Компания «Мечта на заказ» работала на рынке счастья уже десять лет и по праву считалась самой успешной компанией среди всех компаний того же профиля. За все десять лет — ни одного нарекания. Ни одной ошибки, ни одного недовольного клиента. Даже ни одного мутного слуха! Последнее обстоятельство, безусловно, о многом говорило знающим людям. Конкуренция жесткая. Конкуренты готовы поливать друг друга грязью ради одного заказа. И поливали, а как же. Друг друга. Но репутация «Мечты на заказ» была настолько безупречна, что никому даже и в голову не приходило слова дурного о ней сказать. Хотя заказов у нее было больше, чем у всех остальных, вместе взятых. Солидная компания.

Разумеется, миссис и мистер Смит решили обратиться именно в эту компанию. В «Мечте на заказ» заказы стоили намного дороже, чем во всех остальных подобных компаниях. Но миссис и мистер Смит были очень состоятельными людьми, чтобы не сказать больше. И уж что-что, а на мечту не пожалели бы никакой суммы в пределах разумного.

Сумма оказалась разумной. Мечта стоила не дороже их новой яхты.

— Доктор, вы уверены, что все условия будут соблюдены? — на всякий случай уточнил мистер Смит перед тем, как подписать договор.

— Разумеется, уверен, — снисходительно ответил Доктор с мягкой улыбкой. — Вы не представляете, сколько раз я слышал этот вопрос! Сотни раз! Когда речь идет о мечте, людям свойственно сомневаться. Не все верят, что это возможно. Но когда мечта исполняется — это… Да вы почитайте отзывы. Люди не скрывают своих чувств.

— Да, я уже читала, — растроганно сказала миссис Смит, осторожно трогая платочком повлажневшие ресницы. — Все заказчики в восторге, буквально все! Ни одной претензии! Ни одной ошибки! Ах, Доктор, вы гений. Как вы это делаете?

— Большой многолетний труд, — сказал Доктор с мудрой улыбкой, скромно опуская глаза. — Использование прогрессивных технологий. Новые научные открытия. И, разумеется, самоотверженная работа всего коллектива.

Мистер Смит подписал договор.

— Ну вот, — сказал Доктор с обнадеживающей улыбкой. — Считайте, что половина дела сделана. Через девять месяцев мы сообщим вам о выполнении заказа.

Миссис и мистер Смит вышли из офиса компании «Мечта на заказ» и остановились, с просветленными лицами оглядывая огромную территорию, огороженную со всех сторон трехметровой кирпичной стеной, украшенной поверху колючей проволокой под высоким напряжением. На территории, кроме офиса, находилось множество зданий: производственный корпус, лаборатории, жилье для персонала, коттеджи для гостей… Пышная растительность заполняла все свободное от зданий место. Среди растительности были почти незаметны вооруженные охранники. Вдоль трехметровой стены бесшумными тенями скользили огромные псы, пристегнутые цепями к проволоке, натянутой между врытыми в землю железными столбиками с видеокамерами и прожекторами наверху. Мистер Смит прикинул стоимость всего комплекса и веско сказал:

— Мы не ошиблись, дорогая. Эта лавочка пахнет миллионами. Заказ выполнят как надо.

— Ах, — сказала миссис Смит. — Как я счастлива, дорогой! Это настоящее, большое человеческое счастье! Я жду — не дождусь, когда осуществится моя заветная мечта!

Заветная мечта миссис и мистера Смит осуществилась через девять месяцев. Им вручили сына, отвечающего всем требованиям, указанным в договоре. Гарантийный талон прилагался. Миссис Смит плакала от счастья, не скрывая слез. Мистер Смит ошалело улыбался и краснел.

Когда они наконец ушли, Доктор сказал с доброй улыбкой:

— Все-таки приятно смотреть на счастливых людей.

— Да, — согласился его Помощник. — Счастливые — они такие… э-э… счастливые, да. Доктор, а что делать с отбраковкой?

Доктор посерьезнел, подумал и спросил:

— У нас заказы на трансплантанты есть в этот раз?

— Пока нет. Но есть информация, что будут, — сказал Помощник.

— Ну, тогда пусть отбракованные пока поживут. Всех — в отстойник, проследить, чтобы кормили нормально. Готовые кормилицы есть?

— Из рожениц четверо согласились сотрудничать с нами на постоянной основе. Они пока покормят. Хотя четверо на такую ораву… В этот раз оказалось одиннадцать отбракованных младенцев.

— Ничего, справятся, — сказал доктор со спокойной улыбкой. — Можно немножко смесями подкармливать. Главное, чтобы не заболели и дожили до того, как заказ на органы придет.

— Прослежу, — сказал Помощник. — А с остальными роженицами, с теми, кто не хочет на нас работать? Как всегда?..

— Разумеется, как всегда, — ответил Доктор с удивленной улыбкой. — Почему бы должно быть не так, как всегда? Залог успешного бизнеса — это бережное сохранение многолетних традиций. К тому же, собаки уже давно ждут свежего мяса. О здоровье животных мы тоже обязаны думать, не правда ли?

— Правда, — согласился Помощник. И на всякий случай произнес любимую фразу шефа: — Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак.

— Вот именно, — одобрительно сказал Доктор с ласковой улыбкой. — Распорядитесь о выполнении текущих дел и займитесь набором нового состава будущих мамаш. У нас уже три новых заказа, поэтому дюжины в этот раз будет маловато. Для точного выполнения заказа нужен богатый выбор. Мы должны сохранять безупречную репутацию компании.

Я проснулась на небольшой круглой поляне, поросшей изумрудной травой, очень мягкой и шелковистой на первый взгляд. Я протянула руку и коснулась пальцами коротких стебельков и листиков. Да, они были как настоящий шелк! Я никогда не видела такой изумительной травы! Такой мягкий и шелковистый был только шелковый ковер в моем будуаре! Он был настоящий, ручной работы и очень дорогой. Я имею в виду ковер, если вы еще не поняли. Хи-хи. Впрочем, будуар был тоже весь ручной работы и очень дорогой. Но цена не имеет никакого значения для моих родителей. Они настоящие олигархи, так что могут позволить себе все. А мне — тем более. В смысле — позволяют мне все, если кто не понял. Хи-хи.

Я лежала на изумрудном ковре шелковой травы и думала, что это за место и как я здесь оказалась. После вчерашнего думать было тяжело. Вдруг откуда-то сбоку донесся странный звук: вроде бы, кто-то всхлипнул. Я осторожно повернула голову, от чего мои белокурые локоны… то есть нет, я же вчера перекрасилась в жгучую брюнетку! Ну, все равно, мои роскошные волосы цвета воронова крыла изящно разметались элегантной волной по изумрудной траве. Очень красивое сочетание. Надо бы заказать себе что-то гламурное в такой гамме. Вся тусовка сдохнет от зависти.

В общем, я повернула голову на странный звук и увидела целую кучу каких-то белобрысых девиц, сбившихся в стаю недалеко от меня. Все они были в безвкусных розовых прикидах, вышедших из моды на прошлой неделе. Ясно, что это были дочки мелких бизнесменов, выбившихся из грязи в князи не так давно. Девицы были похожи друг на друга, как десять Барби из одной серии. Нет, одиннадцать. То есть, девиц было одиннадцать, если кто не понял. Хи-хи.

— Ну, и что тут за съезд клинических блондинок? — саркастически поинтересовалась я с присущим мне чувством юмора, садясь в позу лотоса и с законной брезгливостью разглядывая эту розово-белокурую толпу. Это было даже хуже, чем мне показалось сначала: у двоих был маникюр цвета бордо, а у одной даже не было педикюра! Похоже, здесь собрались отбросы высшего общества.

— Вот именно блондинок! — рявкнул у меня за спиной грубый мужской голос с неприятным акцентом. — Заказывали партию блондинок! А ты откуда взялась?

Я стремительно и изящно обернулась на это наглое замечание, уже готовая, чтобы дать достойный отпор этому мужскому шовинисту… И невольно замерла в элегантной позе неустойчивого равновесия, увидев того, кому, видимо, принадлежал голос. Это был двухметровый уродливый орк… или эльф? Я забыла, как их называли в той книжке, на обложке которой видела это существо. Помню, что они, кажется, должны охотно подчиняться приказам.

— Заткнись, урод, — сказала я с присущим мне достоинством. — Ты с кем разговариваешь? Ты знаешь, кто мой папа?

Урод вытаращил глаза и гулко захохотал. Точно такой же хохот раздался справа. Я посмотрела туда. Там стоял точно такой же урод, только еще уродливей, и точно так же ржал, аки крокодил, демонстрируя огромные зубы, не видевшие нормального высокооплачиваемого стоматолога. Я напрягла память и вспомнила еще одну важную вещь: эти существа охотно смеются любой шутке. Это обнадеживало. Ведь у меня есть чувство юмора, если кто еще не понял. Хи-хи.

Уроды перестали ржать аки обдолбанный Юрик… блин, опять забыла фамилию этого Юрика. Ну, я и не обязана помнить фамилии всех юриков, с кем всего один раз трахалась. Хи-хи. Помню, что у этого, вроде бы, предок депутат, третий депутатский срок мотает. Ну, вы поняли, о ком я говорю.

Уроды переглянулись, и один из них рявкнул:

— Кто твой папа?! Твой папа лживый гном! И он поплатится за свой циничный обман!

— Но-но, — сказала я строго, гордо откинула свои роскошные волосы за спину и погрозила уроду изящным пальчиком с эксклюзивным маникюром. — Вот не надо мне лапшу на уши вешать! К моему папе даже генпрокуратура претензий не имеет! А вы заявляете! Какие у вас доказательства?

— Ты, — грубо рявкнул другой урод. — Ты самое главное доказательство. Мы заказывали у твоих родителей блондинку, классическую! Твой наглый папа потребовал стопроцентную предоплату, получил, раскрутил бизнес, процветает… А условия не выполнил! Он был обязан вырастить для нас блондинку! Все, все выполнили условия! Кроме твоего папы!

— А зачем вам блондинки? — растерялась я, оглядываясь на розово-белокурую толпу, которая все громче хныкала у меня за безупречно стройной спиной. — А! Я помню, что-то читала… Вы для своего президента… или как там… для шефа, в общем, невесту так выбираете? Ну, в принципе, достаточно выгодная партия…

Два урода опять заржали хором, аки верблюды. Наконец заткнулись, и один из них сказал:

— Невесту наш повелитель сам выберет. Нормальную, из нашего мира. А из вашего мира мы блондинок для зверинца заказываем. Сначала просто отлавливали, но тут сложности были… Не все оказывались безмозглыми. А мы — раса гуманная, разумных существ в клетку не сажаем. Так главный маг придумал хороший коммерческий ход: мы заказываем в вашем мире блондинок с интеллектом не выше тараканьего, родители соглашаются воспитать дочку так, чтобы, не дай Мерлин, случайно не поумнела. А за это мы платим им тем, что им ценно. Твоему жуликоватому папе заплатили акциями нефтяной компании. Подошел срок поставки товара, и что мы видим? Мы видим обыкновенную брюнетку! Да она еще и разговаривает! В общем, отправляйся домой и передай своему бандиту папе, что расплата за невыполнение заказа не замедлит себя ждать.

Домой! От радости у меня закружилась голова, я почувствовала, что падаю… И очнулась у себя в будуаре. За дверью слышались рыдания матери и злой голос отца:

— Мы все потеряли! Все! За одно утро! Мы нищие! У меня не осталось ни цента!

У меня похолодело сердце. Если ни цента — это что значит? Это значит, что нет денег даже на то, чтобы обратно в блондинку перекраситься?

Супружеская пара была писателями. То есть оба, и муж писатель, и жена писательница. Так часто бывает, в этом никакой патологии нет. К тому же, они оба были, можно сказать, талантливые. Но чтобы очень уж успешные — этого сказать нельзя. Для того, чтобы быть успешным писателем в наше время, надо, чтобы издавалось хотя бы пять книг в год. А то читатели забудут. Не говоря уж про издателей. А талантливые супруги пять книг в год написать никак не могли. Хорошо, если получалось отдать в печать две книги в год. Это на двоих. А чаще, если брать средний результат за пять лет, — примерно полторы книги в год. Тоже на двоих. А еще чаще, если брать средний результат за десять последних лет, — так и вовсе ноль целых восемь десятых книги. Они уж и по отдельности пробовали, и вместе — все равно не получается. То какие-то посторонние дела отвлекают, то вдохновения нет, то поссорятся из-за сюжета, то поспорят из-за имени главного героя… Одним словом, тормозилась работа, просто недопустимо тормозилась. Причем — из-за любого пустяка, который и достойным поводом не мог считаться, не то, что серьезной причиной.

И наконец они честно признались себе и друг другу: ну, не хочется им писать. Почти никогда не хочется. Просто вот лень, неинтересно, не любят они оба этого дела. А читатели ждать устали! Не говоря уж про издателей.

Так что когда жена-писательница сказала мужу-писателю, что собирается подарить ему ребенка, в их головы почти одновременно пришла блестящая мысль: надо заказать для ребенка одно по-настоящему ценное качество. Пусть хоть их дитя станет успешным. Само собой разумеется, что самым ценным качеством в создавшейся ситуации они оба посчитали одно: ребенок должен любить писать. Остальные качества — это уж пусть от природы и от папы с мамой. Папа с мамой талантливые, так что и ребенок будет не бездарен, это же очевидно. К тому же, заказать одно качество будущему ребенку — это намного дешевле, чем полный набор, предлагаемый обычно будущим родителям. Это ведь тоже не последний аргумент в такой ситуации, когда нельзя рассчитывать на гонорар от пяти книг в год. А от ноль целых восьми десятых должно хватить на такой скромный заказ.

— Чего тут написано? — хмуро спросил Лаборант у Сменщика. — Чего ты мне подсовываешь? Что это за качество — «должен любить писать»?

— Я, что ли, заказ составлял? — огрызнулся усталый Сменщик. — Что заказали — то и делай.

— Так чего заказали-то? Писать! Не понял. Тут ударения не стоит.

— Действительно… — Сменщик подумал и нерешительно предложил: — Может, зава разбудить? Он наверняка знает.

— Ты сам понял, что сказал? — обиделся Лаборант. — Третий час ночи! Тебя давно не увольняли?

— Ну, тогда не знаю, — сказал Сменщик. — Моя смена кончилась. Решай сам.

Он ушел, а Лаборант подумал, подумал и нашел выход из создавшейся ситуации. Он просто сделает два качества. Уж с каким-нибудь одним точно угадает. А второе… Ну что, пусть будет подарком за счет заведения.

Сын у четы писателей рос здоровым, умным и очень любящим писать. С самого раннего детства. Он был просто счастлив от самого процесса. Еще не зная ни одной буквы, он исписывал одному ему понятными каракулями целые пачки бумаги, все обои, подоконники, чистые стороны листов маминых и папиных рукописей… А когда выучил азбуку, то стал исписывать по три пачки листов в день, с обеих сторон, мелким почерком. Родители были счастливы и пророчили ему безбедное существование автора бестселлеров. По всем приметам, бестселлеры будут появляться по двадцать штук в год.

Одно немного беспокоило родителей: сын половину времени проводил в туалете. Они даже подозревали какое-нибудь заболевание, водили мальчика к врачам. Но врачи успокоили: ничего серьезного, просто ребенку доставляет огромное удовольствие процесс мочеиспускания. Ну, любит он это дело. Для здоровья не опасно.

Мальчик вырос и действительно стал очень успешным писателем. Ему давали повышенные гонорары, присуждали премии, брали интервью и автографы. У него появилась масса почитателей и даже подражателей. Но никто — никто! — из подражателей не сумел приблизиться к нему в мастерстве описания процесса мочеиспускания. Это была его основная творческая находка, отличительная черта его творчества, та фишка, по которой настоящие ценители мгновенно узнавали своего кумира. В его произведениях такой банальный, такой, прямо скажем, неприглядный процесс обретал новые краски и звучание. На страницах его книг помидорные кусты нежились под теплой струей мочи, искусно направляемой случайным прохожим. Главные героини элегантно присаживались за кустами, чтобы с наслаждением пожурчать там, думая о высоком. Матери вставали среди ночи, поднимали младенцев, осторожно звякали крышками ночных горшков, нежно приговаривали «пис-пис-пис»… Это было жизненно, выпукло, выразительно и страстно. Это шло из души, и читатели это чувствовали.

Конечно, были и те, кто не понимал такого пристрастия писателя к описанию физиологических процессов. Есть, есть еще среди нас люди с неразвитым литературным вкусом. Например, тот Лаборант, который когда-то выполнял заказ… Он тоже как-то попробовал читать книги этого писателя, морщился и плевался. И чувствовал себя виноватым.

А потом подумал: ну, не сделал бы он двух качеств одновременно, так о чем бы стал писать писатель? При всей любви к написанию книг, содержание всех его книг сводилось к любви к другому процессу. А больше он просто ничего не знал и не любил.

— Подсудимый, когда вы узнали, что являетесь заказанным ребенком?

— В шесть месяцев, четыре дня и восемь часов после момента рождения.

— Как вы можете помнить дату так точно?

— Родители заказали мне универсальную память.

— М-да… э-э… А от кого вы узнали о том, что вы заказанный?

— Мама сказала. Она не мне сказала, они с отцом разговаривали. Обсуждали, каким я буду, когда вырасту. Перечисляли все качества, которые заказали.

— В шесть месяцев вы понимали все, что говорят взрослые люди?

— Я понимал все в два месяца. Родители заказали мне выдающийся интеллект и способность к самообучению.

— Так. Понятно. А родители знали, что вы их понимаете?

— Я им сразу сказал. То есть не сразу, а в три месяца, когда нормально говорить стал.

— И как они отреагировали?

— Да как все придурки: утю-тю, смотли, наш котенька узе лазговаливает! Да я потом с ними разговаривать перестал. О чем с такими разговаривать… Дебилы.

— Каковы причины вашей не… вашего негативного отношения к родителям? Вас обижали? Как-нибудь наказывали? Выказывали неприязнь?

— Для меня оскорбителен сам факт существования у меня таких родителей.

— Но ведь это родители! Любовь детей к родителям — это же природой заложено!

— Природой много всякой ерунды заложено. Мне не заказывали любовь к кому-либо.

— Понятно… Вернемся к произошедшему. Что явилось причиной того, что вы выбросили своего отца из окна квартиры, расположенной на девятом этаже?

— Вопрос некорректен. Я не выбрасывал отца в окно. Он сам выпал.

— Хорошо, уточняю: что явилось причиной того, что ваш отец выпал из окна квартиры?

— Его собственная глупость и недальновидность, это же очевидно.

— Нам это не очевидно, подсудимый. Поясните цепочку ваших логических построений.

— А чего он у меня книгу пытался вырвать?!

— Ну и что?

— Я ему два раза сказал: дочитаю — тогда и пойду.

— Куда пойдете?

— Обедать. Родители вечно с кормежкой носились, как параноики: обязательно по часам, обязательно режим! А я ясно сказал: когда дочитаю, тогда и обед.

— Вы не хотели прерывать чтение? Я правильно понял?

— Я не мог. Мне заказали свойство — обязательно доводить начатое дело до конца. А он психанул, что не слушаюсь, и хотел вырвать у меня книгу. Ну, что это, если не глупость?

— Что было дальше?

— Я его слегка оттолкнул. А он в окно вылетел.

— Вы могли так слегка оттолкнуть человека, в котором без малого сто килограммов, что он…

— Родители заказали мне физическую силу, в шесть раз превышающую силу обычного человека. Ну, немножко не рассчитал. Я пока только осваиваю свои возможности.

— После того, как ваш отец выпал из окна, что произошло с вашей матерью?

— Она потеряла сознание, упала, ударилась головой об угол стола и умерла.

— Она умерла не сразу. Если бы вы сразу вызвали врачей, она бы выжила.

— Я же говорил: я читал книгу. Когда дочитал, тогда и вызвал.

— И вам совсем не жаль своих родителей?

— Они мне не заказывали жалость. И… и… А-а-а!!!

— Подсудимый, в чем дело?

— У меня проблемы. Я описался.

— Конвой, отведите подсудимого в туалет и поменяйте ему памперсы. В заседании объявляется перерыв.

Семь вооруженных бойцов спецназа уводят подсудимого. Судья глотает какую-то таблетку.

— Я не знаю, что делать. Третий случай за месяц. Ладно, тем двум десять и двенадцать лет было, переходный возраст, то, се… Но ведь этому — полтора года! Это что — пора создавать детский сад строго режима? И родители тоже хороши: поназаказывают всякого суперменства для своего отпрыска, а нормальных человеческих чувств никто из потерпевших не догадался заказать. Ну, сами и винова… э-э… Секретарь, этого в протокол не заносите.