1.0 — создание файла — Librusec Kit, 1.1 — форматирование, скрипты — Isais.
Никосар
Бонни при скромном участии Биолога
Эндрю Штых, пьяница, бывший ганфайтер
«Дикий запад — это вам не шутка: бескрайние просторы, индейцы, — кто знает, что свалится вам на голову», — так думал Ник Калькер, не спеша покачиваясь в седле. Этого человека знали везде к западу от Техаса, его револьверы не знали промаха. Ник ехал по прерии и никого не трогал. Вдруг вдали заклубилась пыль, и показался дилижанс.
«Так-так, это бандиты», — как всегда подумал Ник, выхватывая револьверы. Дилижанс приближался, чемоданы сыпались, пассажиры визжали, лошади неслись все быстрее и быстрее. Кучер сидел не шевелясь, шляпа закрывала его лицо. «Мертв», — понял Ник и взвел курки. За дилижансом скакали четверо мужчин и беспорядочно палили в него.
«C четырьмя мне не справится, надо сматываться», — решил Ник и понесся перед дилижансом. Дилижанс быстро приближался, у виска просвистела пуля. Когда транспорт совсем поравнялся с лошадью Ника, тот отпустил поводья, и, ухватившись за какой-то ремень, влез на козлы, брезгливо подвинув ногой мертвого кучера, и поймал упавшие поводья. Чтобы избежать шальной пули, он пригнулся и направил лошадей к дороге. Рядом с убитым кучером лежал винчестер. Ник подобрал его и быстро перезарядил. Он гнал лошадей изо всех сил, но преследователи настигали его. Вдруг раздался громовой рев, и из-за деревьев показался Алекс Джекобсон на огромном вороном жеребце, с шестиствольной базукой[1] на плече.
— Кто посмел обидеть мою жену? — вежливо спросил он четверых амбалов, ласково наставив на них все шесть стволов. Бандиты, недолго думая, развернули коней и живо смылись, иногда оглядываясь через плечо и выкрикивая недвусмысленные ругательства. Ник остановил дилижанс и открыл дверцу. «Выходите, мэм, все в порядке», — сказал он и протянул руку в темноту. Он не заметил: как сзади к нему подошел Алекс и обернулся слишком поздно.
— Как ты смеешь приставать к моей жене?! — грозно заорал Алекс и одним ударом кулака сбил Ника с ног вместе с его лошадью[2]. — С тобой все в порядке, дорогая?
— Да, все хорошо. Этот джентльмен спас от грабителей мои новые лекарства, — послышался голос из кареты. Алекс нырнул внутрь и вынес жену на руках. В это время Ник, которому было не привыкать к дракам, поднялся и, потирая заплывший глаз, направился к ним.
— Однако у вас твердый кулак, мистер. Мне это нравится. Предлагаю вам свою дружбу. Кстати, я не успел представиться. Я Ник Калькер, — сказал Ник и протянул руку.
— Подожди дорогая, я еще разок врежу этому хаму, — произнес Алекс и поставил жену на землю.
— Но милый, он помог мне бежать от бандитов, — возразила женщина и умоляюще схватила мужа за рукав.
— Раз так, мистер, вот вам моя рука. Я — Алекс Джекобсон, владелец салуна «Silver Horse», а это моя жена Элен, по совместительству — врач нашего городишки, — улыбнулся Алекс и пожал Нику руку.
— Все это хорошо, но этого беднягу надо похоронить. — Ник указал на лежащего на козлах мужчину.
И в этот момент послышался слабый стон.
— О боже, он жив. Снимите его на землю; может, я еще смогу его спасти, воскликнула Элен. Мужчины сняли подстреленного на землю, Элен расстегнула на нем рубашку и осмотрела рану. — Пуля прошла навылет рядом с сердцем, ему сильно повезло. Но они напали сзади, как же его угораздило?
— Рикошетом, мэм. Видите — на его винчестере выщерблина, — ответил Калькер.
Элен наложила повязку, раненого погрузили в дилижанс и аккуратно повезли в клинику. Вскоре он пришел в себя и рассказал, что произошло:
— Зовут меня Алекс Сырцекс, я кучер компании «Мистер Смит и Со». Я совершал очередной рейс из Бостона в Маэм-спрингс, как вдруг на дилижанс напали четверо с закрытыми лицами. Я хлестнул лошадей и… больше ничего не помню.
— Почему же на нас напали, ведь у нас ничего ценного не было? — спросила Элен.
— Видите ли, мэм, я должен был вести золото, но в последний момент руководство компании передумало, и рейс заменили. Бандиты об этом не знали, ответил Сырцекс.
— Значит, этот городок называется Маэм-спрингс. Что ж, я задержусь здесь ненадолго. Вы не подскажете, где здесь можно поселится и где выпить? — вступил в беседу тактичный Ник Калькер.
— Остановится можно у вдовы Ходди, она содержит гостиницу, а выпить добро пожаловать ко мне в салун, — ответил Джекобсон.
— Отлично, договорились; через полчаса я у вас, — сказал Ник и вышел.
Маэм-спрингс был типичным маленьким городком Дикого Запада с парой улиц, салуном, гостиницей и церковью на окраине.
— Недурно! — осмотревшись, подумал Ник и направился к гостинице. На крыльце сидела немолодая женщина.
— Мэм, я могу снять у вас комнату? — спросил Ник.
— Конечно, мистер, два доллара в день. Живите хоть всю жизнь, но с условием: девок в комнату не водить.
— О'кей, мэм, я согласен, — ответил Ник, прикинув, что девку можно завести и не в комнату.
«Ну что ж, пора к Алексу. В подобных городках все сливки общества собираются в салуне», — решил Калькер и перешел улицу.
Войдя в салун, Ник сразу увидел пьяного ковбоя, которого держал за шиворот крепкий парень со звездой шерифа на куртке. За спиной шерифа пряталась заплаканная женщина.
— Ну-ну, Джулия, успокойтесь, все в порядке, — успокаивала ее Элен.
— Как же в порядке, когда мистер Мелхи завтра уезжает, а заменить его некем, — всхлипнула Джулия.
— Ничего, — ответил Мелхи, — замену найдем.
Он снял значок и подкинул его вверх. Поймал его Ник.
— Ну, вот и прекрасно, вот вам новый шериф, — заявил Мелхи и вручил оторопевшему Нику ковбоя. — Держи, приятель. Разберешься сам, а я пошел.
— Так, из огня да в полымя, — подумал Калькер. — Не слишком ли быстро, джентльмены, вы ведь меня еще не знаете…
— Ты прав, приятель, — сказал вошедший в это время здоровый тип с лицом отпетого негодяя, — зато меня здесь знают все. Так ведь, вы же все знаете Алекса Вершина?.. Давай значок, парень.
— А значком не хочешь? — ответил Ник, увидев, как осунулось лицо Джулии, и как побледнела Элен.
— Что ты сказа… — начал Вершин и, не успев удивиться, влетел в выставленные за стойкой бутылки.
— Сколько с меня? — Ник спокойно повернулся к Джекобсону.
— Пятьдесят долларов, приятель, — ухмыльнулся тот.
— О'кей, — Ник отсчитал деньги и переда их Джекобсону, — А теперь кто мне покажет, где здесь офис шерифа?
— Прямо напротив входа в салун, Ник, — Алекс Джекобсон указал на неказистое здание, на котором виднелось зарешеченное окно. — Это тюрьма, а у входа стоит твой стол. Заварушки случаются здесь часто, и тюряга недалеко от салуна служила вытрезвителем.
— Отлично. А теперь кто скажет мне, что я держу в руке?
— он обратился к Джулии.
— Уберите это ничтожество отсюда, шериф, я потом объясню вам, кто это, ответила Джулия и вышла вместе с Ником.
— Кто это? Похоже, ты его знаешь? — спросил у Джекобсона Пол Лекс, ковбой с ранчо BJ.
— Это Ник Калькер.
— Эй, я слышал о нем. Это ведь он пристрелил Громилу Джейка в Далласе. Он наведет здесь порядок. Может, он и Соккета поймает.
— Ну, это вряд ли, хотя бог ему в помощь, — смиренно заявил священник, расположившийся за столиком с молитвенником и кружкой пива. Это был преподобный отец Алекс Буг. — Надеюсь, новый шериф пожертвует деньги на новую церковь…
Раздался звон стекла, и, наконец, очнувшийся Алекс Вершин на четвереньках выполз в центр салуна, с трудом поднялся и, шатаясь, вышел и пошел к своей лошади. В окно было видно, как он упал уже пятый раз, пытаясь на нее залезть.
— Бог в помощь, сын мой, — пробормотал отец Буг, окуная нос в пиво.
К салуну подъехал всадник на запыленной лошади. Черная борода закрывала его лицо.
— Двойное виски, — бросил он, подходя к стойке.
— Надолго к нам, мистер..? — спросила Элен, подавая ему стакан.
— Логан. Майлс Логан, мэм. Я ищу работу, любую работу, но краткосрочную, ответил незнакомец, осушая стакан. — Можно снять у вас комнату?
— Недалеко есть гостиница, мистер, — сказал Джекобсон, закрывая жену плечом.
— Не люблю гостиниц, лучше здесь. В гостиницах старые леди устанавливают слишком строгие правила.
— Хорошо, мистер, вы можете остановиться в комнате наверху, — ответила Элен.
Внезапно на холме со стороны дороги показался дилижанс. Лошади были в мыле, но кучер продолжал хлестать их, крича:
— Помогите! Индейцы!!!
Дилижанс подлетел к офису шерифа и остановился. В городе все пришло в движение. Люди выскакивали из домов, хватая оружие. Посреди улицы на своем вороном гарцевал Ник Калькер, размахивал винчестером и что-то кричал. Джекобсон, схватив свою базуку, выскочил на улицу, но, вглядевшись в клубы пыли на горизонте, заорал:
— Тихо! — Все затихли. — Это шайоны[3], они никогда не выходили на тропу войны.
— Не выходили — так выйдут, — заявил выпавший из дверцы дилижанса долговязый мужчина. — Они гнались за нами от самого леса.
К ним вихрем подлетел Ник, спрыгнул с лошади и сказал:
— Если я не ошибаюсь, это шайоны. Но я слышал, это дружественное племя, так что же случилось?
— Я не знаю, — ответил Алекс, — но я выкурил трубку дружбы с Большим Медведем, и я попытаюсь с ним поговорить, — и, вскочив на лошадь, он помчался навстречу индейцам.
— Приветствую тебя, великий вождь. Что привело тебя в наш город?
— Красный Бык и его «стадо» воруют наших скво. Осталась только одна Легкое Облачко. Смотрящий Внутрь говорил с духами. Духи сказали, что белые люди продают наших скво за большие деньги. Мы пришли поговорить с белыми людьми из Города-у-холмов.
— Я помогу тебе, вождь, но причем тут жители города?
— Духи говорят, что Красный Бык возьмется и за белых скво. У него есть свои люди в городе.
Вскоре в салуне собрался совет. Горожане с сомнением посматривали на краснокожих. Тягостную обстановку разрядил «Вагон Вил» с джемом, который Элен недавно изобрела. Заговорил Калькер:
— Великий вождь, меня зовут Ник Калькер, я шериф этого городка. Прежде чем говорить о деле, я предлагаю выкурить трубку мира от имени наших народов.
— Ты правильно говоришь, белый человек, я слышал о тебе. Наши братья апачи зовут тебя Белым Бизоном. Я согласен с тобой.
— Он повернулся к стоящему за ним индейцу. — Быстрый Олень, принеси мою любимую трубку и мешочек с кинникинником.
Индеец вышел, но через минуту вернулся. Разжег трубку и подал ее Большому Медведю. Тот встал, выпустил дым на четыре стороны и сказал:
— Великий Маниту управляет нашими делами. Он создал и белых, и красных людей и наказал всем жить в мире. Да будет так. Хуг.
Трубку взял Калькер:
— Великий вождь сказал правду. Бог велел жить в мире. Белые люди и шайоны — братья и должны ими оставаться навсегда. Я все сказал.
…Женщины сидели на террасе и прислушивались к разговорам в салуне. Легкое Облако, миниатюрная молодая индианка с темными волосами, всхлипывала:
— Я боюсь возвращаться в вигвам. Когда мужчины на охоте, я остаюсь одна.
— Тебя не дадут в обиду. Ты останешься в городе, миссис Ходди присмотрит за тобой, — сказала Элен.
— О, Снежная Птица так добра ко мне, — бросилась индианка к миссис Ходди.
— Ничего, девочка, нас никакой Бык не посмеет обидеть. А то долго не протянет, — заявила миссис Ходди, заряжая свой «смит-и-вессон»[4]…
После соблюдения всех формальностей Джекобсон сказал:
— Вождь, расскажи, как все случилось?
— Это произошло сегодня ночью. Воины были на охоте. А в это время на наши вигвамы напали белые койоты и похитили наших скво.
— Как выглядит Красный бык? — спросил Калькер.
— Высокий мужчина с короткой стрижкой. Его лошадь ходит, как будто пританцовывает.
— Это Соккет, — сказал Джекобсон. — Я хорошо знаю его.
— Постойте, — сказал Калькер и, достав из кармана сложенную бумагу, развернул ее и показал. — Это пришло с дилижансом, это он?
— Да, — ответил вождь.
— Конечно, его разыскивают во всех штатах, а теперь и в нашем тоже, сказал Джекобсон.
— Так давайте его поймаем, — предложил Ник.
— Мы поможем белым друзьям, — торжественно заявил Большой Медведь.
Женщины, подслушивавшие за дверью, обрадовались: в кои-то веки мужчины решили защитить их честь! Элен передернула затвор любимой винтовки, Легкое Облачко испустила боевой клич, а миссис Ходди влетела в салун, размахивая револьвером и крича: «Мы принимаем бой!»
— Мы пойдем на север. Там есть заброшенные шахты, может, он там? предположил отец Буг.
В суматохе никто не заметил, как из дверей выскользнул Джек Захсон, молодой кудрявый парень. Воровато оглядываясь, он вскочил на лошадь.
— Девушка, где тут у вас север? — спросил он.
— Там, — махнула рукой Легкое Облако.
— Спасибо, бэби, — ухмыльнулся Джек и умчался.
— А не сболтнула ли я чего лишнего? — испуганно подумала она, но было уже поздно.
Следом из салуна вышли остальные. Первым, размахивая крестом, который на деле оказался замаскированным револьвером[5], вышел святой отец. Вскочив на брызжущего пеной осла, он дал шпоры и неспешно поехал к холмам. Следом вышел Калькер в шляпе, украшенной зуба ми гризли, с начищенными револьверами и винчестером в руках. За ним, весь обвешанный пулеметными лентами, с базукой в руках, банданой на голове и надписью на футболке «I love TEXAS» выскочил Джекобсон. Следом вышел Большой медведь, уже в боевой раскраске, и Смотрящий внутрь, торопливо запихивающий себе в прическу перья только что ощипанного им петуха. К этой компании присоединились ковбои с BJ, возглавляемые Полом Лексом, который был с ног до головы обвешен револьверами; Фил Кирс, кузнец-негр с кувалдой, клещами и ножом в зубах.
Мужчины, вооружившись, поехали к заброшенным шахтам. Женщины увязались было за ними, но им пришлось остаться и ухаживать за раненым Сырцексом и еще не пришедшим в себя от шока Шумаром Олесоном (так звали человека, приехавшего с дилижансом.) Только Элен с медицинской сумкой на плече вскочила на свою гнедую кобылу и помчалась к месту предполагаемой баталии. «Наконец-то у меня будет работа получше вытаскивания заноз из детей отца Буга![6]» — радостно подумала она. Последним из дверей салуна выполз Эндрю Штых, поддерживаемый Вершином и Грэштом. В зубах он держал потерянный кем-то из индейцев томагавк, и все время пытался что-то сказать, отчего томагавк падал на ногу Грэшту. Поддерживаемый ими, он влез в седло и с криком «GO!» попытался дать лошади шпоры, но лишь поранил ноги. От боли он мигом протрезвел и с удивлением обнаружил, что лошади под ним нет, а седло лежит на верхней перекладине коновязи. Лошадь же посмотрела на него грустными глазами, подумав: «Господи, что за осел мне достался!» — и громко издевательски заржала.
Вся кавалькада героев пыталась догнать святого отца, который, размахивая крестом, не спеша, трясся впереди. Сзади всех ехали Грэшт и Вершин, которым уже надоела эта гонка.
— Как ты думаешь, — спросил Грэшт, — Захсон предупредил Соккета?
— Не сомневаюсь. Соккета там уже нет, он ждет нас в каньоне Дьявола.
Поворотив коней, они помчались к каньону.
В это время наши герои подъехали к шахте, но Соккета уже не было.
«Кто-то его предупредил», — подумал Ник.
«Ты прав», — подумал Джекобсон и спросил:
— Ты можешь определить по следам, куда он поехал?
Ник осмотрел землю вокруг и сказал:
— Нет, эта лошадь танцует чарльстон, а мне никогда не нравились современные танцы.
Большой Медведь поползал по земле:
— Мы его не найдем. Он искусно путает следы. Придется возвращаться, как бы чего не случилось.
А тем временем в городе появился всадник. Он был весь в черном, в темных очках и с сигарой в зубах. За спиной у него висела снайперская винтовка с оптическим прицелом, а к седлу его белого коня была приторочена связка бананов. Выражение лица у него было пренеприятнейшее.
— Добрый ден, мадам. Гдэ я магу найти Энтони Соккета? — с сильным акцентом спросил он.
— И ты с ним заодно, с этим оболтусом? — возмущенно воскликнула миссис Ходди и щелкнула курком, — Убирайся, а то пасть порву, моргала выколю, рога посшибаю! Редиска!
— Я нэ жэнат, мэм, рогов у мэня нэт, — самоуверенно заявил незнакомец и, не спеша, поехал прочь. Ускорить шаг его заставили пули, взбившие фонтанчики пыли под копытами его лошади. Стреляла возмущенная миссис Харди. Легкое Облако проводила его задумчивым взглядом и сказала:
— Знаете, кто это был? Это Черный Ворон, он убивает по заказу. Если он здесь, значит, кто-то умрет…
В то же самое время в каньоне Дьявола болтали Соккет, Захсон, Грэшт и Вершин.
— Сейчас мы едем на ранчо BJ. Там никого нет, кроме хозяйки, и мы сможем захватить его без шума, — сказал Соккет, и все четверо молча поехали на запад.
У выхода из каньона они заметили черную фигуру. Вершин потянулся к револьверу, но Соккет знаком остановил его. Темная фигура подъехала к ним и обернулась черным мужчиной на белом мустанге.
— Мистер Энтони Соккет? — Соккет утвердительно кивнул головой. — Я Сэнди Шэммерли, я палучыл ваше письмо. Слющий, дарагой, я бэру дорого, понял, да?
— Я согласен, — кивнул Соккет. — Я надеюсь на вас, надо убрать Ника Калькера и Алекса Джекобсона.
— Слющий, дарагой, я прафэссионал, а не погулять вышел, так что нэ бэспокойся…
— Посмотрим. А пока поехали на BJ.
…Подъезжая к ранчо BJ, они думали каждый о своем. Каждый хотел сам убить Ника Калькера. Ворвавшись на ранчо, они заперли хозяйку в чулане и решили распить найденный ящик пива. Вдруг Соккет поднял руку:
— Тихо!
За окном раздавался стук копыт. Бандиты заняли места у окон и у двери, держа оружие наготове. Соккет выглянул в окно и увидел всадника в сомбреро и с бородой, закрывающей пол лица.
— Эй, хозяева дома? — крикнул всадник.
— Убейте его, — скомандовал Соккет.
Тут же ударили выстрелы. Всадник дернулся и привалился к шее лошади. Лошадь испуганно вздрогнула и бросилась по дороге к городу, унося своего неподвижного седока.
— Пора отсюда уходить, — Соккет поднялся с пола. — Я увезу женщину в каньон, вы езжайте в город и наблюдайте, а вы, мистер Шеммерли, приступайте к работе. Все поняли? Выполняйте!
В это время преследователи вернулись в город. Элен сокрушалась, что ей так и не нашлось работы. Навстречу им шел Мелхи.
— А чей-то вы тут носитесь? — потребовал он разъяснений.
Узнав о происшедшем, он обрадовался:
— Значит, я прав, что решил вернуться, Я решил открыть магазинчик, где будет продаваться все — от белых тапочек до гробов…
Внезапно на улицу вылетела взмыленная лошадь с неподвижным Логаном в седле. Мелхи аж подпрыгнул:
— Ну, что я говорил, вот и первый клиент, — и, схватив метр, помчался к лошади, но опоздал. Элен уже стаскивала Майлса с коня.
— Он еще жив, — сказала она, — но пульс очень слабый. Надо отнести его в клинику.
— Надо пойти выпить, — огорченно решил Мелхи, потеряв своего первого клиента. Через полчаса он в обнимку с Захсоном и Грэштом сидел в салуне и распевал популярную песенку: «Подбостонские вечера».
Пол Лекс и Алекс Джекобсон разглядывали клеймо на лошади.
— Слушай, Пол…
— Да, это определенно клеймо Джулии. Лошадь с ранчо BJ! Нужно немедленно ехать. На ранчо никого не было, кроме Джулии!
К ним подбежала Элен.
— Смотрите, что я нашла! Этот Майлс Логан на самом деле Кол Илис.
— А кто это такой и что он делал на BJ? — поинтересовался не посвященный в тонкости местной жизни Калькер.
— Но Кол Илис пропал много лет назад, и все думали, что он погиб, возразил Пол.
— Так кто же это? — заорал Ник, которому Джулия понравилась с первого взгляда, и он уже не раз прокручивал в уме планы на будущее: скромное ранчо, домик, лошади, Джулия и пятеро детишек…
— Это жених Джулии, — сочувствующе взглянул на него Пол. Нику показалось: что небо упало на него, но он не подал и виду: «Наверное, еще рано на пенсию», — решил он.
Вдруг раздался свист пули, и Пол Лекс осел на землю.
— Он слишком много знал, — прокомментировал Мелхи, подползая к нему с любимым метром.
— Ты что, он же еще жив, — возразила Элен, загораживая собой раненого. Вторая пуля просвистела в миллиметре от головы Алекса.
— Жив, да недолго, — заявил Мелхи. — И вообще, мне следует снять мерки со всех жителей. Пригодятся, — и, вскочив на ноги, пригнувшись и петляя, он побежал по улице.
Взгляд Ника привлек какой-то блеск на крыше соседнего здания, револьвер сам прыгнул ему в руку. С криком «Ложись, стрелять буду» Калькер открыл огонь. На крыше кто-то выругался с иностранным акцентом и исчез.
Конечно это был Шеммерли. Он спрятался в темном переулке, засунул руку в карман и достал оттуда разбитый самодельный патефон с одним наушником[7] и кучку битого стекла.
— …! — сказал он что-то кому-то на непонятном языке. — Ну, Калькер, погоди! Разбил мой лучший оптический прицел! И плеер!
Он вскочил на своего мустанга и помчался к BJ. Путь его шел через горы. Он гнал коня, не замечая, что его сумка пробита и все ее содержимое выпадает на землю. Он пришпорил коня, но тот вдруг возмутился и встал на дыбы, сбросив седока. Шеммерли выругался и выстрелил.
Конь жалобно заржал и свалился в пропасть. Сэнди сунул руку в сумку и в недоумении остановился: она была пуста! Патронов к винтовке не было. Он отшвырнул бесполезную теперь железку с оптическим прицелом и проследил: падала она долго. Снова выругавшись на непонятном языке, он поплелся дальше.
До ранчо было недалеко, и через пятнадцать минут он уже был в доме и заряжал свой револьвер.
Калькер и Джекобсон тоже не теряли время зря. Вскочив на лошадей, они помчались по следу Шеммерли. Через четверть мили Джекобсон заметил на земле тушу лошади.
— Ник, он пошел пешком, — заметил Алекс.
— Жестокий человек. Пристрелить здоровую лошадь! — ответил Ник и поднял винтовку. — Интересная идея приделать к винтовке подзорную трубу. Ведь из этой вот штуки он хотел пристрелить нас.
По едва заметным в пыли следам они поскакали дальше. Подъехав к ранчо, они спешились. Вокруг было тихо. Алекс пошел вокруг, а Ник прямо к дверям дома. Внезапно со стороны конюшни его окликнул странный голос с акцентом.
— Эй, шэриф, — Ник ясно услышал щелчок взводимого курка.
— Ты уже мертв, шэриф — сказал Шеммерли. Его палец уже нажимал на курок, когда Калькер внезапно повернулся. Шеммерли удивился: револьвер Калькера только что был в кобуре, а теперь уже черное дуло смотрело ему в лицо. Это было последнее, что он увидел. Он вздрогнул, когда пуля вошла ему в грудь и, когда он упал, это был уже труп.
С грохотом во двор въехала черная повозка с крестом и надписью с боку «Милостью просим! Мы вас проводим!» — и с облучка спрыгнул Мелхи со своим метром.
— Калькер, зараза, это же был наемный убийца! Если бы не ты, он бы перестрелял еще человек десять, а то и больше, и у меня было бы работенки побольше. А теперь этого психа хоронить по высшему разряду придется, — уныло сказал он и поплелся замерять Шеммерли вдоль и поперек. — Ладно, я пошел дрова искать, — и он сел на коня, которого выпряг из повозки, и уехал.
— Эй, а труп? — крикнул Алекс.
— Не живой, не убежит, потом заберу, — крикнул через плечо Мелхи и скрылся в облаке пыли.
Элен Джекобсон и Смотрящий Внутрь приступили к лечению Пола Лекса старинным индейским методом, ибо Элен уже призналась, что современная медицина бессильна, а помогать Мелхи никто не хотел. Погрузив больного на повозку, они отвезли его подальше от города. Смотрящий Внутрь нацепил на себя бронежилет и шлем, переделанные из раздобытых где-то доспехов испанского конквистадора, и начал плясать вокруг Лекса, подвывая и посыпая больного черным порошком, называя его «хоропохо»[8] и доставая его из коробочки с надписью «Порох». Потом он завернул раненого в какие-то сухие травы, присыпал еще порошочком и, скомандовав: «Ложись!», поджег траву.
Жутким взрывом Элен отбросило метров на пять. Когда пыль рассеялась, она увидела большую воронку. Рядом с Элен сидел Смотрящий Внутрь, его каска была сильно помята, а от бронежилета остались одни воспоминания. Он моргнул глазами:
— Хм, что-то переборщил с дозой…
Они подошли к воронке и заглянули внутрь. На дне сидел Пол, живой и здоровый, и пытался завязать хвостик из опаленных волос.
— Что произошло? — спросил он, увидев удивленные лица Элен и индейца.
— Надо же, получилось, — удивленно сказал шаман. — А я и не ожидал…
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Элен.
— Да ничего, — испуганно ответил Смотрящий Внутрь, — мне все подсказывают духи, и этот способ мне подсказал дух, которого пытались лечить именно таким образом.
Послышался странный звук, похожий на стук упавшего мешка картошки — это Лекс, представив, что было бы с ним, если бы лечение не получилось, и, потеряв сознание, свалился опять в воронку, откуда он уже успел было выбраться.
В это время наши герои, Ник и Алекс, въезжали в город. Их внимание привлек плакат на краю дороги. Он изображал президента Линкольна в куцем пиджачке; в одной руке у него была кепочка[9], а другая была вытянута в сторону. Под плакатом была надпись: «Верной дорогой идете, мистеры». Рука указывала на черный домик с надписью: «Похоронное бюро „Милости просим“. Мы вас проводим, у нас лучший буут хилл[10] к западу от Бостона». Довольный Мелхи что-то строгал, пытаясь насвистывать: «А я трупика узнаю по вонище». Увидев Ника и Алекса, он издалека закричал:
— Ну что? Не нашли мне еще новых клиентов?
Но Алекс как будто не слышал его.
— Послушай, Ник. Как только мы узнаем, где Соккет, он сразу исчезает с этого места. Тебе не кажется, что у нас завелся стукачок?
— Точно, Алекс. Может нам организовать КГБ?
— А что это?
— Это типа ку-клукс-клана, только убивать будем не только негров, а всех подряд. А потом посмотрим, как будет вести себя Соккет. — ответил Ник.
Мимо них пробегали люди, восторженно крича что-то. Проехали на повозке Элен и Смотрящий Внутрь, поддерживая Пола Лекса, который время от времени вспоминал процесс лечения и пытался свалиться на землю. Алекс и Ник последовали за ними.
Все бежали к церкви. Это привезли труп Шеммерли. Народу набилось полная церковь.
Наконец показался отец Буг с кружкой пива в руке. Он поставил кружку на гроб, повернулся к прихожанам, сказал:
— Аллах акбар, — и икнул. Оглянувшись по сторонам, он понял, что сказал что-то не то, и попробовал еще раз:
— Господи поми-и-илуй, — запел он и осекся. Наконец он понял, где он.
— Здравствуйте, дети мои.
— Здравствуй папа! — ответили 15 детей, сидящих на первом ряду. Отец Буг стушевался, полез в карман и достал оттуда сложенную гармошкой бумагу. Безуспешно пытаясь спрятать ее в руке, он стал читать:
— Мы собрались здесь, чтобы про…, - он поднес листок к глазам, промочить горло, то есть проводить в последний путь вот этого типа. Он много сделал в жизни: одним он помог… уйти из жизни, другим за счет этого обогатиться, — святой отец многозначительно посмотрел на Мелхи, который деловито, с ангельским выражением на небритом лице ползал между рядами с линейкой, довольно хмыкал и что-то записывал. «Если все пойдет так, как всегда шло у Соккета, то я здорово подзаработаю. А если не так, придется устроить пышные похороны Соккету, и я все равно не останусь в накладе», — довольно думал он.
Тут в церковь ввалился пьяный Штых, горланя: «Пиво, милое пи-и-иво, светит луна или падает снег…»
— Тихо, тихо… Отпевание все-таки… — зашикали на него.
— А кто умер? Шеммерли? Этот идиот с подзорной трубой на винчестере? Ну, так туда ему и дорога! А поминки будут, с блинами и пивом?
— Да, — ответила Элен.
— Ну, тогда я остаюсь, — ответил Штых, рыгнул и плюхнулся на скамью.
«Господи, врежь ты этому грешнику, поставь ему фонарь под глаз, дабы осветил он тернистый путь свой», — подумал святой отец и с удивлением обнаружил суетящегося рядом Мелхи с метром.
— Могу ли я помочь тебе, сын мой?
— Ничего, ничего, сам справлюсь, — невежливо ответил Мелхи.
— Ну тогда бог в помощь, сын мой.
— Спасибо, святой отец! — растрогался Мелхи и высморкался в подол рясы святого отца.
— Ну, все, можете закапывать, — заявил святой отец, побрызгав покойника святой водичкой. Тот принюхался и чихнул.
— Святой атэц, зачэм же выливать столько пива?
— Как, этот нахал еще жив? — возмутилась миссис Ходди и прицелилась из своего смит-и-вессона.
— Ну уж нет, умер так умер! — заявил Мелхи и принялся заколачивать крышку гроба.
— Тогда я хочу, чтобы мэня пахараныли на родынэ[11], - испуганно сказал труп.
— А кто платить будет? — насмешливо спросил Мелхи.
— Я заплачу, Соккет мнэ должен нэкаторую сумму, — заверил его покойник.
— Ладно, отправим тебя на родину, — неохотно согласился Мелхи.
— Ну тогда я умэр и моя душа спокойна, — ответил труп и закрыл глаза.
— Неисповедимы пути Господни. — Пробормотал отец Буг и залпом допил пиво.
Мелхи взвалил гроб на спину и удалился, следом за ним потянулись и остальные.
Ник вышел из церкви на улицу и увидел странного типа в шапке, подбитой мехом и в расшитых сапогах.
— Ты кто? — спросил Ник.
— Рюриковичи[12] мы, — ответил тот. — Не видел ли ты холопа моего сокольничего, Тошку?
— Тьфу, тьфу, опять привидения балуются, — плюнул Мелхи и пошел грузить гроб в дилижанс. Покойник довольно улыбался в темноте гроба.
Кучер дилижанса Сырцекс с рукой на перевязи отнекивался:
— Нет-нет, никуда я не поеду! Соккет не любит оставлять свидетелей и разделается со мной!
— Ничего, с тобой поедет Шумар. Он учитель и в нашем городе ему делать нечего, — успокоил его Мелхи.
— Как это… Как это нечего? — пролепетал Олесон Шумар.
— А так. Детей-то нет, учить некого. Отцебуговские дети не считаются: он их ни за что в школу не отдаст. Он ведь вообще скрывает, что они есть, объяснил Мелхи.
— Нет, я не поеду. Я ведь тоже свидетель и Соккет имеет зуб и на меня. К тому же их четверо и они уложат нас двоих как котят. — Призывал к справедливости Шумар. Но Мелхи оставался непокобелим:
— Но ведь нельзя, чтобы труп здесь вонял. А никто больше ехать не может. Не хочешь же ты, что бы вас сопровождала миссис Ходди? — язвительно спросил он.
А в это время Ник, Алекс Джекобсон и Большой Медведь совещались.
— Итак, они украли Джулию Богдесон. Нужно ехать искать их, а то они еще чего-нибудь натворят, — сказал Ник.
— Мои воины видели следы копыт лошади Красного Быка у каньона Дьявола, сообщил Большой Медведь.
— Ну и чего тогда мы сидим? Понеслись! — Алекс взвалил на плечо базуку. Разнесем каньон к едрене фене!
Тут раздался стук копыт, и город примолк: по улице неслись четыре всадника, а за ними с криком и улюлюканьем неслись женщины.
— Это же Джулия, а с ней индейские скво! — воскликнула Элен.
Всадники подлетели к салуну и свалились с лошадей.
— Спасите нас! Спасите от этой мегеры! Она разорвет нас на куски! стонали они. При детальном рассмотрении это оказались Соккет, Вершин, Грешт и Захсон.
— Так вот они, стукачки! — злорадно улыбнулся Алекс Джекобсон и навел на них базуку. Джулию уже держали за руки и за ноги половина жителей города, но она все еще вырывалась.
— Алекс, не трогай их! Посмотри — они ведь уже не похожи на злодеев! взмолилась Элен.
— Да-да, мы исправились, мы уже хорошие! — перебивая друг друга, заголосили бывшие бандиты. Грэшт подобрал выпавшего из рукава туза и выжидающе уставился на Ника.
— Ладно, — сказал тот, — отпустим, а, ребята?
— Нет, — заявила Джулия, — у меня с ними есть кое-какие счеты!
— Какой козел выразил мысль о том, чтобы захватить эту женщину? — грозно спросил Соккет у своих помощников.
— Но, шеф, ведь вы сами… — начал было Захсон, но, увидев кулак Энтони у своего лица, осекся.
— Калькер, старина, — умоляюще сказал Соккет, — подержите эту девицу хоть немножечко…
Ник оглядел толпу, окружающую Джулию.
— Конечно, сил у нас маловато, но минут пять, может быть…
— Пять минут? Успеем добежать до канадской границы! — обрадовано воскликнул Вершин и убежал на север. За ним рванула вся оставшаяся троица.
— Ну вот, и пострелять не дали… — вздохнул Алекс, глядя на оседающую пыль. Мелхи посмотрел вслед удаляющимся бандитам:
— А зря мы все-таки их отпустили. У меня уже приготовлены классные надгробные камешки. Ну ничего, может еще вернутся…
— Вот и все, — сказал Ник Сырцексу и Шумару, — Можете ничего не бояться. Да и я поеду вместе с вами.
— Как же так? — воскликнула Джулия. — Я думала, вы зайдете хоть выпить чашечку пива или рюмочку чаю…
— Мэм, ваш жених уже поправляется, он в клинике у Элен,
— прервал ее Ник.
— Ах! — воскликнула Джулия и сломя голову побежала к Колу Илису.
— Вот все они, женщины, такие, — сочувственно сказал Алекс и положил руку на плечо пригорюнившемуся Нику, — их спасаешь-спасаешь, а они убегают от тебя к другому…
— Вы сказали, что уезжаете? — воскликнула миссис Ходди.
— Но вы ведь наш шериф?
— А шерифом у вас будет Эндрю Штых. Он хороший ганфайтер и в случае чего защитит вас. — Ответил Ник.
— Этот бездельник? — возмутилась вдова.
— Но миссис Ходди, это раньше я пьяницей был, пока шерифом не сделался. А теперь я исправляться начну, — сказал Эндрю и в доказательство разбил бутылку с пивом об свою голову.
Шумар сел в дилижанс. Сырцекс забросил гроб на багажник.
— Осторожней, чай, не дрова бросаешь! — обиженно проворчал труп. Ник проворно вскочил на лошадь, снял звезду и отдал ее Штыху. Дилижанс рванул с места, следом поскакал Ник. Горожане махали руками, платками, а Мелхи чьим-то белым саваном.
Вскоре дилижанс и всадник скрылись в пыли, а над прерией разносился замогильный голос, напевающий: «И только который в гробу не махал…»
Происхождение данного вида оружия доподлинно неизвестно, посему верить в ее существование не советую.
Люди, не судите его строго, он по натуре вспыльчивый, но очень справедливый.
Автору прекрасно известно, что шайоны в этой местности не живут, но помочь ничем не может.
В отличие от мужей, оружие она никогда не меняла.
Давно утерянный артефакт времен крестовых походов.
Не надо удивляться, святой отец тоже мужчина, а как говорится — Папа далеко, а Бог еще дальше, а женщины куда ближе.
Патефон был японский, дрянь, короче.
Еще один секрет древней индейской медицины, который утерян так давно, что автор этого не помнит.
Здесь автор, возможно, совершает ошибку, но что кепка где-то фигурировала, это точно!
Кладбище; считалось, что там похоронены только убитые, то есть умершие, не сняв сапог.
Где-то на Кавказе.
Здесь автор видимо тоже заблуждается, но это его проблема.