Этот вызывающий девичий смех он узнал сразу и, как всегда, завелся от него прежде, чем стихло эхо его гортанных трелей, которые успели засесть у него в печенках за те два долгих месяца, пока его младший брат Пит приводил эту девчонку домой по воскресеньям. Она оказалась жуткой хохотушкой, но смех ее предназначался почему-то чаще не Питу, а его старшему брату.

Сэм Уотсон поморщился и с опаской покосился на источник раздражавших его рулад. Так и есть, в бар действительно пожаловала Ариель Мэзерс! Эта завзятая авантюристка успешно морочила голову двум соплякам, подсевшим к ней за стойку, ловко раскручивая их на угощение.

Какого лешего ее занесло в это сомнительное заведение? Сэм осторожно оглянулся, но Пита в зале не увидел. Значит, эта самонадеянная вертихвостка пустилась в самостоятельное плавание по злачным местам. Сэм криво усмехнулся и вновь уткнулся носом в свой бокал.

Уже не в первый раз он чувствовал желание хорошенько проучить эту проказницу Ариель. Во-первых, чтобы отбить у нее охоту вешать на уши лапшу его наивному и доверчивому брату. Во-вторых, чтобы впредь ей было неповадно флиртовать с другими мужчинами, которые значительно ее старше. А в особенности за то, что она так чертовски сексуальна, что просто сводит его с ума своим аппетитным задом. Разумеется, отдельная порция «горячих» ей полагалась за ее сегодняшнюю гастроль.

У Сэма Уотсона зачесались ладони. Он живо представил, как укладывает Ариель к себе на колени и стягивает с ее бедер ажурные трусики. Но полет его фантазии оборвался, лишь только воображение нарисовало ему соблазнительную картину: он пронзительно-отчетливо понял, что у него просто не поднимется рука отшлепать эту нежную бледную часть женского тела, самой природой созданную для совершенно иного использования.

— Черт бы подрал эту задницу! — пробурчал Сэм, вспотев от перенапряжения, и, сам того не желая, опять стал сверлить взглядом копчик Ариель, позабыв о правилах конспирации.

Она сидела на высоком стуле, одетая в новое платье для коктейля, чудесно сочетающееся с ее золотистыми волосами, забранными кверху и скрепленными на макушке гребнем. Шаловливые вьющиеся локоны целовали ей гибкую шею, эффективно обрамляя золотые сережки в мочках ее ушей, которые заговорщицки перемигивались с разноцветными лампочками вокруг зеркала.

Умом-то Сэм, естественно, понимал, что эта двадцатичетырехлетняя красотка для него чересчур молода. Беда заключалась в том, что ему никак не удавалось убедить в этом своего неугомонного «петушка», которому не было абсолютно никакого дела до возраста «курочки», дразнящей его своей выразительной гузкой.

Ариель надоело морочить голову парням, раскатавшим на нее свои слюнявые губы, и она принялась озираться по сторонам. Резко отвернувшись, Сэм уставился в окно. Со стороны он казался пьяным вдрызг, но в действительности был трезв как стеклышко и собран. В бар он умышленно вошел нетвердой походкой, заказал выпивку и стал ее смаковать, делая крохотные глоточки.

Время тянулось, как ему казалось, томительно медленно. Минула еще минута, но к нему никто так и не подсел. Сэм успокоился, состроил осоловевшую физиономию и громко рыгнул, в полном соответствии с оперативным планом, утверждая который его начальник строго посмотрел на него и приказал ему выполнить это задание во что бы то ни стало. Пока все шло нормально, однако непредвиденное появление в баре Ариель могло сорвать всю операцию.

Ему, конечно, не следовало долго на нее пялиться, люди чувствуют посторонние взгляды и реагируют на них непредсказуемым образом. Краем глаза Сэм заметил, что за ним внимательно наблюдает небритый верзила, затаившийся в дальнем углу зала. Не будь сейчас здесь этой легкомысленной девицы, попка которой отвлекала Сэма от исполнения важного поручения, он бы заказал себе еще порцию виски, чтобы развеять всякие сомнения у приглядывавшихся к нему грабителей в том, что их потенциальный клиент уже созрел. Но в сложившихся обстоятельствах Сэм решил не рисковать и покинуть эту «тошниловку» прежде, чем натворит еще глупостей, например, опять станет поедать глазами фигуру Ариель.

Он достал из заднего — «чужого» — кармана штанов пухлый бумажник, раскрыл его так, чтобы «засветить» пачку банкнот, швырнул одну из них на столик, встал и, пошатываясь, побрел к выходу. Выйдя на улицу, Сэм пошел по ее плохо освещенной стороне, горланя разухабистые куплеты о малышке из городка Нантакет, обожавшей «лиловые леденцы».

Вокруг не было ни души. Сэм поддал ногой пустую жестянку, расхохотался, довольный грохотом, и побрел дальше, страшно матерясь по адресу нерадивых уборщиков мусора. Едва только он завернул за угол и сделал еще пару шагов, как поскользнулся на какой-то пакости. Разглядывать эту скверно пахнувшую дрянь Сэм благоразумно не стал, обрадованный уже тем, что сумел устоять на ногах, однако решил передохнуть и прислонился спиной к пожарной лестнице.

— Гони бумажник, придурок! — раздался в следующий миг из темноты чей-то хриплый голос.

Сэм выпрямился, изобразил удивление на лице и пробурчал:

— Отвали, козел, пока цел!

Стальной кулак небритого верзилы вмазал ему по физиономии так, что Сэм упал и увидел над собой в черном небе яркие звезды. Подобной прыти от уличного грабителя он не ожидал, обычно воры, орудовавшие в этом квартале, ограничивались словесными угрозами, отнимая у пьяных ценности, после чего быстро убегали с добычей. В последнее время преступники вконец обнаглели, только за один месяц возле питейных заведений было совершено более двенадцати ограблений, что существенно портило общую картину криминальной ситуации в городе Дулуте, штат Индиана. Это обеспокоило местных борцов с организованной преступностью, заподозривших, что у них под носом действует опасная шайка, и вынудило их принять ответные меры.

Сэм ловко перекатился на бок, попытался встать, но схлопотал удар ногой в живот, от которого согнулся в три погибели и едва не блеванул. Грабитель, очевидно, был еще и садистом, иначе зачем ему интересоваться, что его жертва ела на ужин.

Пока Сэм размышлял над этим вопросом, рискуя пропустить новую оплеуху, от которой его бы уже точно стошнило, раздался пронзительный женский крик, настолько громкий, что у него даже зазвенело в ушах и зашевелились волосы на затылке. В следующее мгновение нападавший покачнулся от сильного толчка в спину и упал физиономией на пожарную лестницу. Воспользовавшись этим, Сэм двинул его ногой так, что у бедняги внутри что-то хрустнуло — возможно, сломалось ребро. Но грабитель оказался живучим: издав болезненный стон, он обернулся и с размаху влепил Сэму кулачищем в лоб. Искры посыпались у него из глаз, он шлепнулся задом на тротуар и вдобавок еще приложился затылком о металлическую ступеньку.

Тем не менее Сэм успел увидеть, как хорошо знакомая ему блондинка колотит громилу сумочкой по физиономии, вцепившись другой рукой ему в шевелюру. При этом эффект от ее оглушительного визга явно превосходил тот, который оказывали ее удары.

Оправившись от замешательства, грабитель извернулся, схватил ее за руку и борцовским приемом перекинул через плечо. Ариель упала на Сэма, сдавив ему уши своими бедрами. Подол платья у нее задрался, и от ее прелестей его нос отделяли лишь колготки.

И почему только подобные ситуации возникают исключительно в самый неподходящий момент?

Задыхаясь от избытка эмоций и специфического дамского аромата, Сэм умудрился-таки высвободить свою голову из тисков ее ног и тотчас же увидел приближавшийся к ее маленькому носику знакомый мясистый кулак. Этого стерпеть он уже не мог. В нем проснулся зверь — страшный, свирепый и кровожадный. Противник этого, разумеется, не ожидал, он рассчитывал поживиться без особых хлопот, обобрав пьяного, которого он заприметил еще в баре. Откуда же ему было знать, что на самом деле это оперативный сотрудник полиции, заманивший его в свои сети, чтобы взять на месте преступления с поличным. Раскрываться Сэм, конечно же, не имел права, однако не мог и допустить того, чтобы Ариель избили.

Проявив завидную ловкость, несвойственную подвыпившему обывателю, он отработанным специальным приемом перехватил кисть громилы и резко ее крутанул. Раздался громкий хруст, затем — леденящий душу вопль, и вытаращивший глаза от нестерпимой боли преступник упал на колени. Сэм продолжал проводить болевой прием, не испытывая к задержанному никакой жалости. Да как он посмел замахнуться на женщину? Да за такое ему следовало бы и ноги повыдергивать из его толстого зада!

Наконец из засады выскочили коллеги Сэма и предотвратили назревавшую расправу. Раздался властный окрик:

— Всем оставаться на месте! Полиция! Не двигаться!

Последнее требование звучало уже как насмешка над Сэмом, так как ему было трудновато сдвинуться с места, будучи придавленным женским тазом к земле, посыпанной гравием. Да и выпускать из своей мертвой хватки запястье грабителя он вовсе не собирался, мерзавцу следовало преподать хороший урок и навсегда отбить у него охоту заниматься преступным промыслом, а тем более бить юных и слабых дамочек.

Резко сдавив ему запястье, он болевым приемом крутанул его кулак так, что невоспитанный верзила с пронзительным воплем упал, свернулся калачиком и стал умолять пощадить его. Между тем Ариель и не думала вставать с Сэма, возможно, потому, что плохо пока соображала после перенесенного шока, но скорее потому, что так ей было удобно. Хорошо, что на выручку другу пришел здоровяк Фуллер Рут, один из полицейских, сидевших в засаде, пока грабитель его мутузил. Он подхватил Ариель своими ручищами под мышки и поднял ее в воздух, словно пушинку. Сэм проводил взглядом ее заветные интимные местечки, весьма условно прикрытые крохотными трусиками, и наконец-то перевел дух.

Но подняться с земли ему так и не удалось, потому что Фуллер опустил Ариель, и она встала одной ногой Сэму на бедро, а другой — точно на солнечное сплетение. Утешало его лишь то, что ее каблучок не придавил ему мужское достоинство.

— Как вы себя чувствуете, леди? — любезно осведомился Фуллер, все еще поддерживая ее руками. В отличие от этого небритого хама Фуллер был гладко выбрит и аккуратно подстрижен. Одежда на нем, как всегда, была тщательно отглажена, а васильковые глаза светились преданностью и добротой, как у ирландского сеттера.

Но на Ариель его приличная внешность не произвела никакого впечатления. Она прикрыла груди ладонями и завизжала:

— Убери лапы, кретин! И перестань пялиться на мои сиськи! Я чувствую себя прекрасно! Да помоги же мне наконец встать на землю, пока я что-нибудь не отдавила твоему приятелю!

Фуллер внял этой резонной просьбе и поставил ее наконец на землю. Она тотчас же повернулась и склонилась над Сэмом, продолжавшим лежать с закрытыми глазами и скрещенными на груди руками. По инструкции ему не следовало вступать в разговор со случайными прохожими, в силу непредвиденных обстоятельств оказавшимися свидетелями задержания преступника. И вновь его выручил Фуллер — он схватил девушку за руку и попытался оттащить ее в сторонку, говоря строгим голосом:

— Пойдемте со мной, леди, мне нужно допросить вас в качестве свидетеля.

Ариель обернулась и, толкнув его кулачками в грудь, завизжала так пронзительно, словно бы он пытался ее изнасиловать:

— Отцепись от меня, дебил! Я должна оказать ему первую медицинскую помощь! Это мой святой гражданский долг! А вдруг ему совсем плохо? Кто будет отвечать, если он умрет от побоев? Да отпусти же меня наконец, бездушный истукан!

Она принялась колотить Фуллера по плечам и груди кулачками, да так энергично, что ткань ее платья спереди треснула по шву, а молочно-белые груди едва не вывалились из ажурного бежевого атласного бюстгальтера,

Огорошенный Фуллер покраснел до корней волос и, сделав глубокий вдох, рявкнул:

— Прекратить истерику! Руки по швам! Дышите глубже, леди, вы чересчур взволнованы. Пострадавшим займется наш сотрудник, а вам придется пройти со мной.

Упомянутым сотрудником был Айзек Стар, темнокожий жилистый метис с черными курчавыми волосами и темными глазами. В данный момент прийти на помощь Сэму он не мог, поскольку защелкивал браслеты на запястьях громилы, который вопил от боли и жаловался, что ему сломали руку. Трудно было сказать наверняка, кто визжал громче — он или Ариель, но от этого пронзительного визга у Сэма заложило уши. Продолжая изображать пьяного забулдыгу, он уперся локтями в землю и, слегка приподнявшись, спросил, с трудом ворочая языком:

— По какому поводу шумим, господа? Что здесь вообще происходит? Где я нахожусь?

Айзек осклабился и пробасил:

— Тебе еще повезло, приятель, что мы вовремя подоспели! Иначе бы этот негодяй не только пересчитал тебе ребра, но и спер бы у тебя бумажник.

— Неужели? — Сэм пошлепал себя ладонью по карманам и, обнаружив там свой драгоценный кошелек, прогнусавил: — Я вам искренне благодарен, офицер! В нем вся моя недельная зарплата!

Айзек рывком поставил грабителя на ноги и, велев потерпевшему оставаться на месте, повел верзилу к фургону.

Два других полицейских автомобиля, оснащенные специальными мигалками, перекрыли с двух сторон улицу, и вылезшие из них сотрудники криминальной полиции оцепили место происшествия. Любопытные прохожие останавливались, но ненадолго. Очевидно, никому не хотелось становиться свидетелем.

Как только Айзек увел громилу, Сэм вскочил и, пошатываясь, незаметно подал Фуллеру знак отпустить Ариель. Пожав плечами, тот неохотно убрал свои лапы от ее хрупкого тела, и она бросилась к Сэму, лепеча слова сочувствия и сожаления. По ее бледным щечкам струились слезы, вздымающиеся груди почти полностью вывались из бюстгальтера. Она повисла у Сэма на шее, трепеща от избытка невысказанных эмоций. Он стиснул ее в объятиях и прошептал:

— Не устраивай мелодраму, я при исполнении…

— Что? — громко и возмущенно воскликнула она. — Значит, все это полицейский фарс?

Ему было так дьявольски приятно ощущать своими чреслами ее животик, так сладко чувствовать ее упругие груди, так нравился запах ее волос, что он сжал ее руками еще сильнее и прохрипел:

— Разумеется! Но зачем же кричать? В конце концов, ты сама ввязалась в это шоу и вполне успешно справилась со своей ролью. Так что потерпи еще немножко.

Произнеся эти слова, Сэм навалился на прильнувшее к нему хрупкое создание всей своей массой, притворившись, что он вот-вот рухнет. Это был рискованный шаг.

Ариель закряхтела, однако устояла на ногах, правда, не без помощи вовремя поддержавшего ее Фуллера. Стороннему наблюдателю эта неприглядная сцена могла бы показаться очень странной, ведь полицейскому следовало немедленно забрать пьяного в участок, а не помогать полураздетой женщине поддерживать его в вертикальном положении. Однако оперативникам, работающим в гражданской одежде, не всегда обязательно блюсти устав, тем более в столь сложной ситуации. Фуллер смекнул, что Сэм и эта сумасбродная девица знакомы, и моментально начал способствовать их более тесному и непосредственному общению.

— Ты мой ангел-хранитель, — изрек Сэм, с неподдельным интересом разглядывая бюст Ариель и думая при этом, что в этот счастливый для него вечер ему удалось узнать ее гораздо лучше, чем за все предыдущее время, пока она бывала в их доме.

Он потерся носом об ее нежную шею, и она, снова пошатнувшись, сделала робкую попытку отпихнуть его. Однако он крепко вцепился пальцами в ее упругие ягодицы и не отлипал. Зад у нее был, правда, чуточку маловат, однако весьма аппетитен, и оторваться от него Сэму было непросто.

Ариель охнула и снова попыталась высвободиться. Но и эта ее попытка не увенчалась успехом. I Вытаращенные глаза Фуллера налились кровью: дружба дружбой, но служба службой! При всей его приверженности к неписаным правилам полицейской взаимовыручки и симпатии к Сэму он оставался дисциплинированным сотрудником, а потому не мог более потворствовать своеволию коллеги.

— Уймись, приятель, — пробурчал он и, оторвав Ариель от Сэма, уперся ему ладонью в грудь и предостерегающе добавил: — Ты сегодня перебрал в баре, так что за руль тебе садиться нельзя. Намек понял?

— Конечно, офицер! Я ведь не полный идиот, — продолжая изображать пьяного, ответил Сэм. — Доберусь до дома пешком.

— Но прежде нужно поблагодарить леди за то, что она выполнила свой гражданский долг и спасла тебя, — наставительно промолвил Фуллер, скосив глаза на груди девушки. В отличие от Сэма, более всех остальных дамских достоинств ценившего в женщине мясистый зад, он питал особую слабость именно к бюсту, а потому не мог упустить шанс полюбоваться им лишний раз.

Взлохмаченная, с лицом, перепачканным потекшей тушью, и сверкающими глазами, в разорванном и помятом платье, Ариель совершенно не походила в этот момент на леди. Тем не менее у нее хватило здравого смысла и духу попытаться привести себя в порядок и произнести отчетливо и громко:

— Вы правы, офицер! Я поступила именно так, как и должна была поступить в такой ситуации каждая американка, — пришла на выручку этому пьяному дураку. Если бы не я, он уже был бы холодным трупом.

С трудом подавив смешок, Фуллер кивнул:

— Это уж точно, мадам! Однако вам придется еще немного задержаться, пока я не запишу ваше формальное заявление в связи с этим происшествием. Надеюсь, вы не торопитесь?

— Хорошо, офицер, — сказала Ариель. — Я подожду вас возле пожарной лестницы.

Сэм заметил, что ее слегка пошатывает, и сердце его сжалось от жалости. Очевидно, бедняжка больно ударилась при падении, и теперь у нее ноет в промежности после жесткого соприкосновения с его физиономией. Возможно, что и на коленях у нее образовались ссадины. Ему стало чуточку стыдно за то, что он, сам того не желая, доставил ей неприятности.

Фуллер крепко сжал ему локоть и потащил его к двери черного хода, шепча на ходу:

— Хватит на нее пялиться! И не вздумай ее снова лапать!

— Не пори чушь! — огрызнулся Сэм. — По-твоему, я маньяк?

— Однако же ты смотришь на нее как на рождественскую индейку. Утри слюни, приятель, и помоги мне составить протокол. Хватит ломать комедию, включайся в работу, пиши рапорт.

— Он вряд ли понадобится, — с ухмылкой возразил Сэм, — поскольку она не станет предъявлять претензии. Я свою часть работы выполнил и заслужил отдых. Я прав, малышка? — спросил он у Ариель. — Ты ведь на меня не обиделась?

Она слащаво улыбнулась и проворковала:

— В суд с иском я, конечно, обращаться не стану, однако оставляю за собой право расквасить тебе нос!

— Это уже любовь, — задумчиво произнес Фуллер, резко повернулся и, махнув рукой, пошел к фургону.

Сэм усмехнулся, Ариель же капризно надула губки и захлопала глазками. Сэм вдруг ощутил жуткую усталость и страшную боль во всем теле, громила все-таки изрядно намял ему бока. Он припал спиной к стене и с тяжелым вздохом сказал:

— Стар я стал для таких игр.

Ариель тотчас же возразила:

— По-моему, ты в самом расцвете сил!

Сэм не поверил своим ушам. К чему она клонит? Может, ей надоели робкие ровесники? Женщины никогда еще не делали ему комплиментов. Не глядя на него, Ариель добавила:

— Не думай, что ты выглядишь намного старше своих братьев.

Сэм хмыкнул: Пит был моложе его на четырнадцать лет, а другой брат, Джил, на шесть, поэтому он уже давно чувствовал себя глубоким стариком. Особенно остро он стал ощущать свой возраст после смерти отца, скончавшегося три года назад от инфаркта сердца.

Тогда Сэм сделал все от него зависящее, чтобы облегчить свалившееся на семью горе: взял на себя все хлопоты и расходы, связанные с похоронами, помог Джилу освоиться с непривычной для него ролью руководителя семейного бизнеса, а Питу — справиться с перенесенным потрясением. Он появился на свет, когда родители уже не ожидали от небес такого подарка. Естественно, они его баловали, особенно отец. И Пит его обожал и почти боготворил.

— Значит, мне еще рано записываться в старики? — спросил Сэм, очнувшись от оторопи.

— Тебе ведь только тридцать шесть! — передернув плечами, воскликнула Ариель.

«Любопытно, откуда ей это известно?» — подумал Сэм и с улыбкой заметил:

— А я думал, что девушкам твоего возраста я кажусь глубоким старцем.

— Послушай, Сэм Уотсон! — с вызовом воскликнула она. — Тебе прекрасно известно, что мне уже двадцать четыре года. Между прочим, Пит на целых два года моложе меня! Тебя это не смущает?

Сэм растерялся и с тоской покосился на полицейский фургон: уж скорее бы он уехал! Разумеется, малыш Пит еще не созрел для такой развитой не по годам девицы, как Ариель, он был еще зеленым юнцом и не понимал, как следует вести себя с серьезными женщинами. Однако и Ариель он тоже не считал искушенной дамой, она лишь недавно окончила профессиональное училище и теперь работала в косметическом салоне. А Питу предстояло закончить учебу в колледже, и ему вообще не следовало отвлекаться от учебы на флирт с девицами, среди которых могли попасться и опасные стервы. Но положа руку на сердце Сэму следовало признать, что Ариель дьявольски нравилась ему самому. Уж он бы не стал до одури целоваться с ней в темном углу и робко трогать ее груди, как это делал его славный, но туповатый младший братец. Этой «штучке» требовалось совсем другое, она давно созрела для серьезных отношений с опытным мужчиной, ведь не зря же она притащилась сегодня в бар одна! Определенно ей приспичило порезвиться.

— Кстати, Ариель, — спросил он, — что это тебя вдруг занесло в это сомнительное заведение? Не сиделось дома?

— Не твое дело! — отбрила она его, вздернув носик.

— Неужели? — прищурившись, язвительно воскликнул Сэм, задетый за живое ее резким тоном. Вот как она запела! Как будто бы ему не понятно, что у нее в одном месте шило! И вообще, как она смеет ему дерзить! Ведь он хоть и молодо выглядит, однако не какой-нибудь там безусый юнец, а бравый офицер полиции! — Ты чуть было не угробила мне все дело, — прошипел Сэм, наливаясь гневом, — едва не сорвала эту операцию!

— Откуда же, черт бы вас всех подрал, мне было знать, что вы заманиваете этого парня из бара в ловушку? У тебя ведь на лбу не написано, что ты прикидываешься пьяным забулдыгой по приказу своего проклятого полицейского начальства! — с не меньшей яростью прошипела в ответ Ариель.

Это обескуражило Сэма, и он окинул ее оценивающим взглядом, словно бы видел первые. Она смутилась и стянула на груди края порванной ткани, отчего отчетливо обозначились отвердевшие соски — верный признак сексуального возбуждения. Следовательно, сделал логический вывод Сэм, ей понравилось, как он ее лапал и тискал. Ох, ну и темпераментная же она штучка, эта Ариель!

Сэм застонал от несвоевременного прилива вожделения.

Ариель участливо прильнула к нему и, приложив ладонь к его лбу, пролепетала, жарко дыша ему в лицо:

— Боже, Сэм! Да ты, похоже, серьезно ушибся! Может быть, отвезти тебя в больницу?

Досадливо поморщившись от неуместной тяжести в мошонке, переполненной похотью, он проворчал:

— Отцепись от меня, новоиспеченная сестра милосердия! Как-нибудь уж выживу и без докторов.

Ариель обиженно фыркнула и, больно стукнув его кулачком по плечу, присела на перекладину ржавой пожарной лестницы. Сэм непроизвольно покосился на ее соблазнительные голые коленки, она прикрыла их ладонями и спросила:

— Так ты заметил меня еще в баре?

— Нелепый вопрос! — пожав плечами, воскликнул он. — Коль скоро я там был, то, конечно же, я тебя там видел. А ты меня разве нет?

— Разумеется, да! Я же не слепая! Ты был первым симпатичным парнем, на которого я обратила внимание, как только вошла в зал. И хотя ты и притворялся пьяным, от этого ты не стал менее сексуальным, — сказала она и насмешливо ухмыльнулась: — Кстати, на тебя с видимым интересом пялились все девчонки, сидевшие там.

— Ты не шутишь? — оживившись, спросил Сэм. — Приятно это слышать.

Он огляделся по сторонам. Толпа зевак рассосалась. От полицейской машины к ним направлялся, вооружившись блокнотом и авторучкой, Фуллер, явно намереваясь на всякий случай составить протокол.

Сэм вытянул ноги и спросил, толкнув Ариель носком ботинка в подошву туфельки на высоком каблучке:

— Если уж ты такая умная и наблюдательная, то скажи: ты когда-нибудь раньше видела меня пьяным?

Она с опаской покосилась на него и нерешительно ответила:

— Нет. Ну и что из этого?

— Но ведь ты знала, что я полицейский, не так ли? — продолжал он задавать ей каверзные вопросы.

— Да, я знала, что ты сотрудник криминальной полиции, неустрашимый борец с уголовниками, — насмешливо наморщив носик, проворковала она. — И сегодня лишний раз убедилась в том, что ты способен в одиночку скрутить любого громилу.

— Ты знала, что я могу быть на задании, однако же вмешалась не в свое дело, — проворчал он уже более миролюбиво. — Твоя самодеятельность могла стоить тебе жизни. А вдруг он пырнул бы тебя ножом? К тому же ты чуть не сорвала всю операцию.

Ариель вздернула подбородок, расправила плечи и парировала:

— Я подумала, что он вот-вот убьет тебя, мой бравый мистер Пинкертон.

— И ты решила, что сможешь меня спасти? Это с твоей-то хрупкой комплекцией, мисс бесстрашная маникюрша? — взорвавшись от злости, рявкнул Сэм. — Какая поразительная самонадеянность! Боже, избавь меня впредь от помощи неразумных дамочек!

— Заткнись, Сэм! — воскликнула Ариель и от негодования даже топнула о землю ножкой. — И прекрати надо мной подтрунивать, это совсем не смешно!

— Тише, детки! — шутливо промолвил подошедший к ним Фуллер. — Ведите себя прилично, за вами наблюдают зеваки!

— Хорошо, — прошипел Сэм. — Тогда задавай мне свои дурацкие вопросы первому, раз я потерпевший. А свидетельница подождет.

— Чудесно, — промурлыкал Фуллер. — Скажите, сэр, как обстояло дело?

— Отличный вопрос! Я готов на него ответить, — ерническим тоном произнес Сэм. — Но сперва мне хотелось бы узнать, что она делала в этой забегаловке одна. И пусть не уклоняется от ответа, это дьявольски важно для дела. Отвечай, Ариель!

Фуллер сделал вид, что приготовился записывать показания свидетельницы, но было заметно, что он с трудом сдерживает рвущийся наружу смех.

Ариель наморщила носик и с вызовом спросила:

— А что мне будет, если я не пожелаю отвечать на этот вопрос? Меня арестуют? Между прочим, я уже давно совершеннолетняя и вправе ходить по вечерам, куда мне вздумается!

Сэм потер ладони, вновь почувствовал в них зуд, и прошептал:

— Нет, тебя не арестуют. Но лично я хорошенько отшлепаю тебя по попке!

Не ожидая услышать столь наглой угрозы, Ариель вытаращила глазки и пролепетала:

— Но за что?

— За появление в публичном месте в непристойном виде! — выпалил Сэм, окинув ее выразительным взглядом.

— Нахал! — взвизгнула она, прикрывая груди руками.

— А вдобавок за оскорбление полицейского при исполнении им своего служебного долга, — зловеще добавил Сэм.

— Свинья! — вскричала Ариель, — Ты меня все-таки достал! Так вот, я пришла в бар, чтобы проверить свои чувства. Понятно?

Сэм недоуменно вскинул брови, а Фуллер тотчас же встрял в их перебранку и спросил:

— О каких именно чувствах вы говорите, мадам?

— Очевидно, о тех, которые она питает к моему младшему брату, — ответил за нее Сэм. — Я прав, Ариель?

— Мы с Питом только друзья, — отрезала она, притопнув ножкой. — Что за скверная привычка отвечать за других!

— Я сказал так, потому что Пит относится к тебе иначе, — нахмурившись, пояснил Сэм.

— Это его проблема! Я сразу же ему сказала, что мы с ним можем быть только друзьями, и он согласился! — раздраженно воскликнула Ариель. — И если он только хотя бы заикнется, что рассчитывает на нечто большее, я вообще перестану с ним встречаться. Можешь ему так и передать!

— Бедняга не перенесет этого, он умрет от разрыва сердца, — уныло промолвил Сэм.

— Что ж, моей вины в этом не будет, — проглотив ком, выдавила из себя Ариель. — К тому же у него сегодня свидание с другой девчонкой! Так что можешь не волноваться за своего ранимого братца, — язвительно добавила она.

— Это правда? Ты не шутишь? — удивленно спросил Сэм.

— Шустрый, однако, у тебя братец, — заметил Фуллер.

— Именно потому-то я и пошла в бар одна, — добавила Ариель.

— Выходит, он тебе не совсем безразличен как мужчина? — с недоумением спросил Сэм, начиная отчаиваться разобраться в логике ее поступков.

— Ну прямо как в телесериале! — воскликнул с восхищением Фуллер.

— Послушай, приятель, может быть, займешься каким-нибудь другим делом? — обернувшись, в сердцах сказал Сэм. — А мы уж как-нибудь сами разберемся.

— Могу же я чуточку передохнуть! — возразил Фуллер.

— По-моему, я здесь лишняя, — сказала Ариель и, сделав каменное лицо, попыталась обойти Фуллера. Но Сэм удержал ее, схватив за локоть, и прошипел:

— Куда это ты, любопытно, направляешься в таком виде?

— Обратно в бар, — невозмутимо ответила Ариель.

— Хочешь продемонстрировать этим забулдыгам стриптиз? — язвительно спросил он.

— Ах да! Я совсем забыла, что из-за тебя у меня порвалось новое платье! — воскликнула она.

— Не надо было вмешиваться в полицейскую операцию, — парировал Сэм.

— Мне показалось, что он отрабатывает на тебе удары, — съязвила Ариель. — Не вмешайся я вовремя, он бы размазал тебя по асфальту.

Сэм хмыкнул, сразу даже и не сообразив, что на это ответить. В ее словах имелась толика правды, поначалу перевес действительно был на стороне громилы, зато потом… Наконец его осенило, и он бодро выпалил:

— Ты поверила в мою игру? Что ж, значит, я хороший актер.

— Как же мне было не поверить, если он дубасил тебя кулаками, как боксерскую грушу! — прыснув со смеху, воскликнула Ариель. — Я подумала, что ты мертвецки пьян. Ты ведь лил в баре виски! А потом, выйдя на улицу, пошатывался.

— Ну и что из того? — невозмутимо возразил Сэм, сообразив, что ему пора защищать честь мундира. — Так было надо! Да я бы уложил этого парня одним пальцем, даже если бы действительно был пьян. Но мне нужно было ему поддаться, чтобы он силой отобрал у меня бумажник. Это он только с виду непобедимый силач, а на самом-то деле мешок с опилками.

— Мне почему-то так не показалось, — с усмешкой заметила Ариель.

— Довольно! Прекратите этот дурацкий спектакль! — вмешался в их пикировку Фуллер, заметив, что по скулам коллеги заходили желваки. — Вы и так уже перестарались. А вдруг за нами наблюдают его сообщники?

— Все! С меня довольно, я ухожу! — Ариель рубанула рукой воздух и решительно направилась вон из переулка.

— Задержи ее! — приказал Фуллеру Сэм, и тот чисто машинально исполнил его приказ — догнал строптивую свидетельницу и положил ей на плечо лапу, пробурчав: — Задержитесь, мисс!

Резко обернувшись, она врезала ему по башке сумочкой и заверещала:

— Убери руки! Не смей меня лапать! Это свободная страна, куда хочу — туда иду! Я буду жаловаться вашему начальству!

— Так-так, еще одно оскорбление сотрудника полиции, — язвительно произнес Сэм. — Придется составить протокол.

Ошарашенный Фуллер потирал свободной рукой свою макушку, вид у него был при этом настолько забавный, что Сэм улыбнулся и воскликнул:

— Да отпусти ты ее плечо, болван, пока она тебя не покалечила! Посмотри на нее — это же настоящая фурия! Лучше займись наконец грабителем, отвези его в участок и допроси там с пристрастием. А меня отвезет домой Ариель.

— О'кей, босс! Я вас понял, — воскликнул Фуллер и, лукаво подмигнув ему, добавил: — Но с тебя причитается!

— За мной не заржавеет, — ответил Сэм и облокотился на перекладину пожарной лестницы. Ушибленный локоть саднил, лопатки ныли, на голове вздулась шишка, а из мозгов образовалось месиво. Он почувствовал себя так, словно бы по нему проехал огромный грузовик.

Она пристально посмотрела на него и спросила:

— Любопытно, за что это ты ему остался должен?

— За то, что он сделает за меня всю нудную писанину. Терпеть ее не могу! Но помимо этого, он думает, что мне перепадет немного женской ласки, — шутливо ответил Сэм, рассчитывая, что по его жалкому внешнему виду она поймет, что он говорит все это не всерьез.

Она растерянно похлопала глазками и спросила:

— И кто же должен тебя приласкать?

— Ты, моя сладенькая! Фуллер воспринял твою бешеную атаку исключительно как проявление твоего колоссального темперамента. Ему и в голову не приходило, что он тебе действительно противен. Ну, так ты отвезешь меня домой?

Ариель глубоко вздохнула и, кивнув, промолвила:

— Так и быть, уговорил. Помочь тебе доковылять до моего автомобиля, или ты сам дойдешь? Кажется, спектакль закончен, артисты уехали, зрители разошлись.

— Благодарю за заботу, но как-нибудь справлюсь сам. Один раз ты мне сегодня уже помогла, и я до сих пор не могу очухаться.

Слегка пошатываясь, Сэм побрел за Ариель к ее машине, стоявшей на парковочной площадке, размышляя на ходу о причине ее подозрительной покладистости. При этом он то и дело посматривал на ее вертлявый зад и потирал пальцем кончик носа, сохранивший ее неповторимый аромат.

Внезапно он поймал себя на том, что его фантазии, связанные с попкой Ариель, зашли чересчур далеко, в ту сумрачную сферу, которая в некоторых американских штатах даже запрещена законом.

Огромным усилием воли он заставил себя оторвать взгляд от этого ящика Пандоры, дабы не впасть в соблазн и не открыть его немедленно, и стал внушать себе, что ему, сотруднику полиции, вообще лучше не думать об этой роковой девице, вскружившей голову его совсем еще зеленому братцу.

Ариель тем временем распахнула для него дверцу своей побитой малолитражки цвета неспелого банана и кивком предложила ему втиснуться на продавленное пассажирское сиденье. Он с недовольным кряхтением забрался в салон. Ариель захлопнула дверцу, обошла вокруг своей «канарейки» и, сев за руль, включила двигатель. Чихнув, он заработал, и она, с облегчением вздохнув, попыталась включить передачу. Мотор заскрежетал и заглох. Ариель откинулась на спинку сиденья.

— В чем дело? — встревоженно поинтересовался Сэм.

Ариель закатила глаза к потолку и простонала:

— А черт его знает! И вообще мне как-то неудобно одновременно управлять автомобилем и придерживать края порванного платья;

— Угу, — понимающе промычал Сэм и, пожав плечами, посоветовал: — А ты постарайся о нем не думать!

— Прекрасная мысль! — воскликнула Ариель и разжала пальцы.

Порванное платье тотчас же съехало на талию, явив взору Сэма картину, от которой у него закружилось в голове. Сглотнув слюну, он оторвал взгляд от ее полных грудей с торчащими сосками, готовыми проткнуть насквозь чашечки бюстгальтера, и уставился в окошко, пытаясь думать о проделанной работе, о том, что ему предстоит сделать завтра, о бесконечной отвратительной писанине и даже о своем брате Пите. Но из этого ничего не выходило, перед его мысленным взором упрямо стоял соблазнительный дамский бюст.

Самым же странным ему казалось то, что даже боль в теле и голове не вытесняла этот образ, порожденный неудовлетворенной похотью. Всякий раз, когда рядом с ним оказывалась Ариель, в его чреслах возникало болезненное напряжение.

— Включи музыку, — попросил он. — Впрочем, я сам, а ты лучше повнимательнее следи за дорогой.

— Конечно, босс, — язвительно сказала Ариель, вливаясь в плотный поток автомобилей.

Сэм покрутил ручку приемника и, настроив его на свою любимую волну, прибавил громкость. Салон заполнился звуками веселенького игривого мотивчика: «Я люблю тебя, малышка…»

— Ты не станешь возражать, если я зайду к тебе на минутку? — спросила Ариель, перекрывая голосом пение Донны Саммер.

— Зачем? — настороженно поинтересовался Сэм.

— Только не делай такую подозрительную физиономию! — рассмеявшись, ответила она. — Мне надо зашить платье! Или, на худой конец, застегнуть его булавками. Ведь я живу не в отдельном, а в многоквартирном доме, мало ли кто окажется на лестничной площадке возле лифта, когда я буду входить в подъезд! Зачем мне лишние сплетни? Я должна беречь свою репутацию!

Сэм был вынужден признать разумность ее довода, хотя и не был уверен, что сумеет обуздать свою похоть.

— Хорошо, я дам тебе набор для штопки и шитья, — пробурчал он, не поворачивая головы.

— Ты поразительно великодушен! — насмешливо сказала она, притормозив машину у светофора. — Боже, да ты ведь истекаешь кровью! У тебя перепачкан весь ворот сорочки! Сэм пощупал шишку на голове, и ладонь его стала влажной и липкой. — Да, действительно ссадина слегка кровоточит, — растерянно произнес он. — Но это пустяки, трогай, загорелся зеленый!

Они поехали дальше, с довольно приличной скоростью. Неожиданно после продолжительного молчания Ариель сказала:

— Знаешь, а ведь эти парни были правы.

— Какие парни? — спросил Сэм, стараясь не думать о волнующем запахе ее теплого женского тела.

— Твои коллеги, разумеется, Фуллер и Айзек, — ответила она.

— Относительно чего? — с опаской спросил Сэм.

Ариель свернула с шоссе в переулок, ведущий к его дому, повернула голову и с улыбкой промолвила:

— Относительно того, что ты нуждаешься в женской ласке… Я готова тебя приласкать. Если, разумеется, ты не против…

У Сэма перехватило дух, участилось сердцебиение, полезли глаза на лоб и наступила эрекция — и все это произошло с ним одновременно, когда до его дома осталось всего каких-то полсотни ярдов.

Однако внутренний голос нашептывал ему, что здесь кроется какой-то подвох. Как бывалый сыщик, Сэм никогда не терял бдительности. Он прищурился и пристально взглянул на Ариель.

Она не вынесла его сверлящего взгляда и, потупившись, притормозила автомобиль в конце подъездной дорожки.

В салоне воцарилась тягостная тишина. Не осмеливаясь вновь взглянуть на Сэма, Ариель молча уставилась в темноту, впав в оцепенение. Такое случалось с ней каждый раз, когда он оказывался рядом. Возможно, это было последствие того потрясения, которое она испытала, впервые его увидев. Сэм всем своим суровым обликом вселял в нее благоговейный трепет.

Высокий, мускулистый и гибкий, он держался уверенно и властно, словно бы не сомневался, что ему будут подчиняться беспрекословно. Особенно нравились Ариель его голубые глаза, как у его матери. Стоило лишь ей взглянуть в них, как у нее подгибались колени и замирало сердце. Правда, глаза его братьев — карие, как у их отца, — ей тоже нравились; обрамленные длинными густыми ресницами, они прекрасно гармонировали с их густыми черными курчавыми шевелюрами. Следовало признать, что каждый из них был по-своему обаятелен: Джил, обладавший недюжинным умом, был с ней обходителен и приветлив, добродушный весельчак Пит в ней вообще души не чаял, а Сэм всем своим уверенным видом идеального мужчины как бы говорил, что он всегда встанет на ее защиту и выручит ее в любой, даже смертельно опасной ситуации.

Если не обращать внимания на его грубоватые шутки и не совсем джентльменские манеры, то с ним вполне можно было довольно мило общаться. Ведь всякой девушке лестно и приятно оказаться в компании общепризнанного героя! А Сэм был им до мозга костей: он охотно откликался на любую просьбу родственников, на службе слыл исполнительным и принципиальным сотрудником, служил примером для своих братьев, которые его очень уважали, и опорой для матери. Короче говоря, это был подлинный супермен, а по части сексуальности ему вообще не было равных.

Но в данный момент, очевидно, он еще не совсем оправился после травмы, полученной при задержании опасного преступника, а потому слабовато шевелил извилинами. Когда тишина в салоне автомобиля, нарушаемая лишь звуками популярной эстрадной мелодии, стала невыносимой, он не слишком уверенно хохотнул и произнес:

— Что-то я плохо тебя понял! Повтори, пожалуйста!

Ариель прокашлялась и, собравшись с духом, выпалила:

— Ты помнишь, я сказала, что заявилась в бар, чтобы проверить свои чувства?

— Да, помнится, ты промямлила нечто в этом роде в свое оправдание, — растерянно пробормотал Сэм. — Но я, честно говоря, не совсем понял, что ты под этим подразумевала. Может быть, объяснишь мне это сейчас?

— Именно это я пытаюсь сделать, — с тяжелым вздохом сказала Ариель. — Раз уж ты такой недогадливый, то скажу тебе все честно и без обиняков: сегодня я зашла в бар уже не в первый раз! Только в течение минувшей недели я побывала в трех разных забегаловках. И не смотри так на меня, пожалуйста! Должна же я была удостовериться, что ни в одном из этих злачных мест нет парня, который мог бы мне понравиться!

Сэм помрачнел, как грозовая туча, и заскрежетал зубами, отчего у нее сладко заныло сердце: она обожала, когда он злился.

— Значит, шатание по сомнительным питейным заведениям вошло у тебя в привычку? — сверкнув глазами, спросил он. — Да знаешь ли ты, что там в последнее время творится? Или тебе шлея попала под хвост? Хочешь найти на свою задницу приключения?

Ариель растерянно захлопала своими густо накрашенными ресницами, лихорадочно сопоставляя события, свидетельницей и даже участницей которых она сегодня стала, и эту гневную тираду, и пришла к выводу, что он подразумевает скорее всего какие-то ограбления, фыркнула и передернула плечиками: только нравоучений ей, дескать, и не хватало! Голубые глаза Сэма налились от ярости кровью и стали красными. Желая его как-то успокоить, Ариель прощебетала:

— Не думай, пожалуйста, что я зациклилась на барах! Помимо них, я посетила еще два ночных клуба, один винный погребок, эстрадную площадку в парке и три концерта рок-музыки на стадионе. И в результате убедилась окончательно, что мне по душе лишь один парень — это ты, Сэм Уотсон!

Лицо Сэма стало похоже на физиономию закоренелого убийцы. Он покраснел так, что, казалось, у него из ушей вот-вот повалит пар, и сжал кулаки, так что пальцы побелели. Ариель даже задумалась, чего ему больше хочется в этот момент — поскорее овладеть ею или же придушить ее прямо в машине.

Ободрив себя надеждой, что в обоих случаях она испытает нечто похожее на экстаз, Ариель попыталась возобновить диалог и попросила:

— Ну скажи хоть что-нибудь!

Но в ответ не прозвучало ни слова. Физиономия его стала багровой, губы задрожали, дыхание участилось, ноздри затрепетали, по скулам заходили желваки. Но все это ее совершенно не испугало, она была не из робких девчонок, а бояться Сэма у нее вообще не было причин, поскольку он был полицейским и защищал людей, а не обижал их. Ариель набрала полные легкие воздуха и смело спросила:

— Ну и что же дальше?

Этот откровенный и прямой вопрос он уже не мог проигнорировать, а потому рявкнул:

— Ступай в дом! Живо!

Ариель не заставила его повторять это дважды, она была смекалистой девчонкой. Не медля ни секунды, она выскользнула из автомобиля, умудрившись при этом еще и придержать рукой лоскуты платья на груди, сунула ключи от машины в сумочку, захлопнула дверцу и вопросительно взглянула на своего спутника. Однако Сэм вопреки ее ожиданиям на сей раз не взял ее под локоть и не сопроводил до входной двери, как это сделал бы джентльмен. Ариель простила ему эту оплошность, списав его рассеянность на легкое недомогание после потасовки. И вообще в душе она считала, что одержала над ним пусть и маленькую, но победу, раз он соблаговолил пригласить ее к себе.

Дом Уотсонов ей нравился. Построенный из красного кирпича, этот трехэтажный особняк располагался в конце тихой улочки, обсаженной развесистыми дубами, в ветвях которых всегда щебетали птички. Густые кусты на газонах ласкали взор редких прохожих и служили зданию приятным обрамлением. Над его литым крыльцом имелся навес, а петли парадной двери всегда были хорошо смазаны и никогда не скрипели. Сэм прикипел к родному гнезду всем сердцем и не покинул его, даже получив солидное наследство после смерти отца, хотя и мог бы купить себе квартиру в престижном районе или даже шикарный новый дом.

Фантазии Ариель были внезапно прерваны: Сэм бесцеремонно схватил ее за руку и потащил к двери, надеясь прошмыгнуть в дом прежде, чем их увидят соседи. Однако его надежды не оправдались, престарелая супружеская чета, сидевшая на скамейке на своем крылечке, заметила его и поприветствовала:

— Добрый вечер, Сэм! Ты со службы? — разом воскликнули старики, привстав со скамейки.

Крякнув от досады, Сэм неохотно обернулся и помахал им рукой. Но вступить с ними в разговор ему помешало чье-то глухое рычание. Ариель застыла на месте.

— Фу, Гаспар! — шикнул на здоровенного бульдога со страшной слюнявой мордой Сэм. — Ступай на место!

Собака подошла к кусту жасмина, справила нужду, забросала кучку комьями земли, разрыв ее задними лапами, и лишь после этого вернулась к своим хозяевам, которые обласкали ее так, словно бы она схоронила груду золотых монет.

— А кто это с тобой? — спросил у Сэма старик, почесывая за ухом у бульдога. — Раньше ты никогда так поздно не приводил к себе гостей.

Ариель хихикнула: шел только двенадцатый час ночи, детское время!

— Стой здесь! — шепнул ей Сэм и направился к ограде. Что именно он сказал старикам, Ариель не поняла, но заметила, что соседи посмотрели на нее после этого с благоговейным ужасом. Вернувшись к ней, Сэм снова взял ее за руку и молча повел в дом.

— Что ты им сказал? — спросила она, когда они поднялись на крыльцо.

— Попридержи язычок, поговорим позже, — прошептал Сэм, колдуя с замком.

— Не мешало бы подмести твою садовую дорожку, — заметила Ариель, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Да и крылечко тоже! Вон сколько здесь опавших листьев!

— Днем, очевидно, был сильный ветер, — пробурчал, отперев дверь, Сэм. — Я просто не успеваю разгребать на дворе и в доме все дерьмо, которое скапливается здесь, пока я вкалываю в поте лица на работе. Прошу! — бодро добавил он, распахнув дверь.

Мысленно отметив, что он наконец-то стал вести себя как истинный джентльмен, Ариель вошла в темную прихожую и замерла в ожидании жаркого поцелуя. Пит всегда начинал слюнявиться, как только они с ним входили в дом. Однако Сэм повел себя иначе: крепко сжал пальцами ее предплечье, оттащил ее в сторонку и принялся в темноте отключать сигнализацию, бормоча проклятия.

Отчаявшись дождаться, когда ее глаза привыкнут к темноте, Ариель спросила:

— А почему ты не включаешь свет?

— Лампочка перегорела, — с тяжелым вздохом объяснил ей Сэм. — А поменять ее я не успел, всю неделю был занят с раннего утра до позднего вечера. Пошли на кухню, там тихо, спокойно и светло.

— Я бы предпочла побыть немного в интимном полумраке, — мечтательно возразила Ариель. — Тебе ведь лучше прилечь.

— На кухне нет ни удобных кресел, ни дивана, — язвительно заметил Сэм, увлекая ее за собой по темному коридору.

— Но там есть обеденный стол и широкий подоконник, — возразила Ариель. — В крайнем случае можно лечь и на пол…

Сэм не дал ей закончить свою мысль, зажав ей рот мозолистой ладонью, он пробурчал:

— Хватит болтать. У меня уже вянут уши!

В знак протеста Ариель замотала головой и начала мычать.

— Ну, что еще? — убрав руку, спросил Сэм. — Ты успокоишься или нет? Лучше не буди во мне зверя!

— Я успокоюсь, если ты расскажешь, что ты наговорил обо мне соседям. Они смотрели на меня, как на инопланетянку, попавшую в полицейскую засаду, — отдышавшись, выпалила Ариель. — Признайся, что ты сказал, будто бы я прилетела с Марса. Или упала с Луны! А может быть, с Венеры?

Она хихикнула, очень довольная своим остроумием, но Сэм быстро остудил ее пыл, с нахальной ухмылкой заявив:

— Ты почти угадала: я сказал им, что тебя разыскивает твой сутенер, которого ты выдала полиции, и что я буду тебя охранять, пока мы его не арестуем.

Ариель сделала такое серьезное и задумчивое лицо, что он испугался, что ее обидел. Однако она, помолчав, спросила:

— А тебе доводилось пользоваться услугами проституток?

Столь возмутительного встречного вопроса он явно не ожидал, а потому возмущенно воскликнул:

— Нет! А теперь помолчи немного и дай мне собраться с мыслями! Из-за ссадины на голове у меня плохо работают мозги. — Он пощупал ушибленное место и поморщился.

— Это я уже заметила, — сказала она ангельским голоском и задрала подол платья, чтобы разглядеть синяк на коленке.

Кожа стала багровой и кровоточила, но скулить по этому поводу Ариель не стала, чтобы не огорчать Сэма, ведь ему тоже сейчас было не сладко! Однако он, внезапно обернувшись, увидел ее жуткие ссадины и пришел в ярость. Лицо его перекосилось в гримасе гнева, и он закричал:

— Какого дьявола ты не сказала, что у тебя разбиты обе коленки? Хочешь умереть в страшных судорогах от столбняка? Нужно немедленно обработать раны йодом. Тебе придется потерпеть!

— Не надо йода, он сожжет мне кожу! — попыталась протестовать Ариель. — Это пустячная ссадина, достаточно обтереть ее влажной салфеткой.

Сэм чертыхнулся и, взяв из пачки несколько салфеток, смочил их холодной водой, скомкал в некое подобие тампона, сел на корточки и строго произнес:

— Сиди смирно, не дергайся!

Но едва лишь он прикоснулся к ссадине, как Ариель с визгом подскочила. Сэм обхватил ее ноги руками, чтобы не упасть, смачно выругался и принялся осторожно удалять запекшуюся кровь с поврежденных участков кожи. Внезапно он задрал подол еще выше и, велев ей сесть на табурет, стал осматривать ее бедра.

— Что ты делаешь, Сэм? Мне неловко сидеть перед тобой в такой позе! — воскликнула Ариель.

— Неужели? — насмешливо спросил он. — Я не жаловался, когда ты сидела на моей голове. Так что лучше раздвинь свои задние конечности и не мешай мне проводить медицинский осмотр. Это в твоих же интересах, глупышка!

Упомянутый им эпизод бурных событий этого вечера столь отчетливо нарисовался перед ее мысленным взором, что она оцепенела и закрыла рот. О Боже! Ведь это на самом деле случилось! Она действительно сидела на его физиономии! Какой позор! В пылу драки она не придала этому особого значения, но теперь ей стало жутко стыдно. Выходит, он знает все ее маленькие женские тайны! Ведь у него было достаточно времени, чтобы в деталях рассмотреть их…

Сэм обнаружил синяк и у нее на бедре и строго спросил:

— Откуда он здесь взялся? Похоже на следы чьих-то пальцев!

Ариель недоуменно уставилась на лиловое пятно. Их головы соприкоснулись, локон ее шелковистых белокурых волос упал на его жесткую черную шевелюру. После долгой паузы она пролепетала:

— Я не знаю! Возможно, это результат столкновения моей ноги со спиной того громилы. Или же он возник позже, когда мы стукнулись о пожарную лестницу.

— А другие ссадины на твоем теле есть? — деловито спросил Сэм, продолжая стоять на коленях.

Ариель показала ему свои разбитые локти. Вид этих ран его всерьез озаботил, он тяжело вздохнул и произнес:

— Ты слишком легкомысленно относишься к своему здоровью. Боюсь, что тебе придется раздеться, чтобы я смог обработать все ушибленные места. Схожу поищу аптечку.

— Не надо меня лечить! — вскричала Ариель и одернула подол платья.

На Сэма ее решительный отказ от его услуг не произвел никакого впечатления, он был уверен, что она все еще в шоке и не осознает всю серьезность ситуации. С невозмутимым видом открыв холодильник, чтобы взять оттуда немного льда, он командным голосом изрек:

— Здесь хозяин я! Мой дом — мой устав! Так что лучше не спорь, я исполню свой долг до конца, хочется тебе того или нет.

Ловко расколов кусок льда на мелкие кусочки на влажном полотенце, он приложил этот охлаждающий компресс к ее бедру.

— Убери это немедленно! — воскликнула Ариель, заерзав от неприятного ощущения на табурете. — Иначе я простужусь, заболею и умру!

— Закрой рот и положи ладонь на полотенце, — приказал ей Сэм, пригвоздив ее взглядом к табурету — И не вздумай убрать его до моего возвращения. Понятно?

— Так точно, сэр! — ответила Ариель. Сэм прищурился и тихо добавил:

— Со мной шутки плохи! Сиди тихо и смирно, я мигом!

Он выбежал из кухни и помчался по коридору к лестнице, чтобы подняться в спальню. Как только стихло гулкое эхо его шагов, Ариель убрала с больного места компресс и сделала глубокий вздох. От холода вся кожа у нее на ногах покрылась мурашками, а ссадина разболелась еще сильнее. Такого поворота событий Ариель не ожидала. Впрочем, она и не строила никаких определенных планов, однако совершенно не предполагала, что Сэм начнет суетиться из-за пустячных царапин… Послышался звук его приближающихся шагов, и она, морщась от боли, вновь приложила компресс к синяку и закрыла глаза.

Войдя в кухню, Сэм пристально взглянул на нее и наставительно сказал:

— Надеюсь, ты извлечешь для себя из сегодняшнего происшествия полезный урок! Ну, и что же именно тебе следует зарубить у себя на носу?

— Что ты приходишь в ярость, если тебя ударят, и терпеть не можешь, когда женщины садятся на тебя верхом, — с невинным видом ответила Ариель и открыла глаза: судя по выражению его лица, она не угадала.

Он намотал на спичку вату, окунул ее во флакон с йодом и, встав перед Ариель на колени, промолвил:

— Ответ не верен. Во-первых, я прихожу в ярость не всегда, а только если меня ударят очень больно. А во-вторых, мне нравится, когда на мне сидит женщина. А вот что меня действительно бесит, так это самоуверенность сопливых девчонок, имеющих наглость флиртовать со зрелыми мужчинами. Они ведь даже не подозревают, чем это может обернуться!

Ариель затрясло от его менторского тона и прозрачного намека. Задыхаясь от злости, она воскликнула:

— Если ты не прекратишь воспитывать меня, то я…

Она осеклась, пронзенная острой болью от прикосновения к ее разбитому колену ватки, пропитанной йодом. Нога у нее тотчас же одеревенела, а ссадина разболелась так, словно бы ее прижгли раскаленным тавром. Закусив губу, она вцепилась пальцами в табурет.

— Прости, — мягко попросил ее Сэм и, наклонившись, подул на больное место.

В следующий миг ее промежность свело от боли иного, приятного, свойства, и сладостное томление распространилось по всему ее телу. Она ощутила вожделение, какого еще никогда не чувствовала. Правда, острый приступ похоти пронзил ее, еще когда она увидела Сэма впервые. Но всепоглощающее желание отдаться ему немедленно нахлынуло на нее только теперь, и она непроизвольно заерзала на табурете. Все детали их знакомства вдруг вспомнились ей с поразительной отчетливостью, и с ее губ сорвался тихий стон. Сэм тоже задышал громче и принялся дуть на ссадину изо всех сил. Ариель мысленно перенеслась в тот памятный день, когда Пит в первый раз привел ее в воскресенье в свой дом, чтобы представить своим родственникам. Накануне ураганный ветер повалил на их заднем дворе вековой вяз, и ствол упавшего дерева сломал забор. Сэм, конечно же, был там, голый по пояс, загорелый и мокрый от пота. Исходивший от него специфический мужской запах так вскружил ей голову, что она едва не потеряла сознание. Сэм же даже не обратил на нее внимания и продолжал махать топором, обрубая ветви и разметая по двору щепки. Рядом с ним молча трудился Джил. Их мускулистые спины и руки привели Ариель в такой неописуемый восторг, что ей захотелось скинуть с себя блузку и, включившись в этот упоительный трудовой процесс, тоже махать топором до седьмого пота, до полного изнеможения…

К реальности ее вернул встревоженный голос Сэма:

— Тебе дурно, Ариель? Мне показалось, что ты теряешь сознание. Что с тобой? Ты вся дрожишь…

Сделав судорожный вздох, она открыла глаза и уставилась на него полубезумным взглядом. Одной рукой Сэм придерживал холодный компресс на ее бедре, другой держал ее за подбородок. Все завертелось у нее перед глазами, и словно в бреду она воскликнула:

— Я тебя хочу! Возьми меня скорее!

Сэм в ужасе отшатнулся, словно бы она двинула ему ногой в пах, резко вскочил и воскликнул:

— У тебя осоловелый вид, проснись!

Не промолвив более ни слова, она продолжала испепелять его страстным взглядом. Сэм озабоченно нахмурился и сказал:

— Давай договоримся так: ты будешь сидеть смирно, пока я не закончу с этим. Хорошо?

Она раскрыла рот и вытаращила глаза.

— Ты поняла меня?

— Да, — чуть слышно пролепетала наконец она.

— Тогда дай мне свой локоть!

Она бы предпочла отдаться ему целиком, но спорить не стала и позволила ему протереть ссадину тампоном с йодом. Ей хотелось взвыть от боли, но она стерпела, боясь выказать свою слабость.

Забинтовав ей локоть и наложив пластырь на мелкие порезы, Сэм отряхнул ладони и объявил:

— Ну вот, теперь все в порядке. Можешь говорить.

— Говорить? Но о чем? Что я могу добавить к тому, в чем уже призналась? — удивленно спросила Ариель.

— Думаешь, этого достаточно? — спросил он.

— А разве нет? — вскинув брови, пролепетала она.

— Разумеется, нет! — Сэм нахмурился. — Ты должна обосновать свое желание.

— Обосновать? — Ариель захлопала ресницами. — Это как же?

— Ну объяснить, почему ты хочешь именно меня.

Она порывисто вскочила с табурета. К ее изумлению, он испуганно попятился. Вот дурачок!

— Что ж особенного в том, что я тебя хочу?

— Но, Ариель…

Она шагнула к нему, он вновь отпрянул. Ариель пожала плечами и подошла к нему еще ближе со словами:

— Ты ведь прослыл героем и умником, а вдруг… Я ничего не могу с собой поделать, ты дьявольски симпатичный мужчина!

Она порывисто прильнула к нему и обняла его одной рукой за шею. Они оба затрепетали. Он сжал ее пальцы своей сильной горячей рукой и промолвил:

— Не сердись, но, по-моему, ты еще молода для этого…

Его очередное напоминание об ее молодости вывело Ариель из себя. Она плотнее прижалась к его горячему телу грудями и низом живота и впилась ртом в его сексуальные губы.

Он пошатнулся и сел на подоконник, отступать ему было некуда, разве что в окно. Ариель отстранилась и, сверкнув глазами, начала покрывать поцелуями его шею и подбородок, урча от страсти и трепеща от разлившегося по телу жара.

— Черт бы тебя подрал, — глухо пробормотал Сэм. — Ты настоящий вампир, моя маленькая похотливая стерва…

— Да, я такая, — шептала в ответ она, изнывая от вожделения. Ее сердце готово было пробиться сквозь грудную клетку, в ушах гудело от его бешеного стука. Рыча, словно львица, она облизнула губы и, сделав глубокий вдох, вновь запечатала ему рот поцелуем. Сэм оцепенел, сознание его помутилось.

Ее набухшие соски кололи ему грудь, острые зубки ранили губы. Огорошенный столь бурным натиском юной блондинки, он некоторое время молча терпел ее страстные ласки, но когда в порыве страсти Ариель прикусила ему язык, он взорвался и перешел в контратаку. Робость и покорность всегда были ему чужды, на своем веку он повидал не один оголенный дамский бюст, и уж если эта бесстыдница дерзнула вывести его из равновесия своими настойчивыми поцелуями и легкими укусами, пусть пеняет теперь на себя.

Преисполненный решимости доказать ей, что в этом доме хозяин он, Сэм стиснул Ариель в своих стальных полицейских объятиях и уперся своим последним аргументом в ее податливый мягкий передок. Его язык проник ей в рот, и она обмякла, парализованная его гортанным рычанием.

Но это было только начало.

Сэм продолжал вгрызаться ртом в ее пухлые губы, щекоча своими усами ее подбородок и едва ли не протыкая живот своим опасным мужским инструментом. От этих необыкновенных ощущений Ариель совершенно разомлела и была готова позволить ему делать с ней все, что ему вздумается. Однако именно ее подозрительная покорность и насторожила Сэма.

Колоссальным усилием воли он заставил себя оторваться от ее губ и, слегка отстранившись, пытливо взглянул ей в глаза. Заметив в них легкий испуг, он тяжело вздохнул и сказал:

— Не надо испытывать мое терпение, крошка! Ведь оно может и лопнуть. И тогда ты сама будешь не рада, что пробудила во мне тигра.

Он выразительно посмотрел на ее полураскрытый ротик, и Ариель, облизнув губки своим розовым язычком, пролепетала:

— Ты сам во всем виноват! Не нужно было так упорно меня игнорировать!

Кровь ударила Сэму в голову, он до боли стиснул руками ее хрупкие запястья. Ариель вскрикнула:

— Отпусти! Я же тебя не трогаю!

Она уже начала жалеть, что так сильно его возбудила. Сэм ослабил хватку, но продолжал крепко сжимать пальцами ее дрожащие руки. Он весь напрягся, в его глазах появился блеск, скулы покраснели, губы сжались. Шумно втянув ноздрями воздух, он произнес:

— Но ведь ты подружка моего младшего брата!

— Я просто хорошо отношусь к нему и не более того! — с вызовом ответила Ариель, тряхнув светлыми кудряшками.

— Он питает к тебе нежные чувства!

— Это его проблема! Но это не мешает ему встречаться с другой девчонкой.

— Но ведь тебе всего двадцать четыре года!

— По-твоему, для женщины это не возраст?! — изумленно воскликнула Ариель. — Я вполне взрослая и самостоятельная и хорошо знаю, что мне нужно. А нужен мне ты, Сэм.

Сэм запрокинул голову, закатил глаза к потолку, издал тоскливый вздох и, слегка подавшись вперед, уронил голову на ее плечо. Ариель слышала, как тяжело и шумно он дышит, ощущала своей нежной кожей его горячее дыхание, чувствовала, как закипает в нем ярость, и от всего этого еще сильнее возбуждалась. Женская интуиция подсказывала ей, что нужно действовать, постараться привести весомые аргументы, обосновывающие возникшее у нее половое влечение к нему. И она выпалила самый неотразимый, на ее взгляд, довод:

— Послушай, Сэм! Взгляни на все это по-другому, как на обыкновенную сексуальную проблему. Ты ведь не станешь отрицать, что она тебя чрезвычайно волнует, верно?

Он вновь насторожился и спросил:

— Как прикажешь это понимать?

— А так, что ты прослыл потрясающим любовником!

Сэм похлопал глазами, сглотнул ком и прохрипел:

— Вынужден разочаровать тебя, крошка, это чьи-то досужие домыслы. Я самый обыкновенный парень, а не сексуальный маньяк.

— Но я слышала о тебе совсем другое, — с хитрой улыбочкой возразила Ариель.

— Любопытно, от кого же? — прищурившись, поинтересовался Сэм. — С кем ты обсуждала этот вопрос?

Ариель ухмыльнулась и передернула плечиками. Ей не хотелось признаваться, что он сам способствовал формированию у нее такого впечатления. Однажды она случайно подслушала доверительный разговор троих братьев, когда пришла проведать Пита. Они не заметили ее появления на заднем дворе и беззастенчиво делились друг с другом своим сексуальным опытом. Впрочем, как успела понять тогда Ариель, им обладали только Сэм и Джил, а Пит тщетно доказывал своим старшим братьям, что и он тоже кое-что в этом смыслит. Джил в шутку обозвал Пита девственником, Пит возмутился, покраснел и стал это яростно отрицать. Но Сэм велел ему уняться и не трепать понапрасну языком, а сходить к опытной проститутке, которая обучит его всем любовным премудростям. Пит усомнился в этом, и Сэм, усмехнувшись, начал сам его просвещать, приводя для наглядности яркие примеры из собственного богатого опыта. Джил и Пит внимали ему, раскрыв рты, а затаившаяся за старым дубом Ариель даже вспотела от перевозбуждения. Но стоило только Питу упомянуть в разговоре ее имя, как Сэм свернул эту щекотливую тему и перевел беседу в другое русло.

Даже теперь, вспомнив, как Сэм объяснял своему младшему брату, что нужно делать с партнершей во время полового акта, чтобы та пришла в исступление и визжала так, словно ее режут, Ариель густо покраснела и почувствовала новый прилив желания. Пауза в их диалоге затягивалась, и она, томно вздохнув, промолвила:

— Ну, к примеру, твои родственники постоянно восхваляют твои амурные победы, утверждают, что все твои знакомые дамы от тебя без ума.

— Разумеется, они всячески расхваливают меня, ведь на то они и родственники, — не без самодовольства заметил Сэм.

— Я только что удостоверилась в справедливости их оценки, — добавила Ариель. — От твоего поцелуя я чуть не потеряла сознание. Мне страшно даже представить, что я испытаю, когда ты уложишь меня в постель. Возьми же меня скорее!

— Не говори так, малышка! Я ведь могу воспринять это всерьез! — предостерег он ее, багровея. Казалось, еще немного, и из его раздувающихся ноздрей повалит пар.

— Но я хочу тебя! — воскликнула она, утратив остатки самообладания.

— Мне кажется, что мне следует преподать тебе несколько уроков, — глядя на ее пухлые губы, сказал Сэм.

— Каких уроков? — с тревогой спросила Ариель, и по спине ее пополз озноб.

— Таких, от которых у тебя пропадет охота дразнить полицейских!

— Но я говорю вполне серьезно, Сэм! Я очень хорошо к тебе отношусь. Я знаю, что ты славный и никогда не обидишь меня…

— Ты надеешься, что я стану церемониться с тобой в постели? Ну, отвечай! Думаешь, я буду послушно исполнять все твои капризы? Хочешь осуществить со мной все свои сексуальные фантазии? Так вот что я тебе скажу: да, я образцовый полицейский, но в постели становлюсь очень плохим парнем.

— Это меня совершенно не пугает! — пылко воскликнула она. — Пай-мальчики меня не привлекают, мне нравятся крутые мужчины, такие как ты!

— Значит, твои ровесники тебя не устраивают? Ну же, отвечай! Эти сосунки не способны довести тебя до экстаза? Я угадал? — Он больно ущипнул ее за щеку, и она тихонько взвизгнула. — А тебе хочется почувствовать подлинный кайф.

Сэм знал, как лучше задеть девчонку за живое, она выводила его из себя, он становился грубым и жестоким.

Ариель сглотнула слюну и повторила:

— Я хочу тебя!

И это была чистая правда. Что еще могла она к этому добавить?

Сэм оттянул кончиком пальца край чашечки бюстгальтера, ухмыльнулся и сказал:

— Что ж, если так, тогда я больше не стану задавать вопросов. Твое желание будет исполнено, вот только играть мы будем по моим правилам, раз уж мы в моем доме.

Услышав такой ответ, Ариель с трудом удержалась на ногах, но все же сумела спросить:

— И каковы же эти правила?

Сэм со зловещим видом отчеканил:

— Правило первое: все это останется в тайне! Я не хочу обижать своего брата. Тебя это условие устраивает?

Ариель это совершенно не нравилось, она лелеяла надежду, что этот упрямый осел, в которого она втрескалась по самые уши, все-таки воспылает к ней ответными нежными чувствами и сделает ее своей единственной девчонкой. Но пытаться объяснить ему это сейчас было бессмысленно и рискованно, отказ принять его условия был чреват нежелательными для нее последствиями. А поэтому она вздохнула и пролепетала:

— Хорошо, я согласна.

Вопреки ее предположению Сэм не просиял, услышав такой ответ, а насупил брови.

Ариель затаила дыхание.

Сверля ее своими голубыми глазами, он скомкал чашечки бюстгальтера и рывком сорвал его с ее грудей.

Ариель ахнула.

В следующий миг его горячая лапа легла на ее трепетный сосок, а цепкие пальцы принялись его теребить, щипать и дергать.

Ариель охнула и шумно задышала. Не прерывая своего странного занятия, Сэм продолжал испепелять ее взглядом, с шумом втягивая ноздрями воздух.

Внезапно ей стало душно, а в тело словно бы впились тысячи крохотных раскаленных иголочек.

— Правило второе! — наконец произнес Сэм. — Будешь делать только то, что я скажу, причем исключительно по моей команде. И не спорь! Будешь послушной — побываешь в раю, и не менее десяти раз. Усвоила? Отвечай!

— У меня один вопрос… — робко промямлила она, переступив с ноги на ногу.

— Никаких вопросов, я не намерен вступать с тобой в дискуссию. В этом доме все должно происходить строго по моему уставу. Понятно? — рявкнул Сэм и дернул за сосок так, что Ариель жалобно пропищала, что согласна на все. Сэм удовлетворенно крякнул и снисходительно промолвил: — Так и быть, спрашивай.

— Скажи, пожалуйста, Сэм, а сам-то ты хочешь меня?

— Пусть моя эрекция тебя не беспокоит, когда будет надо, у меня встанет. Ты ведь именно это имела в виду, крошка?

— Нет! Я подразумевала вовсе не это, — с легким оттенком горечи в голосе ответила она и потупилась, не осмеливаясь признаться в том, что любит его и жаждет ответной любви.

Но Сэм превыше всего ставил преданность другим членам своей семьи, за каждого из которых он чувствовал себя ответственным, а потому скорее бы умер, чем позволил кому-либо обидеть своего родственника.

Ариель готова была отдаться ему со всей страстностью своей темпераментной натуры, но лишь в том случае, если он хотел именно ее, а не вообще женщину. Становиться подстилкой или сексуальной куклой она не собиралась и была полна решимости покинуть этот дом, если бы выяснилось, что Сэмом движет исключительно банальная похоть.

Его ладонь все еще покоилась на ее бюсте, и это мешало ей собраться с мыслями и выразиться более внятно и отчетливо.

— Ты постоянно унижал и оскорблял меня, — запинаясь произнесла она.

— Я? Когда? — с искренним удивлением спросил он.

— Ты намекал, что считаешь меня досадной обузой и полной дурой.

Сэм перестал теребить пальцами ее сосок и, нахмурившись, изрек:

— Если ты подразумеваешь тот маленький спектакль, который ты устроила возле бара, тогда это действительно так… — Он осекся, стиснув зубы, шумно вздохнул и добавил: — У тебя нет ни капли благоразумия! Но из этого не следует, что я считаю тебя тупицей. Нет, я так не думаю! Просто я чертовски перепугался за тебя! Я вообще не переношу, когда при мне кто-то обижает женщину.

После таких его слов у нее отлегло от сердца, и она с жаром воскликнула:

— Но я вовсе не хотела напугать тебя!

— Великолепно! Надеюсь, что это недоразумение. Это все? — сказал он, теряя терпение.

— Не совсем, — пролепетала она. Сэм закатил к потолку глаза.

— Ты нанес оскорбление моему телу! — выпалила Ариель.

— Я? — Он вытаращил глаза. — Каким образом?

— Ты сказал, что у меня тощий зад!

У него отвисла нижняя челюсть. Ариель поняла, что перегнула палку.

— У тебя восхитительный зад, крошка! — успокоившись, произнес Сэм, и в его глазах она прочла неподдельную нежность. — Ну, теперь, полагаю, ты закончила?

— Да, — кивнула она.

— Так вот, раз уж ты затронула тему своей славной попки, я готов поговорить о ней поподробнее, — многозначительно прищурившись, сказал Сэм. — Но не здесь, а в спальне. Ступай сейчас же туда и жди меня, я скоро приду.

— Но почему?

— Так надо! И не задавай вопросов! Просто иди! И не пытайся прикрыть грудь лоскутами, в этом нет необходимости, тебя все равно никто не увидит ни в коридоре, ни на лестнице.

Ариель кивнула и, едва волоча ноги, пошла в его комнату на втором этаже, чувствуя, как покалывание и дрожь внизу живота становятся с каждой минутой все более явственными. Наконец-то Сэм овладеет ею, наконец-то он сделает ее своей женщиной! Она отдаст ему не только свое тело, но и сердце, переполненное надеждой, что ему оно тоже нужно.

Как только Ариель вышла из кухни, Сэм наклонился над раковиной и, повернув кран, ополоснулся холодной водой. В конце концов, он был живым мужчиной, а не стойким оловянным солдатиком, и устоять перед соблазном овладеть женщиной, вот уже несколько месяцев вызывавшей у него вожделение, ему было дьявольски нелегко. У него просто не поворачивался язык отказать ей. Не говоря уже о прочих его органах, настоятельно напоминавших ему, что он состоит из плоти и крови. Сэм взглянул на свою левую ладонь и явственно почувствовал, что кожа еще помнит ее молодую упругую грудь. А как славно будет познакомиться с другими соблазнительными частями ее великолепного тела! Как сладко ему будет заниматься с ней сексом! Но тут Сэму вспомнилось, что это аморально, и он сник.

Однако Ариель считала иначе, он обнадежил ее, пообещал исполнить все ее желания надлежащим образом, и потому просто обязан был сдержать свое слово. Все равно она не оставит его в покое, пока не добьется своего не мытьем, так катаньем. Вот ведь как удивительно все повернулось! Не он униженно стоит перед ней на коленях, умоляя ее стать его женой, а она сама едва ли не хватает его за мошонку и тянет на кровать!

Нет, он должен решительно отказать! Положить конец этому дьявольскому наваждению! Нельзя обижать Пита, он и так до сих пор еще не отошел от потрясения, вызванного смертью отца, бедняжка! Так-то оно так, но вдруг ей действительно безразличен его брат? Или, того хуже, он увлекся другой девчонкой, более покладистой? Так или иначе, для него самого она чересчур молода и неопытна. И вообще они совершенно не подходят друг другу: он слишком занят своей опасной и грязной работой, толком пока не устроен в жизни, она же все еще витает в облаках, не зная ни забот, ни хлопот, и мечтает о рыцаре в белых одеждах. Так пусть же она и дальше спокойненько обитает в этом мире розовых грез! Зачем же ему разрушать ее воздушный замок? Зачем лишать ее девичьих иллюзий?

Еще минут десять Сэм пребывал в мучительных сомнениях и пытался собрать свою волю в кулак. За это время он принял две таблетки аспирина и протер салфеткой с антисептиком кровоподтек на затылке. Ссадина чертовски саднела, что напомнило ему о разбитых локтях и коленках Ариель. А ведь окажись этот негодяй вооружен, он мог бы и покалечить или даже убить ее! От такой мысли на лбу у Сэма выступила испарина, и он снова сполоснул холодной водой лицо.

Она рисковала ради него своей молодой жизнью! Бесстрашно накинулась с кулаками на грабителя. Нет, этим ее походам по злачным местам пора положить конец, пока они не закончились для этой отчаянной безмозглой девицы непоправимой бедой. В конце концов, он полицейский и просто обязан предотвратить несчастье, это его святой долг.

Преисполненный решимости изгнать вселившегося в Ариель беса, Сэм выбежал из кухни в коридор и, перепрыгивая через две ступеньки, стал подниматься в спальню. В голове его уже зрел план дальнейших действий.

Ариель он застал сидящей на кровати. Стоило ему лишь увидеть ее обнаженные груди, голые коленки и алые щечки, как его прошиб горячий пот. Она явно была готова ко всему…

Он замер в дверном проеме, лихорадочно расстегивая пуговицы сорочки, но лишь только попытался снять ее, как его лицо исказилось в болезненной гримасе от резкой боли в ушибленном плече. Сэм выругался и заскрежетал зубами.

— Я помогу тебе! Бедняжка, как ты, должно быть, страдаешь! — вскричала, вскочив с кровати, Ариель и принялась поглаживать его ладонями по груди и рукам, покрытым кровоподтеками.

От ее прикосновения Сэма бросило в жар, и он крикнул:

— Сядь на место! Я справлюсь сам!

Ариель обиженно надула губки и удивленно захлопала своими длинными ресничками.

— Этот негодяй сильно поколотил тебя, Сэм! — воскликнула она. — По-моему, тебе надо поехать в больницу и показаться доктору. Холодными компрессами тут не обойтись. Я помогу тебе спуститься вниз, обопрись на мое плечо!

— Закрой рот и сядь на кровать! — повторил он. Она обиженно пожала плечами и попятилась.

— Еще одно условие, — строго, но уже тише сказал Сэм, — ты не должна дотрагиваться до меня без моего разрешения. И не делай такую жалостливую физиономию, не смотри на меня как на инвалида! Я здоров и полон сил, а эти синяки и ссадины — сущий пустяк, на который не стоит обращать внимания. Случалось, что после дружеской потасовки с братьями я получал и более серьезные травмы. И не думай, что я бравирую и строю из себя крутого парня. Просто все это за пару дней заживет, поверь мне.

Он упал в кресло и, наклонившись, отстегнул от щиколотки маленькую кобуру с револьвером 38-го калибра.

Перехватив изумленный взгляд Ариель, он истолковал его по-своему и пояснил:

— Свое табельное оружие — пистолет системы «Глок» сорокового калибра — я на подобные операции не беру, он такой здоровенный, что его сразу же заметят.

— Но зачем тебе револьвер в баре? — спросила Ариель, с любопытством разглядывая кобуру. — Боже, да у тебя, оказывается, был с собой еще и нож? — с ужасом воскликнула она, когда он задрал вторую штанину и стал отстегивать от лодыжки кожаные ножны.

— Странный вопрос, — пробурчал Сэм, выпрямляясь и переводя дух. — Полицейскому положено иметь при себе оружие. Разве тебе это не известно? У меня есть и другие средства самозащиты — газовый баллончик, дубинка, наручники. Поняла, глупышка?

Глаза Ариель стали похожи на блюдца.

Довольный произведенным на нее впечатлением, Сэм встал, подошел к тумбочке, достал из нее металлический ящик и, положив в него оружие, запер, а ключик сунул в карман брюк. Предприняв эти меры безопасности, он босиком прошлепал до кровати и встал напротив Ариель, подперев кулаками бока.

Она окинула его восхищенным взглядом, жадно втянула ноздрями возбуждающий запах его полуголого тела и, зажмурившись, приготовилась к неминуемому. Однако вопреки ожиданиям ее герой не набросился на нее с жадностью дикаря, а лишь дотронулся кончиком пальца до ее соска. По спине Ариель поползли мурашки.

Полюбовавшись ее грудью, Сэм рывком поставил Ариель на ноги, велел ей стоять смирно и, наклонившись, принялся с жадностью голодного младенца сосать ее набухший сосок.

Ариель вздохнула и, пошатнувшись, едва не рухнула на матрац. В ушах у нее зашумело, перед глазами поплыли оранжевые круги. Сэм недовольно сказал:

— Я сказал: «Стоять!» Так в чем же дело?

— Это вышло непроизвольно, — моргая, ответила она.

Сэм снова припал губами к ее соску — томный стон сорвался с ее пухлых полураскрытых губ, однако она заставила себя стоять, словно статуя. Войдя во вкус, Сэм начал сосать ей другой сосок. Стоны Ариель стали громче, она затрепетала и воскликнула:

— Сэм, не надо!

— Тихо! — Он выпрямился и полюбовался своей работой.

Соски у нее стали алыми и напоминали рожки молодого козленка.

— Это круто, — одобрительно заметил он. — Но будет еще лучше, если ты разденешься.

Ариель закусила губу и промолчала, ее щечки стали пунцовыми, грудь учащенно вздымалась, покрывшись от возбуждения алыми пятнами. Сэм подкупающе улыбнулся и промолвил:

— Раздевайся! Я уложу тебя на кровать и стану целовать тебя везде…

— Везде? — с недоверием выдохнула Ариель.

— Разумеется! Стой так и не шевелись! — Сэм обошел вокруг нее и дернул за язычок молнии на платье.

— От тебя так хорошо пахнет, — прошептала она, одурманенная запахом его тела.

— Неужели тебе нравится запах пота и перегара? — спросил с недоверием он, чувствуя, что у него усиливается эрекция.

— Твоего пота — да, — пролепетала она, дрожа от сладких и чуточку тревожных предчувствий.

Сэм удовлетворенно ухмыльнулся и окинул ее масленым взглядом. Ариель инстинктивно прикрыла бюст ладонями.

— Ты передумала, трусишка? — Сэм изумленно вскинул бровь.

Ариель опустила руки и покачала головой.

— Вот так-то оно лучше! Не нужно прятать от меня свои прелести, глупышка! Кстати, если тебе все это наскучило, скажи мне об этом прямо, и я провожу тебя до дверей.

Она сглотнула подступивший к горлу ком и глубоко вздохнула. Он потеребил ее сосок, рывком стянул с нее платье и сказал:

— Раз ты на все согласна, то переступи через него!

Ариель покорно склонила голову ему на плечо и перешагнула через упавшее на пол платье. Локоны ее белокурых волос коснулись его лица и уха, и теперь уже его охватила дрожь.

— От тебя вовсе и не воняет перегаром, — прошептала она, плотнее прижимаясь к нему грудями. — Ты пахнешь так, как и должен пахнуть настоящий мужчина.

Сэм погладил ее ладонью по голой спине, сжал ягодицу и прохрипел:

— Ты такая красивая, черт бы тебя подрал! Любопытно, а волосы у тебя везде светлые?

Ариель густо покраснела.

— Можешь не отвечать, — сказал Сэм. — Я выясню это сам. Снимай трусики.

Глаза Ариель расширились и словно бы остекленели.

Она никогда еще не чувствовала себя такой незащищенной. Собрав остатки воли в кулак, она судорожно вздохнула и горделиво вздернула носик. Но смелости этот дерзкий жест ей совершенно не прибавил.

— Я жду! — Сэм широко расставил ноги и сложил руки на груди. Его взлохмаченные волосы были усыпаны сверкающими капельками воды, скулы потемнели от щетины, голубые глаза стали синими и блестели от вожделения.

С трудом поборов желание повалить его на пол и, стянув с него брюки, зацеловать до полусмерти, Ариель промямлила:

— Ладно, я сделаю это, если ты так хочешь…

Она зацепила резинку большими пальцами и спустила трусики на бедра. Сэм поддержал ее за локоть и помог ей завершить эту непростую процедуру. Лишь отшвырнув ногой трусики на ворох брошенной одежды, она сообразила, что ей следовало в первую очередь снять обувь. Однако для первого стриптиза даже то, что она не упала, вполне можно было считать успехом. Желая исправить свою оплошность, Ариель попятилась было к кровати, чтобы присесть на нее и наконец-то снять туфельки. Однако Сэм сжал ей локоть и хрипло сказал:

— А вот этого делать не надо! В босоножках твои ножки выглядят еще более привлекательными.

Взгляд его скользнул по ее дрожащим коленям и покрытым синяками бедрам к промежности и прилип к заветной точке внизу лобка. Ариель непроизвольно сдвинула ножки и замерла, охваченная странным предчувствием.

Сэм дотронулся кончиками пальцев до светлого хохолка на лобке, облизнул губы и промолвил:

— Раздвинь пошире ножки!

Он явно вознамерился доконать ее своими испытаниями! Вот если бы он ее снова поцеловал и нежно привлек к себе, тогда ее дрожащие ноги раздвинулись бы непроизвольно. Но это не входило в его намерения! Интуиция подсказывала Ариель, что он хочет вынудить ее струсить и убежать, продемонстрировав тем свою незрелость и неопытность в амурных вопросах.

Что ж, рассудила она, возможно, искушенности ей действительно пока еще недостает, однако все равно она женщина и давно уже стала бы его женщиной не будь он таким упрямым болваном. Ариель стиснула зубы и слегка раздвинула ноги.

Сэм пошевелил кончиком пальца кудряшки на ее лобке, глубокомысленно наморщил лоб и изрек:

— Здесь ты не столь же ярко выраженная блондинка. Однако же если учесть, что твои брови и ресницы тоже чуточку темнее, можно сказать, что это даже симпатично.

Впервые за свои прожитые двадцать четыре года она удостоилась комплимента в связи с оттенком волос на… в общем, на весьма пикантном месте и была этим потрясена. Интимную близость с Сэмом она представляла себе совершенно иначе, без предварительного осмотра ее тела. Ошарашенная столь неординарным поведением мужчины ее мечты, Ариель растерянно заморгала, не находя слов для достойного ответа. Ну зачем же он то и дело загоняет ее в тупик! Ведь пока она медленно раздевалась, воображение нарисовало ей совершенно иную картину любовной прелюдии: она была соткана из умопомрачительных лобзаний, легких ласковых соприкосновений, перерастающих в осознание невозможности отступления, и стремительного перехода к полному раскрепощению.

И все же даже такой поворот событий поверг Ариель в экзальтацию. Смущал ее лишь явственный аромат ее соков, об обильном выделении которых Сэм не мог не догадываться. Он отступил от нее на шаг и приказал:

— Повернись ко мне задом! Я хочу им полюбоваться!

От этого приказа у нее даже потемнело в глазах. Что он замышляет? А вдруг он велит ей наклониться? Дурацкие туфли внезапно сковали ей стопы, бедра словно бы слиплись намертво. Ценой титанических усилии воли она раздвинула-таки ножки и повернулась, оттопырив попку. Сэм похлопал ее по ягодицам:

— Умница! Обожаю эту часть твоего тела!

Ариель оцепенела, охваченная тревожным ожиданием. Щечки ее стали пурпурными и запылали, мышцы напряглись, а нервы натянулись как струны. Сэм засопел, согревая своим шумным и жарким дыханием ее копчик и вдруг, вцепившись в ягодицы руками, прохрипел:

— Ничего прекраснее я в жизни не видел!

Веки Ариель стали непроизвольно опускаться, рука машинально потянулась назад, а пальчики стали нащупывать мужскую гордость Сэма, все еще томящуюся в штанах. Но едва лишь она потянула за язычок молнии, как Сэм сжал ее запястье и строго произнес:

— Нет! Не смей меня щупать! Прижми ладони к бедрам и замри. Ты не вправе делать это без моей команды!

— Но почему мне нельзя тебя потрогать? — низким грудным голосом возразила Ариель, переступая от нетерпения с ноги на ногу. — Ты же трогаешь меня везде!

Сэм усмехнулся и ухватил ее руками за набухшие соски.

Она взвизгнула и простонала:

— Сэм…

— Тебе это нравится? А вот так? — Он потеребил ей соски и легонько подергал их, прижимаясь чреслами к ее ложбинке между ягодицами. Ариель замотали головой. Он принялся покрывать жаркими поцелуями ее спину, шею и плечи. Она закусила нижнюю губу, пытаясь подавить рвущийся наружу утробный стон и покачнулась.

— Ответь мне, Ариель! Тебе это нравится или нет?

— Да! Да! Но я еще хочу ощутить тебя внутри себя! — вскричала она.

— Я так и думал, — удовлетворенно промурлыкал он. — Но не забывай про наш уговор! Если ты нарушишь мои правила игры, у нас ничего не получится!

И он вновь принялся терзать ее набухшие пылающие соски, доводя Ариель до умопомрачения. Стоило лишь ей зажмуриться, как перед глазами у нее начинали вспыхивать искры и вертеться оранжевые круги. Груди обрели форму спелых дынь и ныли, соски зудели, а между ног все пылало, дрожало и плавилось. Сэм же всего этого словно бы и не замечал и продолжал ее ласкать. Доведенная им до исступления, Ариель вскричала:

— Пожалуйста, Сэм! Я больше не могу это терпеть…

И действительно, она явственно ощущала приближение какого-то ужасного взрыва, назревавшего в ее сокровенных интимных глубинах. Бедра ее пришли в хаотичное движение, и стоять спокойно, оттопырив зад, в который упирался эрегированный причиндал Сэма, она уже не могла.

— Ладно! — прохрипел он. — Раздвинь ноги еще шире! Так тебе будет удобнее стоять.

Он провел ладонью по ее животу и неожиданно ухватил ее за влажную промежность. Ариель покачнулась и жалобно заскулила.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — заверил ее он и, раздвинув коленом ее дрожащие ноги, добавил: — Наклонись пониже, чтобы мне было удобнее туда добраться.

С губ Ариель сорвался тихий отчаянный стон.

Сэм дотронулся кончиками пальцев до ее трепетного росистого бутончика — и по ее телу пробежал электрический ток.

Она пронзительно взвизгнула и застонала в полный голос.

Он рассмеялся и радостно воскликнул:

— Я никогда не промахиваюсь! Сейчас я доведу тебя до экстаза, крошка, и ты почувствуешь райское удовольствие. Мне так хочется тебе его доставить! Признайся, что ты рада! Ведь именно этого тебе хотелось?

Ариель замерла, не зная, что ответить. Ей, разумеется, хотелось испытать неземное блаженство, но стоять при этом, как мумия, она вовсе не собиралась.

— Не бойся, глупенькая, — прошептал Сэм, раздвигая пальцами ее половые губы. — Мы с тобой еще непременно прыгнем вместе в кроватку и забьемся в совместном экстазе. Если, конечно, ты не струсишь и не попросишь меня прекратить все это…

Она обиженно промолчала, и он, раздвинув пальцами ее срамные губы, начал поглаживать и потирать ей клитор. Ариель показалось, что она задыхается и вот-вот упадет в обморок.

— Дыши глубже, — посоветовал ей Сэм. — Я чувствую, что ты балансируешь на грани, детка. Интересно, сможешь ли ты сделать это стоя? Это было бы оригинально. Не всякой женщине такое удается. Трудно устоять на ногах, когда на тебя надвигается шквал острых ощущений. Не волнуйся, я не дам тебе упасть.

Он снова начал интенсивно массировать ее самое чувствительное местечко, время от времени дергая рукой за соски или же касаясь ее ануса.

Ариель уставилась невидящими глазами в темное окно и до крови прикусила губу.

— Скажи, если тебе станет больно, — прошептал он.

— Хорошо… — выдохнула она.

Он поцеловал ее в шею, она вздохнула — и он вогнал в нее весь свой средний палец.

Издав утробный рык, Ариель запрокинула голову и затряслась всем телом.

Он самодовольно хмыкнул и просунул туда же еще один палец.

Ариель отрешенно подалась назад и начала быстро двигать бедрами, уже ничего не соображая и повизгивая.

— Там у тебя так жарко и тесно! Ты настоящее сокровище! — глухо произнес он, ускоряя свои манипуляции с ее расплавленной промежностью.

Раздвинув пошире ноги и упершись ладонями в колени, Ариель согнулась в три погибели и целиком доверилась рукам Сэма. Горячие волны неописуемого блаженства растекались по ее напрягшемуся телу, из раскрытого рта вырывалось шумное дыхание и постанывание, а сердце готово было лопнуть. Наконец его сжатые пальцы проникли в нее до упора, она судорожно втянула ртом и носом воздух и, едва лишь Сэм в очередной раз надавил подушечкой большого пальца ей на клитор, завизжала так пронзительно, что у нее самой зазвенело в ушах. Утратив окончательно самоконтроль, Ариель стала совершать буйные, хаотичные телодвижения и надрывно стонать.

Сэм вовремя обнял ее своей мускулистой рукой за тонкую талию и не дал ей упасть и расшибить себе лоб. Одновременно с этим он каким-то непостижимым образом продолжал ритмично вводить в лоно палец. И так продолжалось до тех пор, пока у нее перед глазами не вспыхнуло ослепительно яркое пятно, а ноги не стали ватными. Потом Ариель отключилась и обмякла.

Очнувшись от легкого обморока, она обернулась и увидела, что Сэм с наслаждением сосет свои пальцы, увлажненные ее нектаром. Их пылкие взгляды скрестились. Он вынул пальцы изо рта и поднес их к ее губам. Она вздрогнула, ощутив головокружение. Сэм осторожно уложил ее животом на кровать, лег с ней рядом и погладил по голове. Случайно уколовшись заколкой, он чертыхнулся и, распустив ее волосы, переключился на поглаживание спины и ягодиц.

— Сэм, я хотела бы кое о чем тебя спросить, — робко пролепетала она, прервав его довольное мурлыканье.

— Спрашивай, — великодушно разрешил он и похлопал ее ладонью по попке.

— Ты намерен овладеть мной немедленно или чуточку погодя? — спросила она чуть дыша.

— Какая ты, однако, неуемная! Неужели нельзя полежать немного спокойно? — с легкой досадой пробурчал он. — Тебя следует хорошенько отшлепать за твое скверное поведение!

Ариель обиженно поджала губки и отвернулась. Он только что вознес ее на небеса, однако по-прежнему держался отчужденно. Собравшись с остатками сил и воли, она перевернулась на бок и с укором взглянула ему в голубые глаза. Его ноздри затрепетали от внезапного вожделения, и он скользнул масленым взглядом по ее стройному обнаженному телу.

Ариель воспользовалась этим, чтобы получше разглядеть его покрытую синяками, ссадинами и шрамами волосатую грудь. Несомненно, ему довелось побывать во многих опасных переделках. И вполне могло статься, что старые раны, полученные при выполнении служебных заданий, и не позволяли ему предаться с ней страстной любовной игре! Ариель вдруг устыдилась своего неуемного темперамента и похотливых мыслей, ей захотелось загладить свою вину перед Сэмом, доставить ему удовольствие, не вынуждая его при этом излишне напрягать свое уставшее, израненное и больное тело.

Она наклонилась и поцеловала след от бандитской пули, задевшей его плечо. Он оцепенел и затаил дыхание, интуитивно почувствовав серьезность ее намерений. Ободренная этим, Ариель стала целовать ему грудь и живот, опуская голову все ниже и ниже. Сэм молчал.

Истолковав его молчание как согласие с ее инициативой, она чмокнула длинный шрам у него под мышкой. Дурманный аромат, исходивший оттуда, разбередил в ней столь пылкие желания, что она принялась лобзать все его шрамы и ссадины подряд, словно бы в бреду восклицая:

— Ах, как я тебя хочу, мой милый!

Ее гибкие руки жадно ощупывали его мускулистое тело, бойкий язычок увлажнял горячую, солоноватую на вкус кожу, жаркое дыхание стало перемежаться с томным постаныванием.

Но как только она коснулась кончиком языка его плоского соска, Сэм грубо схватил ее за плечи и встряхнул. И не успела она и глазом моргнуть, как он уложил ее на спину и, сев ей на бедра, прорычал:

— Я ведь запретил тебе прикасаться ко мне!

Ошеломленная и обескураженная такой переменой в его настроении и диспозиции их тел на кровати, Ариель захлопала своими длинными ресницами и промямлила:

— Я исправлюсь! Прости меня! Это произошло случайно!

Сэм сделал свирепое лицо и глухо прорычал:

— Теперь уже поздно каяться!

От испуга у нее полезли на лоб глаза. Неужели он собирается выставить ее вон? Неужели он прогонит ее, так и не позволив убедить его, что вместе им будет просто божественно? Ариель так увлеклась своими предположениями, что слишком поздно заметила наручники в руках Сэма. Он решительно завел ей руки за голову и сжал одной рукой запястья.

— Что ты задумал, Сэм? — встревожено спросила Ариель, извиваясь всем телом.

— Воспользоваться этими браслетами для твоего усмирения, — зловеще ответил он, помахивая наручниками в воздухе.

Она замерла, побледнев от скверного предчувствия. Выражение его лица не сулило ей ничего хорошего. Стальные наручники, которыми он бряцал у нее перед носом, одним лишь своим видом сковывали ее волю. Ариель сглотнула слюну и стиснула зубы, отлично понимая, что он провоцирует ее на протест. Но отступать она не собиралась.

Продолжая сверлить ее испытующим взглядом, Сэм натренированным движением приковал ее за руку к спинке кровати и с ухмылкой спросил:

— Может быть, с тебя уже хватит?

Она мысленно прокляла его полицейские замашки и твердо ответила:

— Нет! Этого мне мало!

Сердце шептало ей, что Сэм не причинит ей боли, что он всего лишь играет с ней, пусть и по своим, жестоким, правилам. Но она-то знала его как облупленного, доверяла ему и любила его всеми фибрами души.

— Подумай хорошенько, Ариель! — нахмурив брови, сказал он.

Однако это ни капельки ее не напугало, напротив, она лишь укрепилась в своем намерении заставить его заглотить приманку. Она была даже готова прикинуться его покорной рабыней, чтобы в конце концов стать его полновластной единственной госпожой. Вот почему Ариель стойко выдержала его взгляд и отчетливо произнесла, выдержав театральную паузу:

— Я все уже решила!

Ариель тоже не лежалось спокойно: чепуха, которую порол о ней Пит, достигла ее ушей сквозь приоткрытое окно и привела ее в исступление. Кто тянул этого сопляка за поганый язык? Она стала остервенело метаться на матраце, пытаясь освободиться от наручников, и не утихомирилась даже при появлении в спальне Сэма. В груди у нее все клокотало от возмущения. Да как посмел этот слюнявый олигофрен походя пустить насмарку все ее чаяния и страдания?

Заметив кровавые ссадины на ее хрупких запястьях, Сэм сел на край кровати и сердито сказал:

— Прекрати немедленно! Так ты себя покалечишь!

Он схватил ее за руки и крепко их сжал.

Однако Ариель не вняла его предупреждению и продолжала дергаться, выкрикивая оскорбления в адрес Пита:

— Ох и не поздоровится же этому уроду, когда я доберусь до его ослиных ушей! Мне до сих пор еще не верится, что он молол обо мне всю эту ерунду, стоя на твоем крыльце! И как только под ним земля не разверзлась!

— Ты все слышала? — с недоверием спросил Сэм.

— Каждое словечко! Типун ему на язык!

— И ты ревнуешь?

— Ревную? Да я просто вне себя от бешенства!

— Ты взбесилась из-за того, что он отправился на водную прогулку со своей новой подружкой?

От возмущения у Ариель даже перехватило дух.

— Не будь хоть ты идиотом! — отдышавшись, воскликнула она. — Пусть он трахает кого ему угодно, мне на это наплевать! Меня бесит, что он выставил меня бесчувственной недотрогой, неприступной ледяной принцессой и даже… и даже…

— Динамисткой? — договорил за нее Сэм.

— Отпусти меня! Понял? — вытаращив глаза, вскричала Ариель.

— Тебя нельзя выпускать на улицу без наручников, у тебя безумный вид. Пожалуй, даже соседская собака поджала бы хвост со страху, если бы увидела тебя в таком состоянии. Нет уж, сначала успокойся, а там посмотрим, — ответил Сэм. — И перестань колотить своими острыми каблучками по моему матрацу, ты можешь проткнуть его насквозь!

— Вот и чудесно! А вдобавок я проломлю пол и сломаю спинку кровати! — пообещала ему Ариель. — Да еще подниму такой шум, что сюда прибегут соседи. Немедленно сними с меня эти чертовы браслеты!

— Так вот как ты решила меня отблагодарить за доставленное тебе удовольствие, — огорченно покачав головой, с грустью заметил Сэм. — Нет, определенно двух оргазмов тебе маловато.

Ариель кокетливо потупила глазки и захихикала, как проказливая блудница. От звуков ее развратного смеха у Сэма вновь возникла эрекция. Это так его развеселило, что он достал ключи и расстегнул ее наручники.

— Я не хотела тебя обидеть, — пролепетала Ариель, пока он массировал ее затекшие кисти и дул ей на запястья. — Мне было дьявольски хорошо с тобой и чертовски приятно. Пожалуйста, не сердись на меня, это было временное умопомрачение.

— И ты не обижайся на меня, — сказал он, разглядывая красные следы от наручников на ее нежной коже. — Я просто чуточку разволновался, увидев, как ты истязаешь и увечишь себя. Посмотри, сколько новых кровоподтеков появилось у тебя на руках, пока я разговаривал с Питом! Ну как тебе не стыдно!

Ариель виновато склонила голову.

— Могу я задать тебе один вопрос? — спросил Сэм после непродолжительного молчания, сделав непроницаемое лицо.

Она уловила в его голосе несвойственное ему спокойствие, граничащее с отрешенностью, и встревожено захлопала ресницами, лихорадочно прикидывая, что скрывается за этой подозрительной холодностью. Ведь сколько она его помнила, он постоянно шутил, язвил или дразнил ее, но никогда не был абсолютно спокоен.

— Какой вопрос? — чуть слышно выдохнула она.

Сэм вперил в нее проницательный взгляд и без обиняков спросил:

— Ты девственница?

Она мысленно чертыхнулась и закусила губу. В спальне воцарилась гнетущая тишина. Взгляд Сэма намертво пригвоздил Ариель к матрацу. С трудом оправившись от шока, она отвела глаза и пролепетала:

— Ты имеешь в виду чисто технический аспект?

Сэм прищурился и сформулировал свой вопрос по-другому:

— Ты участвовала в копуляции?

Ариель наморщила лобик и переспросила:

— В чем? Если ты подразумеваешь…

— Я подразумеваю коитус, Ариель! — теряя терпение, уточнил он. — Иначе говоря, совокупление, или сношение, или половой акт. Понятно?

— Ах так вот ты о чем! — Она сдавленно хохотнула. — Я даже сразу и не поняла, что речь идет о сексе. Хочу заметить, что джентльмены не должны смущать леди подобными вопросами. Но раз уж ты заинтересовался моими познаниями в интимной сфере, то я готова поддержать этот разговор. Итак, насколько мне известно, секс — очень емкое понятие, которое включает в себя поцелуи, петтинг, стимуляцию, прогулки при луне…

Тут Сэм не выдержал и взорвался:

— Ты трахалась с кем-нибудь или нет? Отвечай прямо! — заорал он, да так громко, что Ариель вздрогнула, переменилась в лице, прижала руки к груди и, встав на колени, торжественно произнесла, глядя ему в глаза:

— Клянусь, что я невинна!

Сэм от изумления раскрыл рот и отшатнулся.

— Я сберегла свою девственность для тебя! — с пафосом героини мелодрамы отчетливо добавила она, протягивая к нему руки.

Огорошенный таким поворотом разговора, Сэм начал медленно вставать с кровати, лихорадочно соображая, издевается она над ним или провоцирует на что-то. На долю секунды он утратил бдительность и отвернулся. Воспользовавшись этим, Ариель бросилась на него, очевидно, намереваясь упасть в его объятия, но вместо этого толкнула его плечом в бок. Сэм потерял равновесие и, раскинув руки, шлепнулся плашмя на пол, крепко треснувшись о него затылком. Все потемнело у него в глазах. Истолковав его нелепое падение как очередную забавную шутку, Ариель радостно захлопала в ладоши, просияла и прыгнула ему на грудь с задорным возгласом «Оп-ля-ля!». Издав хриплый стон, Сэм потерял сознание.

— Какой ты забавный, однако! — звонким девичьим голоском воскликнула она и, шлепнув его с размаху ладонями по ушам, ухватила за нос и принялась его крутить, как еще недавно Сэм вертел ее нежный сосок.

Сэм очнулся от столь активного возбуждающего массажа, раскрыл было рот, чтобы высказать ей все, что накопилось у него в душе, но она схватила его руками за покрасневшие уши и, рывком потянув за голову на себя, запечатала его уста страстным и долгим поцелуем, прикусив ему при этом своими острыми зубками до крови нижнюю губу.

Сэм впал в исступленный экстаз и завопил:

— Какого черта! Что за фокусы, Ариель?

— У тебя порочный, но дьявольски обольстительный рот, Сэм Уотсон, — грудным голосом промолвила она и, плотоядно облизнувшись, вновь поцеловала его, прижимаясь сосками к его обнаженной волосатой груди.

Сэм перестал сопротивляться и обмяк, покорившись судьбе, в ее страстных объятиях. После неудачного падения на пол его рассудок блуждал в потемках. Воспользовавшись этим, Ариель принялась с восторгом ласкать руками его тело, возбуждаясь от специфического мужского запаха. Войдя в раж, она стала накручивать на пальчик волоски, растущие у него на плечах, и, рассыпчато хохоча, по одному выдергивать их. Но и этого ей показалось мало! Она уселась ему на бедра и, запрокинув голову, понеслась вскачь на его чреслах, вообразив себя лихой наездницей.

Сэм зарычал и впился пальцами в ее тугие ягодицы. Его мужской причиндал чуть было не проткнул ткань штанов в своем устремлении в ее загадочное углубление. Потрясенная мощью этого дикарского напора, Ариель издала громкий стон и заерзала в воображаемом седле. Спустя мгновение она вновь содрогнулась в сладостном оргазме, упала Сэму на грудь и чмокнула его в ухо. Он простонал, закатив глаза к потолку:

— Ариель! Ты сведешь меня с ума! В тебя вселился дьявол!

— Просто я постоянно хочу тебя, — проворковала она и прикусила ему зубками мочку уха.

Сэм подпрыгнул и воскликнул:

— Боже! Сколько же в тебе страсти и огня!

— Не дергайся, Сэм! — сказала она.

Он раскинул в стороны руки и зашелся странным кудахтающим смехом.

Не теряя ни секунды, Ариель начала сползать по нему, покрывая своими влажными поцелуями его грудь и живот.

В отчаянной попытке сдержать ее головокружительный амурный напор, Сэм вцепился пальцами ей в белокурые волосы. Но, осознав тотчас же тщетность своих усилий, легонько шлепнул ее ладонью по макушке, как бы признавая свое поражение и благословляя на дальнейшие любовные подвиги.

— Не трепыхайся! — отозвалась Ариель и легким движением гибкой кисти расстегнула ширинку.

Рука ее незамедлительно проскользнула в прореху и нащупала там некий потный, горячий и весьма объемистый орган, который отныне должен был принадлежать одной лишь ей. Нетерпеливый шалунишка выскользнул из ее кулака наружу и явил свою фактуру во всей ее первозданной красе.

— Какое чудо! — восхищенно прошептала Ариель, любуясь глянцевой пурпурной головкой.

— Поцелуй! — сипло попросил ее Сэм.

Она поняла, что он подразумевает, и, взяв его божий дар обеими руками, облизала его от основания до самого кончика.

Сэм издал хриплый стон и задергался.

Ариель перевела дух и слизнула с головки соленую прозрачную густую капельку.

Сэм дернулся и случайно вогнал своего дракончика ей в глотку по самую мошонку.

Слезы выступили у нее на выпученных глазах, но оторопь быстро прошла, и Ариель, вынув своего нового дружка изо рта, проглотила слюну и воскликнула:

— Изумительно! Пожалуй, я отведаю этого еще! Конечно, если ты не возражаешь.

Сэм вдруг залился гомерическим хохотом, но это не остановило ее: она была слишком увлечена своим новым занятием, чтобы реагировать на посторонние звуки. Лиловый леденец едва помещался у нее во рту, однако она быстро к нему приноровилась и начала с аппетитом его покусывать и облизывать. К ее немалому удивлению, лакомства не убывало, а только прибывало. Более того, из этой волшебной дудочки внезапно вырвалась, словно крем из эклера, тугая струя великолепной помадки, при этом Сэм дико вскрикнул и затрясся, словно в припадке падучей. Это, однако, не помешало ей проглотить всю начинку до последней капельки и даже высосать еще чуточку.

Но не успела Ариель, облизнув губки, поинтересоваться, доволен ли Сэм своими ощущениями, как он повалил ее на спину и стал жадно целовать, раздвигая ей ноги коленом.

Внезапно он отпрянул, отжавшись на руках, вскочил и бросился к столику. Ариель, крайне изумленная его поведением, испуганно спросила:

— Что случилось, Сэм? Я тебя укусила? Ты ищешь йод, чтобы смазать им ранку?

— Нет, глупышка! — рассмеялся Сэм. — Я ищу упаковку презервативов! Никогда нельзя забывать о средствах самозащиты! Поразительно, как я мог потерять бдительность! Вот они, слава Богу! — воскликнул он, доставая пакетик из ящика.

Он разорвал его зубами, бегом вернулся к кровати и только тогда сообразил, что забыл снять штаны.

— Какой, черт подери, я нынче рассеянный! — в сердцах воскликнул он. — Это ты довела меня до такого состояния! Что ж, теперь не обижайся! Сама виновата!

С этими словами он стянул штаны, отшвырнул их в угол и занял исходную позицию между бедрами Ариель, на сей раз абсолютно голый.

— Ты надолго запомнишь этот момент, — добавил он и ухватил ее руками за ягодицы.

Ариель стиснула ногами его бедра, подалась торсом вперед и повисла у него на шее, шепча:

— И ты тоже, милый! Я готова остаться в таком положении навсегда. Ты рад, дорогой?

От избытка нахлынувших на нее эмоций она даже прослезилась.

На лице Сэма читалось сомнение, грудь его учащенно вздымалась, подобно воздуходувным мехам. Опасаясь, что он пойдет на попятную, Ариель сдавила коленями его бока.

— Расслабься, — промолвил он и погладил ее по попке ладонью. — Все будет хорошо, тебе не будет больно.

— Я знаю, что ты меня не обидишь, — пролепетала она.

— А вдруг я наброшусь на тебя, как безумный матрос? Ты дьявольски завела меня, крошка, и, признаться, я за себя не ручаюсь. Тебе придется мне помочь… — сверля ее пылким взглядом, сказал он.

— Так возьми же меня, как пьяный моряк, только что сошедший с корабля на берег, я не стану сопротивляться! — с неподдельной радостью в лучистых глазах воскликнула она.

Сэм улыбнулся и покачал головой:

— Нет, так дело не пойдет! Сначала поцелуй меня, только нежно!

Ариель растаяла от шквала охвативших ее чувств. Они вновь слились в долгом горячем поцелуе, от которого у нее помутилось в голове, а в промежности вспыхнуло пламя. Не в силах более терпеть этот восхитительный огонь сладострастия, Ариель оторвалась от его рта и прошептала:

— Я умру, если сейчас же не почувствую тебя в себе!

Сэм вздрогнул и замер, покраснев, как спелый помидор.

— Что с тобой, милый? — забеспокоилась она.

— Ничего, все в порядке, — пробормотал он, смущенно отводя взгляд. — Просто я опять забыл о презервативе. Не расслабляйся!

Он усадил ошарашенную Ариель на матрац, торопливо натянул резинку на главного виновника всех его теперешних хлопот и, переведя дух, на коленях подполз к партнерше.

— Ты весь вспотел, милый, и дрожишь как осиновый лист, — с улыбкой сказала она, пошире раздвигая согнутые в коленях ноги. — Иди же ко мне скорее, я тебя успокою!

— Вот в этом я сильно сомневаюсь, — пробормотал Сэм, упершись разбухшей головкой в преддверие ее росистого лона. — Однако и ты вовсе не сухая, — с улыбкой заметил он.

— Разве это плохо? Я ничего не могу с собой поделать, — пролепетала Ариель, чувствуя, как громко бьется в ее груди сердце. — Овладей же наконец мною!

Сэм поднатужился и с тихим стоном втиснул своего отважного первопроходца в начало ее таинственного темного тоннеля. Его голубые глаза засверкали, словно сапфиры, выражение лица обрело серьезность и сосредоточенность. Ариель томно вздохнула, закрыла глаза и блаженно улыбнулась, уверенная, что уж теперь-то он точно не передумает. Особого дискомфорта в связи с проникновением дерзкого гостя в ее вместилище сладострастия она не испытывала, легкое жжение и незначительное напряжение в промежности ее абсолютно не смущало. Напротив, чем глубже проникал в нее мужской инструмент Сэма, тем живее журчала кровь в ее жилах и тем веселее ей становилось.

Внезапно лицо Сэма исказилось, он зажмурился и, чертыхнувшись, вогнал своего шалунишку в ее тесную норку полностью. Ариель громко вскрикнула и вытаращила испуганные глаза: ей показалось, что она не может ни вздохнуть, ни пошевелиться.

— Извини, я погорячился, — сказал Сэм и медленно вытянул своего неуклюжего забавника наружу.

— Куда же ты? Только не оставляй меня! — в отчаянии воскликнула Ариель и стиснула стенками лона головку его дракончика так, что Сэм поморщился. Совершенно непроизвольно его торс снова подался вперед — и Ариель ахнула, потрясенная мощным ударом пениса по сокровенным глубинам своего женского естества. На губах ее тем не менее появилась блаженная улыбка. Ободренный этим, Сэм принялся работать тазом в ровном ритме, с каждой минутой все сильнее потея и сопя, как паровоз.

Неописуемая нежность разлилась по телу Ариель, ее сердце наполнилось чистым, радостным чувством. Закинув ноги Сэму на спину и обхватив руками его могучие плечи, она прижалась к нему набухшими грудями и принялась вертеть попкой. Он стиснул пальцами ее тугие ягодицы, захрипел и ускорил темп своих телодвижений. Ариель громко и пронзительно завизжала. Сэм вошел в нее до упора и затрясся в пароксизме оргазма. По его лицу струился пот, щетина на скулах покалывала ее нежную кожу, грубое шерстяное покрывало больно терло ей спину. Тем не менее она чувствовала себя совершенно счастливой. Сэм вдавил ее своим горячим потным телом в матрац и хрипло спросил:

— Ты жива?

Она лишь хихикнула в ответ.

— Теперь на твоей попке прибавится еще несколько синяков, — сказал он, разжимая пальцы. — Тебе не больно?

— Нет, Сэм, все чудесно, — выдохнула Ариель. — Мне понравилось.

Сэм вздохнул, выбрался из ее объятий и сел, припав спиной к спинке кровати. Затаив дыхание, Ариель ждала, что еще он ей скажет. После продолжительной паузы он промолвил:

— Пожалуй, тебе не помешает принять душ перед сном.

— Ты хочешь отправить меня домой? — испуганно спросила Ариель.

Сэм пожал плечами, спустил ноги с кровати и с кряхтением встал, морщась от боли в помятых боках.

— Ты хочешь остаться здесь до утра? — спросил наконец он.

— А ты этого хочешь? — спросила она.

Ничего не ответив, он направился в ванную, но возле самой двери остановился и, обернувшись, сказал:

— Предупреждаю: если ты останешься здесь, то я не засну, и тебе придется бодрствовать вместе со мной. Но учти, у меня могут возникнуть самые неожиданные фантазии.

— Вот и чудесно! — обрадовалась Ариель и, вскочив с кровати, босиком пересекла комнату, чтобы обнять его за плечи и припасть щекой к его волосатой груди. — Я тоже хочу предупредить тебя, милый, что не дам тебе сомкнуть глаз до рассвета! Уверена, что эта ночь надолго запомнится нам обоим. И всякий раз, вспоминая ее, мы будем спорить, чьи сексуальные фантазии оказались более оригинальными.

— С тобой не соскучишься, — простонал Сэм и, обхватив ее талию одной рукой, затащил в ванну. — Ты настоящий дьявол!

Она звонко рассмеялась, он стянул со скукожившегося дракончика презерватив и, бросив его в мусорное ведро, тоже залез в ванну. Ариель не могла насмотреться на его мускулистое тело, обильно покрытое шрамами и ссадинами. Особенно нравились ей его курчавые волосики на груди и те, что обрамляли его внушительное мужское достоинство.

— Первым делом нужно охладить твой пыл, — заявил Сэм и включил холодную воду.

Тугие струи ледяного душа повергли Ариель в легкий шок. Громко взвизгнув, она застыла с раскрытым ртом и глазами, вылезшими из орбит. Сэм сжалился над ней и включил горячую воду. Контраст ощущений был так приятен, что Ариель разомлела и не только простила Сэму его милую шутку, но и позволила ему тщательно вымыть ее с мылом. К концу процедуры она пришла в неописуемое возбуждение и была готова дать волю как его, так и своим фантазиям. Беспокоило ее лишь то, что до рассвета оставалось уже совсем немного времени…

— У вас все в порядке, мальчики? — с опаской спросила соседка, пытливо рассматривая братьев. — Наша помощь здесь не требуется?

Мысленно попросив Бога ниспослать ему, грешному и заблудшему полицейскому, более-менее правдоподобное объяснение, Сэм вымучил приветливую улыбку и бодро воскликнул:

— Доброе утро, Эспер! Что это сегодня вы так рано встали?

— Меня разбудил Пит! — ответила соседка. — Он так громко и долго стучал в дверь, что я начала беспокоиться, не стряслась ли какая-нибудь беда с вашей гостьей… Может быть, стоит кликнуть мужа? Или спустить с поводка Гаспара?

— Спасибо, Эспер, но ваша помощь нам пока не нужна, — поспешил успокоить ее Сэм, закрывая собой проход. — У нас все нормально. Просто Пит заехал немного раньше, чем я его ожидал.

Но все его старания были напрасны, проклятый пес залаял, и Эспер, подняв голову, увидела на лестничной площадке Ариель.

— Ах, так вы здесь, милочка? У вас все хорошо? Сэм рассказал нам вашу печальную историю! Бедняжка, я вам сочувствую! — воскликнула она.

— И что же, любопытно, наговорил вам мой брат? — с удивлением спросил у нее Пит.

— Все, разумеется. И как на нее напал на улице хулиган, и как он ее спас и привез сюда, чтобы бедняжка пришла в себя и отдохнула после постигшей ее беды, — выпалила Эспер. — У Сэма такое доброе сердце, бери с него пример!

Ариель едва не прыснула со смеху, а Пит вытаращил глаза на Сэма. Сделав серьезную мину, он взял соседку под локоть и вывел ее на крыльцо, говоря при этом:

— Вот видите, Эспер, у нас все прекрасно! Так что зря вы разволновались. Но все равно, спасибо вам за заботу. Бдительность превыше всего!

— Вот и я так считаю, — качая головой, сплошь облепленной бигуди, сказала Эспер. — Мы ведь соседи! Пошли домой, Гаспар! Тревога оказалась ложной.

Сэм затворил за ней входную дверь, и улыбка медленно сползла с его физиономии: Пит буквально кипел от ярости, Ариель же нервно переминалась с ноги на ногу.

— Значит, ты не говорил ей, что я проститутка, — огорченно промолвила она, решив разрядить обстановку.

— Какая такая проститутка? — вскричал Пит, схватив Сэма за руку.

— Это обыкновенная шутка, успокойся, — заверил его Сэм. — Просто мне захотелось ее подразнить.

Пит прищурил свои темные, как у отца, глаза и презрительно бросил:

— Сдается мне, что этим твои желания не ограничиваются!

— Прекрати, Пит! — Ариель попыталась вклиниться между братьями. Но этого они ей не позволили, и тогда она воскликнула, ткнув указательным пальцем Питу в грудь: — Тебя это вообще не касается, Пит Уотсон! Поэтому лучше закрой рот!

Пит смерил их обоих изучающим взглядом и, хмыкнув, спросил:

— Уж не собрались ли вы, голубки, в ближайшие дни пожениться? Быстро же вы, однако, сворковались!

Сэм едва не плюхнулся задом на пол. О какой женитьбе он говорит? Ариель, разумеется, тоже не ожидала ничего подобного. Сэм бросил на нее умоляющий взгляд, она побледнела и поджала губы, не желая комментировать эту чушь.

Пит скрестил на груди руки, демонстрируя всем своим обликом непоколебимую самоуверенность, и надменно промолвил:

— Если ты надеешься соблазнить ее, разгуливая в одних трусах по дому, то рекомендую расстаться с иллюзиями. Вспомни-ка, что я тебе говорил вчера вечером об ее отношении к подобным вопросам.

Сэм прекрасно помнил тот разговор, однако не собирался объяснять своему младшему брату, что вероятная девственность Ариель не только не отпугнула его, но и стала для него невероятным соблазном. Уж так он, очевидно, был устроен природой, что позабыл и о здравом смысле, и о правилах хорошего тона, и даже о самосохранении, как только представил, что может стать ее первым и — чем черт не шутит? — единственным мужчиной. Он просто обязан был овладеть ею.

— А тебе не приходило в голову, Пит, что она вполне могла внезапно изменить свое мнение? — прокашлявшись, наконец промолвил он. — Вдруг она решила стать современной, раскованной девушкой?

Братья пытливо уставились на Ариель. Она показалась Сэму такой хрупкой, растерянной, беззащитной и уязвимой, что от сострадания и жалости к ней у него заныло под ложечкой. Ариель вскинула подбородок и с вызовом сказала:

— Может быть, я так и поступила! Это мое личное дело!

Еще несколько минут назад она беззаботно улыбалась и была настроена весьма игриво. Теперь же взгляд ее погас и стал пустым и безразличным, словно бы душа ее вдруг омертвела. Вот что натворил его младший братец с этим ангельским созданием, которое готово было порхать по дому нагишом, пока Пит не сломал им весь кайф! От злости Сэм даже заскрежетал зубами, начиная сожалеть, что сразу же не послал своего братца ко всем чертям и не захлопнул у него перед носом дверь.

Предгрозовую атмосферу, воцарившуюся в прихожей, внезапно разрядил бодрый голос Джила:

— А что это вы столпились здесь в такую рань? Нормальные люди еще нежатся в постели!

— Откуда ты взялся, Джил? — обернувшись, с удивлением спросил Сэм. — Я думал, что ты надолго укатил по делам в город!

— Я только что оттуда вернулся! Боже, как я устал! — сказал Джил и, протянув Сэму портфель, припал спиной к стене. Вид у него был весьма необычный, и Сэм насторожился. — Я прослушал запись на ленте автоответчика, и у меня ум зашел за разум, — упавшим голосом произнес Джил, ослабив узел галстука и потерев ладонью затылок. Его сорочка с закатанными по локти рукавами насквозь пропиталась потом, на лбу блестела испарина. — И вот я приехал сюда, чтобы с тобой посоветоваться… — Он судорожно вздохнул и умолк.

— Да что стряслось? Какие-то неприятности в бизнесе? — спросил Пит. — Ты явно не в себе, братец!

Ариель начала потихоньку пятиться к лестнице.

— Да нет же, дела в моей компании идут прекрасно, тут внезапно возникли проблемы совершенно иного свойства. — Он запрокинул голову и дико расхохотался. — Жизнь преподнесла мне умопомрачительный сюрприз, от которого я, похоже, еще долго не смогу оправиться… — Он вновь разразился хохотом.

Сэм нахмурился, начиная всерьез тревожиться за душевное здоровье своего среднего брата. В отличие от дурашливого Пита, всегда обожавшего позубоскалить, Джил обычно вел себя спокойно и сдержанно, редко шутил и никогда не драматизировал трудности, с которыми он сталкивался. Что же могло вывести его из равновесия? О каком сюрпризе он говорит?

— Ты долго еще будешь ходить вокруг да около? — без обиняков спросил Сэм, теряя терпение.

Джил вытаращил на него свои карие глаза, налитые кровью, и выпалил:

— Мне позвонила одна юная особа из Атланты. Я ездил туда, как ты помнишь, по делам после кончины нашего отца… Так вот, похоже, что в результате той поездки я стал папашей!

Он зажмурился и треснулся затылком об стенку.