических лиц. Суть же вкратце такова. После матча чемпионата 2010/11, принесшего боевую ничью 1:1 (расстояние в четыре очка между «Металлистом» и «Карпатами» в турнирной таблице сохранилось), «Карпаты» обратились в Премьер-лигу с требованием засчитать сопернику техническое поражение за превышение лимита на легионеров – в Украине разрешено семь, а на поле одновременно находилось восемь! Премьер-лига, впрочем, послала львовян далеко и прямо, а Федерация футбола втихомолку ее поддержала. Воистину удивительный клуб «Карпаты» – по количеству скандальных разборок за последние годы, будь то контракты футболистов или претензии к соперникам. Достаточно вспомнить дело белорусского форварда Ковеля, сбежавшего из Львова в Россию, в ныне почивший в бозе «Сатурн», или недавние перипетии дела еще одного нападающего, но уже украинского – Кузнецова (в России он выступал за «Носту» и «Аланию»), в итоге оказавшегося в «Севастополе».

Тонкость протеста «Карпат» заключалась в том, что свежеиспеченные соратники харьковчан объявили легионерами игроков «Металлиста» Дишленковича и Эдмара, которые… имеют украинское гражданство. Небезосновательно, надо сказать. Летом 2010 года совершенно незамеченной в регламент соревнований проскользнула поправка: если легионер не набирает 30 процентов матчей за сборную Украины (а Дишленкович заигран за Сербию и по определению не может представлять другую сборную; «под него» и вписывали ограничение – Владимир тогда уже вовсю играл в Украине и успел получить местный паспорт!), то он и дальше считается легионером. Протест «Карпат» отклонили на том основании, что закон обратной силы не имеет. А вскоре на заседании исполкома ФФУ голосованием вовсе убрали злополучную поправку из регламента. И это несмотря на активное противодействие руководства самой Федерации и попытку достучаться до общего сознания: что вы делаете, оставьте хоть какую-то формальную зацепку, иначе мы вскоре утонем в потоке натурализованных футболистов!

Сейчас в «Металлисте» трое «благоприобретенных украинцев» – сербы Девич и Дишленкович, а также бразилец Эдмар, играющий в Украине давным-давно, женатый на украинке и заигранный за сборную страны. Посему пребывание на поле одного «этнического» украинца в составе демонстрирующей на редкость привлекательный, азартный и атакующий футбол харьковской команды – отнюдь не редкость. Если правда то, что на получение гражданства претендует еще один игрок клуба, сенегалец Папа Гуйе, выступающий за «Металлист» с 2006 года, то… Впрочем, кто мы такие, чтобы останавливать всемирный процесс глобализации?! И чем тот же Папа хуже сербов, которых приняли без малейшего шума? Вряд ли и руководство сборной страны будет сильно возражать против расширенного выбора…

И вообще, не в одном «Металлисте» дело. Хотя суть лимита на легионеров, и без того меры экстренной, искусственной и потому наделенной рядом недостатков, выхолащивается напрочь.

Могло ли в конфликте клубов быть что-то личное? Достаточно очевидно то, что по-прежнему руководящий «Карпатами», но не занимающий никаких постов Петр Дыминский, терпеть не может главного тренера «Металлиста» Мирона Маркевича, который до этого трижды возглавлял львовян и достигал с ним лучших результатов за всю историю клуба (третье место и финал Кубка страны).

Более того, многие предполагают, а кто и просто уверен, что жестокое нападение бандитов на Маркевича (тренера захватили в его собственном доме и несколько часов пытали, вымогая деньги) не обошлось без сами знаете кого. «Я мстю, и мстя моя будет страшна». Впрочем, расследование, как водится в наших странах, не принесло ни малейших результатов… Как бы то ни было, подобная «теплота» не могла не перенестись на отношения между клубами и периодически обостряла их до предела.

Но в любом сериале, любой мыльной опере или, как говорят испанцы, кулеброне рано или поздно подводится черта. После всех проволочек 28 февраля Лозаннский спортивный арбитражный суд (КАС) должен был начать рассмотрение апелляций «Металлиста» и «Карпат», а также нескольких лиц-участников инцидента. Швейцарский барин (точнее, три барина – они там тройками заседают) рассудит всех окончательно. Если есть в этом мире хоть что-то окончательное и бесповоротное. Какой вердикт наиболее вероятен? Да Боже нас упаси делать прогнозы, тем более, вы уже лучше авторов книги осведомлены о решении суда в Швейцарии.

Если оно, конечно, состоялось.

Уже почти все материалы этой книги были готовы к отправке в издательство, когда пришло не то чтобы сенсационное, но весьма оригинальное известие: «Шахтер» заключил контракт на 3,5 года с бразильским полузащитником Илсиньо. Тем самым, который в мае 2010 года попросту сбежал из этого самого «Шахтера» при наличии действующего контракта и более полутора лет играл по временному трансферному сертификату за «Сан-Паулу» и «Интернасьональ»! Пройти мимо было невозможно, и случившееся стало поводом для появления новой подглавки со специфическим названием, в которую я поместил несколько коротеньких рассказов опять-таки о скандалах. Но, скажем так, носящий более личный характер.

Тут что важнее всего? Не смотреть в сторону «Карпат». Дело в том, что замечательный львовский клуб (к болельщикам-то его, ко всем людям, симпатизирующим «львам», какие претензии могут быть!) настолько переполнен разного рода разборками с игроками, что, по-моему, там уже легче перечислить тех, кто никогда с клубом не конфликтовал. Шумно отбывший в Россию Леонид Ковель – красноречивая тому иллюстрация. Кстати, ему участие в скандале явно никакого счастья не принесло, а раменский «Сатурн» зря за парня боролся – голов тот не забивал, а там и сам клуб приказал долго жить… Вот на конец января «Карпаты» как раз порешали вопросы по Кузнецову и занялись бурными разборками по поводу принадлежащего «Шахтеру» Федецкого, игрока сборной Украины. Далі, как говорят в Украине, буде.

Многие клубы чаша сия минула, и они безмерно счастливы, «не переймаючись дрібницями». Па-адумаешь, бразилец из отпуска опоздал на недельку и привез килограммов десять лишнего весу – это не неприятность, а так, детский визг на лужайке! Куда хуже, страшнее, громче, когда происходящее имеет под собой солидную материальную подоплеку.

Начнем, пожалуй, с истории Владислава Ващука. К началу 2003 года центральный защитник киевского «Динамо» и сборной Украины, чей дуэт с Александром Головко в конце 90-х именовали одним из сильнейших в Европе, стал постепенно утрачивать позиции. Травмы, конкуренция, всякое – важно, что Владислав, пребывавший в прекрасных отношениях с некоторыми спартаковцами Москвы (а вражда болельщиков, тренеров и хозяев этих клубов загадочным образом никогда не распространялась на игроков), задумался о нетрадиционном варианте продолжения карьеры. Прямо скажем, нечасто случались переходы из «Спартака» в «Динамо» и обратно, особенно прямые.

Дошло до конкретного интереса. И тут, предположительно, обрисовалась достаточно естественная схема: «Влад, если ты уходишь к нам свободным агентом и за тебя не придется платить компенсацию – ты будешь иметь зарплату X. Если нет – можем предложить зарплату У». Насколько мне известно, имело место соотношение X = 1,67У.

Ващук, что тоже логично, предпринял попытку уйти «вчистую», будучи уверен, что его контракт с «Динамо» истек. Но оказалось, что контракт как раз работает… В схожую историю, к слову, перед тем угодил еще один украинский спартаковец – Эдуард Цихмейструк, сочтя, что его контракт с киевским ЦСКА истек.

Разборка была шумная, и дошло до экспертизы подписи Ващука под контрактом. Подтвердилась правота «Динамо», «Спартаку» пришлось раскошелиться, Ващук все же проследовал в Москву, но радости это никому не принесло. Кто как не мой соавтор знает об этом, кто как не он пропустил тот отвратительный год и все с ним связанное через свое красно-белое сердце…

Это я еще ни разу болельщиков «Динамо» не упомянул, для которых Владислав до сих пор остается персоной «нон грата», примерно как Быстров для фанатов «Зенита» – как бы ни играл!

Теперь надолго погрузимся в дела «шахтерские», чтобы в итоге вернуться к «Динамо».

В 2004 году донецкий клуб за неслабую сумму в 12 млн евро (именно она выглядит наиболее правдоподобной среди многочисленных СМИ-версий) приобрел центрального полузащитника из Бразилии Франселино Матузалема. Точнее, из Бразилии был сам игрок, чемпион мира среди 17-летних 1997 года и лидер той сборной страны, а приехал он из Италии, что и по сей день раритет и для России, и для Украины.

Мату, как его ласково звали болельщики, очень быстро продемонстрировал класс и вписался в команду. Он образовал роскошную связку в центре поля с Тимощуком, команда дважды выиграла чемпионат Украины и вообще была хороша. Помимо всего прочего, Матузалем стал автором шедевра – в матче Кубка УЕФА против «Севильи» он забил пяткой из-за спины, нанеся так называемый «удар хвостом скорпиона»! Эх, помнится, был я тогда на стадионе – какой был матч, «Шахтер» вел 2:1, на последней минуте кипер «Севильи» Палоп пошел к воротам дончан на подачу углового и сравнял счет, переведя игру в дополнительное время… Вылетели горняки…

После ухода Тимощука в «Зенит» капитанскую повязку Мирча Луческу вручил именно Матузалему. Но тот доверия не оценил, и в июле 2007-го всплыл в «Сарагосе», возможно, обидевшись на то, что «Шахтер» отказался продавать его в «Палермо». Но ведь сицилийцы предлагали всего лишь 7 млн долл.! Ранее украинцы зафиксировали в контракте Матузалема «клаусулу» в размере 25 млн евро. Оцените разницу.

Мату не просто объявился в «Сарочке», но и подписал с ней полноценный контракт. Формальным поводом послужила пресловутая 17-я статья Регламента ФИФА, позволяющая футболисту по прошествии трех лет в клубе выкупить свой контракт, компенсировав лишь затраты по зарплате. Правда, Мату, похоже, платить не собирался. То же касалось и приютивших его арагонцев.

Разумеется, «Шахтер» обратился в палату по разрешению споров при ФИФА. Та, почухав потылыцю, вынесла 2 ноября промежуточное решение – 6,8 млн евро. Характерно, что недовольны остались обе стороны и обе обратились в Лозаннский спортивный арбитражный суд (КАС)! Вот только тот после на редкость долгого разбирательства вынес решение в пользу «Шахтера». 19 мая 2009 года КАС постановил, что Матузалем и «Сарагоса» солидарно должны заслать в Украину почти 12 млн евро.

Ирония судьбы: в пятом матче Матузалема на испанской земле ему нанес тяжелую травму барселонец Яя Туре, в свое время игравший за… «Металлург» из Донецка. Понятно, что в Украине это восприняли как справедливое наказание.

К моменту беспощадного вердикта суда Мату давно уже вернулся в Италию, в «Лацио», но это ничего не меняло. Правда, до сих пор висит вопрос: где деньги, Зин? Не так давно «Шахтер» добился сурового предупреждения «Сарагосе» – либо она заплатит, либо ее понизят в классе, но воз, насколько я понимаю, и ныне там.

Удивительным образом пример весельчака Мату (говорят, кутил он в Донецке славно – очень они, бразильцы, в наших краях тоскуют) ничему не научил Илсиньо, который появился в «Шахтере» спустя несколько дней после побега соотечественника. 10 млн евро за игрока основы «Сан-Паулу» – да, немало, небось, каким-то западникам Илей обошелся бы дешевле, но, во-первых, это неважно, во-вторых, он вполне окупил себя, став в «Шахтере» почти незаменимым. Забил «Барселоне» в Лиге чемпионов, затем провел победный мяч киевскому «Динамо», выбив его в полуфинале… А в 2010 году вдруг захандрил, придумал невыплату получки (это в «Шахтере»-то! Как у нас смеялись!) и сбежал. Просто сбежал, сообщив, что разорвал контракт по причине невыполнения украинской стороной своих обязательств.

Решение футбольно-судебных инстанций в пользу «Шахтера» (можно подумать, были варианты!) застали Илсиньо в «Интернасьонале» из Порту-Алегри. Ему предстояло либо заслать в Донецк 4 млн кровных евро, либо вернуться и стать горняком. Догадайтесь-ка, что он выбрал? Он подписал с «Шахтером» новый контракт.

Признаться, я совершенно не понимаю позиции «Шахтера», но, возможно, не моего ума это суровое дело.

Параллельно протекала еще одна история из разряда «загадочная бразильская душа». Левый крайний «Крузейро» Маграо («тощий» то бишь) пополнил ряды киевского «Динамо» летом 2009 года при полном одобрении наставника «бело-синих» Валерия Газзаева. Называли сумму в 2,2 млн евро что весьма по-божески за игрока основы.

Жерсон Маграо начал весьма бодро, забив, в частности, в Лиге чемпионов «Рубину» (3:1 тогда «Динамо» выиграло, и будущее Газзаева в Украине казалось безоблачным). Вызывало вопросы, пожалуй, его использование на позиции левого защитника, ибо парня явно со страшной силой тянуло вперед, но то такое… Колебался он вместе с генеральной линией партии, в смысле, все играли плохо – и команда, и Маграо. Периодически залегал в лазарет. Ну а когда в команду вернулся Юрий Семин, бразилец надежно застрял в дублирующем составе. Тамошний наставник Александр Хацкевич церемониться с капризной примадонной не стал – та тренироваться не хотела, позиция не нравилась и пр. — вывел Маграо и там из состава. Бразилец пригрозил, что уедет на родину и будет играть там. «Пожалуйста! — ответило руководство «Динамо». — Контракт – вот он, получите санкции ФИФА». В отличие от истории с Илсиньо, никто так и не решился пока приютить Маграо. Рискну предположить, что в один клуб ему уж точно дорога заказана – в киевское «Динамо». Пойти шахтерской дорогой столичный клуб вряд ли рискнет – не поймут.

Немного странно выглядит попадание Ващука в эту темпераментную бразильскую компанию, тем более, Влад вроде как и не бежал, но… Будем считать, что «скрестили» их именно по принципу скандальности, а так все эпизоды этого сериала имеют и схожие, и сугубо индивидуальные черты. Очень не хочется, чтобы в ближайшие годы появились поводы пополнить эту главку.

Спросите любого болельщика по обе стороны границы… Нет, российскую реакцию представить не берусь. Человек «с раньшего времени» может и положительно отреагировать, а от молодого побоюсь получить оскорбительный отлуп. Хотя и сам видел этот проект в одном месте, откровенно говоря. В силу его фантастичности прежде всего.

А что в Украине? Понятно, что при ответе на этот вопрос непременно будут представлены самые разные точки зрения и они в той или иной степени будут увязаны с политическими пристрастиями отвечающего. На Востоке Украины сторонников объединенного чемпионата куда больше. Вот только мало кто представляет, с чем это может быть связано при попытке практического воплощения. Не случайно за все эти годы, при всех периодических вспышках дискуссий по теме (то в России Путин что-то скажет, то в Украине – кто-то из «Шахтера»), не появилось ни одного реального проекта объединения – с четко прописанной схемой перехода, структурой дивизионов и единого руководящего органа (куда ж без него!), решением вопроса представительства в еврокубках, предложениями по судейству (кто?) и, наконец, бизнес-планом (одни телевизионные права чего стоят!). Грубо говоря, потрепались и снова забыли.

Как мне кажется, на интерес ко всей этой маниловщине работают только два фактора. Первый – политика чистой воды, пресловутое «укрепление дружбы двух братских народов, точнее, даже одного народа, волею судеб оказавшегося по разные стороны полосатых столбов». И если бы, к примеру, российское руководство посчитало нужным решить проблему, оно, видимо, решило бы ее. Правда, к футболу это не имело бы ни малейшего отношения – кроме разве что последствий.

Второй – ностальгия по союзному чемпионату с его битвами Киева и Москвы, якобы высочайшим уровнем и якобы переполненными трибунами. Почему «якобы»? Да потому что как считался советский чемпионат одним из сильнейших на континенте, таковыми и являются ныне украинский и российский по отдельности – они ведь соседствуют в таблице коэффициентов УЕФА на 7-й и 8-й позициях. Да, Португалия обошла, но что поделаешь… А бодаться с большой пятеркой нам было крайне затруднительно во все времена, кто бы чего ни рассказывал сейчас. Один раз на второе место выскочили в таблице коэффициентов, было. Но тут же вернулись на свой шесток.

Далее. В 80-е годы уже полно было матчей, не вызывавших ни малейшего интереса – к примеру, антирекорд посещаемости на 100-тысячном «Олимпийском» в Киеве был зафиксирован как раз на «международном» матче «Динамо» – ЦСКА… И отток болельщиков с трибун связан не только и не столько с падением уровня турниров, а прежде всего с появлением массы других развлечений и соблазнов, которых намертво был лишен человек в СССР. Да вспомните, кто может, а кто не может – спросите у тех, кому за сорок: два с половиной телеканала, поход в кино да на убитую дискотеку в клубе, черт возьми, никаких компьютеров! Конечно, стадионы в таких условиях просто обязаны были ломиться, а еженедельник «Футбол» – быть самым дефицитным изданием в стране (тем более, тираж ему директивно ограничивали, чтобы не позорить партийную прессу меньшей популярностью)!

Однако здесь хочется выделить несколько другое. Вы соскучились по битвам «Динамо» и «Спартака» (на секунду оставим в стороне то, что поколению родившихся в 80-90-е фанатов это противостояние до одного места)? А насколько вам хочется видеть могучие битвы, условного говоря, полтавской «Ворсклы» и нальчикского «Спартака»? Или жуткую драку на коммунальной кухне под названием «Таврия» – «Кубань»? Или вообще матчи двух украинских команд, уважаемые россияне? А двух российских, уважаемые украинцы? На каком месте по популярности у нас российский футбол? Точно, на шестом – с Францией боролся и, видимо, победил!

Одним словом, оставьте этих глупостей. Разве что для поговорить… Например, о совместном Кубке (то есть турнире, объединяемом на стадии 1/8-й или четвертьфинала), вопрос о котором видится куда более решаемым и доступным. Но, как видите, дальше слов дело не идет. Значит, по-настоящему этого никто не хочет.

Жаль, очень жаль, что приказал долго жить Кубок Первого канала – хоть какое-то было дополнение к участившимся еврокубковым стыкам. Кто бы попросил Романа Абрамовича возобновить его?!

(Игорь Рабинер: «Идея совместного чемпионата прорабатывалась и лоббировалась на очень высоком уровне. В 2007 году в Киеве экс-президент УЕФА Леннарт Юханссон с нее нашу беседу и начал, сказав дословно: «Платини выдвинул идею объединить лучшие клубы России и Украины в суперлигу. У меня возник по этому поводу ряд вопросов. Что будет с остальными клубами, не топ-уровня, которые не попадут в эту лигу? Как будут определяться чемпионы отдельных стран и участники Лиги чемпионов от них?

Ответов на эти вопросы президент УЕФА еще не имел – пока это только общая идея. Я сказал Платини: «В исполкоме УЕФА есть представитель Украины мистер Суркис и представитель России мистер Колосков. Они-то и должны тщательно продумать проект и представить его на рассмотрение исполкома. Думаю, что это не за горами. Лично я же отношусь к такому предложению нейтрально. Прекрасно понимаю идею, которая за ним стоит, но не закрываю глаза и на сложности, связанные с его осуществлением».

Что интересно, сам Платини, с которым я разговаривал в начале 2009-го, свое авторство (или даже поддержку) этой идеи опроверг: «Чтобы провести такую идею в жизнь, нужно желание президентов федераций двух стран, а не мое. Вообще-то подобная вещь в футболе на сегодня не допускается. Не знаю, может, в будущем ситуация изменится и такие объединенные лиги станут реальностью. Но, честно говоря, я об этом проекте ничего не знал. Почему идею приписали мне, вам лучше спросить у мистера Юханссона».

Итак, фикция? Нечто, взявшееся из воздуха и никем всерьез не обсуждавшееся? Отнюдь. Юханссон обмолвился, что однажды встречался с Владимиром Путиным в Кремле. Вячеслав Колосков в разговоре для недавно вышедшей книги «Как Россия получила чемпионат мира по футболу-2018. Спортивно-политическое расследование» разъяснил мне:

«Ту встречу организовывал Роман Абрамович. Речь шла о проведении открытого чемпионата России, Украины и Белоруссии, противником которого я всегда был и остаюсь. Тогда как Абрамович и ряд наших президентов клубов (Колосков явно намекал на президента ЦСКА Евгения Гинера, тесно связанного с владельцем «Челси», имеющего бизнес в Украине и одно время пропагандировавшего объединение чемпионатов) были в этом заинтересованы.

Разговор в Кремле получился очень коротким, Юханссон мне потом о нем рассказывал. Швед говорил: «Зачем вам это нужно-то? У вас и без того хороший чемпионат. И потом, если есть какие-то идеи, у вас есть эксперт, член исполкома УЕФА – Колосков. Если он внесет от РФС официальное предложение, мы будем его рассматривать. А если нет – то о чем говорить? Это и по уставу не положено». На том все и сошло на нет».

Из всех этих историй можно сделать вывод: идея об объединении в России не смогла (хотя авторы и пытались) получить политическую поддержку на высшем уровне. А если бы Путин – захотел? Как захотел зимнюю Олимпиаду-2014 и ЧМ-2018? История умалчивает…

Лично я, хоть душой и хотел бы возвращения былых времен, да и по-репортерски мечтал бы о регулярных командировках в Киев, Донецк, Одессу, умом понимаю: в масштабах чемпионата нереально все это. Но ведь был, был же полноценный Кубок Содружества в 90-е, когда «Спартак» с киевским «Динамо» в финале шоу устраивали! И Кубок Первого канала (опять Абрамович, как видите) тоже был!

А сейчас нет. И очень не хватает. Вот почему не учредить ежегодный матч между чемпионами России и Украины? И, коль скоро россияне тоже перешли на «осень-весну», не проводить его в начале августа, ударно таким образом «запуская» сезон?»)

Поддержу обеими руками. Более того, считаю, что подобный матч вполне может рассчитывать и на пристальное внимание, и, стало быть, на очень хорошую спонсорскую поддержку. Хотя без политики, черт ее дери, никак не обойдется. Как только возникает любое противопоставление Украины и России, слишком многих переклинивает.

Ваш автор крайне далек от того, чтобы строчить победные реляции в стиле «семимильными шагами в светлое будущее». Нынешний наш футбол (впрочем, как и российский) крайне далек от перехода в новое качество – когда он становится коммерческим продуктом и начинает выгодно продаваться. Клубы не только не приблизились к самоокупаемости – они и не стремятся к ней на деле, всячески игнорируя интересы болельщиков и демонстрируя неспособность хотя бы как следует преподнести внутриукраинские соревнования, разрекламировать их и показать, что они по-настоящему интересны. Проблемы в том, что в подавляющем большинстве футбольные клубы представляют собой игрушки олигархов, которые не видели, не видят и не увидят в них ничего, кроме толкового пиара, пропуска в некое международное сообщество владельцев и источника адреналина. Возможность заработать их не волнует категорически, а потому в настоящее время лишь «Шахтер» можно назвать клубом, выстраивающимся по правильном образцу, умело подающим себя и привлекающим все новых и новых поклонников.

Впрочем, и донецкий клуб не назвать так уж устремленным в самоокупаемость, тем более, в доходность. Скорее, в основе всего лежат безграничные возможности его хозяина Рината Ахметова и его же могучее желание сделать «Шахтер» лучшим на планете. Остальное – побочные, пусть и очень приятные эффекты воплощения главной идеи. В частности, лучший стадион Восточной Европы «Донбасс-Арена», обошедшийся Ахметову более чем в 400 млн долл., только на словах может быть рассчитан на самоокупаемость (пока речь идет только о покрытии операционных расходов и это же относится к остальным глобальным проектам вроде киевского «Олимпийского»). Реальность же от этого крайне далека, как и доходы клубов – от их расходов. Хотя, повторюсь, именно в Донецке тенденция очень любопытная и обнадеживающая. Посмотрим, сумеет ли подтянуться «Металлист», который также усердно принялся обзаводиться и поклонниками, и лютыми врагами по всей стране. Лишь бы не было равнодушных!

В то же время в целом объединение владельцев клубов под названием Премьер-лига уже три года демонстрирует неспособность предложить программу действий, которая заинтересовала бы и увлекла всех. Основа всего – телевизионные права – разбиты на «пул» (10 клубов) и «антипул» (6 клубов). Для первых главным носителем выступают кабельные телеканалы «Футбол» и «Футбол+» в сотрудничестве с государственным эфирным каналом, в народе плотно известным как УТ-1 – у всех явственно просматривается донецкий след, для вторых – каналы «1+1» и «2+2», хозяин которых, Игорь Коломойский, владеет «Днепром» и активно подозревается как минимум во влиянии еще на четыре (!) клуба Премьер-лиги. Какая уж тут коммерция! Какая там дееспособность! И деньги, которые платятся клубам за телеправа, порождаются, скорее, амбициями владельцев «телефутбола», нежели реальной коммерческой составляющей спорта № 1 в Украине.

Да, на высшем, премьерлиговском уровне мы почти полностью изжили зависимость клубов от государственной помощи – в отличие от России (Игорь Рабинер: «Украинцы вправе гордиться этим достижением – и, по-моему, до сих пор до конца не осознают, какую благодатную почву для «распилов», договорняков и прочего антифутбольного дерьма тем самым исключили»). Именно поэтому кончина клуба высшего дивизиона в Украине маловероятна.

Но есть в этом и своя отрицательная специфика. Очень много говорится о жизненной необходимости «правильной» государственной помощи – не бессмысленных вливаний средств, подобных попыткам оживить труп электрическим разрядом, а законодательной инициативы, которая помогла бы владельцам клубов нести бремя расходов. В первую очередь, речь идет о разрешении отнести клубный бюджет (или хотя бы его часть – норма может быть выставлена в зависимости от дивизиона) на затраты какого-то предприятия и тем облегчить ситуацию с налогами.

Увы, все эти разговоры до сих пор остаются лишь кухонными пожеланиями – до обсуждения их хотя бы в Верховной раде дело не доходит. Конечно, это сопряжено с «белой», прозрачной бухгалтерией как футбольных клубов, так и спонсирующих предприятий, что возможно далеко не везде (а как же тогда «пилить»? Дерибанят не только госбюджет, но и хозяйские деньги…), зато очень четко совпадает с нынешней политикой ФИФА и УЕФА – «финансовый фэйр-плей», принуждение клубов к ведению нормальной экономической деятельности, приведение расходов в соответствие с доходами.

Вообще украинские клубы явственно сосредоточены вокруг двух мощных центров: «Шахтер», «Металлург» Донецк, «Заря» Луганск, «Ильичевец» Мариуполь, «Черноморец» (вместе с Премьер-лигой) против «Днепра», «Динамо», «Кривбасса», «Арсенала» Киев, «Карпат», «Волыни» и т. д. при небольшом вкраплении колеблющихся и пытающихся отстаивать собственные интересы («Металлист», «Оболонь», «Таврия») и примыкающих то туда, то обратно. Политики и личных амбиций здесь опять-таки намного больше, чем футбола и здоровой экономики. Иногда хочется для наведения порядка какого-нибудь тоталитарного прихлопа – а то заигрались в демократию, позабыв про все на свете… Но не уверен, что последствия окажутся положительными. Далеко не уверен. (Игорь Рабинер: «И правильно не уверен! Упаси вас, ребята, Бог от такого «прихлопа»! Мы-то знаем, что это такое – предсезонный шепоток, что в этом сезоне чемпионом по разнарядке велено стать тому-то. Оно, может, и глупость полная, но общий тоталитарный «прихлоп» в России XXI века, коррупция в госмасштабе, пропагандистское телевидение и остальные прелести позволяют болельщикам допускать все что угодно. Ведь футбол – он не сам по себе существует, а является срезом общества…»)

Как итог, нельзя вести речь о каком-то едином прогрессе отечественного футбола. Скорее, каждый выживает в одиночку. Соблазн приписать победу «Шахтера» в Лиге Европы резко выросшему уровню чемпионата велик, но есть большие сомнения. Ведь возрастание в чемпионате конкуренции не обязательно означает его усиление – иногда оно вызвано всего лишь отступлением или торможением доселе безоговорочного лидера! Скажем, достаточно очевидно и почти всеми признано: нынешнее «Динамо» заметно уступает в классе команде конца прошлого века. А насколько нынешний «Шахтер» сильнее тогдашнего? Насколько выросли «Днепр» и «Металлист», а главное, кого и в каком количестве мы потеряли на этом пути?

Вопросы, вопросы… На которые, быть может, нет ответов. Пока стоит мирно порадоваться тому, что уже шесть клубов Премьер-лиги («Шахтер», «Днепр», «Металлист», «Карпаты», «Динамо», «Черноморец») и два из первой лиги («Металлург» Запорожье, «Севастополь») играют или будут играть на новеньких, достаточно комфортных и современных стадионах – при всех недостатках построенного и поправках на наши дивные реалии. Да, Евро изрядно помогло и еще поможет – например, выступив стимулом для приведения в порядок спортивных баз и стадионов далеко не только в сфере действия упомянутых клубов. Это не может не продвинуть вперед футбол в целом. Но куда более судьбоносную роль я отвожу грядущему чемпионату континента в деле пропаганды футбола, возвращении тысяч пацанов и взрослых мужиков в игру. Увы, количество мальчишек, стремящихся стать новыми Блохиными, Белановыми и Шевченко, с течением времени лишь уменьшается и детско-юношеские школы испытывают уже не только привычные материальные трудности, но и с набором действительно толковых пацанов. Совсем мало и молодых футболистов, от игры которых душа разворачивается во всю ширь и истошно вопит: «Вот же она, звезда!»…

Грызет и проклятущая коррупция, которая въелась во все уровни и сферы не только футбольной нашей жизни. Игра, призванная дарить радость людям, как зрителям, так и участникам, превращается в дурно пахнущий бизнес уже с детских лет – попасть в команду можно, только если твои родители собой что-то представляют и могут занести; судей нужно задобрить, а с соперниками договориться плюс усилить команду парочкой игроков с поддельными документами, искусственно омолаживающими на пару лет. Все это есть, и юные игроки приходят к порогу взрослого футбола уже основательно к нему подготовленными – но не в плане закалки характера, готовности выдержать физические нагрузки, технической подготовки и тактической грамотности, но знающими, что в борьбе все средства хороши, а человек человеку волк, соперник и враг. Именно это – нескончаемая питательная среда коррупции всех видов, и нет ей конца и краю, ибо коррупция эта – мы сами.

Что в Украине, что в России.

Сам по себе футбол вряд ли способен переменить как отношение к себе, так и вытравить заразу из своих пор, капилляров, вен и артерий. И дело тут не в наших странах – глава департамента безопасности ФИФА Крис Итон отмечает, что в наши дни одновременно ведется около полусотни расследований национального масштаба, с арестами тысяч игроков, тренеров и функционеров! Что такое 50 стран – это четверть всего мирового футбольного хозяйства, и далеко не факт, вернее, точно не факт, что остальные чисты… И тут же высокопоставленный функционер, возложив надежды на Интерпол и сотрудничество с полицией, отмечает, что главное – восстание самих футболистов против нечестной игры, оно – основа всему, и защитить таких бойцов – первейшая обязанность футбольной власти. Работать нужно с двух сторон – внушать ощущение неотвратимости наказания и в то же время повышать привлекательность честной жизни, демонстрировать ее безопасность. А значит – возвращать почтовые ящики для доносов, столь хорошо известные по временам господства инквизиции.

Достаточно очевидно, что наши страны находятся на обочине мирового процесса. Придавит ли их со стороны либо Международная футбольная ассоциация предпочтет не связываться? Воздержусь от прогнозов. Вдруг и этот выглядящий неподъемным воз стронется с места.

Похоже, и в нашем, и в мировом футболе наступило время, когда гамлетовский монолог цитируют не для красоты, а для вполне конкретного дела – хоть в переводе Пастернака, хоть еще в каком. Не прозевать бы этот момент качественного изменения.

Характеры людей лучше всего познаются в динамике. Но порой о них, характерах этих, красноречиво говорят и какие-то отдельно взятые факты. В бытность Тимощука игроком «Шахтера» я не был с ним знаком – и заочное впечатление о нем у меня создалось по знаменитой легенде, согласно которой Валерий Лобановский вызвал молодого горняка в сборную и на двусторонке предложил ему надеть футболку киевского «Динамо»: маек сборной не хватало. Но новичок-блондин вдруг заартачился – чтобы я, игрок «Шахтера», да киевскую майку!.. Зная крутой нрав Лобановского, все его окружение пришло в ужас и решило: Тимощук в сборной – не жилец. А мэтр якобы взял да сказал: «Уважаю людей с принципами».

Даже если в этой легенде есть доля гиперболы – не хотелось ее разрушать. Уж больно красива. Поэтому, когда в январе 2012 года я задал Тимощуку вопрос на эту тему – чуть-чуть напрягся. Но не задать не мог – журналистское любопытство взяло верх.

А Тимощук в ответ рассказал:

— Там не двусторонка была, а товарищеский матч – «Динамо-2» играло с киевским «Арсеналом». И игроков сборной, которые накануне в официальном матче (с Белоруссией. — Примеч. И.Р.) сыграли неполный матч или вообще остались на лавке, решили к нему привлечь – чтобы дать игровой практики. Но я сказал: «Могу в футболке сборной выходить, но в майке «Динамо» – не буду».

Вызывает Лобановский: «Что такое?» Я ему объясняю свою позицию: мне как игроку «Шахтера» играть в футболке «Динамо» не очень хочется. Сейчас, мол, я нахожусь в расположении сборной – и, если хотите, чтобы я сыграл, пусть все будут в белых динамовских футболках, а я – в желтой форме сборной. И чтобы эмблема на ней была не «Динамо», а национальной команды.

К Тимощуку присоединился еще один игрок «Шахтера». Лобановский, выслушав 21-летнего футболиста, подозвал своего помощника Леонида Буряка: «Пойди проведи с ними беговую работу». А спустя несколько дней был выездной отборочный матч ЧМ-2002. Тимощук не может вспомнить – с Ирландией? Северной Ирландией? Статистика подсказывает: с Уэльсом. Какая, впрочем, разница…

— Валерий Васильевич меня вызвал и говорит: «Ты отказался играть в товарищеском матче, это может повлиять на результат официального. Я тебя поставлю. Но ответственность за результат будешь нести ты сам». Я ответил: «Нет вопросов. За свою игру и результат отвечу».

Матч закончился со счетом 1:1, и после его окончания у мэтра никаких вопросов к Тимощуку не возникло. Он остался в сборной и вскоре стал одной из ее ключевых фигур. А потом – и капитаном.

— Послушай, ты эту историю так рассказываешь, словно отказать Лобановскому для любого игрока было в порядке вещей. Но каким мужеством надо обладать, чтобы, будучи совсем молодым пацаном, сказать великому тренеру: «Я не надену эту футболку!», — говорю Тимощуку.

— Нет, ну а что делать? — отвечает он. — Я ведь не из-за Лобановского так говорил. И только частично – из-за «Шахтера». Да, перед Донецком и его болельщиками тоже чувствовал обязательства, но ведь другие игроки «Шахтера» тогда вышли за «Динамо-2» в динамовских футболках. Только один парень, повторяю, со мной отказался… Нет, я понимал, что в следующий раз мог не быть вызван в сборную. Но по-другому поступить не мог. Из-за зарока, который дал самому себе в юности.

Три года, с 13 до 16, Толик учился в спортинтернате киевского «Динамо». Как он рассказывает, в ту пору 90 процентов мальчишек в нем были из Киева, но пара-тройка мест резервировалась для самых одаренных ребят из других регионов Украины. Его туда позвали – и родители, всегда воспитывавшие в Тимощуке самостоятельность, отдали решение на откуп самому парню. Он решился. В том же интернате училась сестра-баскетболистка – но у каждого было свое расписание, и они почти не виделись…

— Все время с 8-го по 10 класс, которое я там провел, к нам было такое отношение… Мы были брошены на самотек. Получал график: ты должен быть в субботу в 4 часа там-то, тренировка во столько-то. И никого не волновало, как я учусь, насколько мне комфортно, как мне добираться. Со мной об этом просто никто не разговаривал. На дорогу уходило по три часа: на трамвае, метро, опять трамвае, троллейбусе.

А режим питания? Игра, например, в четыре. Пока душ принял, оделся – уже семь. В интернат возвращаешься в десять. А ужин – с семи до восьми. В 21.30 – только хлеб с маслом и чай. Растущий организм, после игры, требовал подпитки – но ничего не было. А иногда и к 9.30 не успевал, хорошо, если ребята брали несколько кусков хлеба в комнату.

Я и так уже хотел уезжать – и тут за мной из «Волыни» приехали. Меня это устроило: 16 лет, команда из высшей лиги приглашает, да еще и из моего родного Луцка. Почему нет? Так в интернате мне начали говорить: мы тебе не отдадим паспорт и свидетельство о рождении. И до сих пор не отдали! Но я уехал. Сделал потом копии, сказал, что оригиналы потерял.

Когда уезжал, говорил: «Я здесь три года прожил, и вы ничего не сделали, чтобы тем детям, которые тут учатся, было комфортно». Тогда и решил, что никогда не надену динамовскую форму. В целом какой-то обиды именно на «Динамо» у меня нет, просто в то время были такие условия и такая система. Понятно, сейчас в «Динамо» и академия, и поля, и экипировка – все другое. Но я-то в середине 90-х прошел через то, что прошел. И по-другому относиться ко всему этому уже не мог.

Поразительно, но при такой вот истории, с которой началось пребывание Тимощука в сборной Украины, речь идет, наверное, о самом бесконфликтном игроке в ее истории! Да и в истории «Шахтера», «Зенита», «Баварии», в чем не сомневаюсь ни на секунду. Потому что характер не означает конфликтность, и наоборот. Самодуры-тренеры могли бы «зачехлить» упрямца с Западной Украины. Но на пути Анатолия таковые, к счастью, не попадались – до столкновения с Луи ван Галом…

А перенесенные в отрочестве испытания совершенно не означают, что отношение к киевскому «Динамо» в целом перенеслось в сознании Тимощука на восприятие отдельных его людей. Того же Лобановского.

— Он был первым человеком, который позвал меня в сборную – хотя в клубе мы никогда вместе не работали. Конечно, я Лобановскому благодарен – ведь он дал мне такой шанс! Зная футбольный ум Валерия Васильевича, не думал, что из-за того случая не получу вызова в сборную. Прекрасно понимал, что этот тренер ценит игрока за его футбольные качества, а не за то, сыграл он за «Динамо-2» или нет…

И Бышовцу я благодарен, который первым в «Шахтере» меня на позицию опорника поставил, хотя до того я играл и правого защитника, и левого… Интеллигентный, корректный человек. До некоторых ребят не доходило, зачем он, допустим, библиотеку на базе открыл. А я, молодой, был как губка – что объясняли, то и впитывал. Это потом уже в «Шахтере» одному говорю: «Мячи возьми», а он отвечает: «У меня в контракте это не прописано». Раньше молодежь была более организованная и восприимчивая. Сейчас же у многих в 17–18 с финансовой стороны уже все есть, и нет стимула прогрессировать…

Для Тимощука во главе угла всегда стояли не деньги, а результат и задачи команды. Когда он это говорит, я безоговорочно ему верю. Потому что вижу это на поле. И все видят.

Его ведь из Луцка, когда он полтора сезона уже отыграл за «Волынь», пытались в «Динамо» вернуть. Приехал гонец из клуба к нему домой, спал у него, с родителями разговаривал. Они выслушали все его аргументы и сказали: «Иди к Толику, разговаривай. Если скажет «да» – пусть едет».

Тот ответил: «Не пойду. Не хочу». — «Но ты можешь навсегда остаться в Луцке!» – «Хорошо, я буду добиваться всего сам. Но не в «Динамо». Анатолий полностью отдавал себе отчет, что сейчас, возможно, решается его судьба. Однако сомнений у него не было.

— Никогда не пожалею, что выбрал «Шахтер», потом пошел в «Зенит», а затем – «Баварию». Никогда не жалею о своих решениях. Мимолетно может закрасться мысль, что неправильно поступил. Но потом прихожу к тому, что все было верно. Даже Лобановский согласился с тем, что я поступил правильно! А если бы я вопреки тому, что чувствовал, перешел в «Динамо», никто не знает, как сложилась бы моя судьба.

В один из первых приездов в сборную тренер пригласил его на разговор и сказал: «Ты знаешь, что мы тебя звали, «Динамо» хотело тебя взять?» – «Да, знаю». — «Не жалеешь, что пошел в «Шахтер»?» – «А чего мне жалеть? Моя команда растет, я расту. Вот и в сборную вы меня пригласили». Лобановский задумался и сказал: «Да, если ты дорос до такого уровня, что получил вызов в национальную сборную, то, наверное, правильно поступил».

— Верно ли ощущение, что украинцы более упертые, чем россияне? – спросил Тимощука мой коллега Иван Жидков, вместе с которым мы беседовали с полузащитником «Баварии» в Мюнхене.

— Наверное, в этом заключается сильная черта всех украинцев, но в большей степени это выражено в воспитании на Западной Украине. Есть определенные отличия в менталитете, жизненном укладе, в общении. Украинцы, возможно, более обособленные. А если брать спорт в целом и футбол в частности, то здесь могу сформулировать украинский принцип так: «Без труда не добьешься высоких результатов».

Лучше, чем в Тимощуке, он не воплощен, наверное, ни в ком.

Вернусь к тому, с чего начал – что характер человека познается в динамике. Познакомились мы с Анатолием уже в бытность его игроком «Зенита», а продолжили и развили общение в «Баварии». И вот что меня поразило. В Санкт-Петербурге и Мюнхене я увидел двух совершенно разных Тимощуков. После чего понял, в чем, помимо фантастической работоспособности и давно всеми воспетого безупречного профессионализма, заключается секрет его успеха вне зависимости от места и времени действия. Я скорее удивляюсь тому, что он до сих пор еще не капитан «Баварии», нежели тому, что он в ней, несмотря ни на что, все-таки закрепился…

Питерский Тимощук – это образец политкорректности, корпоративной этики. Этакая мечта не «Газпрома» даже (мелко берем!), а всей путинской России – чтобы, с одной стороны, дело свое делал справно, а с другой, не болтал лишнего.

Да не обидится на меня Тимощук, к которому отношусь с бесконечным уважением, но в зенитовские времена он мне очень напоминал российские федеральные телеканалы образца развитого путинизма. Он вроде и говорил, и в интервью не отказывал – но из него нельзя было извлечь ну ни-че-го сколько-нибудь живого и интересного.

Помню, как-то раз приехал из Москвы в Питер готовить большой и достаточно острый материал о ситуации в «Зените», договорился через его личного пресс-атташе (опять же – у кого еще из футболистов экс-Союза таковой есть?) Виталия Юрченко о встрече. Вначале, правда, помешали тогдашние драконовские меры на зенитовской базе в Удельной: даже несмотря на личную просьбу Тимощука, охрана ни в какую не хотела меня пропускать – команды сверху не было. И пресс-атташе этим товарищам был не указ – только старший по званию. А до него дозвониться не могли…

Полчаса от разговора с Тимощуком, привычно ограниченного во времени, на этом было потеряно. Потом, разъяренный, на базу я как-то все же протиснулся. Но оставшиеся полчаса превратились в сущую муку. С какой стороны ни пытался подобраться – словесный бронежилет у Толика закрывал все. Такого отчаяния от невозможности хоть как-то пробить панцирь я не испытывал практически никогда: разве что хоккейные звезды HXЛ Павел Буре и Алексей Яшин обладали чем-то подобно вышколенным.

Обычно я очень строго отношусь к материалу, который набрал, вычленяя из него все лучшее, — здесь же каждая фраза, где Тимощук хоть мало-мальски сообщил какой-то факт или обозначил свою позицию, была на вес золота. Причем по ходу разговора я не раз убеждался в том, что с умом там все в полнейшем порядке – но ум этот направлен не на то, чтобы раскрыть какую-то информацию, а на то, чтобы, напротив, ее скрыть…

И в таком своем поведении именно в «Зените» Тимощук был на тысячу процентов прав. Свой правдоруб, которому можно было говорить все, там имелся – в лице Андрея Аршавина (после его отъезда в «Арсенал» эту нишу занял Роман Широков). Но Шава – тот свой, питерский, с его страстью к жестким откровениям за годы все в «Зените» смирились, он приручил не то что каких-то отдельных функционеров – весь город. А тут – человек все-таки чужой. Да еще и за 20 миллионов долларов купленный, к чему в ту пору в России не привыкли. Эти миллионы другого бы задавили. Но только не Тимощука, к которому поначалу отнеслись с недоверием, однако потом он все и всем доказал…

Но вот проходят годы, и я встречаюсь с ним в Мюнхене. И кого же вижу? Предельно открытого, откровенного человека, который в интервью, под диктофон, говорит все, что думает – с одной стороны, со свойственной Тимощуку воспитанностью, с другой – не скрывая своего отношения ни к какой обсуждаемой проблеме или человеку. Час интервью с ним, которое мы с коллегой из газеты «Спорт день за днем» Иваном Жидковым брали у него в чартере «Баварии», следовавшем из Мюнхена на товарищеский матч с «Зенитом» в Питере, стал просто-таки наслаждением. История следовала за историей, подробность за подробностью. Казалось, что зенитовский и баварский Тимощуки просто не знакомы друг с другом!

А все потому, что в «Баварии», да и во всем немецком футболе, – такие вот взаимоотношения, построенные на прямоте и какой-то естественности. Я понял это за несколько дней пребывания в чреве мюнхенского клуба, где никто ни перед кем не выделывался, все (не просто включая, а во главе с такими звездами, как Рибери) вели себя натуральным, веселым и живым образом. По числу ярких цитат на душу населения бундеслига давным-давно перещеголяла всех – и никто футболистам ртов не закрывает. Когда-то такое было, когда досталось на орехи Тони Шумахеру после его книги «Свисток», – да те времена давно уже канули в Лету…

(Артем Франков: «Немножко позволю себе поспорить. Как раз немцы очень умеют бить по ушам за излишнюю откровенность – история с не столь давней автобиографической книгой Филиппа Лама и реакция на нее в сборной страны достаточно показательна. Придраться по фактам не сумели, но высказаться не преминули многие – дескать, молод ишшо и многие вещи не по чину ему обсуждать… А уж сколько раз в «Баварии» лупили со страшной силой по карману тех, кто посмел вынести из этой мюнхенской избы какой-то сор – от Оливера Кана и до никому не известных молодых! Немецкая педантичность импровизации, а тем более расхлябанности, не терпит. В этом нет ничего плохого, но… Свободой я бы это не называл – как-то иначе».)

Тимощук великолепно говорит по-немецки. Тимощук режется в карты с партнерами по «Баварии». Тимощук объясняет Рибери, увидевшему нас с коллегой, кто мы такие – а когда в чартере несколько минут спустя все будут искать Марио Гомеса, спрятавшегося за креслом, и коллега Жидков (внешне напоминающий Анатолия – тоже блондин с удлиненными волосами) приподнимется, чтобы, глядя в хвост салона, постичь суть происходящего, Рибери закричит: «Смотрите – у нас нет Гомеса, зато два Тимощука!» И вся «Бавария» во главе с настоящим Тимощуком будет надрывать приводящие мышцы от хохота.

Один из секретов Тимощука в том, что он – таков, какова окружающая его действительность. Он способен меняться и перестраиваться, чтобы естественно влиться в общество и коллектив, где в данный момент живет. И ничего плохого в этом нет. Гораздо глупее приходить с повадками, которые с трудом выносили дома, в чужой монастырь, и там пытаться навязать их другим. У таких людей, если только они – не Марадоны, шансов нет.

А у таких, как Тимощук, все обязательно будет в порядке. Не только из-за того, что в работе он выворачивается наизнанку, но и потому, что к нему как человеку невозможно плохо относиться. А личная аура, как показывает жизнь, на многое, очень многое влияет. И есть сермяга в том, что ван Гал ушел из «Баварии» раньше Тимощука, хотя, будучи тренером, обладал неизмеримо большей властью и влиянием на судьбы. И того же Тимощука гноил – не дай Бог каждому.

Сермяга эта заключается в том, что Тимо – хороший, умный и легкий человек (что совершенно не означает – «приспособленец», и история с Лобановским и футболкой «Динамо» это доказывает), а ван Гал – не просто тяжелый, а тяжелейший. Его самодурство, вызывающее почти у всех окружающих идиосинкразию, на каком-то этапе всем надоедает и нейтрализует все высокие профессиональные качества голландца. А характер Тимощука эффект от его профессионализма только удваивает.

Как-то я спросил Аршавина, который пробыл в «Зените» капитаном недолго, а вскоре повязку на гораздо больший срок надел «варяг» Тимощук:

— Есть ли какие-то качества у Тимощука как капитана, которых нету вас?

Ответ оказался, на мой взгляд, умным и тонким:

— Он проще находит контакт с людьми. Тимощук может разговаривать со всеми, кого любит или нет, если это нужно для дела. Я таким умением не обладаю.

Одно дело, когда, допустим, Самюэль Это’О становится капитаном «Анжи» меньше чем через три месяца после прихода туда. С учетом его статуса и то, что команда из Махачкалы формируется фактически с нуля, ровно ничего удивительного в этом нет.

Совсем другое – когда Тимощук меньше чем через полгода после появления в «Зените», при наличии немалого числа доморощенных футболистов, естественным образом становится его капитаном.

И более того, все воспринимают это как правильное и бесспорное решение. При том же Аршавине, игравшем в команде своего родного Питера уже восьмой год!

Пресс-атташе Виталий Юрченко, работающий с Тимощуком еще со времен «Шахтера», в нашем разговоре весной 2008 года подметил интересное совпадение. В марте 2002-го тогдашний главный тренер горняков Невио Скала неожиданно для всех назначил Анатолия, которому едва исполнилось 23, капитаном команды взамен опытнейшего Сергея Попова. Спустя пару месяцев «Шахтер» впервые в истории стал чемпионом Украины. 8 мая 2007-го Дик Адвокат назначил Тимощука капитаном «Зенита». В ноябре питерцы первый раз выиграли российский чемпионский титул…

Пройдет четыре года, футболист по прозвищу Тимоха давно уже будет в «Баварии» – но на товарищеском матче в Санкт-Петербурге ему после игры устроят стоячую овацию. Он подойдет к фанатскому сектору, бросит футболку – а ультрас еще долго, срывая глотки, будут скандировать: «Ти-мо-щук! Ти-мо-щук!» И невозможно будет поверить, что он в этом городе не родился.

Тем вечером на банкете, который устроила «Бавария», я пообщался с и.о. главного тренера мюнхенцев голландцем Андреасом Йонкером, экстренно заменившим Луи ван Тала. И спросил его, зачем он накануне вечером запретил футболистам выходить из отеля – при том что приехала «Бавария» на дружеский матч. Помимо прочего, Йонкер ответил:

— Я старался в том числе, чтобы футболисты достойно выглядели в матче, который расцениваю еще и как игру-бенефис Анатолия Тимощука. Отношусь к этому человеку с колоссальным уважением! В течение двух лет, которые он провел «Баварии», ему довелось пройти через нелегкие времена. Он тренировался со мной много-много раз и абсолютно всегда находился в хорошем настроении и отдавал работе все, что у него есть. Я сегодня сказал команде: «Сыграйте за Тимо!»

Вы, конечно, знаете трудную личную ситуацию, которая у него в свое время сложилась (дочки-двойняшки Тимощука летом 2010-го родились раньше срока, и врачам пришлось долгое время их выхаживать, — Примеч. И.Р.). Понимаю, как ему было непросто. Но это ни на один день не отразилось на его отношении к тренировкам и играм!

Из уважения к Тимощуку я его и заменил в концовке матча. Он заслужил ту бурю аплодисментов, которой проводили его с поля болельщики «Зенита». Не сомневался, что так и будет. Слышал, как они скандировали его фамилию – и получал такое же удовольствие, как еще от одного момента до игры. У нас с Анатолием была пресс-конференция. Полиция остановила машину, в которой мы ехали: наверное, не было какого-то пропуска. И тут Тимощук открыл окно. Увидев его, полицейский снял фуражку и сказал: «Пожалуйста, проезжайте!»

Не только Йонкер – и более именитые люди в «Баварии» относятся к нему так же. К примеру, легендарный президент клуба Ули Хенесс, который за словом в карман не полезет, когда надо кого-то покритиковать, сказал мне:

— Тимощук – совсем не проблемный игрок. Фантастический профессионал с безупречным характером. По-прежнему убежден, что Тимощук нам очень нужен. Мы нуждаемся в этаком стержне в центре поля, который – давно обратил на это внимание – всегда на сто процентов готов функционально. Даже если долго пребывает на скамейке, то форму за это время не теряет абсолютно.

Исполнительный директор мюнхенцев, знаменитый в прошлом форвард Карл-Хайнц Румменигге добавил:

— Мы очень довольны Тимо. Он хороший игрок и прекрасный парень, чрезвычайно популярный в том числе и внутри нашей команды. Уже ясно: решение о его трансфере из «Зенита» в «Баварию» было правильным и хорошим решением. Ван Гал не был большим поклонником Анатолия, это правда. Тем не менее Тимо всякий раз проявлял себя как игрок, которому можно доверять в самые сложные моменты. Помню, как в полуфинале Лиги чемпионов мы играли с «Лионом», и он был тем человеком, который спас «Баварию»! Счет был 0:0, мы играли вдесятером после удаления Рибери – и Тимощук во втором тайме сыграл просто невероятно. Убежден, что именно его игра предопределила результат. Да, забил Роббен – но лучшим на поле был Тимощук.

А вот красноречивое мнение руководителя еще одной команды, где играл этот полузащитник. Накануне полуфинала Кубка УЕФА сезона 2007/08 «Зенит» – «Бавария» я спросил главного в ту пору тренера питерцев Дика Адвоката:

— Не думаете, что появление Тимощука в роли капитана команды стало одним из ключевых факторов в формировании чемпионской команды?

— Тимощук до «Зенита» уже был капитаном в «Шахтере», он четко знает, что надо делать в этой роли. А в качестве игрока, контролирующего общекомандные действия, Тимощук – лучший в мире.

— Лучший?!

— В этой роли – да. На Тимощуке – баланс всей команды. Проблема «Зенита» в том, что его игроки слишком много хотят быть впереди и слишком мало – сзади. Тимощук этот перекос нейтрализует.

— Вы никогда не задавались вопросом, а что он, собственно, делает в чемпионате России? Почему не играет за английские и испанские топ-клубы?

— Не задавался, потому что мы быстрее всех заплатили ту цену, которую выставлял за него «Шахтер». И он доказал, что стоит того. Капитан «Зенита», капитан сборной Украины… Надеюсь, он пробудет у нас еще долго.

С последним не вышло: чуть больше года спустя из «Зенита» Тимощук ушел, а вслед за ним был отправлен в отставку и сам Адвокат. Но до того они вместе успели поставить на уши всю Европу – сначала разметав по питерским закоулочкам ошметки от «Баварии» (4:0), затем выиграв финал Кубка УЕФА у «Рейнджерс» (чему, впрочем, уже мало кто удивился), и, наконец, победив сам «МЮ» в матче за Суперкубок Европы. В том матче после травм обоих центральных защитников Тимощуку придется отойти в оборону и на последних минутах ощутить на себе все давление атак команды сэра Алекса Фергюсона. И выдержать его.

В общем, насчет «лучшего в мире», пусть и в определенной роли, Адвокат не так уж и преувеличивал, как это казалось в апреле 2008-го…

На мой вопрос, как же стал возможным его переход из «Шахтера» в «Зенит», сам Тимощук ответил:

— Уверен, будь на кону другая сумма, «Шахтер» бы со мной не расстался. Я же воздействовать на руководство донецкого клуба, чтобы сумма была снижена, не собирался. Меня всегда волнуют интересы клуба, цвета которого я защищаю. Теперь это «Зенит», и игра в нем приносит мне удовольствие. К тому же мой основополагающий принцип: игрок должен подчинить свои интересы интересам команды.

Вот вроде бы штамп штампом. Но смотришь на игру Тимощука – и понимаешь, что он не лукавит. Ни капли. Он действительно так это понимает.

Хоть и не играет уже хавбек в «Шахтере» почти пять лет, отношения с людьми оттуда поддерживает. На Новый год звонил Ринату Ахметову, поздравлял с праздниками. Хотел пообщаться и с попавшим незадолго до того в автокатастрофу Мирчей Луческу, но тот чувствовал себя не ахти, и пришлось ограничиться общением с его помощником. А когда на стажировку в «Баварию» приехали бывшие партнеры, а ныне молодые тренеры Сергей Попов и Дмитрий Шутков – уделил им максимум внимания.

Тимощук не идет по жизни, отбрасывая людей из прошлого, как космический корабль – ракеты-носители. Еще и поэтому я не видел людей, которые отзывались бы о нем плохо.

Сам Анатолий тоже не жалеет комплиментов для тех, с кем работал. Рассказывает, как тот же Луческу отсматривал по 10–20 кассет с записью игры любого соперника, как открыто и добродушно с ним общался. И Невио Скала, сделавший Тимощука капитаном «Шахтера», – тоже.

— Невио был очень открыт, дружелюбен, позитивно настроен. Может быть, даже чересчур. Для европейского футбола это подходит. А нашего человека надо и кнутом, и пряником. У Мирчи хоть и схожие человеческие качества, но он в рабочем процессе бывает агрессивен. Даже Прокоп – и тот мог накричать. А вот от Скалы или Бышовца крика вообще не услышишь. Иногда он помогает…

Довелось мне, кстати, поговорить о Тимощуке и с самим Скалой – весной 2007 года, когда я оказался на ферме, где давно уже трудится в своем обширном хозяйстве итальянский тренер. В промежутках между поездками по своим угодьям на тракторе Скала рассказывал нам с коллегой Георгием Кудиновым:

— Вот недавно узнал, что «Зенит» купил Тимощука за 20 миллионов долларов. Мадонна миа! В Италии таких денег больше никто не платит, здесь футбол немножко вернулся с небес на землю. Но футболист Тимощук классный. Я же его, когда работал в «Шахтере», сразу сделал капитаном, хотя ему было то ли 22, то ли 23 года. На первом же сборе увидел, что этот человек будет настоящим лидером.

Когда отдавал Анатолию капитанскую повязку, его молодой возраст меня совсем не смущал. Это произошло естественным образом – при наблюдении за тем, как он вел себя на поле и вне его, как слушал тренеров, как умел расположить к себе партнеров. Рад за Тимощука. Он помог бы любой команде сделать шаг, даже рывок вперед. «Зенит» не прогадает, что выбрал его.

В своем прогнозе Скала оказался прав до такой степени, до какой наверняка не ожидал. Ну кто мог в марте 2007-го предположить, что год спустя команда, никогда и чемпионата России-то не выигрывавшая, с капитаном Тимощуком победит в Кубке УЕФА и Суперкубке?..

— Тимощук – очень общительный человек , — продолжал Скала. — Когда я пришел в «Шахтер», он уже немного говорил по-немецки, по-английски. Ему нравилась Италия, он приезжал в Милан. И жена, Надежда, у Тимощука замечательная. Видно, что парень – гражданин мира. Благодаря своему характеру он прекрасно чувствовал бы себя в любой стране.

И этот прогноз итальянца оправдается на все сто. Я спросил Скалу:

— Не удивлены, что Тимощук уехал в Россию, а не в Англию или Италию?

— Это был бы значительный игрок и для серии А. Год назад, когда я летал в Донецк, его хотела купить «Рома». Но Ринат не хотел его продавать. Если бы тогда президент сказал, что это возможно, здесь бы за Тимощуком сразу очередь выстроилась. Мне бы поверили, что такого игрока надо брать с ходу, потому что я тренер, а не агент, и финансового интереса не имею. Другое дело, что итальянские клубы, та же «Рома», заплатили бы за Анатолия 7–8 миллионов евро, не больше. А тут – 20 миллионов долларов! Я Ахметова понимаю, сделал бы на его месте то же самое. От таких денег не отказываются.

И третий тезис Скалы тоже оказался верным. Ахметов продал Тимощука на пике, грамотно воспользовался этими 20 миллионами – и уже без своего капитана «Шахтер» выиграл последний в истории розыгрыш Кубка УЕФА. А значит, в плюсе остались все.

О беспрецедентной на тот момент покупке капитана донецкого «Шахтера» Тимощука за 20 миллионов долларов говорила вся Россия. Даже в Питере рекордная сумма вызвала море споров – а о Москве и говорить нечего. В публикации по итогам того межсезонья я назвал клуб с Невы в его новом обличье – «Челси» из Питера». Не в осуждение, а просто в порядке констатации. Той зимой «Зенит» потратил даже больше, чем «аристократы» Романа Абрамовича!

— Как воспринимаете трату таких сумм, как 20 миллионов долларов за Тимошука, а полтора года спустя – 30 миллионов евро за Данни? – спросил я как-то тогда вице-премьера правительства России, а теперь руководителя администрации президента страны Сергея Иванова. Тот несколько секунд подбирал осторожную формулировку.

— Как великоватые. Вызывающие, конечно, неоднозначную реакцию. Бюджеты ЦСКА и «Зенита» – земля и небо, но какой-то разницы в их результатах я не вижу. Другое дело, что Тимощук оказался очень ценным приобретением, и это бесспорно.

У председателя попечительского совета «Динамо» и в то же время питерца Сергея Степашина накануне сезона-2007 журналисты «Спорт-Экспресса» поинтересовались:

— Президент питерского клуба Сергей Фурсенко сказал, что приобретение Тимощука – вложение в весь российский футбол. Согласны?

— Не знаю. Посмотрим, как он будет играть. На мой взгляд, инвестиции в российский футбол предполагают прежде всего вложения в детские школы. А 20 миллионов за одного игрока – решение далеко не бесспорное. Такова моя личная точка зрения. В «Динамо» мы в свое время с этим обожглись, и очень серьезно.

Два высказывания высоких государственных чиновников многое говорят о том, какое пристальное внимание было уделено покупке Тимощука. Нет никаких сомнений, что Миллер по этому поводу тоже выдержал серьезное давление. А значит, права на ошибку у руководства «Зенита» в данном случае не было.

Напоминания о гигантской сумме не раз пришлось услышать и самому Тимощуку – пусть даже они чаще всего и были обернуты в «фантик» шутки.

Радимов:

— На тренировках, когда он промахивался, ребята, и я в том числе, говорили: «Толик, у тебя каждая нога по «десятке», а ты по воротам попасть не можешь! Он оказался очень адекватным парнем и все это воспринимал нормально. В свое время я тоже приехал в «Сарагосу» в качестве самой дорогой покупки клуба, и один из лидеров команды уругваец Густаво Пойет мне очень помогал. Так же и я относился к Тимощуку. Мы подружились. Хотя прекрасно понимал, что этот человек куплен на мое место…

Вскоре после сделки по Тимощуку стали просачиваться подробности. В частности, о том, что даже в совете директоров «Зенита» она была одобрена далеко не всеми. Самая ходовая версия была такой: Миллер, выслушав все мнения, сказал Фурсенко: «Окончательное решение оставляю за вами. Но если вы решите его покупать, то под вашу личную ответственность».

Интересно, что чувствует менеджер, услышав такое? Этот вопрос я и задал Фурсенко в беседе для книги «Правда о «Зените».

— Все, конечно, было гораздо сложнее, такая трактовка ситуации довольно примитивна. Другое дело, что ответственности с меня никто не снимал с первого до последнего моего дня в «Зените». И, как мне кажется, очень многие вещи произошли именно потому, что ответственности этой я не боялся.

Про личную ответственность можно говорить в том случае, если бы у меня были собственные 20 миллионов, которые я положил бы в банк и сказал: если Тимощук не заиграет – отдаю эти деньги вам. Кстати, как это ни смешно звучит, такая ответственность проще. Гарантировав что-то личными деньгами, ты берешь весь контроль над ситуацией на себя и абсолютно свободен в своих действиях. Если же эти гарантии – на уровне совета или принятия решения, ответственность все равно оказывается какой-то распределенной. А это уже сложнее.

Миллер руководит огромной структурой. Дочерние компании действуют согласно прописанным правилам и уставам. Другое дело, что очень важно, когда руководитель, помимо профессиональных отношений, поддерживает тебя по-человечески. Так вот могу сказать, что Алексей Борисович всегда такую поддержку мне оказывал, за что я ему очень благодарен. В том числе и в вопросе по Толе Тимощуку – человеку, теплыми отношениями с которым я, без всякого преувеличения, горжусь.

Тогдашний спортивный директор «Зенита» Константин Сарсания добавил:

— Перед тем, как покупать Тимощука, Фурсенко попросил моего совета. Сказал: «Дик рано или поздно в Голландию уедет, и даже ты попадешь в другую команду. А я буду за него отвечать. Скажи: стоит или нет?» Я ответил: «Это игрок, который нам нужен. Другой вопрос – 20 миллионов. Знаю, что это переплата. Но если «Газпром» сумеет эти деньги заплатить, то по спортивной части мы однозначно не ошибемся». В итоге на совете директоров не ответили Сергею Александровичу ни да, ни нет, сказав ему: «За такие деньги – только под вашу личную ответственность». И тот согласился.

Подписание контракта с Тимощуком состоялось в Донецке глубокой ночью. В газетах была опубликована совместная фотография двух президентов клубов – Фурсенко и Рината Ахметова, а также самого игрока, сделанная сразу после заключения сделки. На Фурсенко было страшно смотреть – столько сил и нервов он потратил на это казавшееся невозможным приобретение. Оно (как и цена за него) казалось настолько сюрреалистическим, что в первые дни в прессе прошел слух: дескать, часть трансфера «Зенит» оплатит… газом. Но он был тут же гневно опровергнут. Неудивительно: это было бы уже слишком.

Покупка Тимощука стала, убежден, главным шагом на пути «Зенита» к большим победам. Он стал стержнем «Зенита» и в раздевалке, и на поле.

Предвидел ли он, что уедет именно в Германию? Да нет, конечно. Говорит об этом хотя бы тот факт, что я застал его на базе в Удельной весной 2008-го с толстенным учебником английского. А высказался по этому поводу он так:

— Английский чемпионат мне импонирует больше других. Агрессия, стремление биться с первой до последней минуты – все это мне очень нравится. Но моя работа – честно делать свое дело в команде, в которой нахожусь. У каждого в жизни своя судьба. Чему быть – того не миновать. Главное, что от игры в «Зените» получаю удовольствие, а если полностью отдаваться работе, интерес западноевропейских клубов не пропадет.

Он и не пропал. Недаром «Бавария» устроила за Тимощуком такую охоту, что он бы наверняка не удивился, придя домой и обнаружив человека из Мюнхена, спрятавшегося у него под кроватью…

Летом 2007-го, когда игра у «Зенита» не шла, Адвокат пошел ва-банк. Поняв, что прежний капитан команды и популярнейший среди болельщиков Владислав Радимов в рамках его модели с Тимощуком на поле несовместим, голландец посадил Радимова на скамейку. Будь Влад эгоистом, думай в тот момент не о команде, а о себе – последствия могли бы быть аховыми. Влиянием на значительную часть команды он обладал серьезным, и начнись междоусобица – плохо пришлось бы всем. Однако миной замедленного действия бывший капитан не стал.

Весной 2008-го я спросил Адвоката:

— Тяжело ли далось решение о переводе в запас Радимова, равно как и о лишении его капитанской повязки?

— Порой необходимо принимать серьезные решения, чтобы сделать команду лучше. В начале сезона я пытался совместить на поле Тимощука и Радимова – но это не сработало. В какой-то момент я понял: нужно принимать решение. Да, оно было сложным, но ты, как тренер, должен делать так, как в твоих глазах будет лучше для команды. И я выбрал Тимощука.

С Тимощуком, который унаследовал у Радимова повязку, сшитую его женой, певицей Татьяной Булановой, они остались близкими друзьями. (Эту повязку Анатолий носил в знак уважения к традициям клуба – а под ней всегда была повязка Лотара Маттеуса, с которой он выходил на поле еще будучи игроком «Шахтера».) И когда по ходу матча против «Локомотива» за Суперкубок России-2008 Радимова удалили со скамейки запасных за обмен «любезностями» с Дмитрием Торбинским, Тимощук и Погребняк после финального свистка совершили забег в раздевалку – за бывшим капитаном. Потому что не хотели, чтобы чествование по случаю завоевания очередного трофея проходило без него.

Радимов смеется:

— Я уже одетый сидел в раздевалке и даже не думал о том, что кто-то за мной может прийти. Да и раздевалка в Лужниках находится от поля черт знает на каком расстоянии. Уже должно было начаться награждение, когда вдруг прибежали эти два дурачка, с которыми мы дружим, и заявили, что без меня никакой кубок получать не будут. Это стало единственным аргументом, которым меня можно было вытащить из раздевалки.

А вспыхнул я оттого, что Торбинский едва Тимощуку ногу не сломал, и это было прямо рядом с бровкой, где я сидел.

Вот так: бывший капитан полез с кулаками за атаку на того, кто занял это место. В том числе и о Тимощуке и его качествах это – как и забег за Радимовым в раздевалку в момент триумфа – говорит очень многое.

В чемпионском 2007-м был у «Зенита» критический момент. 4 августа «Зенит» вчистую уступил в Москве «Динамо» – 2:4. В последних трех матчах – на выезде со «Спартаком» и «Динамо», а также дома с «Амкаром» – было заработано всего очко с общей разностью мячей 3–7. После 19 тура питерцы отставали от лидера, «Спартака», на пять очков и не показывали даже намека на осмысленную игру.

Весной 2008-го Сарсания в нашей беседе для «СЭ» вспоминал:

— Это был самый тяжелый момент. Не могу рассказать всего, но ситуация была по-настоящему кризисной. Я прилетел в Питер – и понял, что у ребят назрел серьезный разговор с Адвокатом, на который они в качестве своего представителя готовы делегировать капитана. Мы с Тимощуком пошли к Дику. Был долгий обмен мнениями.

С одной стороны, Толя откровенно высказал вопросы, которые накопились у футболистов. О том, например, что физические нагрузки на тренировках кажутся им недостаточными. Или что не до конца объясняются тактические детали действий в обороне. Но в то же время Тимощук дал понять: команда хочет работать с Адвокатом. И будет выполнять все его требования. Это была откровенная и по своей сути очень хорошая беседа. После нее Дик сам почувствовал, что ребята ему доверяют.

Когда Толя ушел, мы остались с главным тренером обсудить происходящее, и я нутром ощутил: этот разговор все в его сознании перевернул. Спало напряжение – причем с обеих сторон. И спустя два дня в кубковом матче было разгромлено со счетом 9:3 «Динамо», а Анатолий сделал в этом матче хет-трик, причем первый в его футбольной карьере.

То, что разгром «Динамо» на «Петровском» стал поворотным моментом в сезоне, подтвердил мне и Тимощук:

— Было тяжело. Каждый знал цель – чемпионство, но мало кто верил, что «Зениту», несмотря ни на какие трансферы, это удастся. Мы показывали невыразительную игру, но все равно чаще добивались результата. А 9:3, пожалуй, стали первым плодом того, над чем мы работали на тренировках. Этот результат, безусловно, придал нам уверенности в своих силах.

Что же до моих капитанских обязанностей… Общение с тренером и руководством клуба всегда возлагается на плечи капитана. Когда существуют какие-то моменты недопонимания со стороны ребят, стараюсь все решать. Я не тот человек, который останавливается перед какими-то трудностями, и в любой момент готов возложить на себя решение той или иной проблемы. Поэтому, когда мне предложили капитанскую повязку, не испытывал никаких сомнений и с удовольствием принял на себя эту ответственность. Будучи общительным человеком, готов на любой контакт, если кого-то что-то не устраивает.

Августовский кризис в «Зените» пытались разрешить на всех уровнях. Радимов в апреле 2008-го рассказывал:

— В один из дней пообедали втроем – Фурсенко, Тимощук и я. Звали еще Аршавина, но он по каким-то причинам не смог. Тогда были серьезные проблемы, на команду и тренера вылилось много критики. Договорились забыть все обиды и подчинить себя одному делу – победе в чемпионате. И поддержать Адвоката, которому эта поддержка тогда была очень нужна.

Итак, что же мы видим? Состоялись две важнейшие встречи, предопределившие перелом в судьбе «Зенита». В первой участвовали Тимощук, Адвокат и Сарсания. Во второй – Тимощук, Фурсенко и Радимов. Единственный человек, объединяющий оба этих обеда-ужина, — герой этого рассказа. Уже – капитан.

И вот – решающий день чемпионата. Последний тур. «Спартак», еще за четыре тура до конца занимавший, выражаясь языком «Формулы-1», «поул-позишн», 28 октября уступил ее «Зениту» после нулевой ничьей там же, в Раменском. И поскольку более вероятным перед последним туром представлялось все же чемпионство Питера, президент РФ С Виталий Мутко (если кто не знает – бывший президент «Зенита») к финальному свистку оказался с чемпионским кубком на стадионе «Сатурн». Говорят, больше часа он простоял на полпути между двумя аренами – но ближе к концу матча, при счете 1:0 в пользу «Зенита», принял-таки решение ехать в Раменское. Болельщики «Спартака», разумеется, придадут этому сделанному заранее выбору особенный, подковерный смысл…

Однако в тот конкретный день не было такого смысла. Как же наша действительность научила всех искать черную кошку в темной комнате, даже если ее там нет! По ходу первого тайма на трибунах «Сатурна» то и дело кто-то начинал вещать: «Договорняк!»

Но вот на 67-й минуте форвард «Зенита» Алехандро Домингес падает на газон и начинает симулировать травму. Тимощук выбивает мяч в аут. Аргентинец, как ни в чем не бывало, встает с газона. Тимощук требует, чтобы соперники подчинились принципу fair play и тоже отправили мяч за пределы поля. А потом – видел собственными глазами! — происходит то, о чем даже сам Тимощук сейчас не помнит: неистовый Вадим Евсеев, видя, что Домингес травму не получал, целым театром мимики и жестов посылает Тимощука примерно туда же, куда весь Уэльс в своей знаменитой фразе осени 2003 года. И не возвращает мяч «Зениту».

Какой тут, к чертовой матери, договорняк!

А окончательно даже самые недоверчивые зрители убеждаются в честности этого матча на последней минуте. Форвард «Сатурна» Баффур Гьян после подачи углового наносит неотразимый удар головой в левую «девятку». И у мяча, кажется, нет шансов не влететь в сетку ворот «Зенита». И чемпионство, которое было уже в руках, уйдет к «Спартаку». Все тренеры и игроки которого издадут дружный стон, когда увидят повтор этого момента в записи.

Я содрогаюсь от одной только мысли о том, какая страшная тишина в те мгновения, пока мяч летел в ворота Малафеева, воцарилась на «Петровском». Где собрались полные трибуны, чтобы наблюдать за решающим выездным матчем на стадионном табло.

Но в эту секунду в воздух с линии ворот взмыл маленький Домингес. Ему стоило переходить в «Зенит» только ради этого мига. Тогда он прыгнул так, как не делал этого ни разу в жизни и, уверен, не сделает. Траектория его прыжка пересеклась с траекторией полета мяча. От головы Чори, как все называют аргентинца, мяч попал в перекладину. И «Зенит» с капитаном Тимощуком впервые в своей истории стал чемпионом России. А его осатаневшие болельщики тысячами высыпали на поле и разорвали на мелкие клочки раменскую сетку…

Через полгода, а затем еще три месяца спустя, наступит время более весомых, европейских триумфов. И станет ясно, что «Зенит» достиг своего пика. Потому что два из трех еврокубков выиграны, а третий ему не выиграть ни за что. По крайней мере – в обозримом будущем.

И ключевые игроки начали разъезжаться.

В конце апреля 2009-го Тимощук полетит в Стамбул, чтобы поучаствовать в церемонии передачи Кубка УЕФА городу-хозяину нового финала, последнего в истории с таким названием. С лета он будет переименован в Лигу Европы.

Но в это время Тимощук будет уже в «Баварии».

В Мюнхен его звал Оттмар Хитцфельд, потом – сменивший его Юрген Клинсманн. А попал Анатолий уже к Луи ван Галу. Классному, конечно, тренеру, но самодуру еще более знатному. Едва украинец успел появиться в «Баварии», как голландец заявил: «Я тебя не приглашал, и шансов, что ты будешь играть, мало». А ведь к тому моменту Тимощук еще ни одной тренировки с командой не провел!

Услышав это, он ответил:

— Вы же не знаете моих качеств. Почему же делаете такие выводы? Во-первых, у меня действующий контракт с клубом. Во-вторых, я максималист, и в этой ситуации не сдамся. Буду делать все возможное, чтобы завоевать себе место в составе, как бы тяжело это ни было.

Диалог этот проходил у игрока и тренера на английском. Достаточно быстро Тимощук выучил немецкий – и вполне мог общаться с ван Галoм на языке страны, где работал. Но тот разговаривал с легионером только на сугубо профессиональные темы.

При этом случались неприятные моменты. Пытался, например, голландец настоять даже на том, чтобы футболист отказался от своего 44-го номера. Тренер пригрозил: не сменишь игровой номер – не будешь играть. Дескать, до 35-го – это нормально, а после… Что «после» – неизвестно. Абсурдность требования – в стиле «Пункт первый: тренер всегда прав, а если тренер не прав, смотри пункт первый», побудила Тимощука отказаться. Категорически.

Голландец был вне себя – но ничего не смог сделать. Вы же помните, что Анатолий, куда более молодой, отказывал даже Лобановскому. А тут – 30-летний Тимощук и «какой-то» ван Гал…

Однажды Тимощук блестяще провел один из матчей, нехарактерно для себя, опорника, сделав дубль в ворота «Айнтрахта». А на следующую игру был переведен на место центрального защитника. Внутри все кипело, было множество и других решений ван Гала, с которыми Анатолий не соглашался. Но этот негатив он обернул для себя в позитив – злость на тренера давала ему дополнительную мотивацию. Не сдаваться, пахать с еще большим рвением! Многие ли отреагировали бы схожим образом? Но это и есть Тимощук.

Работники «Баварии» с восхищением рассказывали мне, что Тимо – единственный игрок команды, который абсолютно после каждой тренировки остается работать на поле индивидуально. А когда я рассказал об этом самому Толе, он начал сетовать, что… не всегда разрешают.

Добрые слова от ван Гала он слышал разве что в начале их совместной работы в «Баварии». После их трудного первого разговора играли товарищеский матч, и тренер сказал: «Все на поле стоят, один только бегает, старается. Тимощук – молодец, лучший!» И на теории однажды ван Гал заявил об украинце: «Это пример, как нужно тренироваться и на каждом занятии отдаваться работе на сто процентов!» Вот только места в составе подобные речи ему все равно не давали.

— Специалист он в принципе неплохой, — говорит Тимощук. — Проповедует голландскую школу, старается привить команде дисциплину. Но ко многим игрокам не всегда относится объективно и справедливо. По очень многим ребятам, с которыми я общался, видно, что они находились в не очень хорошем психологическом состоянии. Потому что видели со стороны тренера предвзятое отношение. Есть ли у них общее с Адвокатом? С Диком у нас был нормальный контакт, в команде была хорошая, позитивная атмосфера. Да, тоже человек специфический, но полегче, чем ван Гал. Для которого существует только свое мнение, ему все равно, когда кто-то другой что-либо говорит.

Тимощук за годы в футболе научился блестяще анализировать игру. Я слушал его – и понимал, что излагает будущий тренер:

— Я часто анализирую финал Лиги чемпионов, который мы проиграли в Мадриде «Интеру». Моуринью очень грамотно тогда сработал. Он пошел на то, чтобы поломать все свои обычные схемы с целью не дать сыграть «Баварии». Это’О играл крайнего даже не форварда, а хавбека, постоянно отходил назад. Пандев тоже действовал на краю. Выдвинули одного центрфорварда, под ним играл Снайдер – вот и вся атака. Главной задачей было разрушить то владение мячом, к которому привыкла «Бавария».

А ван Гал, со своей стороны, не хотел отходить от привычных ему схем. Хотя можно было сыграть более гибко, имелись варианты. Понятно: «Бавария» такой клуб, который в большинстве случаев может себе позволить не подстраиваться под соперников. Но если во главу угла поставить результат, иногда нужно и перестраиваться.

И тогда был целый ряд матчей, когда многие игроки не соглашались с тренером. Но все равно тот сезон все посчитали удачным: мы выиграли три трофея и дошли до финала Лиги чемпионов. Однако если проследить карьеру ван Гала, то в какой-то момент у него наступает время целиком провальных сезонов. Так было и в «Барселоне», и в «Аяксе»…

Стало и в «Баварии». Где Тимощук остался, несмотря на слова ван Гала в интервью: «Тимощук лучше всех тренируется, он образец отношения к делу. Но мне этот игрок не нужен». Однако упрямый блондин вновь не пожелал сдаваться. Вопрос об аренде он как профессионал вообще для себя никогда не рассматривал, а несколько предложений о продаже клуб отклонил. А тут еще и эпопея с детьми, стоившая ему стольких моральных сил…

Наблюдая за его холодной войной с ван Галом, президент «Баварии» Ули Хенесс говорил ему: «Ты профессионал. Оставайся спокойным. Надо, чтобы ситуация не выходила из-под контроля». Ответ был таким: «Не переживайте, я спокоен. Всегда работаю для команды и достижения ее целей».

С высшими боссами мюнхенцев у украинца сложились хорошие отношения. Доходило до того, что Хенесс, еще когда был не президентом, а исполнительным директором «Баварии» и ездил с командой в автобусе на выезды, играл с заядлыми мюнхенскими картежниками, к числу которых Тимощук, безусловно, относится.

Здесь, впрочем, необходимо уточнение. В автобусе «Баварии» было два карточных стола: один – для покера, другой – для какой-то сугубо немецкой игры. Анатолий за последнюю так и не взялся, а потому напрямую с Хенессом, «резавшимся» именно в нее, в карточных партиях так и не пересекся.

Позже из-за смены должности их общение стало менее регулярным – но когда после заключительного матча в бундеслиге весной 2011-го у команды был банкет, Хенесс с женой подошли к Тимощуку, поинтересовались, как растут дети, хорошо поговорили. К тому времени двойняшки уже весили по 9 кило, нагнали сверстников…

— Было приятно. Вообще, никаких вопросов к Хенессу с Румменигге ни как к людям, ни как к клубным организаторам ни у кого, думаю, нет.

Во втором сезоне место в составе у Анатолия все-таки появилось. Но не совсем то, которого он хотел и ожидал: ему пришлось играть в центре обороны. Тем не менее по оценкам за игру в первом круге первенства бундеслиги он попал в символическую сборную чемпионата, которую составляет авторитетный журнал Kicker. Как центральный защитник! Что интересно – когда ван Гала заменил его соотечественник Йонкер, все оставшиеся (и выигранные) пять матчей Тимощук провел на своем привычном месте опорника…

Тосковать ему в «Баварии», впрочем, не приходилось.

— Главные «артисты» у вас, как стало понятно из полетов в баварском чартере, – Рибери и Гомес?

— По части шуток Франк все-таки на первом месте. И все стараются его начинания поддерживать. Когда летим в чартере – на задних рядах начинается настоящая перестрелка подушками. Такая, что лучше не высовываться. Пять-шесть человек этим занимаются постоянно.

— Смотришь на Рибери на поле – он кажется страшноватым типом. А в жизни – весельчак весельчаком.

— Это уж точно. Веселый, общительный. Бывает, что мы с ним шутим очень много – ведь, если он надо мной пошутил, я должен достойно ответить! Недавно на базе бросались оливками. Начал он, пару раз швырнули друг в друга – а потом он побежал по столовой, а я – по всей базе его догонять! Все на ушах стояли, не понимали, что происходит. На полной скорости, в тапках, вниз по ступенькам – такой грохот стоял! Все уже ждали, что мы споткнемся и разобьемся. Но ничего – обошлось.

В столовой тоже очень много шутят. Горсть соли кому-нибудь в суп подсыплют. Вообще нужно постоянно сохранять бдительность – сок тоже может оказаться странного вкуса… Бутсы могут к потолку раздевалки приклеить. Коллективу нужна разрядка. Но слишком далеко все эти шутки не заходят.

Дети, ну натуральные дети! Мог ли кто-то, находящийся за пределами этой команды, предположить, что в европейском суперклубе царит подобная обстановка?

Такая атмосфера в «Баварии» была даже во времена не вполне адекватного ван Гала, который на одном из собраний, к изумлению игроков, снял портки и заявил футболистам: «Это чтоб вы понимали: к вам пришел тренер с яйцами!» Те от шока не могли вымолвить и слова…

Но так-то за словами у баварцев не заржавеет. То, что Тимощук быстро выучил непростой немецкий язык, он этим фактором и объясняет:

— В «Баварии» народ общительный, и это мне помогло. Конечно, я не произношу правильно какие-то глаголы, но главное, что люди меня понимают. И в интервью проблем нет. Тут за два дня до матча на базе регулярно организуют пресс-конференции, где собираются 10–11 журналистов, ты садишься с ними за один стол – и общаешься. Одновременно «закрываешь» сразу множество изданий – и время экономишь. 15–20 минут – а потом в другом зале то же самое с семью-восемью телекомпаниями. Я уже пять-шесть раз на таких встречах был, и никакого дискомфорта, даже со своим ломаным немецким, не ощущал.

Ну, и картишки сплачивают. В спортивный покер играем – и не только в автобусе. В мюнхенской гостинице, куда заезжаем перед играми, есть даже специальная комната, где для нас подготовлен покерный стол и фишки. Так же и на сборах, в Эмиратах. Причем играем на деньги, чтобы было интересно. Тренеры это никогда не пресекали: даже ван Гал, не говоря уже о Йонкере, бывало, советовали накануне матчей: «Ребята, сегодня спокойно, пошутите, поиграйте в покер». В «Зените» мы с Радимовым и Погребняком в основном в дурака рубились, а тут – в покер.

— Советские тренеры запрещали игрокам в карты на деньги играть. Боялисьу что атмосфера на фоне денежных проигрышей испортится.

— Да играли и при советских – в основном, в джокер. Если тренер запрещает – сели в номере и играют. А здесь все построено на профессионализме, и такие запреты никому в голову не придут. Шесть-семь человек играют постоянно – и, конечно, не для того, чтобы выиграть деньги. Лам, Мюллер… В пятницу, например, это уже традиция. Можем и на тренировках финансовый фактор включить – в перекладину, допустим, побить на 50 евро.

Тимощук склоняется к тому, чтобы после окончания карьеры жить в Германии: вот и дом в получасе от Мюнхена, в двухстах метрах от озера, ближе к концу 2011-го купил. Потому что в жизни этой страны все четко, продумано и организованно.

— Немецкий уклад жизни пришелся мне по душе. В общении немцы – нормальные люди. Когда на машине ездишь, чувствуешь порядок во всем. И в быту. Ты здесь не беспокоишься, что если дети вышли погулять, с ними может что-то произойти. А у нас последнее время бывает такое (даже с моими знакомыми это происходило): няня гуляет с ребенком по тротуару, а их сбивает машина. Наверное, может подобное произойти и в Германии, но – очень маловероятно. Поскольку все ездят в рамках правил. По городу есть ограничение – 50 км/ч, и никто его нарушать не станет.

Знак того, что Германия может стать домом для Тимощука, последовал еще в 2006-м. А как иначе, если успешный чемпионат мира, где новичок больших турниров Украина дошла до четвертьфинала, проходил именно там? И если там его упомянутая Адвокатом роль командного «балансировщика» была особенно важной?..

— Как вам удалось оклематься после 0:4 в первом матче с Испанией?

— За счет того, считаю, что у нас было очень много опытных игроков, — отвечает Тимощук. — Поэтому разгром не стал таким психологическим ударом, не вогнал нас в яму, как если было бы много молодежи. А тут – Гусин, Ребров, Шевченко, Воронин, Шовковский, Ващук, Тимощук – все многое повидали.

Плюс ощущение несправедливости разгрома в первой игре. Там ни пенальти, ни красной – ничего не было! Потянули человека за трусы до штрафной – ну так и дай штрафной, покажи желтую. При таком счете, в равных составах еще есть какие-то шансы на положительный результат. Даже если бы проиграли 0:2 – никто бы и не вспомнил. Блохин даже сейчас признается: «Вот вспоминаю чемпионат мира. После 4:0 я и сам не понимал, как выходить из этой ситуации».

Раньше ему проще было общаться, поскольку костяк той же сборной на ЧМ-2006 составляли опытные футболисты. После того же матча с испанцами нам именно за счет опыта удалось переломить ситуацию и добиться хорошего результата: в итоге мы прошли на турнире дальше Испании.

Блохин, по словам Тимощука, изменился. К футболистам по-другому относится – потому что в сборной много молодых игроков. Тот же ван Гал создавал психологическое давление. Раньше и Олег Владимирович мог резко и эмоционально на многое отреагировать, но теперь понимает: выбор не так велик, и подходить к каждому надо бережно. Капитан рассуждает:

— Сейчас в сборной много новых игроков – меняется поколение. Есть ряд опытных футболистов (Шевченко, Шовковский, Воронин, Ротань, Гусев, я) которые много матчей провели вместе и должны поддержать дебютантов, помочь им адаптироваться, чтобы команда стала сильнее. Когда тренер разговаривает с опытными игроками, которых давно знает, — это одно, а с новичками уже думаешь: как ему сказать, как подойти? Был один случай в Донецке. Приехал к нам на просмотр вратарь, очень мнительный. Жонглировал мячом в комнате, пока все спят, и вообще фанатично относился к своему делу. Но не прошел в команду. Подходит начальник команды ко мне как к капитану «Шахтера» и говорит: «Послушай, мне надо человека отправить. А как я ему скажу? Он настолько фанатичен, так старается, что еще расстроится, пойдет и что-то сделает с собой».

Преувеличивал, конечно, но проблему в общении с молодежью обозначил правильно. В этом смысле детскому тренеру сложнее, чем взрослому. Тому «пиханул» – и пошел. А как воспримет ребенок? Ко мне в гости приезжает один физиотерапевт, немец. Тренирует детей. Говорит: «Выходят на поле, ерундой занимаются, я сказал: «Ты дурака не валяй!» А он встал прямо на поле и начал плакать навзрыд! Не говорю, что в 20 лет они еще дети – но все равно неопытные игроки. Так что в этом смысле Блохину непросто. И я понимаю, почему он стал по-другому общаться…

О предстоящем чемпионате Европы Тимощук летом 2011-го сказал мне:

— Лично я понимаю, что, принимая европейское первенство дома, мы должны добиться результата. В первую очередь, как сказал главный тренер сборной, выйти из группы. Такая же задача стояла у нас на ЧМ-2006. И ее нужно обязательно выполнить.

Полгода спустя с коллегой Иваном Жидковым спрашиваем его:

— Кто выиграет Euro-2012?

Тимощук улыбается: «Украина!» Но тут же делается серьезным:

— Ну а что? Задачи такие нужно ставить. Когда смотришь на высказывания того или иного тренера или президента: мол, мы будем бороться за второе место, то понимаешь – все! Он уже ничего не выиграет! В этом смысле я считаю молодцом Сергея Фурсенко в его высказываниях, что Россия должна выиграть домашний ЧМ-2018. Жаль, кстати, что с Россией в одну группу не попали. Не потому, что мне хочется доказать, что кто-то сильнее. Просто с друзьями хотелось встретиться на футбольном поле…

Думаю, и у сборной Украины, и у каждого ее игрока по отдельности прибавилось уверенности после ничьей в товарищеском матче с Германией – 3:3. Даже несмотря на то, что всю игру мы вели в счете, и забивать должны были как при 3:1, так и при 3:3. Все-таки это немцы, и они приехали сильнейшим составом.

У немцев в крови, что они должны побеждать в каждой игре. И помню, как Мюллер на замену вышел, начал говорить мне: «Сейчас мы выиграем!» До игры никто не думал, что мы вничью сыграем – а тут чуть не выиграли. Определенного игрока видим в другом матче – кажется, что слаб. А с немцами – вот это да! Если «вот это да» со многими молодыми после этой игры произойдет, то от этого выиграет вся сборная.

Говорил одному игроку: «Как ты сыграешь с немцами, так к тебе и относиться будут». Хорошо сыграл – и уже в Германии меня спрашивают: а кто это, где играет, как? Фамилию еще не заучили, но по номеру сразу запомнили. А по чемпионату мира или Европы тем более о футболисте складывается мнение у многих клубов. Игроки в Украине должны понимать: если ты хочешь расти, то должен идти в более серьезные чемпионаты и клубы, а без сборной это практически невозможно.

Если ты не играешь в «Шахтере» или «Динамо», тебе без сборной невозможно попасть в сильный клуб хорошего чемпионата. Нет, в «Ганновер», «Осасуну», «Мальорку » – пожалуйста. Но если хочешь войти в историю и что-то в своей жизни выиграть, то должен смотреть на клубы другого уровня. Да, с Германией вничью сыграли, однако все равно есть в чем прогрессировать. Но это легче делать, когда играешь с мощными соперниками. В чемпионате Украины, где сильных команд на сегодня всего четыре, — сложнее…

…И Англию он тоже не боится. Впрочем, как человек, многие одноклубники которого сокрушили англичан – 4:1 – в четвертьфинале ЧМ-2010, может их опасаться? На известие об амнистии Уэйна Руни именно на третий, «украинский», матч группового турнира, реагирует философски: судьба, значит, такая.

Вспоминает, как обыграли Англию в Харькове, в ключевом матче отборочного турнира ЧМ-2010, не забив в начале игры пенальти. Показав дух и характер.

Без этого Украине на домашнем чемпионате не обойтись. Понятия эти символизирует именно Тимощук. Уж этот-то ни перед англичанами, ни перед французами точно не прогнется. Вопрос в том, чтобы та самая молодежь с ее тонкой душевной организацией, о которой столько говорит Анатолий (да и разве только он?), не усомнилась в себе. Не растерялась.

Если бы капитаном украинской сборной был кто-то другой – сомнения у меня были бы, и большие. Но рядом с Тимощуком стыдно малодушничать. Не знаю, кем для этого нужно быть.

Что будет в его карьере дальше – учитывая его слова в прежних интервью, что карьеру он хочет завершить или в «Шахтере», или в «Зените»? Тимощук говорит:

— Для меня это родные клубы. В Донецке – за девять лет, а в Питере – за два с половиной я настолько сроднился с болельщиками, городом и командой, мы так много выиграли, что остались только самые лучшие воспоминания.

Сейчас я не думаю о том, где буду заканчивать карьеру. Просто делаю все, чтобы находиться на уровне. Несмотря на возраст, ощущаю себя в хорошей форме. Играю в одном из величайших клубов Европы, с великолепной организацией, подходом к игрокам. А какие стадионы, какая лига! Самый маленький стадион – 30-тысячник в Хоффенхайме.

И все заполнены. Недавно увидел статистику посещаемости и обратил внимание на стадионы «Баварии» и дортмундской «Боруссии» – это арены с наибольшей вместимостью. Так вот у нас посещаемость – сто процентов, у них – 98, что с учетом 80-тысячника – здорово. И не имеет значения, кто приезжает к тебе в гости: стадион всегда полон. Тот же Санкт-Паули – команда вылетела, мы к ней приехали, обыграли ее – 8:1. Но на арене не было свободных мест, и после игры люди команду поддержали. А у нас сразу началось: «Да пошли вы!» Тут все по-другому. Болельщики понимают, что с имеющимся подбором игроков их любимая команда отдала игре все, что могла.

Есть у «Баварии» традиция – после финального свистка последнего матча бундеслиги подбегать к фанатской трибуне и коллективно падать перед болельщиками на колени. «Как бы мы ни играли – они не дистанцировались от нас ни на секунду», — говорит Тимощук. Ради продолжения карьеры в Мюнхене, кстати, отказавшийся от финансово выгоднейших приглашений от нескольких российских клубов. И стал-таки у нового главного, Юппа Хайнкеса, основным игроком. Причем в своей, опорно-стержневой, роли.

В той, которую у сборной России теперь выполняет его бывший одноклубник Игорь Денисов. Который недавно признался в интервью «Спорт-Экспрессу», что сильно изменил свое отношение к футболу и к тренирочному процессу после того, как поработал в «Зените» вместе с Тимощуком. Анатолий советовал ему, когда нужно сходить в тренажерный зал, какое упражнение сделать, чтобы лучше себя чувствовать. И ходил вместе с ним, и тоже делал. Воспитывая тем самым преемника в «Зените» и ключевого игрока в российской национальной команде.

Так хочется, чтобы после своих заключительных матчей на чемпионате Европы-2012 и у футболистов сборных России и Украины были повод и желание дружно рухнуть перед своими поклонниками на колени!

А уж вожак «жовто-блакитных», полузащитник мирового супер-клуба и, кажется, капитан от рождения Анатолий Тимощук наглядно объяснит партнерам, как это делается.

…В первую секунду я ненавижу его лютой ненавистью. Ибо не бывает мячей, которые нельзя взять, и этот чертов воротник опять пропустил разящий болельщицкие сердца укол – мяч проник за линию ворот в пространстве, ограниченном каркасом. Гол! Не наш гол. Кто виноват? Всегда – он, страж ворот.

Но уже спустя десяток секунд мое сердце взрывается двойной болью. Первая – сугубо эгоистическая, от пропущенного мяча, не буду приписывать себе излишнюю человечность. Вторая – почти альтруистическая, ибо я начинаю ощущать и ЕГО боль. Как пел Владимир Семенович, «нож по сердцу каждый гол вратарю»!

Единственное исключение – когда «Динамо» играет с «Металлистом». Тогда я не могу объяснить вам свои эмоции. Тогда я просто прячу лицо в ладонях и, подобно герою Андрея Миронова в «Небесных ласточках», разрываюсь напополам. Я не могу сочувствовать Шовковскому, только что пропустившему феноменальный обводящий удар Жажа Коэльо. Но и радоваться этому – увольте, не мое. Читатель, а с тобой случается такое – когда ТВОИ по обе стороны баррикады?..

…Александр Шовковский был в «Динамо» и сборной Украины всегда. Спросите любого болельщика, он подтвердит. Недолгая украинская независимая история лишь готовила почву для его воцарения в воротах. И теперь его присутствие в них воспринимается как нечто дарованное свыше. Когда его там нет, как-то не по себе, даже если СаШо подменяет очень классный и перспективный голкипер.

А ведь мог играть совсем на другой позиции.

— Известно, что начинал ты играть в поле – в защите или полузащите. А потом тренер детской команды «Динамо» Анатолий Крощенко, к которому ты попал после Александра Чубарова, поставил тебя в ворота. Ты встал… да так там и остался. Ему удалось разглядеть в тебе нечто особенное? Что его подвигло?

— Насколько я помню, он просто практиковал время от времени менять позиции игроков. В детстве ведь не сразу определяется – кем тебе быть, где лучше всего играть… Поэтому на каждой тренировке кто-то новый, по очереди, становился в ворота. Настал и мой черед.

— Как говорят бразильцы, у них принято, что в ворота и в оборону попадают самые неуклюжие – словно в наказание…

— Ну уж не знаю! Что-то вы неправильно судите о бразильской системе.

— Ну а как это было – Анатолий Владимирович поставил тебя в ворота, и ты сразу осознал – вот это мое место, здесь мне играть всю оставшуюся жизнь?

— Нет. ("Улыбается.,) Он подкупил меня тем, что дал капитанскую повязку. (Тут уже смеются все.,) Без этого я не соглашался! Я еще довольно долго расстраивался, обижался… Всем же понятно – больше любят тех, кто забивает, а все шишки достаются тем, кто их пропускает.

Мы можем сколько угодно вспоминать Олега Макарова, Виктора Банникова, Евгения Рудакова, Виктора Чанова и других замечательных представителей советской вратарской школы, чей щедрый дождь пролился над Киевом… А не наоборот, черт возьми! Понятие «киевская школа голкиперов», признаться, приводит меня в трепет, ибо среди перечисленных вратарей нет коренных киевлян ни в каком приближении, а если искать таковых в динамовской рамке, то придется обратиться к совсем уже легендарному Идзковскому, игравшему еще до войны. И что, кто-то видел его игру и может внятно описать? Ах да, он сыграл голкипера «Черных буйволов» в легендарном фильме «Вратарь», а заодно преподал бесценные уроки мастерства главному герою – Антону Кандидову в исполнении Григория Плужника…

Кстати, будьте осторожны, читая всяческие бредни о мистических закономерностях в съемках фильма о «матче смерти», который должен вот-вот объявиться на экранах. Мол, Сергей Овчинников тренировал Сергея Безрукова, чтобы тот сыграл Николая Трусевича, а тот, дескать, тренировал Плужника для фильма «Вратарь», снятого по повести Льва Кассиля «Вратарь республики», на новом издании которой красуется как раз Овчинников! Одно звено выпадает и вся конструкция рушится – потому что играл и работал с актерами Идзковский, а вовсе не Трусевич. Даже жалко сказки ломать, которые так любит придумывать наш брат-журналист.

Кстати, мы как-то не обратили внимания, что лишь недавно СаШо наконец-то и формально превзошел легендарного своего предшественника Антона Леонардовича Идзковского и превратился в самого «долгоиграющего» голкипера «Динамо» – 19-й сезон, однако!!! Понятно, что сравнение продолжительности выступлений – известная условность, ведь из карьеры Идзковского и всей истории футбола несколько лет вырвала война… По 15-ти сезонов на счету Макарова и Рудакова. Но что нам эти цифры и числа – важна суть. Легенда! Легенда не просто при жизни, а легенда в расцвете сил и творческих возможностей. Которая о покое, точнее, «после-футболе», наверняка подумывает (голова на плечах есть, да еще какая!), но явно складывать перчатки на полку не собирается.

Аристократическая утонченность движений Идзковского. Понятия не имею и даже не представляю, как это могло выглядеть, но современники оставили мемуары. Не требующая пафоса в описании манера игры Олега Макарова, который, судя по всему, был просто очень классным голкипером без резко выпирающих достоинств. Потрясающая прыгучесть Виктора Банникова («его прыжкам во время игр мог позавидовать бы тигр»). Яшинский выбор позиции в исполнении Евгения Рудакова. Еще один выдающийся мастер полетов – Виктор Чанов. Простите, что ни слова о Юрковском, Роменском, Михайлове, Кутепове, Мартинкенасе – просто не в силах охватить всех, к тому же найти какие-то особенные слова… Потому давайте-ка окончательно сосредоточимся на нашем герое.

— Опиши, пожалуйста, свои чувства, когда в 94-м Сабо ввел тебя в основу. Помнится, ты с «Кремнем» дебютировал, 1:1 еще сыграли… Что это было – удивление?

— Удивление… Пожалуй, да. Ведь на тот момент в команде были Кутепов, Мартинкенас, Ковтун. Меня взяли из второй команды. И когда на игры остались на «заезде» только Ковтун и я, то… Да, это можно назвать удивлением. А когда называли стартовый состав и там среди прочих оказался я – все, можно было идти памперс менять! Что тут скажешь – только «спасибо за оказанное доверие»…

Каков же он – СаШо?

Вообще-то, на двадцатом году профессиональной футбольной карьеры пора научиться делать все. С Шовковским так, в общем-то и произошло – он, редкий умница, всегда остро ощущал несовершенство возможностей человека вообще и себя в частности, а потому не только тренировался истово, но и думал, как что сделать получше, как приблизиться к недостижимому совершенству. Он – гармоничный кипер. Но все-таки принято самой сильной его чертой считать невероятную реакцию – нет такого удара, с которым Шовковский не мог бы справиться при отсутствии помехи и равных начальных условиях для форварда и голкипера (например, чтобы тот не имел возможности ударить в противоход)! Отсюда вывод – СаШо хорош именно на линии.

Но этот вывод весьма чреват, при всей своей видимой логичности. Дело в том, что игра на выходе по определению более рисковая штука. Если ты все время торчишь в воротах, то вероятность быть обвиненным в пропущенном мяче гораздо ниже! И если ты в первую очередь думаешь о том, чтобы на тебя не свалили провинность, а не о шансе спасти команду – торчи всегда в рамке, нет вопросов. А коли твой клуб и твои товарищи для тебя превыше всего – изволь гонять по всей штрафной и даже за ее пределами. То есть действовать сообразно ситуации – так, как ты ее, ситуацию, видишь.

Довелось спросить однажды: мол, успешная игра на линии с чем связана в первую голову – с реакцией? На давно почившем в бозе официальном сайте Шовковского проходил опрос на тему «Самая сильная сторона Шовковского», и реакция уверенно победила.

— Здесь много других факторов. Одной реакции недостаточно. Очень важна координация движений – насколько ты успеешь сложиться, чтобы отразить мяч, например. Или нужно резко переместиться, перенеся центр тяжести с одной ноги на другую, или вовсе сменить направление движения, если ударили в противоход… Много, много всего. В этом плане мне очень повезло, что по инициативе Крощенко (Анатолий Крощенко – динамовский тренер юного СаШо. Мы его еще не раз упомянем. — Примеч. А.Ф.) в программу тренировок зимой всегда входила акробатика. Причем не самая простая – начинали мы с элементарных кувырков и колес, а потом и до сальто доходило.

— А бывает такое, что хорошая реакция только вредит вратарю – лучше было бы просто на месте стоять?

— Бывает. Допустим, ты реагируешь на то, как вылетел мяч… Тут самое страшное – «удар со свалом», когда бьющий попадает не по центру мяча, и тот, пролетев определенное расстояние, вдруг меняет направление движения и летит туда, где ты стоял! А ты уже лежишь в углу, среагировав… Сделал действие и тут же замечаешь, что оно опережает действие нападающего.

Крамольная вещь: нет и не было голкипера, который не ляпал бы на выходах – не добрался до мяча, промахнулся по нему, уронил в результате неудачной ловли… Зато были голкиперы, которые лезли в столь опасные стыками и ошибками ситуации лишь по большим праздникам под большие подарки. Боязнь оказаться виноватыми для них значила больше.

К чему клоню: Шовковский не из таких. А поскольку ни один человек не может держать у себя в голове компьютер на манер шахматного «Дип блю», а футбол к тому же не шахматы, а гораздо сложнее тем, что подвержен случайности, ошибок в игре СаШо хватало во все периоды его выступлений. Даже не сильно памятливому украинскому болельщику не придется напрягаться, чтобы припомнить наиболее известные его проколы и начнут, разумеется, со Словении. А если попросить припомнить подвиги? Один для всех – серия пенальти против Швейцарии, которую не забыть никогда, тем более она стала рекордной для мундиалей – только Шовковский ухитрился не пропустить в серии 11-метровых ни единого гола. Другой подвиг уже чуть сложнее откопать под залежами сотен матчей – серия пенальти в 98-м, в квалификации ЛЧ против «Спарты». В 98-м, когда «Динамо» выиграло ответный матч в Праге благодаря голу Габриэля-Шевченко на 89-й минуте – 1:0, уравняло шансы после домашнего поражения и в серии пенальти преодолело-таки квалификацию Лиги. Чтобы потом дойти до полуфинала…

— Да, пожалуй. Три пенальти взял, да и в дополнительное время пару раз выручить довелось. Был там один любопытный момент, когда я стелился еще до удара, и чех просто попал мне в руку… Повезло, что она находилась в нужном месте в нужное время!

— А как ты пенальти берешь – гадаешь или реагируешь по мячу?

— Не скажу!

— По крайней мере, придерживаешься определенной манеры или смотришь по обстоятельствам?

— По обстоятельствам.

И – типа все! Такова уж вратарская судьба, она же судьба форварда навыворот. У голкиперов запоминаются пропущенные мячи, у нападающих забитые. И крайне редко запечатлеваются вратарские сэйвы и какие-нибудь исторические промахи атакующих игроков.

Поэтому каждый голкипер вынужденно воспитывает в себе философское отношение к жизни. Иначе он рискует сойти с ума. Если, конечно, есть с чего сходить.

Но на фоне среднестатистических неприятностей, характерных для любого голкипера, который, как известно, часовым поставлен у ворот и являет собой полкоманды, биография Александра Шовковского – из ряда вон. Сколько же раз его списывали! И сколько раз он возвращался буквально из небытия…

— Я уже давно заметил, что самые сложные травмы спортсмен получает, когда у него в личной жизни наступает тяжелый период, период терзаний и он пытается осознать и разрешить, что с ним произошло. То есть когда в жизни нет гармонии. Эту параллель мы обсуждали с моим лечащим врачом Ярославом Владимировичем Линько после похода в церковь, и он мне сказал: «А ты не думаешь, Саша, что твоя травма это следствие каких-то негативных мыслей по поводу чего-то случившегося?» И я задумался. А потом стал присматриваться и в самом деле обнаружил закономерность: когда накапливаются злость, неудовлетворение, когда они выливаются в гнев и раздражение, вот тогда-то и происходят травмы!

— То есть самый тяжелый период в твоей жизни наступил, когда совпали развод и травма?

— Точнее так: развод, а потом у меня сразу случилась травма. Но… Через это, наверное, нужно было пройти.

— А мысли о том, чтобы бросить все к чертовой матери, футбол этот, туды его в качель, активно посещали?

— Знаю точно, в то время многие говорили, что на моей спортивной карьере поставлен крест. Это когда я серьезно повредил плечо.

(2001 год. А до того был словенский кошмар 99-го, а именно гол Ачимовича с центра поля, разорванный травмами 2000-й, когда в «Динамо» и сборной играл Кернозенко, в 2001-м же в клубе появились Рева и Филимонов. — Примеч. А.Ф.)

— И когда пригласили Филимонова с явным прицелом тебе на смену… А кто это вынес такой вердикт по твоей судьбе?

— Не суть важно. Важно, что такие разговоры ходили, и я об этом знал.

— Тебя это только подстегнуло?

— Видите ли, я в своей жизни уже давно никому ничего не доказываю. Просто стараюсь свою работу выполнить наилучшим образом. Мне кажется, что постоянно чего-то доказывать – удел слабых.

— А ты ожидал, что Филимонов сыграет в «Динамо» так слабо?

— Я ничего не ожидал! Я только хотел побыстрее восстановиться. А что у него не получилось… Бывает такое – не пошло, и все… Мне сложно сказать что-то по этому поводу. Тем более, я тогда с ним не тренировался, работал самостоятельно – двухразовые тренировки, причем очень большую часть времени – в тренажерном зале. Фактически заново нужно было создать себе мышечную массу.

— Обида глодала? На окружающих, на прессу…

— Тяжко было. Когда только вернулся на поле и было чувство, что потерял все и окружающие тебя уже не воспринимают как спортсмена высокого уровня… Тогда думал не столько о том, как нужно сыграть, а о том, как это будет воспринято болельщиками, другими людьми… В какой-то момент я фактически вставил в уши беруши, перестал слышать, видеть, читать, изолировал себя от всего этого.

— Правильно ли будет очертить самый сложный период в твоей жизни такими границами: конец 1999 года – 2001 год?

— Нет, это был не конец 99-го! Повторюсь: то была ошибка техническая – когда игрок бьет по мячу, а мяч у него срезается с ноги и вместо того, чтобы полететь в аут, остается в поле и выходит голевая передача.

— Воспоминание о голе Миленко Ачимовича настолько болезненно, что ты даже без прямого вопроса перешел к соответствующей теме…

— Да я просто знаю, к чему идет разговор! (В переводе на более откровенный: «Все вы, сволочи, одним миром мазаны, всем вам одно нужно!» на протяжении долгих лет… Но пусть и футболисты нас поймут – тот мяч настолько врезался в память каждого болельщика! Примерно в той же степени, что и гол Филимонова-Шевченко россиянам. — Примеч. А.Ф.) И ведь что действительно обидно: когда нападающий не попадает по мячу, катящемуся вдоль линии ворот, только потому, что тот попал в кочку и подпрыгнул, ему через одну-две игры все это благополучно простят и забудут. А вратарю, если мяч попадает в ту же кочку и пролетит у него между рук, это будут вспоминать всю жизнь! Впрочем, я к этому уже привык, я это уже знаю и внимания не обращаю.

Но вернемся к периоду. Ведь потом, в 2000-м, мы отыграли четыре матча Лиги и взяли в них 10 очков (дважды взгрели «Русенборг», сыграли 2:2 с «Реалом» в Мадриде и обыграли 2:0 дома уже немотивированную «Баварию». Из группы, увы, не вышли. — Примеч. А.Ф.). Вместе с командой неплохо играл и я. Хотя отлично помню – проведу матч, и до следующего меня врачи лечат… Нога болела жутко. Потом, когда Лига закончилась и мы пропустили «Реал» только по личным встречам, я две недели не тренировался вовсе – приходил в нормальное состояние. Потом уже началась вся эта пакость: сначала я порвал связки…

Интересная все-таки штука судьба, как мне потом разложил по полочкам один мой друг! Получается, из-за пропущенного мной гола мы не поехали на чемпионат Европы (возражаю – не в одном голе дело, со Словенией вся команда начудила да еще и снег вмешался… Саша отмахивается. — Примеч. А.Ф.). А если бы прошли? И тут я ломаюсь и все равно туда не еду?! Где ж справедливость? (Иронично улыбается.)

— На самом деле у тебя после того злосчастного словенского гола пошла череда очень неприятных ошибок. В Мюнхене против «Баварии» ты уронил мяч после углового, и Янкер забил, в Мадриде Роберто Карлос забил со штрафного от твоих рук…

— Ну, я не единственный вратарь, которого Роберто Карлос огорчил подобным образом!

(Ха! Да он даже за «Анжи» забивал подобный образом, неувядающий наш! — Примеч. А.Ф.)

— Но что ни говори, публика любой мяч, влетевший в сетку от рук кипера, воспринимает как его ошибку – дескать, можно было брать,

— Теоретически неберущихся мячей вообще нет. А уж на практике…

Последний пример такого рода – летний товарищеский матч с Уругваем в Харькове. При неплохой атакующей игре Украина уже традиционно «наварила» в обороне, и первый ответный мяч СаШо, что называется, «запустил» – именно от его рук тот юркнул в ворота, а удар южноамериканца был не самым сложным. Шовковский раскритиковал себя так, что даже видавшие виды журналисты принимались ему возражать – мол, виноваты партнеры, позволившие нанести такой удар…

Большие споры вызвал и первый мяч, пропущенный динамовцами в Казани в квалификации Лиги чемпионов. Собственно, он и решил все. Там Шовковский отразил дальний удар, вроде бы в сторону, но, к сожалению, как раз на набегающего соперника. Это к тому, что повод поспорить о тех или иных вратарских деяниях есть всегда – даже если у тебя совершенно непрошибаемая многолетняя репутация.

Но что голы – бывают в жизни вещи пострашнее. А иногда на второй план отступают и травмы, даже тяжелые… Вот фрагмент нашей встречи в начале 2005 года. Только что страшная катастрофа разразилась в Индийском океане. Огромная волна обрушилась на берег, пострадали тогда сотни тысяч людей, и Шовковский вполне мог оказаться среди них – разминулся с цунами буквально на пару дней, улетев с Мальдив. И… чуть не погиб уже неподалеку от дома. Джип «Тойота Ландкруизер», на котором Шовковский угодил в аварию, восстановлению не подлежал.

— Я даже толком объяснить не могу, как это могло произойти. На небольшом спуске на скорости 60 км/ч вдруг влетел на гололед. Машину стало раскручивать, она врезалась в столб и – пошла в кювет кувырком! Во избежание кривотолков и каких-то последствий обратился к медикам. Мне помогли друзья в Ивано-Франковске, устроили полнейшее, всестороннее обследование. Я даже удивился, что там есть и аппаратура современная, и врачи настолько квалифицированные… В общем, разобрали меня по косточкам, и выяснилось, что обошлось небольшим сотрясением мозга. Отделался легким испугом. Два шва на голове наложили – и все.

Мне повезло и в том, что цел остался, и что с первых же минут после аварии меня окружали очень толковые специалисты – и врачи, и милиция. Причем, представьте себе, когда мы ехали на место происшествия после оформления документов для страховой компании, милицейскую машину занесло на том же самом месте! И я даже упокоился как-то – понял, что нет моей вины в случившемся. Просто нелепое стечение обстоятельств.

Огромное спасибо руководству клуба, что мне позволили некоторое время отдохнуть – авария случилась в ночь с 29-го на 30 декабря, а я приступил к тренировкам уже на сборе в Эмиратах с 8 января. Хотя все равно должен сказать, что тренировки те давались мне очень тяжело – последствия ощущались. И только в Португалии все более-менее вошло в привычную колею.

— После такого в голову обычно приходят мысли типа «Кому повешену быть – тот не утонет» или об избранности – мол, Господь для других дел предназначил, вот и сберег…

— Я по этому поводу шутил, что цунами догнало меня в Украине.

— Ну да, теперь уже и пошутить можно… Руководство «Динамо» не запрещает тебе заниматься таким экстримом, опасаясь за твое здоровье?

— Нет, и близко такого разговора не было.

— Дайвинг еще ничего, а представьте себе состояние президента клуба, который узнает, что его ведущий игрок в свободное время скалолазанием увлекается… Я бы на его месте этого игрока за штаны к базе привязал!

— Отчего же сразу скалолазание… Лучше вспомнить горные лыжи. Для футболиста это тоже опасно, потому что идет большая нагрузка на коленные суставы. Выводы делайте сами.

— Можно и в баскетбол запретить играть – тоже ведь чертовски травмоопасно…

— Это точно! С баскетболом я завязал еще в детстве. Два раза руку ломал – и оба раза играя в баскетбол.

— После этого вариант с баскетболом отпал для тебя навсегда?

— Да его и не было особо. Мне всегда футбол нравился больше.

Ну и слава Богу. Возможно, повторюсь, но обязательно скажу, что не представляю современный футбол без Шовковского. Разумом понимаю, что рано или поздно ему придется заниматься другим – то ли писать и комментировать (благо журналистское образование и, главное, интеллект присутствует), то ли сниматься в кино (внешность располагает! Правда, пока дело ограничилось рекламными роликами с художественной ловлей оброненных женой предметов, на большее времени не хватает), то ли тренировать.

Интересно, сколько тренеров состоялось из-за того, что их тянуло именно тренировать, а сколько – потому что боялись и не хотели уходить из футбола? Вы не задумывались? Впрочем, к Шовковскому этот вопрос отношения не имеет. За него я почему-то спокоен. Он, конечно, сам выберет, но… Он настолько блестяще говорит и формулирует, что, конечно, хотелось бы затянуть его куда-то в СМИ – потому что тренеров у нас много, а профессиональных футболистов в печати и на ТВ раз-два и обчелся.

Но этот разговор выглядит все же преждевременным и потому неправильным. Нечего отправлять в отставку действующего голкипера, который, не исключено, демонстрирует лучшую свою игру в карьере. Хотя, конечно, вопрос спорный и до конца никогда не проясняемый – каждый останется при своем мнении… Важно, что СаШо сейчас – безусловный № 1 Украины. Дополнение «снова» выглядит совершенно уместно.

В конце прошлого года пресса, как это любят делать иные коллеги, умело передернула слова Шовковского. СаШо высказался, что намерен сыграть на Euro-2012, а насчет дальнейших выступлений за сборную примет решение потом. Разумеется, это вылилось в заголовки «Шовковский расстается со сборной!» Да не он говорил ничего столь безапелляционного, сколь бы естественным ни казалось подобное развитие событий… Вот точная цитата из «Спорт-Экспресса»:

— Переживающему вторую, если не третью молодость (я бы дал и больше – сэм-восэм… — Примеч. А.Ф.) голкиперу, возможно, не совсем правильно задавать этот вопрос, но все же: вы никогда не устанавливали для себя срок завершения игровой карьеры – если не в клубе, то в сборной? Скажем, Андрей Воронин, хоть и младше вас на четыре года, уже заявил, что после Euro-2012 больше не сыграет за национальную команду.

— Вообще-то я не люблю устанавливать для себя какие-то рамки. Однако есть жизненные ситуации, в той или иной мере подсказывающие, как поступить. Меньше всего хотелось бы выглядеть категоричным, но велика вероятность, что после чемпионата Европы я завершу свои выступления в сборной. Честно говоря, даже не знаю, что может изменить мое решение.

(После паузы.) Впрочем, мы с вами забегаем далеко вперед. Пока мысли заняты лишь тем, чтобы качество моей игры и физической формы целиком отвечало требованиям «Динамо» и главной команды страны. А что будет завтра или послезавтра – не знает никто. Жизнь много раз наказывала меня, поступая порой излишне жестоко, за то, что говорил вслух о будущем. Мы можем сколько угодно строить планы, но их реализация часто зависит не только от нас, но и от воли случая.

Кстати, слухи о завершении Шовковским выступлений за сборную ходили уже неоднократно. Предыдущий всплеск наблюдался ранней весной 2010 года, и тогда СаШо пришлось достаточно активно опровергать сказанное.

Или вот еще пример. Когда у ЦСКА в столкновении с Веллитоном сломался Игорь Акинфеев, журналисты принялись активно отрабатывать тему перехода в стан армейцев… ну кого же еще, конечно, Шовковского! Более того, он вроде бы сказал, что клуб не предложил ему новый контракт… Из того же «Спорт-Экспресса» (интервью в сентябре 2011 года):

— Не в отдаленной перспективе, а уже в декабре этого года у вас завершается контракт с «Динамо». В одном из интервью вы сказали, если, конечно, журналисты процитировали верно, что нового предложения от клубного руководства не поступило. Игорь Суркис в свою очередь заявил, что проблемы не существует, и вы даже в его отсутствие можете прийти в клуб и подписать бумаги на удобный вам срок…

— Проблемы действительно не было. А в том интервью, данном на одной из открытых тренировок, была упущена из контекста всего одна, но весьма важная фраза. Говоря о предстоящем истечении контракта, я особо подчеркнул, что тревоги в связи с этим не испытываю – с руководством у меня давно все оговорено. С этим предложением и без него, согласитесь, мои слова можно понимать по-разному.

— Если не секрет, почему последние несколько лет вы всякий раз продлеваете соглашение с «Динамо» всего на двенадцать месяцев?

— Никакого секрета тут нет. Я хочу приносить пользу родному клубу, а не быть обузой и занимать чье-то место. Поэтому к разговору о новом контракте мы возвращаемся каждый год, и зависит его содержание практически в равной степени от моей формы и желания тренера видеть меня в команде.

Да уж, разделение Шовковского и «Динамо» выглядит задачей совершенно неразрешимой. А слухи – пусть роятся! Судьба у них такая. Опытный не обращает внимания на сплетни, а выставленные досужими журналистами оценки – в лучшем случае для информации. Но не как повод для истерики!

— Пресса тебя сильно задевает?

— Раньше – да, задевала сильно. Прочитаешь приятное слово – грудь колесом, нос ниже девятого этажа не опускается! Чуть немного критики – уже плаваешь по шею и надо срочно из этого дерьма вылазить… Сейчас я отношусь ко всему этому иначе. То есть читаю, но так, для информации. На моем душевном состоянии прочитанное никак не сказывается.

Другой и звучащий как-то цинично вопрос – что дальше. Шовковский уже… не подберешь достаточно аккуратный и адекватный глагол – пересидел, переиграл, выдавил, выиграл конкуренцию – такое количество голкиперов, что иным претендентам на попадание в «Динамо» приписывают очевидную причину для отказа: да все равно там у вас СаШо вечен, какого я к вам пойду, это совершенно мертвый вариант! Как вам перечень: Кернозенко, Рева, Филимонов, Луценко, Худжамов, Рыбка и другие – все это голкиперы, которые сражались с Шовковским за место в рамке, имели шансы закрепиться в ней, но в итоге рано или поздно уступали в этой борьбе и уходили…

— Я не смотрю на то, сколько у меня конкурентов и кто еще есть в команде. Я знаю, как должен работать, и от количества претендентов на вратарскую позицию это не зависит.

Важно отметить, что Шовковский не только голкипер, но и капитан, стало быть, на нем…

— Капитанство – прежде всего, повышенная ответственность. Бóльшая требовательность к себе. Не сразу пришло сознание этого, но пришло. Ребята подходят, разные вопросы задают, пытаются решать какие-то вопросы с тренером через меня… Иногда приходится отстаивать позицию ребят перед тренерским штабом, иногда – наоборот, ребят в чем-то убеждать, доказывать правоту тренеров.

— Тяжело ли быть капитаном, стоя при этом в воротах? Ведь ты поневоле большую часть времени достаточно отдален от событий и не можешь вмешаться непосредственно…

— Если на поле возникают какие-то спорные моменты, то в любом случае игра останавливается и возобновляется только после следующего свистка судьи. Но у меня пока не встречалось поводов нестись сломя голову через все поле втолковывать что-то арбитру. Вы же знаете, с ними спорить бесполезно и даже вредно. Судья еще и обозлится. Другое дело, что любое замечание можно высказать спокойно, даже с улыбкой на лице – вот тогда это может быть воспринято положительно.

— Что, такое возможно – насчет улыбки?

— Возможно. Возможно, когда ты понимаешь, что выходишь на поле не только для того, чтобы свои амбиции реализовать, сколько чтобы защитить интересы команды, а любые проявление твоей агрессии могут ей навредить. Да, разные бывает моменты, разные нюансы… Но лично у меня никогда не возникало с судьями никаких конфликтов. Более того, и мне кажется, что они ко мне относятся с уважением. Как раз потому, что я если и спорю, то стараюсь отстаивать свою позицию конкретно и корректно. У меня даже на сайте вывешено: «Отстаивайте свою позицию, но уважайте мнение других людей».

Ну да, ну да. Совсем недавно, уже после того как мы основательно потрудились языками в телепередаче «Українськi пристрастi» (футбольное шоу студии Савика Шустера, органично пришедшее на смену «Африканським пристрастям», когда закончился чемпионат мира в ЮАР), Саша высказался в совершенно ином духе. После одного из матчей чемпионата Украины он подошел к арбитру и вполне мирно попытался выяснить повод для некоторых решений, на что в ответ услышал одно слово: «Привыкайте!»

Намек на изменение украинской футбольной действительности, надеюсь, будет достаточно очевидным и для российского читателя?..

— Ты, как принято говорить в психологии – интроверт, то есть достаточно замкнутый, спокойный человек. Это не вредит, когда стоило бы прикрикнуть на партнеров, подхлестнуть их, погнать вперед? И вторая сторона этого же вопроса, вратарская: тебя критикуют за то, что ты молчун, не гоняешь защитников, как старшина на плацу. Это и вправду недостаток?

— Ну вы же не присутствуете при тренировочном процессе и не можете слышать, как я там командую, не командую!

Поверьте, я могу сказать и хорошее, и плохое. Другое дело, что это связано исключительно с делом. Если и возникают претензии к кому-то конкретно, то это только по работе. Я прекрасно понимаю, что жизнь не ограничивается футбольным полем, что множество обстоятельств может повлиять на поведение того или иного игрока, но если замечаю, что какие-то неприятные вещи перерастают в привычку, систему – уж поверьте, кое-что скажу! Как ближайший помощник тренера и как человек, проведший в «Динамо» много лет, вложивший сюда не только свой труд, но и душу, считаю, что не имею права молчать.

— А помнишь, как однажды в Лиге чемпионов во время игры с «Баварией» вы сцепились с Дмитрулиным? Ту тему вы как «проехали»?

— Сразу после игры.

Сейчас та разборка 1999 года – ну напихали друг другу прямо по ходу матча, подумаешь! — кажется мелочью. «Динамо» показывает совершенно иные результаты, да и в сборной появилось немало поводов высказаться достаточно жестко. В свое время очень серьезный резонанс получили слова Шовковского об игроках, которые чересчур о себе возомнили. Во-первых, все гадали и составляли собственные списки «опальных у СаШо», во-вторых, подобные вещи из уст уважаемейшего футболиста звучат на порядок более веско: уж он-то точно знает, о чем говорит!

Своеобразная кульминация наступила «благодаря» провальному выступлению «Динамо» в недавней Лиге Европы. Невероятная домашняя ничья с тель-авивским «Маккаби» 3:3 подвела черту под тем групповым турниром, и уже постепенно забывается, что ту игру динамовцы завершали вдевятером. Сначала поле покинул центральный защитник Леандро Алмейда, скосивший убегавшего один на один форварда, а второе удаление выдалось… М-да.

Читатель, не особо пристально наблюдающий за киевским «Динамо», воспримет случившееся как эпизод, но дело в том, что Евгений Хачериди, еще один центрбек, нехорошо славен именно этой своей чертой: периодически он напрочь теряет самоконтроль и начинает творить на поле самосуд, прихватывая соперника за «яблочко». Порыв Жени совершенно альтруистичен и даже попахивает здоровым коллективизмом – он летит мстить за обиженного товарища! Вот и здесь он примчался на место конфликта и слегка придушил израильтянина… За что немедленно был изгнан с поля и после игры удостоился от Александра Алиева емкого определения «дятел».

Но даже это померкло на фоне другого сопутствующего события. Вскоре после матча Интернет буквально порвало известие: в раздевалке капитан «Динамо» Шовковский устроил не способному держать себя в руках молодому партнеру не просто выволочку, а конкретно так настучал по разным местам! Понятно, что молве свойственно приукрашивать события, да и на Хачериди никаких следов побоев замечено не было, но… Это, сложилось впечатление, было нужно всем, и болельщики зауважали СаШо еще больше. Если, конечно, такое возможно.

В принципе, габариты Хачериди таковы, что пойди ему настучи, но…

— Принято считать, что вратарь может быть готов физически слабее, чем полевой игрок – ему ведь это не так важно.

— Безусловно, вратарь может сыграть и за счет психологии, потому что ему не так часто доводится вступать в игру. Правда, количество игр, которые можно провести таким образом, ограничено – одна, две… А в целом физика нужна.

— А ты сможешь, если понадобится, выйти в поле и отбегать 90 минут?

— Могу сказать, что да, но как это проверить? Подобных экспериментов давно не проводилось! Еще когда играл за юношей, Крощенко иногда при счете 3:0 или 4:0 в нашу пользу выпускал второго вратаря, а меня отправлял в поле побегать – опорным хавом или даже в нападение. Помнится, даже забил чего-то!

На следующий день проходило одно публичное мероприятие, которое в Украине обещает стать традиционным – национальная премия «Виктория футбола», так Шовковского все доставали: покажи руки, костяшки пальцев в особенности! А СаШо иронично-загадочно улыбался, как это умеет только он, и не отвечал назойливой прессе ни да, ни нет.

— А вообще частенько приходится вправлять мозги партнерам?

— Вправлять мозги… Я бы не сказал, что это правильный термин. Вправлять мозги нужно, когда человек вовсе не понимает, где он находится и что нужно делать. Но тогда нужно не мозги вправлять, а избавляться от такого персонажа как можно скорее. А вот сделать замечание, поправить, попытаться вникнуть, что происходит с человеком – это да, это обязательно. Самое страшное, когда мы замыкаемся на своих личных проблемах и перестаем воспринимать то, что происходит вокруг. Тогда нужно разрушать возникшую скорлупу, но это может сделать только сам человек. Никто ему не поможет.

Что ж, способы проникновения, как мы знаем из фильма «Начало», бывают самые разные.

— Одна из главных обязанностей капитана – сглаживать противоречия между ветеранами и новичками, «нашими» и легионерами… Ведь что ни говори, сложно, наверное, смириться со столь бурным потоком пришельцев из-за границы.

— Да ради бога! Мы живем в такое время и современный мир спорта приобрел такие черты, о которых мы раньше и помыслить не могли! У нас одни, что ли, иностранцы… В конце концов, состав команды диктуется амбициями руководства клуба. При этом, конечно, важно, чтобы новички понимали, куда, в какой клуб и с какими традициями они пришли, искренне старались проникнуться именно динамовским духом. Более того, представляли, с какими требованиями им предстоит столкнуться и быть готовыми эти требования добросовестно выполнять. Нужно, чтобы человек был восприимчивым и хотел учиться. Потому что, разумеется, ни у кого не возникнет никаких положительных эмоций, если кто-то заявится в команду и начнет рассказывать – дескать, я все знаю и все умею, нечего меня тут переучивать!

Давайте-ка приведем еще один фрагмент из давнишней нашей беседы, и вы уже окончательно проникнитесь общением с СаШо – подчеркнуто неторопливым, плавным в мыслях и фразах, перед ответом почти всегда берущим небольшую паузу, словно решающим, выходить из ворот или нет.

— Эх, мне бы вот эту мою нынешнюю голову да лет несколько назад!

— Как говорится, вот эти книжечки да под нее тогда и подложить…

Саша реагирует на анекдот («взять бы эти книжки, да тогда, в 43-м, под Наташку и подложить…», «Городок» его классно поставил в свое время) буквально, тем более, он известный любитель чтения. Не удивлюсь, если подсчеты покажут, что один Шовковский прочитал больше книг, чем вся остальная команда вместе взятая. По самолетам – так уж точно!

— Книжки, думаю, тогда бы вряд ли помогли. Просто нужно было сделать какие-то свои ошибки, не раз наступить на грабли…

— А ты просматриваешь кассеты со своими матчами?

— Почти никогда. Стараюсь максимально от работы отвлечься.

— А с чужими?

— Только на занятии по изучению противника или если я попал в компанию, где смотрят футбол. Тогда приходится делать вид, что тебе интересно. Хотя матчи Лиги чемпионов стараюсь смотреть, это исключение.

Помнится, однажды я сказал, что если кто-то после футбола заговорит со мной о футболе, то возьму камень и брошу. Но не бросаю же! А в общем жизнь прекрасна во всех ее проявлениях, не только в футбольных.

— Чтением ты увлекся после того тяжелого периода?

— Да.

— И проработал Акунина?

— С него я начал.

(Как-то в загранвылете я, проходя по салону чартера, заметил, что Шовковский читает одно из акунино-фандоринских творений, нагло подошел и добрую четверть часа что-то ему втирал, сейчас уже и не вспомню, что – вокруг господина Чхартишвили и его романов. Я и сам поклонник, так что… Ну а Саша как человек вежливый все стерпел. — Примеч. А.Ф.)

— И как тебе?

— Понравилось. У меня было так: один заезд на базу – одна книжка.

— А после Акунина?

— Переключился на другую литературу. Помню, когда прочитал «Идиота» Достоевского, полгода не мог больше ни за одну книгу взяться…

— Боялся , что следующая книга будет намного слабее? (Про себя – или настолько же невыносимо тяжелая, как все творчество знатного лудомана Федора Михайловича. — Примеч. А.Ф.)

— Не знаю – не мог, и все!

— А потом ты стал много читать по психологии…

— Причем началом послужила даже не книга, а закладка с надписью от руки: «Ни одно желание не дается нам без силы, позволяющей его осуществить!»

А потом уже один хороший мой знакомый подарил мне книгу – и пошло-поехало! Я пересмотрел свое поведение, свое отношение к жизни и даже принял девиз: «Не можешь изменить ситуацию – измени свое отношение к ней».

— Если изнасилование неизбежно, расслабьтесь и получите удовольствие… Помнится, ты приводил еще одно очень красивое выражение: «Дай мне, Господи, Силы, чтобы изменить то, что я могу изменить, Смирения, чтобы принять то, что я изменить не могу, и Мудрости, чтобы отличить первое от второго».

— Давай повторим это специально для читателей… Тут правильнее будет сказать, не столько книги меня изменили, сколько я сам созрел для понимания некоторых вещей, а они уже сконцентрировали, облегчили это понимание.

В завершение позвольте напомнить тем, кто успел сосчитать, сколько раз в этой книге помянут гол Шевченко-Филимонова: на поле в этот момент и в этом матче в целом находились и другие футболисты, сыгравшие немалую роль в достижении итогового результата. Один из них – Александр Владимирович Шовковский, низкий ему поклон, всяческое уважение и пожелание дальнейшего процветания. «Самый возрастной игрок в истории сборной Украины». Ха, надо же! Надо будет на досуге убедить себя в этом.

…Президент ФФУ и член исполкома УЕФА, не переставая давать интервью, прихлопнул на лету комара. «Я же бывший вратарь», — удовлетворенно заметил Григорий Суркис. Вскоре выяснится, что не бывший – на его же беду. Буквально через пару-тройку недель после нашей беседы для этой книги, защищая ворота во время любительского футбольного турнира в Турции, 62-летний чиновник получит сложный перелом ноги – малая берцовая кость, разрыв связок и прочие футбольные прелести… Кстати, это далеко не первая травма такого рода в карьере Суркиса, но неприятности такого рода и близко не отвращают его от футбола. Едва отложив в сторону костыли и избавившись от железных штырей в костях, он уже строит планы по возвращению на поле.

Впрочем, разговор о другом, и вообще никакие проблемы, кажется, не способны сбить Суркиса-старшего с позитива. Потому что близится исторический месяц Euro-2012, который он создал, можно сказать, собственными руками. Добившись 18 апреля 2007 года в Кардиффе того, во что поначалу не верил, полагаю, никто, кроме него самого. Да и России, три с половиной года спустя получившей право проводить ЧМ-2018, надо бы сказать спасибо соседу – ведь он открыл рынок Восточной Европы для крупнейших футбольных турниров, показав: ничего невозможного в этом нет.

В нашем более чем двухчасовом разговоре, который состоялся в кабинете Суркиса в киевском Доме футбола, было все – и интереснейшие признания, каких прежде слышать не доводилось, и подробные объяснения важнейших событий в истории украинского футбола. Ну и красивых слов, пафоса, что там скрывать, хватало.

Но ничего страшного в этом не вижу, поскольку на пафос Суркис-старший имеет полное право. Он на него, как говорят в футболе, «наиграл». А если кто-то не верит, то пусть послушает бывшего президента УЕФА Леннарта Юханссона, которому летом 2007 года в холле одесского отеля Arkadia Plaza я во время эксклюзивного интервью «Спорт-Экспрессу» задал вопрос:

— Многие считают, что успех украинцев с поляками – это личная победа Григория Суркиса. Согласны?

— Это правда. Почему я должен отрицать очевидное? Мистер Суркис с каждым днем утверждает себя как голос Восточной Европы в мировом футболе. В борьбе за Euro-2012 он не использовал никаких трюков. Это очень прямой человек, который говорит то, что думает. И чрезвычайно целеустремленный. Посмотрите, как развивается юношеский футбол на Украине, и вы поймете, что этот человек умеет добиваться результатов. Он уложил здесь огромное число детских полей, он принес футбол в общеобразовательные школы. Уважаю его за честную игру.

Заслужить такие слова от знаменитого шведского функционера, на протяжении 17 лет руководившего европейским футболом, дорогого стоит. Уж кто-кто, а Юханссон от Суркиса никак не зависит, и нет сомнений, что сказал все это скандинав от души.

А теперь – слово автору «личной победы» в борьбе за Euro-2012, высказывания которого я спрессовал в монолог.

В том, что я едва ли не с момента рождения увлекся футболом, в первую очередь «виноват» мой дедушка (по линии матери – Ян Горенштейн, страстный болельщик и коллекционер. — Примеч. И.Р.). Он был почетным членом Федерации футбола СССР, и, когда мне было 2–3 годика, к нему в гости приходили великие люди – Качалин, Маслов, Нетто, братья Старостины… У меня это стоит перед глазами как сегодня. Несмотря на то что был совсем маленьким, помню это совершенно осознанно. Конечно, в тот момент я не мог понять, насколько они великие люди, но атмосфера-то в доме в такие моменты царила соответствующая! Невозможно было этого не почувствовать, и уже тогда футбол для меня стал чем-то священным.

Дед был страстным любителем футбола, не мог представить себе жизни без него. Возможно, тот факт, что он был одним из родоначальников издательства «Укркнига», интеллектуальный потенциал, преданность футболу, — все это, наверное, и помогло ему получить почетное звание в федерации. Но то, что у него гостили легендарные личности отечественного футбола, никакими званиями не объяснишь. А только трепетным отношением к игре и уважением, которое он вызывал у этих людей.

Дед и привел меня впервые на футбол. И он, и бабушка, и мои родители – все одесситы. И сам я родился в Одессе. Но любовь у деда в футболе была одна – киевское «Динамо».

Вскоре после моего появления на свет вся наша семья переехала в Среднюю Азию. Там служил по медицинской части отец, вернувшись из Германии. И до восьми лет почти вся моя жизнь прошла в том регионе – в Ташкенте, Фергане и Фрунзе. Только в восемь, после переезда в Киев, я пошел в 154-ю среднюю школу на Нивках.

К этому времени «Динамо» (Киев) уже накрепко сидело в мой душе. И в этом нет ничего удивительного, поскольку не только мой дедушка, но и папа с мамой – все были преданы динамовской команде. И это не являлось для нас всех следованием некой моде, любовью к чему-то успешному и титулованному. Это было у нашей семьи в сердцах и не зависело от успехов или неудач.

То было время абсолютного присутствия на пьедесталах почета московских клубов. Когда в 1961 году киевское «Динамо» выиграло свое первое золото, мне было уже 12. И болеть за него я начал не в тот момент, а гораздо раньше. Но конечно, еще много-много лет мне не могло даже привидеться, что судьба однажды приведет меня на пост президента «Динамо».

Скажу вам откровенно: к 1993 году в очереди за клубом «Динамо» (Киев) никто не стоял. И, соответственно, тратить деньги, в том числе на строительство инфраструктуры, которые в итоге потратили мы, кто-либо другой не желал. У футболистов минеральной воды, чтобы попить после тренировок, не было! Машины, квартиры, стадион «Динамо» – все было заложено в банках! Разве только жены самих футболистов не были заложены, поскольку их не принимали в залог.

Проблем с наличием конкурентов, достойных перехватить знамя управления клубом, у нас не было ни во сне, ни наяву. Никто не хотел брать «Динамо», нести расходы – непонятно для кого, для чего и с какими последствиями.

Это потом уже, когда мы вложили деньги в клуб, он стал лакомым кусочком. И определенные люди пытались, в том числе через Леонида Кравчука, сделать все возможное, чтобы наше время в клубе оказалось сочтено. В те времена это конечно же было возможно, — чтобы высшее руководство страны нас обязало в течение энного количества минут покинуть помещение.

Но тем не менее нам удалось своими поступками доказать, что мы – не калифы на час, и у нас нет никаких других целей, кроме желания помочь любимому клубу в тяжелое время. Зачем нам это было нужно? Если я вам просто скажу: «Любовь к киевскому «Динамо», — вам этого будет достаточно?..

Мы прошли через серьезные испытания, связанные с подлостью и низостью определенных людей – в частности, в 1995 году, в истории с Лопесом Ньето. Поверьте, если бы действия «Динамо» в той истории УЕФА действительно счел бы за желание дать взятку, то через короткие полгода клуб не был бы восстановлен в правах после первоначального, вызванного ложной информацией решения о трехлетней дисквалификации. Кому это было надо – знаю, но это уже не имеет никакого значения. В руководстве европейского футбола остыли, разобрались – и справедливость была восстановлена. Хотя скольких нервных клеток нам это стоило, сколько здоровья забрало, — нетрудно представить.

В каком состоянии находилось и отдельно взятое «Динамо», и весь украинский футбол в момент нашего прихода в клуб, сейчас людям представить сложно. Это потом уже в Донецке сначала появился со своей командой Александр Брагин, а после трагедии (бывший президент «Шахтера» был взорван в VIP-ложе прямо во время матча. — Примеч. И.Р.) — Ринат Ахметов. И вот в этой конкуренции «Динамо» и «Шахтера», в состязании старых традиций, заложенных в Советском Союзе, и уже новых амбиций донецкого клуба было на долгие годы заложено противостояние грандов украинского футбола.

Это противостояние стало катализатором, в том числе и выигрыша «Шахтером» последнего в истории розыгрыша Кубка УЕФА. Преданность Ахметова футболу и клубу невозможно оспаривать. Его любовь к «Шахтеру» обусловила громадные вложения в этот клуб – не только в футболистов, но и в прекрасно построенный стадион «Донбасс Арена», который, на мой взгляд, является спортивным украшением всей Восточной Европы. А может, и не только Восточной.

Хотелось бы, чтобы таких клубов становилось больше. Сегодня очень много средств вкладывается и в харьковский «Металлист», и особенно в днепропетровский «Днепр». Приглашен испанский тренер Хуанде Рамос, и очень надеюсь, что первые неудачи прекратятся, и ему как европейскому специалисту, облеченному пока что неограниченным доверием руководства клуба и лично Игоря Коломойского, удастся достичь симбиоза высоких целей и их воплощения. Подтягиваются и другие команды. Но до совершенства нам очень далеко.

Почему раньше в «Динамо» работали только украинские тренеры, а в последние годы началась эра российских? Хотел бы вас, когда мы будем уходить, призвать взглянуть на табличку, которая висит на моем кабинете. На сегодня я президент Федерации футбола Украины, а не киевского «Динамо»! Конечно, я имею свою точку зрения. Но не хочу, чтобы она влияла на восприятие того, что происходит в клубе, в том числе и вашими читателями. Скажу одно: на процессы приглашения тренеров в киевское «Динамо» президент ФФУ не влияет и своего мнения на этот счет публично не высказывает.

В 1996 году у нас было много оппонентов, считавших, что Лобановский исчерпал себя. Причем самое важное, — это были люди, которые раньше работали с Валерием Васильевичем и кому он дал дорогу в жизнь. Будь то тренеры, игроки, журналисты…

Сквозь призму времени скажу: вероятно, тогда мы считали, что совершили нечто невозможное, вернув Лобановского в украинский футбол. Ведь нам рукоплескали. А теперь убежден: мы сделали только то, что должны, обязаны были сделать.

То, что Лобановский по своей сути был порядочным человеком, не вызывает никакого сомнения. Великим тренером – тоже. Интеллектуалом высочайшей категории – тоже. И о том, что он в силу всего комплекса своих качеств оказался «бывшим», не могло быть и речи! Что он вскоре и доказал. Взяв команду Сабо, которая проиграла все, что могла, он с этим же составом стал полуфиналистом Лиги чемпионов и снял скальп с Луи ван Гала и его великой «Барселоны» – 7:0 в двух матчах.

Спустя годы я размышляю о том, чего тут было больше – мы ждали Лобановского в Украине или сам Лобановский хотел вернуться, но вслух этого не произносил? И прихожу к выводу, что в равной мере. Потому что если бы Валерий Васильевич не жаждал возвращения, то никакие Суркисы никакими посулами никогда бы не заманили его в Украину.

В качестве доказательства – простой пример. Как выяснилось уже спустя несколько месяцев после его приезда, Лобановскому передавали в Кувейт все кассеты с записями игр киевского «Динамо». То есть он готовил себя к возвращению! Точнее, тестировал через видеозаписи, на что эта команда способна. И может ли он, Лобановский, с ней что-то сделать.

Думаю, что все было именно так. И мы сами, вступая в переговоры, очень рассчитывали именно на это. Только вот спросить, как было на самом деле, больше не у кого. Нет с нами гениального тренера…

Вот вы сейчас берете у меня интервью. И представьте себе: заканчивается двухчасовой разговор, вы выходите из этого кабинета – и тут же выбрасываете запись этого интервью в мусорный ящик. Возникает вопрос: для чего вы сидели и со мной разговаривали? И точно так же по аналогии можно спросить: для чего у Лобановского было желание видеть, просматривать, получать кассеты? Да вот именно для того, о чем я говорю!

Да, до определенного времени он не верил, что Суркис и Ко пришли в этот клуб в том числе для того, чтобы воплотить в жизнь его идею и построить новую инфраструктуру. Нельзя говорить плохо о людях, которых с нами больше нет. Имею в виду бывшего президента «Динамо» Виктора Безверхого. Мне его искренне жаль. Потому что, к сожалению, скорее не его вина, а беда, что он как руководитель не воспользовался теми возможностями, которыми обладал в конце 80-х – начале 90-х. Но, простите, это была не только личная беда Берзверхого и его команды функционеров. Это была беда всего украинского футбола. Беда киевского «Динамо». Люди, получив десятки миллионов долларов за проданных блистательных игроков предыдущего поколения, не сумели этими деньгами воспользоваться для того, чтобы, во-первых, сохранить боеспособную команду, а, во-вторых, одновременно с этим выстроить инфраструктуру, о которой мечтал Валерий Васильевич. Имею в виду строительство медико-реабилитационного центра «Динамо». Эта база должна была быть построена задолго до нас!

Еще раз подчеркиваю: Лобановский не возвращался, пока не убедился в том, что Суркисы и наши партнеры – это серьезно, это не только желание приобщиться к славной истории киевского «Динамо» и ею воспользоваться, чтобы прославить себя, родных. А чтобы, получив такую возможность, вывести фактически клуб-банкрот из плачевного состояния души и тела, насытить новыми импульсами для продолжения жизни уже в новом, постсоветском измерении.

И как только Лобановский это понял, то захотел вернуться. Кто именно настраивал его против нас, знаю точно, но никому не скажу. Это уже не имеет никакого значения, тем более что этих людей я простил и они еще работают в украинском футболе. Но сам приезд Лобановского спустя непродолжительное время ведения переговоров говорит о том, что мы быстро нашли общий язык.

Валерий Васильевич уезжал на Ближний Восток, возможно, не полностью понимая, куда едет. Уезжал, видимо, в какой-то мере будучи обиженным на тех людей, кто периодически назначал его главным тренером сборной СССР, а потом снимал с нелицеприятными формулировками. Даже после ЧМ-90. При том, что серебро первенства Европы 1988 года стало лучшим результатом советской команды после 1964-го и до бесконечности! К счастью, у него всегда были родные пенаты и куда вернуться.

Но имелись, конечно, и другие причины для отъезда. Те материальные возможности, которые ему предложили в Азии, были несколько иными, чем в киевском «Динамо». Лично я понимаю ситуацию так. И ни в чем его не осуждаю.

Возможно, сказалось и некоторое разочарование от того, что в 1989 году он участвовал в выборах народных депутатов, баллотировался в Днепровском районе Киева – и проиграл. Оказалось, что народная любовь к народному тренеру не имеет ничего общего с тем, чтобы сделать политическую карьеру в ранге депутата парламента. А у него было желание что-то изменить. Можно предполагать, что если бы он был избран, то не счел бы возможным уехать. Но произошло так, как произошло.

Соблазн осуществить трансфер Андрея Шевченко был и у «Милана», и у других клубов. Но долгое время он противоречил полнейшему нежеланию его продать со стороны людей, финансировавших киевское «Динамо». Мы не хотели, а нас «насиловали». Мягко говоря.

Руководство «Милана» звонило мне и предлагало приехать в Милан на переговоры по Шевченко. Я отвечал: не могу, если хотите, прилетайте в Германию, в частности, в Штутгарт, на базу в Руйте. Это было еще в январе 1997 года. Нет, говорили, в Штутгарт не можем. И в Берлин – тоже не можем. Зато, пожалуйста, мы пришлем за вами личный самолет Берлускони, поскольку нам очень хотелось бы, чтобы вы прилетели.

Моя реакция: «Не надо присылать самолет Берлускони, я пришлю свой самолет – прилетайте ко мне!» Так и занимались перетягиванием каната. Тогда нам не хотелось… нет, не продавать Шевченко, не нравится мне это слово. Лучше – «производить трансфер». Так вот, нам не хотелось производить трансфер Андрея не только потому, что тем самым мы ослабляли команду. Но и поскольку мы не считали, что Шевченко – уже готовый для больших дел футболист.

Короче говоря, долгие телефонные переговоры привели к тому, что в конце 98-го года, под Рождество, мы в Милане все-таки встретились с Берлускони. И действительно достигли договоренности. Если помните, мы тогда вышли в четвертьфинал Лиги чемпионов, и продать Шевченко накануне выступления в нем было бы просто безумием. И мы договорились, что Андрей присоединится к «Милану» следующим летом.

Надо еще отметить, что у самого Андрея к тому моменту было огромное желание уехать. И оно вызвало к жизни колоссальные психологические проблемы: он страшно боялся получить травму. Он верил как отцу и мне, и моему брату. Так вот, я лично, своим словом, гарантировал ему, что если вдруг случится что-то непоправимое, он получит миллион долларов! Вы понимаете, что такое в 1998 году был миллион долларов?! Как показала жизнь, очень хорошо, что Андрей к нам прислушался.

Когда вся эта история начиналась, нам за трансфер Шевченко предлагали 9 миллионов долларов. Затем – 16–17 миллионов марок. А сошлись и пожали с Берлускони руки мы на 25 миллионах долларов. При этом ничего не подписывали.

И тут в мае 99-го, когда мы находились в одном шаге от оформления этого перехода (Андрею оставалось только приехать в Милан и пройти медобследование), «Ювентус» предлагает за Шевченко 35 миллионов долларов! Включился в гонку и «Манчестер Юнайтед».

Агентство «Рейтер» разнесло этот слух по всему миру. После этого мне позвонил Адриано Галлиани. И сказал: «Так что, Шевченко переходит в «Ювентус»?» — «Нет, с чего вы так решили?» — «Так сколько же нам надо за него платить? 35 миллионов? А то все уже раструбили…»

Я говорю: «Двадцать пять».

Думаю, что в «Милане» еще долгое время не понимали, как это можно: иметь возможность получить 35, а продать за 25. Но купеческое слово – дороже денег. А мы с Берлускони пожали друг другу руки и договорились.

Мы с партнерами, во-первых, были верны этому купеческому слову, а во-вторых, показали себя просто как солидные люди, которые не размениваются даже на такие большие деньги, как 10 миллионов долларов. Потому что держат слово. И сегодня дружба по-прежнему сопровождает нас по жизни как со всей семьей «Милана», так и лично с Галлиани, с Берлускони. В основу этой фундаментальной дружбы, суть которой состоит в рукопожатии, а не в деньгах, легла именно та история.

Почему на выборах президента УЕФА в 2007 году я проголосовал не за Мишеля Платини, который в итоге выиграл, а за Леннарта Юханссона? Все очень просто – потому что действовал не по принципу конъюнктурности, а в рамках своих жизненных устоев. Меня так папа и мама учили. Извините, если кому-то не подходит. И абсолютно о том решении не сожалею.

Многие мои коллеги говорили Юханссону: «Будем поддерживать тебя», – а поддержали Платини. Или наоборот. Я никогда не стал бы этого делать. Просто потому, что хотел быть самим собой.

Как функционер УЕФА я состоялся при Юханссоне. И, коли я считал себя порядочным человеком, то просто не имел права поступить иначе. Потому и сказал Мишелю Платини правду – что украинская федерация в моем лице будет поддерживать Юханссона.

Тогда не стоял вопрос, выиграю я что-то от этого или проиграю. Я, между прочим, точно так же выбирался в члены исполкома, как он – в президенты. Просто я считал, что так правильнее. Так меня учили – говорить правду, а не юлить и не двурушничать.

Платини и без моего голоса выиграл выборы. Сейчас идет его второй президентский срок. Мишель доказал, что за короткий промежуток времени возможно полностью изменить представление о философии жизни в европейском футболе. И не беда Юханссона, что это делает его преемник, которому он передал эстафетную палочку. Просто время пришло.

Надо отдать Платини должное. Когда он выиграл у Юханссона, то тут же представил его – и конгресс проголосовал – в должности почетного президента УЕФА. То есть были сохранены цивилизованные рамки приличия, и Юханссону по заслугам отданы всяческого рода преференции.

Кто-то воспринимал Платини просто как знаменитого в прошлом футболиста, который не будет и не сможет реально управлять процессом. Но он этот скепсис опроверг и с первого дня стал по-настоящему действующим президентом УЕФА! Он живет в Ньоне, каждый день находится в офисе организации. И меняет футбол.

Начав управлять европейским футболом, Платини в первую очередь изменил формат еврокубков. Допустил возможность при посредстве «Пути чемпионов» выхода в Лигу чемпионов команд, которые раньше и представить себе не могли, что могут оказаться в одной когорте с «Барселоной» или «Реалом».

И вот мы видим: АПОЭЛ с Кипра выходит с первого места в плей-офф Лиги чемпионов. Можно ли было себе раньше представить, что такие команды вообще смогут участвовать в таком турнире? Что обретут бесценный опыт, что получат с помощью Лиги другие финансовые возможности, — и если правильно ими распорядятся, то выстроят новую инфраструктуру?

Следующий этап – изменена формула финальных турниров чемпионата Европы. Уже в 2016 году в них будут участвовать не 16, а 24 команды. И считаю, это хорошо, поскольку возрастает число команд, которые смогут участвовать в этом огромном празднике. И не надо думать, что это размывает уровень турнира! Потому что мы знаем пример сборной Греции, выигравшей Euro-2004. Да и та же история с клубом АПОЭЛ весьма поучительна. Отчего такая же вещь не может произойти на уровне сборных? Можно ли сегодня сопоставить уровень финансовых возможностей АПОЭЛ а и «Порту», да и «Зенита» тоже? Уровень конкурентоспособности кипрского чемпионата с португальским и российским, да и мегаполис вроде Москвы или Лиссабона с маленьким островком?

В футбол играют, даже если для этого есть несколько квадратных метров. Футбол стал всеобъемлющим, вошел в сознание любого человека, который понимает, что это не просто игра, а нечто большее. И каждый человек из каждой страны должен понимать, что ему даются равные стартовые возможности: даже изначально считаясь аутсайдером, он может добиться победы. 24 участника финальной стадии Евро, как и принципы финансового Fair Play, которые из года в год внедряет Платини, ведут именно к этому.

Думаю, и на моем веку, не говоря о вашем, мы увидим еще не одну эволюцию, а то и революцию в футболе. Технический прогресс так же не имеет границ, как, к сожалению, и человеческая подлость и глупость. И футбол еще преподнесет нам вещи, которых мы пока не можем себе даже представить. А Платини – как раз тот реформатор, который способен не тормозить, а наоборот, возглавлять весь этот процесс изменений.

Вообще, мое вхождение в «плотные слои атмосферы» члена исполкома УЕФА – это многогранный процесс, связанный прежде всего с завоеванием какого-то авторитета. С тем, чтобы меня воспринимали как человека, который действительно думает о развитии футбола, а не о сладком месте члена исполкома.

Поверьте: обязанности члена исполкома УЕФА – это отнюдь не только приложение к должности президента национальной федерации футбола. И не сахар. А это, в частности, необходимость беспрерывных, почти ни на день не прекращающихся перелетов. И не важно, что у меня есть возможность летать собственным самолетом. Важнее другое – это трудно. Ты отрываешь много времени от своей семьи. Но если ты работаешь не для галочки, без этого не обойтись!

Вспоминаю, что, когда я стал президентом ФФУ, сразу бросилось в глаза крайне низкое представительство стран Восточной Европы не только в исполкоме, но и в комитетах УЕФА. Кроме Вячеслава Колоскова, людей, представлявших эти страны, там фактически не было!

Соответственно, не было и людей, знавших весьма специфические проблемы наших стран. Где после распада системы государственного финансирования спорта почили в бозе детско-юношеские школы, десятилетиями не возводились новые стадионы. Мало того, где захватывались площадки, прежде служившие полями и стадионами, и там строились дома или открывались рынки…

Кризис в этих странах был не только финансово-экономический, но, считаю, еще и мозговой. Если не понимаешь, что в здоровье детей заложен потенциал всей нации в будущем, если этим здоровьем никто не занимается, то у нее нет перспектив.

И вот в марте 2001 года в присутствии тогдашнего президента ФИФА Йозефа Блаттера в Киеве был подписан договор с Министерством науки, образования и спорта Украины: подписали договор о введении добровольного урока футбола в школах. Это произошло впервые в истории мирового футбола в каком-либо государстве! И уже вскоре я докладывал о нашем опыте на Конгрессе ФИФА в Аргентине.

Мы за 6–7 лет переобучили 32 тысячи преподавателей физической культуры! Открыли в Днепропетровске, Харькове, Львове, Киеве курсы переквалификации. Издавали периодическую литературу. Выпустили книгу «Урок футбола в школе», дискеты, видеопленки, десятки других программ, которые выходили для того, чтобы эти учителя могли профессионально преподавать футбол в школах.

А миллион мячей, переданных в школы? А 400 мини-футбольных полей, построенных в 2004 году в рамках инициативы УЕФА и ее программы «Хет-трик»? УЕФА выделил на нее миллион швейцарских франков, на которые можно было построить от 30 до 40 площадок, – а мы изыскали средства партнеров и спонсоров и построили четыре сотни за полгода. Фактически открыв абсолютно новую программу в стране. Мы сделали своим партнером государство, и оно стало каждый год выделять 20 миллионов гривен, чтобы эта программа жила и процветала. Благо тогда я еще был членом парламента, и наша фракция это пролоббировала.

Вместе с моим коллегой, президентом федерации футбола Болгарии г-ном Славковым, мы на встречах с Юханссоном постоянно говорили о том, что мнение стран восточного региона должно как-то учитываться УЕФА. Мы-то, в отличие от них, четко знаем, что нам надо! И помню, как в Стамбуле я выступил перед членами исполкома, — и было принято решение о введении двух дополнительных должностей кооптированных членов исполкома УЕФА. Пусть и без права голоса, зато с правом присутствовать на всех заседаниях и высказывать свое мнение.

Тогда в исполкоме УЕФА было всего 14 человек вместе с президентом. Спустя годы, в 2009-м – уже 16: кооптированные члены стали постоянными. То есть наша борьба за права восточных стран достигла цели. И сегодня пятеро из 16, в том числе президент РФС Сергей Фурсенко и я, – восточноевропейцы. Это доказательство того, что философия, заложенная нами со Славковым в 2003–2004 годах, привела к постепенному, но значительному изменению соотношения сил Западной и Восточной Европы в УЕФА.

И на то, что мы получили чемпионат Европы 2012 года, все это тоже не могло не повлиять.

Верно ли представление, что получение Украиной Euro-2012 – моя личная заслуга? Вы задаете вопрос, который любого человека, кроме меня, привел бы в восторг. Может, покажусь вам скромнее, чем я есть на самом деле, но мы не получили бы чемпионат Европы, если бы за мною не стояла большая и красивая страна с великолепной историей, культурой и традициями. Но этой стране страшно нужен был какой-то мегапроект. Который мог бы приблизить нас к евростандартам не только в инфраструктуре, а прежде всего в жизни простого украинца. Не Суркиса.

В Польше говорят, что и ей турнир достался благодаря Суркису. У нас же все считали, что Суркис – авантюрист, аферист, да кто угодно, и никогда он этого права не добьется. Да, власть вместе с парламентом, членом которого я тогда был, в период 2003-2004-го и последующих годов, по крайней мере в переписке с УЕФА, поощряла намерение получить этот турнир. Другое дело, кто в это действительно верил, а кто – нет…

Я раз за разом подчеркивал, что, если Австрии и Швейцарии в 2008 году нужно было лишь адаптировать уже готовую инфраструктуру под нужды чемпионата Европы, то нам необходимо построить фактически новую страну. И моя заслуга, возможно, состоит в том, что я как член исполкома УЕФА смог убедить своих коллег: если нам этот шанс не дадут, то мы никогда, подчеркиваю, никогда не достигнем уровня Западной Европы. Я объяснял, что за короткие пять лет мы сумеем сконцентрировать все ресурсы и перестроить всю Украину. И давайте объективно скажем: сейчас нам это удается.

Так, никогда за 20 лет независимости в Украине прежде не строились новые терминалы в аэропортах. Никогда не было такого массового возведения взлетно-посадочных полос. Никогда не строилось такого количества спортивных объектов, стадионов. Никогда не возводилось и не реконструировалось такое число гостиниц. Никогда, если бы не было Euro-2012, не возникло бы, в том числе в Киеве, такого количества новых развязок, мостов, дорог. И так же – фактически по всей стране. То есть вся Украина превратилась в стройку. Хорошо это или плохо? Да это блестяще!

В старину говорили, что если хорошо подготовился к сражению, то уже наполовину его выиграл. Мы же, получив чемпионат Европы 2012 года, потеряли очень много времени. И надо отдать должное УЕФА, ее терпению и мудрости, склонности находить оправдания медленной подготовки страны к турниру.

Никогда не мог себе представить, что выиграть в апреле 2007 года право на проведение европейского первенства будет легче, чем удержать его. Но, к сожалению, украинская действительность, периодически меняющиеся тенденции в нашей политической жизни это доказали. Сегодня должен констатировать, что только после президентских выборов 2010 года власть Украины взялась гигантскими усилиями и огромными инвестициями во времена финансового кризиса догонять почти ушедший поезд. И вскочила на последнюю подножку. Говорю это безо всяких лишних комплиментов нынешней власти и ее президенту. Но это действительно так.

Думаю, в момент, когда в апреле 2010 года президент УЕФА Мишель Платини встретился с новым президентом страны Виктором Януковичем и услышал от него заверения, что мы все успеем, – выйдя из кабинета, Платини им не поверил. Потому что подобных заверений были десятки и до того. Но за короткий промежуток времени свершилось то, во что уже не верилось никому. И уже к осени 2011 года ни у кого не осталось сомнений, что вся инфраструктура, которая должна быть построена, реконструирована и модернизирована, будет готова в срок.

Точную дату «точки невозврата» назвать вам не смогу. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем в 2010–2011 годах украинские строители доказывали, что сумеют преодолеть дикий дефицит времени и построить все, что востребовано на чемпионате. Возможно, этот процесс будет продолжаться до последнего дня перед турниром. Но это уже будут лишь последние штрихи.

Думаете, в Польше было меньше проблем, чем у нас? Нет. Польша тоже никогда не проводила подобных соревнований. Другое дело, что ей явно легче: она страна Евросоюза с адаптированным законодательством. В связи с этим у нее есть возможность привлечения иностранных инвестиций. Огромные финансовые гранты дали ей условия, чтобы чувствовать себя комфортнее. В Польше – менее забюрократизированная «разрешительная» система. На две страны у нас одна заявка и один турнир, – но одно и то же в Польше было осуществить гораздо проще, чем в Украине.

Что посоветовал бы россиянам, которым предстоит готовиться к ЧМ-2018? Не терять ни дня! Самое сложное – догонять. Рекомендовал бы сосредоточить свое внимание на нескольких концептуальных истинах. На тщательно проверенной проектной документации каждого объекта. На умении в короткие сроки найти правильный вектор подбора западных консультантов. Подчеркиваю – западных! В противном случае фактор потери времени может нанести значительный ущерб, какой он нанес Украине.

Получив этот исторический шанс, важно им хорошо воспользоваться. И нынешняя украинская власть сделала все возможное, чтобы не рухнула эта пирамида и под ней не была бы погребена красивая идея. Футбол в рамках проведения Euro-2012 должен помочь добиться для страны большей евроинтеграции, чем за счет любых других действий, в том числе осуществленных властью.

Того же желаю и России.

Вызвало ли шок завоевание Россией права проводить ЧМ-2018? Да никакого! Россия – великая страна с огромными возможностями, доставшимися в наследство от Советского Союза. Она была одной из его громадных не только территориальных, но и интеллектуальных составляющих. Если маленький Катар может получить чемпионат мира, то почему Россия – нет?

Для меня было очевидным, что Россия очень правильно и выверенно, используя различные инструменты, ведет борьбу за право получения ЧМ-2018. Начиная от лоббирования (в хорошем смысле) этого вопроса президентом и премьер-министром, продолжая соответствующими возможностями, вытекающими из добрых отношений с различными странами – их премьерами, президентами, королями, наследными принцами. Представители этих стран являлись членами исполкома ФИФА.

А почему нет? Что, сегодня Англия должна была получить чемпионат мира по футболу только потому, что она – родоначальник футбола? Не хочу никого обидеть, но за последние несколько десятков лет Англия потеряла подавляющее большинство первых лиц в международных спортивных федерациях. Это что – чопорность, зазнайство, особый способ быть амбициозными и честолюбивыми? Я догадываюсь. Но говорить не хочу.

Да, это великая страна с великими традициями, но уже проводившая чемпионат мира. Так дайте и другим попробовать! Когда я приводил доказательную базу, что мы имеем право претендовать на проведение финала Euro-2012, то говорил вот о чем. Вы не должны говорить все время, что Европа-матушка заканчивается в Вене или Женеве! Дайте шанс и другим странам! Если твердите, что надо открывать новые рынки, то мы с Польшей как раз и есть эти самые рынки. Где живет, простите, 92 миллиона человек.

А вместе со странами-соседями это уже 300 миллионов. Так боритесь же за новые рынки, за рекламу, за право получения в том числе новых финансовых потоков! И одновременно с этим дайте нашим странам глоток свежего воздуха – для того, чтобы мы отстроили свою инфраструктуру! А мы ее никогда не отстроим, если у нас подобного турнира не будет. Дайте возможность встать в один строй с теми, кто уже проводил эти чемпионаты, а не ходите по замкнутому кругу – Германия, Англия, Франция…

И мы воспользуемся этой возможностью! Насколько – сможем судить только после Euro-2012. Но, надеюсь, проведем этот чемпионат в соответствии с философией УЕФА, чтобы каждое последующее первенство было лучше предыдущего.

И Россия, претендуя на ЧМ-2018, руководствовалась тем же посылом – расширением рынков. Философия, что людям всегда надо дать хлеба и зрелищ, и сегодня имеет право на жизнь. Как правило, простые россияне и украинцы живут тяжелой жизнью. Изо дня в день встают спозаранку, кормят детей, идут на работу. Ежедневно выживают, а не наслаждаются жизнью. Но при этом они все, или большая их часть, безумно любят свои страны, спорт, а большинство – вид спорта номер один. Футбол.

Наглядный пример для того, чтобы Россия поборолась за право проведения ЧМ-2018, как раз и дал ей выигрыш Украины. Если мы, с гораздо меньшими финансовыми, экономическими, сырьевыми возможностями, смогли, то что говорить о России? И она великолепно справилась со своей задачей.

В победу Украины внес лепту тогдашний член исполкома УЕФА и мой друг Вячеслав Колосков. Хотя бы тем, что отдал за нас один голос. Если помните, из 12 голосов наших тогда оказалось 8. И когда речь идет о том, что от каждого голоса зависит, выиграем мы или уступим, то, безусловно, позиция Вячеслава Ивановича, которому я верил больше, чем кому-либо другому из своих коллег, сыграла важнейшую роль.

А Колосков был еще и рупором – пусть, может, и меньшим, чем я – в беседах с нашими коллегами, почему Украина имеет право получить чемпионат Европы. За что я ему очень благодарен. Кстати, твердо знаю и то, что Владимир Путин и Дмитрий Медведев поддержали желание Украины получить Euro-2012. Подчеркиваю: знаю это точно.

Правда ли, что я назвал своего сына в честь Колоскова? И да, и нет. Мы с женой несколько дней после рождения ребенка в роддоме листали книги, выбирали имя. И в тот момент, когда я прочитал: «Вячеслав» и посмотрел на нее, то понял: да. Попал в точку.

А то, что это имя и в моем сознании, и в сознании моей супруги ассоциируется с благородством Вячеслава Колоскова… Вот видите, говоря о нем, я начал именно с благородства. Души, поступков, жизненных принципов, устоев. Интеллекта, в конце концов. Можно много говорить о его заслугах перед Советским Союзом и Россией. Но, чтобы вы поняли, скажу так. Если мой сын будет жить так же достойно, как мой друг Вячеслав Иванович, то это доставит мне огромную радость.

С годами люди меняются. По идее, они должны становиться мудрее: больше лет, больше опыта. Но если человек делает что-то полезное, он способен на это вне зависимости от возраста. Ведь Олег Блохин не в 2011-м и даже не в 2006-м сказал, не зная своих соперников по отборочному турниру, что выведет сборную Украины с первого места на ЧМ-2006! Он сказал это в 2003 году. Тогда это был фурор, шок. Многие тогда посчитали его таким же аферистом, как меня в плане получения Euro-2012.

Но такой вот авантюризм, если он направлен на благие цели, – один из инструментов для их достижения. Если ты пытаешься достичь чего-то такого, во что не верят даже дети, то у тебя это лучше получится, чем если будешь сидеть сложа руки и думать: нет, ну это же невозможно! В этом подходе Блохин мне всегда импонировал.

И он тогда блестяще исполнил свою партитуру. Точно так же, как в 2011-м он проигрывал все свои товарищеские матчи, он их проигрывал в 2003–2004 годах. До момента первой отборочной игры 4 сентября в Дании.

Тот матч в мой день рождения отнял у меня множество энергии и нервных клеток. До определенного момента мы тоже проигрывали – 0:1 – при совершенно неубедительной игре и множестве голевых моментов, не реализованных нашими соперниками. Но – сравняли счет и даже имели шанс выиграть!

Еще больше рубцов на моем сердце осталось через четыре дня в Казахстане, где вплоть до последней компенсированной минуты матча счет был – 1:1. Но Боженька был с нами, и Ротань забил победный гол. Так, собственно, и начался наш поход, завершившийся досрочным выходом на ЧМ-2006 с первого места, а затем и четвертьфиналом в финальном турнире.

Можно ли сравнить того и нынешнего Блохина? Возможно, сегодняшний чуть менее импульсивен. Но по-прежнему боевит, в хорошем смысле заносчив, настроен в том числе воевать с прессой, если он с ней не согласен… Ну а почему он должен занимать соглашательскую позицию, если убежден, что журналисты по отношению к нему и, главное, команде несправедливы?

А разница мне видится в том, что сейчас он больше берет вину за поражения команды на себя. И не ищет виновных на стороне. Импонирует мне это или нет? Какое это имеет значение! В любом случае, Блохин – личность. И был таковой, будучи блестящим футболистом. Играя у авторитарного тренера Лобановского, умел высказать свою точку зрения. И с этим мирился даже великий Лобановский.

Я не приспосабливаюсь к Блохину и не заставляю его приспосабливаться к себе. Склонен полагать, что каждый из нас для успеха должен просто хорошо сделать свое дело. Федерация – создать условия и мотивацию для команды, а Блохин – сколотить конкурентоспособный коллектив. Который многим людям, не верящим в том числе в Блохина, доказал бы, что и у него, и у них всех есть порох в пороховницах. Что Украины богата талантами и патриотично настроенными футболистами.

Помню ли, как Блохин уходил в 2007-м? Это не суть важно. Важнее, как он вернулся. Не надо копаться в прошлом, надо смотреть вперед. И понимать, что Олег Владимирович во второй раз возглавил сборную, чтобы добиться с ней новых побед. Иначе бы он не пришел.

Блохин – амбициозный человек, который знает, чего хочет. Он получил опыт работы со сборной предыдущего призыва, ушел в клубный футбол, где не добился ожидаемых им результатов. И надеюсь, что за два годы без работы, по-настоящему проголодавшись, сумеет со своим штабом и игроками приготовить то яство, которое летом 2012-го болельщики с удовольствием будут вкушать.

Не сомневаюсь, что прожитые годы, игроцкий и тренерский опыт, жизненная мудрость, ошибки, которые он сам теперь признает, – все это позволит ему сделать нужные выводы. Что он воспользуется своей харизмой, амбициями, честолюбием, способностями хорошего мотиватора и психолога – и создаст Команду. Вот что для меня сейчас главное. А если я буду окунаться в воспоминания, то это не приведет нас ни к чему тому, что даст дополнительную веру в успех.

За исключением, конечно, воспоминаний о чемпионате мира 2006 года. Хотя и тогда… Скажу вам честно, что после первой игры с испанцами был просто «мертвый»! Ноги не ходили!

И сразу после игры, и на следующий день, когда эмоции уже остыли, журналисты меня спрашивали: «А разве судья не поломал игру, назначив пенальти и удалив Ващука?» Я отвечал: «Позвольте. После пенальти счет стал 3:0. И проиграли мы в итоге – 0:4. Мы что, выигрывали 2:0, и этот 11-метровый перевернул ход игры? Нет, все продолжилось так, как и шло до того». Меня пытались втянуть в бесплодную дискуссию, и это было бы смешно, кабы не было так грустно. Корни неуспеха надо всегда искать внутри себя.

Так и произошло. И тренерский штаб, и мы, функционеры, в тот момент сумели остаться едиными. Вышли из группы, обыграв Саудовскую Аравию и Тунис. В жесточайшем противостоянии в 1/8 финала прошли швейцарцев. Выход в четвертьфинал мирового первенства уже стал большим достижением.

Но, скажу вам откровенно, если бы у этой команды было чуть больше опыта, и звезды несколько иначе были бы в тот вечер расположены, и мы не пропустили бы первый гол с 30 метров, и воспользовались бы своими шансами, которых у одного Гусева было два… То мы могли в той игре победить Италию! Или, по крайней мере, перевести матч в дополнительное время.

Считаю, та игра, несмотря на поражение со счетом 0:3, была лучшей у нас на чемпионате мира. Но ведь и соперник в том матче у нас вполне мог оказаться иной. Не опытнейшая Италия, которая в итоге выиграла чемпионат мира, а новичок Австралия. В ворота которой был назначен решающий пенальти на 90-й минуте. Заметьте, не я, а вы говорите, что очень сомнительный (улыбается).

Да, тогдашняя команда Гуса Хиддинка была бы тоже достойным соперником. Но, во всяком случае, это был бы спор двух команд, которые не имеют титулов чемпиона мира или Европы. Это не был бы матч «какой-то там команды-выскочки» Украины против одной из самых титулованных сборных, где имя на имени и титул на титуле. И чем бы все это закончилось – никто не знает.

Сборная Италии в 2006-м стала чемпионом мира, а та же команда под руководством того же Марчелло Липпи четыре года спустя в ЮАР не смогла выйти из группы. Для большого успеха очень много лучей должно сойтись в одной точке. В том числе – чуть-чуть удачи.

Почему самому успешному в истории сборной Украины тренеру Блохину не удалось проявить себя в «Москве»? Скажу откровенно. Блохин относится к тому психогенному типу людей, которые хороши только тогда, когда являются сами собой. И когда их воспринимают такими, какие они есть. Если уж ты с ним работаешь, то не стоит пытаться его изменить. Это невозможно.

В наших взаимоотношениях президента федерации и главного тренера сборной я всегда пытался найти такую канву для разговора, чтобы мы не обидели друг друга. Главным успехом любого руководителя, на мой взгляд, является умение найти компромисс. И верную интонацию для того, чтобы сделать замечание, которое будет усвоено в содержательной части, но не заденет его как человека, не затронет его «души прекрасные порывы».

Сказалось, наверное, и то, что Блохин попал в клуб, который вскоре после его ухода отправился в мир иной (ФК «Москва» лишился финансирования и был расформирован. – Примеч. И.Р.). Возможно, это уже кому-то было известно, и на этот клуб попросту махнули рукой.

Трудно отрицать и то, что московская журналистика не восприняла Блохина. Почему? Никому не нравится, когда тренер не елозит перед тобой, а режет правду-матку в глаза. Да, он такой! Возможно, в России молодое поколение журналистов либо вообще не видело игру Блохина, либо не знало свойств его характера – иногда сказать то, что другой себе не позволит.

Журналисты норовят ударить ниже пояса. Блохин как человек, который за словом в карман не полезет, может им всегда ответить. Возможно, резче, чем нужно. Но мы же не можем человека почти в 60 лет взять и переделать! Тогда он будет не Блохиным, а кем-то иным. И пользы от его работы будет меньше. Поэтому мой принцип взаимоотношений с ним, повторяю, – воспринимать его таким, какой он есть.

А что касается цели перед сборной на Euro-2012… Она должна ставиться step by step, шаг за шагом. Начиная с выхода из группы – и продолжая каждой последующей ступенью. Все это возможно только при создании добротной команды, которая радовала бы своей игрой украинских болельщиков. И то, что проблемы видны в товарищеских матчах, – к лучшему. Витать в облаках при подготовке, а потом столкнуться с реальностью в финальном турнире – хуже, чем наоборот. Потому что сейчас тренерский штаб знает, над чем работать.

То, что турнир проводится на территории нашей страны, накладывает особый отпечаток на выступление сборной. Каждый из 23 футболистов, которые выступят за Украину на чемпионате Европы, обязан понять, что от игры каждого из них и всех вместе зависит настроение миллионов их соотечественников.

Причем это далеко не только люди, интересующиеся футболом, но и даже те, кто по поводу него никогда не переживал. Только потому, что игры будут проходить на родной территории! Украинцы, которым и в голову не приходило включать телевизоры в момент футбольных встреч, захотят стать свидетелями желанного триумфа родной команды. Подчеркиваю: не вынуждены будут смотреть, а захотят этого!

Хочу, чтобы ребята поняли: в нашей стране живут 45 миллионов человек. Сорок пять миллионов. А защищать ее честь на первом и, может быть, единственном крупнейшем домашнем турнире в истории будет доверено 23 людям. Избранным. Посчитаем – и выйдет, что каждый из них будет представлять без малого по два миллиона человек. Пусть они задумаются над этим.

Не сомневаюсь, что наши ветераны и лидеры – Шевченко, Шовковский, Тимощук, Воронин – не просто смогут прыгнуть выше головы на Euro-2012. Они это сделают, я уверен! Во-первых, они патриоты своей страны. Во-вторых, через многое уже прошли и обрели бесценный опыт.

У каждого из них были свои наставники и учителя, они пришли тем на смену и оказались достойны их. Они еще не насытились футболом, живут им. И мне бы хотелось, чтобы для каждого из этой четверки даже очень хорошо проведенный чемпионат Европы не стал лебединой песней. Мечтаю, чтобы они играли как можно дольше и успешнее. Потому что вызывает восхищение умение всех их держать себя в форме, иногда отказывая себе в каких-то земных благах, на которые они имеют гораздо большее право, чем наша молодежь.

Ее, эту молодежь, нередко называют испорченной. Но надо понимать, что эти ребята живут и играют в другое время, чем поколение Блохина, Веремеева и Мунтяна, да и Беланова, Заварова и Михайличенко. За такой же адский труд, какой выполняли футболисты тех времен, они не зарабатывали таких денег, да и соблазнов было куда меньше. Тогда были только вино, кино и домино. И, кстати, от «водочки для обводочки» те люди играли не хуже, потому что умели и работать, и отдыхать!

Что же касается сегодняшней сборной, то на фоне четырех столпов – Шовковского, Шевченко, Воронина и Тимощука – есть и другие опытные ребята, на которых можно положиться. Тот же Олег Гусев. А разве Дима Чигринский, год находившийся в величайшем из величайших клубов, «Барселоне», не заслуживает уважения и за свою игру, и за желание отдавать на поле все силы? И сколько еще у нас зрелых футболистов – Ротань, Шевчук, Калиниченко, Назаренко, Михалик… Да и тем же Милевскому с Алиевым уже по 26. Самое время брать на себя бремя ответственности.

Уверен, что у нас есть стержень. Если бы на него нанизать еще и молодых футболистов, которые впитали бы в себя те качества, что были и есть у их предшественников… И ведь не сомневаюсь: есть потенциал, есть таланты. Не каждая же страна – а тем более один клуб! – дарила миру сразу трех обладателей «Золотого мяча»! Да и юношеский чемпионат Европы, как это произошло в 2009 году, выиграть способна не каждая команда.

Почему случилось так, что вслед за эрой Блохина наступила эра Беланова, а затем Шевченко? Не только потому, что они сами были так талантливы. А еще и потому, что многие другие ребята, профессионалы высшего сорта, работали на то, чтобы эти трое стали великими. Поэтому считаю, что у нас есть предпосылки, несмотря на все поражения в товарищеских матчах, подойти к финальному турниру Euro-2012 в полной боеготовности.

Признаки футбола, который хотелось бы видеть на турнире, мы уже наблюдали – допустим, в товарищеском матче с победителем Сора America Уругваем, пусть и уступили – 2:3. Этот футбол был достоин самых больших комплиментов. Мы должны сегодня быть терпеливыми. И верить в то, что – сумеем.

Вера – это вообще великое дело. Говорите, президент РФС Сергей Фурсенко убежден в том, что Россия выиграет домашний ЧМ-2018? Я, конечно, не могу похвастать уверенностью в том, что Украина выиграет Euro-2012. Но вера и надежда – есть. Если человек делает любую работу без надежды, его обязательно постигнет фиаско.

А надежду моего друга Сергея Александровича охотно разделяю. Вот, скажите, кто до чемпионата мира по пляжному футболу осенью 2011 года верил в то, что сборная России со счетом 12:8, да еще и ведя 12:5 по ходу матча, выиграет в финале у Бразилии? Да никто! А это произошло.

Она бы не победила, если бы Сергей Фурсенко ставил этой команде задачу, допустим, занять третье место. Посыл такой: «Стремитесь выиграть! И, если вам суждено, вы обязательно победите. Только сами в это верьте».

Так почему Россия не вправе претендовать на завоевание золота ЧМ-2018 – так, как сделала это сборная СССР, выигравшая первый розыгрыш Кубка Европы в 1960 году и лишь случайно отдавшая испанцам золото четыре года спустя? И не будем полемизировать со мной – человеком, который всегда приучен стремиться к самым высоким целям (улыбается). Так что я – на стороне Фурсенко.

Расскажу вам историю, о которой прежде никогда не говорил. В 2009 году, буквально за полтора месяца до начала домашнего чемпионата Европы среди юношей до 19 лет, я обратился к Юрию Калитвинцеву, который тренировал «Динамо-2». А он собирал эту сборную, начиная с 15-летнего возраста, но потом оставил ее Юрию Морозу и был у него консультантом.

Начинаю: «Юра, скажи, пожалуйста, сколько футболистов из «Динамо-2» на сегодня кандидаты в сборную?» — «Десять». — «А сколько, думаешь, попадет в итоговую заявку?» — «Полагаю, человек восемь».

И тогда я ему говорю: «Скажи мне, а если Юра Мороз все проиграет – что будут говорить?» Он смотрит на меня и молчит. «Будут говорить, — продолжаю, — что у него консультантом был Калитвинцев. А если выиграет?» Он опять молчит. Я говорю: «Тогда о консультанте Калитвинцеве говорить не будут. А скажут, что чемпионат Европы выиграл Юра Мороз. Поэтому я тебе предлагаю, чтобы ты взял эту сборную и привел ее к победе. На размышления – неделя». Словосочетание «и привел к победе» было в этом разговоре очень важным.

Через неделю он подходит ко мне и говорит: «Я согласен». И потом Юра Калитвинцев выигрывает чемпионат Европы. Потому что он был заряжен на высшую цель. Если не ставишь ее и не веришь в ее выполнение – извините, на хрена работать?! Да, не все зависит от тебя и твоей команды. Но ты должен быть уверен, что сделаешь все от тебя зависящее. Умение в нужный момент сосредоточить усилия и аккумулировать потенциал не только свой, но и подотчетных тебе людей, — это умение хорошего руководителя. И Калитвинцев, очень перспективный специалист, это доказал.

Реальным ли когда-либо было то, чтобы сборную Украины возглавил зарубежный тренер? (Пауза.) Сегодня я вам впервые скажу еще одну вещь, о которой никогда вслух не говорил. То, что национальной командой никогда не руководил иностранец, – на сегодня, признаюсь, уже стечение обстоятельств, а не результат какой-то осознанной философии. Потому что, если бы не события, которые развивались в 2010 году в украинском футболе, если бы не борьба некоторых оппонентов персонально со мной, то, возможно, нашу команду возглавлял бы сегодня не Блохин, а Марчелло Липпи.

Мы уже фактически достигли договоренности. И только мое глубокое уважение к этому тренеру не дало возможности в связи с разворачивавшейся борьбой подписать с ним контракт. Нет, не из-за того, что я боялся за судьбу собственного кресла. А по причине того, что понимал: нельзя вовлекать ни в чем не повинного человека в нездоровую обстановку, о которой он не имеет ни малейшего понятия. Блохин же, знающий реальное положение дел, полностью отдавал себе отчет, на что «подписывался».

Я понимал, что на фоне назначения иностранного тренера, пусть даже и калибра Липпи, распри в украинском футболе еще больше усугубились бы. И это не оказало бы благотворного влияния на микроклимат в самой сборной. Когда приходит зарубежный специалист, он не должен читать (пусть даже через переводчика) в прессе, что происходит вокруг него еще до того, как он вступил в должность. Он должен сосредоточиться исключительно на работе с командой. Тут такой возможности, к сожалению, не было.

Мог ли я представить, что в конце 2010 года подвергнусь такому массированному нападению? Не мог. В конце концов, я полагал, что за все годы пребывания у дирижерского пульта украинского футбола искренне стремился делать что-то полезное, растить и крепить не только профессиональный, но и массовый футбол. Но после получения Euro-2012 о нем стали так много говорить, что, похоже, некоторых удалось убедить: мол, единственная заслуга Суркиса – это получение чемпионата Европы для Украины. Допустим, его еще и отстоять надо было, и пришлось нам очень нелегко, но не об этом сейчас речь.

Я и моя команда работаем уже более одиннадцати лет, за это время много чего случилось. Но считаю, что даже заведомо неприязненно настроенный к Федерации и ко мне лично человек не сможет отрицать – наш футбол движется вперед и развивается, что называется, с положительной производной! Вы не представляете, как меня удивляет, что подчас приходится напоминать собеседнику и выступление сборной Украины на чемпионате мира в Германии, где она дошла до четвертьфинала, и финал молодежного первенства континента в том же году, и победу на чемпионате Европы сборной 19-летних, и развитие массового футбола, возрождение «Кожаного мяча», программу «Граємо за Украину разом», по которой играют сельские детишки, и строительство полей, и урок футбола в школах, и любительский футбол… Это же было и есть! Как можно это в упор не замечать и сводить все к Euro-2012, которым Суркис якобы прикрывается?! Чушь и неправда!

(Успокаиваясь.) Впрочем, сейчас это мне уже неинтересно. Пройденный этап в жизни. Всем, кто тогда клеветал на меня, пытался всячески унизить, я прощаю. Но не забываю.

А прощаю, потому что мы действительно находимся на пороге грандиозного события, которое должно затмить для нас все личные обиды и амбиции. Мы должны думать только о том, чтобы прекрасно провести чемпионат Европы! По крайней мере я как человек, восемь лет отдавший этой идее и ее реализации, мыслю именно так.

И благодарен судьбе, что, невзирая на все испытания, которые мне выпали в знак благодарности за получение Euro (усмехается) в 2010-м и частично 2011-м годах, этот чемпионат состоится.

Что же касается тренеров-иностранцев, хотел бы высказаться об одном аспекте в работе глубоко уважаемого мною Гуса Хиддинка. Не могу себе представить, чтобы тренер национальной сборной, подписавший контракт с украинской федерацией, по совместительству работал с «Челси». Это нонсенс! Однако это произошло. И является доказательством правоты тех болельщиков, которые говорят: у иностранца не только иной менталитет, но и иные задачи. Возможно, заключающиеся в том, чтобы заработать как можно больше денег.

А вот на другую должность – руководителя судейского корпуса – я пригласил выдающегося итальянского арбитра Пьерлуиджи Коллину. И очень доволен, что это произошло.

Коллина, получив от исполкома ФФУ в свои руки все инструменты по управлению судейским и инспекторским корпусом, привел нас к подписанию с УЕФА конвенции по судейству. О чем раньше даже не стоял вопрос, поскольку до Коллины невозможно было положить конец спору с нашими уважаемыми президентами клубов премьер-лиги о том, где должны быть сосредоточены рычаги по управлению судейством. Закон в мировом футболе един и обжалованию не подлежит: оно должно быть в федерации футбола. Независимо от того, кто ее возглавляет в качестве президента и является ли его родным братом президент киевского «Динамо».

Своими жизненными шагами, когда сам был президентом «Динамо» с 1993 года, а с 96-го – еще и президентом ПФЛ, которую создал со своими единомышленниками, я доказывал право на доверие людей. Те судьи, которые помогали киевскому «Динамо», жесточайшим образом карались, дабы иным не было соблазнительно оказаться полезным клубу, который я возглавляю. Это мое жизненное кредо. Не хочу стучать себя кулаком в грудь и кричать, что я порядочный. Я просто за честный футбол. И все.

В 1993 году я уволил одного из главных тренеров киевского «Динамо» только за то, что он со своим штабом позволил себе, видите ли, собрать деньги на судейство в матче, который они в итоге выиграли. Мало того – деньги были собраны не только с тренерского штаба, но и с игроков. И я его уволил по одной простой причине. Потому что главный тренер должен заниматься воспитанием футболистов и готовить их так, чтобы те выигрывали матчи без помощи судей.

При этом к моменту того решения я как президент еще не имел ни одного титула чемпиона Украины. Но узнал – и на следующий день этого тренера уже не было. И в клуб он больше не зашел. У нас с ним остались прекрасные личные отношения. И вполне допускаю, что инициатором того поступка мог быть не он, а кто-то другой. Но он был главным тренером. И нес за это ответственность.

И с тех пор я не изменился. Были предложения некоторых коллег – президентов клубов, когда «Динамо» в турнирной борьбе уже ничего не было нужно. Нам предлагалось помочь одному клубу, находившемуся на грани вылета. Но я ответил: «Мы в эти игры не играем».

Я хочу, чтобы все судьи были авторитетными людьми и не просто хорошо делали свою работу, но и уважали себя. Чтобы с трибун их не освистывали и оттуда не доносились унизительные слова, которые ставят их в неудобное положение перед собственными семьями и детьми. Поэтому и был приглашен Коллина.

Знаете, каким был наш первый рабочий разговор? Он был о том, что в первом матче Андрей Шевченко неуважительно повел себя к судье в матче с «Оболонью» и его надо было удалить – но красная карточка предъявлена не была. Я согласился: «Так надо было его удалять!» И тот судья на какое-то время был наказан и не обслуживал матчи. Коллина без оглядки на имена – правила должны быть едины для всех! – начал наводить порядок точно так же, как это сегодня принято согласно европейской философии судейства. Когда сор из избы вроде как и не выносится, но определенные арбитры через какое-то время вдруг исчезают с горизонта. Не судят.

Плавно подхожу к тому, что, считаю, будет главным в эпилоге работы Коллины в украинском судейском корпусе. А именно – то, что здесь можно открыть судей новой формации и показать, что не только в далеком Узбекистане (Суркис намекает на Равшана Ирматова. – Примеч. И.Р.) может родиться арбитр, который будет обслуживать полуфинал чемпионата мира.

И если в Украине, Армении, России и других восточноевропейских странах станет работать тот шаблон, который Коллина сегодня здесь внедряет, то те, кто сидит на своем месте и считает себя великими судьями, после ошибок – предвзятых или нет – будут оказываться вне игры. Потому что за ними будет стоять толпа коллег. Ожидающих своей очереди, абсолютно подготовленных профессионально, думающих о работе, а не о конъюнктуре. Это и будет высочайшее достижение, которое и станет разгадкой задумки Суркиса пригласить Коллину.

Больно ли мне, что моя родная Одесса не вошла в число городов, принимающих чемпионат Европы? Безусловно. И не просто больно, а безумно жаль, что Одесса, по праву считающаяся «жемчужиной у моря», имеющая так много привлекательного, чтобы стать изумительным местом досуга для болельщиков и туристов между матчами, не стала одним из четырех городов-хозяев Евро. И даже как место дислокации команды на время проведения турнира ее, увы, никто не выбрал.

К сожалению, при той политике, которую вел лично мэр Одессы г-н Гурвиц, иного развития событий и быть не могло. Во-первых, он профукал возможность попадания в четверку основных городов на первом этапе заявки. И лишь вдогонку смог вскочил на подножку в качестве резервного города.

Поверьте, Суркис всячески поощрял бы присутствие Одессы в качестве одного из основных городов. Но доказывать это надо было не мне, а УЕФА. К сожалению, тогдашнее руководство города не сделало для этого ничего ни невозможного, ни даже возможного.

А ведь Одесса безумно привлекательна и морем, и солнцем, и архитектурой, и самими жителями: одесситы – это своеобразная нация. Люди, которые могут на ровном месте в течение двух секунд сочинить новый анекдот. Город неисчерпаемых новых импульсов, которые могут открыть для себя туристы со всей Европы. Увы.

Не воспользовалась Одесса и шансом, который возник уже по ходу подготовки к турниру. Зато этот шанс реализовал Харьков, который тоже поначалу пребывал в резерве. Так вышло, что в Днепропетровске, при наличии построенного Игорем Коломойским стадиона, следовало разрешить вопрос строительства нового терминала аэропорта и взлетно-посадочной полосы. Но местная власть на тот момент не смогла это сделать ни теоретически, ни практически. Думаю, точнее будет сказать «не захотела», несмотря на то, что я неоднократно заострял на этом внимание во время заседаний оргкомитета у президента Ющенко! А Коломойский не счел возможным вкладывать во все свои личные средства в ожидании разрешения этой конфликтной ситуации. Только поэтому УЕФА стала искать замену Днепропетровску – и нашла ее не в Одессе, а в Харькове.

В целом же уверен, что Euro-2012 получится великолепным. У него есть для этого все предпосылки. Не сомневаюсь, что он даст нам возможность быстрее интегрироваться в Европейское сообщество. Убежден, что мы получим не только прекрасную инфраструктуру, но и наглядный урок того, что за пять лет (при том что больше половины из них было потеряно!) можно доказать всему миру: Украина стала страной, где есть все условия для комфортной жизни и времяпрепровождения. Что, приехав сюда, можно получить комфорт и сервис на высшем уровне. Прилетать в благоустроенные аэропорты, ездить в хорошем общественном транспорте, жить в удобных гостиницах, наслаждаться блюдами как украинской, так и европейской кухни. Словом, нам есть что показать миру.

Сейчас президент страны выдвинул идею проведения во Львове Олимпийских игр. Не думаю, что, если бы нам не доверили Euro-2012, у этой идеи была бы какая-либо плодородная почва. А после подведения итогов европейского первенства, которые, думают, будут очень хорошими, у Украины появится возможность побороться за такое почетное право. Ведь посмотрите – наша страна уже получила почетное право провести чемпионат Европы по баскетболу в 2015 году. Уверен, что футбольное Евро помогло нам в решении и этой задачи.

А впечатления от Украины в целом и чемпионата Европы в частности еще долго после 2012 года будут будоражить умы всех людей, которые сюда приедут. Которые окунутся в щедрость украинской души и наше славянское гостеприимство. Не испытываю ни малейших сомнений в том, что все, кто столкнется с нашими историческими памятниками, оценит культуру и историю, и вообще откроет для себя страну, захотят сюда еще хотя бы один раз попасть. И расскажут всем своим друзьям, родственникам, детям о том, что есть такая замечательная страна, которая раньше была для них загадкой. А благодаря Euro-2012 они с ней познакомились – и благодарны за это судьбе.