Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Мы с Милой каждый год ездим отдыхать в одну из европейских столиц. Одни, без семей, мы проводим время, чередуя экскурсии с шопингом. Мы давние подруги и даже немного похожи друг на друга: обе стройные, обе среднего роста, со спины нас можно перепутать, вот только волосы у нас разного цвета. Дружбе нашей больше 20 лет, мы познакомились еще студентками. Мила всегда была романтической и увлекающейся натурой, она очень любит скидки и распродажи. Я более рациональна, прежде чем принять решение, я все взвешиваю, никогда не кидаюсь на первое, что попалось на глаза, и не иду на поводу у рекламы. Если мне что-то кажется совсем неразумным, я и Милу отговариваю, чему, кстати говоря, очень рад ее муж. Если бы не я, она истратила бы все деньги в первом же магазине.

В этом году мы поехали в Прагу, город, необыкновенно красивый и днем и вечером! Мы посетили несколько замков, Карловы Вары и Чешский Крумлов. Восторгам не было конца, так нам все понравилось.

За пару дней до отъезда, прогуливаясь по Праге мы наткнулись на экскурсионный киоск и захотели поехать на какую-нибудь обзорную автобусную экскурсию. Нам немного не повезло, мы опоздали на последний заезд всего на 10 минут, но нас это не особо расстроило, мы решили отдохнуть в гостинице.

Уже отходя от киоска Мила обратила внимание на молодого человека с табличкой «Индивидуальная экскурсия! Готический ужин в замке с ночевкой в 2-х местном номере». В качестве бонуса предлагалось посетить охотничий домик 17-го века.

Парень был прилично одет, обладал приятной внешностью и обаятельной улыбкой. Мила сказала, что если он еще хорошо и правильно говорит, то было бы интересно с ним съездить на экскурсию. Она журналистка и высоко ценит грамотную речь.

Павел, так его звали, рассказал нам, что эксурсия была забронирована туристами еще месяц назад, но почему-то никто из них не смог приехать, и теперь он вынужден экстренно искать новых клиентов. Все оплачено, надо доплатить только за номер и за бензин, а это всего 100 евро. Говорил он очень складно и красиво, его слова приятно обволакивали уши. Мила как завороженная смотрела на Павла и поддакивала, глаза ее сверкали в предвкушении интересного вечера. Тут я была солидарна с подругой, меня такая альтернатива тоже вполне устраивала.

Всю дорогу он рассказывал нам интересные истории о Чехии, о Праге и о замке, в который мы ехали, говорил, что нас ожидает огненное шоу, фольклорная группа, факиры и метатели ножей.

Замок был действительно хорош – весь белый, устремленный ввысь. Замок располагался на высоком берегу и вид на окрестности был просто великолепный. Мы были в восхищении, но до начала шоу оставалось еще два часа, и мы поехали на экскурсию в охотничий домик. До него было 15 минут езды, за это время Павел рассказал об истории домика, его убранстве и о последних владельцах. В туристический сезон они активно сдают домик на несколько дней или на уикенд, можно его снять, чтобы прогуляться по окрестностям и провести дегустацию вин из местного склепа.

Охотничий домик был похож на пряничный из сказки Шарля Перро. Он был выкрашен в белый цвет и украшен деревянными балками. И дорога к нему, и он сам освещались факелами, создавая ощущение нереальности, словно мы действительно попали в сказку.

Внутри дома на стенах висели чучела животных и картины. Над потолком висела люстра с множеством лампочек в виде свечек, их мерцание придавало комнате таинственную атмосферу. Чучел было много и в полумраке комнаты казалось, что в их глазах мерцает живой огонек и они следят за нами. Стало неуютно, холодок страха пробежал по спине, и когда Павел предложил выпить вина, мы с удовольствием согласились.

От вина мы немного расслабились. В глубине комнаты в камине горели дрова, а напротив стояли два богатых бархатных кресла, я так и представила себе, как хозяева после ужина с бутылочкой вина сидели здесь, вели неспешную беседу и смотрели на огонь или читали и рукодельничали. С разрешения Павла мы тоже решили посидеть в креслах, чтобы почувствовать себя частью дома. Нам стало так тепло и уютно, что захотелось немного вздремнуть…

Очнулась я от холода. Голова болит, кругом темно, рот залеплен, я подвешена за руки на веревке, ногами не достаю до пола и даже не могу ими пошевелить. Ноги связаны. Могу только раскачиваться из стороны в сторону, но тогда рукам становится еще больнее. Я одета, слава богу. Справа от меня кто-то стонет, наверное Мила, но мне ее не видно. Я попыталась что-то сказать, соседка тоже начала мычать активнее, да, это Мила. Мы в каком-то кошмаре… Что же это? Это часть экскурсии и нас сейчас спасет прекрасный принц? Очень хотелось бы верить! Во рту все пересохло, язык не шевелится…

Совершенно нет ощущения времени. Сколько мы здесь? Час или три, непонятно. В голове моей рой мыслей… Зачем, зачем, зачем мы поехали? Отдохнули бы в гостинице. Почему сразу не спросили ни лицензию, ни билет на ужин? Он хорош и говорит здорово… вот дуры, так дуры… Господи, только не сексуальный маньяк… а если их много? Ужас! Не думать об этом! Петя с Колей на даче, на следующей неделе должна приехать мама, кто ее встретит? А у Милы сын в лагере, надо его забирать, и вообще – у нас визы, билеты, а мы тут, черт!!! И от собственного бессилия слезы потекли ручьем…

Откуда-то послышался скрежет, видимо открывается дверь, вдали появился небольшой огонек и стали видны бочки и бутылки с вином. Мы в винном склепе. Тут кричи-не кричи, никто не услышит. И убьют – никто не узнает. Свет приближался, это была керосиновая лампа. Нес ее человек, одетый в костюм Зорро, весь в черном, лицо закрыто маской, Павел это или нет – не понятно.

Человек подошел к нам и поставил лампу на бочку. Мы с Милой активно закачались и замычали, надеясь, что это наш принц. Но человек не спешил нас снимать, он взял тележку, которая стояла у бочки, и поставил ее под Милу.

Движения его были уверенными и четкими, было видно, что делает он это не первый раз. Он отцепил Милу, и та рухнула прямо в тележку, громко застонав, видимо поранила ногу.

Человек отвез Милу за большую бочку, послышалась какая-то возня, и потом вдруг включился механизм и я увидела, как скрюченная Мила, впихнутая в небольшой люк в стене, поднимается наверх. Это кухонный лифт, Павел нам про него рассказывал. Человек в костюме Зорро, судя по всему, был тоже хорошо знаком с этим лифтом.

Потом он взял лампу и ушел. Я осталась висеть как тушка на бойне. Больно, темно, страшно!

Кажется, что руки сейчас оторвутся, главное не шевелиться, от движений боль только усиливается. Что он там с Милой делает? Только бы в живых оставил, даже думать не хочу, что ее ждет. А что ожидает меня? Но сейчас все равно, лишь бы сняли с этого крючка…

Мне кажется, что я впадаю в прострацию, мозг прокручивает только одну мысль: «Больно, больно, больно».

Вот лифт приехал обратно, и опять стало тихо. Скрежет двери, виден свет. Лампа на бочке, тележка подо мной, я падаю. Облегчение, рукам уже не так больно. В стене за бочкой, почти на уровне тележки стало видно углубление размером с пару ящиков вина. Мое тело онемело, у меня все болит, а человек впихивает меня в это углубление, складывая буквально пополам так, что мои колени упираются в подбородок. Я как тряпичная кукла, совершенно безвольная и податливая, подчиняюсь всем его действиям, не в силах проявить даже какое-то сопротивление. Лифт везет меня в таком скрюченном виде наверх.

Вот лифт останавливается и я вижу большую кухню, Мила сидит в кресле, привязанная, в глазах ужас. К ручке кресла что-то приделано, но я не могу понять, что это. Я осматриваю комнату. Все покрыто полиэтиленовой пленкой: каменный стол, над которым висит металлическая конструкция с множеством кастрюль и сковородок, пол, и даже кресло, на котором сидит Мила. Боится испачкать все кругом? Что же будет!? Сердце сжимается от страха неизвестности.

Послышались шаги. Я сжалась еще больше. Лучше я останусь в лифте, пополам сложенная, только не трогайте меня! А он меня и не трогал, только к веревке на руках привязал еще одну, потом перекинул вторую веревку через металлическую конструкцию над столом и дернул с такой силой, что от боли у меня потемнело в глазах и я потеряла сознание.

Когда я ощутила воду на своем лице, я очнулась, потом рефлекторно потянулась за водой, но мне досталось лишь три капельки. Еще, еще воды! Но все кончилось. Мне опять заклеили рот, я открыла глаза. Человек стоял возле стола, в одной руке он держал в конец веревки, а другой рукой указывал на стол, не произнося ни слова. Значит, надо лезть на стол. Веревка опять дернулась и я, превозмогая себя, потянулась и полезла, желая ослабить невыносимую боль в руках. В конце концов я взобралась на стол, но осталась стоять с поднятыми руками. Веревки на ногах чуть ослабли, но ровно настолько, чтобы я смогла выполнить задание.

Теперь мне стало видно всю кухню: справа у стены стоял небольшой столик с телевизором и стул, слева от него было кресло с Милой. Сейчас я поняла, почему она смотрить с таким ужасом – ее левая кисть была опущена в жерло мясорубки и примотана к ней липкой лентой, любое движение ручки могло лишить ее пальцев.

О, ужас, Зорро привязал конец моей веревки к ручке мясорубки. Садист, настоящий садист, будет смотреть, как я изо всех сил буду стараться не упасть, или хотя бы дернуться. Я буду держаться, Мила, дорогая…

Потом он залез на стол и надел на меня белое платье из пленки. Платье было сшито особым образом: надевалось через голову, по бокам встрочены молнии. Ведь специально все сшил, все продумал, гад паршивый! Зорро надел белый парик, потом отошел, сел на стул и с довольным видом включил телевизор и видик. Началась комедия с участием Мерилин Монро. Она была одета в точно такое же платье и такой же парик! Так вот зачем ему этот костюм, киношной Монро ему мало, подавай живую!

Он пил вино и громко смеялся над киношутками. Как только Мерилин начинала петь, он дергал за веревку, глаза Милы тут же наполнялись ужасом, и я начинала приплясывать в такт музыке, стараясь не шевелить руками. Я так долго не выдержу, я упаду. Мое сердце разрывалось, надо найти силы еще постоять, еще чуть-чуть…

Случайно я заметила, что ручка, вращающая механизм мясорубки, вот-вот отвалится. Я стала сигнализировать Миле: «Посмотри туда, посмотри туда!» – но только с пятого раза она сообразила и утвердительно кивнула, достаточно немного качнуть кресло и ручка упадет сама. Надо только выбрать момент.

Фильм продолжался, начался длинный фрагмент без песен и танцев, Зорро повернулся к нам спиной и направился к холодильнику.

Я решилась, такой момент нельзя упускать. Я кивнула Миле, та дернула кресло вперед и ручка отвалилась, а я с силой потянула веревку, одновременно сдергивая сковородку с крючка металлической конструкции. Все заняло три секунды. Он обернулся и попытался поймать конец веревки, но я сделала рывок, вложив в него всю свою ненависть и злость, и падая, ударила его со всей силы. Мне повезло, я попала ему по голове, мы вместе упали на пол, где я еще раз его стукнула, и он затих. Такого облегчения я не испытывала никогда…

Выброс адреналина придал мне сил. Я быстро разрезала веревки, освободив себя и Милу. Она рыдала в голос и не могла встать на распухшую ногу, видимо перелом, пришлось ковылять кое-как. Телефон, здесь должен быть телефон, но куда звонить и что говорить? Нет, надо найти наши вещи: там сотовый, надо позвонить мужу, поднять тревогу… Но нигде кроме кухни нет признаков нашего пребывания, нет ни вещей, ни телефонов…

Тащу Милу к выходу из дома, но дверь заперта. Мы сюда на машине приехали, надо вытащить у него ключи и от дома, и от машины.

Вдруг погас свет. Ужас, он жив и сейчас будет нас искать. Главное – не издавать ни звука. За окнами видны факелы, надо двигаться к окнам, но Мила стонет, каждое движение для нее – мука.

Оставлю ее здесь, попытаюсь открыть окна, если не получится, то выбью стекла и вытащу ее. Добралась до окна, открыла, а там… Нет, это неправда, так нечестно! На окнах были решетки. Такие красивые старинные решетки… Из глаз брызнули слезы. Вспомнила про окно на кухне – оно маленькое и расположено повыше, на нем нет решеток, надо пробираться на кухню.

Поползла к Миле, но там, где я ее оставила никого не было. Где Мила? Сама уйти она не могла, тогда что? Или кто? На меня опять накатила волна страха, лихорадочно забилось сердце, вспотели ладони. Живучий какой, гад! Тут стукнула дверь, ведущая в склеп. Все, Мила опять там. Сейчас подвесит ее на крючок и вернется за мной, что делать?

Пробираться на кухню, вылезти и идти за помощью, но Мила, как же Мила? Надо попытаться его опять вырубить да посильнее, пусть знает русских женщин.

Чудо-лифт, как говорил Павел, вниз едет сам под тяжестью груза, а электричество использует только на подъеме. Итак, на кухню, пока он еще в склепе, открыть окно, затем взять нож побольше и сковородку потяжелее и попытаться поймать его там.

Слава богу, окно без решеток, свет от факелов немного освещает кухню. Вот нож, вот сковородка. Слышу, как хлопнула дверь, он идет за мной. Я быстро залезла в лифт, тот медленно пополз вниз.

В склепе полный мрак, надеюсь, что Мила еще жива. Черт, наткнулась на тележку, больно ударилась рукой. Иду на ощупь, вроде вот тут мы и висели. Да, Мила здесь, сердце бьется, жива, но без сознания. Я с усилием сняла ее и оставила лежать, пусть пока отдохнет. А я подожду этого извращенца, пусть только придет, получит по полной программе.

Я доползла до тележки и выдвинула ее в проход. Неожиданно включился механизм лифта и он уехал вверх, значит, свет включил, затем лифт вернулся, но не пустой. Распространяя смрад по всему склепу в нем горел, дымился и плавился полиэтилен из кухни. Я нащупала бутылки с вином и начала их бросать в огонь. После пятой бутылки полиэтилен потух, но находиться в склепе было невозможно, горло раздирало, я дышала с трудом. Надо тащить Милу к двери, он все равно придет проверять, только дожить бы.

Я погрузила Милу на тележку и с трудом передвигаясь потащила ее к двери. Силы уже на исходе, с ситуацией помогает справляться только воля и старая закалка, мышцы еще помнят перегрузки на тренировках. А ведь прошло 20 лет!

Нож и сковородку я не забыла. У дверей запах был меньше. Я села и стала ждать, воды нет, но есть вино, я выпила залпом полбутылки, и такая на мне напала усталость, и так стало жалко себя и Милу, что разрыдалась я в полный голос со слезами и соплями. Вот расплата за наше легкомыслие.

Потом на меня навалилась такая тяжесть от пережитого, что я почти отключилась, уснуть не дал скрежет ключа в замке. В голове как будто то что-то щелкнуло, я мгновенно очнулась и сосредоточилась Сейчас ты у меня получишь! Я схватила нож и сковородку и в боевой готовности встала у двери.

Но вместо человека в проеме двери появился факел, перемещающийся вправо – влево. Державший его проверял, есть ли кто у дверей. Я села на корточки с ножом в руке, потом подползла к щели, факел освещал силуэт Зорро. Из моего положения я могла ранить его в ногу и я со всей силы размахнулась, воткнула нож, а потом отпрыгнула. Нападавший завизжал, выронил факел, потом с яростью начал дергать дверь, пытаясь ее захлопнуть, но упавший факел застрял в дверном проеме и не позволял двери закрыться. Сейчас Зорро вытащит факел и дверь захлопнется. Я отреагировала мгновенно, засунув в щель сковородку. В образовавшийся проем рука проходила свободно, я поднялась и решила бить выше, в грудь и шею. Как только Зорро показался в проеме, я с силой начала наносить удары по верхней части тела. Толчки прекратились, он просто сполз по косяку на пол, истекая кровью в трех или четырех местах. Я выдохнула, сердце билось так, как будто я пробежала стометровку за 10 секунд…

Руки трясутся, оказывается, я обожгла их о факел, но все тело болело так, что ожогов я уже не замечала. Потихоньку я открыла дверь, Зорро стонал, но не шевелился. Не подстелил себе ничего, ковер испортил, ах, какая досада!

Зорро успел переодеться и стал Павлом. Скольких ты так покалечил и убил? Это тебе за всех! Мне было его совсем не жалко.

Я быстро вытащила Милу из склепа, дала воды. Слава богу, приходит в себя, но пусть отлежится немного.

Надо выбираться, найти ключи. Борясь с отвращением, я начала шарить по карманам пиджака, желая побыстрее найти ключи, и не заметила, как Павел зашевелился и вдруг с силой, как будто клешней, схватил меня за руку. От неожиданности я начала отбиваться ногами. Но он цеплялся так, словно хотел оторвать от меня что-нибудь на память.

Непонятно, чем бы закончилась это борьба, но вдруг на голову Павла опять обрушилась сковородка, это была Мила, вложившая в этот удар всю свою ненависть. Теперь хорошая и правильная речь Павла-Зорро никого не соблазнит. Молодец, Мила! Быстрее, быстрее отсюда.

Слава богу, мы выбрались и мы живы, больше никаких индивидуальных экскурсий с неизвестными мужчинами, только группы и только с гидами – женщинами.

После всего пережитого мы с искренней радостью встретили полицейских, пусть даже не понимающих ни слова по-русски…