По одной из версий, приказ о затоплении берлинского метро отдал лично Гитлер, когда узнал, что по его тоннелям к рехйсканцелярии пробиваются советские войска. Жертвами этого преступного приказа стали не столько советские воины, сколько мирные жители и раненые немецкие солдаты, прятавшиеся от артобстрелов и бомбежек на станциях и в тоннелях.
Версия эта впоследствии была обыграна в фильме-эпопее «Освобождение. Последний штурм». Там Гитлер отдает преступный приказ, а советские солдаты, рискуя жизнями, спасали немецких женщин, детей и раненых солдат противника. Причем, советские и немецкие солдаты, еще пять минут назад бывшие противниками, вместе выносили раненых и держали линию оцепления, чтобы первыми могли выйти женщины и дети. Завершающий эпизод – плавающие в воде детская кукла и солдатские каски – дополняла торжественно-траурная музыка. Все это, а также трагично-ошеломленное выражение лица женщины-старшины, лицезреющей картину, наталкивало на мысль о гибели в метро множества самых разных людей. В общем, эта версия стала общепринятой, во всяком случае, на постсоветском пространстве.
Однако абсолютное большинство историков, изучавших падение Берлина, считают эту версию не соответствующей действительности.
Берлинцы действительно прятались от бомбежек и обстрелов в метро. Но только вот станции берлинского метро были не очень хорошим бомбоубежищем, поскольку в большинстве своем находились (и находятся) близко к поверхности (есть даже термин – метро берлинского типа – это когда глубина небольшая, и тоннели роют преимущественно открытым способом, а не прокладывают в глубине). При бомбежках своды станций и тоннелей часто не выдерживали. В результате, в берлинском метро погибло около 400 человек. Об этом в своих дневниках писал и Йозеф Геббельс, который, кроме должности рейхсминистра пропаганды, был еще и гауляйтером столицы Рейха.
Но в силу того, что станции находились неглубоко, их также было трудно затопить. К тому же, в метро шлюзов, соединяющих тоннели или станции с рекою или каналами, просто не строят. Поэтому затопить метро таким образом, чтобы враз утонула масса людей, невозможно.
Уже к началу битвы Берлин подвергся мощнейшим авиационным бомбардировкам и артиллерийским обстрелам. Во время штурма артобстрелы только усилились. Как впоследствии вспоминал командующий 62-й армией генерал Василий Чуйков, «наши пушки иногда производили до тысячи выстрелов по одному скверу, по группе домов». Из-за этого вся инфраструктура города находилась сами понимаете в каком состоянии.
Участок метро, проходивший под рекою Шпрее, был поврежден в начале апреля, еще до начала битвы за город – во время бомбардировок. Его сразу же перекрыли и начал из него откачивать воду. Кроме того, уже во время боев за город, 27 апреля вода попала в метро после того, как немецкие саперы взорвали шлюзы канала Ландвер. Но и тогда еще воду из метро откачивали. Однако вскоре вышла из строя электрическая подстанция, обеспечивавшая электронасосы, и тоннели в результате были затоплены. Но затопление происходило постепенно, а не сразу.
Днем 30 апреля Гитлеру доложили, что русские находятся на площади Потсдамерплатц, в квартале от бункера. Вскоре после этого Гитлер с Евой Браун попрощались с соратниками и удалились в свою комнату, где и покончили с собой. Около 22 часов того же дня немцы запросили о прекращении огня и начале переговоров о сдаче.
Однако перемирия достигнуть не удалось, и 1 мая бои за город продолжились. В этот день рядом с зоопарком Тиргатен советские штурмовые отряды подверглись контратаке. Причем, немцы потом отступили в метро. Преследуя отступающих, советские бойцы и обнаружили тоннели, ведущие в сторону рейхсканцелярии. Разведчики углубились в них, но через пару часов им навстречу пошла вода.
Так, ранним утром 2 мая был подорван тоннель пригородных поездов, пересекавший Берлин с севера на юг. В него был сделан выход из бункера Имперской канцелярии, поэтому защитники здания подорвали тоннель, чтобы обезопасить себя от атаки. Поврежденный тоннель был затоплен, а позже вода попала через переход на одной из станций на другую линию. Тем временем, уже днем 2 мая 1945 года бои в Берлине прекратились.
В результате всех повреждений треть тоннелей берлинского метро к 8 мая оказалась затоплена. Слухи о множестве утонувших – 15-ти и даже 50 тысячах – появились сразу. Однако подтверждения они не нашли. Историк Энтони Бивор, автор книги «Падение Берлина», отмечает, что реальное число жертв из-за затопления метро вряд ли было велико:
«Более достоверными выглядят данные о том, что под водой погибло порядка ста человек. Конечно, в тоннелях находились многие тысячи людей, среди которых были раненые, дети, женщины и старики, но вода растекалась по подземным коммуникациям не слишком быстро. Более того, она растекалась в различных направлениях. Безусловно, картина наступающей воды вызывала в людях неподдельный ужас. И часть раненых, равно как и пьяных солдат, а также мирных жителей, стали ее жертвами. Но говорить о тысячах погибших было бы сильным преувеличением. В большинстве мест вода едва достигала полутораметровой глубины, и имелось достаточно времени, чтобы эвакуироваться самим и спасти многочисленных раненых, находившихся в «госпитальных вагонах» рядом со станцией «Штадтмитте». Вполне вероятно, что многие из погибших, чьи тела впоследствии поднимали на поверхность, на самом деле погибли не от воды».
Ряд других историков, ссылаясь на отчеты комиссии, восстанавливавшей берлинский метрополитен летом 1945 года, приводят данные, что в результате затопления погиб 1 человек – инвалид, упавший с коляски на пути. Все затопленные станции были расположены выше уровня Шпрее, а выше, чем на 1,5 метра, вода не поднялась практически нигде.
Таким образом, затопление берлинского метрополитена не сыграло значительной роли в боях за город, хотя доставило массу проблем для укрывшихся там людей. Доказательств того, что Гитлер лично отдал приказ о затоплении метро, до сих пор не найдено. Последний раз вода попала в метро ранним утром 2 мая, тогда как фюрер и канцлер Третьего Рейха покончил с собою еще 30 апреля. Крайне маловероятно, чтобы он «на прощание» отдал такой приказ защитникам рейхсканцелярии.
Зато осенью 1941-го – при обороне Москвы – открытые шлюзы и выпущенная из них вода сыграли куда большую роль, чем при обороне Берлина в апреле 1945-го.
Гитлеру приписывают намерение уничтожить Москву – посредством затопления. Между тем, осенью 1941-го, как и осенью 1812-го, уничтожить город собирались не столько захватчики, сколько его защитники.
Второго октября силы группы армий «Центр» перешли в наступление на Москву, а уже 6-го – окружили пять армий Западного и Резервного фронтов. Перед немецкими войсками, казалось, открывался беспрепятственный путь на Москву. В те октябрьские дни в вермахте наверное никто не сомневался, что Москва будет вскоре взята.
Правда, чтобы «переварить» попавшую в котел огромную группировку советских войск немцы приостановили продвижение в московском направлении. Тем не менее, пребывая в предпобедной эйфории, Гитлер на совещании в штабе группы армий «Центр» заявил о своих планах затопить Москву:
«Произведены необходимые приготовления, чтобы Москва и ее окрестности с помощью огромных сооружений были затоплены водой. Там, где стоит сегодня Москва, должно возникнуть огромное море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа».
Эту цитату в своих «Воспоминаниях и размышлениях» приводит Георгий Жуков, ссылаясь на материалы Нюрнбергского процесса (Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. М. 1957. Т.1. С. 495). Кстати, цитату «Маршал победы» приводит не в главе «Битва за Москву», а в завершающей – «Первые шаги контрольного совета по управлению Германией. Потсдамская конференция», где показывает заботы советских оккупационных войск и противопоставляет им планы бесноватого Гитлера.
Неудивительно, что эффектно раскрывающая тему гитлеровского изуверства цитата стала популярной. Она кочует из одной книги в другую, скачет по школьным и студенческим рефератам, всплывает в публицистических статьях. Она уже стала как бы общим местом, а поэтому ее уже часто приводят без каких-либо ссылок на первоисточник. Современный российский драматург Андрей Вишневский в 1999 г. даже написал пьесу «Москаузее» – о воплощении в жизнь идеи фюрера о рукотворном море на месте Москвы.
Есть основания сомневаться в том, что германским руководством – политическим и/или военным – затопление Москвы рассматривалось всерьез. Прежде всего, следует отметить, что захват Москвы имел для немцев не только символическое, но и важное стратегическое значение. Это был важнейший транспортный центр. Кроме того, здесь немцы хотели получить для армии зимние квартиры и аэродромы с твердым покрытием для авиации.
Когда в конце августа 1941-го Гитлер решил снять танковую группу генерал-полковника Гудериана с московского направления, чтобы захватить Украину, то «быстроногий Гейнц» так аргументировал необходимость первым делом взять Москву:
«Я обрисовал ему географическое положение столицы России, которая в значительной степени отличается от других столиц, например Парижа, и является центром путей сообщения и связи, политическим и важнейшим промышленным центром страны; захват Москвы очень сильно повлияет на моральный дух русского народа, а также на весь мир. Я обратил его внимание на то, что войска настроены наступать на Москву и что все приготовления в этом направлении встречаются с большим восторгом.
Я пытался объяснить Гитлеру, что после достижения военного успеха на решающем направлении и разгрома главных сил противника будет значительно легче овладеть экономически важными районами Украины, так как захват Москвы – узла важнейших дорог – чрезвычайно затруднит русским перебрасывать свои войска с севера на юг. Я напомнил ему также, что войска группы армий «Центр» уже находятся в полной боевой готовности для перехода в наступление на Москву, в то время как предполагаемое наступление на Киев связано с необходимостью произвести переброску войск на юго-запад, на что потребуется много времени; причем в последующем, при наступлении на Москву, танковым войскам придется пройти еще раз это же расстояние, т. е. от Рославля до Лохвицы, равное 450 км, что вызовет повторный износ материальной части и усталость личного состава».
Гитлер привел свои контраргументы и строго приказал повернуть на Киев (о затоплении Москвы ничего не сказав).
Очевидно, что до окончания войны затопление Москвы выглядело бы непростительной глупостью, поскольку сильно усложнило бы дальнейшее продвижение (не говоря уже о необходимости продолжать военные действия). Ведь, согласно плану «Барбаросса», немцы намеревались закрепиться на линии Архангельск-Волга-Астрахань.
Кстати, впоследствии именно в Москве немецкое командование планировало разместить штаб-квартиру оккупационных войск на Востоке. Наверняка, в германском генштабе выбрали бы другое место, если бы Москва должна была уйти под воду.
Одним словом, с немецким планом затопления Москвы не все так однозначно. Рискнем предположить: возможно, дело тут в том, что Гитлер порою просто любил помечтать и поболтать. Вот, и задвинул генералам пару идей. Отметим также, что многие нацистские планы, в том числе и печальноизвестный генеральный план «Ост», были всего лишь не утвержденными проектами в стадии обсуждения.
Зато есть куда более серьезные основания полагать, что реальный план затопления Москвы существовал по другую сторону фронта. Осенью 1941-го возможность затопления города всерьез рассматривалась его защитниками.
В начале ноября 1941-го немцы возобновили наступление на Москву (операция «Тайфун»). Немцы рвались к Москве с севера и Юга, намереваясь окружить город.
Если на южном направлении Гудериан увяз в боях под Тулой и Каширой, то на северном немцы приблизились к Москве вплотную. В такой ситуации, чтобы остановить противника, советское командование приняло решение о затопление долин рек Сестра и Яхрома.
Впервые подрыв плотины с целью остановить наступающих немцев был применен на Днепре. 18 августа 1941 г. советские саперы взорвали плотину Днепрогэса (кстати, аутентичное украинское название – Дніпрельстан). Причем, немцы утверждали, будто плотина была взорвана, когда по ней еще шли отступающие войска и беженцы (потом педантичные фрицы замеряли пробоину – оказалось 175 м). В итоге, поднялась гигантская волна, смывшая по разным оценкам от 3 до 10 тысяч человек. Тогда советские саперы нанесли больший урон себе, а не противнику. Лавина воды разрушила переправы, заставив отступающие части РККА бросить тяжелое вооружение.
Операция под Москвою получилась куда более эффективная, чем на Днепре. В двадцатых числах ноября, в результате интенсивного сброса воды из канала Москва-Волга, уровень воды в Сестре поднялся на шесть метров, а в Яхроме – на четыре. В итоге, был создан водный заслон шириной до двух и протяженностью свыше шестидесяти километров. Немецкие войска не смогли преодолеть этот неожиданно возникший барьер, и их наступление на северных подступах к Москве было приостановлено. Советским войскам в критический момент удалось не только на несколько дней задержать продвижение противника, но и существенно сократить линию фронта.
При этом было затоплено порядка 30-40 деревень. Поскольку операция была секретная, население предупреждать не стали. В те дни погода была такая, что достаточно было полчаса постоять по пояс воде в воде, чтобы наверняка умереть.
Правда, и с этой историей не все до конца ясно. В частности странно, что о подмосковном потопе ничего не рассказывают в своих воспоминаниях немецкие генералы, подробно описывающие битву под Москвой. Это тем более странно, что именно под поселком Яхрома 29 ноября немцам удалось форсировать канал Москва-Волга.
Кроме тактики затопленной земли, применялась и тактика земли выжженной. Неделей раньше – 17 ноября – верховный главнокомандующий отдал приказ уничтожить все деревни в полосе немецкого наступления на расстоянии 40-60 км от Москвы. Это должно было затруднить продвижение немцев, которые и так испытывали большие трудности в связи с наступившими морозами. Согласно приказу, отступающие войска должны были «уводить с собой советское население» перед тем, как сжечь деревню. Но на момент получения приказа многие деревни оказались уже за линией фронта.
В итоге, с помощью артиллерии, авиации и вооруженных бутылками с зажигательной смесью диверсантов было уничтожено более трехсот населенных пунктов. В результате одной из таких акций была задержана местными жителями и выдана немцам легендарная (впоследствии) Зоя Космодемьянская.
Кстати, потом, когда началось наступление, появилась масса кадров кинохроники о сожженных деревнях. Естественно, все подавалось так, будто деревни сожгли немцы.
В самой Москве в октябре 1941-го минировались многие сооружения. Как вспоминал главный советский диверсант Павел Судоплатов, ему тогда «приказали заминировать наиболее важные сооружения в Москве и на подступах к ней, такие как главные железнодорожные вокзалы, объекты оборонной промышленности, некоторые жилые здания, некоторые станции метрополитена и стадион «Динамо»… Мы заминировали несколько правительственных дач под Москвой (среди них, правда, не было дачи Сталина)». Одни объекты планировалось взорвать до прихода немцев, другие (например, гостиницы) – когда они уже начнут обосновываться в городе (так, как это было сделано в Киеве). Кстати, более тысячи килограмм взрывчатки под одной из московских гостиниц нашли только в 2005 году . Московский метрополитен им.Кагановича заблаговременно (сперва собирались демонтировать и эвакуировать ценное оборудование) готовился к уничтожению.
Кстати, существует не имеющая документального подтверждения версия, будто советское руководство, готовясь к отступлению из Москвы, подготовило затопление города.
«Есть такая Химкинская плотина, – рассказывает московский историк и журналист Искандер Кузеев. – Эта плотина держит весь каскад водохранилищ к северу от Москвы – Химкинское, Пироговское, Клязьминское, Пестовское, Учинское и Икшинское, находится на уровне 162 метра (над уровнем моря. – Авт.), как и все водохранилища. Вода в Москве-реке находится в центре города на уровне 120 метров, то есть перепад 42 метра. И там, как мне рассказывали, была заложена тонна взрывчатки… И вот этот поток мог просто обрушиться на столицу. Я разговаривал с ветераном, бывшим руководителем канала, мы сидели на третьем этаж здания рядом с 7-м шлюзом… Он говорит: “Вот, мы сидим на третьем этаже, поток как раз, по нашим расчетам, именно до этого уровня мог подняться”. А дальше масса даже высотных строений практически была бы затоплена».
Как видим, Москву в 1941-м защищали не менее, а, судя по всему, и более жестокими методами, чем Берлин в 1945-м. История о затоплении берлинского метро получила широкую известность после того, как была отображена в фильме-эпопее «Освобождение». Так вот, очень символично, что затопление берлинского метро снималось… под Москвою! На одном из шлюзов канала Москва-Волга были построены декорации берлинской подземки, привезли настоящие немецкие вагоны. Затопление «метро» происходило в результате открытия шлюза…
Видимо, тут и кроется разгадка того феномена, как в таком вполне сухопутном виде транспорта, как метро, появились шлюзы. Наверняка, авторы фильма и не подозревали, как творчески вплели одну историю затопления в другую.