Один из главных вопросов, который волнует людей, небезразличных к истории нашей страны: почему Комитет госбезопасности СССР не предотвратил распад великой державы, где он был в трагическом августе 1991-го, когда решалась судьба Советского Союза, кто и как сумел «вывести из игры» всесильный Комитет? Журналист А. Г. Хинштейн, пытаясь найти ответ на этот вопрос, с горечью пишет:

«Мы сами довели свои спецслужбы до ручки… Ходили на митинги и шествия, трясли плакатами «Долой КГБ!», требуя суда над всеми, кто служил в органах… Что посеяли, то и пожали. Хотели избавиться от КГБ? Избавились.

Надо иметь мужество признать: мы сами, собственными руками уничтожили и развалили спецслужбы — некогда лучшие в мире».

Из уважения к правде жизни, позволю себе подправить журналиста: если под словом «мы» он имеет в виду современников, то это в какой-то степени справедливо, поскольку «мы отвечаем за все, что было при нас» (П. Нилин, повесть «Жестокость», 1956 г.), И в то же время, лишь ничтожная горстка политических авантюристов знала подлинные смысл и назначение этих истеричных лживых пропагандистских кампаний, а остальные же, не шибко информированные и вдумчивые, граждане нужны им были лишь для создания видимости «массовки» разыгрывавшихся представлений.

«Ученым известно, — писал бывший заместитель директора ЦРУ Рэй Клайн, — что судьбы народов формируются комплексом трудно улавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь — к худу ли, к добру ли — зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил — с начала 40-х годов стала разведка».

Если для чекистов было характерно системное видение и понимание угроз безопасности советского государства и общества, то ныне пишущим об этом журналистам свойственен легкомысленный, поверхностно-фрагментарный взгляд на сложные вопросы скрытого геополитического противоборства двух мировых сверхдержав, — подчас при грубейшем игнорировании не только общеизвестных фактов, но и элементарных законов логики.

Сколько «правды» содержится в писаниях «ревизионистов от истории», мы предоставляем самостоятельно судить нашим читателям.

Автор выражает самую искреннюю благодарность товарищам, на протяжении ряда лет помогавшим в работе над столь сложной и актуальной проблемой.

Еще в 1955 г. авторы Большой Советской энциклопедии в статье «Агентурная разведка» подчеркивали: «Наряду со шпионажем Агентурная] р[азведка] капиталистических государств занимается также экономической, политической и идеологической диверсией».

Вопрос о назначении, сущности и содержании идеологических диверсий до сих пор вызывает немалую оживленную дискуссию в нашей стране. Что же скрывается за этим понятием?

Некоторые полагают, что за этим эвфемизмом скрывается банальная «борьба с инакомыслием», «диссидентами». Эта точка зрения представлена, например, в статье H. B. Петрова «Специальные структуры КГБ по борьбе с инакомыслием в СССР. 1954–1989 гг.».

Однако и она не только не рассматривает всех аспектов проблемы, но и имеет ряд методологических погрешностей, существенно искажающих реальную картину исторического процесса. В этой связи вряд ли без каких-либо оговорок можно согласиться с утверждением автора о том, что «на протяжении всего периода…. в структурах госбезопасности существовали подразделения, в чьи задачи входила борьба с «преступлениями мысли», т. е. борьба со всеми теми, кто в той или иной форме выступал против советской власти». Что касается деятельности 5-го Управления КГБ СССР, то подобное утверждение представляется особенно сомнительным.

Из предмета и контекста исторического анализа Н. В. Петровым, равно как и А. И. Пожаровым, исключаются концептуальные взгляды «главного противника» — стратегов США и других ведущих империалистических государств, на цели и задачи внешнеполитического противоборства с СССР, а также роль и назначение «психологической войны».

Названые авторы также не учитывают эволюции, смены парадигм, концептуальных взглядов зарубежных теоретиков геополитического противоборства с СССР, которые во второй половине XX века также претерпели ряд существенных трансформаций. А ведь даже официально провозглашавшиеся США внешнеполитические доктрины — от концепции «сдерживания коммунизма» Г. Трумена (1947–1953 гг.), «отбрасывания коммунизма» Д. Эйзенхауэра (1954–1963 гг.), до политики «наведения мостов» Л. Джонсона (1964–1980 гг.) и «сокрушения империи зла» Р. Рейгана (1981–1988 гг.) наглядно демонстрируют это.

На наш взгляд, без учета реальных доктринальных, стратегических и тактических установок «главного противника» в области «тайной войны», воссоздать и провести объективный анализ деятельности КГБ СССР в целом и его 5-го Управления невозможно.

Следует отметить, что зарубежными теоретиками скрытого противоборства и разведывательно-подрывного воздействия на Советский Союз идеологические диверсии рассматривалась не только как составная часть «психологической войны», но и как важнейший инструмент реализации политики «холодной войны», нацеленной на достижение победы над геополитическим соперником и конкурентом.

Напомним, что составной частью провозглашенной в 1964 г. политики «наведения мостов» являлось «функциональное проникновение в советскую систему», что означало стремление к расширению разведывательно-подрывного воздействия на СССР, а также социалистические государства Европы и Азии.

Чтобы разобраться с вопросом о сущности идеологических диверсий, обратимся к работам признанных авторитетов в деятельности спецслужб.

Еще в первом отечественном научном труде «Тайные силы (Военное шпионство)», вышедшем в 1911 году и посвященном вопросам разведки, генерал-майор Генерального штаба В. Н. Клембовский подчеркивал, что целью деятельности разведки является добывание сведений об армиях, вероятных Театрах военных действий, о населении и об экономике.

При этом к группе «Сведений о населении» были отнесены: примерная густота населения, состав его по племенам и вероисповеданиям, настроения жителей, их нравы, обычаи, род занятий, степень зажиточности, административное устройство, количество и характер населенных пунктов.

В числе общих выводов, Клембовский указывал, что потом неоднократно повторялось многими писавшими о проблемах обеспечения безопасности: «Пока идеи о всеобщем разоружении и всесветном мире не вышли из области мечтаний, каждое государство должно быть готово к войне со своими соседями». А готовность эта выражается, в том числе, и во внимательном изучении средств борьбы сопредельных государств, что звучит по-прежнему актуально и сегодня. Поэтому автор указывал и на «необходимость постоянного осведомления о намерениях и силах, как материальных, так и нравственных, своих соседей». В то же время подчеркивая необходимость скрывать собственный оборонительный потенциал.

В записке, представленной в 1915 г. в комиссию по реорганизации российской контрразведки В. А. Ерандаковым, до этого в течение пяти лет возглавлявшим Петроградское контрразведывательное отделение (КРО), подчеркивалось, что германская разведка осуществляет не только сбор военных сведений о действующей армии, но и активно ведет дипломатическую, торгово-промышленную (экономическую) разведку, организует акты саботажа и диверсий, ведет подрывную пропаганду.

В одной из первых советских работ, изданной Разведывательным управлением РККА в 1921 г., пособии заместителя начальника отдела агентурной разведки РУ РККА Александра Ивановича Кука «Канва агентурной разведки» подчеркивались 2 важнейших вывода:

1. Агентурная разведка не разграничивает понятий мирного и военного времени.

2. К числу важнейших политических задач разведки относится оказание целенаправленного воздействия на население враждебного государства посредством прессы, пропаганды, распространения слухов, распространения определенных идей и взглядов, подрывающих веру во власти собственной страны.

История Первой мировой, особенно деятельность германской разведки, давали немало оснований для подобного умозаключения.

Подчеркнем одно чрезвычайно важное обстоятельство: аналогичные взгляды на задачи и роль спецслужб в будущем, характер и содержание «тайной войны» высказывали и зарубежные исследователи. Ведь уроки Первой мировой подводились всеми участвовавшими в ней странами и из них делались соответствующие выводы.

Как бы вторя Куку, в 1923 г. руководитель германской разведки в годы Первой мировой войны Вальтер Николаи пророчески писал о будущей роли разведки в мировой политике: «По пути к будущему развитию идет разведка, стремящаяся этот путь распознать и на него повлиять. Тайная сила разведки будет в будущем гораздо более значительной, нежели была в прошлом и есть в настоящее время».

Еще дальше в обосновании стратегии и тактики тайной войны пошел наш соотечественник, генерал-майор Генерального штаба царской армии Н. И. Батюшин.

В частности, в лекциях, читавшихся в Болгарии для военных курсов русских эмигрантов, он подчеркивал:

«Так же, как армия и флот являются орудием стратегии, так слово или пропаганда вообще есть оружие политики, причем и стратегия, и политическая пропаганды должны работать рука об руку, имея лишь одну цель — победу над врагом. Политическая пропаганда преследует цель… понижения духа своего противника непосредственным воздействием или через нейтральные страны.

…Методы политической пропаганды должны быть чрезвычайно деликатны, дабы лозунги ее не били в глаза своей резкостью, а как бы носились в воздухе, незаметно создавая настроения масс, т. е. народное движение».

В 1925 г. эти лекции стали основой его книги, изданной в г. Софии. Основываясь на собственном контрразведывательном опыте, Батюшин отмечал:

«Уже Первая мировая война наряду с огнестрельным оружием выдвинула в равное с ним положение и психологическое оружие — слово, являющееся средством политической пропаганды, действующее на моральный элемент народов».

Обосновывая этот вывод, Батюшин приводил слова начальник германского экономического штаба при военном министерстве полковника Томаса, более 70 лет назад писавшего: «Весь мир знает, что будущая война будет не только войной оружия, но что и весь народ со всей его мощью, его хозяйством, его возможностями и знаниями, духовными и материальными ценностями, должен будет принять участие в ней» (Illustrierte Zeitung, 26 ноября 1936 г.).

В предисловии к изданной в Париже в 1938 г. книге о деятельности германской разведки в годы Первой мировой войны вице-председатель Высшего военного совета Франции генерал Максимилиан Вейган также писал: «Вероятно, никогда еще столько не говорили о войне, как теперь. В разговорах все сходятся на том, что если бич войны снова поразит Европу, то на этот раз война будет «всеобъемлющей» («тотальной»). Это значит, что в борьбе будут участвовать не только люди, способные носить оружие, но будут мобилизованы и все ресурсы нации, в то время как авиация поставит самые отдаленные районы под угрозу разрушения и смерти».

Напомним, что писалось это еще за полтора года до начала реализации гитлеровских планов по «расширению германского жизненного пространства», но когда уже предчувствие новой большой войны стало постепенно овладевать сознанием элит сопредельных Германии государств.

«Наряду с открытым нападением на врага, — продолжал Вейган, — в широких масштабах развернется и так называемая «другая война» — война секретная и также «всеобъемлющая», в задачу которой войдут деморализация противника, восстановление против него широкого общественного мнения (пропаганда), стремление узнать его планы и намерения (шпионаж), препятствование снабжению (диверсии в тылу)…».

Здесь следует отметить, что Максимилиан Вейган хорошо знал, предмет о котором он говорил, поскольку до этого в течение 5 лет возглавлял французский Генеральный штаб, которому подчинялось знаменитое «2-е бюро» — военная разведка Франции.

А в описываемый период он лично вел переговоры с турецкими властями и представителями антисоветской кавказской послереволюционной эмиграции об организации разведывательно-подрывной работы на территории СССР.

Давая общую оценку представляемой работе, Вейган прозорливо отмечал, что «подобные книги, разъясняя факты минувшего, дают читателю возможность до некоторой степени проникнуть в тайны будущего».

Следует отметить, что зарубежными теоретиками скрытого противоборства и разведывательно-подрывного воздействия на Советский Союз идеологическая диверсия рассматривалась не только как составная часть «психологической войны», но и как важнейший инструмент реализации политики «холодной войны», нацеленной на достижение победы над геополитическим соперником и конкурентом.

По мнению западных теоретиков разведки, психологическая война — это координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или увеличивается воля к победе нашего собственного народа и его союзников; приобретается, поддерживается или увеличивается поддержка, помощь и симпатии нейтралов.

«При Трумэне — мы цитируем русскоязычное издание книги Р. Клайна «ЦРУ от Рузвельта до Рейгана», выпущенное в Нью-Йорке в 1988 г., — Совет национальной безопасности в декабре 1947 г. возложил на ЦРУ проведение тайных операций и акций психологической войны, хотя этой задачи ЦРУ и не было указано в законе о его образовании, принятом двумя месяцами ранее».

А в мае 1948 г. для проведения тайных акций в ЦРУ создается Управление координации политики (УКП). Интересная деталь: если в 1949 г. в УКП были 302 сотрудника, то в 1952 г. уже 2 812 человек трудились только в его вашингтонской штаб-квартире, не считая 3142 сотрудников, работавших за границей. Бюджет УКП увеличился с 5 млн. долларов в 1949 г. до 82 млн. долларов в 1952 г., поглощая львиную часть средств, ассигновывавшихся для работы ЦРУ.

Приведем также свидетельство американского историка Дэвида Лове: «До конца 60-х годов засылка советников, оборудования и денег на поддержку оппозиционных сил и организаций в социалистических странах была основным методом идеологической войны» (David Love. Idea То Reality: A Brief History of the National Endowment for Democracy. // www.ned.org). Когда же выяснилось (и это стало достоянием прессы), что в эту активность было вовлечено ЦРУ, президент Джонсон приостановил ее, и до середины 70-х годов шел поиск новых методов и подходов в подрыве социалистических государств.

ем враждебной пропаганды извне становятся на антисоветский путь, возводят злобную клевету на политику партии и Советского государства, распространяют различного рода провокационные слухи с целью подрыва доверия народа к партии и правительству, а при определенных условиях пытаются использовать временные трудности, возникающие в ходе коммунистического строительства, в своих преступных целях, подстрекая при этом политически неустойчивых людей к массовым беспорядкам».

В этой связи всему руководящему и оперативному составу предписывалось «не ослабляя борьбы с подрывной деятельностью разведок капиталистических стран и их агентуры, принять меры к решительному усилению агентурно-оперативной работы по выявлению и пресечению враждебных действий антисоветских элементов внутри страны».

Нередко ранее, да и сейчас еще, говорится о якобы преследовании «диссидентов» за инакомыслие, ущемлении «прав» на собственное мнение, свободу его выражения и распространения информации.

Однако следует заметить нашим соотечественникам, что свобода слова и распространения информации, вопреки широко распространенному, но ошибочному, мнению, отнюдь не безграничны.

Часть 3 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г., устанавливает, что пользование правом на свободу слова «налагает особые обязанности и особую ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с такими ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми:

a) для уважения и репутации других. лиц;

б) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».

Еще более категорична на это счет часть 2 статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, принятая еще 4 ноября 1950 г.

Данная статья устанавливает, что право на свободу выражения своего мнения, получать и передавать информацию «поскольку это согласуется с обязанностями и ответственностью, может быть предметом таких формальностей, условий, ограничений или наказаний, предусмотренных в законе и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или публичного порядка в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для защиты здоровья и морали, а также для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения утечки информации, полученной конфиденциально, или поддержания авторитета и беспристрастности правосудия».

Представляется необходимым остановиться и на следующем принципиальном вопросе. Ныне, многие авторы, ставя в вину Андропову деятельность 5-го управления КГБ, которое они называют «идеологическим», указывают на появление при Андропове так называемых «диссидентов», которые также нередко именуются «правозащитниками».

Один из недавно вышедших энциклопедических словарей так трактует это понятие: «Диссиденты (от лат. dissides — несогласный) — название участников движения против тоталитарного режима в СССР с конца 50-х годов. Д. в разных формах выступали за соблюдение прав и свобод человека и гражданина (правозащитники), против преследования инакомыслия, протестовали против ввода советских войск в Чехословакию (1968 г.), Афганистан (1979 г.). Подвергались репрессиям со стороны властей».

За что конкретно — авторами естественно умалчивается. Как умалчивается и то, что деятельность национальных движений в СССР поддерживалась зарубежными эмигрантскими центрами, такими, как Антибольшевистский блок народов, различные исследовательские центры, которые оказывали участникам движений на территории СССР материальную поддержку.

Ради исторической правды отметим еще, что как сообщают очень многие писавшие о деятельности «диссидентов» в СССР, например, Л. М. Алексеева и О. А. Попов, очень узок был круг этих «революционеров», и крайне далеки были они от народа, от его повседневных нужд и забот. Хотя и поднимали столь «актуальные проблемы» как защита прав геев и лесбиянок в Советском Союзе!

Можно согласиться с тем, что лица, выступавшие против советского правительства по тем или иным вопросам внутренней или внешней политики, в определенном смысле слова были «инакомыслящими». Однако мы категорически против распространения этого термина применительно к лицам, привлекавшимся к уголовной ответственности за конкретные уголовно наказуемые деяния.

Может возникнуть закономерный вопрос: а как следует оценивать существовавшую в Уголовном кодексе РСФСР тех лет статью 70, предусматривавшую уголовную ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду?

Статья 70 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. устанавливала уголовную ответственность за агитацию или пропаганду, проводимую в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочивших советский государственный строй, а также распространение, изготовление или хранение в тех же целях в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания.

А часть 2 данной статьи предусматривала ответственность за те же действия, совершенные с использованием денежных средств и иных материальных ценностей, полученных от иностранных организаций или лиц, действующих в интересах этих организаций. (Данная статья была исключена из уголовного законодательства СССР только 11 сентября 1989 г.).

Помимо этого статья 72 УК РСФСР предусматривала ответственность за организационную деятельность, направленную к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений, а равно также за создание организаций, имеющих целью совершать такие преступления, или участие в антисоветской организации.

Также Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 сентября 1966 г. была введена уголовная ответственность за «систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого содержания…» (Статья 190-1 УК РСФСР. Исключена из Уголовного кодекса Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1989 г.).

По сути своей ничего антизаконного, антидемократичного в содержании статей 70 и 190-1 УК РСФСР не присутствовало. Тем более, что в ее диспозиции прямо указаны квалифицирующие, то есть необходимые для признания конкретного деяния уголовно наказуемым, его признаки.

Представляется необходимым привести и еще одну весьма компетентную точку зрения по данному вопросу.

В конце 2003 г., в статье «Защитники прав человека или «агенты глобализма»?», бывший активный участник «правозащитного движения» в СССР О. А. Попов подчеркивал: «Что же касается защиты прав, жизненно важных для подавляющего числа советских граждан, таких, как право на безопасность, на труд, на образование, на жилье, то эти социальные права правозащитников, как можно судить по их заявлениям и выступлениям, не слишком заботили…».

На вэб-сайте Фонда Форда (www.fordfound.org) любой заинтересованный читатель может прочитать, что «с 1950 г. Фонд Форда начал поддерживать проекты, ориентированные на Советский Союз и страны Восточной Европы. В 1950–1988 гг. около 60 млн. долларов было выделено на анализ ключевых проблем взаимоотношений Востока и Запада, поддержку свободы слова, культурного плюрализма и соблюдения прав человека. В 1989 г. фонд принял решение о прямой поддержке «прогрессивных» организаций в Советском Союзе, Польше, Венгрии, чтобы ускорить процесс демократизации и экономического реформирования этих государств. На эти цели в 1989–1994 гг. было направлено приблизительно 30 млн. долларов США». Подчеркнем при этом, речь идет о деятельности и расходах лишь одной из организаций, оказывавших «помощь» социалистическим странам, при этом само содержание такой «помощи» в «поддержке свободы слова» и так далее не раскрывается.

Подчеркнем и то немаловажное обстоятельство, что еще В. Е. Семичастный подчеркивал, что в 1950-е гг. американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию «организованного движения сопротивления».

В своих мемуарах В. Е. Семичастный небезосновательно приводил записку председателя КГБ и генерального прокурора СССР Р. А. Руденко в ЦК КПСС о том, что с декабря 1965 г. в Москве участились случаи выступлений с требованием пересмотра законодательства, отмены статьи 70 УК РСФСР, освобождения задержанных за распространение антисоветских листовок. При этом, по его свидетельству, «эти действия не имели случайного характера, а были инспирированы извне», он упоминает о группе из 35–40 человек, связанной с НТС (Народно-трудовым союзом).

А в одной из аналитических записок КГБ в середине 80-х гг. говорилось о деятельности иностранных спецслужб по инспирированию так называемого «демократического движения» в СССР: ««Демократическое движение»— выражение, использовавшееся специальными службами противника и зарубежными антисоветскими центрами в акциях идеологической диверсии в 1965–1977 гг. для создания видимости наличия в нашей стране оппозиционного течения и склонения отдельных лиц к активным враждебным действиям.

В целях стимулирования «демократического движения» ЦРУ совместно с НТС подготовило для распространения в СССР «Программу демократического движения Советского Союза», в которой ставилась задача ликвидации советской власти в СССР и создания так называемого «союза демократических республик», основанного на принципах буржуазного государства.

В порядке осуществления практического руководства «демократическим движением» в 1969 г. противником были разработаны «Тактические основы демократического движения», содержавшие развернутые рекомендации по организации подрывной работы. Одной из главных была рекомендация блокирования враждебных элементов с националистами, в том числе сионистами, а также реакционными церковниками и сектантами».

Мы считаем, что наиболее эффективной борьба КГБ против попыток западных спецслужб разрушить советский строй изнутри была при Ю. В. Андропове. 18 мая 1967 г. он был назначен решением Политбюро новым руководителем Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР. Он стал не только самым многолетним, но и самым авторитетным руководителем советской госбезопасности.

Норман Полмар и Томас Аллен, авторы широко известной в мире «Энциклопедии шпионажа» подчеркивали, что «в годы председательства Ю. Андропова КГБ завоевал себе относительно прочную репутацию мощного спецведомства».

Нельзя не коснуться и вопроса о том, как новый руководитель КГБ был воспринят своими коллегами на Лубянке. Один мемуарист просто воспроизводил мнение одного из работников аппарата ЦК в связи с назначением Ю. В. Андропова председателем КГБ при СМ СССР:

— Ребята, вам повезло!

Генерал-майор КГБ Ю. И. Дроздов, уже до мая 1967 г. неоднократно встречавшийся с секретарем ЦК КПСС Ю.

В. Андроповым, высказался по этому поводу более пространно: собранная чекистами в ЦК КПСС на своего нового шефа «информация была благоприятна: опытный государственный деятель, контактный, интеллигентный человек, способный дойти до понимания проблем рядовых исполнителей, умеющий быстро разбираться в людях, их деловых качествах».

Андропова, отмечал Дроздов, встретили с надеждой на реорганизацию спецслужб: «Ждали, что станет больше порядка, организованности, меньше волюнтаризма, злоупотребления, нарушений законности». И эти надежды оправдались, подчеркивал Юрий Иванович.

Между тем, член Политбюро ЦК КПСС А. Н. Яковлев сообщает, что Андропов «писал доносы в ЦК КПСС на несогласных с политикой партии». Подчеркнем, что, в отличие от других, академик А. Н. Яковлев не мог не знать, в силу своего прошлого должностного положения, что Председатель КГБ действовал в строгом соответствии с существовавшей тогда нормативно-правовой базой деятельности органов государственной безопасности, что лишь лишний раз свидетельствует о безукоризненно четком следовании Андропова должностным обязанностям.

Статья 3 Положения о КГБ гласила: «Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС.

Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается о всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом Министров СССР, а местные органы КГБ — соответственно перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР».

Подчеркнем также то чрезвычайно важное обстоятельство, что многие авторы, писавшие как о КГБ, так и о Ю. В. Андропове, как бы выводили за скобки, оставляли вне своего и своих читателей рассмотрения, реальную разведывательно-подрывную деятельность спецслужб иностранных государств против СССР. Что объективно лишало их возможности понять и раскрыть сложную диалектику политико-дипломатического и разведывательного противоборства в геополитическом соперничестве двух сверхдержав и представляемых ими блоков.

Для правильного понимания реального места и роли КГБ СССР в истории нашей страны следует остановиться на крайне важном и незаслуженно обойденном вниманием вопросе о роли Политбюро ЦК КПСС в выработке и реализации политики обеспечения безопасности Советского Союза.

Многие авторы, писавшие об Андропове, выражали недоумение по поводу того, что председатель КГБ при СМ СССР был введен в состав высшего коллегиального органа политического руководства страны, подчеркивая, что такого не было в истории нашей страны с 1953 года.

Отвечая на недоуменный вопрос— а почему это вдруг председатель КГБ стал членом этого высшего политического органа Советского Союза? — давайте попытаемся объективно ответить себе: а являлось ли целесообразным присутствие именно в этом коллективном органе государственного управления руководителя ведомства, отвечающего за обеспечение государственной или национальной безопасности страны? Тем более, в обстановке «холодной войны»?

На наш взгляд, ответ на этот вопрос вполне очевиден.

Избрание в Политбюро, даже в качестве кандидата в его члены, означало приобретение дополнительных должностных обязанностей и полномочий, в частности, запрашивать дополнительную информацию, анализировать ее, высказывать предложения и мнения. Кандидаты в члены Политбюро ЦК (ПБ) участвовали с правом совещательного голоса в его еженедельных заседаниях в Кремле, в зале, примыкавшем к еще одному, «парадному» кабинету Генерального секретаря (второй его, «рабочий» кабинет под номером б, находился на пятом этаже подъезда 1 А главного здания ЦК КПСС на Старой площади).

Являясь выражением принципа коллективности (коллегиальности) выработки партийно-государственных решений, заседания Политбюро ЦК должны были способствовать углубленному рассмотрению важнейших вопросов внутренней и внешней политики Советского Союза, встававших перед страной проблем, многостороннему и компетентному подходу к их разрешению.

В том числе и в первую очередь, связанных с развитием кризисных ситуаций в нашей стране или за рубежом («Пражская весна» 1968 г., «Апрельская революция» в Афганистане в 1978 г., политический кризис в Польской Народной Республике в 1980 г. и т. д.).

Решения Политбюро принимались единогласно. Или— с учетом мнения Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева. В случае возникновения разногласий между соисполнителями, окончательное решение принималось членами ПБ и оформлялось соответствующими постановлениями.

Таким образом, реальное значение этого коллективного органа управления было намного более значимым, чем это указывалось в Уставе КПСС, поскольку он рассматривал, обсуждал и утверждал решения, обязательные для исполнения как Советом Министров СССР, так и другими государственными ведомствами, фактически вырабатывая основы политики государства в международной и внутриполитической сферах жизни Советского Союза.

В Политбюро, особо подчеркнем, в брежневско-андроповский период, поскольку этот порядок впоследствии был отменен при М. С. Горбачеве, — рассматривались и утверждались тезисы бесед советских руководителей с иностранными делегациями, в том числе и советские позиции по «деликатным» международным и внутриполитическим вопросам, которые могли бы быть подняты в ходе переговоров.

Предварительные «позиции советской стороны», подготовленные специалистами соответствующих ведомств, фиксировались письменно, согласовывались и в обязательном порядке рассматривались председателем КГБ, главами МИДа и Министерства обороны. Некоторые вопросы внутренней политики также согласовывались с участием Генеральной прокуратуры СССР, а также министерств юстиции, здравоохранения и т. д.

Я бы, тем не менее, не спешил обвинять Политбюро «в узурпации власти», поскольку и премьер-министр Великобритании, являющийся лидером правящей партии, также не является абсолютно свободным в принятии аналогичных политических решений и должен считаться как с мнениями партийного руководства, так и компетентных специалистов. Это — тоже неписаная политическая традиция старейшей европейской демократии, не закрепленная в конституции данной страны по причине отсутствия последней.

Исторической правды ради следует сказать, что Политбюро внешне являлось наиболее «закрытым» партийным органом — информация о его решениях, ранее строго конфиденциально доводившаяся до заинтересованных органов, стала регулярно появляться в прессе только после 1985 г.

Те же решения Политбюро, что касались некоторых внутриполитических аспектов жизни СССР, публиковались в виде Постановлений ЦК КПСС, нередко — совместных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, иногда — совместно с ВЦСПС (Всесоюзным Центральным Советом Профессиональных Союзов).

Заседания Политбюро ЦК проходили обычно по четвергам, с 16 часов до 18–19 часов под председательством Л. И. Брежнева или МЛ. Суслова, в крайнем случае — заведующего Общим отделом ЦК (личной канцелярией Генерального секретаря) К. У. Черненко. С июля 1982 г., после избрания Андропова Секретарем ЦК КПСС, иногда он также стал председательствовать на заседаниях Политбюро.

В то же время повестка дня заседаний ПБ ЦК нередко включала более десятка вопросов, по каждому из которых был назначенный заранее докладчик, подготовленные и рассылавшиеся членам и кандидатам в члены Политбюро для предварительного ознакомления проекты решений, обосновывающие их пояснительные записки, подготовленные профильными государственными ведомствами и «завизированные» (согласованные) с соисполнителями.

Материалы к заседаниям — повестка дня, записки и справки, предложения и проекты решений готовились Общим отделом ЦК КПСС и рассылались членам и кандидатам в члены Политбюро нарочными, как правило, во вторник (иногородним членам ПБ они доставлялись фельдъегерской службой). Предложения и проекты решений (постановлений) Политбюро готовились как отделами ЦК КПСС, так и по специальным поручениям соответствующими государственными ведомствами.

Ясно, что очень многие из обсуждавшихся вопросов напрямую затрагивали состояние и вопросы государственной безопасности Советского Союза, социалистического содружества, союзников СССР, требовали согласования с КГБ, Минобороны и МИДом.

Поскольку многие из обсуждавшихся вопросов имели сверхсекретный характер, то и соответствующие документы и решения имели высочайший гриф ограни-ценного распространения информации — «Совершенно секретно. Особой важности». Указанные документы подлежали хранению в так называемых «особых папках», которые имелись у всех членов ПБ.

Отметим и следующие чрезвычайно важные обстоятельства. «Техническое обеспечение» работы Политбюро в ЦК КПСС осуществляли 5 — б специально выделенных сотрудников Общего отдела ЦК, возглавлявшегося К. У. Черненко, а с 1984 г. — В. И. Болдиным. Помимо этого у каждого члена (кандидата в члены) ПБ ЦК имелись специальные помощники «по работе в Политбюро», обладавшие наивысшей формой допуска к работе с совершенно секретными документами.

Таким образом, круг секретоносителей, допущенных к «тайнам Политбюро», составлял в СССР несколько десятков человек.

В силу своего служебного положения Председатель КГБ Ю. В. Андропов являлся наиболее информированным членом Политбюро по многим вопросам как международной, так и внутриполитической жизни страны — этим и объясняется его бесспорное влияние на выработку внешнеполитических позиций и курса СССР. И в этой связи иногда еще высказываемые обвинения в адрес Андропова в «бонапартизме», на наш взгляд, лишены всяких оснований.

Еще раз подчеркнем, что, как член высшего коллегиального партийно-государственного органа власти, Андропов был просто обязан рассматривать предложения других ведомств, оценивать их, принимать участие в обсуждении, выработке решений по самым животрепещущим вопросам государственного управления с точки зрения их влияния на состояние безопасности страны.

И именно как руководитель Комитета государственной безопасности СССР он был обязан предупреждать ЦК КПСС в лице Политбюро как об имеющихся внешних и внутренних угрозах, негативных процессах в стране и в мире, так и о возможных последствиях непродуманных, либо поспешных решений.

А еще для Ю. В. Андропова были святы мало знакомые нынешним поколениям наших сограждан, понятия партийной дисциплины и долга. Что абсолютно не понятно, да и попросту незнакомо очень многим, писавшим об Андропове, и абсолютно упускается из вида и сегодня.

По вопросам «андроповской» линии к заседаниями ПБ заключения, замечания, справки и предложения готовились по линиям разведки, контрразведки, охраны государственной границы, борьбы с идеологической диверсией и Т.Д., причем иногда в условиях крайнего дефицита времени — в течение двух-трех дней.

Приведем пример того, как и о чем информировал Андропов ЦК КПСС. Так, в декабре 1968 г. КГБ отправил в ЦК КПСС (т. е. Л. И. Брежневу) добытую разведкой записку юридического комитета Сената США под названием «Средства и методы советской пропаганды».

В этом документе, в частности, говорилось:

«Для эффективного отражения коммунистического вызова одних только военных усилий недостаточно. Запад должен разработать такие мероприятия, размах и воздействие которых позволили бы благополучно вести борьбу против огромного вражеского аппарата. В этих целях было бы целесообразно создать… Институт по борьбе с коммунистической пропагандой и Всемирную федерацию свободы. Всемирная федерация свободы должна работать не в рамках правительства, а как независимая частная корпорация, непосредственно воздействующая на общественное мнение…

Вышеуказанные центры могли бы, соблюдая необходимую конспирацию, использовать все новейшие технические средства, чтобы доставлять сообщения и информацию за «железный занавес» (переправлять при помощи баллонов и парашютов брошюры, миниатюрные радиопередатчики и радиоприемники со свободным от помех приемом для прослушивания зарубежных радиопередач, миниатюрные грампластинки и магнитофонные ленты и т. д.). Кроме того, эти учреждения могли бы готовить материалы для советских граждан, выезжающих за границу, а также формировать «бригады для проведения собеседований» с этими гражданами.

И наконец, женщины и мужчины могли бы выполнять роль миссионеров-распространителей демократических идей «свободного мира», были бы ознакомлены с самыми необходимыми сведениями о современных достижениях в различных областях, с местными языками и диалектами, а также с методами и тактикой политической борьбы. Каждая «миссия» была бы обеспечена мастерской, радиоаппаратурой, патефоном, любительским киноаппаратом и миниатюрной типографией. Деятельность этих миссионеров в культурной, медицинской, экономической и административной областях принесла бы значительно больше пользы, нежели гигантские плотины. Миссионеры, опираясь на простые факты, могли бы доказать, что для бедняков демократическая форма правления является более прогрессивной, нежели система коммунистического господства.

20 тысяч миссионеров— борцов за свободу, которые завоевали бы доверие местных жителей, могли бы быть более действенной и дешевой дамбой в борьбе против коммунистического течения, нежели 10 дальнобойных орудий в арсеналах Запада, хотя и они также необходимы…».

На очередном Пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г. Ю. В. Андропов был избран членом Политбюро ЦК КПСС. Что однозначно свидетельствует о признании его компетентности, авторитета, а также о росте его влияния в вопросах выработки и реализации политики Советского Союза.

Л. И. Брежнев, представляя кандидатуру Андропова участникам Пленума ЦК, заметил:

«Мне хотелось бы особо сказать два слова о Комитете госбезопасности, чтобы положить конец представлениям, я имею в виду не членов ЦК, а отдельных товарищей вне этого зала, будто Комитет государственной безопасности только и занимается тем, что «хватает и сажает людей». Ничего подобного. КГБ под руководством Юрия Владимировича оказывает огромную помощь Политбюро во внешней политике. КГБ — это прежде всего огромная и опасная загранработа. И надо обладать способностями и характером. Не каждый может не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками. Тут надо большое мужество и большая преданность. На комитете госбезопасности лежат большие задачи. От имени Политбюро скажу, что он нам очень помогает».

В книге, посвященной Андропову, Л. М. Млечин, рассказав несколько сплетен и слухов об этом Пленуме ЦК, воздержался от того, чтобы привести доклад на нем самого председателя КГБ СССР.

Придется восполнить этот пробел. И сделать это необходимо по целому ряду соображений. Во— первых, поскольку текст этого выступления не был включен ни в один из имеющихся сборников статей и выступлений Ю. В. Андропова. Хотя выступление это также является историческим фактом и источником для постижения непростой истории нашей страны. Во-вторых, оно показательно тем, что дает представление о том, как и о чем информировался высший орган политического руководства Советского Союза председателем КГБ.

В нем Андропов, в частности, отмечал: «Политический авторитет нашей страны, рост ее экономической и военной мощи, общее усиление позиций социализма заставили империалистов отказаться от попыток сломить социализм путем «лобовой атаки». Эти перемены, безусловно, отвечают нашим интересам. Вместе с тем нельзя не видеть того, что противник не отказался от своих целей. Теперь, особенно в условиях разрядки, он ищет и будет искать иные средства борьбы против социалистических стран, пытаясь вызывать в них «эрозию», негативные процессы, которые бы размягчали, а в конечном счете — ослабляли социалистическое общество.

В этом плане немалые надежды возлагаются империалистическими силами на подрывную деятельность, которую империалистические заправилы осуществляют через свои специальные службы. В одной из секретных инструкций американских спецслужб в этой связи прямо говорится: «В конечном счете мы должны не только про-поведывать антисоветизм и антикоммунизм, но заботиться о конструктивных изменениях в странах социализма. О каких же «конструктивных изменениях» идет речь?

Ответом на этот вопрос может служить заявление сотрудника американской разведки, одного из руководителей «Комитета «Радио Свобода». Не так давно в беседе с нашим источником этот человек заявил:

«Мы не в состоянии захватить Кремль, но мы можем воспитать людей, которые могут это сделать, и подготовить условия, при которых это станет возможным».

Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки разработало даже специальный план в этом направлении. На первоначальном этапе предусматривается установление контактов с разного рода недовольными лицами в Советском Союзе и создание из них нелегальных групп. На последующем этапе намечается консолидировать такие группы и превратить их в «организацию сопротивления», то есть в действующую оппозицию.

Иной раз может вызывать удивление, почему такие лица, как Солженицын, или совсем безвестные субъекты вроде Амальрика, Якира, Чалидзе, Марченко и другие, поднимаются на щит буржуазной прессой, различными политическими деятелями и даже сенаторами Соединенных Штатов. Некоторые буржуазные газеты называют этих лиц даже представителями «демократического движения» в Советском Союзе…

Недавно некий Аллен фон Шарк в книге, посвященной борьбе против нашего государства, писал: «Если государство (т. е. Советский Союз), предпримет какие-либо шаги против подобного рода отщепенцев (обратите внимание, — подчеркивал Ю. В. Андропов, — он сам называет их отщепенцами. — О.Х.), необходимо как можно шире афишировать эти меры, как несправедливые, чтобы вызвать, с одной стороны, сочувствие к ним, к отщепенцам, а, с другой стороны, недовольство коммунистической системой». Вот, собственно, и вся мораль.

Империалистическим разведкам неважно, что люди, которых они поднимают на щит, — подонки и отщепенцы, важно, что это дает им повод лишний раз выступить с нападками на нашу систему, бросить тень на нашу партию, а в этом и состоит их главная цель…

Кроме того, зарубежные подрывные центры делают немалую ставку на использование в антисоветских целях сионизма. Различного рода сионистские организации стремятся организовать на нашей территории враждебные вылазки, возбуждать антипатриотические настроения среди лиц еврейской национальности. И тут, разумеется, дело не столько в эмиграции евреев в Израиль, размеры которой не так уж велики, сколько в попытках создать так называемый «еврейский вопрос» для того, чтобы опять-таки использовать его для дискредитации советского строя.

Можно было бы привести и другие факты из этой специфической области борьбы, которая получила наименование идеологических диверсий.

Идеологические диверсии осуществляется в самых различных формах: от попыток создания антисоветских подпольных групп и прямых призывов к свержению Советской власти (есть еще и такие) до подрывных действий, которые проводятся под флагом «улучшения социализма», так сказать, «на грани закона».

Комитет госбезопасности осуществляет целый комплекс чекистских мер по пресечению различных форм идеологической диверсии, по разложению зарубежных идеологических центров и их компрометации, национальных редакций радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа», тесно сотрудничавших с ЦРУ США.

Как было подсчитано автором на основе открытых публикаций, с середины 50-х годов только к 1987 г., в различные редакции и структурные подразделения «Радио «Свободная Европа» были внедрены более 80 сотрудников разведок социалистических государств.

Второе важнейшее направление деятельности органов КГБ — контрразведка, задачей которой является прежде всего выявление конкретных разведывательно-подрывных акций сотрудников, эмиссаров и агентов спецслужб иностранных государств, каким бы «прикрытием» для выполнения своих заданий они бы ни пользовались.

Упомянем только несколько контрразведывательных операций, проведенных КГБ СССР в 70-е годы.

Так, летом 1977 г. в Москве начался судебный процесс над сотрудником ГРУ А. Филатовым, завербованным ЦРУ в Алжире в феврале 1974 г. Вербовка Филатова американской разведкой стала продолжением его оперативной разработки, начатой еще во время первой зарубежной командировки в Лаос.

Однако уже через б месяцев после возвращения из Алжира КГБ начал контрразведывательную операцию в отношении Филатова, вследствие чего еще через полгода он был арестован.

Шпион дал признательные показания, помогал следователям, вследствие чего 2 сентября 1974 г. были задержаны с поличным при проведении тайниковой операции сотрудник посольства США В. Крокет и его жена.

С учетом этих обстоятельств 14 июля 1978 г. Филатов был приговорен к 15 годам лишения свободы.

Показательно и то, что одновременно в Москве начался суд над советским гражданином А. Б. Щаранским, обвинявшемся в сотрудничестве с американской разведкой. Подчеркнем при этом, что он обвинялся по статьям 70 и 64 УК РСФСР (пункт д): «Измена Родине в форме оказания помощи иностранному государству в проведении враждебной деятельности против СССР».

Неосведомленному читателю поясним, то ныне Анатолий (Натан) Щаранский именуется у нас не иначе как «жертвой произвола КГБ», «диссидентом» и «правозащитником».

Действительно, в августе 1976 г. А. Щаранский вошел в состав «Хельсинкской группы», в связи с чем его арест 13 марта 1977 г. вызвал за рубежом многочисленные выступления с требованиями его освобождения и клеветническими кампаниями в адрес советских властей.

Участие в этой пропагандистской кампании принял даже Сенат Соединенных Штатов Америки.

Отметим, однако следующее немаловажное обстоятельство.

В 1995 г. в Израиле вышли мемуары «Пароль— Натива!» Нехемии Леванона, на протяжении многих лет являвшегося руководителем как Русского отдела МИД, так и специальной секретной службы «Нативы», ответственной за проведение агентурной разведки в социалистических странах.

В них, в частности, содержится и следующее весьма интересное признание: «Щаранский запутался в неосторожных, безответственных шагах, в своих связях с американской разведкой. Эти действия привели к тяжелейшим последствиям для всего еврейского движения в СССР», и указывал, что «Натива» контактов с Щаранским не поддерживала (цитируется по: www.newswe/pro/pro/htn).

В 1977 г. органами КГБ также был обезврежен один из самых высокопоставленных агентов ЦРУ «Трианон» (А. Огородник), являвшийся членом коллегии МИД СССР. Эта операция советской контрразведки легла в основу романа Ю. С. Семенова и одноименного телесериала «ТАСС уполномочен заявить….».

Чтобы читатели могли получить конкретное представление о сфере деятельности КГБ, процитируем фрагменты из отчета Ю. В. Андропова в ЦК КПСС об итогах работы за первый год его руководства этим ведомством (№ 1025-А/ОВ от б мая 1968 г.):

«…Придавая первостепенное значение своевременному получению секретной информации о подрывных замыслах противника, разведывательная служба КГБ принимала меры к усилению агентурных позиций прежде всего в США и других странах главного противника. В1967 году завербовано 218 иностранцев, из которых 64 имеют оперативные возможности для работы против США.

Укрепление агентурного аппарата разведывательной службы способствовало получению важной информации по политическим, военным и научно-техническим проблемам.

Всего в 1967 г. резидентурами КГБ было получено и использовано 25 645 информационных материалов. Кроме того от разведок социалистических стран поступило 7290 материалов в порядке обмена информацией».

Поясним, что наиболее сильными и результативными разведывательными службами в 70 — 80-е годы считались разведки Германской Демократической Республики (Управление «А» МГБ ГДР), а также Чехословакии и Польши.

Особо оговоримся также, что здесь и далее в подлиннике документа, до самого недавнего времени имевшего гриф «Совершенно секретно. Особой важности», все цифровые данные были вписаны от руки в оставленные пропуски машинописного текста, что свидетельствует об их особо секретном содержании и значении.

Далее председатель КГБ сообщал: «Осуществляя мероприятия контрразведывательного характера, резидентуры КГБ предотвратили провалы 22 сотрудников и агентов КГБ и ГРУ и 8 сотрудников и агентов разведок социалистических страй, выявили 42 агента-двурушника, подставленных противником.

Главное внимание в деле повышения уровня контрразведывательной работы внутри страны уделялось дальнейшему совершенствованию ее с таким расчетом, чтобы она обеспечивала более эффективную борьбу с военным, экономическим и политическим шпионажем.

Практически выполняя эту задачу, контрразведывательные аппараты направляли свои усилия на проведение мероприятий по агентурному проникновению в разведки и другие специальные службы империалистических государств. В течение 1967 г. осуществлялись с этой целью подставы вражеским разведкам 31 агента органов КГБ, из которых 12 попали в поле зрения специальных служб противника и тщательно изучаются ими, что создает предпосылки для завершения этих агентурных позиций в зарубежных центрах, планирующих и осуществляющих идеологические диверсии, а также в антисоветских, националистических и религиозных организациях. В их руководящие органы внедрено 7 агентов.

В целях перехвата и контроля каналов проникновения противника в нашу страну продолжалась работа по обеспечению успешного осуществления оперативных игр. В настоящее время ведется 9 таких игр, в том числе 4 с разведкой США, а также 8 игр с центром НТС и 2 — с закордонными центрами украинских националистов.

В результате проведения этих, мероприятий удалось выявить устремления вражеских разведок к отдельным районам Советского Союза, в частности к Дальнему Востоку, Прибалтике, пограничным районам Украины, а также ряду предприятий и научно-исследовательских институтов, получить данные о некоторых способах связи разведок противника с агентурой, выявить конкретных разведчиков, проводящих враждебную работу против СССР, а также передать противнику выгодную нам информацию и дезинформацию, в том числе по вопросам оперативной деятельности…

Среди сотрудников дипломатических представительств и приезжающих в СССР туристов, коммерсантов, членов различных делегаций (в 1967 г. их насчитывалось свыше 250 тысяч человек), установлены 270 иностранцев, подозреваемых в причастности к специальным службам противника. За разведывательную деятельность, проведение акций идеологической диверсии, контрабанду, незаконную валютную деятельность и нарушение норм поведения выдворено из СССР 108 и привлечено к уголовной ответственности 11 иностранцев.

Аппаратами военной контрразведки КГБ совместно с органами безопасности ГДР разоблачено 17 агентов западных разведок, проводивших шпионскую работу против Группы советских войск в Германии….

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР)….

В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… В течение года органами КГБ установлено 1198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году— 114 человек….

В комплексе мер, принятых в интересах более успешного решения контрразведывательных задач, важное место занимали мероприятия по укреплению агентурного аппарата. В1967 г. органами КГБ было завербовано 24 952 агента, что составляет около 15 % всего агентурного аппарата, численность которого, с учетом исключенной из него агентуры в течение года существенно не изменилась….

Характеризуя состояние оперативных учетов органов КГБ, следует отметить, что в количественном отношении они продолжают сокращаться, хотя и в незначительной степени. По данным на 1 января с.г. контрразведывательными аппаратами ведется разработка 1068 человек, разыскивается 2293 человека, осуществляется наблюдение за 6747 человек».

Мы специально привели эти цифры для того, чтобы показать, что никакого массового «контроля над населением», как об этом нередко еще и сегодня пишут некоторые не слишком щепетильные или компетентные авторы, в СССР не существовало!

Разумеется, к 1991 г., в немалой степени вследствие изменений в уголовном законодательстве, эта статистика несколько изменилась. Однако она также не позволяет говорить о наличии «тотального контроля» за «образом мыслей населения».

Помимо повседневного оперативного руководства весьма обширным «хозяйством» Комитета государственной безопасности СССР от его председателя требовались и предложения о стратегических направлениях развития органов и войск Комитета, их кадровом обеспечении, материально-техническом оснащении, начиная от новейших ЭВМ (они использовались в аналитических подразделениях КГБ уже в конце 60-х годов), до самых современных средств вооружения, техники.

Появление в структуре КГБ СССР новых подразделений было связано как с изменениями в оперативной обстановке в стране и на межгосударственной арене, так и с постановкой руководством страны перед КГБ дополнительных задач.

Реорганизация подразделений КГБ СССР отражала сложную диалектику изменения содержания и тактики скрытого противоборства с умным и изощренным противником, имеющим к тому же безграничные финансовые ресурсы.

По устоявшейся в то время традиции, подобные организационно-штатные решения принимались Политбюро ЦК КПСС и оформлялись постановлениями Совета Министров СССР, после чего следовал соответствующий приказ председателя КГБ.

По словам Н. Полмара и Т. Б. Аллена, отражающим мнение многих зарубежных аналитиков, «в годы пребывания Андропова на посту председателя КГБ эта организация несколько улучшила свой имидж и стала более эффективной. Андропов усилил дисциплину и предъявлял новые требования к интеллектуальному уровню своих подчиненных. Методы внешней разведки обновились, стали более современными и изощренными. По примеру Запада, Андропов сделал упор на научно-технические способы ведения разведки. 6 то же время он не забывал и про агентурную разведку, поощряя работу ценных агентов».

Помимо 5-го управления КГБ СССР, на истории и деятельности которого мы подробно остановимся далее, 13 марта 1969 г. было создано 15-е управление, основной задачей которого являлось «обеспечение постоянной готовности к немедленному приему укрываемых (то есть высшего руководства СССР. — О.Х.), в защищенные пункты (объекты) и создание в них условий, необходимых для нормальной работы в особый период».

Хронологически следующей новацией в системе КГБ явилось образование 2 июня 1969 г. «Пресс-бюро КГБ» («Бюро связи КГБ с издательствами и другими средствами массовой информации).

Ю. В. Андропов, понимая исключительное влияние результатов научно-технической революции (НТР) на все стороны жизни современного общества, постоянно держал в курсе своего внимания все новации в этой сфере, особенно способные оказать воздействие на состояние или содержание процесса обеспечения безопасности страны.

Следующей исключительно важной новацией Андропова стало создание в системе КГБ в 1969 г. информационных и аналитических подразделений, работавших на самых современных в то время технологиях обработки информации.

6 том же году по инициативе Ю. В. Андропова были созданы Научно-исследовательский институт разведывательных проблем (НИРП) и НИИ «Прогноз», а в сентябре 1977 г. — Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ). В составе ЦНИИСИ была организована взрыво-техническая лаборатория, впоследствии оказавшаяся незаменимой для предотвращения и расследования актов терроризма.

Еще одной важной стратегической новацией Ю. В. Андропова стало образование 21 июня 1973 г. 16-го управления КГБ, отвечавшего как за ведение электронной разведки, так и радиоперехват и дешифровку перехватываемых сообщений. (Ранее эти задачи решали подразделения 8-го Главного управления КГБ СССР). Это подразделение, аналогом которого является известное Агентство национальной безопасности США, стало важным источником разведывательной и контрразведывательной информации для Советского Союза. 1б-е управление сочетало в себе осуществление оперативно-технических, информационных и аналитических функций.

Дальнейшая реорганизация системы органов КГБ СССР проводилась в направлении укрупнения и усиления некоторых подразделений контрразведывательного — Второго главного управления путем преобразования их в самостоятельные управления (всего к 1980 г. в его структуре имелось 17 отделов).

В сентябре 1981 г. управление «Т» 2-го Главного управления, с сентября 1973 г. осуществлявшее контрразведывательную работу по обеспечению безопасности транспортных отраслей страны, было преобразовано в самостоятельное 4-е управление КГБ СССР.

15 октября 1982 г. было образовано б-е управление КГБ— по защите экономики. Ранее, с 1967 г. эту задачу решали 9,19-й и 11-й отделы ВГУ, а с сентября 1980-го — Управление «П» в составе Второго Главного управления.

Последней крупной реорганизацией, связанной с именем Ю. В. Андропова, стало образование 13 августа 1983 г. в составе 3-го Главного управления КГБ СССР Управления «В» для контрразведывательной защиты МВД и его органов на местах.

Ранее, в соответствии с решением Политбюро-ЦК КПСС от 27 декабря 1982 г., на укрепление органов МВД из КГБ СССР было командировано более 2000 сотрудников, в том числе 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников».

Эти меры стали важным шагом на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления законности и правопорядка, защиты законных прав и интересов советских людей.

Не только о стремлении, но и реальном умении Ю. В. Андропова «заглянуть за горизонт», свидетельствует и целый ряд иных инициатив председателя КГБ СССР.

К числу важнейших из них можно отнести образование в 1970 г. Курсов усовершенствования оперативного состава (КУОС КГБ). На их базе позднее была организована подготовка сотрудников спецподразделений КГБ СССР.

Не менее важным событием стало также создание в КГБ подразделений специального назначения для решения оперативно-боевых задач.

Первым из них стала легендарная группа антитеррора «Альфа». Отделение «А» 7-го управления КГБ, как официально первоначально именовалась «Альфа», было образовано по предложению Андропова и на основании соответствующего решения Политбюро ЦК КПСС (14 июля) приказом Председателя КГБ от 29 июля 1974 г. № 0089/ ОВ «Об изменении в штатах 7 управления КГБ и утверждении Положения о Группе «А».

Задачами «Отделения «А» являлись «выполнение специальных заданий по пресечению террористических, диверсионных и иных особо опасных преступных акций…», захват вооруженных преступников, силовое прикрытие проведения оперативных мероприятий. Вобравшая в себя лучшее из опыта как российских сил специального назначения, так и аналогичных зарубежных подразделений, «Альфа» со временем стала элитным подразделением КГБ.

Первоначально штат Группы «А» состоял из 30 человек вместе с командиром. В1977 г. он был увеличен вдвое, «Альфа» стала действовать на правах оперативного отдела, а к лету 1991 г. ее штат увеличился почти до 500 бойцов, что обусловливалось реальными изменениями в оперативной обстановке в стране и в мире и потребностями оперативной практики.

В 1984 г. был создан региональный филиал подразделения в Хабаровске, а в 1990 г. — в Алма-Ате, Киеве, Минске, Краснодаре, Свердловске.

Бойцы группы принимали участие в десятках операций по освобождению заложников, силовому пресечению противоправных действий и задержанию преступников.

В отличие от призванной действовать на территории собственной страны «Альфы», группа спецназначения ПГУ КГБ СССР «Вымпел» была образована 19 августа 1981 г. для решения сложных оперативных задач за границей. Одним из непосредственных ее организаторов стал Ю. И. Дроздов, а первым командиром — Герой Советского Союза, начальник КУОС Э. Г. Козлов. Оба они являлись участниками операции по захвату президентского дворца Тадж-Бек в Кабуле 27 декабря 1979 г.

Не останавливаясь подробно на деятельности «Альфы» и «Вымпела», подчеркнем только, что их создание было абсолютно обоснованным и оправданным, и что в дальнейшем они доказали высочайший уровень профессиональной подготовки и решения поставленных задач.

17 июля 1967 г. по инициативе Ю. В. Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло решение об образовании в КГБ самостоятельного Пятого Управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника.

Пройдут годы, писал недавно автор одной из интересных работ, посвященной рассматриваемым нами вопросам, «и на Пятое Управление навесят груду ярлыков и стереотипов: «жандармское», «сыскное», «грязное», «провокационное» и прочее, и прочее»», — вот почему на истории его деятельности необходимо остановиться более подробно.

На решение о создании этого нового подразделения— «политической контрразведки», — Андропова подтолкнул как опыт работы на посту секретаря ЦК, так и материалы, имевшиеся во Втором Главном управлении КГБ СССР.

В записке в ЦК КПСС с обоснованием целесообразности создания этого органа от 3 июля 1967 г. № 1631-А Ю. В. Андроповым подчеркивалось:

«Имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну…

Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации…

Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.

В 1965–1966 гг. органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около 50 националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.

Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали, либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается т. н. Народно-трудовой союз (НТС).

За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев.

При анализе устремлений противника в области идеологической диверсии и конкретных условий, в которых приходится строить работу по ее пресечению, следует учитывать ряд обстоятельств внутреннего порядка.

После войны из фашистской Германии и других стран вернулось в порядке репатриации около 5,5 млн. советских граждан, в том числе большое количество военнопленных (примерно 1 млн. 800 тыс. человек). Подавляющее большинство этих лиц были и остались патриотами нашей Родины.

Однако определенная часть сотрудничала с гитлеровцами (в т. ч. власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками.

Из мест заключения после 1953 г. освобождены десятки тысяч лиц, в том числе те, которые в прошлом совершили особо опасные государственные преступления, но были амнистированы (немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и др.). Некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности.

Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия.

Все еще значительное количество советских граждан совершает уголовные преступления. Наличие уголовных элементов создает в ряде мест нездоровую обстановку. За последнее время в некоторых городах страны имели место массовые беспорядки, сопровождавшиеся нападением на сотрудников милиции и погромами зданий, занимаемых органами охраны общественного порядка.

При анализе этих фактов становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие, на первый взгляд, антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий.

С учетом изложенных факторов органы госбезопасности проводят мероприятия, направленные на улучшение организации контрразведывательной работы в стране по пресечению идеологической диверсии.

В то же время Комитет считает необходимым принять меры к укреплению контрразведывательной службы страны и внесению в ее структуру некоторых изменений. Целесообразность этого вызывается, в частности, тем, что нынешняя функциональность контрразведки в центре и на местах предусматривает сосредоточение ее основных усилий на организации работы среди иностранцев в интересах выявления прежде всего их разведывательных действий, т. е. она обращена вовне. Линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена, этому участку работы должного внимания не уделяется».

В этой связи в цитируемой записке председателя КГБ при СМ СССР предлагалось создать в центральном аппарате Комитета самостоятельное управление (пятое) с задачей организации контрразведывательной работы по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны, возложив на него функции:

— организации работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;

— выявления и пресечения враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов, а также предотвращения (совместно с органами МООП — Министерств охраны общественного порядка, так в тот период именовалось МВД) массовых беспорядков;

— разработки в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;

— организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, а также по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.

При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений «на местах», то есть в Управлениях и городских отделах КГБ СССР.

В то же время в этой записке в Политбюро ЦК Ю. В. Андроповым, отмечалось, что если в марте 1954 г. в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 г. — только 14 263 человека. И в этой связи новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2250 единиц, в том числе на 1750 офицерских и 500 вольнонаемных должностей.

В соответствии с существовавшей процедурой принятия организационно-кадровых решений, записка эта была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС 17 июля и был одобрен проект Постановления Совета Министров СССР, которое было принято в тот же день (№ 676–222 от 17 июля 1967 г.).

Как вспоминал генерал армии Ф. Д. Бобков, поясняя задачи создаваемого подразделения КГБ, Андропов подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, «видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей… Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу — информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника».

Первоначально в Пятом Управлении КГБ были сформированы б отделов, а их функции были следующие:

1-й отдел— контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;

2-й отдел — планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ, против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистских элементов;

3-й отдел — контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;

4-й отдел— контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров;

5-й отдел — практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору;

6-й отдел — обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии; разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе.

Помимо перечисленных отделов в штат управления входили секретариат, финансовый отдел, группа кадров и группа мобилизационной работы, а первоначальная общая численность его сотрудников согласно приказу Председателя КГБ при СМ СССР № 0096 от 27 июля 1967 г. составляла 201 человек. Куратором 5-го управления КГБ по линии руководства Комитета стал первый заместитель председателя С. К. Цвигун (с 1971 г. — В. М. Чебриков).

Начальниками управления за период его существования были А. Ф. Кадышев, Ф. Д. Бобков (с 23 мая 1969 г. по 18 января 1983 г., когда он был назначен первым заместителем председателя КГБ), И. П. Абрамов, Е. Ф. Иванов, который позднее стал также первым начальником управления «3» («Защиты конституционного строя», созданного на основе Пятого Управления КГБ СССР 13 августа 1989 г.), В. П. Воротников.

В августе 1969 г. был образован 7-й отдел, в который были выведены из 5-го отдела функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также оперативной разработки и предупреждения враждебной деятельности лиц, вынашивавших террористические намерения.

В июне 1973 г. был образован 8-й отдел по борьбе с подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров, а в следующем году — 9-й отдел с задачей оперативной разработки антисоветских группирований, имеющих связи с зарубежными центрами идеологической диверсии, и 10-й отдел. Последний отдел, совместно с ПГУКГБ, занимался вопросами проникновения, выявления планов и замыслов зарубежных спецслужб и центров идеологических диверсий и осуществлением мероприятий по парализации и нейтрализации их деятельности.

В июне 1977 г., в преддверии проведения XXII Олимпийских игр в Москве, был создан 11-й отдел, призванный проводить «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Отдел этот тесно контактировал свою работу с 11-м отделом ВГУ, также занимавшимся борьбой с международным терроризмом.

12-я группа управления— на правах самостоятельного отдела, — обеспечивала координацию работы с «органами безопасности друзей», как именовались спецслужбы социалистических государств.

В феврале 1982 г. был образован 13-й отдел для выявления и пресечения «негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления», в том числе изучения нездоровых молодежных формирований — мистических, оккультных, профашистских, рокеров, панков, футбольных «фанатов» и им подобных. Также на отдел возлагалась задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве — фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и т. д.

14-й отдел занимался предотвращением акций идеологической диверсии, направленной в среду журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.

В связи с образованием новых отделов, штат управления к 1982 г. увеличился до 424 человек.

Всего же, как вспоминал Ф. Д. Бобков, по линии деятельности 5-го управления, «пятой линии» в КГБ служило 2,5 тысячи сотрудников. В среднем в области в 5-й службе, или отделе работало 10 человек. Оптимальным был и агентурный аппарат, в среднем на область приходилось 200 агентов.

Отметим, что с образованием Пятого Управления КГБ при СМ СССР приказом председателя были запрещены все аресты и привлечения к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР («за антисоветскую агитацию и пропаганду») территориальными органами госбезопасности без санкции нового управления.

В то же время, обязательными условиями для возможного ареста и возбуждения уголовного дела стали наличие иных источников доказательств— материальных свидетельств, заявлений очевидцев и показаний свидетелей, не исключая и признания обвиняемыми лицами собственной вины.

Как отмечал Ф. Д. Бобков, «мы совершенно сознательно и обоснованно пошли на то, чтобы принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений о привлечении к уголовной ответственности. И надо сказать, что это наше требование, объявленное приказом председателя КГБ для территориальных органов (хотя оно и не касалось прав и полномочий подразделений военной контрразведки — 3-го Главного управления КГБ), было весьма неодобрительно воспринято руководителями управлений КГБ, которые увидели в нем «покушение» на собственные прерогативы и полномочия.

Хотя, объективно, это жестко проводившееся в жизнь решение только способствовало повышению качества следственной работы, разумеется, проводившейся под прокурорским надзором.

И арестов таких было немного. В основном они приходились на такие мегаполисы, как Москва, Ленинград, а по республикам СССР их насчитывались буквально единицы».

Не предваряя конкретных статистических данных, которые мы представим читателям далее, сразу оговоримся, что это утверждение подтверждает и одна из наиболее информативных работ по данной проблеме — монография Председателя Московской Хельсинкской группы (МХГ) Л. М. Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период». (М., 2001).

В отчете КГБ при СМ СССР за 1967 г. в связи с созданием пятых подразделений отмечалось, что оно «позволило сконцентрировать необходимые усилия и средства на мероприятиях по борьбе с идеологическими диверсиями извне и с возникновением антисоветских проявлений внутри страны. В результате принятых мер удалось в основном парализовать попытки спецслужб и пропагандистских центров противника осуществить в Советском Союзе серию идеологических диверсий, приурочив их к полувековому юбилею Великого Октября. Наряду с разоблачением ряда иностранцев, приезжавших в СССР с заданиями подрывного характера, в советской и иностранной прессе опубликованы материалы, разоблачающие подрывную деятельность спецслужб противника…

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР).

Мероприятия по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов из числа церковников и сектантов проводились с учетом имеющихся данных об активизации враждебной и идеологически вредной деятельности религиозных и сионистских центров. Для выявления их замыслов, срыва готовившихся ими подрывных акций и выполнения других контрразведывательных заданий за границу направлялись 122 агента органов КГБ. Вместе с тем удалось сковать и пресечь враждебную деятельность засылавшихся в СССР эмиссаров зарубежных религиозных центров, а также разоблачить и привлечь ряд активных сектантов к уголовной ответственности за противозаконную деятельность.

В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… Органами КГБ установлено 1198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году— 114 человек…

Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных Сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В1967 г. было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках раз-' личных групп враждебной направленности…

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера».

Поскольку одно из главных обвинений, выдвигаемых против Пятого Управления КГБ СССР, это его «беспощадная борьба» с «диссидентами», позволю себе высказать некоторые личные замечания.

Разумеется, в весьма «узкий круг» этих людей, в пору своего максимального расцвета 1976–1978 годов насчитывавший не более 300–500 участников во всех союзных республиках СССР, входили абсолютно разные люди. Разные, как по своему социальному статусу, так и по морально-этическим установкам и принципам, политическим взглядам.

Были упертые фанатики; «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые они были даже не в состоянии членораздельно повторить; были люди, склонные к критическому анализу, способные как к дискуссии, так и к переоценке собственных суждений.

Да, безусловно, среди «диссидентов» были люди, достойные уважения. Но я категорически против «героизации» всех из них без малейшего разбора. Известный «диссидент» О. А. Попов писал: «В мае 1969 г. только недавно образовавшаяся Инициативная группа по защите прав человека в СССР (ИГ) — отправила в ООН письмо с жалобами на «непрекращающиеся нарушения законности» и просила «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права», в том числе «иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами».

Из этого следует, делал обоснованный вывод Попов, что «правозащитники» не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, «обращение правозащитников за помощью к Западу привело к отчуждению и фактической изоляции их от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего «всемирного правозащитного движения», в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов — материальную и политическую поддержку с Запада… Замкнутые на себе, оторванные от народа и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола «народного заступника», который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А. Д. Сахарова».

По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим и вынужденным, и вымученным признанием бывшего диссидента:

«Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий… И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР.

Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились.

Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов».

В середине 70-х годов прошлого века основной упор в деятельности администрации США в отношении социалистического содружества был сделан на гуманитарные проблемы, содержавшиеся в третьем разделе («третьей корзине») Заключительного акта Европейского совещания по миру и безопасности в Европе, подписанного в Хельсинки 1 августа 1975 г.

«Действия образованных вскоре после его подписания московской «Хельсинкской группы», как и действия членов остальных советских хельсинкских групп, — подчеркивает О. А. Попов, — носили антигосударственный характер».

«Автору этих строк, — признается он далее, — понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался — СССР или Россия».

С 1975 г. деятельность этой, говоря языком социологии, «неформальной» группы, пытались усиленно активизировать западные спецслужбы и центры идеологических диверсий, в соответствии с внешнеполитической стратегией Дж. Картера по «защите прав человека». Подлинным же ее «отцом» являлся помощник президента по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

«Расцвета» диссидентская тусовка, благодаря деятельности «Хельсинкских групп», достигла к 1977 г., а в дальнейшем пошел ее закат, связанный с арестом по обвинению в связях с ЦРУ одного из членов московской Хельсинкской группы (МХГ) А. Щаранского, привлечением к следствию некоторых других активных участников «правозащитного» движения за совершение противоправных действий.

«К 1982 г., — писала председатель МХГ Л. М. Алексеева, — этот круг перестал существовать как целое, сохранились лишь его осколки… Правозащитное движение перестало существовать в том виде, каким оно было в 1976–1979 годы».

После избрания 24 мая 1982 г. Ю. В. Андропова Секретарем ЦК КПСС, новым главой КГБ был назначен председатель КГБ Украинской ССР Виталий Васильевич Федорчук.

Федорчук не был кандидатурой Андропова на этом посту, хотя последний и ценил его личные, профессиональные и деловые качества, о чем однозначно свидетельствует его последующий перевод на «направление главного удара».

Кое-кто писал о том, что Андропов, став впоследствие Генеральным секретарем ЦК, «избавился от неугодного ему на посту председателя КГБ» В. В. Федорчука, «перебросив» его в МВД СССР. Однако, информированный о неблагополучном положении дел в МВД СССР, ставшем неподконтрольной вотчиной Н. А. Щелокова, Андропов понимал, что усилить борьбу с преступностью может только не имеющая не только откровенно криминальных, но и сомнительных связей структура. К новому Генеральному секретарю ЦК КПСС поступило около тридцати тысяч (!) писем граждан с просьбой защиты от произвола сотрудников МВД. И Генсек Андропов не «задвинул» генерала Федорчука, как это воспринимается многими недальновидными интерпретаторами отечественной истории, а предусмотрительно поручил ему сложный и ответственейший участок государственной политики:

— очищение органов МВД СССР, борьбу с криминалитетом, а не только коррупцией, как это трактуют ныне.

В результате мер, предпринятых новым министром внутренних дел СССР В. В. Федорчуком, повысилась не только результативность деятельности милиции, но и ее эффективность, следствием чего стали снижение социальной напряженности, нормализация социально-политической обстановки в отдельных регионах.

А в заключении Главной военной прокуратуры в отношении Н. А. Щелокова, помимо злоупотребления служебным положением, отмечалось:

«Всего преступными действиями Щелокова государству причинен ущерб на сумму свыше 560 тысяч рублей. В возмещение ущерба им и членами его семьи возвращено, а также изъято органами следствия имущества на сумму 296 тысяч рублей, внесено деньгами — 126 тысяч рублей (при министерском окладе в 1500 рублей! Да уж, здесь однозначно речь идет об «особо крупных размерах», имеющих отдельную шкалу оценки в статьях Уголовного кодекса! — О.Х.). 13 ноября 1984 г. Щелоков Н. А. покончил жизнь самоубийство, поэтому уголовное дело в отношении его возбуждено быть не может».

Подчеркнем, что к моменту возвращения Андропова на Старую площадь в аппарате ЦК КПСС уже ощущалось осложнение криминогенной обстановки в стране. Вот что об этом свидетельствовал работник аппарата ЦК КПСС В. М. Легостаев:

«Тревожными объективными показателями нездорового состояния общества стали рост в нем коррупции, стяжательства, аморализма. По полученным впоследствии данным, в период с 1975 по 1980 год количество хищений государственного и общественного имущества увеличилось в стране на треть, выявленных фактов взяточничества— почти наполовину, спекуляции— на 40 процентов. Из всех осужденных в 1980 г. за взяточничество почти 30 процентов составляли члены и кандидаты в члены КПСС… Все это сдерживало развитие страны, вызывало в народе сильное недовольство, чувство разочарования, неуверенность в завтрашнем дне, жажду перемен. В партийных органах открыто проявлялось критическое отношение к сложившейся ситуации, а в низовых звеньях партии воцарились апатия и пассивное ожидание тех же неизбежных перемен».

Вот на разгребание таких «авгиевых конюшен» был направлен Политбюро ЦК КПСС В. В. Федорчук, что однозначно свидетельствует о большом доверии ему со стороны Андропова.

Виталий Васильевич вспоминал:

«Когда я стал разбираться с обстановкой в МВД, то у меня сложилось впечатление, что Щелоков последнее время по-настоящему делами не занимался. Я застал развал. Преступность росла, однако этот рост скрывали. В МВД развилось много взяточников, особенно в службе ГАИ. Все это мы начали, разгребать, и тогда посыпалась куча заявлений о злоупотреблениях. Я доложил в ЦК в установленном порядке о сигналах, связанных со злоупотреблениями Щелокова. Тогда этот вопрос вынесли на рассмотрение Политбюро.

Вел заседание Андропов. Когда встал вопрос, возбуждать ли против Щелокова уголовное дело, то Тихонов и Устинов возражали, Громыко колебался, другие также были за то, чтобы спустить все на тормозах. Но Андропов настоял, чтобы дело возбудить и поручить расследование Главной военной прокуратуре».

Андропов, хорошо знавший неблагоприятное положение, сложившееся в органах МВД в связи с многолетним руководством ими Н. А. Щелоковым и проводившимся в жизнь принципом «стабильности и несменяемости кадров», направил в органы милиции большую группу опытных сотрудников КГБ СССР. Политбюро ЦК КПСС 20 декабря 1982 г. согласилось с предложением КГБ о подборе и направлении в органы госбезопасности до 1 апреля 1983 г. на руководящие должности опытных партийных работников в возрасте до 40 лет преимущественно с инженерным и экономическим образованием.

Управление кадров МВД СССР возглавил генерал-лейтенант В. Я. Лежепеков, бывший в 1978–1982 гг. заместителем председателя КГБ СССР по кадрам.

А 27 декабря 1982 г. Политбюро дополнительно приняло решение направить из КГБ на укрепление аппаратов МВД — имелись в виду министерства внутренних дел союзных республик, управления МВД по краям и областям, более 2000 сотрудников, в том числе 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников».

И именно результаты проделанной В. В. Федорчуком работы подтвердили целесообразность образования специального управления КГБ для оперативного обслуживания органов внутренних дел — Управления «В» 3-го Главного управления КГБ и его подразделений на местах (но в структуре территориальных управлений КГБ!), что и было осуществлено 13 августа 1983 г.

Эти решения и деятельность В. В. Федорчука и прикомандированных к органам МВД чекистов однозначно способствовало как избавлению от скомпрометированных сотрудников, так и укреплению законности и правопорядка в стране, реальной защите прав граждан от преступлений и произвола чиновников: при Федорчуке было привлечено к уголовной ответственности более 30 тысяч милиционеров, более 60 тысяч были уволены из органов МВД…

Следует заметить, что многие, причем не только москвичи, при имени Андропова непременно припоминают о «милицейских облавах в банях, кино, парикмахерских и т. д.», что действительно является историческим фактом, вину за который общественная молва приписывает Андропову.

Позволю себе, однако, высказать мнение, что демонстративно рьяно-хамское проведение этих проверок являлось не исполнением указания генсека, а попыткой скомпрометировать, «свалить» ненавистного «варяга» в МВД Федорчука, присланного Андроповым.

Добавим только, что реальные возможности для организации в МВД подобной «итальянской забастовки» у противников Федорчука и перестройки работы в милиции имелись.

Избрание Ю. В. Андропова в ноябре 1982 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС поставило перед президентом США задачу проведения «разведки боем» позиций СССР по целому ряду вопросов.

В «Краткой хронике основных событий России XX века» (М., 2004, с. 180) сообщается, что важно учитывать для объективной оценки происходившего в мире, что 13 ноября 1982 г. «президент США Р. Рейган отменил санкции против СССР, введенные в 1981 г.». Они были введены США 30 декабря 1981 г. в «наказание» за объявление правительством Войцеха Ярузельского военного положения в Польской Народной Республике и интернирование активистов антиправительственной «Солидарности».

Следует отметить, что данный шаг президента США, с точки зрения международного права и международных отношений, означал попытку грубого и циничного вмешательства во внутренние дела ПНР и Советского Союза, о чем не следует забывать нынешним «разоблачителям» «политики СССР».

Действительно, в субботнем радиообращении к нации 13 ноября Рейган заявил, что для США «настало время прокладывать новый курс долговременной политики по отношению к СССР», причем «во главу угла сотрудничества с Советским Союзом должны быть поставлены стратегические интересы».

При этом Рейган также объявил о том, что США, совместно с союзниками США — пресловутой «большой семеркой», достигнуты важные стратегические договоренности о действиях в отношении СССР:

— не подписывать новых контрактов о закупке советского газа «в течение времени, пока мы не исследуем альтернативные источники энергии на Западе».

(Здесь не могу удержаться от замечания о том, что «поиск альтернативных источников энергии» на Западе не завершен до сих пор).

Следующие пункты «стратегических соглашений» касались:

— усиления контроля за поставками в СССР технологий и оборудования;

— учреждения особых методов контроля над финансовыми отношениями с СССР, выработки согласованной политики в предоставлении СССР экспортных кредитов.

Заметим, что в терминах теории «рыночной экономики» подобные договоренности называются «картельным соглашением», неприемлемым с точки зрения «свободы» торговли. И именно из этих позиций США исходили в отношениях с СССР в 1983–1991 годы.

Но Рейган, пытаясь оказать давление на нового генсека Андропова, предупреждал, что «эти соглашения — составная часть нашей политики. Новое соглашение — победа для всех союзников». Хотя, в действительности, с немалым трудом вырванные у «союзников» соглашения явно противоречили, предавали их национальные интересы.

И лишь после этого Рейган провозглашал:

«Раз нет дальнейшей необходимости в санкциях, я отменяю их в связи с приходом в СССР новых лидеров!».

В связи с избранием Ю. В. Андропова 12 ноября 1982 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС Объединенный экономический комитет Конгресса США запросил у ЦРУ доклад о состоянии советской экономики, где «были бы представлены как ее потенциальные возможности, так и уязвимые стороны».

Представляя Конгрессу этот доклад, сенатор Уильям Проксмайер, вице-председатель Подкомиссии по международной торговле, финансам и охране экономических интересов, посчитал необходимым подчеркнуть следующие основные выводы из анализа ЦРУ:

«В СССР наблюдается неуклонное снижение темпов экономического роста, однако в обозримом будущем этот рост будет оставаться положительным.

Экономика функционирует плохо, при этом часто наблюдается отход от требований экономической эффективности. Однако это не означает, что советская экономика утрачивает жизнеспособность или динамизм. Несмотря на то, что между экономическими планами и их выполнением в СССР имеются расхождения, экономический крах этой страны не является даже отдаленной возможностью».

Сколько же надо было впоследствии «потрудиться» и «приложить усилий», чтоб сделать «невозможное возможным»! Но это — уже вопросы к иным историческим деятелям и персонажам…

Продолжим, однако, цитирование названного нами чрезвычайно важного документа американской разведки.

«Обычно западные специалисты, занимающиеся советской экономикой, уделяют главное внимание ее проблемам, — продолжал сенатор. — Однако опасность такого одностороннего подхода заключается в том, что, игнорируя положительные факторы, мы получаем неполную картину, и на основе ее делаем неверные заключения.

Советский Союз является нашим основным потенциальным противником, и это дает еще больше оснований для того, чтобы иметь точную и объективную оценку состояния его экономики. Худшее, что мы можем сделать, — это недооценить экономическую мощь своего главного противника».

И вновь прерывая здесь цитирование этого доклада, поясним, почему мы считаем необходимым познакомить с ним наших сограждан.

Во-первых, он самым наглядным образом показывает стратегический уровень анализа и прогнозирования ведущей разведывательной службы Западного мира, их методологию и принимаемые в расчет факторы.

Во-вторых, его выводы и оценки были положены в основу беспрецедентной по масштабам «экономической войны» Соединенных Штатов Америки против СССР, развязанной уже в следующем году.

В-третьих, подобные анализ и планирование осуществляются в США и по сей день, о чем, например, со всей очевидностью свидетельствует очередной доклад американского Национального разведывательного совета (НРС) «Глобальные тенденции в мире до 2025 года», открытый вариант которого был обнародован 20 ноября 2008 г.

В этой связи представляем читателям основные положения разведывательной оценки ЦРУ США состояния советской экономики.

«Необходимо отдавать себе отчет в том, что Советский Союз, хотя он ослаблен в результате неэффективного функционирования сельскохозяйственного сектора и обременен большими расходами на оборону, в экономическом отношении занимает второе место в мире по уровню валового национального продукта, имеет многочисленные и хорошо подготовленные производительные силы, высоко развит в промышленном отношении.

СССР также обладает огромными запасами полезных ископаемых, включая нефть, газ, а также относительно дефицитные минералы и драгоценные металлы. Следует серьезно смотреть на вещи и подумать о том, что может произойти, если тенденции развития советской экономики из отрицательных станут положительными».

Заканчивая представление доклада, Уильям Про-ксмайер отметил, что он «должен со всей убедительностью разъяснить членам Конгресса США и американской общественности реальное состояние советской экономики, о котором они до сих пор имели весьма смутное представление».

В то же время Прокмайер подчеркивал, что «из доклада также следует, что в прогнозировании экономического развития Советского Союза содержится по меньшей мере такая же доля неопределенности, как и в отношении перспектив нашей собственной экономики».

Мы не считаем, что экономический крах — резкое и длительное снижение объема ВНП— возможен даже в отдаленном будущем.

Наши прогнозы указывают на то, что

1. Рост ВНП будет идти медленно, но останется положительным.

2. Задержка экономического развития обусловлена сочетанием целого ряда факторов. Некоторые факторы не зависят от Советского Союза, другие же отражают те слабые места в советской экономической системе, устранить которые не сможет даже новое руководство Андропова.

Отдельные факторы, замедляющие экономический рост, зависят от политического курса (например, выделение средств на оборону). Эти факторы можно изменить, однако это вряд ли будет сделано в заметном объеме в ближайшем будущем.

3. Тем не менее мы полагаем, что в обозримом будущем ежегодный рост составит в среднем от одного до двух процентов. Потребление на душу населения достигнет постоянного уровня или даже несколько уменьшится.

…Улучшению жизни советских граждан, т. е. повышению их жизненного уровня, Москва уделяет внимание уже в течение почти 30 лет. Однако повышение благосостояния потребителей всегда зависело от потребностей армии и отступало на второе место, чтобы обеспечить высокие темпы роста капиталовложений, необходимые для обеспечения быстрого роста ВНП.

Однако в настоящее время появились признаки того, что с интересами потребителей обращаются не так бесцеремонно. 11-й пятилетний план, в отличие от предыдущих, предусматривает более медленные темпы роста капиталовложений по сравнению с ростом потребления.

…С точки зрения целей и первоочередных задач, выдвинутых руководством, функционирование советской экономики носит смешанный характер.

С середины 60-х годов СССР увеличил свой арсенал межконтинентальных средств доставки ядерного оружия почти в б раз, уничтожив, таким образом, количественное превосходство США в этой области и обеспечив себе возможность нанесения ответного ядерного удара.

Наряду с усилением своей военной мощи СССР до недавнего времени был способен поддерживать высокие темпы экономического роста.

За период с 1950 по 1981 г. ВНП СССР, по данным ЦРУ, вырастал в среднем на 4,6 % в год, тогда как рост ВНП США за тот же период составил в среднем 3,4 % в год.

…Доля советского ВНП, вкладываемая в основной капитал — что является движущей силой экономического роста СССР— в определенной мере стабилизировалась в последние годы и составляет приблизительно 26 % (факторные издержки). В 1960 г. эта доля составляла около 20 %.

Продолжает быстро возрастать добыча природного газа…

В качестве положительного момента можно отметить рост объема производства энергии…

В 1982 г. СССР также существенно улучшил свой внешнеторговый валютный баланс…

Внешнеторговый дефицит в твердой валюте в 1981 г. составлял около 4 млрд. долларов, что вызывало определенную озабоченность в финансовых кругах Запада. Судя по результатам первой половины 1982 г. дефицит внешнеторгового баланса к концу года будет снижен, вероятно, до 2 млрд. долларов…

Сами масштабы экономической деятельности, отражающие ее значительный рост со времен окончания Второй мировой войны, является одной из самых сильных сторон экономики СССР.

Валовый национальный продукт Советского Союза за 1982 г. составит около 1,6 триллиона долларов, т. е. примерно 55 % ВНП США.

Размер валового национального продукта на душу населения составляет почти 6000 долларов.

Велико и население страны, численность которого приближается к 270 миллионам. Рабочая сила, численность которой составляет около 147 млн. человек, состоит из достаточно образованных и подготовленных (по мировым стандартам) людей.

К настоящему времени СССР стал страной почти полной грамотности. Образовательный уровень населения быстро растет…

Особые усилия направлены на улучшение образования коренного населения республик Средней Азии…

Положительным моментом для технически ориентированного советского общества является также то, что в советских школах особое внимание уделяется математике, технике и точным наукам.

Еще одной сильной стороной экономики СССР является громадное количество основных фондов, которые были накоплены после Второй мировой войны…

Советский Союз исключительно богат природными ресурсами. СССР владеет 40 % разведанных мировых запасов природного газа, что превышает ресурсы всех промышленно развитых капиталистических стран, вместе взятых. Запасы угля составляют 30 % всех мировых промышленных запасов и достаточны для добычи в течение более 200 лет при современных нормах производительности. Залежи железной руды составляют примерно 40 % мировых. Обладая 1/5 мировых лесных ресурсов, СССР имеет практически неистощимый источник древесины.

Кроме того, советские специалисты утверждают — и это вполне может оказаться правдой, — что в их стране находятся самые крупные залежи марганца, никеля, свинца, молибдена, ртути и сурьмы».

Здесь, еще раз вынужденно прерывая цитирование этого интереснейшего исторического документа, мы вынуждены напомнить, что эти оценки никоим образом нельзя экстраполировать на нынешнее национальное достояние и богатство России. Поскольку, как известно, свыше 60 % экономического потенциала Советского Союза было утрачено только вследствие подписания 8 декабря 1991 г. никем не уполномоченными президентами России Б.Н Ельциным и Украины Л. М. Кучмой, председателем Президиума Верховного Совета Белоруссии С. С. Шушкевичем соглашения «о прекращении существования СССР как субъекта международного права и политической реальности». Российская Федерация стала наследницей лишь незначительной части его экономического, научно-технического, социального и оборонного потенциала.

Продолжим, однако, прерванное цитирование разведывательной оценки ЦРУ США экономического потенциала СССР в 80-е годы прошлого века:

«Обладая большими людскими, финансовыми и материальными ресурсами, СССР пользуется экономической самостоятельность, что является еще одной из его сильных сторон.

СССР хотя и обладает большой экономической самостоятельностью, однако не является автарксистским государством. Так, по крайней мере на протяжении последнего десятилетия, торговля с капиталистическими странами является важным элементом деятельности СССР, направленной на модернизацию советской экономики и повышение ее эффективности.

Говоря об экономической самостоятельности Советского Союза, мы отнюдь не имеем в виду, что он не нуждается в торговле или не получает от нее определенных выгод. Мы имеем в виду, что способность советской экономики оставаться жизнеспособной при отсутствии импорта намного выше, чем в большинстве, а возможно и во всех остальных промышленно развитых странах мира.

Отсюда следует, что возможности воздействовать на Советский Союз с помощью экономических рычагов весьма ограничены…

Хозяйственное освоение и добыча некоторых видов природных ресурсов в СССР ведется высокими темпами, несмотря на их значительную удаленность и условия, чрезвычайно усложняющие добычу.

В области добычи золота СССР уступает лишь Южно-Африканской Республике. Производство золота за 1981 г. составило около 325 тонн. Золотой запас страны равен примерно 1900 тоннам, что по существующим ценам превышает 25 млрд. долларов.

В 80-е годы в стране резко возрастет производство металлов платиновой группы, никеля и кобальта. Объем их производства будет достаточным не только для удовлетворения внутренних потребностей, но обеспечит также растущий экспорт. Богатые новые залежи, разработка которых начинается в Казахстане и Грузии, позволяет значительно увеличить производство хромитов и марганца…

Выводы. Рост экономики СССР может оказаться медленным… если, например, усилится неравномерность функционирования экономики, вызываемая существующими узкими местами.

…Если значительно усугубятся цинизм и безразличие населения или возникнут серьезные массовые беспорядки.

Из этих возможных вариантов самый серьезный ущерб совокупному продукту могут, пожалуй, нанести серьезные широкомасштабные массовые беспорядки, как это видно на примере Польши.

Однако мы не считаем такую возможность маловероятной. В первую очередь для этого может потребоваться значительное и продолжительное снижение жизненного уровня…».

17 декабря 1982 г. руководителем КГБ СССР становится бывший первый заместитель Ю. В. Андропова Виктор Михайлович Чебриков. А вскоре Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов получил очередной годовой Отчет о деятельности КГБ СССР за 1982 год (№ 547 — Ч/ ОВ от 15 марта 1983 г.). В нем, в частности, отмечалось: «Использование научно-технической информации и образцов новой техники в научных учреждениях, оборонных и народно хозяйственных отраслях промышленности СССР, способствовали созданию более современных образцов и систем оружия, гражданской техники, внедрению перспективных технологических процессов, экономии значительных материальных и финансовых ресурсов.

…Упреждены многие подрывные акции в области научно-технических и торгово-экономических связей СССР с капиталистическими странами, предотвращено нанесение ущерба народному хозяйству СССР путем поставки недоброкачественной технологии. Вскрыты факты диверсий и умышленного вывода из строя оборудования, транспортных средств враждебными элементами».

Здесь следует пояснить, что по предложению секретаря ЦК Ю. В. Андропова 21 октября 1982 г. Политбюро приняло решение о выделении управления «П» Второго главного управления КГБ в самостоятельное управление— линию работы органов госбезопасности СССР. Одной из предпосылок этого явилось получение разведкой СССР информации о планах развязывания США «экономической войны» против СССР. В этой связи это организационное решение следует признать прозорливым и своевременным.

25 октября 1982 г. приказом КГБ СССР № 00210 было объявлено решение Коллегии КГБ «О мерах по усилению контрразведывательной работы по защите экономики страны от подрывных действий противника», в котором объявлялось о создании в КГБ б-го Управления (по «защите экономики»).

Приведем в этой связи показательный факт. Накануне развала СССР, директор ЦРУ Роберт Гейтс заявил, что одним из главных приоритетов управления отныне становится экономическая разведка.

Продолжим однако цитирование прерванного отчета КГБ СССР за 1982 г.: «Предотвращено свыше 2000 чрезвычайных происшествий, которые могли привести к нежелательным политическим последствиям, гибели людей, нанести материальный ущерб государству…

Реализовано несколько дел на крупных контрабандистов и валютчиков, а также связанных с ними расхитителей социалистической собственности. Арестованы 157 человек, у них изъято и обращено в доход государства валюты и ценностей на сумму 6,5 миллиона рублей…

Завершено разложение пытавшихся действовать в СССР так называемой «русской секции международной амнистии», «хельсинкских групп» и некоторых других подобных группирований; 17 наиболее активных их участников привлечены к уголовной ответственности.

Сорваны планы противника по активизации националистической деятельности. На Украине, в Армении, Литве, Эстонии, некоторых других республиках вскрыты 40 националистических групп. Пресечено создание 33 групп идеологически вредной направленности в Вооруженных Силах.

Сорваны 46 попыток националистов совершить экстремистские акции в Москве. Осуществлены мероприятия по дальнейшему оздоровлению обстановки в Абхазии, Северной Осетии и Чечено-Ингушетии…

Своевременно пресекались намерения зарубежных экстремистских организаций провоцировать антиобщественные элементы на террористические и иные опасные действия.

Разысканы 1397 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов. В ходе розыска вскрыты 35 политически вредных групп, 121 участник которых занимался изготовлением и распространением анонимных документов. 81 анонимщик привлечен к уголовной ответственности.

Во всей своей практической деятельности органы государственной безопасности последовательно проводили линию партии на предупреждение преступлений, всемерно совершенствовали профилактическую работу. В 1982 году профилактированы 19 896 советских граждан.

Вместе с тем в строгом соответствии с советским законодательством и компетенцией органов КГБ за действия, направленные на подрыв или ослабление политической, экономической и социальной системы СССР, коренных устоев социалистического общества, 776 человек привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 72, в том числе за измену Родине в форме шпионажа — 7; в форме карательной деятельности в период немецкой оккупации — 5; в иных формах (бегство за границу и др.) — 13; за шпионаж— 2, за диверсии — б, за антисоветскую агитацию — 39. За иные государственные преступления — 491; за другие преступления — 213…

Председатель Комитета В. Чебриков».

9 февраля 1984 г. в Центральной клинической больнице после тяжелой продолжительной болезни скончался Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов. Через год умер и сменивший его К. У. Черненко.

В марте 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС был избран М. С. Горбачев. Приход во власть молодого и энергичного Горбачева, который первоначально подчеркивал свою близость Андропову, вызвал прилив искреннего энтузиазма и надежд, которым не суждено было оправдаться…

В наследство от его предшественников Горбачеву достался мощный аппарат госбезопасности, умевший отстаивать вверенное ему в защиту государство и знавший, откуда следует ждать удары. В первом, после Апрельского (1985 г.) пленума ЦК КПСС, официальном выступлении в июне 1985 г. председатель КГБ СССР В. М. Чебриков подчеркивал:

«Острие деятельности органов госбезопасности направлено против внешней опасности, против враждебных планов и замыслов империализма, разведывательно-подрывных акций его специальных служб и зарубежных антисоветских центров».

Также он отмечал, что, в соответствии со статьей 32 Конституции СССР (1977 г.), «разрабатывается и осуществляется общегосударственная система защитных мер организационно-политического, правового, воспитательного и иного характера, направленных на ограждение Советского государства и общества от подрывной деятельности империализма».

Под мерами «иного характера» понимались контрразведывательные действия органов КГБ, ныне получившие официальное название оперативно-розыскной, контрразведывательной и оперативно-боевой деятельности.

В этой программной статье подчеркивалось, что «в Комитете разработана и последовательно осуществляется долгосрочная научно обоснованная программа действий по защите советского государственного и общественного строя от разведывательно-подрывной деятельности противника».

Такая программа действительно существовала, но, в условиях последующей утраты при М. С. Горбачеве ясных ориентиров социально-экономического и политического развития общества, страны она сначала начала давать сбои, а впоследствии оказалась и вовсе ненужной и неактуальной….

А ныне нередко приходится слышать именно об отсутствии научно обоснованной стратегии и программы защиты безопасности личности, общества и государства, что самым неблагоприятным образом сказывается на эффективности деятельности как российских органов безопасности (ФСБ), так и всей правоохранительной системы России.

Касаясь непосредственных условий политической обстановки и работы КГБ, его председатель отмечал, что «активизируя разведывательно-подрывную деятельность своих спецслужб против стран социализма, всех прогрессивных сил, империалистические государства стремятся придать ей тотальный характер. В этих целях они используют разнообразные методы, весь арсенал средств «тайной войны», начиная с прикрытых «фиговым листком» филантропии… и кончая откровенно диверсионными с широким участием платных наемных убийц, проведением политики государственного терроризма».

Теперь, с учетом информации, ставшей доступной в последние годы о содержании и характере деятельности зарубежных спецслужб против СССР, становится понятным, что слова председателя КГБ отражали суровую реальность глобального геополитического противоборства, навязанного нашей стране ее политическими противниками.

И эти мои слова нельзя расценивать как «не политкорректные», ибо администрация США Р. Рейгана еще в 1983 г. официально сформулировала своей целью «сокрушение «империи зла», как именовался Советский Союз и его союзники.

Ныне уже известно, что во время посещения штаб-квартиры ЦРУ 24 мая 1984 г. Рональд Рейган заявил:

«Историки, я уверен, придут к выводу, что никто, пожалуй, не сыграл более важной роли в эту волнующую новую эру, чем все вы, те, кто работает здесь, в ЦРУ. Ваш труд воодушевляет ваших соотечественников-американ-цев и людей повсюду на земном шаре».

Пройдет совсем немного времени — ив Советском Союзе зазвучат прямо противоположные оценки и слова в адрес сотрудников собственной службы безопасности — КГБ СССР.

Зато в США в 2007 г. для ветеранов ЦРУ в связи с 60-летием образования разведки отчеканят специальную медаль «В ознаменование победы в холодной войне».

В ознаменование победы США над нашей Родиной — СССР.

А в 1985 г. В. М. Чебриковым в уже цитировавшейся статье подчеркивалось, что «попытки иностранных спецслужб и зарубежных центров по установлению конспиративных связей с враждебными элементами в целях подталкивания их к антигосударственной деятельности и т. д., представляют собой преступные действия, ответственность за которые предусмотрена нашим уголовным законодательством. Эти действия неправомерны и с точки зрения международного права».

Не мог председатель КГБ не коснуться и вопроса об идеологической диверсии противника:

«Не исключены факты антигосударственных действий отдельных враждебных нашему строю элементов, становящихся на такой путь под влиянием извне… действующих в интересах разведок и антисоветских центров. Борьба с такими элементами ведется твердо, в полном соответствии с законом, но она носит характер не классового подавления, как это было в переходный период от капитализма к социализму, а защиты нашего государственного и общественного строя от преступных действий отдельных лиц».

Создатель показанного по российскому телевидению осенью 2000 г. документального фильма Би-би-си «Шпионские страсти» Дэвид Роуз официально признавал, что спецслужбы западных государств в 60-е — 90-е годы вели тайную войну против СССР и стран Восточной Европы в различных формах. В том числе, и с использованием лозунгов и «знамен хельсинкского процесса».

Автор фильма— дословная цитата, — прямо заявлял, что «диссиденты в странах Восточной Европы стали пятой колонной крестоносцев холодной войны». В нарушение всех международных норм, британские дипломаты принимали активное участие в «воспитании» и руководстве деятельностью диссидентов в таких странах как Чехословакия, ГДР и Польша.

Для работы с диссидентами американскими и британскими спецслужбами специально создавались «независимые организации», работавшие на ниве «расширения и углубления» международных контактов.

Так, в 1983 г. бывший офицер ЦРУ Уолтер Реймонд по личной просьбе Рейгана возглавил «Национальный демократический фонд» (НДФ, National Endowment for Democracy (NED), целью которого провозглашалось «оказание помощи всем, кто борется за свободу и самоуправление» в социалистических странах.

По сути же это означало политическую и материальную поддержку «диссидентов в странах советского блока». Как признавался Реймонд авторам фильма «Шпионские страсти», НДФ проводил специальные операции, подобные операциям спецслужб по поддержанию связи со своими агентами.

При этом эта деятельность далеко выходила за пределы той самой «третьей корзины» — третьего раздела Заключительного акта совещания в Хельсинки, касавшегося «гуманитарных вопросов» сотрудничества в Европе, ссылками на которую она непременно оправдывалась, представляла собой нарушение норм международного права и грубое и циничное вмешательство во внутренние дела суверенных государств.

Другой «независимой», но связанной с ЦРУ и финансируемой им, организацией являлся нью-йоркский «Международный литературный центр».

По поводу активно ведшейся в то время дискуссии о правах человека в статье Чебрикова в «Коммунисте», абсолютно справедливо, и в полном соответствии с международно-признанными «стандартами» того, да и сегодняшнего дня, подчеркивалось, что «использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерба интересам общества и государства, а также правам других граждан», а органы госбезопасности последовательно руководствуются принципом связи с массами, опоры на трудящихся.

При этом отмечалось: «Противник наращивает ее (идеологической диверсии. — О.Х.) масштабы, стремится распространить свою подрывную деятельность на все формы общественного сознания — политику и правосознание, философию, мораль, науку, искусство, религию», а применяемые в этой связи меры защиты советского государства и общества соответствуют как международным правовым нормам, так и международным обязательствам, принятым на себя СССР, в частности, содержащимся в Международных пактах о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах.

Чтобы предоставить читателям более полное представление о круге забот председателя КГБ В. М. Чебрикова, приведем лишь краткую хронику основных событий в области разведывательного противоборства Великих держав в первые три года перестройки.

Фактически последним председателем КГБ СССР в 1988–1991 годы стал Владимир Александрович Крючков.

На 23 месяца пребывания Крючкова на посту председателя КГБ СССР приходятся многие драматические события в истории нашей страны, апофеозом которых стала гибель Великой Державы — Союза Советских Социалистических Республик.

Начальник ПГУ Крючков был назначен на должность председателя КГБ в связи с избранием В. М. Чебрикова Секретарем ЦК КПСС совместным постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР 1 октября 1988 г. По установившейся традиции, еще ранее, 20 сентября 1989 г. В. А. Крючков также был избран членом Политбюро ЦК КПСС — Политбюро ЦК и лично Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев оставались главными получателями информации КГБ СССР.

В соответствии с начавшимися реформами органов государственной власти и управления, после комплектования Верховного Совета СССР нового созыва, назначения союзных министров, включая председателей государственных комитетов и иных ведомств, были осуществлены им в июле 1989 г.

Утверждение Крючкова на посту председателя КГБ СССР — его кандидатура была поддержана и предложена для утверждения Комитетом по вопросам обороны и государственной безопасности СССР, — на заседании Верховного Совета сопровождалось его докладом об основных направлениях и задачах деятельности органов госбезопасности. Этот доклад стал также своеобразным отчетом о работе КГБ перед высшим законодательным органом страны, положившим начало осуществлению парламентского контроля за состоянием государственной безопасности страны.

Следует особо подчеркнуть, что в силу целого ряда причин, о которых будет сказано далее, в советском обществе в конце 80-х годов прошлого века сложилось неадекватное представление об истории, назначении и содержании деятельности отечественных органов государственной безопасности, что находило свое отражение как непосредственно в выступлениях руководителей КГБ, так и в задававшихся им в различных аудиториях вопросах.

Для объективного освещения всего круга проблем обеспечения государственной безопасности, как тогда именовалась национальная безопасность СССР, руководством Комитета госбезопасности было принято решение более активно, регулярно и систематически информировать население о деятельности КГБ, разъясняя как особенности современного положения в стране и в мире, так и задачи, решение которых возложено на КГБ, и вклад органов безопасности в решение встававших перед государством разнообразных проблем.

Как отмечалось в редакционном предисловии к сборнику «КГБ лицом к народу» (М., 1990), содержание и сущность деятельности органов безопасности в условиях перестройки активно обсуждались не только в чекистских коллективах, — и это сущая правда, свидетельствую об этом как очевидец и современник, — так и народными депутатами, органами исполнительной власти, представителями различных общественных организаций и СМИ.

Этот сборник интервью и выступлений председателя КГБ СССР и его заместителей был подготовлен для объективного информирования народных депутатов СССР и РСФСР по всему спектру вопросов деятельности органов КГБ, а затем планировалось его издание массовым тиражом. Последнему проекту осуществиться было не суждено. Вследствие его малого тиража в 1 тысячу экземпляров и адресного характера издания, этот сборник, ставший ныне библиографической редкостью, и сегодня является для историков ценным источником информации о деятельности органов КГБ в 1985–1991 годы.

Нельзя также не отметить, что большое значение для правдивого и объективного освещения деятельности органов безопасности имело также принятие и реализация решения Коллегии КГБ от 21 апреля 1989 г. «О развитии гласности в деятельности органов и войск КГБ СССР».

Данное решение было продиктовано как ростом интереса населения к деятельности органов госбезопасности, так и следствием изменения информационной ситуации в стране, а также инспирированными из-за рубежа попытками дискредитации органов КГБ. Стремление к дискредитация органов госбезопасности — всегда было присуще идеологическим диверсиям против СССР, ибо зарубежные политтехнологи прекрасно понимали, что подрыв доверия населения к КГБ, ослабление госструктуры, призванной стоять на защите общественно-государственных интересов страны, создало бы более благоприятные условия для деятельности ее геополитических конкурентов, реализации их планов и намерений.

Как справедливо отмечал заместитель начальника ВГУКГБ СССР генерал А. А. Фабричников, «гласность во всех ее проявлениях и разнообразных комбинациях с формами, методами и приемами конспиративной борьбы находилась раньше и находится сегодня на вооружении всех контрразведывательных служб мира». Подчеркивая, что «есть все основания рассматривать гласность как один из важнейших социально-политических принципов деятельности советской контрразведки, который наряду с другими социально-политическими принципами, обеспечивает высокую эффективность деятельности контрразведки».

1 декабря 1987 г. вопрос о расширении гласности в деятельности КГБ рассматривался на заседании Политбюро ЦК КПСС.

В предшествовавшей этому заседанию записке КГБ в ЦК КПСС от 24 ноября 1987 г., в частности, отмечалось:

«Комитет государственной безопасности СССР, осуществляя перестройку своей деятельности, большое внимание уделяет мерам, направленным на повышение роли КГБ в реализации установок партии на всемерное развитие социалистической демократии. Важное значение в этом процессе имеют расширение гласности в вопросах обеспечения государственной безопасности России, глубокое понимание широкими кругами советской общественности целей и задач деятельности КГБ, активное участи трудящихся в защите от подрывных происков противников революционного процесса перестройки.

Работа органов КГБ по вскрытию устремлений и пресечению враждебных акций противника находит довольно заметное отражение в СМИ. Однако… требования сегодняшнего дня выдвигают перед Комитетом государственной безопасности задачу по дальнейшему расширению гласности в его деятельности.

В этой связи сочтено целесообразным осуществить ряд дополнительных мер, которые, по мнению КГБ СССР, способствовали бы расширению гласности в деятельности органов КГБ, укреплению их связей с трудящимися и имели бы важное предупредительно-профилактическое значение».

Также в записке отмечалось, что «гласность — одна из основных форм активной связи органов госбезопасности с трудящимися. Но сегодня наши сограждане знают об органах государственной безопасности далеко не все, что должны знать. Случается, что информация со стороны КГБ не поспевает за событиями, порой остается без реагирования огульная критика, а подчас и злонамеренные выпады в адрес КГБ.

…Конкретные меры по развитию гласности в деятельности КГБ СССР направлены на создание системы постоянного и всестороннего информирования общества, что является одной из определяющих гарантий укрепления связей с трудящимися, соблюдения социалистической законности, конституционных обязанностей.

Сегодня в освещении деятельности Комитета государственной безопасности, по существу, нет запретных тем, за исключением вполне понятных ограничений, вытекающих из требований конспирации.

…Все большее отражение в получают в СМИ злободневные темы — участие органов КГБ в борьбе с организованной преступностью, взаимодействие в этом вопросе с органами прокуратуры, МВД, работниками таможни.

Гласность касается не только настоящего, но и прошлого, требует его объективного анализа, дальнейших мер по устранению последствий, допущенных в период культа личностей нарушений ленинских принципов в деятельности органов безопасности…».

Активизация этого направления деятельности привела не только к реорганизации Пресс-бюро КГБ СССР, на базе которого был образован Центр общественных связей (ЦОС), но и побудила к поиску и утверждению качественно новых подходов к взаимодействию со СМИ.

В практику деятельности органов ЦОС стали входить проведение пресс-конференции в МИДе и советском Агентстве печати «Новости» (АПН), встречи с иностранными корреспондентами.

Для территориальных управлений КГБ также становится традиционным проведение интервью с их руководителями, встреч «за круглым столом», передачи «прямого эфира» на радио и телевидении.

Помимо этого, также стали появляться публикации рассекреченных документов, в том числе и КГБ СССР, подготовленные на их основе статьи, сборники, исследования и документально-публицистические публикации, ставшие весьма многочисленными в 1988–1990 годы. В частности, они регулярно публиковались в общественно-политическом бюллетене «Известия ЦК КПСС», в газетах «Правда», «Гласность», «Военно-историческом журнале» и других изданиях.

Немалый вклад в расширение связей журналистов с представителями органов КГБ внесли бывший начальник пресс-службы УКГБ по г. Москве и Московской области, а впоследствии— Центра общественных связей (ЦОС) МБ — ФСК — ФСБ, ныне генерал-майор в отставке А. Г. Михайлов, а также сменивший его генерал-лейтенант А. А. Зданович.

В своем докладе Верховному Совету СССР Крючков охарактеризовал и работу внешней разведки КГБ: «Главнейшая задача разведывательной деятельности — всячески содействовать обеспечению мира, укреплению безопасности Советского государства, его внешнеполитических позиций и интересов».

Несколько позднее, конкретизируя деятельность ПГУ, председатель КГБ СССР в интервью корреспонденту еженедельника «Новое время» отмечал:

«Сам факт того, что мы участвуем в разработке отдельных внешнеполитических проблем, требует от нас ответственности, говорит о том, что с нами считаются. А вообще должен сказать, что нет такой страны, где бы с разведкой не считались. Иногда мы выступаем инициаторами тех или иных шагов в сфере внешней политики. Однако, на мой взгляд, в этой области у нас одна организация — законодательница мод — Министерство иностранных дел…

Задача разведки — обеспечить руководителей страны объективной информацией для того, чтобы они могли принять оптимальное решение».

В. А. Крючков также уточнял, что КГБ «должен получать и доводить (до руководящих инстанций. — О.Х.), объективную информацию, подчеркиваю— объективную, по возможности упреждающую» («Новое время», 1989, № 32).

В то время советской разведке уже было известно, что 30 октября 1988 г. директор ЦРУ США У. Уэбстер подчеркивал, что «работа, проводимая против СССР, будет оставаться основным направлением деятельности ЦРУ по сбору и анализу информации в 90-е годы. Военный потенциал Советского Союза, его попытки расширить свое влияние в мире и активная деятельность в области разведки по-прежнему создают угрозу для безопасности Соединенных Штатов». А по поводу «перестройки» он заметил, что США «должны уделять более пристальное внимание процессам и политической борьбе в Советском Союзе».

Для реализации этой задачи в разведывательном сообществе США в 1989 г. был создан специальный Центр хода перестройки, в который вошли представители ЦРУ, РУМО и Управления разведки и исследований Госдепартамента.

Подготовленные Центром разведывательные сводки об обстановке в СССР ежедневно докладывались лично президенту Дж. Бушу-старшему и другим членам Совета национальной безопасности США.

По указанию Дж. Буша ежегодные ассигнования на проведение только агентурной разведки с 1989 г. возросли более чем на 20 %.

Понятно, что добиться получения именно упреждающей информации бывало не всегда возможным. Поскольку КГБ, как и любая другая спецслужба мира, работал в условиях противоборства с реальным и сильным противником в лице разведывательной коалиции стран НАТО, стремящимся как скрывать, маскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании и мероприятия.

Этими обстоятельствами и объясняются бывающие неудачи и провалы в деятельности спецслужб, в том числе и КГБ СССР.

Представляется небезынтересным сравнить советские и американские концептуальные воззрения на назначение и роль разведки в механизме государственного управления.

В этой связи отметим, что в программном выступлении в Конгрессе США, ставший директором ЦРУ в администрации Дж. Буша Роберт Гейтс заявлял, что «разведка становится во все возрастающей степени центральным фактором в формировании американской внешней политики… Самым важным является то, что возрастает роль разведки как единственной организации в системе американской администрации, которая смотрит вперед, можно сказать, «разведывает будущее». Разведка значительно опережает другие ведомства США в оценках и определении проблем, с которыми США столкнутся через 5—10 лет и даже в XXI столетии».

В выступлении на заседании Верховного Совета СССР кандидат на пост председателя КГБ СССР В. А. Крючков подчеркивал, что «одним из главных направлений деятельности органов госбезопасности является контрразведка, то есть защита наших интересов, секретов».

Сам термин «национальные интересы» еще не был произнесен, однако речь шла именно о защите интересов Советского Союза, интересов населявших его народов, в западной политической терминологии— национальных интересов страны.

А позднее, отвечая на многочисленные вопросы депутатов — всего в ходе заседания ему было задано 96 вопросов, — В. А. Крючков добавлял:

«То, что происходит в нашей стране, интересует, и весьма, специальные службы западных стран, некоторых других стран, и особенно всякого рода организации, которые часто занимают антисоциалистические, антисоветские позиции. Мы это чувствуем по пропаганде, по приезду сюда их эмиссаров, по той литературе, которую они привозят сюда. Есть еще одно направление, так называемое исламское фундаменталистское. Это очень опасная вещь, учитывая фанатичность и неразборчивость в методах и средствах. Думается, что это вопрос органов госбезопасности, и правовых органов, и наших организаций, занимающихся пропагандистской работой…

Конечно, на той стороне не бездействуют, они пытаются активно влиять на положение дел в нашей стране. Но, товарищи, давайте искать причины прежде всего в своем родном доме, у себя. Искать причины в себе, где мы когда-то неправильно поступили… Я как председатель КГБ, как бывший начальник разведки могу сказать, что там не бездействуют. Мы это видим. Им представляется, что Советский Союз, когда он выглядит как мощный фактор, это одна ситуация, невыгодная для них. И Советский Союз как фактор ослабленный — это другая ситуация, выгодная для них. Хотя и там находятся трезвые люди, которые понимают, что это совсем далеко не так».

Как показали события последующих лет, эти слова оказались пророческими в полном смысле этого слова.

Столь подробное воспроизведение некоторых выступлений той уже далекой от нас поры, на наш взгляд, необходимо для того, чтобы показать, что в то время знал КГБ СССР, о чем он информировал политическое руководство страны, какие решения по данной информации принимались.

На том же заседании Верховного Совета СССР в июле 1989 г. Крючковым было также впервые заявлено, что КГБ ведет борьбу с терроризмом, в том числе и международным. Хотя, до середины 90-х годов тема эта казалась неактуальной не только широкой аудитории, но и большинству политических деятелей той эпохи.

Но чекисты уже тогда реально осознавали, чувствовали эту угрозу и деятельно готовились к ее отражению, и не их вина, что менее чем через 15 месяцев КГБ падет жертвой политических интриг и противоборств. А еще жертвами этих подковерных интриг и политических противоборств станут безопасность и население нашей Poдины, его подлинные права и свободы, национальные интересы.

По вопросу о сущности перестройки в деятельности органов госбезопасности председатель КГБ В. А. Крючков пояснял:

«Мы считаем, что должны быть сформулированы и претворяться в жизнь качественно новые принципы соотношения государства и безопасности. Не интересы общества и государства должны приспосабливаться к деятельности органов госбезопасности и их специальных служб, а наоборот, органы КГБ и их службы должны неукоснительно подчиняться интересам общества и государства, исходить из них».

В ходе ответов на многочисленные вопросы депутатов, Крючков пояснил, что сфера деятельности органов госбезопасности определяется, в частности, уголовным и уголовно-процессуальным законодательством Союза ССР и союзных республик— статьей 126 УПК РСФСР 1960 г. и соответствующими статьями уголовно-процессуальных кодексов союзных республик СССР.

Сразу же подчеркнем, что, в связи с реорганизацией системы государственного управления в СССР в 1989 г., право контроля за деятельностью КГБ, помимо ЦК КПСС, было предоставлено также Верховному Совету СССР как непосредственно, так и через его Комитет по вопросам обороны и государственной безопасности, а также Комитету конституционного надзора, что представляло собой действительно чрезвычайно важные новеллы правового порядка.

Говоря о приоритетах, основных направлениях и принципах перестройки в работе органов госбезопасности, В. А. Крючков определил их как Закон, Правда и Гласность.

Первый из них понимался как совершенствование всей правовой базы как обеспечения безопасности страны, так и деятельности органов КГБ СССР.

И действительно, отсутствие законов о контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности делало ситуацию патовой, остро ставило вопрос о законодательных основах работы всех правоохранительных органов, включая и КГБ.

Комитет по вопросам обороны и государственной безопасности ВС СССР, совместно с КГБ, Генеральной прокуратурой и другими государственными органами начал работу по подготовке проектов законов «О государственной безопасности», «О преступлениях против государства», об органах КГБ.

При этом предполагалось, что в последнем будут раскрыты вопросы о принципах деятельности, задачах и функциях КГБ, месте Комитета госбезопасности в комплексной системе обеспечения безопасности Советского Союза, поскольку в ее реализации принимали участие и многие другие министерства и ведомства, отношениях с другими государственными структурами и общественными организациями, а также о правах и обязанностях их сотрудников, порядке обжалования тех или иных их действий.

Эти планы и были реализованы в законе «Об органах государственной безопасности в СССР», принятом Верховным Советом 16 мая 1991 г.

Также председатель КГБ назвал народным депутатам СССР и недостатки в работе своих подчиненных:

«Мы нередко не даем вовремя достаточно острой принципиальной оценки назревающим тяжелым ситуациям, не проявляем принципиальности и настойчивости в постановке вопросов перед местными, да и центральными органами власти. Сказываются и чисто психологический барьер, робость, вызванная целым рядом политических, социальных событий и обстоятельств… неумением разглядеть в бурно развивающихся в целом конструктивных процессах негативные, настораживающие моменты. Особенно непросто приходится в случаях, когда речь идет о конфликтных ситуациях на межнациональной основе при возникновении массовых беспорядков».

Следует отметить, что именно в конце 80-х годов в целом ряде регионов СССР возникали массовые беспорядки, в том числе с применением оружия. И именно в этих, вовремя не разрешенных конфликтах коренятся причины многих кровопролитных столкновений 1991–1994 годов, принимавших уже форму вооруженных конфликтов немеждународного характера (внутренних вооруженных конфликтов, по международно принятой терминологии), в новых независимых государствах — бывших Союзных республиках СССР.

Немало вопросов руководителям КГБ задавалось по поводу 5-го управления.

Характеризуя деятельность 5-е управления, В. А. Крючков в интервью газете «Известия» 26 октября 1989 г. впервые официально признал, что органами госбезопасности в 70-е — 80-е годы было выявлено и профилактировано более 1500 лиц, вынашивавших террористические намерения.

Летом 1989 г. в связи с происходящими в стране изменениями, а также изменениями в уголовном законодательстве, было принято решение об упразднении 5-го управления и образовании Управления КГБ СССР по защите советского конституционного строя (Управления «3»).

Законодательные изменения, в частности, касались диспозиции статьи 70 УК РСФСР. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1989 г. правовая норма об уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду была упразднена. Вместо нее в этой же статье 70 УК была установлена уголовная ответственность за призывы к насильственному изменению конституционного строя.

В записке председателя КГБ СССР В. А. Крючкова в ЦК КПСС в обоснование необходимости упразднения 5-го управления и создания нового подразделения от 4 августа 1989 г. подчеркивалось:

«В условиях революционного обновления советского общества, расширения демократизации и гласности, специальные службы капиталистических стран и связанные с ними зарубежные антисоветские центры и другие организации переводят свою подрывную деятельность против СССР на новую стратегическую и тактическую платформу.

По своим целям и формам она приобретает характер борьбы против конституционных основ Союза ССР.

Путем оживления национализма, шовинизма, клерикализма западные спецслужбы и антисоветские организации активно пытаются инспирировать очаги общественной напряженности, антисоветские проявления и массовые беспорядки, подстрекать враждебные элементы к действиям, направленным на насильственное свержение советской власти.

С особой настойчивостью они стремятся сформировать легальные и нелегальные группировки антиконституционной направленности, осуществлять непосредственное руководство ими, оказывать материальную и идейную поддержку, подстрекать к экстремистским акциям».

В то же время антисоциальные элементы, «используя некоторые из самодеятельных образований, вызванных к жизни политической активностью граждан, прикрываясь лозунгами демократизации, обновления советского общества, они в антиконституционных целях ведут работу по созданию оппозиционных КПСС структур, других организационных формирований. Особенно резко активизировалась их подрывная деятельность с использованием национализма и шовинизма. В ряде мест возникшие на этой основе группировки и движения открыто проповедуют насильственные методы изменения общественного и государственного строя СССР, организуют массовые беспорядки, совершают опасные экстремистские действия, террористические проявления, другие акты насилия против должностных лиц и граждан, в том числе с применением оружия.

Изложенные обстоятельства настоятельно требуют усиления работы по надлежащей защите конституционного строя союзного советского государства, ограждению советского общества от подрывной деятельности западных спецслужб, зарубежных антисоветских организаций и их единомышленников внутри страны….

В этой связи оперативную деятельность вновь создаваемого контрразведывательного управления имеется в виду сосредоточить на решении следующих основных задач:

— срыве замыслов специальных служб капиталистических стран по созданию и использованию в антиконституционных целях организационных антисоциалистических группирований;

— пресечении преступной деятельности антисоциалистических элементов, пытающихся насильственным путем свергнуть советскую власть;

— предупреждении и пресечении террористических акций;

— предотвращении и локализации массовых беспорядков и иных противозаконных групповых действий экстремистского характера;

— выявлении и нейтрализации антисоветских националистических проявлений».

По существовавшей в то время технологии принятия организационно-кадровых решений, записка председателя КГБ 11 августа была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС и по его итогам был одобрен проект соответствующего Постановления Совета Министров СССР (№ 634143 от 13 августа 1989 г.).

На этой правовой основе 29 августа 1989 г. был издан приказ председателя КГБ СССР № 00124 об упразднении 5-го управления и образовании управления «3» (Защиты конституционного строя).

Как отмечал по этому поводу первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии ФД. Бобков, «может показаться странным, но органам госбезопасности действительно впервые за всю историю страны гласно и ясно поручена задача защиты конституционного строя». Перечисляя изложенные выше задачи нового управления, Ф. Д. Бобков назвал также борьбу с организованной преступностью. («Родина», 1989, № 11).

Начальником Управления «3» КГБ СССР был назначен Е. Ф. Иванов, а 30 января 1990 г. его сменил В. П. Воротников. Нарушая хронологический порядок изложения, отметим, что 25 сентября 1991 г. приказом ставшего председателем КГБ В. В. Бакатина Воротников был освобожден от должности, а вскоре было ликвидировано и само это управление.

Впоследствии фактическими правопреемниками управления «3» стали вначале Управление по борьбе с терроризмом (УБТ) Министерства безопасности Российской Федерации (1992–1993 гг.), а затем— Департамент по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ России.

И все же, ретроспективно оценивая деятельность Управления «3» КГБ СССР с позиций сегодняшнего дня, следует объективно признать, что многие из поставленных перед ним задач оно не выполнило, — в чем, однако, заключается вина не только его сотрудников и руководителей, но и, прежде всего, политического руководства страны, проявлявшего непоследовательность и нерешительность как в защите Конституции страны, так и отстаивании официально провозглашенного политического курса. А также уже принятым в то время, но официально не декларируемым, решением М. С. Горбачева о иной концепции перестройки советского общества.

На наш взгляд, важное признание причин развала Советского Союза содержится в статье бывшего первого заместителя председателя КГБ СССР ФД. Бобкова, опубликованной в январе 2005 г. в журнале «Жизнь национальностей».

В ней он подчеркивал: «В годы разгара «холодной войны» ее как войну не воспринимали. О ней говорил и писал лишь ограниченный круг партийных лекторов, да лидеры в докладах цитировали потребные выдержки в пропагандистских целях. Никто при этом не предупреждал об опасности «холодной войны» для государства.

В КГБ такую опасность понимали и в меру сил старались не только помочь руководству страны ее осознать, но и стремились донести угрозу, таящуюся в «холодной войне», до широких слоев общественности».

И вновь, обращаясь к причинам конечного краха СССР, приведу на этот счет мнение Ф. Д. Бобкова:

«Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество».

Подлинной же причиной развала СССР явился пресловутый «человеческий фактор»— некомпетентность тогдашнего руководства страны, — обернувшиеся роковой «ошибкой экипажа» и «капитана корабля».

Как отмечал по этому поводу директор Института США и Канады РАН С. М. Рогов, «беспрецедентный упадок 90-х годов — результат не происков ЦРУ и Пентагона, а некомпетентной и безответственной политики тогдашних российских руководителей».

А американская стратегия «сокрушения геополитического соперника» выступала лишь фоном, внешним фактором, тем не менее — мощным фактором, создававшим реальные вызовы и угрозы для СССР, противостоять которым оказалось бессильно горбачевское руководство.

После отмены 14 марта 1990 г. Ill Внеочередным съездом народных депутатов статьи б Конституции СССР «о руководящей и направляющей роли КПСС в советском обществе», председатель КГБ В.А Крючков вполне обоснованно назначается членом Президентского Совета СССР, а после его реорганизации 7 марта 1991 г. — членом Совета безопасности СССР.

А вот что докладывал под грифом «Особой важности» (№ 313-К/ОВот 14 февраля 1990 г.) В. А. Крючков об итогах оперативно-служебной деятельности КГБ в 1989 г. Председателю Верховного Совета СССР М. С. Горбачеву:

«…Наряду с традиционными направлениями работы по отслеживанию военно-стратегической ситуации в мире, заблаговременному обнаружению предпосылок прорыва противника в военно-технической области Комитет госбезопасности обеспечивал получение сведений о планах и замыслах правящих кругов США и их союзников в связи с событиями в Восточной Европе и развитием внутриполитических процессов в нашей стране.

Тщательно анализировалась ситуация, складывающаяся в Европе, в частности в свете изменений в германо-германских отношениях, положение в НАТО и ОВД.

Внесены существенные коррективы в работу на афганском направлении после вывода из Республики Афганистан советских войск, по Китаю, в связи с нормализацией отношений с этой страной, а также по Японии, Южной Корее и ряду других стран. Повышена эффективность разведывательного обеспечения переговоров в рамках СБСЕ по ядерному и космическому разоружению. Активизирована борьба с международным терроризмом, наркобизнесом и контрабандой, налаживается сотрудничество в этих сферах со спецслужбами капиталистических государств.

В решении внутриполитических проблем Комитет концентрировал внимание на всемерном содействии перестроечным процессам, обеспечении контроля за обстановкой в стране, дестабилизированной многими нерешенными вопросами в экономической и политической областях. Особое внимание уделялось слежению за действиями вышедших на политическую арену националистических, антисоциалистических, экстремистских сил, локализации межнациональных конфликтов, сепаратистских процессов, антиконституционных и иных деструктивных проявлений…

Важное значение придавалось добыванию документальных секретных материалов руководящих органов капиталистических государств и их военно-политических блоков, в том числе путем перехвата и дешифрования корреспонденции, проходящей по различным системам связи.

Осуществлен ряд крупномасштабных активных мероприятий в целях оказания долговременного выгодного воздействия на влиятельные зарубежные круги, в решении ключевых проблем в области международной безопасности, ядерного, химического и обычного разоружения, в продвижении концепции «общеевропейского дома».

Реализован широкий комплекс мероприятий по нейтрализации вмешательства Запада в развитие внутриполитических процессов в СССР, оказанию влияния на позиции руководителей и парламентариев ряда стран, в частности в их подходах к событиям в республиках Советской Прибалтики…

Контрразведывательная деятельность Комитета была направлена на пресечение попыток спецслужб противника и антисоциалистических элементов использовать в подрывных целях расширение международного сотрудничества, процессы обновления в стране, серьезные трудности в межнациональных отношениях, экономике и других сферах жизни советского общества.

Контрразведка действовала в условиях значительного расширения контактов СССР с США и другими странами НАТО- Среди граждан стран НАТО, посетивших советские оборонные объекты, около трети составляли сотрудники спецслужб.

Разведчики стран НАТО, работающие в СССР под прикрытием дипломатов и журналистов, совершили 2267 поездок по стране (в 1988 году— 1478). Органами госбезопасности пресечено более 200 попыток их проникновения к военным объектам. 19 человек за противоправную деятельность выдворены из СССР…

Предотвращены попытки ряда советских граждан, в том числе военнослужащих и секретоносителей из числа гражданских лиц, инициативно установить связь с иностранными разведками в преступных целях.

Усилена борьба с терроризмом, не допущен въезд в страну 384 членов международных террористических организаций. На основе достоверных данных о причастности к таким организациям поставлены на контроль въезда 899 иностранцев. Взяты под контроль в связи с высказываниями террористических намерений 130 граждан СССР. Пресечены три попытки захвата и угона за границу пассажирских самолетов. Контролировалось поведение 140 граждан, высказывавших намерения захвата воздушных судов.

…В сфере экономики контрразведкой предотвращен ряд подрывных торгово-экономических акций. Наиболее крупная из них— попытка иностранных фирм при посредничестве московского кооператива «Альков», эстонского совместного предприятия «Эстек» и других советских организаций приобрести в СССР по курсу «черного рынка» несколько миллиардов рублей. Сорваны намерения ряда должностных лиц выдать в корыстных целях коммерческую тайну. Совместно с таможенными органами задержано предметов контрабанды на сумму более 76 млн. рублей. В экономической зоне СССР наложены штрафы на иностранные суда на сумму около 1 млн. инвалютных рублей.

Последовательно осуществлялись мероприятия по дальнейшему совершенствованию оперативно-штатной структуры КГБ, более рациональному использованию имеющихся сил и средств. В соответствии с основными принципами построения правового государства в Комитете образовано Управление по защите советского конституционного строя, в органах на местах созданы соответствующие подразделения. Они включились в работу по стабилизации обстановки, особенно в республиках Закавказья и Прибалтики, в Молдавии и ряде других регионов, где последнее время сложилась наиболее напряженная ситуация. Большая работа указанными подразделениями проводится в Москве и Ленинграде, особенно по вскрытию и нейтрализации подрывных акций иностранных спецслужб, пытающихся активизировать дея-' тельность экстремистских организаций. Несколько улучшилась информационная работа на этом направлении.

В связи с ростом преступности по стране Комитет более активно использовал свои силы в борьбе с ее организованными формами. Осуществлен ряд успешных операций в отношении контрабандистов, коррумпированных элементов, взяточников и вымогателей. За совершение преступных деяний в составе организованных групп привлечено к уголовной ответственности 282 человека. Значительное число материалов по этим вопросам передано в органы МВД и прокуратуры, многие мероприятия проведены совместно с ними…

Председатель Комитета В. Крючков».

Отслеживаемые иностранными спецслужбами социально-политические процессы в СССР в ходе «перестройки», позволили ЦРУ в 1986 г. прийти к выводу, что ситуация позволяет перейти в активное пропагандистское наступление на территории «главного противника», что всегда являлось одной из главных задач «холодной войны».

В этой связи еще одним из направлений информационно-пропагандистской атаки стали государственная безопасность СССР и непосредственно органы КГБ.

В развернувшейся информационной атаке на КГБ явно игнорировались все правовые нормы, регламентировавшие его деятельность, грубо и целенаправленно искажались факты, возрождались и создавались новые пропагандистские мифы, призванные дискредитировать деятельность чекистов.

Поводом для этой массированной пропагандистской операции стала предстоящая семидесятая годовщина Октябрьской социалистической революции, а основанием — ответственность КГБ за… репрессии 1937 года!

Этому способствовали как начатый процесс пересмотра ряда уголовных дел, приговоры по которым выносились в 30,40-е и 50-е годы, так и недостаточно объективное освещение и отражение этой работы в прессе, появление в отечественной историографии, а также сообщениях СМИ новых, далеко не всегда обоснованных подходов к освещению пока еще отдельных периодов советской истории.

Это привело к появлению, в противовес официозному подходу к освещению истории отечественных органов госбезопасности (ВЧК, ОГПУ, НКВД-НКГБ, МГБ, КГБ), также «ревизионистских» направлений, ориентированных на кардинальное переписывание всей отечественной истории с «выставлением» ей «соответствующих» оценок.

Отметим и то, что формирование «ревизионистского» подхода к «осмыслению советского прошлого» шло на фоне развернутой за рубежом пропагандистской кампании под лозунгом «Превратим год празднования 70-летия Советской власти в год пятидесятилетия «большого террора» 1937 года!».

Для этого активно использовались издававшиеся за рубежом на протяжении десятилетий материалы перебежчиков из органов безопасности и ГРУ (Г. Агабекова, О. Гордиевского, В. Резуна и др.), а также известного тесными связями с ФБР США издателя «Ридерз дайжеста» Джона Баррона, выпустившего в 1974 г. книгу «КГБ: секретная работа секретных советских агентов» (в России издана в начале 90-х годов).

Следует, однако, отметить, что книга Д. Баррона являлась «зеркальным отражением» работы известного историка из ГДР Юлиуса Мадера «Who is Who in CIA?» («Кто есть кто в ЦРУ?»), изданной более чем на десять лет ранее, хорошо известной на Западе, но не публиковавшейся в Советском Союзе.

Тогда же известность в нашей стране получила книга Роберта Конквеста «Большой террор», появившаяся на западе в конце 70-х годов.

Именно эти внешне «весьма фундаментальные» работы стали основой для многочисленных публикаций в отечественной прессе, «разоблачавших происки госбезопасности».

О своем негативном отношении к органам государственной безопасности, а также ко всему комплексу проблем обеспечения национальной безопасности, откровенно писали впоследствии многие активные деятели периода перестройки. Так К. Н. Боровой в своей книге «Путь к свободе» прямо указывал, что «нашей целью была ликвидация КГБ».

Эту политическую установку впоследствии реализовал В. В. Бакатин, в своих мемуарах «Избавление от КГБ» признававший, что целью его деятельности являлось «изживание чекизма».

Необходимо отметить, что направляя удар в первую очередь против некоторых сторон деятельности исторических предшественников КГБ, все эти «разоблачители», в действительности, наносили удар не только по государственной, но и по национальной безопасности страны, национальным интересам Советского Союза, Российской Федерации.

Что со всей очевидностью непредвзятым людям станет понятно через несколько лет. Как отмечал по этому поводу известный философ А. А. Зиновьев, «они целились в коммунизм, а попали в Россию».

Для правильного понимания масштабов и интенсивности проводившейся информационно-пропагандистской кампании, направленной на дискредитацию органов КГБ, необходимо подчеркнуть и тот факт, что в тот период времени значительно возросли тиражи и популярность так называемых «центральных», издававшихся в Москве газет и журналов, которые распространялись по всей стране, в связи с чем их возможности по оказанию заданного информационного и эмоционально-психологического воздействия на читательскую аудиторию также существенно возросли. То же касается и передач радио и телевидения.

В 1989 г. автору этих строк довелось принять участие в проведении контент-анализа ряда публикаций центральных и региональных изданий— всего около 900 статей, — по вопросам освещения деятельности органов госбезопасности на различных этапах их существования.

По принятой в такого рода исследованиях классификации, около 70 % анализировавшихся публикаций имели ярко выраженный негативный, «разоблачительный» характер в отношении деятельности органов госбезопасности, причем в основном они касались периода 30-х — 50-х годов. Но «выводы» экстраполировались на деятельность органов КГБ СССР.

20 % составляли «нейтральные» публикации и около 10 % — «позитивные» материалы о современной деятельности органов КГБ. Последние, как правило, были подготовлены при участии подразделений общественных связей органов КГБ СССР.

Естественно, что подобные диспропорции в информационном потоке, в сочетании с его интенсивностью и тиражами, не могли не сказываться на формировавшихся у читательской аудитории представлениях и отношении к органам КГБ.

Первоначально «ревизионистский» подход к освещению истории СССР и его органов госбезопасности был представлен статьями в периодической печати, выступлениями лиц, очень скоро приобретших статус неофициальных «экспертов» по вопросам деятельности советских спецслужб»: Е. М. Альбац, ОД. Калугин, С. И. Григорян, П. З. Борисенко, В. А. Рубанов.

В противовес традиционно-официозному подходу, авторы, выступавшие с ревизионистских позиций, во-первых, игнорировали вопросы правовой основы деятельности органов КГБ СССР. А без этого анализ правоприменительной деятельности органов госбезопасности обращается в нонсенс.

Во-вторых, весьма своевольно осуществлялась экстраполяция на деятельность КГБ практики деятельности органов НКВД — МГБ СССР в 30—50-е годы.

В-третьих, вопреки фактам, КГБ СССР из центрального звена системы обеспечения безопасности советского общества и государства, трансформировался ими в основной элемент карательного механизма Советского Союза. Крайне важная проблематика XX съезда КПСС и реализации его решений в деятельности органов КГБ вообще осталась за пределами этого направления исследований.

В-четвертых, это гипертрофирование роли «инакомыслия и борьбы с ним» в деятельности КГБ.

Также в русле этого подхода значительное внимание уделялось вопросам «технологии» агентурно-оперативных методов работы органов госбезопасности, традиционно считающихся закрытыми для публичного обсуждения в печати. Интересовали авторов также закрытые вопросы бюджета и штатов КГБ, количества агентов (официально эти сведения за рубежом огласке также не подлежат!).

В связи с появившимися компрометирующими данными в отношении Калугина, в 1979 г. он переводится на должность заместителя начальника УКГБ по г. Ленинграду и Ленинградской области.

Норман Полмер и Томас Ален писали о нем: в 1988 г. выйдя в отставку, «он на всю страну клеймил КГБ как «сталинистскую организацию». В сентябре 1990 г. Калугин избирается в парламент депутатом от Краснодарского края… После провала переворота (21 августа 1991 г. — О.Х.), Калугин стал советником у председателя КГБ В. Бакатина. Получив, наконец, полную возможность открыто высказывать свое мнение, Калугин заявил, что в будущем КГБ не будет брать на себя «политических» функций. До сих пор Калугин упорно продолжает выступать (как в России, так и в Соединенных Штатах) за более строгий контроль за российскими спецслужбами». В 1992 г., получив вид на жительство в США, Калугин опубликовал свою очередную книгу «Сжигая мосты»».

В США Калугин ныне не только подвизается на ниве «воспитания американского патриотизма», но и выступал свидетелем по делам лиц, подозревавшихся в сотрудничестве с советской разведкой. 26 июня 2002 г. Московским городским судом О. Д. Калугин был заочно приговорен к 15 годам лишения свободы за государственную измену.

А началась операция «Олег Калугин» с выступления отставного генерала на конференции «Демократической платформы в КПСС» 16 июня 1990 г.

«Детонатором» и катализатором общественного резонанса этого выступления на малоизвестном общественно-политическом мероприятии стала публикация его текста в самом массовом еженедельнике того времени «Аргументах и фактах» (М., 1990, № 26). — Как писал по этому поводу 11 июля «Московский комсомолец», выступления Калугина «заметно оживили общественную дискуссию о роли КГБ в жизни нашего общества».

Но, как обоснованно подчеркивалось в заявлении Центра общественных связей КГБ СССР, в выступлениях Калугина «много фальши, передержек, создается искаженное представление о перестройке в КГБ, моральных и деловых качествах сотрудников» (Каждый выбирает свою судьбу сам. // Правда, 28 июля 1990 г. С. 48).

Следующим шагом операции «Олег Калугин» стал выход эпатажной брошюры «Вид с Лубянки: «Дело» бывшего генерала КГБ. Месяц первый. (М., 1990), анонсированный тираж которой составлял якобы 100 тысяч экземпляров.

Она представляет собой эксклюзивную статью «Перерождение» и ряд интервью О. Д. Калугина. Составлена она профессиональными журналистами, да и сам Калугин имел журналистское образование, вследствие чего мы имеем право говорить о спланированной, продуманной и реализованной пропагандистской акции.

Анализируя выступления Калугина середины 1990 года — по «чисто случайному» совпадению они начались накануне открытия XXVIII съезда КПСС, — «КоммерсантЪ» 2 июля делал очень «своевременный» вывод: экс-генерал «…обвинил своих бывших коллег в узурпации полномочий конституционной власти…» (?).

В этой связи группа народных депутатов СССР от ВЛКСМ незамедлительно выступила с требованием проведения «независимого расследования изложенных фактов», а в ходе самого расследования предлагалось изучить «…следующие аспекты деятельности КГБ СССР

а) о бюджете Комитета — статьи расходов, кем и как рассматривается и утверждается бюджет;

б) о штатах Комитета— целесообразность существующих структур, перспективы сокращения;

в) о реальной подчиненности Комитета — структура принятия решений в центре и на местах, кто является потребителем информации, какова роль руководства КПСС;

г) информация о конкретных направлениях деятель⁵-ности Комитета:

— насколько соответствуют действительности утверждения генерала Калугина о существовании в нашей стране политического сыска, несовместимого с принципами демократического государства;

— по чьим указаниям проводится прослушивание телефонных разговоров и используется специальная техника;

— характеристика предыдущей деятельности 5-го и 9-го управлений КГБ СССР;

— существует ли сегодня практика физического устранения политических противников;

— используется ли органами КГБ метод дезинформации через средства массовой информации;

— деятельность Комитета в отношении оппозиционных партий, общественных организаций, стачечных комитетов — внедрение и вербовка агентуры, дискредитация и т. д.;

— соответствие деятельности международным нормам прав человека — ведение слежки, досье и т. д.».

Хотелось— ох, как хотелось! — назвать фамилии этих народных депутатов-провокаторов! Да незачем создавать им вполне заслуженную славу и известность геростратов!

Отметим только одно немаловажное обстоятельство— очередной раунд «атаки на КГБ» разворачивался не только синхронно по времени, но и с использованием методик по ликвидации Министерства государственной безопасности Германской Демократической Республики.

Вернемся непосредственно к хронологически-содержательному анализу операции «Олег Калугин», которая, на наш взгляд, представляла собой лишь одну из «серых» операций информационно-психологической войны против нашей страны.

Оставив на совести экс-генерала изложенную им версию «мотивов» его перевода в Ленинград из разведки КГБ, обратимся непосредственно к выдвинутым им «обвинениям» в адрес КГБ.

По словам Калугина, в Ленинграде он пришел к выводу, что «органы КГБ, которые призваны обеспечивать безопасность, по сути дела замазывали многие процессы, происходившие в городе», «нет ни единой сферы жизни в нашей стране, в которой бы не присутствовали рука или тень КГБ (экономика, культура, наука, спорт, религия)».

Думается, однако, что этот упрек безоснователен, поскольку данную функцию выполняют практически все известные спецслужбы мира — от БФФ (Ведомства по защите конституции) ФРГ до ФБР США.

Но, только в тех случаях, когда есть правовые основания для подобного «присутствия», и когда есть признаки состава преступлений, преступной деятельности, обнаружение, предотвращение и расследование которых и составляет задачи органов госбезопасности.

Следующим регулярно повторяющимся «обвинением» Калугина являлось «наши органы государственной безопасности по численности превышают все органы, вместе взятые, Европы, Америки и Азии». («Без Китая», подчеркивал он, дабы продемонстрировать неосведомленному читателю «объективность» и поразить его воображение «глубиной» своих безосновательных сентенций).

Не полемизируя с этим абсурдным утверждением Калугина, подчеркну только, что ему, как бывшему начальнику внешней контрразведки (Управления «К») ПГУ КГБ, не могло не быть известно, что в то время численность только сотрудников ЦРУ США примерно в 2,5 раза превышала численность сотрудников советской разведки. А численность сверхсекретного Агентства национальной безопасности (АНБ) США превышала 140 тысяч сотрудников, — примерно 1/3 от общей численности всех сотрудников КГБ СССР.

Фактически утративший связь с чекистскими коллективами, отставник Калугин утверждал, что реорганизация деятельности органов КГБ играет роль «наложения косметики, наведения румян на весьма жухлое лицо сталинско-брежневской школы. Основы, практика — остались старыми. Это вербовка агентуры в рядах политических противников и организаций; это засылка своей агентуры, это дискредитация активистов движений; это нейтрализация организаций, их разложение как конечная цель».

Оставляя без комментариев утверждение Калугина о «сталинско-брежневских основах», подчеркнем, что, конечно же, генерал КГБ не мог не знать, что основы и практика деятельности всех без исключения спецслужб мира во многом идентичны!

Отметим также и то, что «дело», или «операция «Олег Калугин», в целом разворачивалось по тому же сценарию, что и скандалы, связанные с разоблачением противозаконной деятельности ЦРУ и ФБР в США, заканчивавшиеся созданием специальных комиссий по ее расследованию Палатой представителей и Сенатом этой страны.

Эти обстоятельства лишь подкрепляют версию о том, что за кулисами выступлений и интервью Калугина стояли опытные и вдумчивые организаторы (в публицистике их принято называть «кукловодами»).

Следующее обвинение, выдвигавшееся Калугиным против «родного ведомства»: госбезопасность «манипулировала огромным контингентом внутри страны и за границей…».

Столь туманно-невнятные формулировки «обвинения», естественно, не могли не порождать всевозможных подозрений, домыслов и слухов, как говорится, «в меру собственной испорченности».

Позволим себе заметить, что профессиональный журналист О. Калугин целенаправленно смешивал разные понятия, стремясь ввести в заблуждение не слишком искушенных в психологии и теории массовых коммуникаций людей. Поскольку любое информирование, то есть доведение определенной информации до сведения аудитории, предполагает стремление воздействовать на разум, чувства, мнения и поведение людей.

Манипулирование же сознанием и поведением аудитории преследует те же цели, но осуществляется скрытно, под прикрытием иных, официально декларируемых целей, за счет использования специальных технологий подбора, подготовки и распространения информации.

И в брошюре Калугина присутствует немало элементов подобных технологий:

— гипертрофия некоторых второстепенных вопросов,

— игнорирование или замалчивание уже обнародованных фактов;

— предложение «ответов» на якобы «безответные» вопросы, ответы на которые уже были даны компетентными органами и лицами ранее,

— многоканальная массированная ретрансляция однотипных информационных сообщений с приданием им элементов «сенсационности», «сверхактуальности» и «чрезвычайной значимости»….

Чтобы не быть голословным, приведем перечень основных вопросов-тезисов, составлявших главный информационно-возбуждающий пафос выступлений Калугина:

— сталинско-брежневская школа КГБ;

— применение агентуры в целях «политического сыска»;

— «раздутые штаты» КГБ;

— распространение дезинформации, манипулирование общественным мнением как внутри СССР, так и за рубежом;

— предательства сотрудников КГБ.

Примечательно, что экс-генерал никак не реагировал на аргументы представителей руководства КГБ, которые ранее давали ответы на его «безответные» риторические вопросы, — предположение о том, что профессионал не следил за подобными выступлениями, не знал о них, представляется абсурдным и неуместным.

Справедливо отмечая, что разворачивавшаяся в то время в нашем обществе идейно-политическая борьба «привела к определенному расслоению и дезориентации внутри самого аппарата», который-де «не привык мыслить», Калугин, явно подстраиваясь под появившуюся тогда политическую «моду», прибегал к тем самым 10–15 % лжи, которая и составляет сердцевину, смысл и назначение любого дезинформационного материала, не мнимого, а реального манипулирования общественными настроениями.

«КГБ по-прежнему остается самой закрытой организацией в стране», — объявлял Калугин, передергивая, или, по крайней мере, преувеличивая факты: ныне в этом легко убедится каждый, ознакомившись с двухтомником «Без срока давности», включающим интервью и выступления председателя КГБ СССР В. А. Крючкова с 1 октября 1989 по 17 июля 1991 года. Хотя, подчеркнем еще раз, в тот период времени имелась и еще масса иных публикаций о деятельности КГБ СССР по всему кругу поднимавшихся Калугиным вопросов.

Таким образом, Калугин, вопреки ошибочно распространявшемуся мнению некомпетентных интерпретаторов его слов, не был «срывателем покрова тайны» с организации, призванной оберегать безопасность наших сограждан.

При анализе статьи Калугина «Перерождение» не может не привлечь внимания тот факт, что бывший начальник внешней контрразведки КГБ лишь вскользь упоминает о борьбе с иностранным шпионажем, не говоря уже о других формах подрывной деятельности, хотя понятно, что она являлась одним из главных направлений деятельности данного государственного ведомства.

Также наводит на размышления и вызывает немало вопросов тот факт, что весьма информированный ветеран КГБ ни разу не упомянул о стратегических задачах и установках, ставившихся перед ЦРУ США президентами Джонсоном, Никсоном, Фордом, Картером, Рейганом и Дж. Бушем-старшим, якобы «бессознательно» обращая деятельность КГБ в «бой с собственной тенью».

И вряд ли, с учетом только названных обстоятельств, «анализ» Калугина можно считать объективным.

В написанной специально для анализируемого сборника эксклюзивной статье «Перерождение» Калугин уже в полной мере пытался использовать приемы суггестивного (внушающего) воздействия на читателей, основанного на созданном ему ореоле «гонимого правдоруба».

Поэтому, отдавая должное «…когорте героев, озаренных великой мечтой о всемирном братстве», он, тем не менее, не вполне объективно подходил к анализу 36 лет существования КГБ СССР. При этом Калугин не мог не знать, что для читателей он уже аттестован «заслуженным ветераном, боевым генералом», почти ровесником КГБ, а в психологии пропаганды данный прием называется «использованием эффекта ореола».

Он утверждал, например, — а несостоятельность этих утверждений сегодня уже доказана в свете опубликованных документов, — что «был доведен до совершенства аппарат политического сыска, сделавшего моральный террор нормой», и при этом «общество жило в атмосфере запуганности в отношении каждого, кто вел себя неординарно, выделялся своими суждениями и внешним видом…».

Интересные, аргументированные факты, опровергающие Калугина и ему подобных «писателей», содержатся в недавно вышедшей книге «Диссиденты, неформалы и свобода в СССР» А. В. Шубина (М., 2008).

Отметим и еще одно немаловажное обстоятельство, не привлекшее должного внимания читателей. Рассуждая о «развале советской разведки», Калугин никак не мог предполагать, что факты со всей очевидностью будут свидетельствовать об обратном, о том, что приобретенная КГБ СССР репутация «одной из сильнейших разведок и спецслужб мира» являлась отнюдь не безосновательной.

Я имею в виду ставшие известными в середине 90-х годов факты сотрудничества с советской, а затем и российской разведкой высокопоставленных сотрудников ЦРУ Олдрича Эймса и ФБР США Роберта Хансена. Хотя были и другие ценные приобретения разведки, к которым Калугин не имел никакого отношения…

Можно задать обоснованный вопрос: а удалась ли «Операция «Олег Калугин» ее организаторам в целом?

Увы! — придется признать, что многие ее цели оказались достигнутыми, равно как и были решены ставившиеся перед ней задачи…

3 сентября 1991 г. Калугин был назначен «консультантом» к новому председателю КГБ В. В. Бакатину. Понятно, что для непрофессионала Бакатина подобные Калугину «консультанты» были весьма серьезным подспорьем для развертывания работы по «реформированию органов госбезопасности».

1990 год стал предвестником гибели Великой державы — Союза Советских Социалистических Республик.

В мае 1990 г. СНБ США был утвержден план действий в отношении СССР, в котором предусматривалась «поддержка всех внутренних оппозиционных сил». В июле исполняющий обязанности директора ЦРУ Роберт Гейтс направил президенту США (о чем было известно и КГБ), аналитическую записку, в которой писал: «Все более вероятно, что через год или два народное восстание, политические потрясения и акты насилия еще более усугубят нестабильность, царящую в СССР».

2 июля 1990 г. Крючков с болью говорил в выступлении на XXVIII съезде КПСС (отметим, что прямые трансляции заседаний съезда делали эту информацию доступной для самой широкой аудитории):

«Рост сепаратизма, межнациональные столкновения, гибель людей — все это и человеческая боль, и фронт каждодневной работы чекистов. Людей убивают только за то, что они другой национальности. В мирное время появились сотни тысяч беженцев…

Читая сообщения о сотнях убитых, тысячах раненых, новых десятках тысяч изгнанных, испытываешь состояние далекое от того, чтобы чувствовать себя счастливым человеком. Если волне насилия немедленно не положить конец, то последствия станут непредсказуемыми.

Безусловно, есть упущения в работе правоохранительных органов, но, согласитесь, основа борьбы с подобными негативными явлениями должна покоиться на принципиальных политических подходах.

Нет ни одного государства в мире, в котором демократия и гласность действовали бы в отрыве от правопорядка. У нас же здесь обозначился серьезный разрыв. И с каждым днем он обходится все дороже.

Нельзя выступать за всемерное развитие демократии и вместе с тем не выступать за правопорядок, за торжество Закона. Общество, которое позволяет глумиться над Законом, уже по этой причине больно.

Нередко задают вопрос: куда, мол, смотрит КГБ? Общество не может терпеть вмешательства в наши внутренние дела, позволять безнаказанно разворовывать и увозить за рубеж народное достояние, красть военные и государственные секреты, за которыми труд и интересы миллионов людей…

На Западе открыто говорят, что не намерены свертывать разведывательную работу по Советскому Союзу, причем выделяют на нее во много раз больше средств, чем можем себе позволить мы.

Опыт пяти лет перестройки показывает, что социализм, демократия нуждаются в защите. Экстремисты действуют все более дерзко, широко используют оружие, подстрекают людей к совершению государственных преступлений. Пресечение преступной деятельности экстремистов мы рассматриваем как свою важную задачу.

Радикально настроенные лица из некоторых политизированных общественных структур стали скатываться к прямому разжиганию межнациональной розни. Получаемая органами КГБ информация о назревавших межнациональных конфликтах, как правило, своевременно доводилась до сведения советских, партийных, правоохранительных органов — так было по событиям в Душанбе, и в Ошской области…

Упреждающая информация не помогла. Вину органов вижу в том, что не проявлялась должная настойчивость. Главное, мы упускали момент, когда в урегулировании назревающих конфликтов могут дать результаты политические методы».

В то же время, несмотря на предпринимавшиеся шаги по расширению гласности о деятельности органов КГБ, они оставались объектом яростных нападок во многих отечественных СМИ.

По поводу этой целенаправленной пропагандистской кампании в одном из своих интервью председатель КГБ СССР отмечал, что «смысл всего этого ясен: вбить клин между народом и органами безопасности… Поэтому мы можем поставить риторический «вечный» вопрос: «Кому это выгодно?»». Но в то время этот вопрос остался без ответа…

Следствием шельмований и травли сотрудников органов КГБ стало принятие на собрании представителей подразделений Центрального аппарата КГБ 23 февраля 1990 г. беспрецедентного обращения к Генеральному секретарю ЦК КПСС, Председателю Президиума Верховного Совета СССР, Верховному Совету СССР, в котором выражались тревога и озабоченность по поводу происходящего в стране.

В этом обращении, в частности, подчеркивалось:

«В чекистских коллективах выражается недоумение по поводу того, что руководящие органы страны, располагая упреждающей информацией о назревающих негативных явлениях, явно запаздывают с принятием жизненно важных политических решений, проявляют медлительность и нерешительность, не используют силу действующих ныне законодательных актов. Затягивается принятие ряда важных для общества законов, в том числе по вопросам усиления борьбы с организованной преступностью, о Комитете государственной безопасности СССР, о преступлениях против государства, о преступлениях против мира и безопасности человечества. Отсутствие этих законов лишает правовой основы борьбу с наиболее опасными формами организованной преступности, коррупцией, с преступлениями в сфере внешнеэкономической деятельности, не позволяет эффективно обеспечить безопасность государства и граждан…

Мы решительно заявляем, что нынешнее поколение сотрудников госбезопасности служит интересам своего народа… Мы твердо стоим на позициях неукоснительного соблюдения закона, уважения к человеческой личности, торжества социальной справедливости… Мы отвергаем огульные, беспочвенные попытки противопоставить деятельность органов государственной безопасности интересам рабочего класса, трудового крестьянства, интеллигенции…».

2 июля 1990 г. председатель КГБ В. А. Крючков подчеркивал по этому поводу на XXVIII съезде КПСС:

«Комитет государственной безопасности, защищая интересы государства, общества, нуждается в морально-политической поддержке народа. Чекисты находятся на остром участке борьбы, и, видимо, вы заметили, подвергаются откровенным попыткам шельмования и дискредитации. Как, впрочем и наши Вооруженные Силы. В некоторых СМИ публикуются материалы, искажающие деятельность КГБ, причем у нас они появляются даже чаще, чем за рубежом. Какие только предложения при этом не выдвигаются: и расчленить органы, и выделить из КГБ отдельные звенья с передачей в другие ведомства, и просто устранить этот институт как таковой. Уж больно кому-то мы мешаем!».

В связи с дальнейшим осложнением обстановки в стране, 19 октября 1990 г. Владимир Александрович Крючков пошел на беспрецедентный шаг, направив циркуляр-но личную шифртелеграмму председателям КГБ союзных и автономных республик, начальникам УКГБ по краям и областям, начальникам самостоятельных управлений и отделов Центрального аппарата, в которой сообщалось:

«По оценкам Комитета государственной безопасности, социально-политическая напряженность в стране может быстро подойти к критической черте. Используя обострение экономического кризиса, усиливающееся недовольство людей ухудшающимся уровнем жизни, деструктивные силы открыто дестабилизируют обстановку, инспирируют социальную панику, ведут дело к захвату власти. Последнее в полной мере наблюдается в республиках Прибалтики, западных областях Украины, в значительной степени в Закавказье… По прогнозным оценкам, в случае, если не будет предпринято решительных мер по защите существующего конституционного строя, развитие деструктивных тенденций может принять необратимый характер.

Движущими силами в борьбе за власть сегодня являются те, кто и прежде стоял на откровенно антисоциалистических позициях, национал-шовинисты, действующие под флагом реализации национальной идеи, реакционные религиозные круги, представители слоев общества, живущих за счет теневой экономики. Несмотря на несовпадение их коренных интересов, объединение на антикоммунистической платформе позволяет им действовать согласованно и целеустремленно.

…Однако в условиях глубокого экономического кризиса, значительного ослабления КПСС, и прежде всего ее организующей роли, неотлаженности механизма власти, а также захвата ключевых постов в средствах массовой информации, политическая оппозиция оказалась в состоянии навязывать обществу свой сценарий перестройки.

Анализ поступающих материалов подтверждает справедливость прогнозов, о которых неоднократно информировались Инстанции, относительно зарождения и развития деструктивных тенденций, их вдохновителях и движущих силах, истинных намерениях оппозиционных кругов — кардинально изменить основы государственного и общественно-политического устройства нашей страны, не останавливаясь даже перед развалом Союза ССР. И если еще относительно недавно подобные устремления содержались в тайне, обсуждались в узком кругу единомышленников, то сегодня они трансформировались в систему широкомасштабных и скоординированных действий по вовлечению различных слоев населения, представителей депутатского корпуса в кампанию разрушения ныне действующих институтов власти. Часть оппозиционеров из тактических соображений пока еще прикрывается лозунгами искоренения допущенных «извращений» социализма. Однако, если смотреть правде в глаза, то речь идет об искоренении социализма как такового.

В своей деятельности оппозиция опирается на все возрастающую поддержку многочисленных зарубежных консультантов и экспертов, нередко связанных с западными спецслужбами, в том числе с опытом ликвидации социализма в странах Восточной Европы, борьбы с прогрессивными режимами в других государствах. Действия последних принимают характер все более откровенного вмешательства во внутренние дела СССР. Малейшие попытки органов власти как-то сковать эту подрывную работу объявляются «антидемократичными», сопровождаются угрозами принятия против СССР разного рода санкций».

Поясним читателям, что одним из подобных субъектов, осуществлявшим вмешательство во внутренние дела СССР и управление антисоциалистическими силами, являлся так называемый «Институт Крибла». Основатель «института» Роберт Крибл ставил перед ним задачи обучения и помощи «демократическим элементам в СССР и Восточной Европе, в установлении и налаживании связей между группами в различных странах». Если исходить из того, что рассказывали на пресс-конференции 14 января 1993 г. сам Р. Крибл и директор института Поль Вайрих, это была отработка стратегии и тактики «бархатных» или «цветных революций» в социалистических странах.

Начав свою деятельность с Венгрии и Польши, с 1989 г., «институт Крибла» переносит ее в Советский Союз, организовав и проведя до 1991 г. «более 60 семинаров и конференций в различных городах СССР».

Наиболее «способные» участники мероприятий института направлялись на дальнейшую учебу в Европу или США за счет принимающей стороны, а по возвращению к местам постоянного проживания— обеспечивались средствами и материалами для распространения «приобретенных знаний».

Имена некоторых особо «одаренных питомцев» господина Крибла — М. Н. Полторанина, А. М. Мурашова, Г. Э. Бурбулиса, А. М. Урманова и других, — станут потом широко известны в России.

Об интенсивной работе института на почве «просветительства» свидетельствуют выборочные данные из его отчета о проведенных мероприятиях— «семинарах» и «конференциях»:

1 —13 ноября 1989 г. — Таллин;

13—14 февраля 1990 г. — Киев;

8—20 апреля — Свердловск;

1—22 апреля — Ленинград;

7 июня — Прага;

20—23 августа — София;

27—28 октября — Ереван;

29—30 октября — Киев;

1—2 ноября — Иркутск;

9—11 января 1991 г. — Варшава;

13—15 января — Краков;

II—12 мая — Львов;

14 6 мая — Тбилиси;

18 мая и 18 июня — Москва;

29—30 июля — Ленинград;

1—2 августа — Вильнюс;

5—б августа — Рига…

Выступая на пресс-конференции в Москве в январе Э93 г., Роберт Крибл не скрывал своего разочарования гм фактом, что ему не было присвоено звания «разрушитель СССР»…

Напомним, что «институт Крибла» был лишь одним 13 субъектов, активно действовавших на территории напей страны в то время.

Далее председатель КГБ СССР продолжал:

«Ядро блока антисоциалистических сил с самого начала находилось в Москве…

Сегодня сценарий захвата власти применительно к особенностям ситуации, сложившейся в стране, становится все более очевидным. Главный удар был нанесен по партии, а по мере передачи ею власти Советам объектами атак последовательно становятся союзное правительство, Верховный Совет и Президент, а также такие наиболее организованные институты власти, как армия и органы госбезопасности.

С этой целью продолжается кампания разнузданной демагогии и дешевого популизма, подмены социальных, политических и нравственных ориентиров. Особенно очевидна разрушительная сила оказавшихся под контролем оппозиции средств массовой информации, нагнетающих атмосферу социального пессимизма и истерии…

Не следует придаваться иллюзиям, что сегодня никто из претендующих на власть оппозиционеров не призывает к насильственному изменению строя. Такой призыв прозвучит, как только накопленный потенциал, в том числе и в органах власти, покажется им достаточным для близкой победы. Очевидно, что ставка будет сделана на апробированный в Восточной Европе сценарий — вывод на улицу сотен тысяч людей и направление накопившегося недовольства против существующих руководящих государственных и политических структур.

Уже сегодня не вызывает сомнения готовность к насилию со стороны антиконституционных сил. То и дело прорываются очаги гражданской войны в Закавказье, они зреют в Молдавии, Прибалтике, на Украине. Эти процессы сопровождаются разжиганием межнациональной вражды, моральным террором, угрозами физической расправы над отдельными депутатами, советскими и партийными работниками, а подчас и убийствами депутатов, как это имело место в Армении. В текущем году только на Украине в правоохранительные органы обратилось более 100 народных депутатов с просьбой защитить их и их близких от угроз физической расправы.

…Реальная перспектива такова, что сделавшие свое дело «либералы» в скором времени будут сметены идущими вслед за ними силами, не скрывающими свои диктаторские замашки, за которыми просматриваются вскормленные коррупцией и теневой экономикой круги.

О наличии таковых в России свидетельствует принятая 31 июля с.г. «Программа действий-90» «Российского демократического форума», объединившего стоящих на крайне антикоммунистических позициях «Демократическую партию», «Христианско-демократический союз» и ряд других формирований. «Программа» включает в себя борьбу посредством всеобщей политической стачки за отставку союзного правительства, роспуск Съезда народных депутатов СССР с заменой его Учредительным собранием, захват земли с помощью специально сколоченных «отрядов скваттеров»…

Лейтмотивом публичной агитации становится скрытая или явная угроза «пролить кровь», если нынешнее политическое руководство не сдаст своих позиций…

Антисоциалистические силы, особенно через своих представителей в депутатском корпусе, стремятся распространить негативное влияние на рабочих и молодежь, подтолкнуть их на активные политические выступления.

По поступающим сведениям, в ближайшее время планируется резкая эскалация силовой, антиконституционной активности, пиком которой должна стать «всеобщая политическая стачка». Она призвана парализовать экономическую жизнь страны и вынудить нынешнее правительство уйти в отставку…

В качестве одного из действенных инструментов для осуществления своих замыслов оппозиция рассматривает студенчество. С его участием планируется организовать бойкот занятий, блокирование зданий советских и партийных органов, создавать «отряды охраны порядка». Все это подтверждается последними событиями на Украине…

Ситуация в стране усугубляется острой нехваткой товаров первой необходимости, в том числе продовольствия, невозможностью отоварить даже весьма скромные нормы их отпуска по талонам. Рост дефицита и перебои со снабжением отмечаются в промышленных центрах страны, где расположены предприятия ключевых отраслей экономики: горнодобывающей, металлургии, химии. По сравнению с прошлыми годами намного хуже обстоит дело с заготовкой сельскохозяйственной продукции на зиму…

По оценкам лидеров оппозиции, момент решающего штурма приближается, все чаще звучит лозунг «Сейчас или никогда!». Резко активизировались различные массовые акции, которые пытаются проводить под лозунгом «демонтажа империи». Особые усилия прилагаются к тому, чтобы омрачить празднование очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, представить 7 ноября как «день национальной катастрофы».

Подтверждением нашим оценкам служит поток обращений граждан с требованием дать объяснение, почему не принимаются меры по стабилизации политической обстановки. В основе этих обращений — глубокое беспокойство в связи с реальной возможностью потери социалистических завоеваний в стране. Эта информация представляется сугубо для вашего сведения. В целом органы КГБ обеспечивают слежение за оперативной обстановкой, регулярно информируют высшие органы государственной власти и управления о развитии ситуации в стране, вносят предложения по ее стабилизации, в тесном взаимодействии с другими правоохранительными органами принимают конкретные практические меры по предупреждению и пресечению экстремистских антиконституционных действий. Однако в сложившейся обстановке на органы государственной безопасности ложится величайшая ответственность в деле защиты советского конституционного строя. В этой связи крайне необходимо оценивать политическую и оперативную обстановку в каждом регионе, каждое действие деструктивных сил С точки зрения определения степени угрозы с их стороны для безопасности государства и общества».

Еще одним из последних аналитическим документом КГБ по поводу развития ситуации в стране стала записка президенту М. С. Горбачеву № 219-К от 7 февраля 1991 г. в связи с подготовкой проведения Всесоюзного референдума о судьбе Союза ССР.

«Острый политический кризис, охвативший страну, поставил под угрозу судьбу перестройки, процессов демократизации, обновления общества. Стали явственными возможности развала единства Союза ССР, демонтажа общественно-политической и экономической системы. Спровоцированная решениями ряда союзных республик «война суверенитетов» практически свела на нет усилия по стабилизации экономики, резко осложнила условия для подписания нового Союзного договора. Под влиянием известных решений Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР конфронтация между Центром и союзными республиками получила мощный импульс. Глава Российского парламента вкупе с определенными силами, круги из теневого бизнеса явственно заявили свои претензии на создание «второго центра» в противовес государственному политическому руководству СССР. Этим не преминули воспользоваться для закрепления своих позиций практически все оппозиционные партии и течения. Усилились национал-шовинистические и сепаратистские тенденции во многих регионах страны».

Здесь следует отметить, что начало «войне суверенитетов» положил антиконституционный закон РСФСР от 24 октября 1990 г. «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР», вводивший ратификацию действия Указов президента СССР и предоставлявший Верховному Совету и Совету министров России право приостанавливать действие союзных законодательных и подзаконных актов на территории РСФСР.

31 октября последовал закон «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР», а также аналогичные акты других республик.

Далее председатель КГБ СССР докладывал президенту СССР М. С. Горбачеву:

«Подтвердились наши оценки, что политика умиротворения агрессивного крыла «демократических движений» не в состоянии предотвратить возрастание деструктивных процессов, позволяет псевдодемократам беспрепятственно реализовывать замыслы по захвату власти и изменению природы общественного строя.

Опасность этой тенденции усугубляется ростом числа и увеличением мощи незаконных военизированных формирований. Сегодня они располагают самыми современными видами оружия — автоматами, пулеметами, вплоть до реактивных снарядов. С учетом этого фактора социальные и национальные конфликты могут приобрести новое качество, превратиться в многочисленные очаги гражданской войны.

Результаты политического противоборства в ближайшие месяцы будут зависеть от того, за кем пойдет основная часть трудящихся.

Особенности структуры экономики СССР, невосприятие значительной частью граждан даже примитивных форм рыночных отношений требуют большой осмотрительности, осторожности и выверенности каждого последующего шага при решении проблемы перехода к рынку. Расчет на форсированное внедрение рыночных отношений может обойтись стране непомерно дорого.

В этих условиях особое значение приобретает борьба с экономическим саботажем. Понятно, что сама она не увеличит производство продукции, но может способствовать более справедливому распределению товаров, нанести удар по «теневикам», реально смягчить достаточно тяжелую ситуацию, в которой оказались наименее обеспеченные слои….

Пока же вследствие обострения социально-экономического кризиса в обществе наблюдается сужение социальной базы поддержки внутриполитического курса Президента и Кабинета Министров СССР. Этот процесс усугубляется демонстративным отказом части научной и гуманитарной интеллигенции (в основном элитарной) от поддержки политики Президента под влиянием последних событий в Прибалтике…».

Под «событиями в Прибалтике» председателем КГБ СССР понималось запоздавшее обращение М. С. Горбачева к Верховному Совету Литвы о «незамедлительном восстановлении в полном объеме действия Конституции Литовской ССР и Конституции СССР на территории республики», которое было незамедлительно отвергнуто 10 января 1991 г.

На этом фоне 11 января в Вильнюсе был образован Комитет общественного спасения, намеревавшийся бороться за восстановление на территории республики конституционного порядка. Президент СССР М. С. Горбачев санкционировал принятие правовых мер для наведения конституционного порядка в Литве.

В ночь на 13 января, в результате спровоцированных в Вильнюсе массовых беспорядков, погибли 14 человек (в том числе был убит выстрелом в спину боец «Альфы» старший лейтенант В. В. Шацких).

13 января Верховный Совет РСФСР принял заявление в поддержку действий властей Литвы, а 14 января председатели Верховных Советов Латвии, Эстонии и России (Б. Н. Ельцин) приняли обращение к Генеральному секретарю ООН о созыве международной конференции по проблеме государств Прибалтики. Так, по сути дела, разыгрывалась карта «демократии» во имя развала СССР.

Понимал ли президент СССР, что, как предупреждал его Крючков, «устойчивость политической ситуации в стране зависит сегодня в значительной степени и от международного положения СССР.

Реальность такова, что сегодня США действуют в направлении развала СССР как великой державы. В политических кругах США доминирует мнение, что американским национальным интересам отвечает линия на ослабление Советского Союза вплоть до выхода из состава СССР ряда республик, прежде всего прибалтийских. Выход же Литвы, например, сделает весьма реальной потерю Калининградской области.

С учетом ситуации вряд ли можно надежно рассчитывать на значительную финансовую и экономическую помощь со стороны Соединенных Штатов…

Антиконституционные силы, действуя по разработанному с участием западных экспертов сценарию, рассматривают текущий момент как благоприятный для организации фронтальный атаки против существующих государственных структур Советского государства. Ведущая роль при этом принадлежит организационно оформившемуся блоку оппозиционных сил «Демократическая Россия», политические установки которого пытается реализовать руководство Верховного Совета РСФСР…

Избирательный блок «Демократическая Россия» для поддержки кандидатом в народные депутаты РСФСР Б. Н. Ельцина был образован в Свердловске под руководством Г. Э. Бурбулиса в январе 1990 г.

С феврале того же года блок «ДР» стал инициатором проведения многочисленных политических акций в Москве и других городах СССР под лозунгами «отмены статьи б Конституции СССР» (о «руководящей и направляющей роли» КПСС как ядра политической системы Советского Союза), суверенитета России, отмены льгот и привилегий, в поддержку «радикальных преобразований» и «перестройки».

Оргкомитет по формирования движения «Политическая Россия» во главе с А. И. Мурашовым был образован 24 августа 1990 г. Учредительный съезд ДР, объединившего около 50 партий и групп либерально-демократического характера, проходил в Москве 20–21 октября 1990 г. Лидеры движения — депутаты ВС РСФСР Л. А. Пономарев, Г. В. Старовойтова, Г. П. Якунин».

Далее В. А. Крючковым сообщалось:

«С формированием руководящих органов ДР в практическую плоскость поставлено решение задачи «превращения Советов всех уровней в инструмент проведения политики оппозиции», скорейшего завоевания на свою сторону подавляющего большинства населения страны. Принимаются меры по созданию ячеек ДР на промышленных предприятиях, в государственных учреждениях и вузах. Возрастает внимание «демократов» к инженерно-техническим работникам и рабочему классу, поскольку их расчеты на «верхушечный переворот» силами гуманитарной интеллигенции не оправдываются. Оппозиционеры приступили к формированию на базе ДР партии, которая была бы способна вытеснить КПСС с политической арены. Предполагается, что ее возглавят виднейшие лидеры «демократов», и она станет де-факто правящей в России в силу расстановки сил в Верховном Совете РСФСР, Советах ряда крупнейших центров республики.

Шаг в сторону консолидации большинства оппозиционных антисоциалистических сил в масштабах Союза знаменует учредительная конференция т. н. «Демократического конгресса» (Харьков, 26–27 января).

В последние недели тактика правых радикалов претерпела трансформацию от «конструктивной оппозиции» до тотального неприятия действий и инициатив Президента, отказа от компромиссов с центральными органами власти. Пропагандистскую линию оппозиции характеризует торпедирование любых шагов по реализации программы экономической реформы, принятой Верховным Советом СССР. Чтобы придать весомость таким действиям, планируется осуществить серию «ненасильственных акций», а в случае необходимости провести всеобщую политическую стачку. Оппозиция, учитывая большую вероятность проведения трудящимися забастовок экономического характера, изыскивает возможность возглавить забастовочное движение и направить его в русло разрушения нынешних государственных структур.

Вместе с тем правые круги, осознавая, что ситуация в стране в любой момент может сложиться не в их пользу, предусматривают и вариант длительной бескомпромиссной борьбы, в том числе с использованием нелегальных структур».

Здесь речь идет об использовании «польского опыта» расшатывания социализма, начатого в августе 1980 г. и поддержанного спецслужбами США и НАТО.

Далее председатель КГБ СССР продолжал:

«Сторонники «демократов» предпринимают настойчивые усилия по расширению своего влияния в армии, добиваясь ее нейтрализации как одного из гарантов единства СССР и незыблемости конституционного строя. С другой стороны, последние события в Прибалтике весьма негативно отразились на настроениях военнослужащих, усилили в их среде, особенно у офицерского состава, сомнения в способности руководства страны' контролировать ситуацию.

Разрушительными для единства Союза ССР и общества являются эскалация развязанной антикоммунистами пропагандистской войны против собственного народа и расширившиеся материальные возможности для ее ведения, в том числе с привлечением теневого капитала. Происходит завоевание одного пропагандистского органа за другим, а когда это не удается — создаются новые… К их деятельности привлекаются западные специалисты в области психологической войны (радио «Свобода», издательство НТС «Посев» и т. д.).

Официальная советская пропаганда неоправданно тянет с развертыванием мощного пропагандистского наступления. Наиболее наглядно дисбаланс в противоборстве в пропагандистской сфере проявляется в вопросе о подготовке всесоюзного референдума о сохранении Союза ССР».

Вернемся к цитируемому докладу председателя КГБ М. С. Горбачеву:

«В то время как «демократическая пресса» принялась шельмовать референдум уже с момента его объявления, со стороны центральных и партийных средств массовой информации серьезные выступления в его пользу практически отсутствуют.

Интересы защиты советского конституционного строя настоятельно диктуют поддержание необходимого государственного контроля над средствами массовой информации, недопущения их кадрового размывания и тем более превращения в рупор антисоциалистических сил.

Анализ сложившейся ситуации требует серьезного критического осмысления того, насколько адекватны сформулированные почти шесть лет назад понятия демократизации и гласности их нынешнему практическому воплощению. Нельзя не видеть, что на определенном этапе, антисоциалистические круги осуществили подмену их содержания, навязывают обществу видение перестройки не как обновление социализма, а как неизбежное возвращение в «русло мировой цивилизации» — капитализм. Гальванизируется тезис о «незаконности Октябрьской революции». Демократизация и гласность трактуются как устранение любых преград для политических инсинуаций и разнузданной клеветы под флагом «свободы слова». Циничное манипулирование общественным мнением особенно ярко проявляется в утвердившемся «двойном стандарте», согласно которому безоговорочно оправдываются или замалчиваются любые, даже преступные деяния «демократических руководителей» (вплоть до применения с их стороны кровавого насилия в Литве, Латвии, Грузии), а действия властей по восстановлению правопорядка и конституционных норм огульно объявляются противозаконными и диктаторскими…

По поступающим данным, в обществе укрепляются' ростки понимания того, какие тяжелые последствия для страны имеет затянувшийся кризис в КПСС. Ясно, что ослабление идеологической работы по защите социалистического идеала не может быть восполнено никакой другой политической силой. В то время как оппозиция умело играет на близких простому человеку интересах, партийная пропаганда по-прежнему лишь нащупывает подходы к массовой агитационной работе.

Провалы ряда недавних провокационных акций оппозиции, в первую очередь т. н. всесоюзной политической стачки, демонстрируют, что она еще не располагает достаточно надежной опорой среди широких слоев населения. Политическая сдержанность «молчаливого большинства» сохраняет для партии возможность использовать ее бесспорные преимущества перед оппозицией в виде разветвленной организационной структуры, пропагандистского аппарата, высокого интеллектуального потенциала.

При всем драматизме ситуации сегодня она еще может быть переломлена, учитывая невостребованный арсенал конституционных мер. Пространство для маневра невелико, но оно есть. Нельзя не считаться с тем, что, как повсеместно отмечают, народ устал от трудностей быта, стрессов, социальных коллизий, теряет веру в способность руководства навести порядок. Возникает опасность, что люди пойдут за теми, кто возьмет на себя инициативу по наведению порядка.

Существенную роль в поисках выхода из сложившегося кризиса могут и должны сыграть Верховный Совет и Съезд народных депутатов СССР как наиболее конструктивные политические структуры. Это требует оберегать от нападок, активизировать деятельность, усиливать созидательный потенциал этих органов народовластия.

Вместе с тем, учитывая глубину кризиса и вероятность резкого осложнения обстановки, нельзя исключать возможность образования в соответствующий момент временных структур в рамках осуществления чрезвычайных мер, предоставленных Президенту Верховным Советом СССР.

Такой шаг потребовал бы мощной пропагандистской поддержки, прямого обращения к народу с призывом объединиться для сохранения Союза ССР, защиты общественного строя.

Председатель Комитета В. Крючков».

Напомним, что поскольку документ был доставлен Горбачеву 7 февраля 1991 г., интерес, помимо отсутствия следов какого-либо его обсуждения в Совете безопасности СССР, представляет также дальнейших ход развития событий.

По данным проведенного в Литве 9 февраля опроса, 90,5 % принявших в нем участие высказалось за независимость республики, которая и была провозглашена 11 февраля 1991 года.

Так длительное бездействие «гаранта конституционного порядка и Конституции СССР» Горбачева привело в действие механизм развала Великой державы.

В ходе проведенных опроса в Латвии и референдума в Эстонии 73,6 и 71 % их участников соответственно высказались за независимость этих республик.

19 февраля 1991 г. по Центральному телевидению председатель Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцин выступил с требованием отставки М. С. Горбачева. 23 и 24 февраля массовые митинги в Москве и других городах Российской Федерации поддержали это требование.

Президент СССР, полностью утративший свое влияние за «пределами Садового кольца», стал заложником и легкой добычей своего мстительного оппонента.

Во Всесоюзном референдуме 17 марта приняли участие около 80 % избирателей, 76 % из них проголосовали за сохранение Союза ССР.

В РСФСР участие во Всесоюзном референдуме приняло 75 % избирателей, из которых 71 % высказался за сохранение Союза; на Украине соответствующие цифры составили 83 и 70 %, в Белоруссии — 83 и 83 процента.

Несмотря на развязанный моральный террор против сторонников сохранения СССР, к урнам для голосования в Латвии пришли свыше 500 тысяч избирателей; в Литве — более 600 тысяч, в Молдове — более 800…

«Казалось бы, что еще нужно было политическим руководителям для сохранения СССР? — писал бывший в то время членом Коллегии, начальником Аналитического управления КГБ СССР Н. С. Леонов. — Высшая воля народов была высказана ясно и недвусмысленно. Оставалась самая малость: отлить результаты референдума в законы, запрещающие проповедь сепаратистских взглядов, квалифицирующие как антинародные действия, ведущие к развалу Советского Союза. Ничего этого не было сделано».

А вот что Н. С. Леонов докладывал по их просьбе членам депутатской группы «Союз» 22 апреля 1991 г.:

«Соединенным Штатам не нужна никакая великая держава на территории СССР: ни коммунистическая, ни демократическая, ни монархическая. Они любят препарировать слабых или ослабленных. Это не возрождение «образа врага», а довольно очевидная истина…

Они (передачи радиостанции «Свобода». — О.Х.) буквально сочатся злобой по отношению к нашему единому государству, весь их материал направлен на разжигание ненависти между народами СССР. В передачах на Азербайджан они науськивают население республики на армян, их дикторы, вещающие на армянском языке из соседней студии, натравливают слушателей на азербайджанцев и т. д. И постоянным мотивом остается разжигание ненависти к русским.

Почитайте статьи и выступления Збигнева Бжезинского, бывшего помощника президента США по национальной безопасности, и вы увидите, что он патологически зациклен на уничтожении СССР как единого государства.

Госсекретарь Джеймс Бейкер во время последнего посещения Москвы дал понять, что США признают СССР в границах 1933 года, когда они установили с нами дипломатические отношения. Что это значит? Это не только Прибалтика, за отторжение которой они выступали всегда, долгие годы за свой счет содержали в Вашингтоне «посольства» Литвы, Латвии и Эстонии.

Границы 1933 года будут означать пересмотр границ с Финляндией (такие голоса уже раздаются), ревизию границ на Западе Украины и Белоруссии, границ с Румынией, отторжение половины Сахалина и Курильских островов. По существу мы сталкиваемся с программой раздела Советского Союза».

И сегодня, по прошествии двух десятилетий с описываемых событий, мы убеждаемся в абсолютной обоснованности и справедливости прогноза, представленного КГБ СССР. Равно как и в том, что политическое руководство СССР прямо пренебрегло своими конституционными обязанностями по сохранению суверенитета, основ конституционного строя, независимости и территориальной целостности страны.

В мае 1991 г., ознакомившись с одним из сообщений резидентуры КГБ из Вашингтона о весьма вероятном предстоящем развале СССР, «предсказывавшемся» и просчитанным ЦРУ США, Горбачев раздражено бросил фразу: «Кому нужно так нагнетать атмосферу?»

Речь в этом сообщении шла и о принятом Советом национальной безопасности США плане действий, о котором уже упоминалось выше, где, несмотря на ранее звучавшие декларации, СССР назывался «самой серьезной угрозой национальной безопасности США», в связи с чем в нем предусматривалась «поддержка всех внутренних оппозиционных сил».

С этого момента у Горбачева заметно снизился интерес к внешне- и внутриполитической информации КГБ СССР, и он даже начал обдумывать вопрос замены Крючкова на посту руководителя этого ведомства — его утомили «дурные вести», регулярно приносимые этим сановником.

Причем уже тогда, в мае 1991 г. в качестве нового руководителя Лубянки назывался В. В. Бакатин, 4 декабря 1990 г. снятый с должности министра внутренних дел ввиду очевидного развала работы министерства. Еще ранее, 31 октября 1990 г. Бакатин выступал с идеей объединения МВД и КГБ СССР.

Конкретно о дальнейшем развитии ситуации в стране мы предоставляем читателям судить по материалам выступлений В. А. Крючкова. В своем выступлении 17 июня 1991 г. на закрытом заседании Верховного Совета СССР в Кремле В. А. Крючков подчеркивал:

«Реальность такова, что наше Отечество находится на грани катастрофы. То, что я буду говорить вам, мы пишем в наших документах Президенту и не скрываем существа проблем, которые мы изучаем. Общество охвачено острым кризисом, угрожающим жизненно важным интересам народа, неотъемлемым правам всех граждан СССР, самим основам Советского государства. Если в самое ближайшее время не удастся остановить крайне опасные разрушительные процессы, то самые худшие опасения наши станут реальностью. Не только изъяны прошлого и просчеты последних лет привели к такому положению дел. Главная причина нынешней критической ситуации кроется в целенаправленных, последовательных действиях антигосударственных, сепаратистских и других экстремистских сил, развернувших непримиримую борьбу за власть в стране.

Откровенно игнорируя общенациональные интересы, попирая Конституцию и законы Союза СССР, эти силы открыто взяли курс на захват власти в стране…

В некоторых регионах гибнут сотни ни в чем не повинных людей, в том числе женщины, старики, дети. Тщетно взывают к проявлению политического разума, к справедливости сотни тысяч беженцев.

Пока мы рассуждаем об общечеловеческих ценностях, демократических процессах, гуманизме, страну захлестнула волна кровавых межнациональных конфликтов. Миллионы наших сограждан подвергаются моральному и физическому террору. И ведь находятся люди, внушающие обществу мысли, что все это — нормальное явление, а процессы развала государства— это благо, это созидание.

Резко усилились процессы дезинтеграции экономики, нарушены складывавшиеся десятилетиями хозяйственные связи, тяжелейший ущерб нанесли народному хозяйству забастовки…

Все более угрожающие масштабы приобрела преступность, в том числе организованная. Она буквально на глазах политизируется и уже непосредственно подрывает безопасность граждан и общества. Недовольство народных масс ситуацией в стране находится на критическом уровне, за которым возможен небывалый по своим последствиям социальный взрыв. О стремительном скатывании общества к этой опасной черте свидетельствует настроение простых тружеников. Они первыми испытывают на себе последствия кризиса и в политике, и в экономике. Все отчетливее проявляются апатия, ощущение безысходности, неверие в завтрашний день и даже какое-то чувство обреченности. А это очень тревожный симптом. Ясно, что такая пассивность на руку политиканам, теневикам, коррумпированным элементам, рвущимся к власти. При таком положении любой лозунг может обрести в нашей стране свою почву…

Конечно, причина нынешнего бедственного положения имеет прежде всего внутренний характер. Но нельзя не сказать и о том, что в этом направлении активно действуют и определенные внешние силы….

Через несколько дней будет ровно полвека, как началась война против Советского Союза, самая тяжелая война в истории наших народов. И вы, наверное, сейчас читаете в газетах, как разведчики информировали тогда руководство страны о том, что делает противник, какая идет подготовка и что нашей стране грозит война.

Как вы знаете, тогда к этому не прислушались. Очень боюсь, что пройдет какое-то время, и историки, изучая сообщения не только Комитета госбезопасности, но и других наших ведомств, будут поражаться тому, что мы многим вещам, очень серьезным, не придавали должного значения. Я думаю, что над этим есть смысл подумать всем нам».

А в завершении этого выступления председатель КГБ СССР подчеркивал:

«Нет такого принципиального вопроса, по которому мы не представляли бы объективную, острую, упреждающую, часто нелицеприятную информацию руководству страны и не вносили бы совершенно конкретное предложение. Однако, разумеется, нужна адекватная реакция…».

Но не всегда такая адекватная политическая реакция на происходящее в стране следовала со стороны ее высшего руководства, и, думается, это было не случайно…

Для лучшего понимания личности М. С. Горбачева и его деятельностью на посту генсека ЦК, познакомим читателей с выдержками из его лекции «От тоталитаризма к демократии», прочитанной 8 марта 1992 г. в мюнхенском театре «Камершпилле».

Само ее название, а также содержание, по сути дела, являются парафразом известного выступления Рональда Рейгана «Демократия и тоталитаризм» в британском парламенте в июне 1982 г.

Перед публикой, представлявшей германскую элиту, Горбачев вещал:

«Мы хорошо знали существовавшую систему. Знали ее изнутри…»

Обратим внимание на это много говорящее «мы», под которым скрываются так и не названные экс-президентом СССР его советчики и консультанты, единомышленники и вдохновители, а также рьяные исполнители его тайных замыслов, о которых чуть позже сам Горбачев поведывал прямо-таки с обескураживающей прямотой.

«И понимали, что придется пойти далеко, и что это будет непросто… Делая свой выбор, мы были за перемены, мы были недовольны существовавшими порядками, не хотели мириться с безобразиями, творившимися под прикрытием социалистических лозунгов».

Обратим внимание наших читателей на то обстоятельство, что здесь Горбачев пока еще заявляет о себе как о социалисте, но, как мы увидим далее, он очень скоро изменит свою политическую самоидентификацию.

«Все приходилось делать с оглядкой на идеологические догмы, — то есть на идеологию и программные заявления, установки возглавляемой им КПСС, откровенничал недавний генсек, — и на возможную реакцию партии».

«А как партия следит за своими вождями? За каждым словом!»— продолжал духовное самообнажение, безнравственно-политический стриптиз Михаил Горбачев.

Не понимая, или только делая вид, что не знает, не понимает, что каждая партия имеет полное право, и действительно наблюдает за своим лидером, а порой — и отказывает ему в доверии.

«Однако, — продолжал Горбачев, — повторяю, принципиальный выбор был сделан… У нас были иллюзии — теперь я могу говорить об этом прямо, это уже осознанный выбор, — насчет способностей правящей коммунистической партии не только в начале, но и в дальнейшем, что эта партия может стать мотором кардинальных перемен…».

Итак, Горбачев публично признается, что партия не только не оправдала его доверия, но и обманула его ожидания. Короче говоря, он оказался не в той партии. И что должен сделать в подобной ситуации порядочный человек? Выйти из партии, конечно! Но не ждите этого от Горбачева: он объявил войну своей партии!

В баварском Камершпиле он не скрывает, что его — или все-таки «их» (?!) курсу «стало нарастать сопротивление, и в обществе развернулась настоящая ожесточенная схватка… Если бы мы на XIX партконференции сказали, что задача состоит в том, чтобы партию отодвинуть, убрать ее из государственной сферы, чтобы она занималась своим делом, то есть политическими функциями: готовила лидеров, программы, вела работу с народом, — эта конференция провалилась бы».

Что означало бы объявление недоверия Горбачеву и его компании тайных и явных советников и советчиков.

Необходимо, однако, обратить внимание на крайне странное, скажем прямо, и непонятное для лидера политической партии стремление ее «отодвинуть, убрать из государственной сферы». Ведь, насколько мы знаем, никто не стремится убрать лейбористов или конкурирующую с ними консервативную партию из государственного управления в Великобритании, «зеленых», социал-демократов, да и ХДС/ХСС в ФРГ, или любую из правящих партий в США.

Но, продолжал откровенничать Горбачев, «тогда вопрос был поставлен по-другому… Это прошло. Но, как только увидели, к чему ведет разделение властей, и кто чем должен заниматься, так в партии снова возникло противодействие реформам».

Следует, однако, уточнить одно крайне важное обстоятельство: противодействие реформам по-горбачевски, но их «архитектор» уже сознался в преднамеренном обмане своей партии — для нормального западного политика это убийственное саморазоблачение!

Но не таков наш бывший президент. «С этого времени, — искал сочувствия у зарубежной аудитории наш духовно-политический стриптизер, — заседания каждого пленума ЦК превращались в бой. Это была изнурительная, тяжелая борьба».

Итак, Горбачев начал борьбу с собственной партией, — и вновь в речи Горбачева всплывает таинственная фигура умолчания «мы»:

«Историческую задачу мы решили: тот монстр рухнул, люди получили свободу, в обществе развернулись демократические процессы…»

Не комментируя последнюю, отнюдь не бесспорную сентенцию Горбачева, вновь подчеркнем факт признания его в предательстве партии и в ее целенаправленном обмане…

Лишившись последних прикрытий, политически обнаженный на сцене Горбачев перед сотнями устремленных на него удивленных глаз еще осмеливался пускаться в рассуждения о «соотношении политики и нравственности». Как бы отчитываясь за свои деяния грехопадения, он покаянно оправдывался перед западной аудиторией:

«Вся эта «нерешительность» президента, его «медлительность» (я все это ставлю в кавычки), то есть моя тактика, мой подход и позволили накопить в обществе такие силы, которые, как теперь говорят, создали базу для сохранения и продвижения демократических преобразований».

Окончив акт нравственно-политического стриптиза, Горбачев попенял на тяжелые условия его предыдущей «работы», видимо, рассчитывая на сочувствие зарубежных слушателей…

А в прочитанной в университете Мехико в декабре 1992 г. лекции о демократии Горбачев говорил, что его единомышленники понимали, что «вырвать страну из объятий брежневского неосталинизма (? — О.Х.) будет очень трудно, что придется пойти далеко…».

Как именно далеко, он пока не говорил, сознаваясь в этом лишь в конце своего выступления. Однако, продолжал он, «на первых этапах… мы еще не видели всех трудностей».

Нельзя опять не обратить внимания на это «мы», равно как и на следующее не менее шокирующее признание:

«Честно говоря, мы тогда до конца еще и не понимали, что такое наше общество. И поэтому поиск маршрута перестройки прошел через ряд этапов».

Понятно, что руководитель, признающий, что не понимает, где он находится и что надо делать для исправления положения, утрачивает право на руководство и должен подать в отставку. Но не таков наш Горбачев.

По его мнению, «суверенизация республик, возрождение национального сознания и нарастание этнических конфликтов, пересмотр устоявшихся ценностей и идеалов советского общества (пересмотр кем? — О.Х.), — все это вместе взятое поставило вопрос о новом определении нашей духовной, культурной, геополитической идентичности… Словом, мы пришли к выводу о необходимости смены системы».

Этим своим признанием Горбачев вновь расписывается в предательстве и обмане. И при этом у Горбачева ни слова о том, что это узко заговорщическое решение не получило никакого официального одобрения и утверждения, о чем, в отличие от наших соотечественников, неизвестно западным читателям и почитателям «борца с тоталитаризмом и за демократию».

Ни слова — о личной ответственности за нарушение Конституции страны, нарушении воли граждан, однозначно заявленной на референдуме о сохранении Союза ССР 17 марта 1991 г., частичную утрату ее суверенитета, развал Советского Союза, многочисленные человеческие, территориальные и экономические потери!

В этой связи, в свете подобного «добровольного признания», на наш взгляд, следует по-новому взглянуть на все события, связанные с подготовкой и созданием ГКЧП в СССР.

На закрытом заседании Верховного Совета СССР 17 июня 1991 года председателем КГБ было озвучено получившее впоследствии широкую известность спецсообщение Ю. В. Андропова в ЦК КПСС от 24 января 1977 г. о планах ЦРУ по использованию агентуры влияния.

В силу некоторых приводимых далее фактов, нам представляется необходимым подробнее остановиться на данном документе.

«О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан.

По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики.

В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры — преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки.

Председатель Комитета Ю. Андропов».

До недавнего времени многие не только журналисты, историки и политологи, но и политические деятели пытались поставить под сомнение достоверность этой информации, высказывая сомнение в наличии самого института агентуры влияния как средства «тайной войны». Называли ее «досужими вымыслами» то ли Ю. В. Андропова, то ли лично В. А. Крючкова, то ли КГБ в целом. И именно поэтому необходимо остановиться на этом вопросе подробнее.

Наличие и деятельность агентуры влияния отнюдь не является «изобретением», артефактом КГБ и Андропова лично.

Подобные операции влияния описывались еще в отчете… Ill col1_1В.К. за 1829 год! Начальник отделения контрразведки при штабе Петроградского военного округа Б. В. Никитин также в своих мемуарах, изданных в 1937 г. в Париже, рассказывал о деятельности в России в мае-июне 1917 г. «агента влияния» Германии некоего К.

Хорошо известные за рубежом «операции влияния» разведок применительно к эпохе Первой мировой войны еще в 20-е годы прошлого века описывались в закрытом учебном пособии для офицеров разведывательного управления РККА К. К. Звонаревым.

А как писали американские авторы Норман Палмер и Томас Ален, «агент влияния — лицо, используемое для оказания тайного влияния на государственных чиновников, средства массовой информации или активную часть населения в интересах и для достижения целей, преследуемых иностранной державой».

Вспомним при этом то, что писалось о задачах разведки А. И. Куком, С. С. Турло, зарубежными теоретиками тайных противоборств, в частности, А. Даллесом.

В статье «История учит», открывающей сборник документов 1945 — 1950-х годов XX века о внешнеполитической доктрине «Сдерживания коммунизма» из архивов США, И. М. Ильинский писал об агентах влияния следующее:

«Речь не идет о том, что эти и им подобные люди были напрямую связаны со спецслужбами США и других стран, хотя наверняка имелись и такие. Имеется в виду, что занимая крупные посты в органах партии и государства, они разделяли взгляды идеологического противника на будущее СССР. Конечно, лучше или хуже, они исполняли и свои служебные функции, иначе их сняли бы с постов. Но они говорили и делали также «нечто» такое, что разрушало Систему».

Известный исследователь истории спецслужб Э. Ф. Макаревич обоснованно подчеркивал, что Андропов «надеялся, что высшее руководство партии всерьез воспримет угрозу взращивания в СССР агентов влияния и, в конце концов, обяжет КГБ отслеживать настроения и нравственное состояние тех партийных деятелей, чьи дела и разговоры давали повод усомниться в их честности и порядочности. Дальновидный Андропов этим письмом подводил руководство партии к решению о снятии запретов на разработку руководящих кадров. Но «синдром 1937 года» крепко держал партийную верхушку. ЦК партии предупреждению не внял, как и многим иным. И тогда в СССР пошел, уже не останавливаясь, процесс зарождения «пятой колонны»».

Нельзя не отметить и следующее важное обстоятельство. В вышедшей в августе 1992 г. трудно представляемым сегодня тиражом 100 тысяч экземпляров книге' «Кремлевский заговор: версия следствия», бывший в то время генеральным прокурором России В. Г. Степанков и его заместитель Е. К. Лисов, «глубокомысленно», по их мнению, замечали что «по данным социологического опроса, лишь 20 % граждан поверили, что ЦРУ внедрило в высшие эшелоны власти советского руководства своих агентов».

Данное утверждение является абсолютно некорректным, поскольку записка Ю. В. Андропова об агентуре влияние в то время широко не публиковалась, равно как и выступление Крючкова в Верховном Совете СССР. (Первая его публикация была осуществлена в ноябре 1991 г. минской газетой «Время и мы», а в декабре того же года текст выступления В. А. Крючкова был опубликован в Москве газетой «Завтра»).

Следует, однако, заметить, что само по себе издание этой книги также не может не вызывать удивления. Во-первых, потому, что еще задолго до начала судебного разбирательства, официальными лицами разглашалась тайна следствия по уголовному делу, имевшему гриф «секретно».

Во-вторых, подобную публикацию нельзя не считать фактом попытки давления на народных заседателей в составе судебной коллегии.

Не может не вызывать удивления и тот факт, что Генеральный прокурор России В. Г. Степанков без комментариев оставил следующий фрагмент протокола допроса арестованного по «делу ГКЧП» В. А. Крючкова от 17 декабря 1992 г.:

«Поступала также информация о том, что после распада Союза начнется направленное давление на отдельные территории, совсем недавно единого бывшего Союза для установления на них иностранного влияния с далеко идущими целями.

Поступали сведения о глубоко настораживающих задумках в отношении нашей страны. Так, по некоторым из них, население Советского Союза якобы чрезмерно велико, и его следовало бы разными путями сократить.

Речь не шла о каких-то нецивилизованных методах. Даже приводились соответствующие расчеты. По этим расчетам, население нашей страны было бы целесообразно сократить до 150–160 миллионов человек. Определялся срок — в течение 25–30 лет.

Территория нашей страны, ее недра и другие богатства в рамках общечеловеческих ценностей должны стать достоянием определенной части мира. То есть, мы должны как бы поделиться этими общечеловеческими ценностями».

В связи с отмеченными нами беспрецедентными обстоятельствами появления «версии» В. Г. Степанкова и Е. К. Лисова, представляется необходимым также привести следующий фрагмент из показаний В. А. Крючкова в судебном заседании Военной Коллегии Верховного Суда Российской Федерации 30 ноября 1993 г.:

«…Не признаю и предъявленного мне обвинения в превышении власти— мой долг в качестве руководителя такого учреждения, как Комитет государственной безопасности СССР, состоял в том, чтобы охранять безопасность нашей страны, обеспечивать соблюдение законности, в том числе и Основного закона СССР — его Конституции.

Неуклонно проводившаяся определенными силами линия на незаконное, насильственное изменение существовавшего тогда конституционного строя и вынудила меня вместе с товарищами по работе предпринять необходимые меры по пресечению этих противоправных действий.

Действовал я строго в соответствии со своими обязанностями — на основе Конституции СССР в условиях крайней необходимости.

Упрекнуть себя могу лишь в том, что нам не удалось выполнить свои обязанности и уберечь страну и народ от тех жестоких испытаний, в которые они ввергнуты политическими авантюристами…».

Как известно, 22 августа 1991 г. Председатель КГБ СССР В. А. Крючков был арестован за участие в подготовке и деятельности Государственного Комитете СССР по чрезвычайному положению (ГКЧП).

Образование 18 августа 1991 г. Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) было, по нашему мнению, отчаянной попыткой предотвратить развал Советского Союза, переломить сепаратистские тенденции в Москве и других союзных республиках.

В 9.00 19 августа на коротком совещании руководящего состава в зале коллегии КГБ Крючков сообщил, что создан ГКЧП, у которого есть все полномочия по руководству страной. Просил проинформировать об этом личный состав возглавляемых подразделений, поддерживать порядок и дисциплину и ждать дальнейших указаний.

Ауказаний-то больше не поступало. Например, начальника УКГБ по Ярославской области генерала А. С. Раз-живина о введении чрезвычайного положения дежурный проинформировал по сообщению радио в 6.05.

На закономерные вопросы дежурная служба КГБ СССР отвечала:

«Сидите спокойно. Когда потребуется, вам сообщат!»

Даже ближайшие помощники Крючкова признавались:

«Мы сами в неведении. Нас никто ни о чем не информировал».

Практические рекомендации руководству территориальных подразделений КГБ сводились к участию в работе местных КЧП, где они будут организованы.

Оперативный состав УКГБ по Ярославской области получил приказ: усилить агентурно-оперативную работу на важных объектах, выявлять и докладывать о зарождении негативных антиобщественных проявлений со стороны преступных элементов. В неотложных случаях принимать предупредительно-профилактические меры; оказывать содействие органам милиции, учитывать, что партийные органы бездействуют и рассчитывать на их помощь не приходится.

Необходимо руководствоваться в своей деятельности только требованиями приказов и положениями инструкций КГБ СССР.

Заместителю председателя КГБ генерал-лейтенанту В. А. Пономареву в течение всего дня звонили начальники территориальных управлений КГБ, спрашивали, что им делать, так как от них разъяснения ситуации требуют руководители партийных и советских органов.

Я же, вспоминал Пономарев, следуя указанию председателя, просил их исполнять установки ГКЧП, направленные на места. Только многим до конца не были ясны конечные цели и задачи. А их никто не разъяснял.

Впоследствии о мотивах действий «путчистов» В. А. Крючков писал:

«Анализ, проводившийся социологическими службами, показывал, что в районах повышенной политической напряженности, включая республики Прибалтики, людей по их настроениям можно было разделить на три неравноценные группы.

Первая из них, от 5 до 10 процентов населения, активно выражала негативное отношение к Союзу, социалистическому общественному строю. Эти сепаратистские силы использовались отдельными популистскими политическими претендентами для подавления воли большинства и навязывания ему образа жизни, не имевшего ничего общего с его интересами и подлинными стремлениями.

Вторая, до 15–20 процентов твердо выступала за сохранение Союза, за социалистический выбор. Эта часть населения, как и первая группа, также активно выражала и отстаивала свои позиции, проводя собрания, митинги, вела разъяснительную и пропагандистскую работу.

Основная же часть населения— до 70 процентов, вела себя безразлично, пассивно, уповая на то, что отвечающие их интересам решения будут выработаны и приняты кем-то помимо их заинтересованного участия». Кроме того, участники этого «не определившегося» болота были ситуационно ориентированы, то есть могли поддерживать по отдельным вопросам то одну сторону, то другую сторону.

Но члены ГКЧП недооценили целый ряд факторов, рассмотрение которых, однако, уже не относится к истории органов госбезопасности…

А уголовные дела в связи с образованием и деятельностью ГКЧП были возбуждены также в отношении заместителей председателя КГБ СССР Г. Е. Агеева и В. А. Пономарева, начальника ВГУ В. Ф. Грушко, начальника и заместителя начальника службы охраны Ю. С. Плеханова и В. В. Генералова, начальника УКГБ по г. Москве и Московской области В. М. Прилукова.

23 августа 1991 года последним председателем КГБ СССР указом Горбачева был назначен Вадим Викторович Бакатин.

В этот же день состоялась Коллегия, на которой новый руководитель Лубянки заявил, что «пришел в КГБ, чтобы его ликвидировать». Да и «помощников» себе он подобрал соответствующих: О. Д. Калугин, Г. П. Якунин.

Окружение Бакатина вспоминает его грубость и специфическое «партхамство», хамелеонство и невыносимое позерство. Ну, а лучшее представление о мировоззрении и деятельности Бакатина на этом посту, а также его интеллектуальных способностях, дают необычайно быстро «сверстанные» им мемуары «Избавление от КГБ» (М., 1992). Напомним еще, что деятельность Бакатина на посту «руководителя» национальной службы безопасности завершилась скандальной передачей (с санкции президентов СССР и Российской Федерации) 4 декабря 1991 г. американскому послу Р. Страусу 70 листов секретной оперативно-технической документации…

Комитет государственной безопасности СССР вступил в полосу краткосрочной агонии, завершившейся его ликвидацией, символизировавшей и предопределившей крах великой державы, каковой являлся Советский Союз.

26 августа на сессии Верховного Совета СССР М. С. Горбачев заявляет:

«Нужно провести реорганизацию КГБ. В моем указе о назначении тов. Бакатина председателем этого Комитета есть неопубликованный пункт 2 с поручением ему представить немедленно предложения о реорганизации всей системы государственной безопасности».

Аплодисментами встречаются слова председателя Комитета Конституционного надзора СССР С. С. Алексеева:

«Я выдвигаю предложение об упразднении КГБ. Надо, чтобы вместо этого комитета было управление по разведке и управление по охране правительственных учреждений. И все».

Указом президента СССР М. С. Горбачева от 28 августа 1991 г. была образована Государственная комиссия для расследования деятельности органов государственной безопасности, которую возглавил депутат Верховного Совета РСФСР С. В. Степашин. А 28 ноября она была преобразована в Государственную комиссию по реорганизации органов государственной безопасности.

За означенный период времени комиссия не смогла обнаружить факты, свидетельствующие о «преступной деятельности» сотрудников органов КГБ, — несмотря на многочисленные инсинуации в прессе о сотрудниках органов КГБ, в том числе и подогреваемых многочисленными велеречивыми интервью Бакатина, позднее этот же вердикт подтвердит и Конституционный суд Российской Федерации.

После августовских событий активно пошел процесс демонтажа Комитета государственной безопасности и его органов на местах, как в союзных республиках, так и Российской Федерации. Из КГБ было уволено несколько сотен опытных сотрудников в Центре и в местных органах. Более 20 тысяч человек в период с конца августа 1991-го по июнь 1992 г. по морально-идеологическим соображениям сами уволились из органов безопасности.

На заседании Государственного совета СССР 11 октября 1991 года при обсуждении вопроса будущего страны В. В. Бакатин доложил о «состоянии» КГБ СССР.

Он доложил, что численность органов КГБ — около 500 тысяч человек. Бюджет— свыше 6 миллиардов рублей.

Численность центрального аппарата — 73 тысячи.

Прежде чем продолжить выступление Бакатина, уточним, что последнее его утверждение неверно. Поскольку в КГБ Центральным аппаратом называли личный состав основных оперативных управлений Комитета — ПГУ, ВГУ, Третьего Главного, Управления «3», 4-го, б-го управлений и т. д. Его численность по номенклатуре КГБ СССР составляла около 5 тысяч человек.

Бакатин же произвольно «включил» в его состав Военно-строительное и военно-медицинское управление, сотрудников поликлиник, санаториев, НИИ, лабораторий и спецпроизводств, особых отделов, отделов правительственной связи, УКГБ по г. Москве и Московской области с его районными и городскими отделами, преподавателей и слушателей учебных заведений и т. д.

Нюанс, недоступный для понимания высокомерного «варяга»: «мелочи» его не интересовали…

На территориальные органы приходится 88 тысяч сотрудников, продолжал Бакатин, из них 44 тысячи — в Российской Федерации.

Выведены из КГБ служба охраны, спецсвязь — всего 90 тысяч сотрудников.

Предлагаемые направления реформы КГБ, говорил далее Бакатин:

— функциональная дезинтеграция (по основным направлениям работы разведка, контрразведка, охрана, погранвойска и т. д.);

— децентрализация (полная самостоятельность республиканских органов безопасности в сочетании с координирующей ролью союзных органов;

— деидеологизация, демократизация и т. д.

(Данное предложение, объективно отражавшее сложившуюся политическую реальность в стране, на деле означало де-факто и де-юре согласие на развал системы обеспечения безопасности страны. — О.Х.)

На деятельность создаваемой межреспубликанской Центральной службы разведки (ЦСР) было ассигновано 267 млн. рублей и 100 миллионов долларов.

На основании информации Бакатина Госсовет принимает решение об образовании на базе Комитета государственной безопасности СССР трех самостоятельных ведомств:

— Центральной службы разведки (ЦСР);

— Межреспубликанской службы безопасности (МСБ);

— Комитета по охране государственной границы СССР. Постановлением Государственного совета СССР от

22 октября 1991 г. КГБ СССР был упразднен.

Так завершилась история одной из могущественнейших спецслужб XX века.

Мы поставили обоснованную точку на дате 22 октября 1991 г., поскольку в этот день решением Госсовета, возглавлявшемся М. С. Горбачевым, КГБ СССР прекратил свое существование.

Новый председатель призванной заместить ликвидированный КГБ Межреспубликанской службы безопасности В. В. Бакатин объявил целью своей деятельности «изживание чекизма», — поскольку КГБ «представлял угрозу обществу не только как репрессивный механизм» (?), но и как «источник информации, на основании которой принимались решения высшего государственного руководства».

Видимо, Бакатин просто не успел понять, что именно таково назначение любой спецслужбы мира.

Но на этом чехарда и неразбериха в сфере обеспечения безопасности формально еще продолжавшего существовать СССР не прекратилась. Указом президента России от 26 ноября 1991 г. № 233 КГБ РСФСР был преобразован в Агентство федеральной безопасности (АФБ), но уже 19 декабря Б. Н. Ельцин подписал указ об образовании Министерства безопасности и внутренних дел (МБВД), реализовав тем самым давнее стремление Бакатина.

Но и этот указ остался нереализованным: уже 22 января 1992 г. Конституционным Судом РСФСР он был признан не соответствующим Конституции, в связи с чем указом президента России 24 января было образовано Министерство безопасности РСФСР (МБ РФ).

Подобное «реформирование», многочисленные организационные изменения с выведением сотрудников «за штат» реально вели к приостановке дел и проведения мероприятий, потере оперативных позиций, времени и возможностей. Короче говоря, создали весьма комфортные условия для работы реальных противников нашего государства, нашей страны. Оперативные базы не только ЦРУ США, но и спецслужб других государств мира включились в активную работу по сбору информации о происходящих в нашей стране процессах.

Завершая эту книгу, нам представляется необходимым остановиться еще на нескольких вопросах, попробовать подвести некоторые итоги, сделать некоторые выводы, представляемые на суд читателей.

По-видимому, и сегодня актуален вопрос о том, а что думали о Комитете государственной безопасности его современники? Особенно в свете ранее отмеченной нами информационно-пропагандистской кампании, направленной, по мнению одних, на «разоблачение преступной деятельности КГБ», а по мнению других — на дискредитацию органов безопасности СССР.

Понятно, что окончательно ответить на этот вопрос можно, только опираясь на реальные, конкретные факты, — и одним из таких конкретных фактов является мнение населения СССР о деятельности КГБ. Представление о нем, «фотографию» его состояния на конкретный момент времени дают результаты репрезентативного социологического опроса на тему «Общественное мнения о службе государственной безопасности», проведенного Институтом социологии Академии наук СССР по заказу Межреспубликанской службы безопасности.

Опрос этот проводился в декабре 1991 — январе 1992 года, и всего в ходе его вопросы задавались 1530 гражданам 9 бывших союзных республик СССР.

По мнению большинства опрошенных, сотрудник КГБ — это прежде всего профессионал (64 % ответов респондентов), умный (52 %), сильный (46 %) человек долга (45 %).

В то же время около 30 % респондентов считали, что они лично, либо их родственники пострадали в разные годы от действий органов НКВД-МГБ-КГБ. При этом 25 % опрошенных полагали, что и они сами «находились под наблюдением КГБ». При всей очевидной абсурдности этой цифры, что будет показано далее, тем не менее, подобные мнения также являлись характеристикой массового общественного сознания того времени.

И если 17,9 % опрошенных считали, что деятельность органов госбезопасности СССР с 1917 г. принесла стране в основном пользу, то противоположного мнения придерживались 33,6 % респондентов.

Однако, как нетрудно заметить, почти половина респондентов не имела собственного определенного мнения по этому вопросу, затруднившись с ответом на него.

Примечателен и тот факт, что 22 % тех, кто считал себя пострадавшим от действий КГБ, оценивали деятельность органов госбезопасности в целом положительно.

По мнению опрошенных, приоритетными для деятельности преемников КГБ должны были стать:

— борьба с мафией, наркобизнесом, терроризмом (82 % ответов);

— охрана военных объектов и государственных секретов (75 %);

— противодействие вооруженному захвату власти (73 %).

В то же время 40 % опрошенных считали, новые органы госбезопасности страны должны были бороться с идеологическими диверсиями спецслужб иностранных государств.

При этом 34 % респондентов полагали, что деятельность иностранных спецслужб представляет большую угрозу для их страны, а 33 % из них были уверены, что «западные спецслужбы ставят подрывные задачи по отношению к странам СНГ», а 16 % полагали, что «страна находится во враждебном окружении».

Руководитель цитируемого исследования профессор О. В. Крыштановская считала, что последние из приведенных суждений и оценок респондентов — это проявление остатков «оборонного сознания», внушавшегося населению страны официальной пропагандой. Однако на наш взгляд, они скорее отражали серьезные реалии геополитических отношений в мире, о справедливости которых свидетельствуют многие последующие события в нашей стране и за ее пределами.

Пришло время дать ответы и на другие вопросы, муссировавшиеся в СМИ противниками органов госбезопасности в годы перестройки, — прежде всего это касается численности сотрудников КГБ СССР.

Один из «видных» отечественных «экспертов по КГБ» Е. М. Альбац указывала, что «по западным источникам, численность сотрудников КГБ колеблется от 400 до 700 тысяч сотрудников».

Мы уже приводили округленную цифру, озвученную Бакатиным на заседании Госсовета.

Наконец, из мемуаров «последнего председателя» КГБ стало известно, что в 1991 г. численность сотрудников КГБ составляла около 480 тысяч человек.

При этом 180 тысяч сотрудников КГБ являлись офицерами, и 90 сотрудников работали в КГБ союзных республик Союза ССР.

Всего же численность оперативного состава КГБ СССР на рубеже 90-х годов прошлого века, по нашим подсчетам, не превышала 70–80 тысяч человек.

Уточним, что для сравнения Е. М. Альбац называла численность сотрудников ФБР США— 21 тысяча сотрудников. Но следует только уточнить, — это в штаб-квартире ведомства в Вашингтоне, то есть не считая сотрудников еще более 400 отделений ФБР по стране.

Численность же «штаб-квартиры» Лубянки, без сотрудников ПГУ, была в 4 раза меньше.

Добавим еще, что из 480 тысяч сотрудников КГБ около 220 тысяч составляли военнослужащие погранвойск и еще около 50 тысяч — войск правительственной связи.

Помимо этого, в КГБ СССР в январе 1990 г. были переданы 103-я дивизия ВДВ и 75-я мотострелковая дивизия (мсд). Общая численность — 11 895 человек. В июне 1990 г. также КГБ были переданы 48-я мед и 27-я отдельная мотострелковая бригада (общая численность — 11 912 человек).

Общая численность приданных частей составляла 23 767 человек.

Таким образом, на все оперативные подразделения КГБ, вместе с разведкой, контрразведкой, радиоконтрразведкой, службой охраны, шифровально-дешифровальной службой и оперативно-техническими подразделениями, приходилось около 170 тысяч военнослужащих и лиц гражданского персонала.

При этом зарубежные исследователи Норман Полмер и Аллен Б. Томас указывали, что только с 1954 по 1989 г. при исполнении служебных обязанностей «по оказанию военно-технической помощи другим странам» в общей сложности погибли 572 сотрудника КГБ. Не будем утверждать, что последняя цифра верна. Возможно, в действительности она намного больше…

Смехотворно заявление Е. М. Альбац о том, что, якобы численность только «спецназа КГБ, по американским данным, превышает 60 тысяч человек». У страха, как известно, глаза велики, и называвшаяся американским конгрессменам цифра «всего лишь» в 60 раз превышала реальную ситуацию.

Альбац также указывала, что бюджет КГБ в 1991 г. составлял 4,9 млрд. рублей в марте, и 6,5 млрд. рублей в октябре того же года.

Для сравнения она также указывала бюджет разведсообщества США — 32 млрд. долларов, и бюджет ФБР — 1 млрд. долларов

По данным Комитета по разведке Конгресса США за октябрь 2006 г., на разведывательную деятельность этой страны тратилось 44 миллиарда долларов в год. Бюджет ЦРУ — 5 млрд. долларов, АНБ — 6–8 млрд., Национального управления космической разведки — 7 млрд., военной разведки — 1 млрд.

Согласно исследовательскому центру American Empire Project, бюджеты и численность личного состава большинства из 16 федеральных ведомств, входящих в разведывательное сообщество США, засекречены.

В связи с распространенными многочисленными спекуляциями на тему «репрессий» и «жертв» КГБ, укажем, что согласно отчету за 1967 г., по различным категориям дел оперативного учета проходили… 10 008 человек. Причем, как советских граждан, так и иностранцев. А обвинения против этих граждан — подозрения в шпионаже, участие в карательных операциях фашистов в период Великой Отечественной войны, незаконные валютные операции — короче, все 18 составов преступлений, подследственность по которым Уголовно-процессуальным кодексом была отнесена компетенции следственных подразделений КГБ.

А в материалах Комиссии «по расследованию деятельности КГБ» указывалось, что по линии Управления «3» (защиты конституционного строя) в 1991 г. в КГБ было 2500 дел оперативного учета в отношении лиц, подозревавшихся в причастности к противоправной деятельности.

Уже эти объективные данные вызывают сомнение в отношении наличия «миллионов репрессированных» органами КГБ СССР лиц.

Чтобы не быть голословным, укажем, что за 36 с половиной лет существования КГБ СССР к уголовной ответственности было привлечено 25 627 человек. Впрочем, эта цифра может быть и недостаточно точна, поскольку некоторые лица, как например С. Затикян, Э. Кузнецов, В. Буковский, привлекались к уголовной ответственности неоднократно.

При этом в 1954–1959 годы за «контрреволюционные преступления» по статье 58 УК РСФСР 1926 г. были осуждены 10 938 человек.

В 1960–1991 годах по материалам органов КГБ были осуждены 14 689 человек, в том числе 5483 из них за особо опасные, в том числе 2781 человек якобы «за инакомыслие», по статьям 70 и 190-1 УК РСФСР.

Характерная деталь: «Парадоксальным образом, — писала «эксперт по работе КГБ» Е. М. Альбац, — именно функции «тайной полиции» (в действительности, в значительной мере гипертрофированные «разоблачениями» 1989–1991 годов, добавим мы от себя. — О.Х.), в наибольшей степени и составили «славу» этому ведомству в собственной стране».

Немало говорилось о якобы возросших масштабах «репрессий» в те годы, что КГБ возглавлял Ю. В. Андропов. Но подобные высказывания не имеют под собой реальных оснований. Так, Питер Рэддэвей, известный советолог, выступая в 1995 г. Москве на V международной конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», указывал, что с 1958 по 1966 год за антисоветскую агитацию были осуждены около 6000 человек, а ежегодно в среднем за антисоветскую агитацию и пропаганду осуждалось 254 человека.

В то же время в 1967–1975 годах этот показатель составил 176 приговоров в год, а в 1977–1988 годах — 89 приговоров.

За те 15 лет, с 1967 по 1982 г., что КГБ СССР возглавлял Ю. В. Андропов, по статье 70 были осуждены 552 человека, и по статье 190-1 были осуждены еще 1353 гражданина, то есть почти в три раза меньше, чем за предыдущие 10 лет— 1905 против 5806 осужденных!

Приведем высказывание главного редактора Йельского университета Джонатана Брента, наиболее объективно охарактеризовавшее судьбу КГБ и Советского Союза:

«Можно сказать, что советских людей предали их лидеры… Почему? Потому, что идеологические обязательства и всепоглощающее стремление удержать власть были для лидеров главным и мешали смотреть правде в глаза. Как говорил Метью Арнольд, «поглощены собой они». И хотя информации у них часто было больше, использовать ее с максимальной отдачей им не удалось. Выигрывая сражение за сражением, они проиграли войну».

Приведем еще одно весьма компетентное мнение.

В связи с рассмотрением в Конституционном Суде РСФСР вопроса по иску «КПСС против президента России» («Дело КПСС»), специальной комиссией, представлявшей интересы ответчика, были отобраны и изучались документы КГБ — приказы, указания, отчеты, сообщения в ЦК КПСС и т. д., призванные доказать якобы «преступный характер деятельности» этих организаций.

Ныне, рассекреченные, они являются одним из фондов Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) — «Документы, рассекреченные Специальной комиссией по архивам при Президенте РФ в 1992–1994 гг.».

Как подчеркивал по поводу этой коллекции заместитель директора РГАНИ М. Ю. Прозуменщиков, некоторые из этих документов, «отбиравшихся для Конституционного Суда как подтверждение «преступной» деятельности КПСС и КГБ, после 15 лет «демократических» преобразований стали выглядеть сейчас скорее как забота о таких изрядно подзабытых понятиях, как интересы государства, борьба с преступлениями в сфере экономики и т. п.».

Этими словами мне бы и хотелось закончить свою книгу.

Альбац Е. М. Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. М., 1992.

Альтшуллер Я. Израиль против СССР: Моссад против СССР не работал. Потому, что этим занимались другие спецслужбы // Независимое военное обозрение, М., 2000, № 26.

Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. М., 1979.

Байгушев AM Партийная разведка. М., 2007.

Бакатин В. В. Избавление от КГБ. М., 1992.

Белая книга российских спецслужб. М., 1995.

Белая книга: Шпионаж и диверсии под лозунгом «защиты прав человека». Свидетельства, факты, документы. М., 1979.

Бжезинский Зб. Большой провал: Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке. New-York, Liberty Publishing House, 1989.

Бобков Ф. Д. КГБ и власть. М., 1995.

В Политбюро ЦК КПСС. По записям А. Черняева, В. Медведева, Г. Шахназарова. (1985–1991). М., 2008.

Винаров И. Бойцы тихого фронта. София, 1987.

Внеочередная сессия Верховного Совета СССР. Стенографический отчет. Часть I. 26–27 августа 1991 г. М., 1992.

Горбачев М. С. От тоталитаризма к демократии. Лекция, прочитанная 12 декабря 1992 г. в университете Мехико (Мексика). В книге: Горбачев М. С. Годы трудных решений. Избранное. 1985–1992. М., 1993.

Гордиевский О., Эндрю К. Тайные политические операции КГБ от Ленина до Горбачева. М., 1990.

Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004.

Грушко В. Ф. Судьба разведчика. М. 2000.

Даллес А. ЦРУ против КГБ: Искусство шпионажа. М., 2000.

Данинос Ф. ЦРУ: Политическая история. 1947–2007. М., 2009.

Диссиденты и власть: Из документов КГБ и ЦК КПСС. М. 2006.

Звонарев К. К. Агентурная разведка. М., 2003.

Интеллигенция и власть. // Исторический архив, М., 1994, № 1.

Казаченко О. «Чудовищная провокация!» Это мнение генерала Ивана Третьяка о сбитом южнокорейском «Боинге». // Независимое военное обозрение. М., 2008, № 30,29 августа — 4 сентября.

Кирпиченко В. А. Разведка: лица и личности. М., 2001.

Ковтун Г.К. Философия разведки. Киев, 2001.

Колесников Ю. П. Судоплатов: мифы и антимифы. // Новости разведки и контрразведки. М., 1996, № 21 (78).

Красильников Р. С. Новые крестоносцы: ЦРУ и перестройка. М., 2003.

Крыштановская О. В. Сторонники и противники госбезопасности: Явного преимущества нет ни у тех, ни у других // Независимая газета, М., 10 июня 1993 г.

Крючков В. Л. Без срока давности. М., 2006.

Крючков В. Л. Личность и власть. М., 2004.

Легостаев В. М. Технология измены. М., 1993.

Леонов Н. С. Лихолетье. М., 1994.

Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003.

Макаревич Э.Ф. Секретная агентура: Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007.

Материалы дела по проверке конституционности Указов Президента Российской Федерации, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. М., тт. 1–6, 1996–1999. Том 6. Документы, приобщенные к делу.

Медведев Р. А. Неизвестный Андропов. М., 1999.

Мозохин О. Б. ВЧК — ОГПУ: Карающий меч диктатуры пролетариата. На защите экономической безопасности государства и в борьбе с терроризмом. М., 2004.

Никитин Б. В. Роковые годы. М., 2000.

Николаи В. Тайные силы: интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой войны и в настоящее время. М., изд. Разведуправления РККА, 1925.

О мерах по расширению гласности в деятельности органов КГБ // Известия ЦК КПСС. М., 1989, № 11.

Полмар Н, Аллен 715. Энциклопедия шпионажа. М., 1999.

Пономарев В. А. Воспоминания о прожитом (Крутые повороты). М., 2008.

Попов О. А. Защитники прав человека или «агенты глобализма»? // Москва. М., 2004, № 1.

Прозоров Б. Л. Рассекреченный Андропов: Взгляд извне и изнутри. М., 2004.

Прозуменщиков М. Ю. Документы КГБ в Конституционном суде // Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. М., 2006, Том 2.

Разживин А.С. О времени и о себе. Ярославль, 2006.

РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 60. Д. 468.

РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 25. Д. 56.

Россия под надзором. Отчеты III Отделения 1827–1869. М., 2006.

Синицын И. Е. Андропов вблизи. Воспоминания о временах «оттепели» и «застоя». М., 2004.

Соколов А. А. Анатомия предательства. М., 2005.

Степанков В. Г., Лисов Е. Ж. Кремлевский заговор: версия следствия. М., 1992.

Турло С. С., Залдат И.И Шпионаж. М., 2002.

Урушадзе Г. Ф. Выбранные места из переписки с врагами. Семь дней за кулисами власти. С-Пг., 1995.

Хлобустов О. М. Гороховая, 2. //Лубянка. Историко-публицистический альманах. М., 2007, № 6.

Хлобустов О. М. Госбезопасность России от Александра I до Путина, М._# 2007.

Хлобустов О. М. Неизвестный Андропов. М., 2009.

Хлобустов О. М. О противодействии терроризму в России. // Оперативник/Сыщик, М., 2006, № 1.

Хлобустов О. М. Права человека и интересы национальной безопасности. М. 1999.

Хлобустов О. М. Рождение отечественной контрразведки. // Лубянка: Историко-публицистический альманах. М., 2008, № 7.

Эйджи Ф. За кулисами ЦРУ. Дневник агента. М., 1979.