Дорогие друзья, наши читатели и телезрители! Эта книга, которую вы сейчас взяли в руки и начали читать, — третий выпуск нового книжного сериала «В мире животных», которым издательство «Дрофа» возобновило давнюю добрую традицию союза книги и телеэкрана. Напомним вам день рождения нашей передачи — 17 апреля 1968 года, а также имя ее основателя и первого ведущего — нашего дорогого учителя Александра Михайловича Згуриди. В 2003 году передаче «В мире животных» исполнится 35 лет.

В течение двадцати лет мы поддерживали важнейшую связь телепередачи с читательской аудиторией. По материалам передачи в 80—90-х годах прошлого столетия нами были опубликованы 8 книг. Напомним о них нашим читателям:

В мире животных. Вып. 1. М.: Лесн. пр-ть, 1984. — 128 с., 12 л. ил.

Жемчужины природы — заповедники. М.: Просвещение, 1985. — 196 с., ил.

В мире животных. Вып. 2. М.: Агропромиздат, 1987. — 223 с., 16 л. ил.

Ключи к тайнам природы. М… Знание, 1988. — 160 с., 16 л. ил.

В мире животных. Вып. 3. М.: Агропромиздат, 1991. —271 с., 24 л. ил.

Ces animaux ne doivent pas mourir. Paris: Acropole, 1991. —214c., 8 л. ил.

В мире животных. Вып. 4. М.: Колос, 1992. — 256 с., 24 л. ил.

Тень гепарда. М.: Знание, 1992. — 160 с., 16 л. ил.

Как радостно сознавать, что после десятилетнего перерыва, в самом начале нового века и нового тысячелетия издательство с таким родным для нас названием «Дрофа» продолжило эту нужную всем любителям природы традицию единения экрана и книги на новом качественном уровне!

В течение одного года издательству удалось выпустить в свет великолепно оформленный, красочный трехтомник «В мире животных»!

Любители природы хорошо знают и любят книги Джералда Даррела, Бернгарда Гржимека, Жака Ива Кусто. Но далеко не все из вас, дорогие друзья, знают, что эти замечательные натуралисты были ведущими популярных телепередач о природе в Англии, Германии и Франции.

И написанные ими книги были отражением и закреплением тех впечатлений, приключений и открытий, которые они дарили зрителям с телеэкрана. Сейчас эту традицию блестяще продолжает неутомимый путешественник и натуралист Дэвид Аттенборо, полюбившийся и нашим телезрителям по великолепному воскресному сериалу «Живая природа» на первом канале (ОРТ).

Да, стоит потратить часы и дни за письменным столом, чтобы вы, дорогие читатели, смогли в удобное для вас время вернуться к проблемам, которые мы поднимаем с экрана, поразмышлять над страницами книги о злободневных задачах охраны природы, о тайнах животного мира, о спасении редких птиц и зверей.

Конечно, ничто не заменит нам телевидение по актуальности, яркости и красочности, по доступности и эмоциональности, по тому волшебному эффекту присутствия и соучастия, которое создает голубой экран. Но, с другой стороны, ни телевидение, ни кино никогда не заменят и не отменят книгу. Общение с книгой имеет свои неповторимые особенности, доставляет человеку особое, ни с чем не сравнимое наслаждение.

Телепередача выходит в эфир в определенное время, многие телезрители вовсе не успевают ее посмотреть, а другие смотрят урывками, во время еды, домашних забот или беседы с гостями. А для общения с книгой вы выбираете удобное для вас, тихое и свободное время, мысленно уединяетесь, отключаетесь от внешних раздражителей и вступаете в неторопливую беседу с книгой. Вы можете остановиться на интересном месте, вернуться назад, чтобы уточнить или вспомнить что-либо из предыдущей главы, пролистать показавшиеся вам скучными страницы, задуматься и поразмышлять, отложить книгу с закладкой и вновь вернуться к чтению в минуты затишья. Такой свободной манеры общения телеэкран, к сожалению, не допускает. Вот почему мы не жалеем времени, затраченного на создание книги, которая позволит мыслям и делам, вложенным в передачи, поселиться на ваших книжных полках и прожить долгую жизнь уже за пределами эфира.

Завершив работу над книгой, мы снова отправляемся в путь Есть еще немало удивительного на просторах нашей Родины и в разных уголках планеты, где можно собирать материал о жизни самых различных существ — обитателей суши и океана, пернатых и четвероногих, покрытых шерстью и чешуей, прыгающих, бегающих, плавающих или летающих; встречаться с интересными, увлеченными делом людьми, плыть на лодке по таежной реке, ехать верхом на верблюде по раскаленным солнцем барханам, подкрадываться с кинокамерой к лежбищу моржей или шумному птичьему базару.

Впереди у нас новые путешествия, интересные встречи, неожиданные приключения, радости и огорчения, новые наблюдения за животными, новые заботы по их спасению и защите. Обо всем этом мы и расскажем вам в наших телепередачах и на страницах новых книг.

В состав Курильского архипелага входит более 30 различных по размерам островов и множество скал. Они образуют слегка выпуклую островную дугу длиной около 1200 километров, отделяющую Охотское море от Тихого океана. Курильский архипелаг — двойная островная дуга. Она состоит из внутренней вулканической Большой и внешней невулканической Малой Курильской гряды. Отличаются они особенностями рельефа и тектоники.

Большая гряда сложена преимущественно вулканическими породами, в нее входят крупные острова — Шумшу, Парамушир, Симушир, Уруп, Итуруп, Кунашир. Малая гряда протянулась на 105 километров. Она состоит из небольших островов, которые располагаются параллельно самому южному острову Большой гряды — Кунаширу. На Малой гряде отсутствует современный вулканизм.

Со стороны Тихого океана находится Курило-Камчатская впадина с глубинами до 10 542 метров. В прикурильской части Тихого океана довольно часты штормы, которые связаны с прохождением циклонов и тайфунов.

На Курилах обычны землетрясения. Изредка случаются и моретрясения — цунами, возникающие на океаническом дне. Тогда к побережью подходит несколько волн высотой от 10 до 20 метров. Они распространяются с огромной скоростью — до 500 километров в час, внезапно обрушиваясь на берег.

Главная особенность Курил — вулканизм. Этот регион вообще отличается исключительной тектоничностью, сейсмической активностью. Курильский архипелаг — царство вулканов. Их здесь 155, из них 103 действующих.

Необычайно богат и разнообразен животный и растительный мир Курил. Из морских млекопитающих здесь обитают различные виды китов, нерпы, сивучи, морские котики, каланы.

Очень много морских птиц — разнообразных чаек, топорков, бакланов, кайр. Немало всякого зверья — бурых медведей, лисиц, соболей, зайцев-беляков, встречаются горностай и ласка. Есть здесь виды, занесенные в Красную книгу: калан, тюлень Рихарда, или антур, краснолицый баклан, белохвостый и белоплечий орланы, орел беркут и рыбный филин.

Татьяна Чупахина и Ольга Пантелеева хорошо знают природу Курил, лежбища морских зверей. Одно из них находится на острове Итурупе — крупнейшем на Большой Курильской гряде. К острову наше судно «Афалина» подошло со стороны Тихого океана. На скалистых уступах и побережье мыса Трехпалого всегда обнаруживали сивучей.

Крупным судам запрещено близко подходить к лежбищам морских зверей.

Вот и наше судно бросило якорь в нескольких милях от лежбища. Отправляемся к нему на двух надувных резиновых лодках. Море спокойно, на небе ни тучки. Погода для учета морских зверей идеальная.

Сивучи встречают нас далеко от берега. Их очень много. Рокочут глухими и мощными голосами. Звери любопытны. Выныривают в нескольких метрах от лодок. Некоторые появляются у бортиков и внимательно смотрят на нас. У сивучей блестящие темные глаза. Одни, взглянув, тут же скрываются под водой. Другие — посмелее, широко раскрыв розовые пасти, они издают прерывистые, глухие звуки — пугают. В поведении сивучей нет страха перед человеком. Татьяна Ивановна Чупахина говорит, что на этом лежбище никогда не велся промысел, оно непуганое.

Среди сивучей, которые окружали наши лодки, было больше самцов. Самочки держались поодаль. Но на лежбище, в сотне метров от нас, можно было увидеть их рядом.

В лучах заходящего солнца лежбище казалось ярко-медным, коричневато-золотистые тела зверей буквально «светились». На покатой скале, выступающей в океан, отдыхали около 100 сивучей, которые почти не обращали нас внимания. Изредка какой-нибудь из зверей поднимал голову, некоторое время смотрел в нашу сторону и тут же ронял ее на скалу.

Осторожно приближаемся к берегу. До сивучей метров тридцать. Одни удобно устроились на скалах, другие разлеглись на берегу, недалеко от воды. Этих гигантов Мирового океана мы могли разглядеть с близкого расстояния. Крупные самцы в длину около трех с половиной метров, некоторые из них весом более тонны. Самочки гораздо мельче, редко бывают более 300 килограммов.

Медленно продвигаемся вдоль лежбища. Расспрашиваем инспекторов о поведении зверей. Нас, конечно, беспокоит, не опасно ли такое соседство с сивучами — ведь крупному зверю ничего не стоит одним движением туловища опрокинуть лодку.

Нас успокаивают, говоря, что в их практике не было случая нападения сивучей на лодку или на аквалангиста под водой. Это нам придает уверенности.

Учет показал, что на лежбище мыса Трехпалого около 150 взрослых и более 50 молодых зверей. Завершив подсчет, возвращаемся на судно. Сивучи провожают нас далеко в открытом океане, но потом отстают и поворачивают к лежбищу. С судна еще долго виднелся скальный уступ с сивучами, пока не стемнело.

Продолжаем разговор о сивучах на судне. Узнаем, что эти морские млекопитающие обитают в северных районах Тихого океана. У нас они распространены на побережье Камчатки, Анадырского залива и Берингова пролива, а также на Сахалине и Курилах.

Мировая популяция сивучей насчитывает около 250 тысяч особей. В наших водах их около 45 тысяч. Сивучи мигрируют, и время от времени приходится вести учет этих животных.

В последние годы отношения сивучей и людей стали натянутыми. И все из-за того, что рыбаки все ближе подбираются к тем местам, где звери обитают. Промысловики ведут лов рыбы и моллюсков — основного их корма, и сивучи все чаще оказываются на «голодном пайке».

Но теперь они стали «сотрудничать» с рыбаками. Вот как это происходит.

Завидев рыболовецкие суда, звери скапливаются вблизи траулеров. Услышав шум траловой лебедки, заныривают в трал и начинают активно поедать улов.

Рыбаки рассказывали, что нередко на палубу вместе с рыбой поднимали более десятка сивучей. Иногда звери даже разрывали трал, выпуская улов в море. Попытки отпугнуть их в большинстве случаев оказывались безрезультатными.

После учета сивучей на мысе Трехпалом мы посетили еще одно лежбище, которое находится на острове Черпоеве. Он небольшой, и наша «Афалина» смогла обойти его примерно за час. Ученым разрешили отловить десять молодых сивучей на одном из лежбищ. Такая операция проходит только под контролем инспекторов. Животные рассредоточились буквально по всему побережью острова.

— Татьяна Ивановна, сколько на острове этих зверей?

— По моим подсчетам, около пятисот. Но лет тридцать назад их было более тысячи — мы поднимали статистические данные. Численность зверей продолжает снижаться.

— В чем причины этого грустного явления?

— Одна из них — сивучам не хватает корма. Рыбаки продолжают лов рыбы и кальмаров вблизи тех мест, где обитают звери.

— Вы как-то реагируете на это?

— Безусловно. Обращаемся к организациям, которые ведут лов в тех местах, объясняем им последствия такого промысла.

— Что еще влияет на численность сивучей?

— Общее загрязнение Мирового океана. Это отрицательно сказывается на состоянии лежбищ.

— Сколько сейчас сивучей на Курилах?

— Сейчас около десяти тысяч, вдвое меньше, чем было тридцать лет назад.

— Где их основные лежбища?

— На островах Среднева, Анциферова и здесь, на Черпоеве. Но численность сократилась везде.

С «Афалины» инспектора намечают место, где мы будем высаживаться на остров. Он представляет собой огромную скалу вулканического происхождения. С юга темными обрывами подступает она к воде. Но есть и пологие спуски с вершины. В этих местах склоны покрыты пышным разнотравьем.

Вокруг острова немало уютных бухточек с чистой водой.

Сквозь толщу воды просматриваются водоросли, рыбки, различные моллюски. Сивучи облюбовали пологий склон острова. Туда им легко забраться и при опасности быстро сойти в воду.

Приближаемся с подветренной стороны. Небольшая и очень уютная бухта с довольно высокими скалистыми берегами, которые скрывают нас от сивучей. До них метров двадцать. Первыми высаживаются ловцы. В руках у них большие сетчатые сачки на прочных деревянных шестах. Ими легко ловить зверей на лежбищах и в мелководных бухтах. При высадке на лежбище ловцы отсекли от основного стада трех сивучат, поместили их в специальные сетчатые мешки и погрузили в лодку.

При появлении людей звери в считанные минуты покинули место отдыха, лишь несколько особей, в том числе и молодых, задержались в центре лежбища. Казалось, что там легко отловить еще несколько сивучат. Но бухта была довольно глубокой. Звери легко уходили на глубину, ловко увертываясь от сачков. В протоку путь им был перекрыт. А тут поднялся ветер. На лежбище стали набегать высокие волны. Протока на какое-то время увеличилась в размерах, и почти все сивучи ушли из бухты. С трудом был пойман еще один молодой зверь.

Время пребывания ловцов на лежбище истекло. Вместо десяти ловцы увозили лишь четырех сивучей. Теперь их путь лежал морем до Южно-Сахалинска. Затем самолетом в Москву, а оттуда — на Северный Кавказ, где на берегу Черного моря у биологов есть научно-исследовательская станция и дельфинариум. Там изучают черноморских дельфинов, морских котиков и сивучей.

С дельфинами на станции проще — они рядом. А как быть с котиками и сивучами? Вести наблюдения за этими животными в местах их естественного обитания очень сложно. На Дальнем Востоке пока нет биологического стационара, где животных можно было бы изучать в течение года.

Это можно сделать на Черном море. Морская биологическая станция работает круглый год. Она оснащена различной аппаратурой для изучения физиологии и психологии морских млекопитающих.

Сивучи — звери очень интересные, но многое в их образе жизни еще неизвестно, а порой и загадочно. Например, с какой целью они заглатывают камни массой 10 и даже 15 килограммов каждый — такие были обнаружены в желудках этих зверей?

Осваивая просторы и глубины Мирового океана, человек ищет себе помощников. Ими уже становятся различные виды дельфинов, на Черном море — афалин.

В Утришском дельфинариуме проводят эксперименты с морскими котиками и сивучами. Последние сообразительны, охотно идут на контакт с человеком, поддаются дрессировке.

К сожалению, узнали мы и о том, что на курильских лежбищах планируется добыча сивучей. Но сколько же их можно изымать без ущерба для популяций? Этого никто не знает. Да так ли уж и много этих гигантов в наших водах? Сивучи — животные пока не редкие, но их численность снижается. Где гарантия, что через несколько лет они не будут занесены в Красную книгу? Может быть, вообще не следует начинать их промысел?

Рельеф Большой Курильской гряды преимущественно гористый. Здесь и вулканические хребты, обособленные вулканами, и морские террасы, и обилие мелководий.

Богаты жизнью побережья островов. На них скапливается немало морских птиц и зверей. Вблизи крупного острова Итурупа со стороны Тихого океана в одном месте обширные мелководья, над которыми, как сторожевые башни, возвышаются различной высоты скалы. К ним со стороны океана не подойти — всегда штормит. Но зато, если пройти вдоль берега, можно через узкую горловину попасть в мелководную бухту. У нее два выхода вдоль берега, поэтому вода проточная.

Эти скалы привлекают зверей и птиц. Пернатые могут найти безветренные уступы и ниши на скалах. Хороша и бухта для зверей; здесь не штормит, свой микроклимат. Мы это сразу почувствовали, миновав на моторках узкую горловину, в бухте так тепло, что можно загорать. Но даже на мелководье не искупаешься: вода не более десяти градусов.

Птичьи скалы — место уникальное. Его облюбовали краснолицые бакланы, топорки, различные виды чаек. Более того, это единственное место на Курилах, где по соседству обитают каланы и два вида тюленей — антур и ларга.

Едва мы высадились на берег и стали продвигаться, как вспугнули группу ларг. Может быть, эти тюлени спали и не услышали за шумом воды наши голоса, шум моторки?

Ларга — береговой вид тюленя, обычный на Курилах. У него темно-серая шерсть. Те звери, которых мы вспугнули, отплыли на середину бухты и оттуда, как нам казалось, за нами наблюдали. Во всяком случае, дальше они не уплывали.

Вода в бухте удивительно чистая. Видны водоросли, выделяются длинные шлейфы ламинарии, или морской капусты. Обнаружили мы и крабов. Здесь водятся стригуны, волосатики, королевские крабы. Нам попадались крабы-стригуны.

На берегу обилие панцирей морских ежей, усыпанных иглами. Перевернешь панцирь — а внутри пусто, кто-то полакомился ежом, возможно, птицы или каланы: морские ежи — их излюбленный корм.

— Когда мы бываем на Птичьих скалах, — рассказывала Татьяна Ивановна, — то в этой бухте нередко видим такую картину. На берегу в одной компании ларги и антуры, а в бухте плавают несколько каланов.

— Весной здесь очень оживленно, — добавила Ольга Ивановна. — Сколько птиц! То и дело они срываются с уступов и летят за кормом. От птиц рябит в глазах. Шум невообразимый!

— А сколько здесь каланов?

— Обычно мы насчитываем около пятидесяти. Видимо, колония устоялась и больше не растет. «Лишние» расселяются по берегам.

— Татьяна Ивановна, Птичьи скалы под надежной охраной?

— Я считаю, что это место хорошо охраняется. Зверей и птиц здесь никто не беспокоит — зона запретная. Судам близко подходить не разрешается.

С высоты более мощных скальных образований хорошо просматривалось побережье с чередой крохотных островов, на метр-полтора возвышающихся над водой. На них небольшими группами расположились антуры и ларги.

На лодке малым ходом направляемся к ближним островам, где обосновалось лежбище морских тюленей.

Чем ближе к лежбищу, тем чаще встречаем ларг. В отличие от сивучей они очень осторожны и ближе чем на десять метров не подплывают. Но они тоже очень любопытны. Внимательно нас рассматривают, а самые смелые проплывают рядом с лодкой под водой.

Высаживаемся на небольшой каменный остров. На нем нет тюленей. Зато недалеко от него, на соседнем островке, отдыхают ларги и антуры. Прячась за камнями, приближаемся к лежбищу. И вот мы у самого края острова, дальше — вода. До лежбища метров пятнадцать.

На лежбище девять ларг и пять антуров. Их легко отличить друг от друга. Антуры крупнее, по шкуре разбросаны светлые пятна с темной сердцевиной. Тюлени отдыхали, приняв картинные позы, разнежились под ярким солнцем. Некоторые звери задние ласты опустили в воду, другие время от времени обмахивают голову и туловище передними ластами: жарко.

Вместе с нами за тюленями наблюдал и доктор биологических наук Вячеслав Алексеевич Земский — знаток морских млекопитающих.

— До чего красив антур, — вполголоса произносит ученый, — этого морского зверя еще называют «тюлень-цветок». А видовое название — тюлень Рихарда.

— И как дружно живут, а ведь разные виды.

— Биология этих тюленей довольно близка. Потом антуров гораздо меньше, чем ларг. Они не могут составлять конкуренцию в добыче корма. Замечено, что в местах обитания оба вида находятся рядом.

— Сколько на Курилах этих удивительных животных?

— Около двух тысяч. Этот вид занесен в Красную книгу. Хотя должен отметить, что эти морские звери никогда и не были многочисленны. Считается, что в Тихом океане антур — самый редкий вид тюленей. В нашей стране антур обитает еще на Камчатке и Командорах. Всего этих тюленей у нас около шести тысяч. Основной фактор, сдерживающий увеличение численности, — фактор беспокойства на береговых залежках.

Нужно отметить, что с 1970 года в акваториях Дальнего Востока охота на антуров запрещена. Вблизи береговых залежек ограничены судоходство и хозяйственная деятельность. Но сегодня этих мер уже недостаточно.

Мы наблюдали за лежбищем около получаса, но ни один тюлень за это время не сменил лозы. Звери нас не обнаружили.

Осторожно покидаем наш наблюдательный пункт. Возвращаемся в бухту. В пути за нами по-прежнему внимательно следят несколько ларг, видимо, сторожей.

Решаем поискать каланов. Не хотелось покидать Птичьи скалы, не повидав этих замечательных зверей. В наших широтах обитают два подвида — северный и курильский. Места обитания северного калана — Командоры, северо-восточное побережье Камчатки, встречается он в заливах Анадырском и Креста, в Чаунской губе. Курильский калан, естественно, обитает в пределах Большой и Малой Курильских гряд.

Оба вида занесены в Красную книгу. У обоих сходная судьба — в недалеком прошлом были на грани исчезновения. А всему виной удивительно красивый мех калана. В XVIII и XIX веках мода на него привела к истощению природных запасов вида. В результате нерациональной охоты к середине XIX века калан был почти полностью истреблен.

В 1911 году Россия, Великобритания, США и Япония заключили соглашение о полном прекращении добычи каланов. К тому времени звери сохранились лишь в труднодоступных для охотников местах небольшими группами.

В СССР промысел каланов был строго запрещен в 1926 году. Этот запрет действует и сегодня.

И вот мы отправляемся на поиски каланов. Приходится преодолевать глубокие расщелины, перепрыгивать над потоками бушующей воды. Выбираемся на обширное плато. С него хорошо просматривается гряда близлежащих островов. На них массовое скопление бакланов и чаек.

Подходим к краю плато. Перед нами небольшая бухта. Она открыта океанским волнам, и вода там буквально вскипает. Волны с шумом разбиваются о крутые скалы. Зрелище захватывающее!

Именно в этой вспененной бухте нам посчастливилось увидеть калана. Он находился в самом центре бухты, лежал на спине. Волны раскачивали его, поднимали, опускали.

Видимо, у животных также бывают минуты радости. И одна из них — удовольствие, которое звери получают, покачиваясь на волнах. Если бы это было не так, то почему калана мы встретили в этой кипящей бирюзовой бухте, а не в тихой, безопасной? Вспомним, что и нам нравится покачиваться на волнах.

— Татьяна Ивановна, почему каланы облюбовали эти скалы?

— Им нужны мелководные бухты с чистой водой и каменистыми берегами. А таких здесь немало. На песчаные берега каланы не выходят.

— Другие морские звери, например котики, предпочитают песчаные пляжи.

— Да, это так. У котиков короткий мех, с него легко смывается песок. А у калана густой, длинный мех, и песок засоряет его. Чистота — залог жизни этого зверя. Поэтому каланы так усердно и долго занимаются туалетом, приводят в порядок свою великолепную шубу.

— Говорят, что мех калана самый дорогой?

— Мех калана — эталон носкости. Он высокого качества, красивый и прочный.

— Вы сказали, что на Птичьих скалах около полусотни каланов. Сколько их на Курилах?

— Более восьми тысяч. Но не все места, пригодные для обитания, заняты ими. Так что численность их будет возрастать.

Еще какое-то время мы наблюдали за каланом. Вскоре он стал нырять.

Зверек все дальше уплывал из этой бухты и наконец скрылся.

Возвращаемся к лодкам. Уже несколько часов провели мы на Птичьих скалах. Они покорили нас своей первозданной красотой. Здесь мы прикоснулись к тайнам дикой природы.

Нам удалось еще раз повидать каланов с близкого расстояния. В тихой бухте, где на берегу находились наши надувные лодки, мы заметили зверька за трапезой. Он лежал на спине в бухте и что-то усердно поедал. Прячась за камнями, мы приблизились к берегу и стали рассматривать его в бинокли. Оказалось, калан с аппетитом разгрызал раковину моллюска.

Калан — изрядный обжора, за день съедает более 20 килограммов различного корма: моллюсков, рыбы, морских ежей. А сам весит всего 40 килограммов. Ест он так много потому, что жить ему приходится в холодной воде. Немало калорий требуется для поддержания жизненного тонуса.

Вскоре к этому калану присоединился еще один. Мы даже не заметили, откуда он приплыл. Скорее всего, проплыл под водой и вынырнул рядом с первым.

По очереди, а иногда и вместе они стали нырять за кормом. И вот дружно захрустели, издавая резкие звуки, — видимо, от удовольствия. За кормом каланы могут нырять на глубину до 20 метров и находиться под водой до трех минут.

Есть у каланов и враги. В открытом океане они могут стать добычей косаток. На берегу для них опасен бурый медведь. Даже лисица может напасть на малышей.

Рассказывают, что когда-то каланы были очень доверчивыми. Они подходили или подплывали к человеку довольно близко. Но за доверие и общительность расплачивались роскошной шкуркой.

Уже давно на каланов не охотятся, но все же близости между человеком и животными не возникает. Видимо, страх перед человеком укрепился в генах. Но может, не все потеряно, и со временем эти грациозные пловцы станут более доверчивыми? Кто знает. А пока мы должны их охранять.

Путешествуя вдоль Большой Курильской гряды, не устаешь восхищаться красотой вулканических конусов. Они разные и по высоте, и по конструкции.

На северных островах Большой Курильской гряды 39 вулканов, из них семь действующих. В средней части Курил всего 28 вулканов, действующих 17, в южной — соответственно 88 и 16. На крупном острове Кунашире расположен один из самых высоких и красивых вулканов Большой Курильской гряды — действующий вулкан Тятя высотой 1819 метров.

Действительно, Курилы — царство вулканов, и время от времени подземные котлы приводят в движение некоторые из них. В 1946 году, например, особенно сильно извергался вулкан Сарычева на острове Матуа, выбрасывая пепел, газы, вулканические бомбы и изливая лаву. Другие вулканы и поныне выделяют горячие пары и газы, например Эбеко, в кратере которого много теплых озер.

Около 10 тысяч лет назад на острове Янкичи чудовищный взрыв потряс вулкан Ушишир. Со временем его облик изменился — солнце, ветер, вода и перепады температуры сделали свое дело. В кратере образовалась огромная воронка, и вода заполнила его. Так на острове Янкичи образовалась бухта Кратерная.

Именно она в последние годы привлекает внимание ученых.

В затопленном морской водой кратере вулкана Ушишир был открыт необыкновенный «оазис жизни» (в этой бухте одновременно циркулирует морская вода и действуют гидротермальные источники на суше и под водой). Ученые обнаружили в воде повышенное содержание аммиака, сероводорода, марганца, цинка и других химических элементов. Смесь гидротермальных источников с океанской водой и стала причиной образования уникальной экологической системы.

Удивило исследователей явление «красного прилива» в бухте: красный слой воды «живет» по своим, пока еще не распознанным законам. Но еще более интересные открытия ждали ученых под водой. Ниже красно-бурого слоя воды, содержащего огромную массу мельчайших микроводорослей и инфузорий, оказалась кромешная темнота. Чтобы рассмотреть подводных обитателей, исследователям пришлось брать с собой несколько мощных осветительных приборов. И чем глубже они спускались, тем больше поражались необычности этого мира.

На разных подводных этажах бухты были обнаружены сообщества животных и растений, которые развиваются по законам, характерным только для них. Удивила ученых и плотность обитания животных: они буквально сидели друг на друге. Взять хотя бы колонию морских ежей: 1500 особей на одном квадратном метре — фантастическая плотность! Правда, эти животные были разных возрастов.

Морские ежи — вегетарианцы, в обычных условиях кормятся в основном морской капустой. Но ее в бухте Кратерной не обнаружили. Оказалось, что здесь ежи питаются микроводорослями. Вот ведь как приспособились!

Настоящая сенсация ждала исследователей на глубине 40 метров. Перед ними предстали целые плантации редко встречающихся в наших водах цериантарий. Эти морские животные относятся к отряду шестилучевых кораллов, или коралловых полипов. Цилиндрическое тело полипов длиной до 70 сантиметров заключено в защитную илистую трубку, сцементированную слизистыми выделениями. Внутри трубки полип и передвигается. Обитают цериантарии преимущественно в тропических морях — там их около 50 видов. И лишь один вид приспособился к условиям наших северных широт, в частности бухты Кратерной.

В лучах прожекторов полипы чем-то напоминают гигантские хризантемы с длинными трубчатыми лепестками. Они хорошо реагируют на свет и движущиеся объекты. При приближении акванавтов щупальца-лепестки мгновенно прячутся в защитные трубки, и тогда место, где только что были полипы, превращается как бы в лесную площадку, по которой только что прошли лесорубы: вокруг одни пеньки. Когда же из трубок вновь плавно выдвинутся щупальца, место оживает, и кажется, что в струях воды колышутся большие розовые букеты. Как красив подводный сад из цериантарий!

И все же как эти животные попали в бухту Кратерную? Еще одна загадка. В кратере вулкана Ушишира, куда около 10 тысяч лет назад прорвалась морская вода, сформировался особый, не похожий ни на какой другой подводный мир.

Находки, сделанные учеными Института биологии моря Дальневосточного научного центра, еще раз подтверждают зарождение самостоятельных, изолированных «оазисов жизни» в Мировом океане. В частности, их обнаружили на глубинах у острова Пасхи и на Галапагосах. И в бухте Кратерной на Курилах. Ученые многих стран высказывают предположение, что главными творцами таинственных и загадочных глубинных океанских миров являются подводный вулканизм и хемосинтезирующие бактерии, обитающие вблизи гидротермальных источников. Существует немало теорий возникновения жизни на Земле. Возможно, что она могла зародиться в вулканах.

В бухте Кратерной насыщены удивительной жизнью не только глубины, но и побережье. Например, здесь буквально каждый уголок обжит песцами. Как известно, есть две формы песцов — белые и голубые.

Первые обитают преимущественно на материке, вторые — на островах. На острове Янкичи живут голубые песцы.

Они совсем непугливы, близко подходят к человеку. И непревзойденные воришки: чуть зазеваешься — мгновенно утащат любой предмет. Были случаи, когда песцы уносили даже фотоаппараты и бинокли, — потом ищи их возле норы. Чаще же украденное они затаскивают прямо в нору.

Эти хищники тщательно охраняют свою территорию, и горе тому, кто осмелится нарушить границы чужих владений. Между зверьками начинаются нешуточные драки.

У входа в бухту Кратерную находится самый большой птичий базар на Курилах. Скалы, всевозможные ниши обжили топорки, бакланы, кайры, различные чайки. Особенно много топорков — десятки тысяч! И для всех пернатых у прибрежных вод острова Янкичи вдоволь корма — различные виды рыб.

На Курилах много озер, но одно из самых красивых — озеро в кратере вулкана Ушишир. Жизнь в бухте Кратерной полна тайн и загадок.

На Курилах немало удивительных уголков природы, которые необходимо заповедать. И эта работа уже ведется. В 1984 году в Сахалинской области был создан первый заповедник — Курильский.

Расположен он на самом крупном острове Большой Курильской гряды — Кунашире. Центральная усадьба заповедника находится в поселке Южно-Курильск.

Знакомимся с директором заповедника Леонидом Федоровичем Сташкевичем. Это опытный человек, работал в нескольких заповедниках, почти десять лет возглавлял заповедник на острове Врангеля.

Леонид Федорович раскрыл перед нами карту острова. Заповедная территория — это три участка: Южный, Северный на острове Куна-шир, а третий расположен на небольших островах Малой Курильской гряды — Демина и Осколки. Общая территория заповедника более 65 тысяч гектаров.

— Леонид Федорович, что вы охраняете?

— Если ответить кратко: самые характерные участки южнокурильской природы, ее эталон. Более 70 процентов заповедной территории занимают леса.

— Какие преобладают?

— Темнохвойные, растут ель, пихта. Из лиственных пород можно встретить березу, дуб, липу, клен, бархат, тополь и другие. Хороши в заповеднике каменноберезники, обширные площади заняты и кедровым стлаником, его орешками питаются многие обитатели заповедника.

— Есть редкие растения?

— Их довольно много, около 30 видов занесены в Красную книгу. Растут здесь аралия, два вида башмачков — настоящий и крупноцветковый, береза Максимовича, дубы зубчатый и курчавенький, можжевельник Саржента, орех айлантолистный, рододендрон Чоноски. Конечно же редкое растение тис и другие виды.

— Как можно охарактеризовать растительный мир заповедника?

— Здесь удивительная контрастность растительных сообществ. В одном месте можно увидеть и субтропические растения — бамбук, магнолию, и тундровые, например кедровый стланик. В лесах обилие лиан. На хвойных породах поселяются виноград и гортензия.

— Гигантизм растений характерен для заповедной флоры?

— Безусловно, будем на Южном участке — сами увидите. Одни растения вымахали на высоту трех метров — гречиха, медвежий дудник, другие обзавелись огромными листьями — у белокопытника листья полутораметровые, ими можно защищать себя от дождя, как зонтиком.

— Достаточно ли разнообразен животный мир?

— Конечно, остров не материк, территория замкнутая. Но тем не менее есть и звери. Самый крупный — бурый медведь. В хвойных лесах Северного участка обитает соболь. Немало лисиц, зайцев-беляков. А вот горностай и ласка встречаются редко.

— Сколько птиц в вашем заповеднике?

— Около 230 видов, из них более 100 гнездятся. Остальные — пролетные, залетные и зимующие. У нас самая большая на Курилах зимовка лебедя-кликуна: около 300 особей. Каждый год они прилетают на остров с севера Кунашир — южное место зимовки розовой чайки, «красно-книжного» вида. Из редких залетных птиц бывают зеленый голубь и большой пегий зимородок.

— Направляясь к вам, мы заметили, что на острове есть и пернатые хищники. Несколько птиц кружили в небе.

— Их здесь немало. Отмечено 15 видов дневных хищных птиц, а сов 8 видов. Из редких дневных пернатых хищников наиболее заметные белоплечий и белохвостый орланы, орел беркут, рыбный филин — самая крупная ночная хищная птица. Все эти виды тоже из Красной книги. Наш заповедник — убежище для них, здесь они чувствуют себя в безопасности.

После обеда погода улучшилась, и мы смогли вылететь на Южный участок. В иллюминатор хорошо видны озера в кратерах вулканов, лесные долины, речки. Рельеф местности без резких изгибов, обрывов, все округлено, покато. Весь Кунашир утопает в зелени.

В центре Южного участка, в кальдере вулкана Головнина, находится довольно обширное озеро Горячее. На возвышенности, что рядом с озером, и приземляется наш вертолет. Рядом еще одно озеро, поменьше — Кипящее. Оба озера соединены узкой и неглубокой протокой. Вода из Кипящего стекает в Горячее. Вблизи высится конус вулкана коричневато-желтоватых тонов.

— Леонид Федорович, сколько на Кунашире вулканов?

— Девять, из них четыре действующих. Вы, вероятно, знаете, что сравнительно недавно извергался вулкан Тятя. Он находится в северной части заповедника, но и здесь, у вулкана Головнина, можно обнаружить следы его деятельности.

Спускаемся к озеру Кипящему. Ощущаются резкие запахи сернистых газов. У берега немало грязевых вулканчиков, на поверхности воды лопаются газовые пузыри. Пробуем рукой озерную воду.

— Осторожно, — предупреждает директор, — у источника температура около 80 градусов. В прошлом году один из туристов окунулся, хотя все были предупреждены: в этом озере ни в коем случае нельзя купаться.

— Что же с ним случилось?

— Едва выходили. Если хотите искупаться, пожалуйста, это можно сделать в озере Горячем, там температура воды вполне приемлема.

Направляемся к озеру Горячему. Вокруг густые заросли кедрового стланика. Год выдался урожайным, и множество шишек облепило каждый куст.

— Скоро здесь появятся медведи, — говорит Леонид Федорович, — большие любители кедровых орешков. Видите, сколько троп вокруг — это медвежьи.

— По одной из них мы прошли. Очень удобная тропа. Сколько же этих хищников на Кунашире?

— Более 120, и надо сказать, что медведи здесь очень крупные, до 500 килограммов весом, а по размерам близки к камчатским.

— Чем они, кроме кедровых орешков, питаются?

— Корма у них здесь обильные, но главная пища — рыба. Есть на острове нерестовые речки, куда заходят лососи. Медведи любят рыбу, но употребляют и растения, различные ягоды, коренья. Зимы у нас довольно мягкие, и медведи залегают всего на три месяца, а остальное время бродят в поисках корма.

— Уживаются они с людьми или бывают конфликтные ситуации?

— Нападений с их стороны не было, но попытки отпугнуть людей от речек и ягодников случались.

Срываем несколько шишек с кедрового стланика. Пустых нет, все плотно заполнены очень вкусными ядрышками.

— Леонид Федорович, какие животные, кроме медведей, питаются кедровыми орешками?

— Легче назвать тех, которые не употребляют орешки. Орешки — любимое лакомство многих зверей и птиц. Ими кормятся сойки и горлицы, а из зверей — лисица, соболь, бурундук, горностай, ласка.

Дёнь выдался теплым. Рядом озеро Горячее. Почему бы не искупаться? Спускаемся к воде. Она очень чистая. Неожиданно на мелководье замечаем змею. Приближаемся к ней, чтобы снять, но она быстро выбирается на берег и исчезает в зарослях.

— Тут уже купаются!

— Не бойтесь, — успокаивает директор, — не ядовитая змея. Это полоз. В заповеднике обитают три вида — островной, малочешуйчатый и японский.

— Какого мы встретили?

— Чаще здесь можно видеть островного полоза. Все они редкие виды, и к тому же эндемики. А японский полоз как самый малочисленный занесен в Красную книгу России.

— Сколько их у вас?

— Кто это может подсчитать?! Специалисты предполагают, что не более 200 особей. Очень любят купаться в термальных источниках.

— Где их убежища?

— Чаще всего в бамбуковых и кустарниковых зарослях, но забираются и в норы грызунов. Находили их под упавшими стволами деревьев, под камнями.

— Вы считаете, что они надежно защищены?

— Безусловно, заповедник для них — надежное убежище.

В озере Горячем в разных местах вода имеет различную температуру.

Ближе к протоке из озера она под 40 градусов, к центру немного прохладнее.

Нам рассказывали и о живот-ных-эндемиках — видах, обитающих только в этих местах. У горячих источников встречается один из них — дальневосточный сцинк. Только в южной части Курил обитает тисовая синица.

К островным эндемикам с более широким ареалом относятся японская желтоспинная мухоловка, японская зарянка, завирушка и рыжий воробей.

Редкие залетные птицы — зеленый голубь, рыжеухий бюль-бюль, большой пегий зимородок.

Один из самых интересных обитателей — рыбный филин. Этот крупный ночной хищник относится к группе исчезающих видов. Обитает он на побережье Охотского моря, в Приморье и Хабаровском крае, на Сахалине и Южных Курилах.

И повсюду редок, поэтому местам его обитания уделяется особое внимание. Рыбного филина охраняют в нескольких заповедниках.

Места его обитания — речные долины с лесными и кустарниковыми зарослями, где имеются старые дуплистые деревья. Охотится он у проток и около заливов со слабым течением. В его рационе различные виды рыб — щука, чебак, ленок, налим, гольян.

Филины, селящиеся на побережье моря, добывают различных ракообразных, охотятся на лягушек, жаб, углозубов. Изредка эти птицы добывают и мышевидных грызунов.

Гнездится филин в дуплах старых деревьев, а иногда и открыто — на деревьях на высоте 16–18 метров. Птица эта оседлая, лишь зимой совершает недальние миграции.

Общая численность этого вида у нас оценивается примерно в 400 пар — это немного. Но есть надежда, что эти исчезающие птицы сохранятся в заповедниках.

Побывали мы и на побережье. На островах и скалистых берегах селятся морские колониальные птицы, которые образуют птичьи базары: тихоокеанская чайка, топорок, тупик-носорог, другие виды.

Некоторые острова, входящие в состав заповедника, служат пристанищем для крупных тюленей — сивучей и антуров. У них здесь места отдыха и размножения.

Да, Кунашир — удивительный остров.

В отряде лососеобразных шесть родов. Тихоокеанских лососей мы знаем более или менее хорошо — это горбуша, кета, кижуч, чавыча, нерка, сима. Род благородных, или настоящих, лососей — семга, кумжа, ишхан, лосось Кларка. Из лососевых также таймени, гольцы, ленки, охридские лососи.

Важная особенность образа жизни лососей в том, что размножаются они только в пресных водах. А тихоокеанские лососи нерестятся один раз в жизни и после этого погибают.

За нерестовым ходом горбуши мы наблюдали на Итурупе, у ручья Кетового. На нем сооружен Курильский рыбоводный завод — самый крупный в Сахалинской области. Его директор Татьяна Александровна Бурмака водила нас по территории предприятия и рассказывала, чем его сотрудники занимаются.

Здание предприятия как бы повисло над ручьем Кетовым. Здесь же, в самом русле, сооружены бассейны, разделенные перегородками. Метрах в десяти от здания по течению построена плотина из деревянных досок. Зазор между ними регулируется, и вода свободно стекает вниз. Лососи могут пройти сквозь плотину вверх по течению лишь в том случае, если зазор между досками увеличивается. Здесь и ведут учет лососевых, идущих на нерест, а главное — регулируют численность лососевых в зависимости от объема воды в ручье Кетовом.

В августе начался ход горбуши. Сотни рыбин скопились у плотины, но пока их не пропускают на нерест. Горбуши выпрыгивают в воздух, некоторые ударяются о доски плотины и падают в воду.

— Татьяна Александровна, объясните, что здесь происходит?

— На подходе горбуша — самый массовый вид лососевых на Курилах. Еще несколько дней подождем, пока не подойдут основные стада. Их мы и пропустим на нерест.

— Сколько будете пропускать?

— Все зависит от уровня воды в ключе. Оставшуюся рыбу мы заберем для нужд завода.

— Какова мощность вашего завода?

— Сто миллионов мальков в год. Мы метили мальков, поэтому могу сказать точно, что сюда возвращается шесть процентов всех рыб, выращенных на нашем заводе.

— А каков возврат в природных условиях?

— Менее одного процента. Так что прибавка существенная, все наши затраты окупаются в несколько раз.

— Среди горбуш, которые скопились у плотины, есть и те, что выращены здесь?

— Безусловно, они ведь меченые. Но мы обнаруживаем наших питомцев и в соседних речках. Там мы тоже берем икру у горбуш.

— Вы работаете только с горбушей?

— Нет, уже начали проводить эксперименты с кетой. Думаем, что они будут удачными.

— Может, уже время пропустить это стадо горбуши? Смотрите, сколько скопилось.

— Еще мало. Спустя неделю подойдут основные косяки, вот тогда и запустим всех вместе — строго по расчету. Нельзя перенаселять нерестовые места. Первые стаи наиболее жизнеспособные, значит, и потомство будет хорошим.

Да, скоро на рыбоводном заводе начнутся горячие деньки. У горбуш возьмут икру, оплодотворят ее молоками самцов, а затем начнется период выклевывания мальков. До мая они будут находиться в питомнике, который сооружен в ручье Кетовом. В это время мальки питаются за счет содержимого желточного мешка. Но через какое-то время они поднимутся на плав, а еще через месяц скатятся в речку и далее в море. Лишь спустя несколько лет горбуши вернутся в этот ручей, чтобы дать жизнь новому потомству… и погибнуть. Да и вернутся не все, а лишь шесть из сотни. Остальные, вероятно, погибнут во время короткой жизни от болезней или станут добычей многочисленных морских обитателей.

В ручье Кетовом с каждым часом рыбы все прибавляется. Темные спинки хорошо видны в чистой воде. Иногда выпрыгнет какая-ни-будь нетерпеливая рыбина в воздух, серебром сверкнет на солнце и громко плюхнется о поверхность воды.

Пока горбуша не в брачном наряде, но со временем окраска рыб изменится: у самцов появится большой горб, искривятся челюсти. Таков закон природы.

Горбуша идет на нерест. У работников охраны, ученых-ихтиологов, промысловиков в это время много забот.

Была у нас встреча с ученым-ихтиологом Владимиром Михайловичем Чупахиным.

— Каковы интересы науки в этом регионе?

— Главная задача — дать прогноз рыбакам: сколько рыбы можно выловить в эту путину.

— На сколько дней вы даете такой прогноз?

— На десять дней вперед.

— Он оправдывается?

— На 70–80 процентов, но должен сказать, что это очень высокий показатель.

Ученый пригласил в мае побывать в Курильском заливе, на берегу которого раскинулся город Курильск.

— Чем этот залив привлекает лососей? — спросили мы.

— На Итурупе, в частности в Курильском заливе, — рассказал Владимир Михайлович, — своеобразные метеорологические условия для воспроизводства лососей. Здесь теплые зимы, обилие корма, в хорошем состоянии нерестилища. Да и сам остров почти не затронут хозяйственной деятельностью.

Однако в самом заливе следы деятельности человека, как говорится, были налицо: на мелководье, у самого Курильска, кладбище списанных рыболовецких судов, ржавые махины обезобразили прекрасный вид залива, бухты Кетовой, и на них образовались настоящие птичьи базары. Подумалось: неужели не нашлось другого места для этих отживших свой век судов?

При нас в бухту Кетовую вышло несколько судов.

— Владимир Михайлович, что вы скажете насчет загрязнения залива?

— Что вам ответить? Конечно, бухта Кетовая, которая является частью Курильского залива, в последние годы загрязняется довольно интенсивно. К экологии у нас еще отношение не ахти какое, и мало кого трогает тот факт, что до 40 процентов молоди лососей всего Курильского залива нагуливается здесь, в бухте Кетовой.

Как не вспомнить здесь замечательную мысль, высказанную писателем М. М. Пришвиным: «Кто охраняет природу — тот защищает Родину».

Малая Курильская гряда в длину более 100 километров. В нее входят шесть островов, из них самый крупный — Шикотан.

«Шикотан» в переводе — «красивое место». Действительно, остров очень живописный: гористый, покрыт лесами, берега часто обрывистые, с пышной зеленой «короной» из деревьев и кустарников.

Берем курс на бухту Крабовую. С километр идем по проливу шириной метров сто. С обеих сторон чередой тянутся каменистые холмы, густо поросшие елями, березами и пихтами. Ни ветерка. В зеркальной водной глади отражаются обрывистые берега, темная стена леса, голубое небо с редкими облаками, чайки, повисшие над судном со всех сторон.

Но вот и порт, поселок Крабозаводское. К сожалению, все, что здесь построено, отнюдь не радует. На берегу обширной бухты плотно прижались одно к другому различные предприятия. Чуть выше, на холмах, жилые дома. В порту немало ржавых, отработавших свой век рыбацких судов.

Знакомимся с поселком. Никакой планировки, местность застроена хаотично. Но ведь можно же было все здесь организовать по-иному — природа вокруг удивительная: холмы, урочиша, перелески. Такого живописного уголка на Курилах больше нет.

Нашим гидом на Шикотане был охотовед Александр Владимирович Гомонов.

Делимся с ним своими нерадостными впечатлениями. Он соглашается.

— Кто живет на острове?

— К сожалению, сюда приезжают на несколько лет, чтобы заработать, — говорит Гомонов. — Поэтому и отношение ко всему, мягко говоря, непатриотичное.

— Все приезжают сюда на короткий период?

— Нет, конечно. Многие остаются, живут по десять, пятнадцать и даже по двадцать лет. Рождаются дети, и для них остров — уже родной дом.

На взгорке — с десяток бараков. Выбиты окна, заколочены двери.

— Раньше на Шикотан приезжало немало сезонных рабочих, — пояснил охотовед, — это для них строили бараки. Путина завершалась, и они разъезжались.

В поселке много черных ворон. Они непугливы, и подойти к птицам можно довольно близко.

— Александр Владимирович, что это за вороны?

— Большеклювые черные вороны. Страшные ворюги. Стирает хозяйка-во дворе, чуть недосмотрела, вороны крадут у нее мыло. Воруют они и птенцов.

— Разве птенцы без присмотра?

— Конечно, их охраняют. Небольшие вольеры, где содержат птенцов, сверху даже прикрывают пленкой. Но вороны наловчились. Зажимают в клюве камень и бросают с высоты на защитную пленку, пробивая ее. Забираются внутрь вольеры и воруют птенцов. Был случай, когда крупная ворона убила даже теленочка. А на предприятиях рыбной промышленности они воруют консервы.

На острове организован геологический заказник Малые Курилы. Здесь охраняются уникальные уголки природы, отдельные деревья, рощи, места скоплений животных, а в самом поселке — замечательная тисовая роща.

Мы побывали в роще и порадовались, что вовремя люди защитили этот уголок. Тис как редкий вид занесен в Красную книгу. А ведь рощу могли уничтожить: нужна земля под жилые дома и другие постройки.

По единственной дороге направляемся в противоположную сторону острова. Минуем холмы, покрытые ельниками, просторные поляны с куртинами берез и одиночными гигантскими пихтами. У дороги и на полянах большие заросли низкорослого курильского бамбука. Очень красивы курильские, или каменные, березы. На самом гребне горы останавливаемся в березовой роще. Но что с деревьями? Они изогнуты, искривлены. Мощные океанские ветры гуляют над островом. Да, это они сотворили такое с березами. Но деревья гармонично вписываются в местный пейзаж с преобладанием ломаного рельефа гор, с зигзагами береговых линий.

На острове нет кедрового стланика, зато обилие можжевелового.

Встречается восточный сумах, или ипритка.

— С этим растением нужно быть осторожным, — предупреждает Александр Владимирович. — От соприкосновения с ним на теле могут появиться язвочки, которые болезненны и долго не заживают. Я знаю, что на некоторых и пыльца ипритки действует как раздражитель — вызывает аллергию.

На полянах, усыпанных земляникой, останавливаемся и лакомимся вкусными, сочными ягодами. Они такие же, как и в средней полосе.

— В выходные дни все жители острова приходят сюда, — говорит охотовед.

— Какие ягоды здесь еще встречаются?

— Клюква, брусника, очень крупный шиповник, немало рябины, довольно вкусный на острове дикий виноград.

С гребня горы хорошо просматриваются берег и бухта, куда мы направляемся. У берега множество небольших скал, отдельных камней. Сильно изрезана береговая линия. Так и хочется воскликнуть: «Красота!»

Заказник Малые Курилы ориентирован на охрану водоплавающих и околоводных птиц. Здесь встречаются каменушка, синьга, тарпан, турпан, гоголь, черная кряква.

Остров Шикотан — место остановки многих мигрирующих птиц. Десятки тысяч водоплавающих задерживаются в этих местах во время дальних странствий. Встречаются редкие виды, занесенные в Красную книгу: белоплечий и белохвостый орланы, утка-мандаринка. Орлан-белохвост здесь даже гнездится.

На отдельные острова залетают японские журавли. В прибрежной зоне еще немало тихих, богатых кормом мест для обитания тюленей — ларги и антура.

Побывали мы и на мысе Край Света. Малая Курильская гряда — край наших восточных территорий, дальше — Тихий океан.

— Александр Владимирович, что-нибудь необычное в жизни природы, животных произошло за последние годы?

— На Малой гряде стали появляться каланы. В прошлом они были истреблены здесь до единого. Условия для их жизни в этих местах очень хорошие, поэтому есть надежда, что эти редкие животные вернутся к нам навсегда.

— Отсюда до острова Хоккайдо, что называется, рукой подать. Были случаи переселения животных?

— С Хоккайдо стали приплывать на острова Малой гряды благородные олени — расстояние между островами всего-то девять километров.

— Чем их привлекают Шикотан и другие острова?

— Этих оленей еще называют бамбуковыми: кормятся проростками этого растения. Видели, какие на Шикотане поля бамбука? Если олени здесь поселятся, мы будем иметь в заказнике крупного островного зверя.

— Это было бы замечательно! Олени очень украсили бы островной пейзаж. А как к вам относится местное население?

— В основном доброжелательно, но некоторым не нравится, что мы охраняем природу, животный мир. Не даем браконьерам развернуться, вот они и стали жечь наши домики, ломать технику. Мы будем защищать природу. Отступать нельзя да и некуда, ведь мы живем на краю света.

В прошлом места обитания тигра были мало населены. Корма у зверя было вдоволь. Столкновения с человеком случались редко. Да звери и избегали людей.

Резко изменилась ситуация, когда человек стал заселять места обитания тигра. А они огромные! Еще в начале XX века ареал охватывал практически всю Южную Азию: от Азербайджана на северо-западе до Индонезии на юго-востоке и от Индокитая на юге до Забайкалья и Казахстана на севере.

Вырубая леса и защищая домашних животных, человек теснил тигра. Встречи с ним участились. Старые и раненые звери, которые не в состоянии были добывать оленей или кабанов в естественной природе, все чаще нападали на домашних животных и людей. Тигр стал врагом человека. Ему была объявлена война, победителем в которой оказался человек. Особенно быстро сокращались места его обитания и численность в начале XX века, когда широко распространилось огнестрельное оружие.

Описаны многочисленные охоты, когда убивали десятки зверей. Подскочившие цены на шкуры тигров ускорили их истребление в большинстве стран. От былого ареала осталось около четверти, а численность мировой популяции сократилась в десятки раз.

Современная систематика подразделяет вид тигра на восемь подвидов. Из них два или уже три практически исчезли, у трех численность падает. И только два подвида — амурский и бенгальский — сохраняются в относительном благополучии.

Подвиды отличаются окраской меха и размерами. Амурский подвид — самый крупный. Эти тигры обитают у нас на Дальнем Востоке, в лесах Приморья и Приамурья. Бенгальский помельче, он населяет джунгли Индии, Непала, Бангладеш.

Если заглянуть в Красную книгу, то, кроме амурского тигра, там можно обнаружить еще один подвид — туранского тигра. К сожалению, этот подвид исчез. Последние звери были убиты в начале пятидесятых годов, хотя имеются сведения о единичных встречах следов в начале семидесятых. Но с тех пор о туранском тигре не слышно уже ничего — ни у нас, ни в соседних Иране и Афганистане.

Считается, что туранского тигра больше в природе не существует. Сейчас специалисты ищут его в зоопарках мира. Может быть, удастся обнаружить этот подвид, размножить в неволе и попытаться восстановить в природе.

Кстати, тигры хорошо размножаются в неволе. В отечественных зоопарках, где содержат амурских тигров, везде они дают приплод. Это очень важно — иметь запас редких хищников в условиях неволи на тот случай, если в природе тот или иной вид исчезнет.

В Московском зоопарке у каждой семьи тигров есть надежное укрытие, где они могут отдохнуть в одиночестве, скрыться от глаз посетителей, которых в зоопарке ежегодно бывает более трех с половиной миллионов. Имеется и просторная вольера, где звери прогуливаются. Там же резвятся малыши.

Подходим к одной из вольер. Здесь находится тигрица по кличке Тера. Ее привезли в Москву из Харьковского зоопарка.

— Мы регулярно обмениваемся различными видами животных с нашими зоопарками. Это нужно для того, — рассказывает нам директор зоопарка Владимир Владимирович Спицын, — чтобы в дальнейшем не было близкородственных связей.

Иначе тигры начнут вырождаться: мельчать, болеть.

— Другими словами, нужен приток свежей крови.

— Обязательно. Но обмениваемся животными мы не только с отечественными, но и с зарубежными зоопарками. Такие обмены помогают сохранять в полноценном виде животных в неволе.

— Вы не знаете, сколько амурских тигров находятся сейчас в зоопарках мира?

— Точную цифру назвать не могу, ведь тигриное племя все время пополняется. Знаю, что более 1200 особей, а это почти в четыре раза больше числа амурских тигров, обитающих в нашей стране.

— Резерв очень хороший. Всегда ли тигры приносят потомство в неволе?

— К сожалению, не везде и не всегда. Но наши знания о биологии со временем становятся более глубокими и обширными. Мы подробно изучили рацион тигров, особенности их образа жизни. Теперь, например, знаем, что не каждая пара тигров может принести потомство. Оказывается, пары нужно подбирать.

— И у тигров есть, видимо, свои симпатии, привычки и характеры.

— Конечно, каждый зверь — индивидуальность. И они могут отдавать предпочтение тем или иным особям.

По вольере тигрица Тера прогуливалась с двумя малышами. Им уже по три месяца. Как и все детеныши, они забавны и симпатичны. Очень им нравилось играть с хвостом матери. Та помахивала им, и тигрята, громко издавая мяукающие звуки, пытались поймать кончик. Тера лежала на земле. Малыши ползали по ней, трепали ее за голову, старались укусить в лапы. Это продолжалось довольно долго, но тигрица стойко переносила проказы малышей.

Очень уж нам хотелось снять тигрят с близкого расстояния, а не через решетку. Работнику, который ухаживает за тиграми, удалось изолировать Теру.

И вот мы в вольере. В центре обрубок засохшего дерева. Тигрята на него изредка взбегают. Присутствие людей их насторожило: затаились, прижались друг к другу. Какая смена настроений! Даже не разрешают себя поласкать. Коготки у них уже острые, как иголочки. Мы побыли в вольере лишь несколько минут.

Как только туда впустили Теру, она, в несколько прыжков очутившись возле малышей, стала нежно мурлыкать и облизывать их. И те вскоре снова принялись за игру. Резвились как ни в чем не бывало.

— Владимир Владимирович, пара малышей у тигрицы — это предел?

— Нет, у Алены, другой тигрицы, появились на свет трое малышей. В природе у тигриц бывает до четырех детенышей, но, как правило, рождается двое, реже трое.

— Все выживают?

— Если мать отказывается кормить детенышей, заботу о них берут наши сотрудники.

— Чем вы кормите тигрят?

— Поставить их на ноги — большое искусство. Вначале выкармливаем коровьим молоком, потом понемногу даем мясо. В зоопарке организована служба по выкармливанию малышей, брошенных родителями. Мы постоянно передаем наших питомцев в другие зоопарки. Одному из наших тигров предстоит длительное путешествие в Америку.

Мы не упустили возможность понаблюдать за тем, как происходит подготовка к этому путешествию.

Молодого тигра отсадили в отдельную клетку. Но чтобы зверя поместить в деревянный транспортировочный ящик, его нужно обездвижить. Это сделал зоолог из США Джулиус Силл.

Джулиус несколько минут присматривался к тигру. Тот спокойно ходил в клетке. Ученый занял место в углу, в полуметре от решетки, и приготовил ружье. Как только тигр поравнялся с ним, он тотчас выстрелил. Выстрел был почти бесшумный. В бок тигра впился шприц с усыпляющим лекарством. Видимо, укол не был болезненным. Зверь лишь недовольно рыкнул и отпрянул в сторону, а затем вновь пошел по своему маршруту. Спустя несколько минут стало сказываться действие лекарства. Тигр завихлял, затем опустился на пол. И вот он уже лежит, распластавшись во весь рост: усыплен.

В клетку вместе с профессором Силлом вошли четверо дюжих сотрудников зоопарка. Поместив зверя на носилки, они вынесли его из клетки.

Какой мощный, прекрасный зверь! Ученый осмотрел зубы, чуть приоткрыв пасть хищнику. Вот это клыки! Были осмотрены когти на лапах. Тигра обмерили всего: тело, лапы, хвост. Его взвесили. Только после этого зверя погрузили в транспортировочный ящик. Перед тем как закрыть дверь клетки, профессор Силл сделал еще один укол. Он объяснил, что так тигр быстрее придет в себя. Он сказал, что в обездвиженном состоянии хищник все видит, слышит и чувствует, не может только двигаться.

Действительно, не прошло и минуты, как тигр задвигался, приподнялся и издал негромкий рык: все-таки тигр — никто не должен об этом забывать.

Позже мы узнали, что полет в Америку прошел благополучно. Компания амурских тигров зоопарка Нью-Йорка пополнилась молодым московским тигром.

Операции по обмену животными осуществляются по программе сотрудничества между Россией и США. Ведь проблема охраны редких видов животных — это глобальная проблема, ее не решить усилиями одной страны. Последние десять лет вместе с Америкой мы ведем активную борьбу за сохранение поголовья тигров на Дальнем Востоке.

Многие годы занимается изучением амурских тигров кандидат биологических наук Виктор Иванович Животченко. Нам удалось побеседовать с ним.

— Виктор Иванович, вы несколько лет работали в одном из заповедников Дальнего Востока, где тигры сохранились в естественной среде их обитания. Встречались вы с ними?

— Да, приходилось. Несколько лет я работал в Сихотэ-Алинском заповеднике. Хорошо помню первую встречу. Это было зимой. Мы вышли на учет тигров и, конечно, были вооружены. В тайге иначе нельзя — всякое бывает. Я всегда беру с собой фотоаппарат. Иногда удается сделать неплохие снимки.

— На этот раз вам сопутствовала удача?

— Выход в тайгу был удачным. Вскоре мы обнаружили тигра. Он направлялся в нашу сторону. Вначале он нас не замечал: мы надежно скрылись в зарослях. Но вот когда между нами метров семьдесят, тигр нас обнаружил, но по-прежнему не изменил направления. Мы вышли из укрытия и стали наблюдать за хищником в открытую. Я все время его фотографировал. Нам было интересно, как зверь поведет себя дальше. В том, как он уверенно шел в нашу сторону, чувствовалось, что нас не боится. Видимо, это были его охотничьи угодья. Мы разошлись, когда нас разделяло примерно метров сорок.

— Все же тигр уступил человеку.

— Он резко свернул в сторону. Я запечатлел этот момент. Зверь двигался так быстро, что его изображение на снимке оказалось немного смазанным, нечетким.

Виктор Иванович показал этот снимок. Он был замечательным. Нечеткость рисунка придала динамики движению зверя. Ученый сказал, что это один из лучших его снимков.

— Признайтесь, страшновато все-таки было?

— Пожалуй, нет. Когда знаешь повадки зверя, нетрудно предвидеть его поведение. Несколько раз я встречал тигра в тайге, мои коллеги виделись с ним. Попыток напасть на человека с его стороны не было. Но это не значит, что тигр не может напасть. Такие случаи известны.

— Как менялась ситуация с тигром? Почему этот хищник оказался в недалеком прошлом на грани исчезновения?

— Он издавна привлекал внимание человека. Этот могучий хищник мог быть мирным и даже желанным соседом: он сдерживал «натиск» кабанов на поле. Но иногда тигр превращался в коварного похитителя скота и даже в страшного убийцу. Звери уносили немало человеческих жизней и годами держали в страхе жителей многих селений.

— Так продолжалось долгое время?

— До конца прошлого столетия тигр господствовал, пока местное население не имело огнестрельного оружия. Затем положение изменилось. Человек приложил все силы, чтобы сполна расквитаться за свое былое бессилие. Началось повальное истребление тигров.

— Но эта тенденция характерна не только для нашей страны?

— Безусловно. Такое отношение было во всех странах, где обитали тигры. За 40–50 лет и численность, и ареал этих зверей сократились во всем мире. К началу сороковых годов XX столетия, как вам известно, исчезли последние тигры туранского подвида, обитавшие в Средней Азии и Закавказье. А амурские тигры сохранились только в отдельных разрозненных «очагах» Приморского и Хабаровского краев. Помимо истребления тигров, люди сводили леса, вели бесконтрольную охоту на копытных, что подорвало кормовую базу хищников. То же происходило и в других странах.

— Как изменялась численность амурского тигра у нас? Кто занимался этими исследованиями?

— На Дальнем Востоке в конце тридцатых годов амурского тигра изучал замечательный ученый-зоолог Л. Г. Капланов. Их численность в Приморье к 1940 году он определил в 20–30 особей. А ведь еще в конце XIX века, по оценкам специалистов, там было 600–800 тигров. Таким образом, всего за половину столетия численность сократилась примерно в 30 раз. И это неудивительно, если учесть, что в отдельные годы отстреливали от 50 до 100 хищников.

— Что было предпринято для их спасения?

— На основании данных Л. Г. Капланова с 1947 года отстрел был запрещен.

А в 1956 году сроком на пять лет запретили и отлов тигрят. Положительную роль сыграли заповедники. Наиболее обширный участок постоянного обитания тигров сохранился в Сихотэ-Алине. Здесь в 1936 году был организован одноименный заповедник. На год раньше южнее был создан Лазовский заповедник, и хотя тигров там уже не было, спустя несколько десятилетий звери освоили эту территорию.

— Как сказались все эти природоохранные мероприятия на численности?

— Мы можем гордиться успехами в сохранении амурских тигров. Благодаря своевременно принятым мерам их численность за 60 лет увеличилась более чем в десять раз. Они появились во многих местах своего прежнего ареала, а в ряде районов на юге Приморского края снова стали выполнять свою роль регуляторов численности диких копытных.

— Виктор Иванович, в печати появляются статьи о том, что с возрастанием численности тигров возникает все больше конфликтных ситуаций между ними и людьми.

— Мне приходится заниматься этими вопросами. Мы забываем о том, что возвращаем тигра совсем не в те условия, в которых он находился прежде. За эти годы многое изменилось в окружающем их мире, а это, в свою очередь, привело к формированию новых форм поведения, в том числе и по отношению к человеку. В результате этого при современной, невысокой по сравнению хотя бы с прошлым веком, численности все чаще стали происходить конфликты между зверем и человеком.

— В чем необычность такой ситуации?

— Происходящие конфликты, к сожалению, ставят под сомнение саму возможность существования тигров. Находившийся длительное время под охраной могучий хищник, не имеющий врагов, кроме человека, начал утрачивать страх и перед ним. За несколько лет я собрал немало вырезок из газет и журналов. Вот заголовки лишь некоторых статей: «Спасать тигра или спасаться?», «Тесно тигру в тайге», «Тигры на сеновале», «Опасный гость», «Тигр… на свиноферме», «Прыжок тигрицы», «Организуйте отпугивание» и даже… «Тигры в черте города». Действительно, звери все чаще появляются в окрестностях населенных пунктов, нападают на домашних животных, а порой и на людей.

— Вам известны такие случаи?

— Безусловно. Только в Приморском крае за какие-то пять лет зарегистрировано более 20 случаев нападения тигров на людей, причем некоторые с трагическим исходом. Хищники задавили более 500 голов общественного скота, в зверосовхозах убили около 200 пятнистых оленей.

— Как ведут себя хищники в населенных пунктах? Боятся они людей или действуют в открытую?

— Как-то я побывал в одном из поселков, где в окрестностях держался тигр. Это поселок Терней. В течение только одного зимнего месяца зверь задавил более 20 собак, причем большинство из них «снял» прямо с цепи. Кроме того, он задавил поросенка и даже забрался в курятник, где передушил около десятка кур. Неоднократно тигр показывался на глаза людям, подпускал их на 30–40 метров. Но при этом он не проявлял агрессивности, а старался скрыться. Натоптанные им тропы проходили в сотне метрах от домов и дороги. Попытки отпугнуть зверя не дали результатов.

— Вы упомянули об одном случае, когда тигр появился в черте города. Где и когда это произошло?

— Дата известна: 27 февраля 1986 года. Следы тигра были обнаружены в черте Владивостока возле завода «Дальприбор», в сотне метров от троллейбусной остановки. Когда обнаруживший следы тигра мужчина позвонил начальнику управления охотничье-промыслового хозяйства, опытный охотовед подумал, что его разыгрывают. На место прибыла оперативная группа. Судя по следам, тигр держался в этом районе не один день. Видимо, питался бродячими собаками.

— Какие тигры чаще всего посещают поселки? И почему это происходит?

— Давно замечено, что именно молодые звери, покидающие участок родителей и начинающие самостоятельную жизнь, могут некоторое время держаться вблизи населенных пунктов, нападая на домашних животных. На незнакомой территории молодой зверь не сразу находит удобные для охоты места. Тем более что и результативность у молодых ниже, чем у взрослых, опытных зверей.

— Какова реакция со стороны человека?

— Реакция однозначная: тигров стали отстреливать. А ведь это не старые покалеченные звери, которых только «пуля исправит». В отношении таких зверей очень эффективным может оказаться отпугивание. Зверей нужно соответствующим образом «воспитывать». А уж если какой-либо молодой тигр не поддается «воспитанию», его можно отловить. Для этого существует метод — иммоболизация, с его помощью зверя усыпляют. А мы почему-то стреляем в него. Если и дальше так пойдет, амурского тигра мы можем очень скоро потерять.

Необходимо тщательно и своевременно расследовать все случаи агрессивного поведения зверей и нападения их на домашних животных. Тигров, которые специализируются на этом, следует своевременно изымать, но заниматься этим должны специалисты. Именно они, а не случайные люди должны проводить расследование, организовывать отпугивание и в случае необходимости отлавливать или отстреливать зверя. Только в этом случае не будут зря гибнуть редкие животные.

Конечно, слушать рассказы бывалых людей о том или ином животном, смотреть фильмы о тех же амурских тиграх — это одно, и совсем другое — побывать в местах их обитания, а если повезет, то и увидеть зверя в природе. И вот мы в Приморье.

Во Владивостоке встретились с одним из знатоков природы этого края, доктором биологических наук Борисом Владимировичем Преображенским. Нас интересовало, в чем уникальность природы юга Дальнего Востока.

— Пожалуй, в контрастах, — рассказал ученый, — которые здесь можно наблюдать между типами животных и растений, характерных и для северных районов, и для южных, для тропиков. На Дальнем Востоке можно увидеть высокие горы, гольцы, залесенные долины, здесь же встречается суша с морем, с океаном.

— Какие животные характеризуют эти контрасты — северных районов и тропиков?

— Здесь в одном месте можно увидеть лося, бурого медведя, волка и вместе с ними — тигра, леопарда, пятнистого оленя. Или возьмем растения: рядом с лиственницей растут дуб, орех, дикий виноград, женьшень.

— Удивительное сочетание. А как в море?

— Там можно повстречать северных животных — морских котиков, сивучей, полосатых тюленей и тропических рыб, морских звезд, даже морских черепах. Мало кто знает, что в здешних водах встречается до десяти видов акул.

— Это уже напоминает дыхание тропиков. Конечно, такие природные комплексы требуют тщательной охраны. Что для этого делается?

— В Приморье организована сеть заповедников: Сихотэ-Алинский, Уссурийский, Лазовский, Большехех-цирский, позднее появился и Морской заповедник. Немало заказников, питомников и других охраняемых природных зон.

— Борис Владимирович, в каких местах вы нам советуете побывать? Не скроем, хотелось бы увидеть амурского тигра.

— Обязательно нужно побывать в Сихотэ-Алинском и Уссурийском заповедниках. Там вы увидите настоящую уссурийскую тайгу. Если повезет, встретитесь с таежными обитателями, в том числе и с амурским тигром.

Принимаем решение отправиться в Сихотэ-Алинский заповедник. Туда нужно лететь самолетом, потом по бездорожью добираться в поселок Терней. Именно там Виктор Иванович Животченко видел амурских тигров. Может, и нам улыбнется судьба. Синоптики сказали, что в тех местах прошли сильные дожди, грунтовую взлетно-посадочную полосу размыло и самолеты в тот район не летают.

Итак, запасной вариант: едем в Уссурийский заповедник. Он расположен в сотне километров от Владивостока, и туда проложена хорошая дорога. Выезжаем ранним утром. Через два часа мы в Уссурийске. Как промелькнули эти два часа, мы и не заметили.

Стоял осенний погожий день. Долины речек и низины были покрыты плотным ковром тумана, гребни возвышенностей полыхали всеми красками этого времени года. На Дальнем Востоке они ярче, чем в средней полосе, контрастнее.

Наш автомобиль останавливается у лесного кордона.

Навстречу вышел Анатолий Иванович Кудинов.

— Вот отсюда и начинается Уссурийский заповедник, — сказал он. — Организован был в 1934 году и до 1973 года назывался Супутинским. Создан по инициативе академика В. Л. Комарова, чье имя носит сегодня.

— Почему он создан именно в этом месте? Чем оно примечательно?

— Место это очень интересное. Здесь встречаются как южные, так и северные формы, например пихта цельнолистная. Тут проходит северная граница этого вида. Кстати, это самое большое дерево дальневосточной тайги. Здесь же расположена южная граница ели саянской. И таких примеров немало.

— Сколько видов растений в заповеднике?

— Более 800, наиболее характерные — кедр корейский, береза желтая, орех маньчжурский, ясень, граб, разнообразные клены и липы. Среди кустарников распространены лещина, элеутерококк, жимолости. Немало редких видов: женьшень, принсепия китайская, сосна густоцветковая, тис остроконечный.

Рассказывая о заповеднике, Анатолий Иванович перемещался по поляне, где росли многие из названных растений. Их никто не выращивал специально — так распорядилась сама природа. Мы подошли к дереву высотой метров пятнадцать, с широкой кроной и небольшими, величиной с вишню, красными плодами.

— Это яблоня маньчжурская. Дерево редкой величины даже для наших условий, — объяснил он. — Яблоки, правда, мелкие, но птицы их любят, особенно рябчики.

На поляне немало следов животных. Тайга вокруг наполнена голосами птиц.

— Анатолий Иванович, чем примечателен животный мир?

— Если коротко, он очень богат. И здесь можно увидеть северные и южные формы. У нас обитают кабан, барсук, росомаха, колонок, белка, бурый медведь и рядом с ними — гималайский медведь, тигр, леопард, пятнистый олень, есть изюбры, встречаются косули. Из хищников нет только волка — ни красного, ни обыкновенного.

— Давно волков не стало?

— Красного волка не встречали более десяти лет, а обыкновенный исчез недавно. В заповедник вернулись тигры, и волков не стало: тигры их потеснили. Ведь это извечные враги. Теперь волки заходят разве что на периферию заповедника и лишь изредка.

— Сколько же у вас тигров?

— У нас всего четыре, может быть, пять тигров. Они ведь мигрируют.

— Есть ли у нас хоть небольшая надежда увидеть их в тайге?

— Трудно сказать. Зверя повстречать — большая удача, а вот следы его мы увидим. Это я вам обещаю.

Не раз встречал этих хищников в тайге лесничий Валерий Александрович Ковалев. Мы познакомились с ним и попросили провести по тигриным тропам. Может быть, удастся увидеть и самого «владыку уссурийской тайги».

Въезжаем в заповедный лес. Валерий Александрович несколько раз останавливает машину, чтобы выйти и осмотреть дорогу. Но вот он машет нам, просит подойти. Недавно прошел дождь, и на грунтовой дороге отчетливо отпечатались следы тигра.

— Это следы молодого зверя, — говорит лесничий.

— Можно определить его возраст?

— Где-то около года или чуть больше. Дальше более крупные следы, видимо, его матери: в таком возрасте малыши не покидают свою мать.

— Почему они предпочитают ходить по дорогам? Ведь так можно столкнуться и с человеком.

— Во время дождя тигры выходят на дорогу, чтобы меньше мокнуть в тайге. И зимой ходят по дорогам — легче передвигаться и скрадывать добычу.

— Оказывается, хорошее место для чтения следов диких зверей — лужа и влажная глина. А вот огромный след. Чей он?

— Бурого медведя, ему тоже показалось в лесу сыро.

С Валерием Александровичем мы прошли по многим местам, где обитают тигры. Немало узнали об их образе жизни.

Обычно тигр передвигается по определенным маршрутам — это экономит ему силы, помогает быстро найти добычу. На его участке есть постоянные убежища, чаще под нависающей скалой или выворотом могучего дерева. За сутки зверь проходит километров двадцать. Самцы ходят больше самок. Тигрица с малышами, естественно, перемещается меньше. Обходя с тигрятами свою территорию, самка пользуется тропами самца и поедает остатки его добычи. Меню у тигров разнообразное: пятнистые олени, изюбри, косули, кабаны, енотовидные собаки, различные птицы, зайцы. Как правило, хищник бросается на жертву с расстояния не более 30 метров. Если бросок неудачен, преследует жертву метров сто, не более.

Охотясь, тигр может искусно подражать голосу изюбря во время осенних турниров. Изюбрь, обманутый тигром, выходит на этот звук и становится добычей. Отдельные хищники могут специализироваться на определенном виде животных. Так, одна тигрица предпочитала горалов.

Регулярно охотятся они и на медведей — как на бурых, так и на белогрудых, причем бурых нередко вытаскивают зимой из берлоги. Медведи часто используют остатки добычи тигра и даже с этой целью ходят по его следам.

На обжитых человеком территориях, где мало диких копытных, нередки случаи нападения тигров и на домашних животных. Чаще всего их жертвами бывают лошади и коровы, но достается и собакам.

Бродить осенью по тайге — большое удовольствие. Нет мошкары и других надоедливых насекомых. Прохладно. Радует буйство осенних красок, причудливое их сочетание.

Но в тайге много не находишься: бурелом, непролазный чащобник. Даже днем в таком лесу сумрачно. На небольшой поляне садимся передохнуть на ствол огромной поваленной ветром ели.

— Эти завалы и распадки — подходящее место для тигра?

— Типичные для него места. В том году вот на этом склоне тигр задавил изюбря.

— Как это произошло?

— Мы вышли к тому месту на крик ворон. Нас заинтересовало, что это за базар такой у птиц, и быстрее туда помчались. Увидели задавленную оленуху. По следам было видно, что тигрята только что отошли от нее. Здесь же мы заметили и следы взрослой тигрицы, по-видимому, ушла еще что-то добывать, а тигрят оставила кормиться. Но те, почуяв нас, спрятались в лесу. Мы их не обнаружили. Через сутки наведались к месту пиршества тигров. От оленухи остались лишь рожки да ножки.

— Можете припомнить свою первую встречу с тиграми?

— Хорошо помню. Я только начал работать в заповеднике. Однажды приходит в контору лесник и говорит, что чуть не столкнулся с тигром. Что такое? Оказывается, он шел по следу хищника, отошел в сторону и в кустах увидел задавленную чушку. Тигр еще не начал ее есть.

— Чушка — это кабан?

— Да, дикий уссурийский кабан. Я спросил, почему он не взял себе немного мяса. Тот ответил, что тигр охотился на его участке и лучше с ним не связываться, он все равно что-нибудь оставит от добычи. Утром мы пошли осматривать то место. Кабан, по словам лесника, был крупный, килограммов на пятьдесят. Так от него остались лишь копыта.

— А вам не приходилось видеть тигра в этих местах?

— Приходилось. При учете зверей зимой, по белой тропе, пришлось столкнуться с тигром, что называется, нос к носу. Я вышел на логово, там оказались два тигренка. На наше счастье, тигрицы не было, неизвестно, как бы она себя повела, а мы были без оружия. Первого тигренка заметил лесник и стал кричать: на сопке тигренок! Тот скрылся за камень. Я пошел посмотреть, чем он там занимается. У подножия горы увидел пещеру. Стал присматриваться: что-то там белеет. Солнце было позади меня, и лучи падали на вход. Когда я присел, мне сделалось не по себе. Я увидел зеленые с желтизной глаза и белые бакенбарды.

— Какое расстояние было до тигра?

— Не более четырех метров. Ниша уходила в скалу. Внешне я не подал виду, что испугался, спокойно отступил. Когда отошел на безопасное расстояние, то почувствовал, что моя рубашка влажна от пота.

— Вы сказали, что во время учета зверей ходите по тайге без оружия. Не опасны ли такие выходы? Ведь можно встретить и взрослого тигра. Кто может сказать, как зверь себя поведет?

— Я считаю, что не опасно. За последние полвека неспровоцированных нападений тигров на людей мы не знаем.

— В пределах всего Приморского края?

— И в пределах Хабаровского тоже, ведь они обитают и там. Так что если тигра не трогать, он не нападет на человека первым.

— Нам говорили, что нередко хищники выходят к таежным поселкам, бывает, что нападают на домашних животных. Такие случаи регистрируются?

— Да, иногда тигры нападают на домашних животных — ведь хищников становится все больше. Сейчас они стали появляться в местах, где до сих пор не были.

— Сколько тигров в вашем заповеднике?

— Постоянно у нас они не живут. Бывают лишь заходом. Участок у тигра большой, в диаметре до 50 километров. Так что их охотничьи угодья — это заповедник и часть прилегающей к нему территории.

— Звери мигрируют?

— Они придерживаются своего участка и за его границы, как правило, не уходят. Наш заповедник тоже включили в свои охотничьи территории. У нас бывают пять-шесть тигров.

— Здесь хорошие для них места?

— Очень хорошие. Людей мало, корма вдоволь. В урожайные годы, когда плодоносит кедр, здесь собираются самые разные животные. Особенно много кабанов — самая лакомая для тигра добыча.

Целый день бродили мы по таежным тропам и бездорожью, но с тигром так и не повстречались. Не очень охотно он показывается на глаза человеку, а при встрече уходит, оставаясь незамеченным.

Люди, живущие в местах обитания тигров, довольно часто бывают рядом с ними, даже не подозревая об этом. Но если и обнаружат зверя, тот не проявляет ни малейшего беспокойства.

Охотники рассказывали, что его не пугает даже выстрел. Такое поведение можно объяснить лишь тем, что уже многие годы охота на тигров запрещена.

Иногда тигр идет вслед за человеком, не выдавая себя, или следит за людьми из укрытия, не проявляя враждебности. Даже в критических ситуациях звери чаще избегают нападать. И все же, нам рассказывали, редкие случаи нападения бывают.

Наиболее агрессивных особей охотники, естественно, отстреливают. И всегда оказывалось, что они были или ранены, или больны. Иногда в поселки забредают и молодые звери. Их стараются не убивать, а отгонять. В целом же человек и тигр в Приморье стараются жить мирно.

Какова ситуация с тигром в других странах? Его все знают как самого главного и самого красивого зверя азиатских джунглей. Увы, в Азии все меньше остается и джунглей, и тигров. На огромных пространствах тигр исчезает или уже исчез.

Еще в начале нашего столетия он обитал практически во всей Южной Азии, сегодня от былого ареала остались лишь разрозненные пятна.

Больше всего тигров сохранилось в Индии. Несколько лет там работал зоолог, кандидат биологических наук Владимир Михайлович Гапушин — он изучал состояние животного мира этой страны. Мы попросили его рассказать об индийских тиграх.

— Утешительно то, — рассказал ученый, — что единственный из восьми подвидов тигров оказался в наиболее благоприятном положении. Это бенгальский тигр в Индии. Численность его в настоящее время не только не уменьшилась, но и несколько возросла. Правда, для этого нужно было предпринять ряд экстренных мер.

— Как случилось, что на фоне исчезновения тигров почти по всей Южной Азии бенгальский тигр оказался вне опасности?

— Сохранение бенгальского тигра — великолепный пример успешных, четко скоординированных действий государственных, общественных и международных организаций по спасению занесенного в Международную Красную книгу хищника.

К началу семидесятых годов выяснилось, что в результате великокняжеских охот и быстрого сокращения исконных мест обитания в Индии живут не десятки тысяч бенгальских тигров, как считалось в пятидесятые годы, а чуть более 1800 зверей. Природоохранительные общества забили тревогу. Проявило обеспокоенность и правительство Индии в связи с угрозой полного исчезновения этого символа природы Азии.

— Кто был инициатором программы возрождения тигра?

— По инициативе тогдашнего премьер-министра страны Индиры Ганди, которая много сделала для охраны живой природы, с 1973 года была развернута широкомасштабная операция «Тигр».

В этом проекте приняли участие Международный союз охраны природы и природных ресурсов и Всемирный фонд охраны диких животных.

Для охраны тигров и копытных (объектов их питания) было создано 14 резерватов типа наших заповедников и около 130 заказников. Начали эффективную борьбу с браконьерами. Результаты не замедлили сказаться.

— Известно, что увеличение численности амурского тигра в нашей стране вызвало немало проблем в отношениях с человеком. Каковы перспективы совместимости растущей популяции тигра в Индии с интересами человека?

— Элементы противоречивости в проблеме «крупные хищные звери и человек», несомненно, есть. Проявляются они и в отношении тигра. Непросто дается индийскому правительству выделение территорий под заповедники и заказники при миллиардном населении этой страны. А ведь территории для нормального обитания тигров нужны немалые. Исключительно сложна проблема корма для хищников: в местах их обитания должны быть в изобилии дикие копытные, иначе тигры начинают нападать на домашних животных, что резко обостряет проблему их сосуществования с человеком. Наконец, самое главное: пусть и редки, но все же реальны случаи нападения тигров на людей.

— Как поступать в таких экстренных ситуациях? Ведь тигр охраняется законом.

— По закону и поступать, он предписывает уничтожать тигра-людоеда. Но только после того, как главный охотничий инспектор штата, изучив детально ситуацию, официально объявит какого-то конкретного зверя людоедом и даст распоряжение его отстрелить. К сожалению, проблема осложняется тем, что сейчас тигры-людоеды не одиночки, ежегодно их объявляется до десятка и более. А гибнут от них от 50 до 70 человек ежегодно только в одной Индии. Проблема очень серьезная!

— А какова результативность широко разрекламированных мер вроде пластиковых манекенов под электрическим током?

— Результативность ничтожная. Тигр не настолько примитивен, чтобы не отличить живого человека от пластикового манекена. Так что «лечение» тигра от людоедства с помощью эдакого электрического стула оказалось пустой затеей. Конечно, сочетать интересы населения и охраны крупных хищников сложно, но индийские специалисты, сотрудники международных природоохранных организаций продолжают искать приемлемые решения.

— Вероятно, и наш опыт пригодится другим странам?

— Безусловно. Мы должны обмениваться достижениями, опытом в деле охраны природы, диких животных. У нашей страны хорошие контакты с Индией, с учеными этой страны. Тигра мы обязаны сохранить. Ведь он живое, великолепное украшение нашей планеты.

Ни об одном другом заповеднике не говорилось так много и с такой заинтересованностью, как о Тигровой балке. Его можно назвать многострадальным — сколько раз за его короткую историю заповедные земли урезали, ужимали. Были годы, когда территория сокращалась до четырех тысяч гектаров — жалкий остаток от тех 50 тысяч, что были отведены заповеднику при его организации.

Борьба за жизнь заповедника была отчаянной. И усилия многих деятелей охраны природы не были потрачены впустую. Заповеднику были возвращены почти все его земли. Но в каком состоянии! На Северном участке, например, многие годы интенсивно вырубали пойменные леса, были разрешены рыболовство и охота. От знаменитых тугаев, а это главное богатство заповедника, остались, что называется, рожки да ножки. Пройдут многие десятилетия, пока они восстановятся в этих местах.

В этих урочищах когда-то водились тигры, о чем свидетельствует название заповедника. Да и создан он был с целью сохранить не только девственные тугаи, но и главного обитателя этих мест — туранского тигра. В сороковых годах здесь насчитывали более десятка зверей. Последняя достоверная встреча с тигром произошла в 1953 году, а позже этих могучих хищников уже не видели. Директор заповедника считает, что одна из причин их исчезновения — малая территория, что не может обеспечить нормального существования этих хищников, да и кормовая база была сильно подорвана: тиграм попросту нечем было питаться.

Встретились мы с егерем Хайдаром Анамурадовым, старожилом Тигровой балки, который много лет охраняет заповедную территорию. Но и он уже не застал тигров. Зато тугайные леса в течение этого времени стали постепенно возрождаться на Северном участке. А вместе с этим увеличилась численность зверей и птиц. Стало больше кабанов, дикобразов, барсуков, выдр. Появились цапли, кваквы, фазаны, совы.

Больше всего радуется егерь тому, что вернулись в эти места тугайные олени. Это хороший признак того, что тугаи крепнут, набирают силу.

Вместе с оленями и кабанами пришли в эти места и хищники — волки и шакалы. По вечерам на лесном кордоне, где мы жили, их голоса были слышны отовсюду. Звери близко подходили к нашему жилью, будоража все вокруг заунывными, тревожными голосами.

Волки для заповедника, как сказал директор, не проблема. Этим хищникам здесь не разгуляться: обилие топей, стариц, озер — довольно серьезных препятствий. Заповедник для волков — место утайки, спасения. Страдают от этих хищников в первую очередь чабаны, которые пасут свои отары вокруг заповедной территории. Сделает хищник вылазку на ближайшую ферму, добудет овцу — и в заповедник, видно, знает, что там его никто не тронет. И все же «волчья» проблема может возникнуть. Однако, по мнению директора, и тогда истреблять этих хищников до последнего не следует, ведь они — естественные регуляторы численности диких копытных. Их добычей становятся олени, кабаны и другие животные. Численность волков в пределах двух десятков в заповеднике терпима.

Ежедневно утром мы встречали Хайдара Анамурадова, возвращавшегося после осмотра своего участка. Летом он встает с восходом солнца и на лошади объезжает свои владения. А они немалые — более шести тысяч гектаров!

Егерь должен замечать появление в заповеднике новых видов зверей и птиц. Это сложная работа — ведь животные кочуют по заповеднику. На пролетах, бывает, останавливаются неожиданные гости; однажды Хайдар отметил появление белых цапель. Поселились в этих местах и серые гуси — очень редкие для этих мест гости.

Бывало, что задерживал он на своем участке и непрошеных гостей — браконьеров. И ни разу не отступил, хотя зачастую они угрожали ему.

Разнообразна природа Тигровой балки. Есть здесь леса, луга, водоемы, сохранились надпойменные террасы, а с востока и юга вплотную подходят пески Каракумов.

Богат животный мир этих мест: 28 видов млекопитающих и 143 вида птиц, обилие пресмыкающихся, рыб, насекомых. Вернулись в эти места колпицы — редкие колониальные птицы. Одна из колоний поселилась в береговых зарослях заповедного озера.

Гнезда колпицы сооружают на заломах тростника, реже — на кустарниках и деревьях, В кладке обычно три-четыре яйца, но мы чаще видели кладки с тремя яйцами. Птицы эти непугливые. При нашем появлении на лодке вблизи колонии они вели себя так, как будто ничего и не происходит. Интересно было наблюдать за тем, как эти птицы с длинными лопатообразными клювами вертикально садились на гнезда и почти вертикально взлетали. В колонии было около 50 колпиц. Здесь же, недалеко от мест гнездования, они и кормились — добывали личинок водных насекомых, моллюсков, мелкую рыбешку и лягушек.

Орнитологи установили тщательное наблюдение за колонией. Они убеждены в том, что теперь эти редкие птицы поселились здесь навсегда, потому что корма вдоволь и полный покой.

Для биологов Тигровая балка — настоящая «лаборатория в природе». Мы познакомились с группой ученых, которую возглавил кандидат биологических наук Владимир Иванович Пьянков. Интересуемся, как и что они здесь изучают.

— Мы, биологи, — рассказал ученый, — знаем, как приспосабливаются к жаркому климату различные животные. Одни прячутся в норах, другие, например черепахи, впадают в летнюю спячку. Есть и такие, что активны только ночью. А как же приспосабливаются к жаркому климату растения? Это мы и хотим изучить.

— Что интересного вы обнаружили?

— У растений тоже немало любопытных приспособлений. Присмотритесь к тамариксу — типично пустынному растению. У него крохотные листочки, а значит, и испарение незначительное. Это очень важное приспособление. Некоторые растения живут на засоленных почвах. Различные солянки активно выделяют соль, чтобы не погибнуть. Ряд растений может выключаться из активной жизни в дневное время суток.

— А ведь многие виды трав с наступлением жары выгорают.

— Это тоже приспособление. Такие растения не погибают. При благоприятных условиях они снова вернутся к жизни — зазеленеют, зацветут.

Некоторые виды растений, как и ряд животных, активны ночью. С наступлением сумерек они переходят на усвоение углекислоты.

Путешествуя по заповедной земле, не перестаешь удивляться видовому разнообразию животного и растительного мира, способам приспособления разных видов к местному климату и условиям обитания.

Тростниковые крепи в Тигровой балке поражают размерами: у воды тростник достигает в высоту пяти метров. Кстати, это растение — одно из самых продуктивных в мире. Тростник усваивает до пяти процентов падающих на него солнечных лучей, отсюда его гигантский рост. Для сравнения: пшеница усваивает всего полпроцента солнечных лучей.

Еще один гигант заповедника — эриантус, злак высотой до шести метров. Заросли эриантуса, рогоза и сахарного тростника характерны для пойменной части Тигровой балки. Здесь почти не встретишь деревьев: пойма заливается водой один раз в два-три года.

Саванновидные луга — одна из примечательных особенностей заповедной природы. Кроме эриантуса на таких лугах растут солодки, вейники, тугайные тополя и лох.

Через каждые 10–15 лет воды Вахша заливают здесь и более высокие участки, на которых господствуют туранга и тамарикс. Около 400 видов — таково богатство растительного мира Тигровой балки. Трудно назвать еще какое-либо место, где на такой небольшой площади было бы столь большое видовое разнообразие.

В заповеднике мы не раз встречались с членами комплексной научной экспедиции. Побывали и на одной из полевых стоянок ученых, расположенной в туранговом лесу (туранга — мелколистный тополь). Там в грунте вырыты глубокие и узкие щели, откуда они берут пробы почвы.

Экспедицию возглавлял доктор биологических наук Юрий Георгиевич Пузаченко. Мы обратились к нему.

— Какие основные задачи у вашей группы?

— Присмотритесь к этому лесу, — ответил ученый, — он усыхает, гибнет. Какова причина этого? Нам нужно ответить на вопрос.

— Почему вас заинтересовало именно это явление природы?

— Дело в том, что некоторые хозяйственные руководители решают вопрос так: лес усыхает, поэтому и охранять его нечего. Лучше освоить эту территорию.

— Как же относятся к этому ученые, и в частности вы?

— Мы решительно выступаем против. Разработана целевая научная программа для изучения этой проблемы. Мы работаем в соответствии с этой программой.

— Удалось уже что-нибудь выяснить?

— К определенным выводам мы уже пришли. Дело в том, что река Вахш очень бурная, не зря переводится с таджикского как «дикая». Время от времени она меняет русло. Сейчас оно ушло от заповедника, повысился уровень грунтовых вод. Началось засоление почвы, отсюда и усыхание деревьев. Нам удалось установить, что такие явления бывали здесь и в прошлом. Это естественный процесс.

— Могут ли здесь возобновиться туранговые леса?

— На отдельных участках уже начинается возрождение леса. Туран-га набирает силу постепенно. Эти деревья разбрасывают корни на 300 метров. Вернется Вахш — и оживет туранговый лес.

— А вместе с ним вернется и много животных в эти леса…

— Несомненно. Появятся кабаны, зайцы, камышовые коты, тугайные олени.

— Сколько особей может прокормить такой лес?

— Примерно 200–250 могут прокормиться. Знаете, здесь появляются и джейраны.

— Откуда они приходят?

— Из пустынного массива, он здесь недалеко. Но с джейранами положение неважное. В том массиве обитает островная популяция этих газелей. Хорошо бы его присоединить к заповедной территории. Нельзя потерять джейранов в Таджикистане.

— Как потеряли здесь тигра.

— Да, это большая потеря. Вы только представьте себе: вот здесь, где мы с вами стоим, бродили ту-ранские тигры. И это было не так давно.

Тигровая балка — приют для многих редких видов. В заповеднике сохранились полосатые гиены — тоже типичные обитатели тугайных лесов. И хотя группа этих зверей малочисленна, она все же играет важную роль в жизни заповедника. Как и в африканских саваннах, гиены здесь тоже санитары природы.

Возросшая численность разнообразных пернатых, мелких грызунов привлекла в заповедник немало хищных птиц. Обычны здесь пустельга, коршун, ястреб-перепелятник, встречаются птицы-падальщики — белоголовый сип и черный гриф. Стали отмечать и очень редких пернатых — подорликов и змееядов. Эти пернатые хищники добывают немало мелких птиц, в их когтистые лапы попадают, к сожалению, и самые ценные обитатели пойменных зарослей — таджикские фазаны. Практически эти птицы сохранились лишь в Тигровой балке. Хищные пернатые, конечно, наносят им урон, но не столь значительный по сравнению с уроном от паводков — ведь фазаны гнездятся на земле. Тигровая балка стала своеобразным питомником этих редких птиц.

Орнитологи наблюдали в заповеднике редкого хищника — скопу. Этого рыбоеда притягивают к себе озера, богатые рыбой.

Обильная кормовая база хорошо прогреваемых и редко замерзающих озер создает хорошие условия для жизни многих видов рыб. Здесь обитают сазан, сом, усач, другие виды.

Сом в заповедных озерах достигает 50 килограммов, не редкость и сазаны весом до шести килограммов.

Тигровая балка — последнее прибежище для многих редких и исчезающих видов. Особенно в тяжелом состоянии оказались обитатели рек. Не так давно, каких-нибудь 30 лет назад, три вида лопатоносов обитали в бассейнах Амударьи и Сырдарьи — крупнейших водных артериях того обширного региона. Сегодня этих рыб практически нет, и виной тому хозяйственная деятельность человека: строительство ирригационных каналов, разбор воды на орошение, загрязнение рек удобрениями и дефолиантами.

Сохранились лопатоносы лишь в реках Вахш и Пяндж, но и они не могут быть достаточно надежным убежищем. Воды этих рек используются для поливного земледелия.

Существуют разные способы спасения редких видов, например создание в местах их обитания охраняемых территорий, таких, как заповедники, национальные парки, заказники. Но иногда этого бывает недостаточно. Тогда создают резервную популяцию в неволе, на тот случай, если какие-либо редкие виды окажутся под угрозой исчезновения.

Несколько лет в Тигровой балке работала группа ихтиологов из Москвы в составе комплексной экспедиции: Жерар Александрович Черняев — сотрудник Института эволюционной морфологии и экологии животных, Олег Борисович Русанов — представитель Главрыбвода России и Олег Иосифович Шубравый из Московского зоопарка.

Три столичных учреждения объединили усилия для того, чтобы провести операцию по спасению редких видов рыб — лжелопатоносов, или лопатоносов. Операцию назвали «Лопатонос». Первый ее этап — отлов рыб в реке Вахш. База участников экспедиции находилась на территории заповедника. На берегу одного из озер сооружен просторный дом с большим аквариумом, в котором будут содержать отловленных лопатоносов.

Утром на грузовике мы выехали к тому участку Вахша, который наметили ихтиологи. В кузове — объемный термос для хранения и перевозки рыб, рыбацкие сети, другое снаряжение. Едем вдоль Вахша. Река широкая — более 150 метров. Течение стремительное, вода мутная — горная река. Место это хотя и равнинное, но разбег, взятый рекой в горах, сказывается на скорости течения.

Погрузив снаряжение на две моторки, направляемся вверх по реке. Идем метрах в десяти от берега, ищем заводь с более спокойным течением, где можно забросить сети. Вот, кажется, подходящее место: узкая и длинная илистая коса из песка и ила отгораживает от основного русла довольно просторную заводь. Течение здесь не столь быстрое и довольно мелко. По мнению ихтиологов, именно там могут быть лопатоносы.

Два участника экспедиции выходят из лодки на косу и начинают выбирать из лодки сеть. И вот сеть в воде. Теперь общими усилиями ее вытаскивают на косу. На конце сети большой конус, на него вся надежда. Попались ли лопатоносы?

— Отличный экземпляр! — раздается радостный крик Олега Шубравого.

— Еще один!

Аккуратно выпутывают из сети три первых драгоценных экземпляра. Лопатоносы — представители семейства осетровых. Рыбы небольшие, длиной до 25 сантиметров, с тонкими хвостовыми нитями. Привлекают внимание огромные, в треть длины тела, лопатообразные головы. Туловище желтовато-коричневых оттенков, плавники голубые.

— Олег Иосифович, это взрослые особи?

— Да, крупнее лопатоносы почти не бывают.

— Почему же эти рыбы оказались на грани исчезновения? Ведь мест для их обитания довольно много.

— Дело в том, что в Вахше вода хотя и мутная, но чистая. В ней нет химикатов, которые отрицательно сказываются на жизни рыб. Но это только здесь, в пределах заповедника. А ниже по течению Вахша, да и Пянджа развито поливное земледелие. Вода с орошаемых полей стекает в реки. И на тех участках лопатоносов уже не встретишь.

— Как относятся к этим рыбам местные жители? Знают ли, что этот вид занесен в Красную книгу?

— У местных жителей отношение к лопатоносам особое. Дело в том, что издавна существует поверье, будто бы отвар из этих рыб, да и сама рыба обладают целебными свойствами. Считается, что тот, кто ест эту рыбу, избавится от многих недугов.

— Может быть, это так и есть?

— Лопатонос — рыба вкусная, из осетровых, но никакими целебными свойствами его мясо не обладает. Как разъяснить это местным жителям, если они следуют только поверью? Лопатоносы ценятся очень высоко. Браконьеры, конечно, ни перед чем не останавливаются, чтобы добыть этих рыб.

Было сделано еще несколько забросов сети, и каждый был удачным. В тот день поймали около 20 лопатоносов, всех бережно перенесли в термосы с водой из Вахша. Сеть выбрали, почистили и положили на дно моторки. Сели передохнуть.

— Олег Иосифович, сколько уже отловлено лопатоносов?

— Около 50 — этого количества достаточно. Первый этап операции, я думаю, завершен.

— Расскажите, в чем суть операции?

— Наша задача — доставить лопатоносов в Московский зоопарк. Там мы подготовили для них хорошие условия, причем не только для обитания, но и для нереста. Будем выращивать молодь в условиях неволи. Нужно создать определенный запас этих рыб.

— Они дают потомство в неволе?

— Те, которых мы отловили, дадут потомство, а следующее поколение уже не даст. Разводить в неволе этих рыб мы еще не умеем. Вроде все делаем как надо. Создаем, как нам кажется, оптимальные условия, а потомства получить не можем и пока не знаем почему. К исследованиям мы подключили специалистов Главрыбвода — у них накоплен большой опыт в работе с осетровыми. Надеемся, что общими усилиями решим проблему.

— Олег Борисович, — обращаемся мы к сотруднику Главрыбвода Русанову, — оказывается, теперь вся надежда на вас.

— Мы давно наладили процесс получения потомства у промысловых видов осетровых, но с лопатоносами никогда не работали. Это уникальные рыбы. Они попали на страницы Международной Красной книги, и наш долг — спасти их. Опыт у нас есть. Постараемся совместными усилиями разработать методику разведения этих редких рыб.

Ценный улов перевозят на базу ихтиологов. Там в просторном аквариуме уже плавают несколько десятков лопатоносов. Их подкармливают. Несколько суток пойманные рыбы будут отдыхать в аквариуме, набираться сил перед нелегким путешествием в Московский зоопарк.

Перед отправкой лопатоносов поместили в просторные целлофановые мешки с водой из Вахша. Чтобы рыбы не задохнулись в дороге, в мешки под давлением накачали кислород, а затем поместили их в прочные термостаты. В пути груз будет около трех суток.

Позже мы узнали, что воздушное путешествие лопатоносов завершилось благополучно: все термостаты были доставлены в Московский зоопарк. Для лопатоносов там соорудили специальный кольцевой аквариум. Рыбы в нем отнерестились. Самки довольно плодовиты: каждая выметывает до 1500 икринок. Но икра мелкая, и выживаемость ее в природе ничтожна.

В лабораторных условиях выживаемость икринок и молоди можно увеличить во много раз, создать надежный запас редких рыб, чтобы затем выпускать их в те места, где они исчезли.

Неоценима роль Тигровой балки в сохранении последних очагов редких видов, в частности лопатоносов. Именно благодаря таким природным резерватам удается проводить спасательные операции.

Тигровая балка — это 47 тысяч гектаров пойменных земель. Немалая площадь, если учесть, что более 90 процентов территории Таджикистана — горы.

Подлинное украшение заповедных мест — бухарский олень. Из всех подвидов благородного оленя, пожалуй, самый красивый. Не зря в Средней Азии его называют «хан-гул», что означает «королевский цветок».

Ранним майским утром вместе с директором заповедника и сотрудником Академии наук Таджикистана Геннадием Николаевичем Сапожниковым выезжаем на осмотр заповедника.

Может, повезет, и мы повстречаем бухарских оленей.

Весна — благодатное время года в этих местах. Буйство красок, обилие цветущих растений, дурманящие запахи, несмолкаемые голоса птиц, стрекот насекомых.

Выезжаем в зону тугайных лесов. Они тянутся вдоль рек, покрывают топкие низины. Местами это непроходимые заросли из лоха и тамарикса. Немало здесь туранги. Мощный травяной покров из мятлика, костра, осоки, парнолистника. Шуршат на ветру стебли прошлогоднего тростника высотой четыре, а то и пять метров.

— Вот в таких тугаях и живут бухарские олени, — говорит директор заповедника. — Увидеть их здесь непросто.

— Настоящие джунгли! Чем они привлекают оленей?

— В тугаях олени находят обильный корм. Такие заросли надежно укрывают их от хищников. Раньше на оленей охотились тигры. Теперь, когда их не стало, они иногда становятся добычей волков. Эти хищники пришли на смену тиграм.

— Сколько у вас бухарских оленей?

— Более 250 особей. Это самая большая популяция бухарского оленя не только у нас, но и во всем мире.

Направляемся к озеру. Геннадий Николаевич довольно часто бывал в этом заповеднике и хорошо знает места скопления бухарских оленей.

Останавливаем машину на дороге. Сквозь заросли тростника пробираемся к озеру. Оно необычайно живописное, в длину метров двести и в ширину около ста. С одной стороны его обрамляют тугайные заросли, с другой — тростниковые крепи. Весь берег испещрен следами животных. Довольно низко над нами пролетел пернатый хищник, зорко высматривая добычу.

— Очень люблю это озеро, — произнес Геннадий Николаевич. — Всегда, когда приезжаю в заповедник, прихожу сюда.

— Чьи это следы на берегу?

— Бухарских оленей. Они тоже любят эти места. Часто выходят сюда на водопой.

— Когда их можно здесь увидеть?

— Ранним утром или вечером. Особенно летом, в жару, здесь всегда можно встретить этих грациозных животных.

— Много таких озер в заповеднике?

— Таких больших, как это, семнадцать. И десятка три поменьше. Многие из них летом пересыхают. Ведь они появляются во время разлива рек, когда начинают интенсивно таять льды и снега в горах.

— Геннадий Николаевич, вы давно изучаете бухарских оленей. Почему их осталось так мало? Казалось бы, вокруг такие пространства — заселяй их оленями.

— Это связано с тем, что бухарские олени довольно привязаны к определенным местам обитания — тугайным лесам. Вот почему их еще называют тугайными оленями. Они в других местах плохо приживаются. Но тугайные леса сейчас исчезли практически по всем поймам рек Средней Азии, а с ними — и олени.

Скрывшись в зарослях тростника, проходим в дальний конец озера.

Следов бухарских оленей мы видели множество, но самих этих удивительных зверей так и не встретили. Присели передохнуть. Расспрашиваем ученого о повадках оленей, их образе жизни.

Летом животные держатся у реки, возле различных водоемов. Если условия благоприятные, предпочитают вести оседлый образ жизни. Кочуют они недалеко, летом — в пределах одного километра, а зимой в поисках корма и мест водопоев — до трех километров. В летнюю пору олени активны в ночное и сумеречное время. От жары прячутся в тени деревьев.

Осенью у бухарских оленей гон. Стадо в это время состоит из одного самца и двух — пяти самок. Оленуха приносит только одного малыша. Во время появления на свет малышей самки держатся отдельно от стада. С оленятами самки далеко не кочуют.

Зимой стадо оленей крупнее. В нем можно насчитать до двух десятков животных. Стадо прибавляется за счет молодняка. Взрослые самцы чаще коротают время в одиночестве, кроме периода гона.

В рационе бухарских оленей травянистая растительность, в первую очередь злаки. Любят они плоды лоха, веточки саксаула, тамарикса. Весь рацион — более 120 видов растений.

Есть у тугайных оленей и враги. В первую очередь это волки, но олененка могут добыть и гиены. Хотя и изредка, но и здесь бывают случаи браконьерской охоты.

— Геннадий Николаевич, тугаи в Тигровой балке невелики. Со временем может возникнуть опасность перенаселения их оленями. Как решается эта проблема?

— Расселяться из этих мест самостоятельно бухарским оленям некуда: все земли вокруг заповедника освоены человеком. Мы эту ситуацию предусмотрели. Уже в течение нескольких лет отлавливаем оленят и переселяем в другие районы Таджикистана и за его пределы.

— Конкретно в какие районы вы их переселяете?

— Недавно увезли небольшую группу оленят в новый заповедник Дашти-Джум. Несколько десятков оленей обитает теперь в Пенджабском заказнике.

— Слышали мы, что бухарские олени обитают и в горном заповеднике Рамит. Это ваши олени?

— Да, наши. Кстати, они неплохо прижились там.

— Сколько сейчас бухарских оленей в Таджикистане?

— Более 500 особей.

— Но в пределах бывшего СССР оленей более семисот. Где же обитают остальные?

— В Казахстане, Туркменистане и Узбекистане. Туда оленей завозили не только из Тигровой балки, но и из Рамита.

Мы объехали озеро и направились в обратный путь. Солнце уже поднялось довольно высоко, жара за 30 градусов. Олени, видимо, ушли в тенистые дебри тугайного леса. Мы уже было смирились с тем, что не удалось их повидать, как вдруг…

Метрах в пятидесяти от нас на дорогу вышел самец оленя. Директор заповедника заглушил мотор. Свидание со зверем длилось всего несколько секунд. Олень посмотрел на нас и скрылся в зарослях.

Снять этого красавца не удалось. Слишком быстротечной была наша встреча. Но разглядеть оленя все-таки удалось. И величественную осанку, и могучие рога, и его красивый бег.

Мы побывали в заповеднике в мае. В это время уже в разгаре лето и днем жара под сорок. Все живое старается укрыться в тени. Попрятались хищники — шакалы, гиены, волки, умолкли птицы. Многие животные выйдут к местам водопоя лишь к вечеру.

В Тигровой балке немало ядовитых и неядовитых змей, редких и обычных для этих мест. Обычна песчаная эфа. Мы встретили несколько этих змей в южной части заповедника. Они очень хорошо приспособлены к жаркому климату. Довольно оригинален способ передвижения эфы по раскаленному песку — она не ползет, как другие змеи, а как бы шагает по песку, оставляя поперечные полосы. Так змея меньше соприкасается с раскаленным грунтом.

Стрела-змея вполне оправдывает свое название: передвигается молниеносно. Нередко она забирается на ветви деревьев или кустарников, где ее тонкое и гибкое тело трудно отличить от веточек. Там ловит добычу — мелких птиц, насекомых, ящериц. Но главное, в ветвях прохладнее, обдувает ветерок.

На одном из кустарников у водоема мы обнаружили гюрзу. Это тоже замечательный охотник: ловит различных птиц, которые прилетают на водопой, охотится и на грызунов — часто ее можно видеть у колонии песчанок. Сильная, ловкая, быстрая змея и очень опасная для человека!

Недалеко от границы Южного участка — обширный песчаный массив, более 12 тысяч гектаров. Там мы побывали вместе с кандидатом биологических наук Петром Дмитриевичем Гуниным. Идем с ним среди посадок саксаула и тамарикса.

— Этот массив находится рядом с тугаями заповедника. В чем его значение для леса?

— В Тигровой балке, — рассказывает ученый, — охраняются в основном тугайные леса. Песчаный массив находится за границей заповедника, но его значение для здешних мест неоценимо — ведь там обитают редкие виды: джейран, серый варан, кобра, сцинковый геккон.

— Сколько здесь джейранов?

— Несколько десятков. Отсюда они спускаются в долину Вахша на водопой, то есть заходят на заповедную территорию. Эта популяция — единственная в Таджикистане.

— Чем они здесь кормятся?

— Джейраны — типично пустынные обитатели, поэтому в их рационе осока, мятлик, саксаул, кандым.

— Петр Дмитриевич, этот песчаный массив необычно темного цвета.

— Здесь песок находится под тонкой и темной корочкой мха. И надо сказать, что это негативное явление. Оно распространилось на весь массив и далеко за его пределы. Немало мха и в тех местах, где пустыня интенсивно эксплуатируется, где развито животноводство. Овцы и козы этот мох не едят, и он стал быстро распространяться по пустыне, заглушая и иссушая другие растения, в том числе полезные для скота. Мох перехватывает у них влагу.

— Каково же будущее массива?

— Это пустыня Кошкакум, она значится в планах освоения. Массив распашут, там будет вестись поливное земледелие.

— Но выгодно ли это экономически?

— Невыгодно. Земли здесь бедные, при поливном земледелии начнут подниматься грунтовые воды, будет засоление. Оно обязательно перекинется на заповедные земли.

— Они же рядом!

— Отрицательно это скажется и на тугайных лесах.

— Само собой напрашивается вывод: этот песчаный массив с его животным и растительным миром должен войти в состав этого заповедника.

— Мы тоже так считаем. Желательно, чтобы к заповеднику прирезали хотя бы часть массива. На этих пустынных землях уже поднялись саксауловые леса. Формируется особый мир животных и растений.

Путешествуя по территории Кош-какума, мы несколько раз издали видели джейранов с потомством. Подросшие малыши не уступали в скорости взрослым. Были у нас встречи и с другими «краснокнижными» видами. Как-то ранним утром увидели вышедшего на охоту молодого серого варана. Он с нескрываемым любопытством посмотрел на нас, но близко не подпустил — молниеносно скрылся в ближайших зарослях: там была его нора.

Встречали мы множество тушканчиков с длинными и гибкими хвостами, наблюдали за пернатыми хищниками, любовались мелкими птицами в саксауловых джунглях. Вот такой он, насыщенный жизнью песчаный массив Кошкакум.

Спустя полгода мы получили письмо из Таджикистана. В нем директор заповедника сообщал, что большая часть песчаного массива стала заповедной землей. И это справедливо. Неприкосновенность Тигровой балки — «природной жемчужины» Средней Азии — должна быть сохранена.

Белый медведь — один из самых крупных хищников на Земле и великолепно приспособлен для жизни в суровой Арктике.

Он неутомимый ходок по льдам, прекрасно плавает и может преодолевать большие пространства открытой воды. От холода этого зверя защищают густой мех и плотный слой подкожного жира. Лапы медведя имеют волосяной покров, что предохраняет его от опасного охлаждения.

Белые медведи — скитальцы Арктики, но есть места, куда они собираются на зимовку, и тут в берлогах у них появляется потомство — два, редко три медвежонка.

Охотятся медведи на нерп, подкрадываясь к лежкам зверей и в два-три молниеносных прыжка настигая жертву.

Несколько десятилетий назад численность белых медведей в Арктике достигла критической точки. Были приняты срочные меры по их сохранению. Зверь был занесен в Красную книгу. В результате принятых мер количество исполинов Арктики заметно выросло, и сегодня люди на Севере все чаще и чаще встречаются с белыми медведями. Безопасны ли эти встречи? Некоторые думают, что безопасны, и ищут контакта со зверем, но несколько несчастных случаев в Арктике заставляют насторожиться. Много лет изучает животный мир Севера профессор, доктор биологических наук Савва Михайлович Успенский. Мы попросили его ответить на наши вопросы.

— Савва Михайлович, насколько обосновано беспокойство северян и как должен вести себя человек в районе появления белого медведя?

Как предостеречься от нападения, как предотвратить появление зверя в поселке, у полярной станции?

— Вопросов много, и все они по существу. В самом деле, белого медведя теперь нетрудно встретить на воле, иной раз и не выходя из поселка. Даже не верится, что еще три десятилетия назад он был близок к истреблению и его судьба вызывала большую тревогу. И сейчас он все еще фигурирует в Красных книгах, в том числе и в Международной.

— В чем же причина изменения в его положении?

— Спасение белого медведя, упрочение его положения может служить хорошим примером плодотворности мер по охране живой природы. Вместе с тем рост численности белых медведей и одновременно возрастание на Севере населения обострили проблему взаимоотношений зверя и человека.

— Насколько медведь опасен для человека?

— По мнению северян, а я полностью разделяю это мнение, он не представляет большой опасности, хотя этот зверь — самый крупный среди медведей земного шара и в наибольшей мере хищник. Его «миролюбие», по-видимому, связано с тем, что он специализируется на питании почти исключительно тюленями. «Ход рассуждений» белого медведя, может быть, имеет следующий характер: «То, что не лежит, — не тюлень и, следовательно, не объект охоты, несъедобно». Подтверждением тому может служить факт, что эти звери часто скрадывают человека, ползущего или лежащего на льду, снегу. Именно в такой ситуации человек подвергается наибольшему риску нападения.

— Как вообще белые медведи реагируют на присутствие человека — ведь их реакция тоже может быть различной?

— Чаще животные избегают встреч с человеком. С подозрением относятся они и к предметам, издающим человеческий запах или запах бензина, керосина, пороховой гари. Некоторые звери вообще слабо реагируют на человека, при первых встречах с ним иногда даже про являют полное безразличие. Другие подчас любопытны, подходя к людям, к человеческому жилью к находящемуся среди льдов судну Звери рассматривают их, нередко привстав на задние лапы или зайдя с подветренной стороны, изучают запахи. Несомненно, что в чувствах движущих в этих случаях зверем главную роль играют голод и поиск корма.

— Но ведь не все звери так себя ведут. Некоторые все же проявляют агрессивность по отношению к человеку.

— Отдельные особи проявляют агрессивность, особенно при защите потомства или добычи. Изредка звери даже охотятся за людьми, причем ведут себя при этом крайне нагло, не обращая внимания ни на какие формы угрозы, даже на выстрелы. Как правило, это особи истощенные, оголодавшие, изуродованные пулями или в драках с другими медведями. Очевидно, такие звери неспособны добывать привычный корм. Однако агрессивным может оказаться и молодой зверь, впервые встретившийся с человеком.

— Савва Михайлович, как вообще складывались взаимоотношения человека и белого медведя? Всегда ли они были такими, как сейчас?

— Нет, не всегда. Со времени усиленного преследования человеком белых медведей не только началось резкое сокращение численности этих зверей, но и стало меняться их поведение. Преследование означало изъятие в первую очередь наименее осторожных или особо агрессивных зверей. Медведи стали побаиваться человека. В период массового промысла, а это была первая половина текущего столетия, белые медведи в подавляющем большинстве случаев встречались с человеком всего лишь раз в жизни, и редкий зверь избегал при этом роковой развязки. Если ему все же удавалось выжить после преследования и ранения, он стремился избежать новой встречи с охотником, запах человека его отпугивал.

— Но ведь охота на белых медведей уже несколько десятилетий запрещена. Как складывались наши взаимоотношения с белыми медведями в новой ситуации?

— Покровительственное отношение к белому медведю и рост его численности начались с середины XX века. Негативной стороной этих тенденций стала утрата животными страха перед человеком. В связи с этим участились случаи разрушения ими различных построек и сооружений, в первую очередь, конечно, складов, где хранятся жир, мясо, рыба. Медведи стали нападать на людей, и не всегда такие случаи заканчивались благополучно. Не говоря уже о том, что пребывание медведя в поселке, тем более полярной ночью, малоприятно, нарушает нормальную жизнь людей. Можно вполне определенно сказать, что за последние годы сформировались своего рода «синантропные» популяции белых медведей. Они-то и стали возбудителями спокойствия.

— Итак, белые медведи все чаще появляются в поселках. Значит ли это, что пропорционально увеличивается численность этих зверей в Арктике?

— Участившиеся заходы медведей в арктические поселки не отражают столь же быстрого увеличения их численности. Дело все в том, что отмечается рост населения на Крайнем Севере, на побережьях и островах арктических морей появляются все новые и новые населенные пункты. Активизировалось мореплавание в высоких широтах. Нередко и сами северяне провоцируют белых медведей своим поведением. Именно в последние десятилетия проявилась тенденция «завязать дружбу» с этим зверем, покормить его, приручить, сфотографироваться с ним на память и чуть ли не в обнимку. Проявление такого рода «гуманизма», по существу, оказывает «медвежью услугу» и белым медведям и человеку. Ведь звери-попрошайки или «помоечники» чаще всего и превращаются в наглых вымогателей, а то и в людоедов.

— Везде ли в населенных пунктах надлежащие санитарные условия?

— Одна из причин захода зверей в населенные пункты — небрежное содержание полярниками помоек, разного рода свалок пищевых отходов, а также небрежное хранение на складах продовольствия. Отсюда рождаются и конфликтные ситуации между зверем и человеком.

— Всегда ли одинаково опасны белые медведи?

— Пожалуй, более опасны те, которые в силу каких-то причин лишены возможности добывать свой естественный корм — тюленей, или те, что потеряли чувство опасности по отношению к человеку. Большую опасность таит встреча с раненым медведем, со зверем, защищающим свою добычу, или с медведицей, имеющей медвежат. При прочих равных условиях более смелы, решительны и опасны взрослые самцы этих зверей.

— А как возрастает или уменьшается степень опасности для человека в разные сезоны года?

— Чаще всего конфликтные ситуации возникают зимой, когда звери подолгу голодают. В поисках корма они чаще подходят к человеческому жилью и смелее себя ведут. В темную полярную ночь человек чаще сталкивается с медведем «нос к носу». Следует также иметь в виду, что степень опасности этого хищника в значительной мере зависит от поведения самого человека. Приближающегося излишне любопытного зверя во многих случаях удается отогнать выстрелом вверх, брошенным камнем и даже окриком. Самое опасное — пытаться убежать от него: в таких случаях белый медведь часто устремляется в погоню за человеком. Медлительность зверя очень обманчива, в беге на короткой дистанции или вверх по склону он имеет явные преимущества.

— Савва Михайлович, как же все-таки уберечься от нападения белого медведя?

— Практика и специальные исследования показывают, что универсального средства защиты от белых медведей нет и не может быть. В первую очередь необходимо предотвращать любые контакты зверей с людьми за счет ликвидации или надежной изоляции помоек к свалок. Особо назойливых и опасных зверей следует отстреливать Необходимые меры предосторожности должны принимать и сами полярники.

— Савва Михайлович, если попытаться кратко сформулировать «ко деке поведения», то что бы вы предложили жителям Севера?

— Не пытайтесь приблизиться к белому медведю или к его берлоге, завязывать с ним дружеские отношения, не подкармливайте зверей, не приучайте их к подачкам — это очень опасно!

При неожиданной встрече накоротке, даже если вы безоружны, не пытайтесь убежать от зверя. Лучше сохранять спокойствие, оставаться на месте, криком призывая на помощь, или, медленно пятясь, отступать. Медведя в таком случае может отпугнуть звон металлических предметов, выстрел из ракетницы, лучше — под ноги медведю. Полярной ночью, выходя на улицу, берите с собой заряженную ракетницу. Там, где медведи обычны, надо держать притравленных по медведю злобных собак. Пути к складам и переходы между домами зимой должны круглосуточно освещаться.

Изолируйте от медведей помойки, свалки отходов, особенно пищевых, склады продовольствия. Пищевые отходы лучше сжигать, обливая горючим.

Помните, что применять против белого медведя оружие можно лишь в случае крайней необходимости. Раненый зверь очень опасен!

Как видите, «кодекс поведения» не так уж сложен. Соблюдение его будет способствовать мирному сосуществованию в Арктике белого медведя и человека. В конечном счете это позволит сохранить в природе зверя, которого можно назвать лучшим украшением арктических льдов.

В последние годы существенно осложнились взаимоотношения человека с птицами. Почему это происходит? Что предпринимается для того, чтобы смягчить наши взаимоотношения с пернатыми? За ответом мы обратились к профессору, доктору биологических наук Валерию Дмитриевичу Ильичеву.

— В экологии человека все большее значение приобретают его взаимоотношения с животным миром, в частности с птицами. Эти взаимоотношения носят сложный, многоплановый характер, подчас неблагоприятный как для человека, так и для птиц.

— Валерий Дмитриевич, очень обострилась в наши дни проблема «птицы и авиация». Об этом нередко сообщает и отечественная, и зарубежная печать. У многих до сих пор на памяти гибель нашего истребителя-перехватчика при столкновении с птицей во время демонстрационного полета в Бурже под Парижем.

— Да, проблема эта очень актуальная. В мире ежегодно сталкивается с птицами около 4000 самолетов. Особенно серьезные аварии происходят в районе крупных аэропортов, прежде всего европейских. Существует даже официальная статистика, согласно которой на определенное количество полетов «планируется» определенное количество столкновений с птицами и официально допускается материальный ущерб. Почти каждое столкновение заканчивается дорогостоящим ремонтом и длительным простоем транспортного средства.

— Известно, что значительные потери по вине птиц несет и энергетика.

— По данным энергетиков, гнезда аистов и грачей, которые они устраивают на опорах линий электропередачи, вызывают аварийные отключения сетей, немалые потери электроэнергии — ведь птицы при сооружении гнезд нередко используют обрезки проволоки, которые и становятся причиной короткого замыкания. Сейчас известно, что массы грачей в Нечерноземье переселились на опоры ЛЭП, а в Закавказье на опорах железнодорожных подстанций устраивают гнезда белые аисты.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее об этой проблеме: «птицы и высотные сооружения». Вероятно, происходит немало роковых для птиц столкновений с различными вышками, опорами ЛЭП, маяками, зданиями?

— Эта проблема тоже злободневна, и я располагаю некоторыми данными на этот счет. Например, ретрансляционная вышка высотой около 400 метров, расположенная в Северной Дакоте в США, в течение пяти миграционных сезонов стала причиной гибели около 1000 птиц, принадлежащих 102 видам, включая редкие. Это лишь один пример. К сожалению, печальный список потерь можно продолжать почти бесконечно.

— Почему все же птицы сталкиваются с высотными сооружениями?

— Дело в том, что чаще всего с ними сталкиваются мигрирующие птицы, поскольку более 90 процентов миграций совершается в ночное время. Конечно, птицы при этом гибнут. Так что освоение человеком высотного пространства сопровождается роковыми для пернатых последствиями. Человек же при этом практически не несет никакого ущерба, так как мягкое птичье тельце, натыкаясь на неподвижный предмет, ничего разрушить не может. Другое дело, если этот предмет летит навстречу с огромной скоростью, как реактивный самолет.

— Но ведь эта проблема давняя. Например, небоскребы и ЛЭП появились сравнительно недавно, а маяки сооружаются многие столетия. Неужели нельзя решить и эту проблему?

— Среди промышленных и архитектурных сооружений маяки должны быть отнесены к числу наиболее давних источников смертельной опасности для птиц. Особую угрозу для них всегда представляли старинные маяки, установленные на морских побережьях Балтийского и других морей — путях интенсивного пролета птиц в осеннее время и весной. У подножия таких маяков служители ежедневно собирали тысячи птичьих трупиков, а также живых, но искалеченных птиц. В тридцатых годах нашего столетия задача предотвращения гибели птиц на маяках была одной из важнейших для орнитологов. В эти годы проводили многочисленные эксперименты с подсвечиванием маяков специальными лампами и прожекторами в целях сделать их — «видимыми» для пернатых, ставили решетки на мощных источниках света. Это в какой-то мере сокращало гибель местных и перелетных птиц.

— Что можно сказать о высотных промышленных сооружениях — ведь они тоже вносят свою «лепту», увеличивая число жертв?

— К сожалению, нужно признать и этот факт. Во второй половине XX века количество промышленных сооружений высотного типа, заполняющих основные коридоры, по которым пролетают мигрирующие птицы, пополнилось заводскими трубами, опорами ЛЭП и высотными зданиями различного типа и назначения. Густая сеть проводов, натянутых в различных направлениях и на разной высоте, заполнила пространство в городах и пригородах, на территории крупных сельскохозяйственных комплексов, вблизи многочисленных энергетических установок. Жилые корпуса и офисы стали строить в основном из стекла или со стеклянным покрытием, или с большими остекленными площадями, которые создают зеркальный эффект и таким образом воздействуют на поведение птиц в светлое время суток.

— Решается ли эта проблема? Если да, то каким путем идут орнитологи?

— Орнитологи ее решают совместно с инженерами. Уже созданы специальные установки и технические устройства, отпугивающие птиц. Интересы птиц учитываются не только при размещении и строительстве высотных сооружений, но и при проектировании.

— Немало жалоб от жителей городов. Они сетуют на то, что птицы наносят ущерб памятникам культуры.

— Да, птицы повреждают многие памятники, загрязняя их пометом. Это вызывает коррозию металлических поверхностей. В крупных городах жителей беспокоит обилие ворон, грачей, галок, сизых голубей. Птицы, кроме того, служат разносчиками некоторых заболеваний, в частности орнитоза. Конечно, в городах пытаются решать эти проблемы: памятники ограждают металлическими решетками, сетями. И все же проблемы остаются. Видимо, нужно в разумных пределах регулировать численность птиц в городах.

— Работники сельского хозяйства тоже жалуются на птиц: большой урон наносят садам и виноградникам.

— За последние годы возникло множество неблагоприятных эколого-хозяйственных ситуаций, связанных с птицами. По предварительным оценкам, скворцы уничтожают около 75 процентов урожая винограда и косточковых, причем страдают, как правило, лучшие, спелые ягоды. Воробьи повреждают зерновые и огородные культуры, дрозды вредят ягодникам и мягким сортам яблок. Существенный вред наносят птицы селекционным станциям, повреждая семена, могущие стать родоначальниками будущих высокоурожайных сортов.

— Видимо, следует отметить, что число ситуаций, в которых взаимоотношения человека и птиц несбалансированны и приносят обоюдный ущерб, непрерывно возрастает.

— Безусловно. Страдают и люди, и птицы. Для птиц это проявляется в сокращении численности многих видов: каждый десятый в настоящее время находится на грани исчезновения. Растет степень общего загрязнения, нарушаются места обитания пернатых, естественная среда нередко заменяется урбанизированными ландшафтами. Все это приводит к обеднению видового и количественного состава пернатых. Для человека несбалансированность взаимоотношений с птицами сопровождается значительными материальными потерями. Настало время оптимизировать эти взаимоотношения.

— Какова же наша стратегия?

— Она не может выражаться в уничтожении видов, которые временно и локально приносят нам ущерб. Взять тех же скворцов. Да, они наносят человеку ущерб на виноградниках и в садах. Но в иных местах и при иных условиях эти птицы исключительно полезны. Скворцы выедают скопления пешей саранчи — до 80 процентов. В период гнездования стая скворцов изымает до 100 тонн биомассы саранчи. Пара птиц очищает от непарного шелкопряда 70 и от дубовой листовертки 40 деревьев. Так что пернатые — наше народное достояние, наши верные помощники в борьбе с вредными насекомыми и грызунами. Например, одна сова сберегает государству в год тонну хлеба — это косвенный подсчет. Хлебом сова не питается, но за год она потребляет такое количество мелких грызунов, которое за это время уничтожает тонну зерна. Развесив пять — семь синичников на одном гектаре сада, можно на треть уменьшить количество химических обработок и, следовательно, снизить степень загрязнения среды обитания. Но не будем забывать, что птицы в то же время — наши конкуренты в экологическом пространстве. Они наносят нам немалый ущерб.

— Как же выйти из создавшейся довольно сложной ситуации? Чтобы и птиц сохранить, и свои интересы соблюсти?

— Выход один: надо научиться управлять поведением птиц, перераспределять их по территории. Это и в наших интересах, и в интересах птиц. Необходимо воздействовать на массовые скопления пернатых с помощью специальных технических устройств — экологических средств управления поведением (ЭСУП). Они разрабатываются в специальном научно-техническом учреждении. В него входят несколько академических и отраслевых институтов, конструкторских бюро, вузов и предприятий.

— Есть уже результаты этой совместной работы?

— Да, уже создано несколько приборов — биоакустических синтезаторов.

Что может, например, один из таких приборов — «Барс»? Прежде всего он способен отпугивать птиц с большой площади — там, где они особенно нежелательны. Летающая и радиоуправляемая модель хищной птицы также эффективно воздействует. Другие приборы воспроизводят звуки, которых в природе не существует. Но эти звуки созданы из отдельных элементов птичьего голоса, наиболее информативных и важных для птиц, поэтому в комбинации они дают очень высокий эффект при отпугивании и рассеивании птичьих скоплений от хозяйственно важных объектов. Приборы также стимулируют развитие эмбрионов в яйце, что позволяет эффективно использовать их в птицеводстве, дичеразведении и охране природы.

— Что дает применение таких приборов?

— Достигается главное: птицы перестают наносить ущерб, а сами при этом остаются живыми.

Используя технические устройства типа ЭСУП, мы, несомненно, улучшаем, оптимизируем наши отношения с птицами.

периодической и научной печати было опубликовано немало статей о массовом заболевании пчел в разных странах. Болезнь эта — варроатоз. Ученые ищут способы ее укрощения. Что уже удалось сделать? Каковы рекомендации ученых? Эти и другие вопросы мы задали доктору ветеринарных наук Анатолию Михайловичу Смирнову.

— Видимо, вначале все же нужно сказать о том, что значат для нас пчелы, — сказал ученый. — Тысячи лет работают эти насекомые на человека, дают нам мед, воск, пергу — обработанную пыльцу растений, прополис — пчелиный клей, маточное молочко и целебный яд для приготовления различных лекарств. Трудолюбивых пчел во все века хвалили люди, их воспевали поэты.

— Но это, как известно, не вся польза, которую они приносят, а лишь небольшая ее часть.

— Да, это так. Сбор пчелами меда — поистине героический труд. В пору обильного взятка пчела весом 100 миллиграммов несет в своем зобике каждый раз до 45 миллиграммов нектара. Для этого ей приходится посетить сотни, а то и тысячи цветков. Прилетев в улей, она отдает нектар пчелам-приемщицам и снова летит в сад, лес или поле за новым взятком. И так целый день. При посещении цветков пчелы еще и опыляют их, что способствует повышению урожаев. Известно более 150 видов растений, опыляемых пчелами. Польза растениеводству от них в 10–12 раз превышает пользу от собранного ими меда и выработанного воска.

— Кто же из пчел наиболее трудолюбив?

— В большой пчелиной семье работают все, кроме матки, занятой пополнением семьи, и нескольких сотен самцов-трутней. Рабочие пчелы, а их в сильной семье летом бывает до 60 тысяч, инстинктивно выполняют все трудовые процессы, необходимые для поддержания нормальной жизни семьи. Однако напряженный ежедневный труд приводит к тому, что продолжительность жизни рабочих пчел невелика: летом 30–40 суток. За лето в пчелиной семье сменяется несколько поколений рабочих пчел.

Заслуги пчел перед людьми более чем очевидны. Неудивительно, что им поставлены три памятника: один в Польше, а два в Японии.

— Но давайте обратим внимание на беспокоящую всех пчеловодов болезнь этих насекомых — варроатоз. Что это за болезнь и как с ней бороться?

— Известно, что только здоровые пчелы способны быть продуктивными.

Варроатоз неожиданно стал одной из важнейших проблем мирового пчеловодства. Это тяжело протекающее заболевание личинок, куколок и взрослых пчел, вызываемое наружным паразитом — клещом. Впервые самки клеща варроа были найдены на теле дикой индийской пчелы на Яве энтомологом Эдвардом Якобсони и детально описаны А. Удемансом в 1904 году.

— Где впервые наблюдали случаи поражения медоносной пчелы?

— В Китае. К нам возбудитель этого заболевания занесен оттуда. Первые очаги варроатоза были зарегистрированы в 1964 году на пасеках Дальнего Востока в районе города Ильмана. По данным Международной организации пчеловодов, в настоящее время это заболевание широко распространено на земном шаре.

— В чем, по-вашему, причины вспышки этой болезни?

— Прежде всего в интенсивном освоении природы в районах Юго-Восточной Азии, сокращении гнезд дикой индийской пчелы. В конце прошлого и начале нынешнего столетий в эти районы начали интенсивно завозить европейскую медоносную пчелу как более продуктивный вид. Взаимоотношения же между этими двумя видами пчел конкурентные, причем победителями всегда выходят более сильные семьи европейской медоносной пчелы. Разворовывая медовые запасы из гнезд дикой индийской пчелы, медоносные пчелы имели контакты с клещом варроа, который, найдя благоприятные условия, быстро приспособился к паразитированию в местах их обитания.

— Человек как-то повинен в распространении варроатоза?

— К сожалению, повинен. Дальнейшему распространению клеща из зон его первичного обитания способствовали бесконтрольные перевозки и пересылки пчел и маток.

Возможна передача клещей с больных пчел на здоровых при контакте тех и других на цветках растений. Клещ варроа, как и многие другие клещи, может транспортироваться не только пчелами, но и другими насекомыми — шмелями, осами. Вне пчелиной семьи клещи живут до 40 дней.

— Каковы последствия этого заболевания?

— Поражение пчел клещом приводит к гибели их куколок, рождению нежизнеспособных насекомых, появлению уродливых особей — без крыльев, конечностей, с деформациями брюшка, груди. Больные пчелы, личинки и куколки выбрасываются из улья. Количество полноценных трутней в семьях снижается, уменьшается срок жизни маток, рабочие пчелы становятся мельче обычных. Снижаются на 80 процентов опылительная и медособирательная способности пчелиных семей. Погибают не только семьи, но и целые пасеки. Это заболевание наносит огромный экономический ущерб.

— Представьте нам, что называется, крупным планом клещей варроа.

— Самка клеща размером чуть более полутора миллиметров, коричневатого цвета. Ее тело сильно сплющено, овальной формы — напоминает плод каштана или краба. Самец размером около миллиметра, тело почти округлое, серо-бело-го или желтоватого цвета. Клещи имеют шесть пар ног с мощными присосками на конце, покрыты длинными волосками, которые позволяют клещу фиксироваться на теле пчелы во время полета: волосками он зацепляется за опушение пчелы. Клещ виден невооруженным глазом. Его легко обнаружить на личинках и куколках трутней и на взрослых пчелах.

— Какова биология клещей?

— Она изучена достаточно полно. Самки клеща проникают в расплод пчел на пятый-шестой день его развития — перед запечатыванием сотовых ячеек. В одной ячейке может располагаться одна или несколько (до 18) самок. Они приступают к яйцекладке в возрасте пяти дней и могут откладывать от 2 до 38 яиц каждая. За летний сезон одна самка способна дать до 40 поколений клещей. Полный цикл развития у самок девять, у самцов семь дней. Летом самка клеща живет до трех месяцев, зимой — до восьми. Клещи, имея колюще-сосущий аппарат, высасывают кровь у взрослых пчел, трутней и их личинок. Размножаться и питаться они предпочитают на трутневом расплоде.

— Какие существуют меры борьбы с клещами?

— Пчел нужно содержать в сухих ульях, своевременно обеспечивать их кормами. Особенно важно следить за наличием перги, так как наблюдается большая потеря пчелами белка. В настоящее время отечественной наукой предложено достаточно много эффективных средств борьбы с этим заболеванием: фенотиазин, варроатин, тимол, а также термический метод. В комплексе с зоотехническими и биологическими приемами рекомендуются применение строительной рамки, благодаря которой можно удалять из гнезд пчел клещей варроа вместе с трутневым расплодом, устройство безрасплодных отводков и другие новшества.

— Мы были на пасеках в Подмосковье и на Урале. Пчеловоды применяют различные кислоты. Вы поддерживаете этот метод борьбы с клещами?

— В последние годы успешно применяются на пасеках муравьиная и щавелевая кислоты. Ученые обратили внимание на случаи освобождения от паразитов перьевого покрова лесных птиц, «купающихся» в муравейниках, а также на отсутствие или незначительное поражение клещом варроа семей пчел, расположенных на лесных участках с большим числом муравьиных гнезд. Муравьиная кислота содержится в хвое ели, крапиве, фруктах, выделениях муравьев. В микродозах она находится в натуральном меде. Поэтому был разработан довольно простой способ ее применения.

— Как правильно использовать кислоту?

— Пакет с кислотой следует поместить в пчелиные семьи весной дважды с интервалом в 72 дня и сроком на 5 дней, а осенью — однократно на такой же срок.

— А что делать в другое время года?

— Летом эффективны для борьбы с клещами два препарата: варроатин в аэрозольной упаковке и двухпроцентный раствор щавелевой кислоты. Пчел опрыскивают средством «Росинка». Осенью лучше применять растительные препараты, например КАС-81, добавляя их в сахарный сироп; они не сокращают продолжительность жизни идущих на зимовку пчел.

— В Башкирии на одной из пасек мы видели, как пасечник смазывал плотную бумагу вазелиновым маслом и клал ее на дно улья. Что этим достигается?

— В системе мер борьбы с варроатозом важно использовать в ульях выдвижные сетчатые поддоны или плотные листы бумаги, хорошо смазанные вазелиновым маслом. Дело в том, что клещи, опадая с пчел на дно улья, не все погибают и способны вновь прикрепиться к проходящим мимо особям. А при попадании масла у них закупориваются дыхальца, и они погибают.

Для профилактики и успешной борьбы с варроатозом и другими болезнями важно соблюдать на пасеках санитарные меры, обеспечивающие содержание здоровых сильных пчелиных семей и в конечном счете — получение высококачественных продуктов пчеловодства.

Мы летели над косой. Три цвета было под нами: зеленый — леса на косе, голубой — море и залив, желтый — дюны.

Дюны чем-то напоминают пирамиды. Они придают косе необычный вид: среди буйной зелени лесов вдруг пустыня. Это самые высокие дюны в Европе, их гребни выступают более чем на 60 метров. Когда смотришь на них со стороны, они кажутся «на одно лицо». Но на самом деле они разные и по форме, и по цвету.

Есть «зеленые» дюны, обильно поросшие растительностью, «серые» — лишь с незначительным травяным покровом и «белые» — живые, подвижные.

Дюны все время меняют очертания. За год песок перемещается в сторону залива на несколько метров. Когда взбираешься на дюны, ощущение такое, будто находишься в пустыне. Может быть, вид этих дюн вдохновил известного ученого Вильгельма Гумбольдта на такие строки: «Коса такая своеобразная, что ее обязательно надо увидеть, как Испанию или Италию, если хотим удивить свою душу чудесными видами природы».

Как образовалась Куршская коса? Разные мнения на этот счет у ученых. Одни считают, что она возникла после гигантского тектонического толчка, другие — что в результате длительных природных процессов.

Несколько тысячелетий назад здесь был залив древнего Литоринового моря. Течение несло сюда песок от размытых берегов, который и создал такую косу. Реки старались смыть его обратно в море, а волны приносили все новые и новые порции песка.

Песчаная «рука» отделила от моря лагуну, которая стала Куршским заливом. Когда-то коса представляла собой настоящую Сахару. Ветер, реки, птицы приносили сюда семена трав, кустарников и деревьев, и здесь появилась жизнь. Четыре тысячи лет назад на косу пришли люди и вмешались в этот природный процесс. Сначала им нужны были только дрова для костра, а потом потребовался дом, к тому же оказалось, что в этих местах можно пасти и скот. Не понимая последствий, человек выступил на стороне ветра и песка, помог им вновь обрести свободу. И песок пришел в движение. На тех местах, где были вырублены деревья и вытоптаны скотом травы, песок, гонимый ветром, стал засыпать дома. Люди отступали, уходили туда, где еще сохранились деревья и травы. И снова валили деревья, строили дома, выпасали скот. Песок снова подступал к их домам.

Всю историю существования на косе люди боролись с песком. Но наконец-то они поняли, что вернуть жизнь косе могут только леса, и стали не только брать у природы, но и отдавать ей, помогать восстанавливаться. Первым на помощь природе пришел почтмейстер Давид Кувертас. Посаженные им деревья защитили поселок Ниду и почтовую дорогу от сыпучих песков.

Сегодня Куршская коса обжита человеком. Здесь расположены рыбацкие поселки, курортные городки. Через всю косу тянется асфальтированное шоссе. Руками человека здесь посажены деревья и кустарники.

На косе немало разнообразных животных — зверей, птиц, насекомых, пресмыкающихся, а в омывающих ее водах обитают морские и пресноводные животные.

Путешествуя по косе, приезжий всегда обратит внимание на обилие наклоненных в сторону от морского побережья сосен. Нет, не человек их так посадил — это работа ветра, дующего со стороны моря. Мы видели немало таких деревьев, особенно старых.

Чудотворной называют лесники горную сосну, которой засажена вся коса: корни мощные, идут вглубь и вширь, невысокая, густая — не упадет и в ураганный ветер. Правда, она не дает деловой древесины, но зато крепко держит сыпучие пески. Благодаря этой сосне на огромных площадях они остановлены.

Прекрасный сувенир Куршской косы — кусочек янтаря. Стоит пройтись по берегу у кромки воды, и обязательно найдешь хоть небольшой желтовато-коричневого цвета осколочек. А после шторма иногда можно найти янтарь величиной с кулак, но, правда, такие находки довольно редки. Больше попадаются янтарные осколки с копеечную монету.

Кусочек янтаря — осколок древней смолы. Обычно считают, что природный янтарь желтый. Это не совсем так. Исследователи насчитали 350 цветов и оттенков янтаря, изредка встречается зеленый и красный, есть даже белый и черный. Особенно ценятся учеными и коллекционерами инклюзии — янтарь, в котором заключено насекомое или остатки растений, которым более 30 миллионов лет. По этому поводу великий Кант сказал: «Комарик! Если бы ты мог заговорить, наши знания были бы богаче». Действительно, такие находки дают немало информации ученым. Ведь и насекомые, и растения, застывшие в янтаре, — это вестники давних эпох. Они дают представление о формах жизни, существовавших на Земле много миллионов лет назад.

Конечно, янтарь — не единственный трофей туристов, отдыхающих на косе. Здесь отменные ягодники, обилие грибов. Всех коса одаривает из своей природной кладовой. Но кто-то должен за ней и ухаживать, приводить в порядок.

Мы побывали в Куршском лесном хозяйстве. Познакомились с его директором Галиной Ивановной Фаев-ской. Ей доверена судьба лесов, что покрывают косу на протяжении 47 километров в пределах Калининградской области.

Лесхоз хорошо оборудован. Здесь административные здания и жилой поселок, аккуратные дорожки, клумбы, беседки. Все сделано со вкусом, с выдумкой.

Галина Ивановна провела нас по лесным угодьям. В лесхозе шесть тысяч гектаров леса, можно сказать, рукотворного. Чтобы не нарушить почву, сеянцы высаживают вручную, под каждый для лучшей приживаемости подсыпают несколько килограммов глины — ведь песок на косе почти безжизненный, в нем 99 процентов кварца.

Где лес — там и животные. Крупных животных сюда специально никто не завозил. Они пришли сами. Лоси легко переплывают мелководный Куршский залив, а по берегу пришли кабаны. Есть здесь и косули. Косулю или лося нередко можно увидеть из окна автомобиля. Животные привыкли к частым встречам с людьми и перестали бояться человека. Галина Ивановна сказала, что даже днем легко увидеть таких пугливых и осторожных животных, как кабаны, причем их можно и покормить.

Большая группа вепрей обитает рядом с современным поселком Рыбачьим. Кабаны появляются в окрестностях не только в сумерках, но и в светлое время суток. Нас это заинтересовало. Увидеть диких кабанов в лесу — это редкость. А тут можно даже подкормить их.

Мы дождались вечера и вышли на окраину поселка. Ждать пришлось недолго. Вскоре в кустах послышались шорохи и едва слышное похрюкивание. И вот на поляне появился вепрь. Это была самка. Она внимательно посмотрела в нашу сторону, принюхалась.

Мы стали бросать ей кусочки хлеба. Довольно осторожно она приблизилась к месту подкормки и начала подбирать хлеб. Из кустов вскоре выбежали поросята, пять или шесть, и дружной стайкой бросились к матери.

Какой тут начался пир! Можно было подумать, что о нас животные позабыли. Но нет — мать все время была настороже.

И вот все подобрано. В руках у нас корочки хлеба. Приблизятся кабаны или нет? Кабанята охотно подбегают к нам, хватают корм — и быстрее к матери. А она так и не подошла — осторожность взяла верх.

Нам рассказали, что иногда кабаны появляются и в самом поселке. Животные привыкли к подачкам. Но кроме подкормки их привлекает в поселок, видимо, и обилие домашних свиней — как-никак родственники.

Надо сказать, что появление диких кабанов вблизи жилья человека небезопасно. Животные могут нанести серьезные травмы тем, кто их подкармливает. Не следует забывать, что это очень сильные и подвижные звери. И поведение их непредсказуемо.

Были случаи, когда кабаны выходили на шоссе. Движение прекращалось. На дорогу из автобусов выходили туристы и подкармливали животных. Не всегда такие встречи обходились благополучно, иногда животные бросались на людей. Конечно, лучше было бы, чтобы человек не приваживал их к себе, своему жилью. Пусть вепри обитают в естественных местах. Безусловно, приятно общаться с дикими животными. Но это небезопасно.

На косе нужно следить и за численностью диких животных, так как кормовые возможности здешних мест не безграничны, а перенаселенность этой небольшой территории уже имеет негативные последствия. Немало здесь уже лосей и кабанов, возрастает численность косуль. Дикие животные уничтожают посадки, съедают подрост, поэтому их численность нужно регулировать. Без животных лес мертвый, но и чрезмерное их количество тоже вредно для него.

На косе поселилась большая колония серых цапель. В заливе для них корма вдоволь. Это различные пресноводные обитатели, в основном рыба.

Гору, где живут цапли, местные жители назвали «горой цапель», а весь лес вокруг колонии — «птичьим лесом».

Очень бережно в лесхозе относятся к маленьким нашим помощникам — муравьям. Каждый муравейник взят на учет и огорожен. Так их предохраняют от кабанов, которые раскапывают муравейники и лакомятся яйцами и личинками насекомых.

Недавно на косе появились бобры. Как и другие животные, они пришли сюда самостоятельно. Одна бобровая семья поселилась в самом людном месте — недалеко от гавани. Рядом у причалов десятки рыболовецких судов. Но бобрам такое соседство с человеком не помеха. Корм и строительный материал эти грызуны берут в ближайшей роще и сплавляют по узким каналам, которые проделали на берегу.

Мы воочию убедились, что здесь, на Куршской косе, люди проявляют заботу о природе.

Есть на Земле несколько мест, где пролетающие птицы собираются в один мощный поток. Такие места называют «мостами перелетов». В Европе их всего два, один — на границе Турции и Болгарии, другой — на Куршской косе.

Куршская коса известна орнитологам всего мира. Именно здесь, в поселке Рыбачьем, создана Биологическая станция — один из крупнейших научных центров по исследованию миграций птиц. Впервые здесь было налажено и массовое кольцевание птиц.

Доктор биологических наук Виктор Рафаэлович Дольник подробно рассказал нам о работе орнитологов.

Место для полевого стационара орнитологов выбрано в 20 километрах от поселка. Здесь самое узкое место косы и во время весенних и осенних перелетов наибольшая концентрация птиц. Стационар занимает три гектара, заросших молодым сосновым лесом.

Здесь находятся лаборатории орнитологов, пять стационарных ловушек, несколько вольер для птиц. Ловушки для птиц сконструированы сотрудниками Биостанции. Высота ловушки 20 метров, ширина 40 и длина 100 метров, с виду это гигантский сачок из мелкоячеистой сети, ворота обращены в сторону, откуда летят птицы. Ловушки не отпугивают подлетающих птиц.

Птицы мигрируют днем и ночью. Ночные путешественники — стрижи, славки, дрозды, зарянки, пеночки, камышовки. В огромные стаи собираются скворцы и голуби. Врановые птицы — грачи, галки, вороны — очень осторожны. В сети они попадают редко. Ястреба в стаи не объединяются, летят поодиночке.

В лесу птиц много как весной, так и осенью. Они кормятся, отдыхают, многие перекликаются, но немало и молчаливых.

Мы наблюдаем за птицами из укрытия. Птицы летят волнами. Живой их поток буквально над нашими головами. Мелких птиц можно увидеть на высоте до 200 метров, выше невооруженным глазом их уже не различить. Но основной поток птиц выше.

На косе большинство птиц летят днем. Немало пернатых попадает в ловушку в утренние часы. Пойманных птиц орнитологи переносят из ловушек в лабораторию в специальных садках.

Наблюдаем за работой Раисы Николаевны Беловой и Анатолия Петровича Шаповалова.

— Кто попал в сети?

— Зяблики, чижи.

— Сколько всего?

— Около двухсот.

— А вчера сколько поймали?

— Вчера сети, к сожалению, были пусты.

— Что повлияло?

— Плохая погода: низкая облачность, сильный ветер. Бывают перерывы и в миграциях птиц.

— А пиковые ситуации в вашей работе бывают?

— Конечно. В иные дни в сети попадает от пяти до семи тысяч птиц.

— И всех успеваете окольцевать?

— Обязательно.

— Видимо, птицам довольно неприятна процедура, когда им надевают на лапку кольцо, взвешивают. Все ли они одинаково ведут себя во время кольцевания?

— По-разному. Чижи спокойны, зяблики суетятся, нервничают.

— Какие данные вы снимаете с птиц во время этой процедуры?

— Измеряем длину крыла, определяем жирность, пол, возраст. Все это нас интересует.

Анатолий Петрович достал из садка зяблика, стал делать замеры. Раиса Николаевна заносила все данные в дневник.

— Ловушка номер пять, — произносит Анатолий Петрович, — крыло 92 сантиметра, вес 23 грамма, кольцо номер 33, жирности нет.

И так — о каждой пойманной птице. Пришло время выпускать зяблика. Орнитолог разжал ладонь. Пожалуй, секунду птица была в оцепенении, затем с невероятной ловкостью и быстротой вспорхнула и скрылась в ближних зарослях. Было видно, как зяблик сел на ветку и, к нашему удивлению, пропел свою замысловатую песенку.

— Анатолий Петрович, с какой целью вы обращаете внимание на жировые запасы птиц?

— Дело в том, что активность у птиц тем выше, чем больше у них жира, который является своеобразным топливом во время полета.

Интересовались мы и тем, как ведут себя птицы после выпуска. День-другой они отдыхают, приходят в себя от стресса, а затем продолжают полет как ни в чем не бывало.

С Виктором Рафаэловичем Дольником мы побывали на осмотре дальних ловушек. Издали в лучах заходящего солнца сети чем-то напоминают паруса.

— Настоящие паруса, — подтвердил ученый. — При сильном ветре трудно работать, а в штормовую погоду сети приходится опускать на землю, иначе ветер их порвет.

— Скажите, почему птицы летят над косой? Чем их привлекает это место?

— Птицы летят всюду, но здесь их направление полета вдоль побережья Балтийского моря с северо-востока на юго-запад. Такое же направление имеет и коса. Полет птиц и направление Куршской косы совпадают, поэтому большинство птиц предпочитают лететь над косой, а не над морем.

— На каких высотах они летят?

— На разных: от нескольких метров над землей до двух с половиной километров. Многие летят так низко потому, что их прижимает к земле ветер.

— Какие птицы здесь пролетают?

— Обычные лесные виды — зяблики, юрки, синицы, чижи, пеночки-веснички, скворцы, дрозды, немало врановых птиц, есть среди летящих и пернатые хищники — ястреба, совы. Всего на косе обнаружено 283 вида птиц, из них более 100 видов здесь гнездятся, остальные пролетные или залетные.

— Вам удалось установить, куда летят птицы?

— В разные регионы. Многие зимуют в Западной Европе, скворцы — в Англии, зяблики — в Испании, Португалии, Франции. Чижи направляются в Альпы, коньки, юрки, пеночки летят в Италию. Славки, сорокопуты, соловьи, ласточки зимуют в Африке, чечевицы — в Индокитае.

— Из каких мест они прилетают? Где живут летом?

— Большинство проводят лето на северо-западе европейской части — от Ботнического залива до Приуралья. Скворцы обитают в Прибалтике. Зяблики гнездятся в Карелии и других районах. Совы прилетают из Архангельской, Кировской и Пермской областей.

— Наблюдаются большие скопления птиц?

— Да, прилетают большие стаи, особенно врановых и певчих птиц. Мы видели огромные скопления галок, грачей, скворцов, зябликов, чижей.

Орнитологи рассказали нам, что в погоне за добычей в ловушки залетают хищники, например ястреба-перепелятники, и тогда в камерах бывает переполох. Залетают мелкие соколы, луни. Совы попадают в ловушку ночью. Их ловят, имитируя писк мыши.

Удивляет орнитологов то, что иногда в сети попадают дальневосточные птицы — корольковая пеночка, синехвостка и степные. Правда, их немного, единицы. Скорее всего, это ошибка миграции.

При нас в сети попали сойки — очень нарядные птицы. Они обитают вблизи жилья человека, поэтому менее осторожны, не проявляли беспокойства даже тогда, когда ученые их брали в руки. А чуть кто зазевается — тут же получит удар острым клювом. Ловушки соек не пугают. Залетевшая внутрь сойка тут же распотрошит нескольких мелких птиц, если те в ловушке. Мы были свидетелями такой драмы. В нашем присутствии эти птицы расправились с двумя зябликами.

В ловушки попадают не только птицы, но и насекомые — стрекозы, бабочки. Они летят к югу и в дни интенсивного лета идут непрерывным потоком. Именно тогда немало их залетает в ловушки.

Случайно могут оказаться в сетях и крупные животные — лоси, косули, кабаны. Но их не беспокоят, и утром они выбираются оттуда самостоятельно.

— Виктор Рафаэлович, традиционный вопрос: почему птицы мигрируют?

— Животные по-разному приспосабливаются к окружающей среде, к сезонным изменениям климата. Многие насекомые переживают зиму в спячке, под корой, некоторые звери тоже впадают в спячку. А птицы улетают в более благоприятные места, где тепло и есть корм. Грешно было бы им не использовать крылья и способность летать.

— Почему же они не остаются, скажем, в той же Африке, ведь там всегда тепло?

— Дело в том, что на севере природа готовит для пернатых к лету огромные запасы корма, а это основа их жизни. Ведь в той же Африке прилетные птицы вступают в конкуренцию с местными видами, и всем птицам корма все равно не хватило бы.

— Здесь вы занимаетесь только кольцеванием птиц?

— Мы изучаем и энергетику пернатых, их навигацию, способы ориентации.

— В какие дни осени наблюдается пик пролета пернатых?

— В конце сентября — начале октября.

Высота перемещения полета, скорость перемещения, построение стаи — все интересует орнитологов. Телеоптика помогает ученым фотографировать птиц в полете, а радары — количественно оценить перелетных птиц и определить, какой вид пролетает в данной местности. Радары помогли, например, выяснить, что основная масса птиц летит на высоте от 600 до 1500 метров.

Здесь накоплен огромный материал о местах зимовок птиц, путях их полетов, скоростях перемещения, сроках миграции многих видов. Около двух миллионов окольцованных птиц — это почти 150 видов! Орнитологи получили за это время более 25 тысяч возвратов колец — довольно высокий показатель.

Благодаря кольцеванию удалось установить, сколько живут те или иные виды. Так, воробьиные живут недолго, до трех лет. Большинство птиц орнитологи кольцуют именно в этом возрасте. Возраст шесть-семь лет для зяблика — это уже, как говорит Дольник, не просто птица, а «личность», хотя ему известны зяблики и постарше, одиннадцатилетние, но это, пожалуй, предельный возраст для воробьиных в естественной природе.

На биостанции ведется работа по изучению ориентации и навигации перелетных птиц. Теперь известно, что птицы ориентируются по солнцу, звездам, чувствуют магнитное поле, слышат инфразвуки.

Куршский залив довольно обширный, его длина 93 и ширина 46 километров. Залив пресноводный, мелкий, в самом глубоком месте пять метров. Вода хорошо прогревается, насыщена кислородом. Реки приносят в залив немало корма, поэтому и «урожай», как нам сказали, рыбаки собирают хороший.

Мы побывали у рыбаков и вместе с ними выходили в залив на лов рыбы. В пути нас сопровождали чайки. Пожалуй, на Куршской косе и вокруг нее чайки — самые массовые из птиц. Их немало на берегу Балтийского моря, но еще больше на побережье залива. Это неизменные спутники всех рыболовецких судов. Они сопровождают рыбаков, когда те уходят на лов рыбы и когда возвращаются. Под крики нескольких десятков чаек мы и вышли на промысел.

Рыбаки жили на косе испокон веков. Промышляли на Балтике и в заливе. В море ходили за салакой, сельдью, лососем и за морским зверем — байкальской нерпой. Но сейчас охота на тюленей запрещена. Слишком редкими стали эти звери и попали на страницы Красной книги.

Конечно, мы интересовались, что ловят рыбаки в Куршском заливе, каковы уловы, не скудеет ли голубая нива. С интересом узнали, что в заливе до 150 видов рыб, в основном пресноводных.

Рыбаки еще с вечера расставили сети и теперь будут проверять, что попалось. Сети ставятся на мелководьях. Судно бросает якорь поодаль, а к сетям люди направляются на моторных лодках.

После осмотра сетей рыбаки возвратились к судну. В их лодках несколько ящиков, наполненных рыбой, но бригадир недоволен уловом.

— Негусто, — сетует он.

— А что так?

— Улов зависит от погоды. Сегодня хорошая погода и плохой улов, а заштормит, он будет другим.

Ящики с рыбой выгрузили на палубу. Стали сортировать. Тут и лещи, немало окуней, есть немного судаков. Попалось несколько угрей, на наш взгляд, довольно крупных, о чем мы и сказали бригадиру.

— Нет, это не угри — мелочь, — ворчит он, — с полкилограмма каждый. А здесь мы вылавливали трехкилограммовых.

— Но и попалось их немного.

— Да, почти не стало угрей в Куршском заливе.

Рыбаки рассказали, что в последние годы если за один выход на промысел в сети попадает хотя бы десяток-другой угрей, это хорошо. Они заметили, что не стало молоди этой ценной рыбы. В чем дело? Рыбаки предполагают, что это связано с прокладкой высоковольтного кабеля по дну пролива, соединяющего Куршский залив с Балтийским морем.

Мощное магнитное поле стало, видимо, препятствием на пути миграции угрей. Но это, очевидно, только одна из причин. Время от времени по всему побережью Куршско-го залива наблюдают такую картину: весной во время паводка волны выбрасывают на берег немало мертвой рыбы. Явление это объясняют так. Весной с полей реки смывают немало химических удобрений, и их концентрация в Куршском заливе повышается. Конечно, это губительно сказывается на численности всех обитателей водоема. Рыбе буквально нечем дышать в мелководном заливе. Это и приводит к замору рыбы.

Такое экологическое бедствие — еще одно напоминание: все в природе взаимосвязано. Небрежное хранение химикатов на полях за сотни километров от залива, чрезмерное насыщение ими полей наносят урон всему живому.

Куршский залив очень продуктивен. Уловы здесь стабильны. Конечно, благополучие водоема зависит от того, как им пользоваться. Рыбаки должны думать не только о том, чтобы выловить как можно больше рыбы, но и о том, как сделать, чтобы ее было вдоволь у наших детей и внуков. Нормы улова устанавливает здесь рыбинспекция. Регламентированы размеры промысловых рыб — рыбаки забирают не всю рыбу из сетей, а также ячеи сетей — для различных рыб они разные. Благодаря этому добывается рыба определенных размеров. А какую рыбу Куршского залива можно назвать «царь-рыбой»? Рыбаки нам сказали, что это лещ. Он их кормилец, основной промысловый вид. Но запасы некоторых рыб уменьшаются. Меньше стало сига, рыбца, угря.

Лет тридцать назад одна бригада за день добывала более полутора тысяч килограммов. И какой это был угорь — в руку толщиной и длиной больше метра! Сейчас он стал мелкий, да и намного меньше его теперь.

При нас рыбаки поймали несколько небольших «зеленых» — так они называли угрей. Угря ловят, сказали нам, когда он достигнет в длину 40 сантиметров, мало попалось в сети еще и потому, что сейчас осень: наступают холода — и угри залегают. Мы обратились к рыбакам.

— Иногда говорят о фантастической живучести угрей.

— Да, они могут жить без воды более суток. Видели, как угри переползали по росной траве ночью или утром из одного водоема в другой.

— А эти будут ползать по траве?

— Конечно, только полейте траву водой.

Рыбаки уже переложили нескольких угрей в ведерко с водой. Мы перенесли его на лужайку и поставили в нескольких метрах от кромки воды. Как нам советовали, полили траву водой и выпустили парочку угрей. Те сразу поползли, как змеи, по направлению к воде. Не прошло и минуты, как они очутились в водоеме и уплыли.

Этот импровизированный эксперимент с угрями на берегу Куршского залива наглядно подтвердил, что угри, перебираясь из водоема в водоем, преодолевают десятки метров по суше. Но как они ориентируются? Наша парочка поползла не в сторону от воды, а прямехонько к заливу. Надо сказать, что угорь во многом еще биологическая загадка.

Рождаются угри в Саргассовом море у Бермудских островов. Крошечные личинки плывут по Гольфстриму через Атлантику к берегам Балтики. Если личинки были размером семь миллиметров, то к устьям рек уже приплывают маленькие рыбки. Из особей, которые входят в реки, развиваются самки, оставшиеся в море угри становятся самцами. Самки по рекам, а нередко по суше переползают в другие реки и озера, где остаются жить до 9—12 лет; такие особи достигают в длину более метра и весят пять — семь килограммов. Когда приходит срок дать жизнь новому потомству, они собираются в обратный путь — уходят в море в направлении к Бермудским островам. За ними следуют самцы. И здесь, в Саргассовом море, дав жизнь новому поколению, родители погибают. Такова судьба не только угрей, но и других рыб. В частности, лососей.

Нида — небольшой и очень красивый курортный городок, раскинувшийся на берегу Куршского залива. Здесь мы встретились с нашим давним другом, кинорежиссером и оператором Пятрасом Абукявичюсом. Он снимает фильмы о природе своего родного края уже более 30 лет, за это время снял около 50 научно-популярных и игровых фильмов.

У Пятраса немало любимых мест, но Куршская коса занимает в его творчестве особое место. Именно здесь он снял многосерийный игровой фильм с участием дрессированного медвежонка по кличке Нида. В этом сериале наряду с актерами участвовали и животные — рыси, волки, барсуки, лисицы, лоси, бобры и, конечно, бурые медведи.

— Пятрас, почему главного героя своего фильма вы назвали Нидой?

— Недалеко от города Ниды я снимал свой первый фильм о приключениях медвежонка. Мы и назвали его Нидой.

Медвежонка нашли не сразу. Сначала взяли дрессированного из цирка, но съемки с ним не пошли. Попробовали еще одного, тоже осечка. Не работали дрессированные медведи в природных условиях. Тогда Пятрас взял крохотного медвежонка и воспитал его. Приучил к соседству с другими дикими животными — кабанами, волками, оленями, которые жили в просторных вольерах.

Не все и с этим медвежонком складывалось поначалу гладко. То Нида сбежит в лес — начинаются поиски. Находят и с трудом возвращают на съемочную площадку. Случались и забавные ситуации. Нида никогда не видела бобров, а нужно было снять, как она знакомится с бобровым поселением и у нее начинается дружба с бобренком. Никто не ожидал, что полугодовалый медведь будет так напуган одним только появлением бобра. Пятрас рассказывал, что Нида буквально задрожала, увидев бобра. Но позже стала нападать на него. Прошло немало времени, пока животные подружились.

Иногда Нида показывала характер. Как-то забралась на кухню и утащила кусок масла. Пятрас отобрал у нее лакомство. И тут Нида укусила его за руку, правда несильно, крови не было. Нида ревела, пугала Пятраса, но боли ему не причиняла, хотя зубы у нее острые. Видимо, играла со своим хозяином.

Нида снялась более чем в десяти фильмах, на это ушло три года.

Медведица стала взрослой — сильным, матерым и опасным зверем.

Пришлось передать ее в зоопарк.

Пятрас Абукявичюс решил показать нам «свою» косу — так, как он ее видит. Вместе с ним мы осмотрели леса Веринги. Поражают чистота природы, ухоженность леса. Аккуратные тропы в лесу, хорошо оборудованные смотровые площадки. На одной из них, расположенной на высоком лесистом холме, мы сделали остановку. Отсюда хорошо была видна коса, покрытая густым ковром деревьев и кустарника, справа — Балтийское море, слева — Куршский залив. Глаз не оторвать от такой красоты!

— Существует режим заповедника на косе? — задали мы вопрос.

— Это ландшафтный парк, но у него все функции национального парка.

Здесь сохраняется весь природный комплекс с его растительным и животным миром.

Мы посетили удивительный парк. Место, где он расположен, называется «Гора ведьм». На туристских тропах там установлены десятки деревянных скульптур. Большинство из них — герои литовских народных сказок. Немало в этом парке и животных.

Побывали мы и в Морском аквариуме. Он находится в северной оконечности Куршской косы. Когда-то в том месте была крепость, о чем свидетельствуют остатки мощных стен и массивные стволы орудий прошлых веков, которые лежат у входа. Теперь это экспонаты музея.

У входа в музей-аквариум посетители встречаются с группой пингвинов. Эти красивые и забавные птицы, конечно, экзотика. Пингвинов привезли рыбаки из Антарктиды и с некоторых океанических островов. Птицы время от времени степенно расхаживают по просторной вольере, потешая ребятишек и взрослых. Но самое интересное за стенами крепости. Там обилие прекрасно оборудованных аквариумов. Именно они дают возможность посетителям заглянуть под воду, хоть немного пообщаться с обитателями глубин.

Более 100 видов рыб Балтийского моря и Куршского залива собраны в аквариумах. В центральном бассейне обитают крупные морские рыбы. В морской экспозиции изобилие форм и красок. Здесь прекрасная коллекция раковин — 3500 экспонатов из всех морей мира! Рыбаки дарили музею ракушки, морских звезд и ежей, добытых ими в Карибском море, Мексиканском заливе, Центральной и Восточной Атлантике, Японском море. Хочется сказать добрые слова всем тем, кто создавал этот Морской музей, где воплотились мастерство и вкус созидателей. Нам сказали, что музей помогала строить буквально вся Клайпеда. При его создании был учтен опыт других подобных музеев в Севастополе, Батуми, Санкт-Петербурге, Риге.

И вот мы снова в Ниде. Как хорошо спланирован этот курортный городок! Он утопает в зелени и цветах, нет здесь однообразных прямолинейных улиц, дома «вписаны» в окружающую природу. А чуть вышел за околицу — и вот они, дюны.

— Пятрас, чем тебя привлекают эти места?

— Прекрасна Куршская коса! Не-ринга оригинальна и красива всегда. Я люблю бывать здесь в любое время года.

— Были неожиданные встречи с животными?

— Конечно. Помню, как я установил мировой рекорд в беге… от лося. Но зверь оказался джентльменом, только вспугнул меня. Немало я снял на косе птиц, кабанов, лисиц, косуль и зайчиков.

— А какие дюны!

— Надо беречь эту красоту, ведь не зря косу называют «Северной Сахарой».

В Восточной Африке, на самом экваторе, расположена Кения. Это одна из немногих стран, где сохранилась первозданная природа с уникальным животным миром. Но звери там обитают практически только в национальных парках. Самый большой из них — Цаво. В его создании принимала участие Дафни Шелдрик. Одной из ее обязанностей было ухаживать за детенышами разных животных, оставшихся без родителей. Об этом она очень увлекательно рассказала в своей книге «Сироты Цаво», которая была издана и в нашей стране. Вероятно, многие из тех, кто прочитал эту прекрасную книгу, хотели бы побольше узнать о ее авторе, взявшем на себя столь гуманную миссию.

На вопрос: «Если бы вам пришлось начинать все сначала, выбрали бы вы тот же путь?» — Дафни Шелдрик отвечает утвердительно.

— Когда имеешь дело с дикими животными, неизбежно сталкиваешься с трудностями, — говорит она, — и все же эта жизнь приносит не только огорчения и разочарования, но и радости. А радость вознаграждает за все труды.

О своих питомцах, которые стали героями ее книг, она рассказывает очень увлеченно.

— Это был особый период в моей жизни. Все время, пока мы жили в национальном парке Цаво, мне постоянно приходилось заботиться об осиротевших зверятах, которых мы подбирали повсюду. Это были в основном детеныши разных животных, которых либо задрал какой-нибудь хищник, либо те, чьи родители погибли по другим причинам. Мы приносили таких зверят в дом. Мне было особенно приятно, когда я могла заменить им мать. Воспитывая их, я начинала понимать их мысли, чувства, словом, узнавала о них то, что в других условиях было бы невозможно.

Для меня, например, было очень интересным длительное знакомство со слонихой. Она и сейчас живет в тех местах. Ей уже более 20 лет, а когда я с ней познакомилась, ей было всего два года. В результате этого знакомства я очень много узнала о жизни и повадках слонов. Мне также довелось ухаживать за маленькими носорогом, антилопой, буйволом и многими другими зверятами. Все они выросли на моих глазах. Непосредственно общаясь с ними, можно узнать, как они реагируют на окружающее, как меняется их настроение, то есть то, чего никогда не увидишь, наблюдая их только на расстоянии. Вместе с тем, воспитываясь у нас, наши питомцы были абсолютно свободными. Некоторые из них покидали нас навсегда, другие периодически приходили и уходили, а были и такие, которые оставались жить рядом с нами. В общем, всем им был предоставлен выбор.

А начиналось все так. Мой муж впервые приехал в Цаво в 1949 году. Мы поселились среди совершенно дикой природы. Там тогда не было ни дорог, ни домов, ничего. Девид начал создавать парк — строить дороги, запруды, охотничьи домики, административные здания, словом, все, что было необходимо. Мы столкнулись с немалыми трудностями — ведь большую часть времени мы проводили тогда вдали от дома, жили в палатке.

Но мне нравилась такая жизнь.

Нам еще приходилось вести борьбу с браконьерами. Я помогала Девиду допрашивать нарушителей, вести всю документацию и выполнять обязанности секретаря. А когда мы находили осиротевших зверенышей, я должна была ухаживать за ними, заменить им мать. Девид очень хотел спасти им жизнь, и я делала все возможное, чтобы поставить их на ноги. При этом они не должны были утратить и способность вернуться потом в свою стихию. За эти годы через наши руки прошло большое количество зверей. Мы имели возможность наблюдать за ними на протяжении долгого времени.

— Какие трудности пришлось еще преодолевать?

— Не хватало воды — приходилось и с этим сталкиваться. Решали проблему быстрого роста численности слонов и искали причины их массовой смертности. Заботились об увеличении потомства отдельных видов животных и об охране окружающей среды. Я счастлива, что мне довелось близко познакомиться с самыми разными животными и хорошо их изучить, потому что в этом деле нельзя оставаться равнодушным.

Наш дом примыкает к территории национального парка, который находится на окраине кенийской столицы. В этих местах немало диких зверей. Некоторые из них — наши частые гости. Одни приходят чем-нибудь полакомиться, другие — попить воды из небольшого водоема, что рядом с домом, третьи — полизать соль, которую мы специально выкладываем для животных.

Очень частые «посетители» — две дикие кабанихи. Они сестры. Одну из них мы назвали Учительницей — она очень покладистая и общительная. Я ее часто подкармливаю, и она уже в течение нескольких недель не отходит далеко от дома. Постоянно приходит еще одна семья кабанов. Мать появилась здесь совсем еще маленькой, как только мы въехали в этот дом. Она была тощая и голодная. Я стала ее кормить, и она быстро поправилась. Затем у нее родился сын, потом дочь, а затем — еще трое поросят. Теперь они всей семьей регулярно навещают меня. Очень интересно наблюдать за ними.

Каких животных я люблю больше всего? На это трудно ответить. Они все совершенно разные и неповторимые в своем роде. Особый характер, например, у слонов, то же можно сказать и об антилопах. Одно время у нас жила антилопа-импала, которую мы взяли совсем крохотной. Она прожила у нас десять лет и за это время родила еще девять детенышей. Ее потомство выросло уже среди дикой природы и нас к себе близко не подпускало. Но мы постоянно следили за ними, не вмешиваясь в их жизнь.

Что касается слонов, то у меня к ним особая симпатия — ведь у них так много общего с человеком. Они примерно так же взрослеют. У них такая же продолжительность жизни. Они «интеллектуалы» и умеют тонко чувствовать — испытывать счастье, переживать горе, злиться и быть очень терпимыми, то есть им присуще много черт, свойственных человеку.

Если говорить о моей литературной работе, то я не считаю себя писательницей, хотя опубликовано уже несколько моих книг. Просто я пыталась рассказать о своей жизни в Ца-во, описать интересные случаи и курьезные ситуации, с которыми мне пришлось столкнуться. Наша жизнь была необычайной: мой муж в течение 30 лет работал егерем, и нам постоянно приходилось находиться в самом тесном контакте с дикими животными. За это время я вырастила и отпустила на волю большое количество зверей. Среди них были слоны, носороги, двое маленьких мангуст, антилопы и другие. А когда ты становишься их приемной матерью, то очень многое о них узнаешь. И мне захотелось написать для своих детей разные истории, связанные с этими животными. Так появилась моя первая книга — «Сироты Цаво».

Затем я решила изложить историю создания национального парка Цаво. Это была моя вторая книга. А когда мы покинули Цаво, я написала еще две книги — «Моя четвероногая семья» и «Слониха Элеонора», которые предназначены для маленьких читателей.

Все мои книги о животных, выращенных нами в Цаво. Эти книги не претендуют на научность, да я и не ставила перед собой такой цели. Но мне есть что рассказать о животных, потому что я прожила среди них всю свою жизнь, начиная с детства. У моего отца была ферма, а мои старшие братья работали егерями. Таким образом, я всегда была рядом с природой. Мне думается, что я знаю о характере и повадках многих животных гораздо больше, чем некоторые ученые. Это потому, что трудно по-настоящему их изучить, наблюдая только на расстоянии. Нужно долгое время находиться с ними в близком контакте, жить их жизнью, их эмоциями. Именно об этом мне и хотелось рассказать, дать понять людям, что дикие животные тоже имеют право на свою жизнь, но они, к сожалению, часто беззащитны перед человеком. Мне хотелось бы привить людям чувство сострадания к животным, показать, что звери, как и люди, умеют чувствовать и переживать. Я знаю, что это не совсем научный подход, но я имею право так говорить, потому что посвятила этому всю свою жизнь. Я убеждена, что животные могут радоваться и грустить, что большинство из них тяжело переносят потерю любимого или любимой и глубоко преданы семейным узам, как и мы. В отличие от горожан, которые живут в многоэтажных бетонных домах, моя жизнь прошла на природе. И я хотела поделиться с этими людьми тем, чего они лишены в своей жизни.

Когда живешь в Африке, трудно планировать свое будущее. Тем не менее я хочу написать книгу, в которой попытаюсь обобщить весь свой жизненный опыт, — что-то вроде мемуаров. Но речь в ней будет идти главным образом о животных, потому что моя жизнь всегда была связана с ними. Конечно, она в чем-то будет повторять предыдущие, но я собираюсь добавить в нее еще многое из того, что туда не вошло.

Во многих странах мира существуют зоопарки «наоборот». Там животные привольно разгуливают на свободе, а люди смотрят на них из «клеток», то есть из автомобилей или автобусов. Разумеется, территория такого зоопарка огорожена надежным забором, чтобы звери не разбежались. Но внутри они могут двигаться свободно. А как же хищники? Они тоже свободно перемещаются. Конечно же львы, тигры, медведи, волки отделены от травоядных довольно прочной оградой. Это сделано для того, чтобы они не вздумали охотиться на своих соседей — косуль, антилоп, оленей и других зверей.

Такие зоопарки во всем мире называются африканским словом «сафари». И то, что они есть в теплых странах, неудивительно. Но вот за последние годы такие зоопарки появились и в европейских странах, где климат, как известно, умеренный. Об одном из них нам рассказал Виктор Михеев.

Австрийский зоопарк-сафари находится в 30 километрах от столицы — Вены. К нему добираются на электричке или на автомашинах.

У домика-кассы остановка. Из окна автомобиля или автобуса каждый желающий попасть в зоопарк платит за вход 120 шиллингов (примерно 10 американских долларов). У въезда, где сторож проверяет входные билеты, посетителей встречают три ламы. Они без страха подходят вплотную к автомашинам и требуют лакомства. Чаще всего им дают печенье или булочку. Ламы все время проводят у въездных ворот, пока они открыты и в парк въезжают все новые посетители.

Самый большой интерес посетители сафари проявляют, естественно, к хищным зверям, довольно обширны вольеры, где обитают львы. Мы застали хищников во время трапезы. Львов, как и тигров, здесь кормят мясом один раз в день. При нас служащий парка кидал им большие куски свежего мяса из железной клетки, в которой его привозят на буксире автомашины и там оставляют. Вот последний кусок выброшен львам — и звери с поживой разбредаются по укромным местам. Служащего тотчас вывозят из львиного вольера. Процесс кормления организован просто и, главное, безопасен.

В среднем лев или львица съедают в день семь килограммов мяса. На свободе, в африканских саваннах, львам часто приходится голодать много дней: не так-то легко иногда догнать и убить антилопу или зебру. Но если охота удалась, то голодный лев может за один раз съесть до 30 килограммов мяса.

Любопытно, что на свободе продолжительность жизни львов в среднем около 10 лет, а в неволе, в зоопарке, почти вдвое больше, некоторые доживали до 34 лет.

В австрийском сафари рядом с львами соседствуют тигры, но их места обитания разделяет высокая и прочная металлическая решетка, В отличие от львов, которые всегда живут семьями — прайдами, где несколько львиных семей, — тигры и бродят в лесу, и охотятся в одиночку. Только тигрицы ходят со своими детенышами несколько месяцев, пока те не вырастут.

Бенгальские тигры крупнее львов, но ненамного. Если взрослый лев весит около 200 килограммов, то тигр — примерно на 20 больше. За один раз голодный тигр может съесть до 35 килограммов мяса — так говорят сотрудники зоопарка.

В отличие от львов тигры чаще нападают на людей. Но это обычно или раненные охотниками особи, или обессилевшие звери, которые не могут охотиться на быстрых травоядных животных. Живут тигры меньше львов — всего около 20 лет.

В австрийском сафари больше всего обитателей степных районов, питающихся травой и разными злаками. Очень любопытны зебры. Зебра — крупное животное, весит около 400 килограммов, то есть в два раза тяжелее, чем взрослый лев. Но зебры, надо отметить, часто становятся добычей львов.

В парке все травоядные живут на одной территории, защищенной от хищников стальными решетками. В часы раздачи корма все травоядные сбиваются в одно большое стадо. Никто из них не пытается оттеснить или отогнать особей другого вида. Кормятся дружно, усердно подбирая с земли комбикорма, приготовленные специалистами парка. Ни крошки не остается на земле.

Как и на свободе, здесь рядом с зебрами часто пасутся антилопы-гну. В Африке они обычно образуют многотысячные стада. Вес антилопы достигает 270 килограммов. Аборигены африканских саванн называют этих зверей «дикими коровами». Антилопу-гну отличают нечто вроде гривы вдоль позвоночника и довольно длинная борода. У антилопы тонкие ноги, и она может бегать со скоростью более 50 километров в час. Травоядных животных — антилоп, зубров, горных и других козлов — в парке немало.

Наибольшее внимание посетителей привлекают слоны, жирафы и носороги. В парке в просторном загоне обитает пара африканских слонов. Как известно, это самые крупные наземные млекопитающие: вес взрослого африканского слона может достигать более шести тонн, а рост — четырех метров. Индийские слоны меньше по размеру. В природе слоны живут до 70 лет. Питаются эти гиганты ветками деревьев и кустарников, корой, но охотно поедают также сено, любые фрукты и овощи. На воле живут стадами, иногда до 1000 особей, в Африке, как считают, в настоящее время на воле обитают около 300 тысяч слонов.

Соседи слонов — жирафы. Ни одно животное не держит так высоко голову — почти в шести метрах над землей. Хотя жираф травоядное животное и у него нет клыков и когтей для защиты от хищников, но ни львы, ни леопарды или другие «охотники» африканских саванн не рискуют нападать на этого великана: ударом ноги жираф может сломать хребет или раскрошить череп льву.

В зоопарке у жирафов пополнение — на свет появился малыш. Новорожденный весил около 70 килограммов, а ростом был около двух метров, сейчас он уже подрос. На воле жирафы живут семьями. Средняя продолжительность их жизни около 25 лет.

Жирафы считаются травоядными животными, но предпочитают они все же листья и ветки деревьев, причем особенно любят листья акаций. Этих животных правильнее было бы назвать «листоядными».

Носорогов в австрийском сафари всего два. Как известно, в Африке обитают два вида носорогов — черный и белый. Оба стали редкими и занесены в Международную Красную книгу. Водятся эти гиганты на территории Судана, Уганды, ЮАР и в других странах.

У загона с парой черных носорогов довольно многолюдно — посетителей привлекает необычный вид этих животных. Рог у отдельных особей достигает в длину больше метра. Внутри он не имеет костной основы и состоит из вещества кератина, который входит в состав волос.

Носорог — второй по величине обитатель африканских саванн, он весит до четырех тонн. Продолжительность его жизни до 50 лет.

В зоопарке вместе с травоядными живут и африканские страусы. К зверям они стараются не приближаться, держатся в редколесье. Нередко затевают активные игры, убегая друг от друга с приличной скоростью. Говорят, что в африканских саваннах эти нелетающие птицы пересекают открытые пространства со скоростью более 50 километров в час. Когда страус бежит, длина его прыжков достигает трех метров, и это при весе почти 150 килограммов и росте три метра. Австрийское сафари привлекает посетителей не только возможностью понаблюдать за дикими животными с близкого расстояния.

К обширной и тщательно огороженной территории, где свободно разгуливают хищники, а рядом обитают травоядные и куда проехать можно через тщательно охраняемые двойные ворота, примыкает «Парк приключений». По существу, это небольшой обычный зоопарк. В нем звери содержатся в клетках или просторных вольерах. Из хищников здесь есть пумы. Их нельзя выпускать туда, где находятся львы и тигры. Пумы могут преодолеть проволочные заграждения — они отменные верхолазы — и наброситься на других животных.

В соседней вольере, закрытой со всех сторон, содержат мартышек. На воле этих обезьян было бы очень трудно удержать — они разбежались бы по всему зоопарку.

Одно из самых привлекательных мест для ребят в «Парке приключений» — большая клетка, которую можно было бы назвать клеткой «погладь меня». В нее может войти каждый, самостоятельно открыв дверь. Нужно только не выпустить какое-нибудь животное. Закрыв за собой дверь, вошедший в клетку может кормить, гладить животных и даже играть с ними. Разумеется, львов и тигров там нет, в основном — козочки и оленята. Правда, живет там и верблюжонок. Контакт человека с животными здесь самый непосредственный. Не случайно эту клетку называют еще «контактной». Естественно, что больше всего в ней детей. Самые маленькие — с родителями на всякий случай: вдруг какой-нибудь козленочек начнет бодаться и обидит ребенка.

Сафари-парк предлагает посетителям еще два зрелища: дельфинарий и цирк. В дельфинарии показывают дрессированного дельфина по кличке Гирл и двух морских котиков.

Ежедневно на территории парка дается цирковое представление в небольшом закрытом помещении под полотняным куполом.

Обычно оно имеет экзотическое название. В цирке также показывают дрессированных попугаев.

На память о посещении парка каждый может сфотографироваться с живым львенком на руках. Для этого оборудована специальная декорация в клетке, и здесь же дежурит фотограф. В клетке три львенка в возрасте двух-трех месяцев. Это тот возраст, когда львята по своим повадкам и характеру мало чем отличаются от обычных домашних кошек.

В «Парке приключений» оборудованы и другие аттракционы для юных и взрослых посетителей. Малышей можно покатать на пони. Вся семья может «поговорить» с попугаями. Для взрослых имеется большой ресторан в африканском стиле. Есть даже площадки для игры в гольф для тех, кто предпочитает этот вид отдыха. Очевидно, для разнообразия администрация зоопарка организовала выставку моделей судов разного назначения. Аттракцион называется «Ноев ковчег».

Все аттракционы, кроме катания на пони, бесплатные, точнее, их оплата входит в стоимость входного билета.

По своему статусу парк-сафари — обыкновенное частное коммерческое предприятие. Работает на полном хозрасчете, самоокупаемости и на основе самофинансирования. От государства и местных властей никаких субсидий создатели этого оригинального учреждения не получали и не получают. Более того, звери «дают доход» даже государству. За годы своего существования, а парк был открыт в 1972 году, было выплачено более 60 миллионов шиллингов в государственный бюджет в качестве налога на прибыль.

Главный источник самофинансирования — входная плата. Кроме того, сафари продает другим зоопаркам Европы родившихся здесь животных. Как говорят служащие парка, у них размножается большинство «населения» этого живого уголка.

На зиму всех теплолюбивых животных переводят в закрытое помещение, кроме тех, которые могут переносить мягкую зиму этих мест. Средняя температура января здесь плюс один градус, правда, случаются и кратковременные заморозки до минус 15 градусов.

Самофинансирование используется в первую очередь на закупку кормов для животных. В год хищники съедают около 100 тонн мяса, разумеется, такого, которое не предназначено для продажи людям. Травоядные поглощают более 400 тонн сена и около 100 тонн зерна, овощей и фруктов.

Чистота, порядок, вежливость и предупредительность персонала — все это свидетельствует о высокой культуре этого учреждения. Его существование и благополучие зависят от того, сколько посетителей побывает здесь в летний сезон. Поэтому все служащие, а их здесь около 120 человек, стараются изо всех сил, чтобы посетители были довольны и посоветовали другим побывать в зоопарке.

Парк существует и развивается недалеко от столицы Австрии. С каждым годом здесь увеличивается разнообразие животных.

Их удается сохранять здоровыми несмотря на непривычный для большинства из них климат Центральной Европы.

Индия, ее природа вот уже много веков волнует народы других стран, притягивает к себе, словно магнитом, путешественников, натуралистов и конечно же зоологов.

Несколько лет в этой стране работал известный ученый, орнитолог Владимир Михайлович Галушин. Каждый год, возвращаясь на родину в отпуск, он приходил к нам, чтобы рассказать немало интересного о животном мире Индии.

Предлагаем вам одну из встреч с ним.

— Владимир Михайлович, все путешественники в прошлом и сейчас в один голос подчеркивают экзотику, красочность и, конечно, необычность природы Индии. А каковы ваши впечатления?

— Самое главное впечатление — чувство восторга, восхищения природой Индии. Она очаровывает человека надолго, меня покорила навсегда. Больше всего поражают богатство и разнообразие животного мира на территориях, практически полностью освоенных человеком Разного рода антропогенные ландшафты — от крестьянских полей и крохотных деревенских прудов вплоть до столицы страны — буквально насыщены животными, сотнями видов зверей и птиц. К примеру, только в Дели и его окрестностях отмечено более 400 видов птиц, из которых примерно 150 гнездятся. О птицах Дели написаны две большие книги.

— Сколько всего видов птиц в Индии?

— Согласно наиболее полной десятитомной сводке «Птицы Индии и Пакистана» Салима Али и Диллона Рипли — свыше 1200 видов. Стало быть, в столице Индии и ее окрестностях обитает треть, а гнездится около 12 процентов видового разнообразия орнитофауны. Это очень высокий показатель! В данном случае речь идет о видах относительно обычных или даже многочисленных. Редкостные даже в Индии тигры, к счастью, не бродят по улицам Дели.

— В этой связи как обстоит там дело с редкими видами животных?

— Есть в этой стране, как и везде, виды редкие и даже исчезающие. Это, во-первых, животные крупные, объекты нещадной, с позволения сказать, «спортивной» охоты в колониальном прошлом или жертвы злостного браконьерства во времена относительно недавние: тигр, носорог, олень Давида, большая индийская дрофа и другие. Во-вторых, редкими становятся виды, способные жить только в строго определенных местах обитания.

— Стенобионты, по терминологии экологов.

— Так вот, при изменении условий, например при вырубке лесов или распашке целины, стенобионты исчезают. Их сохранение возможно только при охране мест обитания. Для этих целей в Индии учреждено немало национальных парков и заповедников.

— Какой из них произвел на вас, как орнитолога, неизгладимое впечатление?

— Конечно, я бывал не во всех национальных парках и заповедниках. Но вот Бхаратпурский заповедник мне посчастливилось посетить несколько раз.

Этот заповедник известен также под именем Кеоладео Гхана. Он расположен к югу от Дели, неподалеку от Агры, где стоит всемирно известный беломраморный мавзолей Тадж-Махал. Заповедник небольшой, около 30 квадратных километров. Он охватывает систему мелководных, обычно до одного метра глубиной, водоемов, разделенных дамбами и заросших густой водной растительностью. Специфика водоемов в том, что они временные: в мае — августе заполняются обильными муссонными дождями, а к марту уже пересыхают. Это резко выраженная цикличность — от фантастической, какой-то нереальной насыщенности жизнью прудов и лужиц до опустевших, внешне совершенно безжизненных такыров — поражает тех, кто бывал здесь в разные сезоны.

Бхаратпур — райский уголок для птиц: водоплавающих, пастушковых, куликов, журавлей, голенастых, хищных, зимородков. В октябре — январе их здесь буквально миллионы.

В заповеднике давно ведутся исследования птиц под руководством патриарха индийской орнитологии доктора Салима Али. О здешних пернатых написано немало статей. И все же богатство животного мира Бхаратпура поистине удивительно и неописуемо.

Самая для нас интересная птица — белый журавль, или стерх. Известно, что в Бхаратпуре издавна существует одна из двух зимовок стерхов, гнездящихся в нашей стране в низовьях реки Оби. Известно и то, что численность зимующих здесь стерхов неуклонно падает. В связи с этим поддержание такой уникальной зимовки имеет международное значение как один из важнейших факторов сбережения небольшой, всего около полусотни птиц, обской популяции стерха.

Здесь можно увидеть многотысячные стаи водоплавающих птиц — уток, гусей, лысух, которые прилетают на зимовку из Сибири. В отличие от стерха для водоплавающих Бхаратпура — одно из лучших, но все-таки не единственное место в Индии, где можно неплохо провести зиму. Муссонных временных озер немало на Индо-Гангской равнине. Даже в 20 километрах от Дели есть такие озера, и на них всю зиму держатся такие же многотысячные стаи сибирских водоплавающих птиц.

Конечно, в заповеднике немало хищных птиц. Здесь обитает крупный хищник орлан-долгохвост. Я бы назвал его птицей-загадкой, притом нашей, отечественной, фауны. В чем ее загадочность? В самом главном: живет она у нас или нет?

— Такие ситуация оправданы, когда речь идет о мелких незаметных пичугах или о птицах, которые лишь изредка встречаются у самых границ нашей страны. Но чтобы загадкой стал огромный орлан, ареал которого охватывает значительную территорию?

— Орлан-долгохвост — ближайший родственник широко распространенного у нас орлана-белохвоста. У взрослого, точнее, старого белохвоста хвост действительно снежно-белый, а у долгохвоста — с темной полосой. Оба вида редкие, занесены в нашу Красную книгу. Действительно, на карте ареал орла-на-долгохвоста захватывает обширные пространства от низовий Волги до Алтая и даже до Южного Прибайкалья. На этих территориях долгохвостое хотя и редко, но все же встречают, в том числе весной и летом, изредка даже парами. Но поразительный факт: за последние полстолетия не найдено ни одного достоверного жилого гнезда орла-на-долгохвоста в пределах указанного ареала. Ни одного! Да и прежние находки надежно не документированы. Такое положение все чаще порождает сомнения в том, что орлан-долгохвост действительно у нас гнездится. Объяснение же его летних встреч, возможно, связано с орланами-долгохвостами в… Индии. В самом деле, орлан-долгохвост заканчивает гнездование к февралю — марту, когда муссонные водоемы в Индии пересыхают, рыба исчезает, водоплавающие птицы начинают откочевывать к северу.

Не лишено логики предположение, что орланы, возможно и вместе с молодыми, тоже начинают в это время послегнездовые кочевки, но не к югу, как большинство наших птиц, а, напротив, к северу, где в это время в изобилии корм — и рыба, и птица. Но это пока заманчивая гипотеза.

Все аргументы в ее пользу либо негативного свойства — не найдено достоверных гнезд долгохвоста на севере, либо логического. Идеальной проверкой этой гипотезы было бы мечение, желательно цветными крылометками, орланов-долгохвостов на гнездовьях в Индии и организация тщательных наблюдений за ними летом у нас.

— Да, Владимир Михайлович, птичий мир таит в себе немало тайн. Их еще предстоит разгадать орнитологам. Но животный мир Индии богат ведь не только птицами, но и другими животными. К слову, сколько видов млекопитающих и рептилий обитает в этой стране?

— Рептилий — около 300, млекопитающих — не менее 500 видов. Мне припоминаются стаи нахальных обезьян, макаков-резусов, в некоторых парках и пригородах Дели. Множество в городах симпатичных, хотя и нервозно-крикливых пальмовых белок. Они очень похожи своими полосатыми спинками на бурундуков.

Наши соотечественники, работающие в Индии, а особенно их ребятишки только так этих зверьков и называют — бурундучками. Сходство их с сибирскими бурундуками поразительно! Изредка встречал я в индийских городах и диких мангустов. Обилие «священных» коров, которые свободно перемещаются по улицам больших и малых городов.

— Какие из животных особо почитаемы?

— Пожалуй, обезьяны. Лангуры — звери очень почитаемые. Это положительные персонажи всемирно известного народного эпоса «Рамаяна». Герой поэмы благородный Рама беспрерывно сражался со злыми демонами и прочими недругами. Так вот, в одном из таких кровопролитных сражений в самую решительную минуту на помощь Раме пришло войско обезьян под предводительством своего вождя Ханумана, обеспечившего решающую победу Раме.

Описание обезьян в «Рамаяне» совпадает не с обликом попрошаек макаков, а с благородным обликом красивых лангуров. На этом основании обыкновенному лангуру присвоено индийское имя: Хануман.

— Как выглядят лангуры? Чем питаются?

— Обыкновенный лангур — довольно крупная серебристо-серая обезьяна с черным лицом. Сидящий лангур высотой до 75 сантиметров, хвост до метра длиной. Самцы весят до 20 килограммов, то есть в три раза больше обычных макаков-резу-сов. Живут лангуры в лесах, садах и парках группами по 20–25 особей. Стая возглавляется самым сильным самцом. Питаются они плодами, листьями, цветами деревьев.

Обезьяны, в особенности лангуры, почитаются повсюду в Индии как потомки воинов, пришедших на помощь высокочтимому Раме. Правда, плодами такого покровительства пользуются в основном макаки, примазавшиеся к легендарной славе лангуров. Поэтому, наверное, макакам позволяется безобразничать повсюду — грабить поля и сады, выпрашивать или даже отнимать у доверчивых туристов орехи и прочие лакомства, жить везде, где заблагорассудится.

— Какие факторы, по вашему мнению, более всего определяют процветание животного мира Индии?

— Я убежден, что главная причина благополучия индийских птиц и зверей рядом с человеком — традиционная, тысячелетиями воспитанная благожелательность самого человека. Доброе отношение подавляющего большинства индийцев ко всему живому — фактор огромной значимости в охране живой природы.

— Владимир Михайлович, может создаться впечатление, что в этой стране нет острых проблем в деле охраны природы, животных.

— Конечно, они есть. И их немало. Достаточно сказать, что в Индии интенсивно сводили леса. Сегодня они сохранились лишь на пяти процентах территории страны. Или бесчисленные стада домашних буйволов — это настоящий бич индийских заповедников, в том числе и Бхаратпура. Все это негативно сказывается на природе…

Но подоплека всего этого — реальные проблемы сугубо экономического характера. Дерево в Индии — огромная ценность и как строительный материал, и как топливо. Потому и вырубали леса, что дерево заменить было нечем. Стада домашнего скота — тоже обязательный компонент жизненного уклада населения. А нехватка пастбищ — причина пресса на заповедники.

Сейчас правительством Индии, местными властями принимаются меры, в том числе экономические, по обеспечению оптимальных эколого-экономических отношений населения и окружающей среды.

— А отношение к природе населения? Ведь оно тоже неоднозначно?

— Мне хочется подчеркнуть особенность характера индийцев, которую мне в других странах наблюдать не приходилось: исходную доброжелательность к живым существам. При этом речь идет не о каждом, но о подавляющем большинстве людей. Конечно же вряд ли этим качеством обладали махараджи. В охотничьем упоении сотнями истребляли они тигров, тысячами — гусей и уток. Или взять безжалостных браконьеров, чья «деятельность» стимулировалась безудержным ростом цен на слоновую кость, рог носорога, шкуры хищников на богатых рынках Западной Европы, Северной Америки, Ближнего Востока. Речь идет именно о большинстве населения. Если простого индийца не вынуждают обстоятельства, он никогда не убивает животных бесцельно, просто так, ради забавы. Меня, к примеру, поразил такой факт: за три с лишним года работы в Индии я ни разу не видел ни одного мальчишки с рогаткой. Вот что мне представляется особенно ценным — с малолетства заложенное в каждом индийце доброе отношение к природе.

— Вероятно, не случайно именно в Индии возникло такое уникальное явление, как религия джайнистов с ее не подвластным логике культом живых существ. Это правда, что джайнисты не имеют права убить даже кусающих их москитов?

— Правда. Мы иногда подсмеиваемся над джайнистами. И не без оснований. Конечно, нелепо мести перед собой дорогу специальным веничком, чтобы не совершить тяжкий грех: ненароком раздавить ничтожного мураша. Но в этих крайностях как бы сфокусировалось глубинное уважение права на жизнь каждого живого существа, свойственное всему кодексу индуистских традиций. Эти традиции являют собой, согласно современной терминологии, богатейшую социальную базу для природоохранных мероприятий.

Современный Академгородок как-то неловко называть городком: по территории и населению он под стать крупному районному городу. Здесь множество институтов, тысячи ученых самых разных профилей, движение на основных магистралях довольно оживленное. Академгородок растет и вширь, и ввысь. Куда ни кинь взгляд — всюду новостройки. Но немало здесь и тихих зеленых уголков. Город ученых как бы встроен в лес. Весной и летом в нем не умолкают птичьи голоса. Дышится здесь после Новосибирска легко. Неудивительно: Академгородок — настоящий город-парк.

Нас интересовал Институт цитологии и генетики Сибирского отделения РАН. Хотелось перед поездкой на Алтай, где создается экспериментальное хозяйство института, — сибирская Аскания-Нова, побеседовать с директором института академиком Дмитрием Константиновичем Беляевым.

Мы встретились в сосновом бору. Присели на скамейку. Услышав наши добрые отзывы об Академгородке, ученый повеселел, улыбнулся.

— Все здесь вырастало на моих глазах, — вспоминал Дмитрий Константинович. — Помню, как возводилось каждое здание, появлялись новые улицы. Я ведь здесь с первых дней. Приехал вместе с академиком Лаврентьевым.

— Ваш городок — настоящее царство зелени.

— Ни в одном научном городке не видел такого обилия зелени и цветов. Сколько здесь весной птиц! А как поют соловьи! У нас можно жить и работать.

— Дмитрий Константинович, несколько слов о главных направлениях вашей научной деятельности.

— Они в названии института. Цитология — это наука о клетке, а генетика — наука о законах изменений в наследственности. Я возглавляю лабораторию эволюционной генетики. Меня очень интересует важная научная проблема — доместикация животных, или одомашнивание. Ведь это загадка эволюции. Наши далекие предки одомашнили первых животных где-то около 15 тысяч лет назад. Но как это происходило? Этот великий эксперимент не зафиксирован. История не оставила нам протоколов. И если сейчас мы захотим одомашнить тот или иной вид, нам будет трудно ответить на вопрос: как это сделать? Нужна теория доместикации животных. А ее основы можно создать только благодаря кропотливой работе с живыми моделями.

— С какими моделями вы предпочитаете работать?

— Моя работа связана с лисицей, которая, я считаю, находится на первой стадии одомашнивания. Лисица — родственница собаки и в силу своих природных черт способна сосуществовать с человеком. Ключевой момент одомашнивания — изменчивость поведения. Диких животных, способных идти на контакты с человеком, немного. Скажем, таких, которые могли бы брать корм с рук, процентов десять — пятнадцать. За четверть века работы с лисицами через наши руки прошло около 15 тысяч этих животных. Была проведена тщательная отбраковка тех, что не шли на контакт с человеком. Путем селекции мы создали популяцию лисиц, которые своим поведением напоминают домашних собак.

— Их можно будет увидеть?

— Конечно. Они живут в вольерах на звероферме. У них произошли значительные перемены и в поведении, и во внешнем облике. В дикой природе лисицы приносят потомство, как правило, в феврале, а у нас они размножаются в октябре — ноябре. У них появилась пегость и висячие уши, хвосты закручены. Все это очень характерно для собак.

— Дмитрий Константинович, вы сказали, что провели наблюдение за 15 тысячами лисиц. Сколько же это поколений животных?

— Около тридцати. В истории одомашнивания животных это миг, ничто. Но нам удалось доказать: в результате селекции можно вести целенаправленный отбор различных по поведению животных, в том числе и ручных, идущих на контакт с человеком.

— Пожалуйста, несколько слов о том грандиозном эксперименте, который вы начали проводить на Алтае.

— Не мне вам говорить, что на Земле все больше и больше животных становятся редкими. Их занесли на страницы Красной книги. К этим животным всеобщее внимание. Их просто нужно спасать. Но в эти книги заносят только диких животных. А как быть с домашними, сельскохозяйственными? Многие породы исчезли, другие уже в недалеком будущем могут разделить их судьбу, а ведь те и другие являются носителями уникальных генов. Раз исчезнув, они исчезнут навсегда. На Алтае, в поселке Черге, мы решили создать экспериментальное хозяйство. Там будут собраны многие виды и породы животных. Это начальный этап работы: собрать все, что еще можно сохранить. А следующий этап — начать выводить новые высокопроизводительные породы для различных регионов Сибири. Там вы увидите необычные сочетания. Рядом с зубрами, уларами, сурками — яки, редкие породы овец и баранов, якутские лошадки.

— Сочетание видов и пород действительно необычное. В наши дни некоторые редкие виды сохранились только в зоопарках. Или в таких научных центрах, как Аскания-Нова.

— Возьмите лошадь Пржевальского. Эта дикая лошадь сохранена благодаря Аскании-Нова и Пражскому зоопарку. Теперь оттуда хотят ее переселять в природу. Нечто подобное и мы будем делать. Но это в отдаленной перспективе. А пока надо создать генофонд животных — диких и домашних.

По совету ученого мы побывали на звероферме института. Это обширное хозяйство раскинулось в лесу недалеко от Академгородка.

Здесь обитают несколько тысяч черно-бурых лисиц и более десяти тысяч норок. Под аккуратными шедами — навесами размещены тысячи клеток с животными. Наш гид по «звериному городку» — доктор биологических наук Людмила Николаевна Трут. Она рассказала, что лисиц сюда завезли из Эстонии. Сейчас на звероферме 500 взрослых самок, 150 самцов и более 2000 молодняка. Это потомство почти 30 генетических поколений лисиц.

У диких животных существует три типа поведения: домашний, агрессивный и трусливый. В коллекции ученых доминирует домашний тип лисиц. Именно этих животных Людмила Николаевна нам и хотела показать в первую очередь.

На окраине зверофермы расположен лабораторный корпус с несколькими вольерами животных. Оттуда доносятся резкие лисьи голоса. Мы прошли через лабораторный корпус и очутились в одной из вольер. Повизгивание и тявканье на мгновение прекратились. Из разных углов вольеры на нас с любопытством смотрели лисицы.

— Поля! Лиска! — позвала их Людмила Николаевна.

И хотя рядом с ней были незнакомые люди, одна лисица бесстрашно направилась к своей воспитательнице.

— Это Лиска. Я так и подумала, что она подойдет первой.

Лиска разрешила себя погладить и тут же получила кусочек сыра. За этой сценой конечно же внимательно наблюдали остальные чернобурки, их около десятка. Мы и не заметили, как они оказались рядом, буквально окружили нас. Сыр всем пришелся по вкусу. Каждую лисицу можно было погладить. Но ведь это дикие животные! И столько вокруг незнакомых людей! Тем не менее лисицы охотно шли на контакт с нами. В их поведении не было и тени страха. Это какое-то чудо: дикие животные и такие доверчивые! Мы чувствовали себя так, словно прикоснулись к одной из тайн природы. А ключи к ней подобрали ученые. Делимся своими впечатлениями с Людмилой Николаевной.

— Согласна с вами. Эти лисицы действительно одна из тайн природы. Это совершенно не дрессированные животные, действует только направленный отбор.

— В этой вольере одна лисья семья или несколько?

— Все эти лисицы — дети нашей любимицы Поли. Она очень добрая, покладистая, и потомство у нее такое же.

Несколько лисиц, приняв угрожающие позы и яростно повизгивая, что-то выясняли между собой.

— Довольно обычное явление даже среди членов одного семейства, — пояснила Людмила Николаевна, — внутривидовые конфликты могут возникать из-за пищи, за близость к главе семейства и даже из-за участка в этой вольере.

— Дмитрий Константинович рассказывал о тех изменениях, которые произошли с лисицами в процессе направленного отбора. Действительно, все признаки налицо. Хвосты у них закручены, как у лаек.

— Обратите внимание на окрас меха. Тут и пегость, и звездочки, и бурые пятна. У этих лисиц по сравнению с исходными моделями более короткие ноги. Вислоухость, как у собак.

— Людмила Николаевна, эти признаки появились у них сразу илу на каком-то определенном этапе отбора?

— Можно сказать точно — проявились в десятом генетическом поколении.

Многие из этих морфологически признаков характерны и для домашних животных. Возьмите окрас меха. Пегость есть у многих домашних животных. А закрученные хвосты? У домашней свиньи хвост колечком, а у ее дикого предка — висящий. Как видите, направленный отбор привел к целому вееру изменчивости. У лисиц тридцатого генетического поколения появились устойчивые признаки доместицированных животных.

— Эти лисицы со спокойным, домашним типом поведения. А где находятся агрессивные животные?

— Здесь, неподалеку.

Наш уход никак не отразился на поведении животных в вольере. Они затеяли игру и с веселым повизгиванием носились вдоль ограды.

Людмила Николаевна повела нас к клеткам с агрессивными лисицами. Уже на подходе к ним мы услыхали злобный визг. Накал яростно хрипящих голосов повысился до предела, когда мы приблизились к клеткам вплотную.

Из каждой на нас смотрели ощетинившиеся зверьки с оскаленными мордами и необычайно злыми глазами. Нам приходилось видеть не только в зоопарках, но и в природе львов, гепардов, волков и других хищных зверей. Они рычали и показывали свои мощные клыкастые пасти, но все же не производили такого жуткого впечатления, как эти лисицы.

Людмила Николаевна как ни в чем не бывало открыла дверцу одной из клеток и протянула руку. На кончике указательного пальца был кусочек мяса. Лисица мгновенно отреагировала: схватила не мясо, а тяпнула за палец своими острыми зубами. С пальца брызнула кровь.

— Ничего страшного, — улыбнулась Людмила Николаевна, — в нашей работе и такое случается. Видите: агрессивные звери не идут на контакт с человеком. А трусливую лисицу можно взять даже на руки.

Она обработала ранку йодом, заклеила пластырем и надела перчатки. Людмила Николаевна подошла к соседней клетке и спокойно взяла на руки лисичку с белым окрасом меха. Та сжалась в комочек и не знала, куда спрятать симпатичную мордашку.

— Это потомки лисиц промышленной популяции, — сказала Людмила Николаевна. — У них комплекс трусливости. Так они реагируют на человека.

Белая лисичка была водворена на место и тут же забилась в угол клетки. Она беспокойно вела себя до тех пор, пока мы не отошли от клетки.

— Людмила Николаевна, в вашем хозяйстве лисиц с агрессивным и трусливым поведением во много раз меньше, чем спокойных. Чем объяснить такой отбор?

— Дело в том, что человек с давних времен вел отбор животных с таким типом поведения. В этом был практический смысл. Не только потому, что со спокойными животными проще обращаться. Спокойная корова, например, дает больше молока. У спокойных животных выше репродуктивная функция.

— Это относится и к лисицам?

— Конечно. Сравните сами. В природных условиях у лисиц в одном помете четыре-пять щенков, а у наших доместицированных, со спокойным поведением, 10–12 малышей. Помимо жесткого отбора по поведению, мы сохраняем и нестандартные линии. Были случаи, когда лисицы приносили по два помета в году. У недоместицированных лисиц всего один помет. Представьте, что нам удалось получить целую популяцию лисиц с такими признаками. Это было бы замечательно.

— Значит, вы не только ставите перед собой теоретические задачи, но и ищите практический выход?

— Мы помогаем создавать теорию доместикации животных, но уже на этой стадии эксперимента думаем и о его практических целях. На этом пути нас подстерегают и неудачи. Качество меха спокойных лисиц несколько хуже, чем у их диких сородичей. Но мы работаем над этой проблемой.

У сибирских биологов есть «честолюбивая мечта»: они хотели бы одомашнить и выдру. Известно, что эти зверьки легко привыкают к человеку. Наравне с лисицей выдра — кандидат в домашние животные.

На Сахалине были отловлены десять выдр и самолетом доставлены в Новосибирск. Для них оборудовали просторные вольеры. Живут они парами. В каждом вольере ванна с проточной водой и домик для укрытия.

Знакомил нас с выдрами Олег Васильевич Трапезов.

Выдра — самый крупный пушной зверь из семейства куницеобразных. Вес самцов достигает десяти килограммов. Большой соблазн одомашнить такого ценного пушного зверька.

Мы направлялись к выдрам в гости не с пустыми руками. Прихватили с собой тазик с рыбой. Наше появление они встретили с любопытством, видимо, уже хорошо знали тех, кто их кормит постоянно. Подбегали к сетке, хватали угощение, потом чуть отбегали и тут же принимались за еду. Ели жадно, издавая мурлыкающие звуки. О нас почти забыли. Но ведь это дикие зверьки, которых привезли сюда несколько месяцев назад. И такое доверие к человеку!

Пока они трапезничали, можно было рассмотреть их повнимательнее. Туловище у выдры тонкое, длинное. Ноги короткие, с перепонками между пальцами. Очень красивый мех — густой, короткий, шоколадного цвета; по прочности он занимает первое место.

Выдры ведут полуводный образ жизни. Активны они ночью, а днем спят в надежном укрытии — где-нибудь в прибрежных вымоинах, под корягой, в заброшенных бобровых хатках. За ночь в поисках пищи могут пройти несколько десятков километров вдоль речек, озер и ручьев. Питаются в основном мелкой рыбой, речными раками, лягушками.

Олег Васильевич уже хорошо познакомился со своими питомцами, узнал их повадки. У одной вольеры он остановился и тихонько позвал:

— Деточка! Иди сюда!

Из домика буквально вынырнула симпатичная мордочка выдры.

— К этой можно войти в вольер и покормить с руки.

Он так и поступил. Выдра немного отошла, но затем, увидав рыбку, осторожно приблизилась к Трапезову и выхватила корм.

У одной из вольер он бросил рыбу в ванну с водой. Это делалось на виду у выдры. Та, не задумываясь, нырнула в ванну и появилась с рыбой в зубах.

— Очень любят купаться. Могут часами играть друг с другом.

— Вода — их стихия.

— На Сахалине, когда их отлавливали, много интересного подметили в их поведении. Под водой выдра может пробыть несколько минут. Чтобы вдохнуть воздух, ей достаточно высунуть на поверхность воды только нос. Очень трудно обнаружить зверька в момент всплытия.

Словно для нас пара выдр в вольере демонстрировала свои возможности. Зверьки гонялись друг за другом, ныряли в ванну с водой. Очень ловкие и подвижные. Движения их чем-то напоминают змеиные.

В одной вольере выдры встретили нас очень настороженно.

Мы спросили: почему они себя так ведут?

— Слышите? Это брачные свисты. Видимо, в такой период своей жизни они проявляют повышенную осторожность.

— Надеетесь получить потомство?

— В неволе — вряд ли. Но вскоре мы их перевезем в Чергу, на Алтай. Там условия, близкие к тем, где они обитали ранее, — чистые горные речки, хорошая кормовая база. Там они будут размножаться. А здесь пока привыкают друг к другу, знакомятся. Это первая партия выдр для переселения. Вскоре мы привезем и вторую.

На юге Западной Сибири, у истоков великой реки Оби, раскинулся обширный край со звучным названием — Алтай. В переводе на русский язык «алтай» означает «золотой». С севера на юг и с востока на запад он протянулся почти на полторы тысячи километров. Если на севере края обширные степи с небольшими холмами, то на юге можно увидеть горные хребты, глубокие ущелья и долины. Николай Рерих, побывавший здесь, писал: «Алтай является не только жемчужиной Сибири, но и жемчужиной Азии. Великое будущее предназначено этому замечательному средоточию». Вещие слова!

Следы хозяйственной деятельности мы видели здесь повсюду, пока ехали из Барнаула в поселок Чергу. Поселок раскинулся в живописном предгорье, у места слияния рек Семы и Черги.

Заместитель директора по науке Института цитологии и генетики Сибирского отделения РАН Юрий Алексеевич Киселев был предупрежден о нашем приезде. Вечером мы встретились в гостинице, где временно поселились сотрудники Алтайского экспериментального хозяйства.

На правах гостеприимного хозяина Юрий Алексеевич угощал нас душистым чаем из местного разнотравья. Мы поинтересовались, почему именно это место приглянулось ученым для проведения столь необычного эксперимента.

— При выборе места для нашего экспериментального хозяйства, — сказал он, — мы исходили из того, что база для сохранения генофонда животных, а также для проведения научных работ должна иметь разнообразные экологические условия. Это необходимо, чтобы на ней можно было разместить широкий набор сельскохозяйственных и диких животных из различных регионов.

— Земли, которые вы заняли, пустовали или использовались человеком?

— Эти земли принадлежали мараловодческому совхозу «Чергинский». Здесь занимались всем понемногу — выращивали сельскохозяйственные культуры и пасли скот. Структура земли такова: из 74 тысяч гектаров 5 тысяч — пашни, 13 — луга, 28 тысяч — пастбища, остальное — лес и горы. Земли эти находятся в довольно разнообразных климатических условиях.

Нас это, естественно, устраивает. Будем осваивать эти земли.

— Юрий Алексеевич, расскажите подробнее о задачах и целях этого экспериментального хозяйства.

— Их несколько. Нам необходимо сохранить генофонд редких и исчезающих животных, особенно местных видов и пород. Нужно выявить те виды диких животных, которые могут быть кандидатами на одомашнивание. Будем вести генетические исследования и селекционную работу по выведению новых пород домашних животных, приспособленных к климатическим условиям Сибири.

— Научный центр, подобный этому, есть еще где-нибудь у нас или за рубежом?

— Насколько мне известно, такого центра нет больше нигде в мире. Мы еще только в начале пути. Но пройдет немного времени — и здесь произойдут разительные перемены. А пока мы собираем, свозим сюда те виды и породы животных, которые станут исходным материалом для научных исследований. Их пока немного, и завтра вы с ними познакомитесь.

О многом переговорили мы с Юрием Алексеевичем в тот вечер.

Коснулись истории одомашнивания человеком диких животных.

Без этих знаний нелегко ответить на вопросы: а для чего, собственно, человеку нужно сегодня одомашнивать все новых зверей и выводить новые породы? Разве нельзя ограничиться тем, что сделано до нас? Но стоит ли останавливаться?

Вспомним эксперимент с антилопой-канной в Аскании-Нова. Соблазнительно было бы иметь в домашнем хозяйстве антилопу с ее поистине целебным молоком. Или работы по одомашниванию лосей в Печоро-Илычском заповеднике и на ферме под Костромой. Разве не пригодился бы лось в качестве домашнего вьючно-верхового и мясного животного? Ему почти не надо заготавливать кормов. Выпасаться он мог бы самостоятельно, причем в тех местах, куда не загонишь ни буренку, ни овечку. Этот крупный зверь мог бы возить человека или его груз по таежному бездорожью и болотам.

Есть успехи в одомашнивании птиц. Сооружено несколько ферм по разведению перепелов. Успеха в этом деле добились эстонские птицеводы. Жители горных районов Средней Азии нередко содержат на домашнем положении кекликов, или горных куропаток. У этих птиц отличное мясо, а яйца перепелов обладают не только диетическими, но и целебными свойствами. И все же обо всем этом можно говорить, как о начальных опытах по одомашниванию. Ни их масштабы, ни количество видов не могут сегодня удовлетворить человека. Поэтому можно смело сказать, что конкретных результатов по одомашниванию животных до сих пор не получено.

Как ни горестно это признать, но на сегодняшний день практически все, что сделано по одомашниванию, сделано на заре цивилизации, задолго до нашей эры.

Может возникнуть и такой вопрос: есть ли необходимость в продолжении одомашнивания диких животных? Казалось бы, сейчас мы располагаем достаточным набором домашнего скота и птицы. Нужно ли дальше тратить средства и силы на эту работу? Ответ ученых на такой вопрос однозначный — нужно. Обязательно нужно и дальше заниматься этим делом. Мы должны иметь более полный набор животных, приспособленных к различным зонам и типам угодий. Дикие и домашние животные — основные потребители травянистой растительности. Именно они способны преобразовать ее в необходимые для человека продукты питания, дать сырье для производства одежды и обуви.

«Освоение запасов» диких животных связано с немалыми трудностями. Домашние животные в этом отношении удобнее. Поэтому чем разнообразнее у нас их набор, тем более полно можно использовать запасы растительности во всех уголках планеты, превращая их в необходимые продукты и сырье.

Одомашнивание животных дает возможность заменять имеющиеся породы другими, более продуктивными и более приспособленными к тем или иным регионам, а также сохранить те виды животных, для которых места на Земле уже не осталось. Каждый вид носитель и хранитель уникальной ценности — собственного генофонда. Природа создавала каждый вид многие тысячи, а то и миллионы лет. Его исчезновения допустить нельзя. Заново создать его человек не сможет, утрата будет невосполнимой.

К сожалению, человек поздно осознал уязвимость природы, особенно уязвимость наиболее подвижного и легко ранимого ее компонента — фауны. Сейчас доподлинно известно, что за последние три столетия на Земле уничтожены 60 видов только одних зверей, птиц — гораздо больше. И этот процесс продолжается. Сегодня мы теряем в среднем по одному виду зверей и птиц в год.

Причины исчезновения диких животных разные. Это и прямое их истребление, и вытеснение домашними животными в худшие условия. Это и результат неразумного преобразования мест их обитания — вырубка лесов, распашка земель, осушение болот, загрязнение воды, почвы и воздуха. Все меньше и меньше остается для диких животных мест на Земле. Юрий Алексеевич обратил наше внимание и на то, что необходимо сохранять генофонд не только диких, но и домашних животных.

Исчезновение каждой породы — тоже невосполнимая утрата для человечества. К примеру, свели аборигенную породу скота, менее продуктивную, чем новая, занявшая ее место. Но старая была лучше приспособлена к местным условиям обитания. И вот ее уже нет, а новая порода на новом месте вскоре теряет свои качества.

За последние годы чуть было не исчезли уникальные по своей приспособленности к условиям Севера аборигенные породы якутского скота — корова и лошадь. С них мы и начали свое знакомство с Алтайским экспериментальным хозяйством. Подъехали к загону с коровами.

— Вот это и есть якутская корова, — пояснял Юрий Алексеевич. — Мелкая, невзрачная и молока дает всего 1800 литров в год. Это ее недостатки. Но сколько достоинств! Переносит шестидесятиградусные якутские морозы, может круглый год находиться под открытым небом, очень плодовита — за жизнь приносит до 20 телят. Живет долго, неприхотлива в выборе корма, а жирность молока высокая — до четырех процентов. Вот на эти ее качества мы и обратили внимание. Она послужит нам основой для выведения более продуктивной породы для различных регионов Сибири.

— Довольно крупное стадо.

— В Черге собрано самое крупное стадо якутских коров. Теперь поедем к якутским лошадям.

Места здесь необычайно живописные — пологие холмы, покрытые перелесками. У березовой рощи на взгорье мы увидели небольшой табунок пасущихся низкорослых лошадок.

— Хотя и низкорослые, но мощные.

— У них сильный костяк, широкие копыта, мощные челюсти. Как и коровы, лошадки хорошо переносят сильные морозы. Для них не нужно сооружать конюшни. К зиме они обрастут, станут лохматыми.

— И о корме, видимо, не нужно заботиться?

— В Якутии эти лошадки тебенюют — добывают корм из-под снега. У нас они едят самые грубые корма — рогоз, таволгу, мох, скусывают веточки кустарника и деревьев. Это молодые лошади, и зимой мы их немного подкармливаем, а в дальнейшем будут сами добывать себе корм. Собраны здесь и лошади местной породы — алтайской. Около двух тысяч животных пасутся в огромных загонах. Алтайские лошади очень выносливы, хорошо приспособлены для перевозки людей и грузов в горной местности. На базе алтайской и якутской пород будет выведена новая, наилучшим образом приспособленная к условиям Сибири и Дальнего Востока.

По мнению Юрия Алексеевича, породный состав животных у нас довольно бедный, выдающихся пород в нем не так много, и это затрудняет решение проблемы продуктивного стада для целых регионов. Работу надо начинать почти с нуля.

Он обратил внимание на такую редкую в наши дни породу, как серый украинский скот. Не так давно она была самой распространенной на юге европейской части. Использовалась человеком и при транспортировке различных грузов. Знаменитые украинские чумацкие волы сплошь были этой породы. Крупные спокойные животные верно служили людям долгое время. Но со временем их вытеснили машины и тракторы, потеснил другой скот.

За послевоенные годы порода почти полностью исчезла из всех хозяйств юга России и Украины. Несколько сотен голов сохранились в Черниговской и Днепропетровской областях и в Аскании-Нова. Чем они хороши?

Живут вдвое дольше, чем нынешние породы, и приносят потомство даже в возрасте 20 лет. Неприхотливы к условиям содержания, устойчивы к болезням. Эта порода незаменима в качестве промежуточного материала для селекционной работы. Небольшое стадо серого украинского скота есть в Черге.

Будут завезены в Чергу выдающиеся породы скота из зарубежных стран, из Англии — джерсийская и эйрширская. Джерсийская — жирномолочная порода, жирность молока достигает восьми процентов. Это — рекорд! Но эта порода одна из самых трудных для содержания. Кормление и содержание коров джерсийской породы по сравнению с якутскими должны быть поистине королевскими. Айрширская порода известна как «сырная» порода скота. Сыроделы мира ценят ее очень высоко.

Сибирь пока не имеет местной выдающейся мясной породы крупного рогатого скота. Работа только началась.

Из Шотландии завезены галловеи — быки горной породы. Они появились в Черге первыми. Это одни из самых спокойных животных в мире: крупные, светло-серые, с мощными рогами. У себя на родине круглый год находятся на пастбищном содержании.

Скрещивание этой породы с якутским скотом и, возможно, с другими породами обещает в будущем дать новые высокопродуктивные формы мясного скота. Они будут хорошо приспособлены и к холодам, и к беспривязному содержанию на сибирских пастбищах в течение года. Позже их можно будет переселить в горные и предгорные районы Алтая, которые сейчас практически пустуют.

Юрий Алексеевич, показывая все эти диковинные породы крупного рогатого скота, сообщил, что параллельно они будут работать и над новыми породами овец. Здесь тоже немало упущений.

Почти выведена из пользования романовская шубная овца, хотя особых причин для этого как будто бы и не было. Ее свели на нет, заменив зарубежными породами. Та же участь постигла и кулундинскую породу овец, а ведь это неплохая шубная порода для Сибири. Наши предки создали ее за очень короткое время. К счастью, романовская и кулундинская породы кое-где еще сохранились. Их завезли в Чергу.

Мало кто помнит о теленгинской породе овец. Это небольшая белая овечка с крепким телосложением. По мнению Юрия Алексеевича, она обладает множеством положительных качеств и послужит хорошим материалом для селекции.

В экспериментальном хозяйстве собраны и овцы алтайской породы. Они дают грубую шерсть для ковров и неплохую овчину для шуб. Это пастбищные овцы, хорошо себя чувствуют и на равнине, и в горах, устойчивы к сибирскому климату. Для селекционной работы завезли сюда шотландскую мясошерстную породу — кланфорест и старую южно-русскую породу — цигай.

С помощью методов генетики и селекции можно не только совершенствовать имеющиеся породы домашних животных, но и создавать новые, например скрещивая диких с домашними. Для этих целей сибирские ученые хотят завезти сюда снежных баранов и аргали.

Аргали — алтайский подвид архара, самая крупная овца в мире: самцы весят до 300 килограммов. На Алтае их осталось очень мало. Из-за охоты и выпаса домашнего скота в горах резко сократили численность этих животных. Отловить их не так просто. Бригады ловцов аргали регулярно обследуют на вертолете обширные пространства Алтая, чтобы поймать хотя бы несколько особей для питомника: нужно иметь запас этих животных.

Аргали будут использоваться для создания самой крупной породы мясного направления, хорошо приспособленной к горным пастбищам. Условия для этого на Алтае хорошие. В горах разнотравье сохраняется на склонах даже в зимнее время. Овцам не нужно тратить силы на расчистку снега. Использование снежного барана обещает получение новой формы овец мясошубного направления. Потребность в них большая.

Нужно отметить, что с 1980 года, когда было создано Алтайское экспериментальное хозяйство, здесь сохраняется заповедный режим. На территории хозяйства обитают около 60 видов зверей. Встречаются крупные — лоси и косули. Сохранились маралы — их ведь здесь разводили, и сейчас несколько десятков особей обитают в предгорье. По существу, они живут по законам дикой природы. Сохранился и тофаларский олень, подвид северного оленя, довольно крупный. В горных районах он использовался как верховое и вьючное животное. По замыслам ученых, тофаларский олень займет зону горной растительности — она пока не используется. Этот олень даст человеку шкуру и хорошее мясо.

Немало в экспериментальном хозяйстве и различных хищников. Есть рысь, заходят бурые медведи, волки обитают постоянно. У хищников в этих местах хорошая кормовая база, но их здесь «не чтут», как выразился Юрий Алексеевич, особенно волков. Те нападают не только на диких, но и в последнее время на домашних животных.

Очень много сурков — это алтайский подвид. Полтора десятка зверьков живут в просторных вольерах.

По соседству с сурками поселили и байбаков — степных сурков, которых завезли из Ростовской области. Ближайшая задача — получить потомство от сурков в условиях неволи, более отдаленная — одомашнить сурка. У этого зверька ценный мех.

Очень заманчивая перспектива получить различные цветовые вариации меха у сурков. Ведь решили же эту проблему с норками. Почему бы не попытаться с сурками? Ученые верят, что это возможно.

Среди крупных животных есть в Черге и новоселы — зубры. Из центрального зубрового питомника, который находится в Подмосковье, завезли сюда восемь взрослых особей. Эти великаны обжились быстро. Свидетельство тому — два зубренка, которые появились на свет в Черге.

Хотят завезти сюда и бизонов.

Генетики планируют эксперименты по скрещиванию этих животных в различных комбинациях с домашними породами. Рядом с дикими и домашними животными здесь станут разводить крупные стада полудикого скота — яков, зебр и бантенгов.

У Юрия Алексеевича немалый опыт содержание яков. Под Новосибирском несколько лет находилось небольшое стадо этих крупных животных. Затем их перевезли в Якутию. Чем хороши яки? Тем, что могут жить высоко в горах при низком давлении. Мощный меховой покров надежно охраняет их от морозов. Корм они добывают сами. Очень неприхотливые. На их основе можно создать новую породу для алтайского высокогорья.

Присматриваются сибирские ученые и к овцебыкам. Группу этих животных завезли к нам из Канады в северные районы. Сейчас небольшие стада имеются на Таймыре и острове Врангеля. По мнению Юрия Алексеевича, места для жительства овцебыкам подобрали не лучшие. Их поселили на равнине, которая продувается ветрами, и животные подвержены простуде. В Канаде и США овцебыки живут на равнине, но там климат мягче, чем у нас. Овцебыки — горные животные, а не тундровые.

В горах Алтая для них корма избыток. В Черге предполагают создать страховочное стадо овцебыков.

Алтайское экспериментальное хозяйство становится не только пристанищем для редких зверей, но и убежищем для редких пернатых. В программе ученых значатся такие виды, как дикуша, сухонос, турач, дрофа, стрепет, улар и другие. Все эти виды можно обнаружить на страницах Красной книги.

Мы побывали у вольеры, где обитает пара гусей-сухоносов. У нас эти пернатые сохранились в Читинской области и в Хабаровском крае, не более 500 пар. Очень нарядные птицы! Немаловажно, что они хорошо размножаются в вольерных условиях. Во многих зоопарках мира и в питомниках дают потомство, а значит, их можно развести и в Чер-гинском хозяйстве.

Дикуша относится к семейству тетеревиных птиц. Сохранилась она в районах дальневосточной тайги. Кто-то шутя назвал эту птицу дикушей, но нет более небоязливой дикой птицы. Натуралисты рассказывают, что к дикуше можно подойти очень близко. Такая доверчивость неблагоприятно сказалась на численности вида. К сожалению, эти птицы, в отличие от сухоноса, плохо переносят неволю, и пока попытки получить от них потомство в неволе закончились неудачно. И все же в Черге попытаются развести этих пернатых.

Исчезают и улары — каспийский, тибетский и алтайский. Эти птицы из семейства фазановых. Все красавцы — глаз не отведешь! Несколько особей алтайского улара отловлены для экспериментального хозяйства. Это малоизученный вид. Известно, что обитают алтайские улары в субальпийском и альпийском поясах гор. Изменения их мест обитания в районах высокогорья не предвидится, но в более низких поясах происходит деградация растительности из-за перевыпаса скота.

Дрофа — самая крупная в мире стоящая птица. Встречаются особи весом до 15 килограммов и более. Есть свидетельства, что в прошлом столетии довольно обычными были дрофы и в 20 килограммов. Об этой птице Юрий Алексеевич сказал, что ее можно одомашнить в полукультуру, как марала.

Неважно обстоят дела и со стрепетом, ближайшим родственником дрофы. Его численность быстро сокращается, данные последнего учета показали, что этих птиц у нас не более пяти тысяч. Причины тому разные: деградируют места обитания стрепета в результате распашки земель и интенсивного выпаса скота, немало гнезд этих пернатых гибнет во время сенокошения, сказывается применение ядохимикатов в сельском хозяйстве, не изжита браконьерская охота. Создание резервной группы этих птиц на Алтае — дело хорошее и нужное. Возможно, удастся размножить этих птиц в неволе. Такие случаи известны.

Даже беглое знакомство с Алтайским экспериментальным хозяйством дает представление о том, что сибирские ученые поставили перед собой задачи огромной научной, народнохозяйственной и природоохранительной важности. И они уже воплощаются в конкретных делах.

В каждом городе есть парки, лесопарки, различные зоны отдыха. В любое время года там можно увидеть или услышать птиц. В Москве самые популярные зоны отдыха — Сокольники, ВВЦ (бывш. ВДНХ), Ботанический сад, Измайлово, Парк культуры имени А. М. Горького. Некоторые «зеленые горницы» столицы переходят за чертой города в настоящий подмосковный лес, например Сокольники. Другие зеленые зоны окружены жилыми районами, но и в них круглый год не умолкает жизнь.

Особенно шумными становятся наши парки и сады весной, когда большинство птиц возвращаются к местам гнездовий. Птичьи «ярмарки» не утихают и летом, когда в гнездах подрастают птенцы. Возбужденными голосами встречают они каждый прилет родителей с кормом. Появляются первые шумливые слетки.

В начале лета вместе с известным орнитологом, доктором биологических наук, профессором В. Д. Ильичевым мы посетили некоторые зеленые уголки столицы. Валерий Дмитриевич — большой знаток городской фауны.

— Валерий Дмитриевич, как формируется птичье население в городских парках? Сколько там обнаружено различных их видов?

— В Москве, в парках и в черте зеленой зоны, орнитологи обнаружили более 200 видов птиц. Это и наши постоянные соседи, и пролетные птицы. Из обычных можно назвать воробьев, ворон, галок, скворцов, уток. Но встречаются и редкие виды, например несколько лет на здании МГУ гнездится пустельга.

— В каких ярусах леса птиц больше всего?

— В кронах деревьев. Тут и мухоловки-пеструшки, и славки, и пеночки, синицы и зяблики. Гораздо меньше птиц в кустарниковом ярусе.

— С чем это связано?

— Во многих парках еще недостаточно кустарников, поэтому не так часто мы слышим в парках, например, пение соловья. Эти птицы гнездятся не на деревьях, а на земле. Им нужны характерные укрытия. Чтобы больше появилось птиц, гнездящихся на земле, следует не забывать о посадках кустарников.

— Что делают орнитологи, чтобы птиц стало больше?

— Создают искусственные гнездовья, в подходящих местах ставят специальные ящики для утайки птиц. Птицы находят убежища в специально оборудованных помещениях, их там подкармливают. Но все зависит, конечно, от отношения горожан к пернатым соседям.

— А как обстоят дела с птицами-дуплегнездниками?

— Здесь не все благополучно. В парках и лесопарках осталось очень мало старых дуплистых деревьев. Конечно, нужно очищать парки от гнили, старых деревьев, но при этом не следует забывать и о наших друзьях. В дуплах нуждаются поползни, мухоловки-пеструшки и другие птицы.

— Как еще можно увеличить плотность птичьего населения в зеленых зонах городов?

— Существуют традиционные, испытанные способы. Необходимо развешивать скворечники, синичники, дуплянки — ведь благополучие паркового леса прямо зависит от численности пернатых.

— Многие интересуются, что нужно предпринять, чтобы было больше дятлов?

— Что касается дятлов, то они практически не пользуются дуплянками, а сами выдалбливают в дереве дупла. Однако для нормального существования им тоже нужны старые деревья с мягкой сердцевиной. В них они быстро обживаются.

На ВВЦ мы обнаружили семейку большого пестрого дятла — родителей и пару птенцов-слетков. Родители обучали своих чад разным премудростям жизни, и в первую очередь добыче корма. Дятлы — одни из самых приметных птиц в парковой зоне.

Когда дятел обнаружит скопление насекомых на умирающем стволе или ветке дерева, он энергично принимается за работу — начинает долбить дерево. И тогда далеко слышны его характерные резкие звуки. В народе любят этих нарядных и крупных птиц. Они небоязливы, могут подпустить человека на расстояние нескольких метров.

Издавна за этими пернатыми закрепились образные названия: «лесной санитар», «лесной доктор», «врачеватель». Дятлы уничтожают массу насекомых-вредителей. В любое время года в парке можно услышать деловитое «тук-тук-тук!» — это дятел вышел на охоту.

В Подмосковье можно встретить большого и малого пестрого дятлов, зеленого, белоспинного, трехпалого.

Дятлы редко пользуются готовыми убежищами, чаще выдалбливают дупло и сооружают гнездо самостоятельно, причем каждый год строят новое. А старые их гнезда заселяют различные птицы-дупле-гнездники. Так что дятлы способствуют увеличению численности пернатых в наших парках и садах.

Часто эти птицы кочуют в поисках корма и иногда поздней осенью появляются в тех местах, где летом их не было. Но если корма достаточно, они всю зиму держатся на одном месте. Дятлы — большие любители устраивать лесные «кузницы и станки»: сорвав шишку, укрепляют ее в щели, а затем лакомятся семенами. Они долбят сухие и пораженные короедами деревья, расширяя ходы жучков. А затем своим тонким и острым языком извлекают прячущихся там личинок. Действительно, настоящие лесные санитары! И наши активные помощники в борьбе за здоровый лес.

Довольно часто в парках мы видим воробьев, преимущественно городских. Но в последние годы московские парки стали осваивать и полевые воробьи. А вот стрижей, довольно многочисленных обитателей города, мы как-то меньше замечаем. Вероятно, потому, что две трети жизни они проводят в полете. Стрижи — лучшие летуны из птиц. В желудке одного погибшего стрижа ученые-ор-нитологи обнаружили более 300 насекомых!

В августе над Москвой одновременно можно увидеть большие скопления летящих стрижей. Это перелетные птицы, и город их привлекает тем, что здесь они находят не только ночлег, но и обилие корма. Их гнезда можно обнаружить на высотных зданиях столицы.

Любопытен такой факт. Немецкие архитекторы для новостроек Берлина, Дрездена и Ростока сконструировали специальные керамические блоки. Их устанавливают в верхних этажах новых зданий, и там предусмотрены углубления для птичьих гнезд, главным образом для стрижей.

Уж кто легко приспосабливается к городским условиям, так это ворона.

Точнее, серая ворона. Птица эта своего рода «шимпанзе» среди птиц. Вороны нередко крадут пищу и делают это виртуозно. Например, они ухитряются стащить бумажные пакеты с молоком во время разгрузки у молочных магазинов. Видели, как ворона размачивала у водопроводного крана кусочек черствого хлеба. Кстати, в лужах они это делают постоянно. В Москве обитают две популяции ворон. Издавна здесь зимуют более северные вороны и галки — это одна популяция. Появляются «зимовщики» в Москве в октябре, ночуют в парках и на кладбищах — там их не беспокоят. Однажды орнитологи на одном из кладбищ столицы насчитали до 10 тысяч ворон и галок. На рассвете птицы разлетаются в разные стороны — их путь лежит к свалкам, где они находят вдоволь корма, — а с наступлением сумерек снова возвращаются в город на ночлег.

Другая популяция — это наши оседлые московские вороны. Зимой и летом мы видим их у себя под окнами. Гнездятся они в последние годы буквально повсюду.

Там, где идет строительство, часто можно увидеть птицу каменку. На стройке всегда много мусора — камней, различных строительных отходов. Из этого материала каменка сооружает себе гнездо. Но вот построен дом, убран мусор, посажены кусты и деревья. Теперь в этом месте каменку не увидишь. Вместе со строителями она переселилась на новые места. А в кустах живой изгороди появились коноплянки и, конечно, скворцы. Для них новоселы развешивают скворечники на сохранившихся деревьях, а то и просто на балконах.

Некоторые интересуются, почему в Москве все меньше становится ласточек и грачей. Действительно, эти птицы отступили. В чем дело? В том, что город разрастается и грачам слишком далеко летать до пустырей и полей, где они могут кормиться. А у городской ласточки причина иная. Ей трудно найти в центре города грязь для постройки гнезда: всюду асфальт или газоны, поросшие травой. А ведь не так давно они гнездились рядом с Театром оперетты. Но ближе к окраинам Москвы их еще много.

Некоторые пернатые совсем исчезли. Не стало соколов-сапсанов, хотя раньше их гнезда находили на зданиях Московского университета и на высотном здании на Смоленской площади.

Следует отметить, что сапсаны исчезают или исчезли в большинстве стран Европы и в Северной Америке. Они, видимо, отравляются ядохимикатами, которыми опрыскивают растения.

Наш долг — своевременно позаботиться о пернатых друзьях, которые защищают наши парки и сады от вредных насекомых и конечно же доставляют всем жителям крупных городов радость.

ородские жители, стремясь к общению с живой природой, в выходные дни часто выезжают за город, совершают туристические походы. Но живое существо хочется видеть рядом с собой каждый день. Вот почему так велика тяга горожан к домашним питомцам — кошкам и собакам.

В Москве сейчас живут десятки тысяч кошек и собак. Они не только требуют хорошего содержания и правильного ухода, но и нуждаются подчас в помощи врача — ведь эти животные болеют самыми разными болезнями. И тут им на помощь приходят ветеринары. В каждом городе есть государственная ветеринарная служба — сеть районных ветлечебниц. В одной из них мы побывали.

В приемной группа посетителей с разными животными. Здесь мы увидели и многих собак — от гигантского сенбернара до крошечной болонки и более экзотических «пациентов» — ужа и черепаху. Конечно, каждый владелец считает своего питомца самым красивым и умным и может без конца рассказывать о его поведении, о том, в каких необычных ситуациях он побывал и каким находчивым оказался. Такая привязанность хозяина к своему животному возникает по мере ухода за ним, воспитания его.

Знакомимся с главным ветеринарным врачом Ольгой Дмитриевной Колосенко. Она первая встречает пациентов и их хозяев, объясняет, в каком кабинете окажут животному ту или иную помощь.

Заходим в терапевтический кабинет. Врач Алексей Станиславович Жидков, осматривая шпица, объясняет хозяйке, какую диету нужно назначить: у того вылезла шерсть и налицо все признаки ожирения. Удивляет поведение собаки. Ее осматривает незнакомый человек, а она ведет себя смирно, никакого протеста. Собака словно понимает, что к ней прикасаются добрые руки.

Мы поинтересовались у хозяйки, бывала ли она еще когда-нибудь в лечебнице со своим питомцем. Нет, впервые. Интересно, как же собака понимает, где она находится и как надо себя вести?

— Алексей Станиславович, все ваши пациенты ведут себя так, как этот шпиц?

— Не все. Одни приходят в возбуждение, и владельцам приходится их долго успокаивать. Но большинство моих пациентов ведут себя примерно — дают осмотреть.

— Как вы думаете, они понимают, что с ними происходит, куда они попали?

— Конечно, понимают — ведь собаки умные существа. В этом еще раз убеждаешься, когда их лечишь.

Были в этот день у врача и другие посетители. Две женщины принесли в изящной клетке кошку: упала из окна пятого этажа и повредила позвоночник.

Врач-терапевт прописал кошке лекарства, наложил бандаж. Успокоил и хозяев: травма не очень серьезная, и вскоре их питомец станет поправляться. Но все же Алексей Станиславович попросил их, чтобы они зашли в рентгенологический кабинет, который находится рядом. Одно дело — внешний осмотр, другое — хороший снимок, на котором видны все мельчайшие фрагменты повреждения.

Мы решили проследить за судьбой этой кошки. Вместе с главным врачом заходим в рентгенкабинет. Врач-рентгенолог сделал снимки — нашел у кошки места переломов, успокоил ее владельцев: повреждения есть, но незначительные. Животное будет жить, нужно пройти лишь курс лечения.

В ветеринарной лечебнице работают врачи высокой квалификации.

Они должны не только хорошо разбираться в болезнях десятков видов животных, уметь их лечить, но и досконально знать анатомию и физиологию, их образ жизни, рацион кормления и многое другое, что приходит с годами, когда приобретается нужный опыт.

В хирургическом кабинете врач осматривал эрдельтерьера. Собаке нужна операция кишечника — это подтверждают и рентгеновские снимки: в желудке обнаружен металлический предмет. Операция достаточно серьезная, но без нее не обойтись, иначе животное может погибнуть. Хозяин собаки дает согласие на операцию. Эрдельтерьера оставляют в ветлечебнице.

Бывают потребности в хирургических операциях и у здоровых животных — ведь в зависимости от стандарта породы некоторым собакам приводят в порядок уши и хвосты. При нас хирург быстро провел операцию щенку дога — купировал ему уши.

В любой ветлечебнице больше всего пациентов в прививочный кабинет.

Здесь делают прививки от чумки и других болезней.

Пришел в этот кабинет мальчик с черепахой, пожаловался, что она ничего не ест, почти не двигается и тоскует. Мы спросили, знает ли он, какая это черепаха — степная или болотная. Нет, не знает. Это была болотная черепаха, ей для хорошего самочувствия обязательно нужна вода. Оказывается, он содержал ее неправильно. Мы объяснили, как устроить террариум для черепахи и чем ее кормить. В Москве ветеринарные лечебницы есть во многих районах. Создана Московская городская ветеринарная станция, есть ветеринарные аптеки.

Конечно, это немало, но нельзя сказать, что достаточно. Животных в городе становится все больше, причем возрастает не только их численность, но и видовое разнообразие. Поэтому нужно увеличивать и круг специалистов по животным, и количество врачей. В последние годы стали создавать частные ветлечебницы.

Нас порадовало известие, что в Баку сооружается новый зоопарк. Для него подобрали хорошее место на лесистом и уютном склоне пологого холма. Горожанам добираться у нему очень удобно: рядом проходят оживленные трассы городского транспорта.

В зоопарке тихо, сюда почти не доносится шум большого города. И это очень важно — ведь излишний шум беспокоит животных. Клетки и вольеры для животных просторные. Есть места, где они могут отдохнуть, спрятаться во время непогоды. К ним хороший доступ. Хочется отметить и то, что отдельные сооружения как бы вписаны в ландшафт. При этом сохранена растительность. В таком зоопарке чувствуешь себя хорошо. Судя по внешнему виду животных, им тоже здесь нравится.

С питомцами зоопарка нас познакомила Алина Рифадовна Гаджибейли. Она подвела нас к просторной вольере, где живет семья кавказских медведей. Группа животных довольно большая: один самец, четыре самки и медвежонок по кличке Фомка.

— Каков возраст медвежонка?

— Фомке один год, появился он на свет в зоопарке.

Мы любуемся игривым малышом, который не дает покоя взрослым, но те относятся к его проделкам снисходительно и, кажется, все ему разрешают.

— Очень шустрый!

— Вот по этой вертикальной стене он выбирается из вольеры и бродит по зоопарку.

— Это не опасно для окружающих?

— Нет, его никто не боится: Фомка ко всем относится дружелюбно. Но ему самому достается от собак — Фили, Философа и Дарвина.

— Но скоро он подрастет. Ведь медведи — хищники.

— Когда он станет матерым зверем, конечно же будет опасен. Придется дополнительно оборудовать вольеру, чтобы Фомка не смог из нее выбраться.

В зоопарке большая группа и дагестанских туров. Животных этих увидеть в горах не так-то просто. Они отменные скалолазы и при малейшей опасности прячутся в расщелинах скал. В их просторной вольере сооружены возвышенности, чтобы туры могли совершать хотя бы короткие переходы и сохранить форму.

Хороша здесь коллекция степных орлов — их около двух десятков. Где еще можно увидеть такое обилие этих редких хищных птиц? В некоторых южных регионах степные орлы исчисляются единичными парами. Сейчас орнитологи отрабатывают методику выпуска зоопарковых хищных птиц в природу. Вот так и будет восстанавливаться численность редких видов.

В отдельной вольере живет парочка курочек-султанок. До чего же природа изобретательна: все цвета радуги можно обнаружить в наряде султанок!

Работники зоопарка рассчитывают получить потомство от этих редких птиц.

Алина Рифадовна предложила познакомиться с рысью. Она не скрывала, что это ее любимица.

— Когда она была маленькой, жила в моем кабинете. Я назвала ее Катей.

— Она откликается на кличку?

— Конечно. Мы и сейчас, когда она подросла, сохранили с ней добрые отношения. Катенька! Катенька!

Рысь подошла к решетке и подставила бок. Алина Рифадовна поласкала кошку — и та замурлыкала, как домашняя.

— Она жила в вашем кабинете. И что же, ни разу не убегала?

— Только однажды, когда подросла. Пришлось разыскивать ее по всему городу с милицией.

— Где же вы ее нашли?

— Поймали у шашлычной. Видимо, проголодалась и решила там подкрепиться. Она не убегала, и мы водворили ее в небольшую клетку. С тех пор и живет в этой вольере.

В зоопарке с размахом сооружается террариум. В нем будут жить различные виды пресмыкающихся — представители местной фауны и иноземные виды.

В фауне пресмыкающихся Азербайджана — агамы, ящурки, сцинки, круглоголовки, желтопузики. Немало змей, как неядовитых — удавчики, краснобрюхие полозы, так и ядовитых — палласов щитомордник, рогатая гадюка, или носорог, гюрза.

Как известно, яд змей стал широко использоваться для нужд медицины, поэтому численность некоторых видов сократилась. Способствовала этому и хозяйственная деятельность человека: многие районы, где обитали змеи, давно освоены. По рекомендациям ученых четыре вида ядовитых змей занесены на страницы Красной книги: среднеазиатская кобра и гадюки — кавказская, носатая, малоазиатская. Кобра обитает в Средней Азии, а три остальных вида — только на Кавказе; численность первой около 300 тысяч, остальных — примерно по 10 тысяч особей. Биологи считают, что это очень низкий показатель. Причем тенденция такова, что количество змей продолжает уменьшаться.

В террариумах Бакинского зоопарка создается группа редких и исчезающих видов пресмыкающихся. Условия их содержания отличные, многие виды размножаются в неволе.

В Азербайджане находится довольно крупный Герпетологический комбинат. Он разместился в довольно пустынном и отдаленном от жилья месте. Фазил Каракишевич Шарифов показал нам помещения, где в отдельных деревянных ящиках содержат ядовитых змей. В помещении чисто и душно: змеи любят тепло. Останавливаемся у змеиных домиков.

— Сколько у вас змей?

— Закавказских гюрз 2400, особей.

— Вы содержите только этот вид?

— Да, только один. Гюрза довольно обычна в Азербайджане, запасы ее приличные — пока самый многочисленный вид.

— Где берете яд?

— В другом помещении — там сейчас идет «дойка» змей. Приглашаю вас, только наденьте белые халаты.

Проходим в другое помещение. Оно ярко освещено. На небольшом столе с гладкой поверхностью герпетологи берут у змей яд. К столу подносят деревянный ящик, в котором несколько гюрз.

Герпетолог осторожно приоткрывает вертикальную крышку и крючком достает животное. И вот змея на гладкой поверхности стола. Она энергично двигается, но не тут-то было: нет точки опоры, и она, что называется, пробуксовывает на столе. Вот для чего нужна гладкая поверхность.

Затем плоской деревянной дощечкой герпетолог легко прижимает змею у самой головы. Правой рукой он берет ее за голову, а туловище зажимает у себя под мышкой. Гюрза сопротивляется. Длина ее тела более метра, и весит она около двух килограммов. Это мощный жгут из живых нитей. Нужно быть предельно внимательным. Наступает самый ответственный момент. В углу стола на небольшой стоечке прикреплены два медных электрода, а под ними — небольшая стеклянная чашечка для яда. Напряжение на электродах небольшое, всего четыре вольта, но этого достаточно, чтобы подействовать на мешочки с ядом, которые расположены во рту змеи и соединены с двумя острыми зубами. При соприкосновении с контактами мешочки сокращаются, и яд по капиллярам, расположенным внутри зубов, стекает в чашку. Он почти прозрачный, янтарного цвета.

— Фазил Каракишевич, сколько яда можно получить от гюрзы за одну «дойку»?

— Около 400 миллиграммов. Потом он поступает в сушильную камеру, и из него получат примерно 100 миллиграммов сухого.

— Какое количество яда дает ваш комбинат за год?

— Надо сказать, что потребность в змеином яде с каждым годом возрастает. Это хорошо видно на примере нашего комбината. Если в 1969 году мы производили чуть более 400 граммов сухого яда, то спустя восемнадцать лет стали добывать более 3000 граммов.

— Существенное увеличение. За счет чего это достигнуто?

— Свою работу мы ведем на строго научной основе. Вместе с герпетологами провели учет ядовитых змей, в частности закавказской гюрзы. Подсчитано, что на территории Азербайджана обитают около 35 тысяч особей этого вида.

— Сколько вам разрешено отлавливать?

— Около двух с половиной тысяч змей — это допустимо. Заметного вреда популяции закавказской гюрзы, да и природе в целом мы не наносим, тем более что змей изымаем из природы на непродолжительный срок.

— На какой же?

— Если гюрз мы отловили весной прошлого года, то весной этого года всех их выпустим на волю, причем мы метим змей, так что все они попадают в те места, где были отловлены.

— Сколько раз берете яд у каждой гюрзы?

— Около 20 раз.

— Есть отходы?

— К сожалению, есть. Но с каждым годом их становится меньше. Мы ведь лучше узнаем биологию змей. Разработали рацион кормления, в чистоте содержим помещение. И все же тут еще есть над чем поработать.

В тот день яд был взят у нескольких десятков гюрз. Затем их отнесли в помещение, где они живут постоянно. В одном отсеке находится от четырех до шести змей. В их домике чисто, включена система обогрева.

В последние годы в Герпетологическом комбинате стали применять ультрафиолетовые лампы: их спектр близок к солнечному, к тому же они хорошо дезинфицируют жилище.

За гюрзами тщательно ухаживают, регулярно дают живой корм. Благодаря уходу змеи, пойманные в природе, быстро растут и прибавляют в весе.

Я соседству с Герпетологическим комбинатом расположен Апшеронский государственный заказник. Он был организован в 1969 году для охраны джейранов, которых здесь немногим более ста. С работниками заказника отправляемся на поиски этих красивых газелей.

Что собой представляет эта земля? Обширные барханы, скудная растительность, да и то лишь в низинах, где скапливается влага. Полуостров выступает в море на 70 километров, а ширина его до 35 километров. Азербайджанское побережье подвержено тектоническим подвижкам. Активно здесь действуют грязевые вулканы: погружаются под воду и вновь поднимаются из пучины целые острова. Суровый край. Как себя чувствуют здесь джейраны?

Работники заказника рассказали нам, что джейранов когда-то тут было множество, но всех их истребил человек. И вот настало время платить долги природе. На полуостров завезли несколько десятков джейранов, и они быстро акклиматизировались, стали размножаться. Это хороший признак. Значит, им здесь есть чем кормиться, есть и водопои.

Направляемся к одному из мест, где звери часто собираются. В сотне метров от водопоя машину заглушили. Опытный егерь по едва заметной тропинке проводит нас к джейранам. Около десятка зверей пьют воду и что-то подбирают с песка. Здесь у них есть и кормовая площадка: в суровые зимы джейранов подкармливают.

И все-таки мы не остались незамеченными. Животные насторожились и вскоре без спешки покинули это место. И хотя в заказнике уже много лет на них никто не охотится, осторожность в их поведении осталась.

Нам сообщили, что основное стадо находится в Ширванской степи, а здесь, в заказнике, создается небольшая резервная популяция этих редких антилоп.

Примечателен Апшеронский полуостров тем, что на его побережье создана трехкилометровая охранная зона. Там охраняют гнездовье различных чаек — черноголовых, мартынов и других. Зона простирается и в сторону моря, где на островах и самом побережье немало лежбищ каспийского тюленя. Этих морских зверей становится все больше. Еще раз убеждаешься: живая природа чутко реагирует на доброту. Здесь на тюленей не охотятся, и они стали селиться в заказнике.

Выезжаем на берег моря. Пока с помощью лебедки с берега в воду стаскивают моторную лодку и шлюпку, мы рассматриваем карту Каспийского моря. Это самое крупное на Земле соленое озеро: площадь 394 тысячи квадратных километров, объем воды 76 тысяч кубических километров, длина береговой линии 6380 километров. Интересно, сколько приходится береговой линии на Азербайджан? Нам подсказали: 800 километров. На юге, в Ленкоранской впадине, глубина 1020 метров. Ежегодный сток в Каспий — 477 кубических километров пресной воды. Столько же испаряется за год? Современный уровень Каспийского моря на 28 метров ниже уровня Мирового океана и все время колеблется.

Каспий очень богат и рыбой, и морским зверем. Здесь обитают сельди, каспийский лосось, осетр, севрюга, белуга, вобла, жерех, кутум, каспийская минога, тюлька. Почти 80 процентов мирового запаса осетровых находится в Каспии. А из морских зверей здесь есть только один вид — каспийский тюлень. До сих пор остается загадкой, какими путями проник он в замкнутый водоем. Каспийский тюлень — такая же тайна, как и байкальская нерпа.

Вместе с инспектором Турбетом Алиевичем Аслановым отправляемся к ближайшему лежбищу тюленей. Вскоре нам стали попадаться эти звери.

В открытом море они подпускали к себе довольно близко, и этих удивительно красивых зверей удалось рассмотреть как следует.

Окраска у тюленей разных возрастов различна. Верхняя часть, как правило, темноватая, а нижняя светло-серая. Самцы ярче и контрастнее самок. В воде звери менее пугливы, чем на суше. При подходе к лежбищу мы видели, как тюлени дружно направлялись к воде. А там к ним можно было осторожно приблизиться на расстояние пяти метров.

По сравнению с другими тюленями, например сивучами, каспийские невелики — в длину метра полтора и весят в среднем до 70 килограммов. Сотрудники заказника рассказали об удивительных способностях этих зверей. Например, они могут находиться под водой до часа и почти три месяца обходиться без пищи.

Тюлени распространены по всему Каспию, но в северной половине моря их больше, чем в южной. Эти звери совершают регулярные сезонные миграции.

Зимой почти все тюленье население сосредоточивается в ледовой зоне Северного Каспия, а летом перемещается в акваторию средней и южной частей моря. Здесь они усиленно кормятся различными бычками, килькой, креветками, бокоплавами.

В конце января или в начале февраля у самок появляются детеныши, как правило, один и довольно крупный: в длину сантиметров семьдесят, весом около четырех килограммов. Он почти белый — таких малышей называют «бельками».

Молоко у самки очень жирное и питательное. За один прием белек выпивает порцию молока, равную 20 процентам собственного веса. И растет, что называется, не по дням, а по часам: за две недели вес его утраивается. Линяющие детеныши называются «тулупками», а молодые звери, полностью сменившие детский волос, — «сиварями». С каждой новой линькой у тюленя проступает пятнистость.

В зимнее время животные не образуют больших скоплений. Самки с детенышами обычно располагаются на некотором расстоянии одна от другой. Сотрудники заказника рассказывали, что очень интересно наблюдать за тюленями в эту пору. Свои лазки-отверстия они устраивают, когда лед еще довольно тонкий. И поскольку звери пользуются ими постоянно, те не замерзают; кроме того, тюлени расширяют их острыми когтями. Лазков на ледовой поверхности немало. При малейшей опасности тюлени быстро скрываются в лунке, торчат только головы. Матери, конечно, беспокоятся за своих малышей. Те еще не способны прятаться от хищников, которых немало, — и пернатых и четвероногих, да и браконьеры могут появиться на зимних лежбищах, хотя последние и охраняются в это время.

Мы беседовали с учеными, интересовались численностью каспийских тюленей. Эти морские звери — промысловые животные: в большой цене их красивые шкурки.

В конце прошлого века численность тюленей на Каспии превышала миллион особей, но из-за чрезмерного промысла резко снизилась. В наше время добыча этих зверей ограничена. Стадо каспийских тюленей постепенно восстанавливается. Ученые считают, что сейчас этих зверей в Каспийском море более 500 тысяч, и с каждым годом их количество возрастает. Это пример бережного отношения к биологическим ресурсам. Способствует тому охрана больших лежбищ тюленей на Апшеронском полуострове, а ведь до города Баку отсюда — рукой подать. Но зверей здесь никто не беспокоит.

Покидая лежбище, мы немного отошли от островов, и туда стали возвращаться каспийские тюлени, деловито рассредоточиваясь на берегу.

О. протянулась широкой лентой вдоль берега Каспийского моря. Почти 17 тысяч гектаров отведено под Ширванский заповедник, в основном для охраны джейранов.

Мы побывали в этом заповеднике вместе с известным ученым Карой Тейфуровичем Мустафаевым. Он превосходно знает биологию этих животных, историю их сосуществования рядом с человеком в древности и недавнем прошлом.

Среднеазиатскую газель воспевали поэты всех времен. Еще в прошлом веке безлесные равнины и тугаи оживляли обширные стада газелей — джейранов, которых местные жители любовно оберегали. Животные чувствовали доброе к себе отношение и не боялись людей: как ручные, подходили к путникам. Позже неумеренная охота привела к резкому сокращению их численности.

И вот настало время позаботиться о джейранах. Их занесли в Красную книгу, и теперь они защищены законом.

Граница Ширванского заповедника проходит рядом с шоссе. Мы сделали остановку на обочине. Кара Тейфурович обратил наше внимание на кустарниковые заросли. Оттуда выглядывали несколько джейранов. Цвет их меха почти сливался с фоном осенней листвы. Звери были обеспокоены нашей близостью и вскоре покинули заросли, но мы успели их сосчитать: девять особей.

— Сколько джейранов в заповеднике?

— Последний учет показал, что больше трех тысяч. А лет тридцать назад вы могли обойти эти места и не встретить ни одного.

— Подсчитывали, какова их численность в Азербайджане?

— В пятидесятых годах у нас оставалось чуть более 100 голов, и большинство животных были рассеяны по Ширванской степи.

— Какова роль заповедника в их охране?

— С тех пор, как он был создан в 1969 году, положение с джейранами изменилось к лучшему. А ведь в пятидесятых годах мы могли потерять этих красавцев.

— Несколько десятков зверей мы видели на Апшеронском полуострове.

— Да, в Апшеронский заказник мы их переселяли отсюда. Там подходящие для них места. Кстати, джейраны там всегда жили, и только неразумная охота свела их на нет.

— По существу, там создано резервное стадо.

— Мы очень дорожим апшеронской популяцией, ведь у нас практически нет мест для создания новых заповедников, куда можно было бы переселить этих зверей.

— Нет и питомников, как под Бухарой?

— Для питомника тоже нет места. Я хотел бы сказать еще об одной форме охраны джейранов. Рядом с Ширванским заповедником находится заказник, где выпасается скот. Джейраны, которые постоянно обитают в заповеднике, все же иногда покидают его территорию и заходят в заказник. Там они смешиваются с домашними животными и мирно пасутся с ними. Так что создается возможность переселять джейранов в места, где выпасаются овцы, козы, коровы.

— Проблем не будет?

— Они есть, но люди с пониманием относятся к вопросам охраны джейранов. Правда, зверям достается от собак, которые охраняют стада домашних животных. Даже в заповеднике человек не оставляет без внимания этих редких зверей.

Для них организованы подкормочные площадки, и мы побывали на одной из них. Егеря привезли душистое сено: шла заготовка кормов на зиму. Удивило то, что рядом с площадкой находились несколько джейранов, совсем непугливых: егеря могли подойти к ним и покормить с руки.

Нам сказали, что специально животных никто не приручал, они сами пришли к человеку, причем это были не больные или увечные, а здоровые, полноценные особи.

В рационе джейранов около 100 видов различных растений, среди которых есть и ядовитые. Но звери их охотно поедают, и у них, как сказали сотрудники заповедника, не бывает отравлений. Животные очень неприхотливы, хорошо переносят жару и морозы.

В мае самка приносит потомство — как правило, двух малышей, хотя у молодых самок чаще бывает по одному. Первые дни новорожденные совсем беспомощны и несколько дней лежат на земле. Но уже на пятый день встают на ноги, а через две недели в беге не отстают от матери. Она кормит их молоком месяца два. Травку молодые начинают щипать спустя несколько дней после рождения.

В степи у джейранов немало врагов — шакалы, лисицы, крупные пернатые хищники. Немалый урон поголовью наносят одичавшие собаки. Есть в Ширванской степи и волки. Появились даже гибриды волков с собаками — они опаснее волков. С хищниками в заповеднике и заказнике ведут непримиримую борьбу.

Во время поездок по заповедной земле мы встречали немало джейранов и подметили одну особенность в их поведении. При опасности зверь делает подскок и затем очень быстро набирает скорость более 70 километров в час. Однако так он может бежать недолго, вскоре снижает темп. И все же догнать джейрана по бездорожью нелегко.

Чтобы решить вопрос, как дальше поступать с джейранами в Ширванском заповеднике и соседнем Бяндовском заказнике, необходимо знать их численность. С большой степенью точности это можно сделать с помощью авиаучета.

Перед вылетом группы учетчиков нам удалось побеседовать с научным сотрудником Юрием Михайловичем Щадиловым.

— Какой метод учета джейранов вы применяете?

— Учет мы проводим на одинаковой высоте и с одинаковой скоростью по заранее обозначенным линиям. Ширина между ними — километр.

— Как вы узнаете, что летите точно по линии?

— Ориентирами будут два автомобиля с двух сторон учетной территории. Погода хорошая, и они отчетливо видны.

— Не может так случиться, что вы дважды посчитаете какую-либо группу джейранов?

— Это исключено. Звери ведут себя спокойно при виде вертолета.

— Сколько времени уйдет на учет?

— Три дня. Начнем с заказника, его площадь более 50 тысяч гектаров, а затем перелетим в Ширванский заповедник. Думаю, что работу завершим в срок.

Авиаучет показал, что в Ширванской степи более 4000 джейранов. Их численность возросла, но могла бы быть еще больше. Дело в том, что по соседству с заповедником, в заказнике, разрешено пасти овец круглый год, причем в зимнее время разрешается выпасать их и в заповеднике.

Что же это за охраняемая территория, тем более заповедник, если там в течение нескольких месяцев выпасают скот?

Да, не очень-то спокойно джейранам в заповеднике, как, впрочем, и другим животным. Сотрудники заповедника говорили, что зверей здесь было бы гораздо больше, если бы строго соблюдался заповедный режим.

Большую часть территории Азербайджана занимают горы Большого, Малого Кавказа и Талыша. Есть здесь и горные хребты с заснеженными пиками, и субтропики, где горы покрыты вечнозелеными растениями.

Горы — это целый мир, особый, неповторимый. За многие тысячи лет здесь развился характерный животный мир. Звери приспособились к низким температурам, пониженному содержанию кислорода, повышенной солнечной радиации.

Из города Ленкорани, который находится в зоне субтропиков, наш путь лежал к горному Азербайджану. Недалеко от города произрастают знаменитые Талышские леса. Там расположен Гирканский заповедник.

Середина ноября, но здесь солнечно, тепло. По пути проезжаем мимо мандариновых плантаций. Плоды уже с желтизной, а некоторые даже ярко-оранжевые и, словно фонарики, контрастно выделяются на фоне зеленой листвы. Неповторим запах этих плантаций. Но вот и они позади. Въезжаем в лес.

Кара Тейфурович Мустафаев, знаток здешних мест, с интересом рассказывает нам о местной фауне. Несколько десятилетий тому назад в леса Талыша заходили из Ирана тигры. Теперь их здесь нет, да и в Иране они почти истреблены. Леопарды еще водятся в Талыше, но и они стали редкими. В лесу немало барсуков и камерных куниц. Есть дикобразы, которые заходят и в леса Малого Кавказа. Встречаются кабаны, косули, рыси. Типичная ядовитая змея Талыша — палласов щитомордник.

— Кара Тейфурович, какие хищные звери наиболее характерны для этих мест?

— Биологи обнаружили здесь около 20 видов хищников. Леопард очень редок, рысь довольно обычна. Встречаются полосатая гиена и куница, выдра и волк. Обилие котов: камышовых, лесных, степных. Сохранился манул.

— Кто из зверей «хозяин» здешних лесов?

— Конечно, медведь — закавказский подвид бурого медведя. Но он тоже становится редким.

— А если подняться выше в горы?

— Там водятся дагестанские серны и дагестанские туры. Это настоящие жители высокогорий. Дагестанский тур встречается в зоне вечных снегов в Закатальском заповеднике.

Мы прошли вдоль горного ручья и увидели немало следов оленей.

— Это случайно не благородные олени сюда заходили?

— Нет, в Талышских лесах их нет, хотя не так давно они здесь были довольно обычны. Этот вид занесен в Красную книгу Азербайджана.

— Но ведь это следы оленей.

— Пятнистых оленей.

— Одомашненных?

— Нет, настоящих, диких. Их завезли с Дальнего Востока — несколько десятков особей.

— Как они прижились на Кавказе?

— С трудом. Все же им нужны равнинные места. Лучше бы в Талышских лесах восстановили благородного оленя. Наши субтропики — самые подходящие для них места.

Один из лучших заповедников Азербайджана в горной местности — Закатальский. Он был организован в 1930 году, площадь его более 25 тысяч гектаров. Здесь сохраняются природные комплексы, характерные для горных склонов восточной части Главного Кавказского хребта. Именно в этих местах сохранились дагестанские туры, кавказские серны, кавказские благородные олени, кавказские косули, кавказский подвид бурого медведя.

В Закатальском заповеднике сосредоточена основная популяция дагестанского тура. Туры скрытны, обитают в труднодоступных высокогорных районах. Очень хорошо приспособлены к обитанию в горах — цвет меха таков, что они практически не видны на фоне гор. Животные ловко перемещаются даже по отвесным скалам. Довольно крупные звери: самцы весят до 150 килограммов и имеют очень красивые рога до метра длиной. Самки меньше, и рога у них небольшие.

Мы много летали на вертолете в горах, но лишь однажды посчастливилось заметить этих редких животных — стадо в несколько десятков голов: чаще встречаются именно такие группы, но когда-то здесь наблюдали стада и в несколько сотен особей. Видимо, в таких скоплениях животным легче выжить в суровых условиях. Туры неприхотливы: питаются горными растениями на небольших лугах, уступах скал. Держатся на выдувах, где есть растительность.

Животный мир Большого и Малого Кавказа довольно разнообразен. Нам попадались табунки серн и азиатских муфлонов.

Где-то в горах обитает и один из предков домашних коз — безоаровый козел, но мы его не встретили. Численность этого вида сильно сократилась.

В высокогорьях обычен крупный пернатый хищник — бородач, нередок и белоголовый сип. Над гребнями перепархивали визгливые альпийские галки. Постоянно здесь обитают клушицы, а также эндемичные виды — кавказский улар и кавказский тетерев.

Немного осталось на Земле мест массового скопления птиц. Одно из них — Каспийское море. Ежегодно весной и осенью над его просторами пролетают до 10 миллионов пернатых. На побережье они отдыхают и кормятся.

На Каспии обилие мелководий, лагун и бухт, богатых водорослями и всякой мелкой живностью — излюбленным кормом птиц. Более 300 видов пернатых можно встретить на пролетах и в местах зимовок. Для одних видов Каспийское море — перевалочный пункт, для других — место зимовки, третьи прилетают сюда, чтобы вывести потомство. Ежегодно на каспийском зимовье скапливаются несколько миллионов уток, лебедей, гусей, лысух, фламинго, пеликанов и множество других видов. Они прилетают сюда из европейской части, Сибири и Казахстана.

Мы посетили одно из мест скоплений птиц — Кызылагачский заповедник. Он расположен в югозападной части Каспийского моря. Наши спутники — ученые-биологи Барат Гамидович Мехтиев и Кара Тейфурович Мустафаев. Они предложили совершить поездку по заливу.

Выходим в залив на моторных лодках. Прекрасный осенний день, тепло и солнечно.

Сколько же птиц в заливе! Они всюду — на воде, в воздухе, в тростниковых зарослях. Даже сквозь шум мотора доносятся их разнообразные резкие голоса.

Моторки идут медленно, чтобы не вспугнуть птиц. Бакланы при нашем приближении внимательно рассматривают нас и тотчас резко ныряют в воду. Трудно угадать, в каком месте эти великолепные ныряльщики появятся из воды. Кряквы близко не подпускают: шумно, дружными стайками взлетают. А лебеди — те держатся вблизи тростниковых крепей.

— Вот на таких мелководьях, — говорит Барат Гамидович, — и скапливаются многие тысячи пернатых. Весной и осенью можно наблюдать, как одни стаи прилетают, а другие покидают эти места. Идет великое переселение птиц.

— Сколько видов бывает здесь на зимовках?

— Более 350 видов — оседлых и прилетных.

— Какие самые массовые?

— Утки, лысухи, чирки, нырки.

— А как с редкими видами?

— Их в заповеднике около двух десятков. Прежде всего это фламинго, краснозобая казарка, пеликаны розовый и кудрявый. Султанская курочка — очень редкая птица. Собираются здесь и орланы-бело-хвосты. Но самое необычное зрелище — стаи розовых фламинго.

— Они бывают здесь только на пролетах?

— В заповеднике обитает оседлая популяция фламинго — около 300 гнезд. На зиму эти птицы улетают в Иран, а к нам прилетают те, которые гнездятся в Казахстане. Их около двух тысяч.

— Как вы охраняете места их скопления?

— Всюду на заливах кордоны, так что птицы под надежной охраной.

Кызылагачский заповедник был организован в 1929 году, его площадь 86 тысяч гектаров. Это один из основных заповедников, где охраняются массовые скопления птиц.

В зимнее время численность птичьего населения зависит от погодных условий. Если зима мягкая, здесь скапливаются до полутора миллионов пернатых. В морозные зимы мелководья покрываются льдом, и птицы отлетают южнее. А оставшимся пернатым помогают перезимовать люди — подкармливают их.

Орнитологи подсчитали, что самые массовые виды уток в заповеднике — кряква, свиязь, чирок-свистунок, шилохвость, серая утка и широконоска. Уток здесь скапливается до 200 тысяч. Прилетают сюда около восьми тысяч гусей и более пяти — лебедей. В списке редких видов одними из первых значатся фламинго. Розовые фламинго — реликтовые птицы и их немного — около 20 тысяч. В теплые зимы почти все они остаются на Каспии, а в суровые откочевывают южнее.

Путешествуя по мелководным заливам, мы несколько раз видели этих красавцев. Издали стая фламинго кажется розоватым пятном, но стоит птицам взлететь, как пятно загорается ярким алым цветом.

Как-то вечером мы стояли у конторы заповедника. Неожиданно на малой высоте над нами пролетела стая — несколько сотен птиц. Летели они молча, лишь крылья при взмахе издавали нежные шуршащие звуки. Солнце уже скрылось за горами, но было еще светло. Все, кто находился в это время у конторы, вмиг замолчали, провожая взглядом бело-розовое облако. Такие встречи остаются в памяти на всю жизнь.

— Фламинго очень пугливы, — первым прервал молчание Барат Гамидович. — К себе близко не подпускают. Во время линьки у них сразу осыпаются все маховые перья, и птицы на месяц становятся пешеходами.

— А где они сооружают гнезда?

— Как правило, на топких мелководьях. Забираются в илистые хляби, куда ни одному зверю не добраться.

— Человека сторонятся?

— Относятся недоверчиво. Стоит кому-либо появиться в колонии во время насиживания кладок или выкармливания птенцов — все птицы, бросив пуховичков, уходят с того места надолго, на недели, а то и месяцы. Птенцы тоже обречены. Так что зимовки фламинго, как и других редких пернатых, охраняются здесь надежно.

Обследовали мы птичьи поселения и на суше. В тростниковых зарослях с редкими куртинами низкорослых деревьев и кустарников обнаружили несколько десятков серых цапель. Они оказались не из робкого десятка: подпустили к себе довольно близко. На мелководьях птицы кормились, а на деревьях, дружно усевшись, отдыхали.

Где-то на мелководьях обитает и редкий представитель здешней фауны — курица-султанка. Питается она водными насекомыми и семенами водных растений. Орнитологи рассказали, что в морозные годы, когда мелководья покрываются льдом, этим птицам приходится очень тяжело. Без помощи султанка не выживает в такие годы, поэтому надо ее подкармливать.

Рядом с султанкой обитает турач — один из редких видов. К счастью, турачей мы видели несколько раз, они пересекали дорогу перед нашим автомобилем буквально в нескольких метрах.

— Серенькие — это самочки, — объяснил Кара Тейфурович, — а нарядные и крупные — самцы.

Выходим из автомобиля. Прислушиваемся. Из кустов доносятся тихие мелодичные звуки. Это перекликаются турачи.

— Кара Тейфурович, где сохранились эти птицы?

— Основная популяция находится в Азербайджане, в этом заповеднике.

Небольшая группа чудом сохранилась в Туркменистане, в долине реки Сумбар. И больше нигде их нет.

— Всегда турачи были редкими?

— Нет, в начале века их насчитывали миллионами. И всюду на них охотились.

— Сколько же их сегодня?

— Последний учет показал, что около двух тысяч.

— Как же их сберечь?

— Да, две тысячи — это очень мало. Вероятно, турачей надо расселять и по другим заповедникам. Нужен нам и питомник для них. Пока есть один — в Туркмении. Там турачи размножаются.

Барат Гамидович сказал, что одного турача они держат в вольере. Подобрали эту птицу на дороге — ее ранил какой-то хищный зверь или пернатый хищник. Мы пошли посмотреть на нее. Это был самец с удивительно красивым оперением.

Он привык к людям, не боялся и смело подходил к егерю поклевать зерна с ладони. Сейчас турач почти здоров, и его скоро выпустят на волю.

Турачи — оседлые птицы. Живут они, как правило, в труднопроходимых кустарниковых зарослях, расположенных вдоль рек или водоемов. Эти пернатые — моногамы, ходят всегда парами, даже зимой не покидают друг друга. Самцы поют в зимнее время, когда выдаются теплые деньки, но особенно красиво токуют весной, в брачный период. В мае самка делает кладку. В гнезде бывает от 8 до 14 яиц, прочных, с толстой скорлупой.

Пора гнездования — ответственный период в жизни турачей. Дело в том, что многие пернатые, прежде чем взлететь, делают несколько шагов от гнезда. Самка турача, если ее потревожить, взлетает в одно мгновение, и при этом бьются яйца в кладке. Поэтому весной турачей ни под каким предлогом нельзя беспокоить. Выводки сопровождает самка, а самец идет рядом, следит за безопасностью. Врагов у турачей немало — шакалы, камышовые коты, болотные луни, другие хищники. Большой урон поголовью наносят снежные зимы. Но природа как бы позаботилась о том, чтобы род турачей не погиб. Эти птицы обзаводятся потомством дважды в год.

Кара Тейфурович обратил наше внимание еще на одну проблему, связанную с охраной турачей. Дело в том, что эти пернатые время от времени выходят на хлопковые поля, обработанные пестицидами. Птицы собирают также отравленные ягоды и насекомых, нередко и сами погибают. Как быть в таком случае? Может быть, в местах их массового выхода делать сетчатые ограждения? Это проблема, которую еще предстоит решить.

Как видим, положение дел с турачом не очень благополучное. Сохранились птицы только в одном заповеднике, и этого явно недостаточно. Но есть немало мест, где они могли бы обитать. Надо их туда переселять. По мнению орнитологов Азербайджана, без питомника для разведения редких видов пернатых, в том числе и турача, не обойтись.

Борис Александрович Симонов — большой любитель и тонкий знаток птиц. Живет он в Ташкенте и в течение многих лет возглавляет секцию птиц городского общества охраны природы. Его квартира — настоящее царство пернатых, экзотических и декоративно-певчих. В коллекции птицы из многих стран Европы, Азии, Америки, Австралии — всего более 50 видов. Во время встречи мы попросили его рассказать о секретах обучения птиц человеческой речи.

— Борис Александрович, какие птицы могут подражать человеческой речи?

— Скворцы, сороки подражают услышанным звукам без всякой специальной подготовки. При систематическом, настойчивом обучении молодой ворон, сорока, майна быстро начинают произносить отдельные слова, подражают крику индюшек, мяуканью кошек.

— Кто самый «говорливый» из птиц?

— Конечно, попугаи. Они выделяются своей способностью перенимать голос и слова человека. Среди попугаев в этом отношении выделяются ара, амазонский, жако и другие. Арагонг и ара произносят до 50 слов, жако — 20, амазонский — 15, а волнистые попугайчики — 60 слов.

— Некоторые любители птиц считают, что волнистые попугайчики не могут подражать человеческой речи.

— У меня волнистые попугайчики воспроизводят даже несложные фразы. Сколько удивления и смеха было, когда вдруг во время хоккейного матча по телевидению один из них закричал: «Шайбу! Шайбу давай!»

У всех попугайчиков превосходная память. Они помнят однажды заученное в течение нескольких лет. Среди них есть более или менее понятливые.

— В чем секрет обучения птиц произносить слова и фразы?

— При обучении птиц нужно добиваться взаимного контакта, ласково обращаться с ними. Во время кормления стараться, чтобы птица брала корм из ваших рук. И при этом всегда нужно говорить и повторять какое-нибудь слово. Со временем птица привыкает к этому слову — у нее вырабатывается условный рефлекс, а затем и «произносит» его. Постепенно следует увеличивать количество несложных слов и фраз. Особенно легко поддаются обучению сорока, ворон, дамский лори. Ара способен произносить небольшие фразы, например «Кто там?», «Куда пошел?». Упорные регулярные занятия, спокойное обращение — в этом залог успеха.

замечательных тружениках — пчелах мы беседовали с известным энтомологом, кандидатом биологических наук Дмитрием Викторовичем Панфиловым.

— Дмитрий Викторович, вначале несколько слов о пользе, которую приносят пчелы.

— Ученые подсчитали: каждая пчелиная семья опыляет за сезон более миллиарда цветков. Вот почему пчел считают одними из самых полезных насекомых. Я не говорю уже о побочной стороне их деятельности, продуктами которой пользуется человек непосредственно, — это мед, пыльца, прополис, воск. Но главную пользу они приносят как насекомые-опылители. А если присмотреться к другим способностям пчел — умению различать краски, формы, великолепно ориентироваться в пространстве, то станет понятным, почему их называют удивительными насекомыми.

— Каковы их взаимоотношения между собой? Говорят, что они настолько сложны, что мы можем говорить о некоей «пчелиной цивилизации».

— Среди многих замечательных жизненных проявлений пчел особенно интересны их поведение, взаимоотношения между собой, реакция членов пчелиной семьи на те или иные внешние воздействия. Они столь совершенны, что могут вызвать мысль о подобии их поведения поведению высших позвоночных животных — зверей и птиц. Однако стоит внимательно понаблюдать за поведением каждой пчелы и жизнью пчелиной семьи в целом, как обнаруживается, что у этих насекомых нет разумного поведения и даже простейших условных рефлексов.

— Какова же основа поведения и деятельности пчел?

— И то и другое основано не на условных рефлексах, не на обучении. Дело совсем в ином. Инстинкты — сложнейшие прирожденные комплексы безусловных рефлексов — вот единственная основа их поведения. Как любой безусловный рефлекс возникает в ответ на раздражение, идущее из внешней среды, и угасает при отсутствии последнего или смене одного раздражающего фактора на другой, так и инстинкты могут «переключать» поведение пчелы в зависимости от окружающей обстановки, создавая видимость выбора, целеустремленности, обучения, дрессировки и даже рассуждения.

— Вопросы эти очень сложные. Поясните, пожалуйста, на конкретных примерах.

— Посмотрите, как ведет себя каждая рабочая пчела с момента выхода из ячейки сот, где она была выкормлена другими пчелами и прошла обычный путь развития от микроскопически малого яйца до личинки последнего возраста, куколки и взрослого крылатого насекомого.

Вот пчела вышла из ячейки. Несколько дней она чистит ячейки и делает это тщательно и аккуратно, но без всякого обучения. Потом вступает в свои права голод. Пчела начинает принимать пищу от прилетающих пчел-сборщиц, питается сама, кормит личинок и пчелу-царицу, наполняет медом и пергой вычищенные ячейки. Затем она начинает участвовать в регулировании температуры внутри улья: греет соты в прохладную погоду или быстрыми движениями крыльев гонит, как вентилятор, теплый воздух из улья при более теплой, солнечной погоде. Строит она и новые соты из восковых пластиночек, образующихся к тому времени на ее брюшке. И все это она делает без обучения, как будто всегда только этим и занималась.

— И все это она проделывает без прохождения пчелиных «университетов».

— Конечно. Как пример сложных инстинктов пчел можно указать на поиск впервые вылетевшей из улья рабочей пчелой подходящих цветков. Хотя она никогда до этого не встречалась с цветами, сразу же находит нектар, начинает собирать цветочную пыльцу. И это несмотря на великое разнообразие цветков по форме, цвету и аромату. Но вот отцветают одни растения, и пчела сразу же переключается на «работу» на совершенно других по строению цветках. Временами ей приходится использовать и другие инстинкты — с безотчетной храбростью защищать улей от врагов и чужих пчел, искать новое дупло для вновь организующейся семьи с молодой царицей.

— Еще большее удивление вызывают танцы пчел.

— Именно с помощью танцев пчела передает другим пчелам необходимую информацию. Причем темп и характер танца прилетевшей в улей пчелы-разведчицы всегда точно указывает другим пчелам направление на цветущие растения и расстояния до них, показывает, какую пищу они там могут собрать — нектар или пыльцу. Запах принесенной пищи позволяет другим пчелам уверенно находить именно данные цветущие растения. И каждый раз танец совершенен и не требует предварительного обучения. Он ничем не отличается от танцев пчел-пред-ков, он стандартен в течение тысяч поколений.

— Дмитрий Викторович, теперь к вопросу о дрессировке пчел — ее ведь одними инстинктами не объяснишь?

— Дрессировка пчел, которой пользуются как практическим приемом в пчеловодстве для более успешного посещения пчелами каких-либо растений, принципиально отличается от настоящей дрессировки позвоночных животных, когда у них стараются выработать определенные условно-рефлекторные формы поведения. У пчел она сводится к переключению полетов с одних растений на другие в поисках работы. Это ничем не отличается от естественного переключения поведения пчел в зависимости от изменения конкретной обстановки.

О том, где и как научиться верховой езде, мы беседовали с кандидатом биологических наук, заслуженным мастером спорта Е. В. Петушковой.

— Елена Владимировна, почему вы решили стать наездницей?

— Я всегда любила животных. Помню, в детстве мне очень нравился конный спорт, хотя я и не думала, конечно, о нем всерьез. Просто мне хотелось научиться ездить на лошади. Это так красиво.

— Где вы учились верховой езде?

— Конным спортом у нас занимаются в конно-спортивных клубах. Они есть в некоторых крупных городах и при конных заводах. В Москве в клубе «Урожай» — это в Сокольниках. Ездить я начала с 16 лет.

— Вы, наверное, крепко любите своего друга Пепла?

— Пепла невозможно было не любить — это очень красивый и умный конь. С ним связаны многие наши победы. Мы выступали вместе более 14 лет.

— Пепел — легендарный конь. Вы сами его выбирали?

— Нет. Тренеры считали его перспективным, меня — тоже. Так мы вместе и стали выступать.

— Выручал ли вас Пепел в трудные минуты?

— У нас вид спорта своеобразный. Не всадник полагается на лошадь, а, наоборот, лошадь — на человека. Я бы сказала, что наши успешные выступления были основаны на взаимном доверии.

— Как реагирует лошадь на ваше настроение? Говорят, что она своеобразный барометр настроения всадника.

— На соревнованиях плохое настроение всадника может передаваться лошади, что скажется на ее выступлении.

— Как часто вы тренировались?

— Ежедневно. Тренировки обычно длились по полтора-два часа. На первый взгляд это совсем немного, тем более если сравнивать работу спортивной лошади с работой упряжной, которая целый день может возить грузы. Однако такая аналогия неправильна. Два часа работы спортивной лошади — очень большая и физическая, и нервная нагрузка: все мышцы находятся в максимальном напряжении и работают с полной отдачей. Нередко даже часа такой нагрузки достаточно, чтобы лошадь покрылась «мылом».

— Вам нередко приходилось выезжать на соревнования не только в европейские страны, но и в страны Американского континента. Как туда доставляют лошадей?

— В пределах континента лошади обычно путешествуют в специальных автофургонах или товарных вагонах. Конечно, в вагонах им несладко: за несколько дней пути они застаиваются, теряют спортивную форму. Наверстать упущенное очень трудно.

Уже давно практикуется перевозка лошадей на самолетах. Я вспоминаю XIX Олимпийские игры, которые проходили в Мексике. Тогда пришлось перевозить лошадей в специально оборудованном самолете голландской авиакомпании. Но при таких перевозках существует опасность: если лошадь испугается и начнет биться, летчик имеет право ее пристрелить. В тот раз все обошлось хорошо, хотя перелет был долгим, 36 часов, и с двумя пересадками — в Стокгольме и Монреале. Лошади тяжело перенесли полет: их, как и людей, укачивает. Понадобился почти месяц, чтобы они акклиматизировались в Мексике.

— Какие корма использовали?

— С собой брали сено и овес, правда немного. Все остальное получали на месте.

— Расскажите о наиболее интересных, запомнившихся выступлениях.

— Таких выступлений было два. Первое, когда выполнила норму третьего спортивного разряда, — это в 1957 году. Только тогда поняла, что стала спортсменкой. Запомнилась и победа на чемпионате мира в 1970 году. Мне удалось стать чемпионкой мира в личном зачете.

— Елена Владимировна, хоть это и не принято спрашивать, но… сколько лет вам было тогда?

— Я стала чемпионкой мира в 29 лет.

— Конный спорт — это дорогое удовольствие?

— В условиях города — да. Нужны манежи, а окупаемость их низкая.

Дорого стоит снаряжение. Уход за лошадью — трудоемкий процесс. Сейчас для желающих научиться ездить верхом расширяется сеть прокатных пунктов, где за плату можно взять лошадь. Опытные люди помогут научиться искусству верховой езды.

Многие дети часто спрашивают: «Кто сильнее — крокодил или бегемот, слон или лев?» Ответить на этот и другие вопросы мы попросили ученого-биолога Вадима Максимовича Гудкова. Вот что он нам рассказал.

У бегемотов врагов немного, лишь лев иногда отваживается напасть на взрослого зверя. Но детеныши этих толстокожих нередко становятся добычей львов, леопардов, гиеновых собак.

Крокодилы даже на молодых бегемотов не нападают. И если бегемот не погиб в детстве от льва или стаи гиеновых собак, или его случайно не затоптал старый, неуклюжий бегемот, то обычно он живет долго — до 50 лет. Бывает, правда, что погибают и взрослые бегемоты. Однажды, встретившись с носорогом, бегемот не захотел уступить ему дорогу, и во время драки они убили друг друга. Случается, что взрослые самцы во время драки между собой убивают более слабого. Но такое бывает редко.

Африканский слон — самое сильное сухопутное животное. Лев на взрослого слона не нападает, а слоненок находится под надежной защитой слонихи. Белый носорог — второе по величине животное Африки — всегда уступает слону дорогу.

На детенышей индийского слона очень редко нападают тигры. Описан случай, когда жители одной индийской деревни всю ночь слышали треск веток и трубный голос слона, прерываемый свирепым ревом тигра. Утром, идя по следам, они смогли восстановить картину боя. Тигр напал на слоненка и убил его. Когда слониха бросилась на выручку, хищник прыгнул ей на спину. С ревом металась слониха по лесной чаще, пытаясь сбросить тигра, но погибла в этой борьбе. Люди нашли трупы слоненка и сильно истерзанной слонихи. Так как тигр не тронул убитого слоненка, люди решили, что хищник сильно ранен и ему было не до еды. Но найти зверя не удалось. Остался ли он жив после этой битвы — неизвестно.

Время от времени в прессе появляются сообщения о том, что в некоторых национальных парках Африки проводят массовые отстрелы слонов, но ведь известно, что их там охраняют. Что же случилось?

На этот вопрос мы попросили ответить академика В. Е. Соколова, который не раз бывал в африканских национальных парках.

— Владимир Евгеньевич, что особенно характерно для животных Африки?

— Прежде всего их многочисленность. До сих пор там сохранились огромные стада копытных — зебр, антилоп, газелей; для фауны Африки характерны крупные животные. Африканский слон — самое большое животное из современных сухопутных и жираф — самое высокое — обитают здесь. Встречаются носороги, бегемоты, самые крупные из приматов — гориллы, гиганты страусы. И многие из них пока еще многочисленны.

Особенно впечатляющее зрелище — миграции зверей. В период засухи слоны, антилопы, газели перемещаются по территории, где имеются вода и зеленый корм. Например, звери, живущие на просторах Серенгетской равнины, в период засухи огромными стадами направляются к озеру Виктория или перемещаются к кратеру Нгоро-Нгоро.

— Вам не приходилось наблюдать такие миграции?

— Помню, как я перебирался из района кратера Нгоро-Нгоро в Серенгети и попал в огромное скопление антилоп-гну. Лишь в окружности около 70 метров от машины их не было, а дальше, вплоть до горизонта, стояли, паслись, играли тысячи и тысячи животных. Незабываемое зрелище! Надо сказать, что антилопы-гну в Серенгети наиболее многочисленны, их там около 800 тысяч. Крупные скопления образуют зебры, в Серенгети их примерно полмиллиона, а газелей Томпсона более 600 тысяч. Велики скопления птиц. На относительно небольшом озере Накуру, недалеко от города Найроби, в Кении, обитают сотни тысяч фламинго.

Что обращает на себя внимание — животные не пугливы, это особенно важно для ученых. Можно часами наблюдать в непосредственной близости за поведением антилоп, газелей или таких осторожных хищников, как гепарды и львы. На машине часами следуешь за ними, и они не обращают на вас внимания.

— Владимир Евгеньевич, все, о чем вы рассказываете, вероятно, характерно не для всей Африки?

— Конечно, далеко не весь материк удобен для обитания диких животных. Примерно 40 процентов территории Африки занято пустынями. Животный мир там, в частности в пустыне Сахара, очень беден. А Западная и Центральная Африка занята в основном глухими тропическими лесами, где условия жизни не столь благоприятны для больших стад крупных зверей. Кроме того, и увидеть их здесь не так-то просто. Другое дело, саванны Восточной Африки. Это необычайно продуктивные степи с куртинами деревьев или отдельными деревьями, иногда кустарниками. Растительная масса так обильна, что способна прокормить огромное количество травоядных животных, а те, в свою очередь, служат объектами питания для многочисленных хищников.

— Всюду ли охраняются массовые скопления диких животных?

— В настоящее время крупные стада копытных, слонов сохраняются только в национальных парках или на территориях крупных ферм. Например, каждый фермер по законам Кении имеет право уничтожить всех диких животных, которые обитают на территории его фермы. Однако он не является владельцем этих животных, не имеет права использовать мясо, шкуры добытых животных. Он может только защищать свой урожай.

Мне удалось посетить ферму Эль-Карама недалеко от горы Кения. Здесь на относительно небольшой территории — 12 тысяч акров — пасутся около 2000 голов скота. Кроме того, здесь же обитают 420 жирафов. Но они не являются конкурентами домашнему скоту в использовании кормовой базы, потому что питаются листьями и побегами акаций высоко над землей, где их не достает рогатый скот. В саванне хорошо видно: все акации «подстрижены» на уровне высоты жирафов.

— У национальных парков, вероятно, есть проблемы с сохранением животных?

— Многие национальные парки сейчас перенаселены животными. Кормовая база уже не соответствует высокой численности зверей, поэтому встает вопрос об искусственном регулировании их численности. Самый крупный в Африке национальный парк Тсаво расположен в Кении, по площади он занимает второе место в мире. Этот парк учрежден в основном для охраны слонов, которых здесь очень много. Кормовая база для них уже сейчас недостаточна. Большинство баобабов даже погублено слонами. Эти деревья имеют мягкую древесину, слоны бивнями разрушают дерево и поедают его. Однако регулировать численность слонов непросто. Их можно отстреливать, однако тогда слоны станут осторожными, не будут подпускать к себе людей и перестанут быть доступными для туристов.

Обилие слонов губительно сказывается на растительности национальных парков, поэтому в некоторых их отстреливают сотнями, а то и тысячами. Мера эта вынужденная. Ведь слонам расселяться некуда — вокруг земли, освоенные человеком. Так, в критических ситуациях человек берет на себя роль регулятора численности отдельных видов диких животных. Видимо, в создавшейся в некоторых национальных парках Африки ситуации эта мера неизбежна.

— Нет ли опасности путешествовать по национальному парку, если вокруг немало таких крупных животных?

— В парк вы можете попасть только на машине. Пешком ходить не разрешается, из машины выходить тоже запрещено. В объявлениях при входе в парк указано, что вы въезжаете в парк на собственный риск. Администрация не несет никакой ответственности за вашу безопасность. Но при этом имеется в виду, что животные привыкают к тому, что машины и люди не причинят им вреда, поэтому совсем их не боятся.

Природа Африки — это ценность мирового значения. И к счастью, это сейчас понимают многие. Можно надеяться, что природа, животный мир этого континента будут сохранены.

Замечательный болгарский кинорежиссер, оператор и сценарист Константин Григорьев снимает фильмы уже более 40 лет. Им создано более 60 документальных и научно-популярных фильмов, половина из которых рассказывает о природе Болгарии, диких животных, населяющих этот солнечный край.

Фильмы Константина Григорьева много раз были отмечены на различных международных кинофестивалях. Во время приезда Григорьева в Москву нам удалось побеседовать с ним.

— Скажите, Константин, почему вы стали снимать фильмы о природе, диких животных? Что побудило вас к этому?

— Причин много. Но самая главная — любовь к природе и то, что эту любовь я хочу передать людям. В последнее время очень много говорят и пишут об охране природы, о защите животных. К убеждению, что надо делать все возможное для сохранения дикой природы и, в частности, диких животных, я пришел много лет тому назад, еще до своей кинематографической деятельности. Конечно, проще всего было бы взять ружье и охранять породу от всякого рода злоумышленников, браконьеров, нерадивых хозяйственников. Но никакие меры, на мой взгляд, никакие законы не могут принести такую пользу, как если бы людям удалось привить любовь к природе, ее живым обитателям. Вот и получается, что моим основным оружием в этой борьбе служат фильмы о природе. К этому хочу добавить еще вот что. Вопрос о сохранении природы, диких животных имеет не только этический, не только гуманный характер. В ка-ком-то смысле он является социальным и даже, если хотите, политическим вопросом. Ведь на самом деле нельзя человеку сегодняшнего и тем более завтрашнего дня уничтожить животный мир вокруг себя и жить, как в пустыне. Со времени своего существования человечество успело истребить сотни видов растений и животных. Сегодня на грани гибели находятся еще сотни. Люди пока еще не дошли до такой степени развития, чтобы могли восстанавливать, воссоздавать определенные формы живого. А ведь следует над этим задуматься. Чтобы создать какой-либо биологический вид, природа затратила тысячи, миллионы лет. И каждый вид — это уникальное, неповторимое творение не только на Земле, но, может быть, во всей Вселенной. Так давайте же беречь это неоценимое богатство нашей планеты!

— Судя по фильмам, вас можно назвать «певцом болгарской природы». Расскажите о природе своей страны, о том, как она охраняется. Насколько разнообразен животный мир Болгарии?

— Моя страна небольшая, но здесь есть все: море и побережье, большие и малые реки, речные долины, равнины и, конечно, горы. Пожалуй, горы — это самый яркий образ природы Болгарии. Немало гор, поросших лесами, — Балканы, Рилы, Родопы, Пирин, Витоша и другие. Есть и горы с редкой растительностью, и обрывистые, высокие скалы. Почти треть территории страны покрыта лесами, а лес — это основа жизни. Теперь это ясно всем. Без него воздух не может быть чистым, реки и озера полноводными. Без леса животный мир не будет многочисленным и разнообразным. Но сегодня лесу не обойтись без помощи человека. Большая часть лесов у нас рукотворная. Сотни, тысячи болгар ежегодно весной выходят сажать леса и ухаживать за ними. Идут старики и дети. Это становится общенациональным праздником. И все новые и новые зеленые массивы встают вокруг городов и сел, порой на таких неудобьях, где, казалось бы, и расти-то ничего не может.

А где лес, там и живность. Посадил лес — заботься о его развитии и заселении животными: от муравьев до кабанов и оленей. Хозяйственная деятельность человека отрицательно воздействует прежде всего на диких животных, поэтому выход один: надо помогать природе восстанавливать свои ресурсы. В Болгарии очень много для этого делается. Труд пахаря, лесовода, охотоведа, рыбовода у нас высоко чтят. Это идет от понимания ценности земли, большой любви к ней и желания приложить руки к тому, чтобы сделать ее еще краше и богаче.

— Сколько заповедников в вашей стране?

— Сейчас 90, заповедное дело у нас поставлено хорошо. Из них 17 заповедников — это биосферные. По числу таких заповедников Болгария занимает второе место в мире после США. Правда, они небольшие, каждый занимает территорию гектаров пятьсот, но там охраняются ценные в генетическом отношении виды. А всего в Болгарии выявлено более 13 тысяч видов животных. По подсчетам ученых, это 14 процентов фауны всей Европы. Млекопитающих около 100 видов, птиц более 350, рыб 200 видов.

— Есть вам что снимать.

— И жизни моей не хватит, чтобы хоть сотую часть этого богатства отразить в фильмах.

— Константин, вы говорили о том, что в природе Болгарии все больше становится диких животных. Какие это виды?

— Обилие животных в наших лесах — это результат интенсивного разведения дичи. Ежегодно в угодья выпускают массу диких животных, которых разводят в специальных хозяйствах. Это и звери — благородные олени, косули, кабаны, серны, муфлоны; создан питомник по разведению бурых медведей. Немало птиц — фазанов, уток, куропаток, глухарей.

— У нас питомника по выращиванию бурых медведей пока нет, этих зверей еще много, а вот глухариные питомники уже созданы — в Дарвинском и Березинском заповедниках.

— Мне рассказывали наши орнитологи, что они ездили перенимать опыт по выращиванию глухарей в неволе в Дарвинский заповедник. Результаты работы глухариного питомника в Болгарии обнадеживающие. Этих осторожных птиц будут выпускать в те места, где они исчезли.

Важная задача — сохранение редких видов. Есть у нас один заповедник вблизи Дуная в Силистринском округе. Называется он «Сребырна», в переводе «Серебряное озеро», а еще его называют «Эльдорадо болотных птиц». Жемчужина этого заповедника — кудрявый пеликан — занесен в Международную Красную книгу.

Здесь на площади 600 гектаров выводят свое потомство примерно 100 пар бабушей — так в Болгарии называют кудрявых пеликанов. А всего в мире их не больше 1000 пар. Вымирающая птица. У нас пеликаны строго охраняются, за незаконную их добычу наказывают штрафом. В заповеднике созданы все условия для размножения этих птиц.

— Приходится соблюдать, видимо, и особую осторожность во время съемок редких зверей и птиц?

— Конечно, животных нельзя беспокоить. Приходится соблюдать особые меры предосторожности.

— Константин, те, кто снимает фильмы о животных, говорят, что занятие это хотя и интересное, но очень трудное. Вам, вероятно, приходится со многими трудностями встречаться?

— Надо сказать, что большинство животных — плохие актеры. С ними ведь не договоришься: стань вот так — я тебя снимаю, — не убегай, не прячься, подожди, сейчас выглянет солнце. Они всего этого, конечно, не признают. Дикие животные стараются затаиться, спрятаться, когда появляется человек с кинокамерой.

Приходится приспосабливаться, прибегать к хитростям. В нашем деле терпение — не последнее дело. Помню, снимали фильм о жуках-скарабеях. Одни эпизоды дались нам легко, а вот самый выигрышный — борьба скарабеев — никак не могли снять. Почти месяц проторчали возле жуков. Нет, не дерутся. Уже отчаялись. И все же мы дождались и сняли эту сцену. Она очень украсила фильм. Конечно, во время съемок приходится и комаров кормить, снимать, стоя в ледяной воде, по нескольку дней проводить в глубоких пещерах. Часто питаемся всухомятку — не до того, лишь бы кадры нужные добыть. Главное — это работа.

— Были в вашей практике такие моменты, когда знание биологии животных, их поведения, образа жизни помогали во время съемок?

— Безусловно. Когда готовишься к работе над фильмом, обязательно проштудируешь научную литературу, поговоришь со специалистами, зоологами. Без такой подготовки хороший фильм не снять — ведь нужно уметь предвидеть, как то или иное животное поведет себя в конкретной ситуации. Вспоминаю работу над фильмом о серебристых чайках. Их в Болгарии еще называют «хохотуньями» — за своеобразный голос. Сознаюсь, у меня слабость к этим птицам. Когда мы приступили к работе, я убедился в том, что они очень симпатичные существа. У них своеобразный язык. Например, в каждой ситуации или когда совершают какое-то действие, они издают определенные звуки — это их язык. Только о нем можно написать целую диссертацию. Я насчитал более 20 специфических звуков и по их голосу, даже не видя их, могу сказать, какое действие они совершают в данный момент. Такие знания нам очень помогали во время съемок.

— Чайки — непугливые птицы, давно живут рядом с человеком. Что интересного вы заметили в их поведении?

— Часть съемок мы провели в городе Несебр. Там чайки поселились на крышах домов — это интересно.

Вероятно, они считают, что черепичные крыши — это скалы. Только там я видел, чтобы чайки селились в таких необычных местах. А возможно, доброе отношение людей сыграло здесь свою роль. Несебр — рыбацкий город. Рыбаки любят этих птиц, подкармливают их — ведь чайки указывают им дорогу к рыбе. Такое необычное соседство, дружба человека и птиц, очень порадовало всех нас.

— Вас привлекают дикие животные, которые поселились рядом с человеком?

— Это очень интересная группа животных. Ученые называют их синантропными животными. Таких видов, которые живут рядом с людьми, нам известно немало: галки, вороны, горлицы, воробьи и множество других. Может быть, особый интерес к этим существам побудил меня после фильма о серебристых чайках сделать картину о воробьях. Могут сказать, что не так уж и сложно снять фильм об этих птицах, которые у всех на виду. Но это не так. Держать в поле зрения объектива этих маленьких вертлявых пташек оказалось намного сложнее, чем чаек. Но работа над этим фильмом доставила всем нам большую радость.

— Не могли бы вы раскрыть некоторые секреты съемок животных? Поражает то, как вы снимаете бабочек и стрекоз в полете.

— В процессе работы над фильмом приходится применять самые разнообразные способы съемок. Самый простой — это выжидание, то есть когда приходится подстерегать то или иное животное, наблюдать за ним и снять тот момент, который необходим по сценарию. Но это не всегда самый результативный и быстрый способ. Поэтому иногда нужно применять другой — провоцирование, то есть спровоцировать животное таким образом, чтобы оно совершило нужное действие, поступок.

Таким образом, для каждого конкретного случая необходим свой подход; для этого, конечно, надо хорошо знать биологические особенности данного вида, его поведение, повадки.

Применяем мы и специальные приспособления, которые позволяют снять животных в ограниченном пространстве. Это — вольеры, аквариумы, специальные станки для съемок полета насекомых, движущиеся ленты-тредбаны и многое другое. Используем также методы съемки, при которых возможно ускорение или замедление движений. Обо всех секретах просто трудно рассказать. Так, в фильме о жуках-скарабеях насекомое все время находится в поле зрения благодаря тому, что под ним непрерывно движется лента. Не менее любопытный эффект можно получить с помощью станка для съемок насекомых. Такие кинокадры вызывают очень большой интерес как среди ученых, так и среди зрителей.

— Константин, какое из животных вы бы назвали самым характерным для вашей природы?

— Можно, конечно, назвать и лань, и благородного оленя, но, я думаю, наиболее типичен для болгарской природы белый аист. Этих птиц у нас можно встретить повсюду — на крышах домов, высоких деревьях, на городских постройках. Их гнезда подчас напоминают внушительные сооружения, так как одна и та же пара многие годы занимает его, надстраивает, ремонтирует.

В Болгарии белого аиста называют «штыркел». У нас очень любят этих больших и нарядных пернатых. Их никто не обижает, не разоряет гнезд. Белые аисты привыкли к соседству человека, не боятся его. К сожалению, очень редким стал черный аист. Эту птицу немногие видели. В отличие от своего общительного родственника — белого аиста черный сторонится человека, селится в глухих лесистых местах.

— В нашей стране черные аисты тоже стали редкими, занесены в Красную книгу. Вам приходилось их видеть?

— Несколько раз я видел их в заповедниках, но пока не снимал. Очень хочется проследить за их образом жизни. Во многом эти птицы еще не изучены.

— Говорят, что белые аисты, когда летят из нашей страны на зимовье в Африку, делают остановку в Болгарии. Вы видели этих птиц?

— Мне приходилось не только видеть, но и снимать их. Они объединяются в громадные стаи: сотни, а то и тысячи птиц одновременно в воздухе! Это зрелище поражает и восхищает. Места их скоплений на пролетах у нас охраняются.

— Так что вы снимаете животный мир не только Болгарии, но и других стран.

— Как-то я снимал фильм о летучих мышах. Осенью многие из них прилетают на зимовку в Болгарию. Зимуют в дуплах деревьев, но чаще в пещерах, которых очень много в моей стране. Мы снимали зимовки летучих мышей, забирались в пещеры. Я заметил, что на лапках у некоторых из них имеются алюминиевые колечки. Значит, этих летучих мышей пометили. Какое же было удивление, когда мы узнали, что их пометили под Воронежем. Наши ученые сообщили эту информацию вашим зоологам. Так мы для себя открыли одну из тайн природы.

Когда я работал над фильмами «Встреча с морем» и «Единобрачие и гаремы», то побывал в Черноморском заповеднике и в Аскании-Нова.

Аскания-Нова удивила меня. Я много слышал об этом заповеднике, читал о нем и вот наконец увидел его. Целинная степь, уникальный участок площадью более 11 тысяч гектаров — единственный в Европе. Представляете, никогда эту степь никто не распахивал! Там сохранился своеобразный растительный и животный мир.

Меня, конечно, интересовал всемирно известный акклиматизационный зоопарк, где собраны дикие животные со всех континентов. Где еще можно увидеть в просторных вольерах или загонах рядом с бизонами из Северной Америки страусов нанду из Южной Америки или каирских буйволов из Африки? Многие кадры, которые я снял в Аскании-Нова, украсили фильм. Без этих съемок он многое бы потерял.

— Над чем вы сейчас работаете, какие фильмы собираетесь снимать?

— Надеюсь, что скоро закончу картину «Насекомые-музыканты».

Известно, что большинство животных подают голос, то есть поют, ревут, кричат. И только некоторых насекомых природа одарила специальными «музыкальными инструментами». Вот об этом и будет идти речь в фильме.

Кроме того, вскоре начнем снимать фильм под названием «Птицы подземного царства». Это будет фильм об удивительных птицах — альпийских галках. Они живут и устраивают свои гнезда в глубоких вертикальных карстовых пещерах в горах. Это будет очень трудный фильм, так как нам предстоит своеобразный поединок с хитрыми птицами из семейства вра-новых.

Неторопливая панорама пустыни Каракумы. Буйство красок: алые маки, белые ромашки, фиолетовые «свечи» заразихи. Золотятся в утренних лучах соцветия кандыма. Нежно ласкает ветерок гибкие ветви тамарикса — пустынной березы. Огибая заросли черкеза, неспешно передвигается «сам» — серый варан, хозяин этих мест, гроза всего живого.

Серый варан — самая крупная ящерица, в длину до полутора метров. За хищный нрав его прозвали крокодилом пустыни. Он кажется неуклюжим, но такое впечатление — до первой его схватки с жертвой.

И она, по сценарию жизни, вскоре появляется. Это кобра. Конечно, среднеазиатская кобра не подарок, она может постоять за себя. Варан мог бы обойти ее стороной, но, видимо, уже принял решение дать бой.

Схватка началась. Борьба не на жизнь, а на смерть. Сошлись в смертельном поединке два достойных соперника. Варан, чувствуется, опытный, знает, что кобру нужно хватать за голову — только тогда победишь. Но и ему достается от ядовитой змеи: та несколько раз впивается в него ядовитыми зубами.

Яд действует на варана, и он на какое-то время теряет способность ориентироваться в пространстве. Однако быстро приходит в себя: его организм способен справляться с большими дозами яда. Последний бросок на кобру — и змея становится добычей варана.

Эту полную драматизма сцену запечатлел режиссер и кинооператор Владимир Ахмедов в своем фильме, который назвал «Крокодил пустыни». Чувствуется, автор прекрасно знает биологию своих «героев», их образ жизни и повадки. А такое достигается многими годами общения с природой, проникновением в ее тайны, в самую ее суть.

Более четверти века снимает Ахмедов фильмы о природе, животном мире родного края. Мы проехали с Владимиром Ахмедовым сотни километров по его любимым местам. Но начали мы с Бадхызского заповедника. Это его «первая любовь», здесь он снял свой первый фильм — «Путешествие в Бадхыз».

Делаем остановку в фисташковой роще. Здесь сохранились деревья, которым по 200 лет и больше. Фисташковое редколесье протянулось до горизонта. Оно очень похоже на африканскую саванну, только вместо зонтичных акаций — фисташки.

— Владимир, вот в этих местах и начиналась твоя творческая биография?

— Да, Бадхыз мне очень дорог. Здесь я снял свои первые кадры о животных. Более чем за 20 лет работы в кино побывал во всех уголках Туркменистана, нигде не видел такого обилия животных.

— Вот мы проехали несколько километров по заповедной земле и уже повстречали большое стадо архаров, несколько групп джейранов и табунок куланов. И все это редкие животные.

— Сейчас их стало гораздо больше, чем тогда, когда я снимал фильм о Бадхызе. Но и то, что я увидел здесь, поразило меня. И я подумал: все это надо показать людям, ведь они не знают, что здесь такая красота. Своим фильмом я хотел сказать о том, как важно охранять природу, беречь животных.

— Особое внимание в фильме уделено кулану.

— Так ведь Бадхыз и был создан для спасения куланов. В начале 40-х годов их оставались считанные десятки. Бадхыз был единственным районом, где они сохранились. А сейчас их здесь более трех тысяч. Уже часть куланов из заповедника переселили в другие места. Во время этой поездки мы не раз их встретим.

— Какая встреча с животными вам запомнилась больше всего?

— Я впервые увидел здесь леопарда, а ведь этих редких хищников осталось в здешних местах всего несколько пар. Удивительной красоты кошка! Съемки животных, фильмы о природе и стали смыслом моей жизни.

— Как вы снимаете животных? К ним ведь невозможно подойти близко, а в ваших фильмах столько прекрасных портретов тех же архаров, куланов, джейранов. Такие крупные планы можно снять только с близкого расстояния.

— Не сразу мне это удавалось: опыта было очень мало. Я старался подползти к животным как можно ближе. Со мной была кинокамера, был запас пленки. Приблизиться к ним с такой ношей нелегко. Звери, конечно, меня замечали и убегали. Пришлось менять тактику. Работники заповедников говорили мне, где наибольшее скопление животных. Я приходил в то место загодя, делал засидку. Теперь у меня есть и хороший скрадок, и маскировочный халат. Я все это вам покажу.

Он достал из своей машины маскировочный халат и надел его. Берет у него тоже из защитной хлопчатобумажной ткани. Владимир установил в кустах и кинокамеру, замаскировав ее чехлом из той же ткани.

— А теперь отойдите метров на десять, — попросил он.

Отходим и смотрим в сторону кинооператора. Если бы мы не знали, что он там, практически ничего бы не заметили. Маскировка отличная: Ахмедов полностью сливается с зарослями кустарника. Сказали ему об этом.

— Вот видите, как все просто и эффективно, — остался доволен он. — Чаще всего я делаю такие за-сидки у мест водопоя животных. Прихожу заранее, обживаю место. И вот появляются животные. Помню такой случай. Молодой джейран подошел ко мне на расстояние нескольких метров. Он меня не видел — так тщательно я был замаскирован. И только когда затрещала камера, удивленно посмотрел в мою сторону и убежал. Но я успел снять отличные крупные планы.

— Подолгу приходится оставаться в засидке?

— Все зависит от того, каких животных снимаешь. Чтобы снять архаров, а они очень осторожны и пугливы, делаю засидку с ночи. Только так и можно что-то снять.

— А сейчас над чем вы работаете?

— Это будет большой полнометражный фильм о заповедных местах. Мне придется снимать его почти год. Хочу показать красоту природы своего края во все времена года, какие изменения здесь произошли.

Бадхыз в переводе с туркменского — «ветер поднялся». Место это продувается знойными ветрами пустыни. Но весной природа здесь на несколько недель преображается. В низинах обилие цветущих маков.

Глядя на это буйство красок, никогда и не подумаешь, что спустя три-четыре недели все здесь выгорит под палящими лучами солнца.

Владимир рассказывал нам, что фильм о Бадхызе он снял быстро, меньше чем за месяц. Ему тогда повезло. В том году было очень жаркое лето, в тени — под пятьдесят. И вся жизнь Бадхыза сконцентрировалась у редких родников, водопоев.

Проявляя осторожность, он сумел снять животных с близкого расстояния. Да и животные в такую жару особенно не убегали, что называется, позволяли себя снимать.

Джейраны — обитатели просторов. Их снимать тоже непросто. В обычный для заповедника год к ним ближе чем на полкилометра не подойти. В тот раз жажда вынудила животных потерять осторожность. Они были сняты у искусственного водопоя. А вот куланы приходят на водопой только ночью или ранним утром, до восхода солнца. Очень осторожные животные. Снимать их можно только из засидок или днем с вертолета.

Бадхыз — обитель пернатых хищников. Здесь и орлы, и бородачи, и черные грифы, и птицы-падальщики — белоголовый сип и стервятник. Гнезда некоторых птиц сооружены на скалах. Оператору понадобилось немало сноровки, мужества и даже риска, чтобы снять гнездо пернатого хищника в нише, выдолбленной в скале.

Владимир Ахмедов обращает внимание не только на крупных животных, но и на всякую «мелочь» — ящериц, скорпионов, фаланг, жуков. Жизнь многообразна в своих проявлениях, и нужно уделить внимание многим ее обитателям.

А вот знаменитый «ахмедовский» кадр, который он назвал «букет кобр». Четыре кобры в позе угрозы. Они синхронно, медленно поворачивают свои головы то в одну, то в другую сторону. Как это снято?

Секрет очень прост. Кинооператор нам его раскрыл. Ему бы никогда не снять такую сцену. Где набрать столько кобр? Ну, допустим, он все же собрал их, но как заставить позировать перед объективом? И тут на помощь ему приходят Друзья.

Путешествуя с Владимиром, мы все время удивлялись, как много у него друзей. С радостью его встречают всюду — в заповедниках, на пастбищах, в стационарах и институтах. Кинооператор откровенно говорит, что вряд ли сумел бы снять хоть один фильм, если бы не было у него столько друзей.

Так вот, возвратимся к кинокадру «букет кобр». Здесь тоже помог ему друг — Юрий Орлов. Он заведовал серпентарием в Бадхызском заповеднике. Однажды Ахмедов увидел, как тот ловко манипулирует с одной коброй. «А ты можешь так обращаться с несколькими кобрами?» — спросил кинооператор. «Могу», — ответил змеелов. Он принес в мешке несколько кобр, высыпал их на бугорке и привел в боевое состояние.

Кобры реагировали только на руку змеелова. А между рукой Юрия Орлова и кобрами находился Ахмедов с кинокамерой.

Вот так и появился этот удивительный, вызывающий чувство восхищения кадр. В пути Владимир часто останавливается. Кинокамера у него все время наготове. Он снимает пейзажи, куртины деревьев, цветы. Привлекают его внимание и «следы» человеческой деятельности: обезображенная земля, срубленные деревья, следы браконьерской охоты.

О многом в пути он узнает от своих друзей — егерей, лесников, охотников, любителей природы, ученых. Фильм, который называется «На краю пустыни», он снял тоже с помощью друзей.

Впервые предстояло проделать уникальную операцию по переселению куланов из Бадхыза в один из северных районов Туркменистана. Там куланы когда-то обитали, но были истреблены человеком. И вот настало время попытаться восстановить ареал этих животных, ведь в начале века они встречались от Каспия до Амударьи повсеместно.

Об этой операции сообщил Ахмедову Иван Семенович Сух, который в то время был директором заповедника. Бадхыз уже не мог прокормить такое обилие куланов, а расселяться им некуда — вокруг заповедника сельскохозяйственные угодья. Решить эту проблему можно было только так: переселить куланов в места их былого обитания.

Владимир говорит, что поймать этих крупных, сильных и быстрых животных непросто. С ночи большой район, где находились куланы, огородили сетями. Затем животных обездвижили. Но поместить зверя весом более 300 килограммов в транспортировочный ящик тоже нелегко: шестеро крепких мужчин едва справлялись с этой задачей.

Владимир не был сторонним наблюдателем. Отсняв животных, он помогал сотрудникам заповедника, грузить ящики с куланами в автомобиль, который доставлял их к вертолету. Это трудная работа, вспоминал Ахмедов, но чтобы приобрести друзей, надо делить с людьми все их тяготы и радости.

Спустя час полета на вертолете куланы, наконец, прибыли на новое место.

Их не отпускают тут же на волю, а передерживают в специальных, хорошо оборудованных загонах. Животных кормят, ведут за ними тщательный ветеринарный надзор. В течение нескольких недель здесь формируется табун, выявляется вожак. Теперь можно и на свободу.

Мы побывали в одном из мест, куда недавно переселили куланов. В просторном загоне около двух десятков животных. Они спокойно встретили нашу большую компанию. Нам сообщили, что скоро их выпустят на вольные хлеба.

Владимир снял этот эпизод, который вошел в его новый фильм о куланах. «На краю пустыни» зрителям понравился.

Более 90 процентов территории Туркменистана — это пустыни, поэтому и большинство фильмов Владимира Ахмедова связаны с жизнью этой зоны. Видимо, не зря он называет себя человеком пустыни. На вопрос, какое у него самое яркое впечатление от встреч с природой, Владимир ответил: «Встреча с пустыней». Да, она покоряет любого человека. Безбрежные пространства из песчаных барханов завораживают не меньше, чем горы или море. Но в пустыне нелегко. Летом жара под 50 градусов, а зимой морозы под 30. За многие тысячелетия здесь сложился свой особый мир жизни, который хорошо приспособился к экстремальным условиям. Немало удивительных животных. Одно из них — верблюд. Это животное — настоящее украшение пустыни. Верблюд очень хорошо приспособлен к жаре и безводью. О нем можно рассказать немало любопытного.

Когда мы спросили Владимира Ахмедова, какое животное пустыни самое фотогеничное, он ответил, что верблюд. Ему он посвятил один из своих фильмов под названием «Арвана — туркменский верблюд».

Снимать верблюдов непросто, порой и рискованно, особенно во время гона: самцы становятся раздражительными, малейшее приближение человека вызывает у них ярость.

— Однажды, — вспоминал Владимир, — я проявил неосторожность и подошел к стаду чуть ближе. Видимо, я нарушил какую-то незримую черту: разъяренный самец бросился в мою сторону. Я понял, что дела мои плохи.

— Что же вас спасло?

— Желание убежать было отчаянное, но в какой-то миг я переборол себя. Знал, если побегу, верблюд меня все равно догонит и расшибет. И тогда я выхватил большой объектив, поднял над головой и закричал. Это остановило верблюда. Еще раньше я заметил, что эти животные боятся съемочной аппаратуры, особенно блестящих объективов. Вот это меня и спасло.

Во время путешествия однажды под вечер мы встретили довольно крупное стадо верблюдов. Недалеко виднелось небольшое селение. Мы остановились.

— Посмотрите, — обращается к нам Владимир, — как хорошо вписывается верблюд в пустынный ландшафт. Это царь пустыни. А знаете, его еще называют «садовник пустыни».

— Не приходилось слышать такое образное название. С чем оно связано?

— Я тоже впервые о нем услышал, когда снимал фильм о верблюдах.

Чабаны рассказали, что верблюд обгрызает растительность сверху. Он, словно садовник, подрезает ее.

Приближаемся к стаду. Животные передвигаются медленно, в пути все время пасутся: срывают стебли жесткой растительности, подбирают колючки и не спеша пережевывают. В стаде немало малышей. С разрешения чабана Владимир снимает верблюжонка.

— Какое красивое животное, — с восхищением говорит он. — Обратите внимание на его глаза — большие, выразительные.

Он гладит малыша. Обеспокоенная мать уже рядом. Ахмедов подходит и к ней, нежно проводит по шее — и та успокаивается.

— Шерсть какая у них! Это надежная защита от палящего солнца. Для человека в пустыне верблюд — незаменимое животное.

Кинооператор снимает мать с верблюжонком: та облизывает свое дитя, издавая нежные звуки.

— А эти кинокадры в какой фильм войдут?

— Есть одна задумка. В этих местах буду снимать фильм «Удивительные озера». Верблюд будет одним из главных героев. Арнана — гордость Туркменистана. Этой породе почти две тысячи лет! И хотя мне чуть не досталось от них, все равно люблю этих животных.

Владимир Ахмедов вырос в небольшом селении недалеко от Ашхабада. Его детство и юность прошли в тесном общении с природой. Вот откуда его любовь ко всему живому. Спустя какое-то время он вновь приехал в родные места и не узнал их. Там, где раньше были леса, теперь их нет: вырубили, свели просто на дрова. Под топор бесхозяйственных дровосеков попали уникальные арчовые леса. Но ведь это памятники природы, их надо охранять, а не уничтожать. Эта тревожная мысль прозвучала в фильме «Пока нет зеленой книги». Задолго до появления Красной книги Туркменистана Владимир Ахмедов поднял тему охраны не только редких видов животных, но и редких растений.

В этом фильме он обратил внимание и на другую проблему: нельзя выпасать домашних животных всюду, где захочется. Нужно оставлять зоны, куда доступ скоту был бы полностью запрещен. В Туркменистане такими зонами стали заповедники — Сюнтхасардагский и Копетдагский. В том, что они появились, есть заслуга и Владимира Ахмедова. Любые изменения в природе привлекают его внимание. Не мог он пройти и мимо Каракумского канала.

В пути нашего следования эта рукотворная артерия пролегала совсем рядом. Не раз мы выезжали на берег канала, наблюдали за тем, как человек обживает здешние места.

— Владимир, чем привлекает тебя Каракумский канал? Ведь ты снял о нем уже несколько фильмов?

— Канал — удивительное место. Он принес огромную пользу, изменил облик пустыни на большой территории. Но он породил и немало серьезных проблем.

По берегам канала стеной стоят заросли тростника, чуть поодаль виднеются заросли лоха, возвышаются «свечи» пирамидальных тополей. Оттуда доносятся звонкие птичьи голоса.

— В пустыне, — рассказывал Ахмедов, — где вода, там заросли, обилие птиц. А в канале немало всякой рыбы. Здесь водятся аральский шип, сазан, судак, дальневосточные виды — белый амур и толстолобик.

— Канал очень чистый. Он что же, не зарастает?

— Здесь потрудились рыбы. До того как сюда завезли белого амура и толстолобика, канал почти весь был покрыт водной растительностью. Что только не предпринимали, чтобы его очистить. Применяли и механизмы, и химические средства. Ничего не помогало. А вот рыбы справились с этой проблемой. Прекрасные мелиораторы!

Самые удачные эпизоды в фильме «Амур в Каракумах», считает Владимир, это когда белый амур поедает тростник. Три дня караулил он этих рыб в канале, буквально с восхода и до заката солнца стоял по пояс в воде. Ахмедов вспоминал, что рыбы все время натыкались на его ноги — видимо, принимали его за какой-то предмет. Видел он и уникальный эпизод из жизни белых амуров. На водохранилище Хауз-Хан ему посчастливилось наблюдать, как белый амур в поисках тростника, извиваясь, выполз на два метра на берег. Откусил стебель — и назад, в воду. Но снять эту картину кинооператор не смог: был вечер, темновато для съемок. Прямо скажем: редкий случай. Ахмедов надеется все же снять такую сцену.

Весной он наблюдал на озере не менее удивительную картину. Из Каракумского канала вода в озеро Ха-уз-Хан поступает по узкой протоке с большой скоростью, а в месте впадения сооружен железобетонный желоб с крутым наклоном. Рыбы преодолеть его не могут. Так вот, весной во время нереста рыб в этом месте можно наблюдать удивительное зрелище. Будучи не в состоянии преодолеть желоб с быстро спадающей водой, рыбы выпрыгивают из воды на высоту до двух метров. Эти кадры есть в фильме «Амур в Каракумах».

Каракумский канал протянулся через всю территорию Туркменистана. С приходом воды в пустыне появились тростниковые заросли, тугайные леса. Животные тоже облюбовали зону канала. Ахмедов внимательно изучает их жизнь. Он привез нас в те места, где в массе скапливаются водоплавающие и другие птицы.

— Здесь всегда так много птиц?

— Нет, только во время весенних и осенних миграций, но некоторые обитают здесь и летом. Немало птиц остаются зимовать, например лысухи, кулики. В тростниках обилие фазанов.

— Все птичье население держится только в зоне канала?

— Вдоль канала немало небольших озер. Там тоже скапливаются пернатые.

— Какие самые массовые виды?

— Утки, лысухи. Но встречаются и редкие птицы. Я снимал здесь фламинго. Нередко останавливаются и пеликаны. Много гусей. Канал как бы пересек традиционные пути миграций многих птиц.

— А звери прижились в зоне канала?

— Есть и звери. Немало кабанов. Их привлекают заросли тростника, где они находят себе и корм, и укрытие. Кабаны по каналу все дальше продвигаются на запад. Встречаются шакалы, камышовые коты и другие звери. Мне есть что снимать.

Глядя на птичье население, можно было подумать, что мы находимся где-нибудь на зимовке птиц в Индии или на знаменитых озерах Африки. Нет, это Каракумский канал. Раньше птицы пролетали эти места не задерживаясь. Теперь их можно видеть в пустыне.

В пути и на дорогах, и в тех местах, где мы останавливались, всюду попадались змеи. К сожалению, на шоссе мы видели и погибших особей. Что привлекает этих животных к дорогам? Трудно сказать. Скорее всего, дорога пересекает места их обитания. Они ведь охотятся, перемещаются в своем ареале, а тут — дорога. Не каждый шофер может заметить змею, которая переползает дорогу, и тем более притормозить, объехать ее стороной.

Ахмедов сказал нам, что это особая тема для его нового фильма «Дороги и животные». Он хочет привлечь к этой актуальной проблеме охраны животных внимание всех, кто пользуется дорогами. Ведь там погибают сотни черепах, мелких грызунов, других животных.

Беседуя на эту тему, Владимир неожиданно резко затормозил. Выскочил из УАЗа на дорогу и на наших глазах поймал довольно крупную кобру. И как ловко он это еде-лал: левой рукой с носовым платком отвлек змею, а правой схватил у головы.

— Ты у меня не погибнешь на дороге, — говорил он, обращаясь к кобре. — Ты станешь героиней новой картины.

Владимир поместил змею в матерчатый мешочек и спрятал в ящик, подложив мягкую подстилку, чтобы кобру в дороге не сильно трясло.

— О чем будет новый фильм?

— О кобре. Это ведь «красно-книжный» вид, но его по-прежнему эксплуатируют. Почему? Хочу разобраться в этом.

В предгорьях Копетдага у небольшого горного ручья он выпустил змею на лужайку и стал снимать. Та приняла позу угрозы. Казалось, змея светится в солнечных лучах — ее молодые чешуйки, словно зеркальца, отражали лучики света.

— Посмотрите, — восхищался Ахмедов, — сколько красоты в ее движениях, позе, во всем облике!

— Нравится вам эта змея?

— Кобра — мое самое любимое животное. Это благородная змея.

— Может быть, слово «благородная» не совсем подходит к кобре. Она ведь ядовитая и может укусить.

Тут нам пришлось прервать диалог. Ахмедов стал перезаряжать камеру и на какое-то время отложил ее в сторону. Кобра поползла к камере и, видимо, пыталась спрятаться в объективе, защищенном от солнца блендой. Владимир вернулся с новой кассетой и увидел эту сцену.

— Моя хорошая, ты, кажется, перегрелась, — произнес он. — Ищет убежище от солнца. Больше сегодня тебя снимать не буду.

Кинооператор взял змею, посадил в мешочек и отнес в машину.

— Так вот, — вернулся он к прерванному разговору, — почему я считаю кобру благородной. Она никогда первой на человека не нападает. Целый ритуал предупреждений существует у этой змеи, прежде чем она нанесет ядовитый укус. При приближении к ней человека издает шипящий звук, как бы предупреждает: я здесь, будь осторожен. Но человек не расслышал и продолжает идти. Тогда кобра принимает позу угрозы — раздувает капюшон и поднимает туловище на треть своей длины. Ее трудно не увидеть в такой позе.

— Но ведь бывает, что человек не замечает и идет навстречу змее. Столкновения не миновать.

— Тогда кобра делает выпад. Она даже в этой ситуации может ударить кончиком головы в сапог или по ноге человека. Но укуса по-прежнему не последует. И только если человек нечаянно наступит на кобру или пройдет так близко, что сильно ее побеспокоит, она, конечно, может пустить в ход свое грозное оружие. Вот почему эту змею я называю благородной.

— Кобра кусала вас когда-нибудь?

— Нет, я с уважением отношусь ко всем змеям. Знаю их повадки. Могу спокойно отловить любую змею.

— Видели, как вы легко справились с коброй.

— Меня обучили этому мои друзья, змееловы. Так вот, кобры меня не кусали, а от гюрзы доставалось. Одну встречу с гюрзой вспоминаю, как страшный сон. Я снимал в Бадхызе джейранов. Сижу в за-сидке у ключа Керелек — там много птиц. А то место было местом утайки гюрзы. Снимаю джейранов и чувствую: у моего виска гюрза. Подумал: вот и смерть моя пришла. Видимо, сыграл инстинкт самосохранения, подсказав: замри! Не шевелись! Змея лизнула меня язычком и уползла. Несколько минут я был в оцепенении. Помню, пережил очень неприятные минуты. С коброй у меня такого никогда не было. А гюрза — очень мощная и коварная змея.

Мы приближались к городу Каракала. Владимир сказал, что здесь заночуем у его друга Владимира Ба-баша. Это известный змеелов. Была теплая встреча. Воспоминаниям, интересным рассказам, казалось, не будет конца.

Ахмедов снял с Бабашом несколько фильмов о ядовитых змеях. Каракалинский серпентарий, которым заведовал Владимир Бабаш, был лучшим в Туркменистане.

Здесь Ахмедову удалось снять редкий эпизод из жизни гюрз. Благодаря умелому уходу и правильному кормлению змеи стали размножаться в неволе. Дали потомство гюрзы. Момент появления на свет гюрзят и был зафиксирован на кинопленке.

Наша поездка с кинооператором завершалась на Каспии. Мы побывали с ним в Красноводском заповеднике. Это место скопления пернатых. Одни здесь гнездятся, другие бывают только во время весенних и осенних пролетов.

На подлете к заповедной территории еще издали увидели большие стаи птиц. Нам повезло: встретили мы и редких обитателей этих мест — фламинго. Зрелище необыкновенное: при каждом взмахе крыльев открывалось розовое оперение крыльев, словно на какое-то мгновение вспыхивал в небе огонек. Ахмедов снимал этих птиц в Красноводском заливе. Он так был очарован их красотой, что не щадил себя во время съемок: подолгу приходилось быть в воде. Птицы осторожные и близко к себе не подпускают.

Позже кинооператор смастерил плотик и снимал с него. Но многие часы, проведенные в холодной воде поздней осенью, дали знать. Теперь, как говорит Ахмедов, на всю жизнь он приобрел профессиональную болезнь кинооператоров — радикулит.

Свой фильм о фламинго он назвал поэтично — «Розовый ветер». Мы видели этих птиц в полете и можем засвидетельствовать: очень точное, образное название.

По просьбе Ахмедова экипаж вертолета совершил полет на остров Огурчинский. Он небольшой, раскинулся недалеко от побережья. Недавно туда выпустили несколько десятков джейранов. Людей на этом острове нет, и для животных там раздолье: корма вдоволь, никаких хищников.

Владимир думал о своем будущем фильме, который он хочет посвятить джейранам. Мы несколько раз облетели остров и увидели этих красивых газелей. Они спокойно паслись среди редких кустов тамарикса и другой пустынной растительности.

Кинооператор, что называется, не дремал: снял несколько кадров с воздуха. И будто для него звери сделали пробежку по берегу. И правда красиво: грациозные животные, бегущие по широкой песчаной полосе!

Возвращаемся в Ашхабад. Прощаемся с Владимиром Ахмедовым.

— Проехали мы с тобой, Володя, весь Туркменистан — с востока на запад.

Были и в пустыне, и в субтропиках, и в горах, и на Каспии. Путь проделали большой. Какое разнообразие природы! А на карте, если посмотреть, — сплошь пески. Сколько фильмов еще будет снято? Главный впереди?

— Еще много можно и нужно сделать! Думаю, лучший — впереди.

— Владимир, мы знаем, что многие твои фильмы отмечены дипломами и призами на кинофестивалях. Это, конечно, приятно. А что тебе самому дает общение с природой?

— Природа величественна во всех своих проявлениях. Она очищает душу от всего мелкого, суетного. Близкое общение с ней делает человека богаче, интереснее.

Известно, что в начале семидесятых годов в США в штате Висконсин был создан Международный фонд охраны журавлей. Его президент Джордж Арчибальд не раз приезжал в нашу страну, знакомился с тем, как у нас организована работа по охране журавлей, принимал участие в совместных проектах по спасению редких видов, в частности в операции «Стерх». Эта работа проводилась по программе советско-американского сотрудничества в области охраны окружающей среды.

Деятельность Международного фонда охраны журавлей завоевала признательность и уважение во всем мире. О том, как возникла идея его создания, кто был пионером в этом деле, а также о себе рассказывает сам «журавлиный президент».

Я родом из Канады. Как и у вас, на моей родине самые заметные, большие и красивые птицы — журавли. Очень я их полюбил. Мечтал стать зоологом. Мечта моя осуществилась. Тема моей диссертации была по энтомологии журавлей. Защищал ее в Корнельском университете. Там я встретился и подружился с Рональдом Сауэем. Он, как и я, решил связать свою научную карьеру, всю свою жизнь с изучением журавлей. Мы уже тогда видели, что их становится все меньше на нашей планете, а некоторым видам, если им не помочь, грозит исчезновение. Тогда мы с Рональдом решили действовать. Хотели создать международную организацию, главной целью которой было бы сохранение журавлей во всем мире.

Начали мы с программы, в которой конечно же приблизительно определили, чем должен заниматься наш фонд. Потом эта научная программа уточнялась, совершенствовалась.

Денег для осуществления программы у нас не было, но зато были энтузиазм и желание работать. Мы обратились к частным лицам за пожертвованиями. Таких оказалось немало.

И вот в 1973 году на собранные среди патриотов журавлиного племени деньги в штате Висконсин, недалеко от городка Барабу, мы арендовали небольшую территорию. Там была пустующая конюшня. Построили вольеры для журавлей, наняли трех сотрудников. Рональд и я были директорами, научными сотрудниками и зоотехниками. Хотя мы и не получали зарплаты, но делали все возможное, чтобы создать журавлиный питомник.

Где же мы разыскивали журавлей? Обратились к зоопаркам, к владельцам частных коллекций, к представителям торговых фирм, имеющих дело с животными. В нашем питомнике становилось все больше и больше журавлей.

Журавли — очень небольшая группа, составляющая одно семейство в классе пернатых. На планете почти 8600 видов птиц, а журавлей из них всего 15 видов. Два вида гнездятся в Северной Америке, пять — в Африке, по два — в Австралии и Европе и девять видов — в Азии. Некоторые гнездятся на двух континентах. Нет журавлей лишь в Антарктиде и Южной Америке. Более половины всех видов — это редкие и исчезающие, они занесены в Красную книгу Международного союза охраны природы и природных ресурсов.

Сейчас в нашей научной программе пять направлений, или разделов. Они и определяют нашу деятельность. Первый включает научные исследования по изучению образа жизни журавлей, их биологии. Второе направление работы — сохранение журавлей. Мы даем советы правительству, что необходимо предпринять для сохранения птиц. Третий аспект нашей программы — размножение журавлей в неволе. Дикие журавли размножаются очень медленно, а в неволе, в инкубаторах, значительно быстрее. Еще одно направление в работе — повторное формирование стаи. Журавлей, ранее содержащихся в неволе, мы выпускаем в те места, где они обитали прежде. И наконец, мы ведем пропаганду среди населения, объясняем, как охранять журавлей, рассказываем об этих великолепных птицах.

Наш питомник журавлей открыт для посетителей. Как только у нас появились журавли, мы сразу же стали пускать всех желающих посмотреть на них. К нам приезжают сотни людей из разных мест. Питомник посещают многочисленные экскурсии школьников, которым мы читаем лекции не только о журавлях, но и вообще о проблемах охраны животного мира.

В первое время нам очень не хватало средств. Государство не выделяло нам никаких дотаций. Но число членов фонда с каждый годом возрастало, и денежная помощь росла довольно быстро. Мы купили новый участок земли неподалеку от старого, построили новые вольеры для журавлей.

Ежегодно летом многочисленные группы студентов из различных университетов США, Канады, других стран проходят у нас научную практику. Они нам очень помогают в наиболее напряженный весенне-летний период, когда у сотрудников фонда буквально не хватает рук.

А в 1975 году у нас прошло первое Международное совещание по журавлям. В нем приняли участие более 70 специалистов из различных стран Америки, Европы и Азии.

Наш фонд проделал большую работу в области охраны редких видов. Совместно с японскими орнитологами мы провели исследования очень редкого вида — японского журавля. Нам удалось установить, что птицы, проводящие зиму на Хоккайдо, не улетают в Сибирь весной, как это считалось ранее, а остаются гнездиться в Японии. По нашей рекомендации правительство объявило заповедными дополнительные места гнездования и увеличило сеть подкормочных площадок.

Мы открыли новые места зимовок японского и даурского журавлей на Корейском полуострове и добились организации для этих птиц резервата в астуарии реки Хан. Была создана еще одна подкормочная станция.

Если спросить, какая операция по спасения журавлей для нас наиболее необычна и интересна, то в первую очередь я бы назвал операцию по спасению белого журавля, или стерха. Она и названа была «Стерх». Ее мы провели совместно с русскими орнитологами во главе с профессором Владимиром Евгеньевичем Флинтом.

Стерх нас очень интересовал — ведь это один из самых редких видов журавлей. По данным профессора Флинта, этих замечательных птиц осталось около 300, и гнездятся они только в низовьях реки Оби и в Северной Якутии. Но зимовать стерхи улетают в Китай и Индию.

Если места гнездования стерха мало затронуты хозяйственной деятельностью человека, то с зимовками дело обстоит гораздо хуже. В Китае закон не охраняет стерхов на местах зимовок. В Индии эти птицы ежегодно зимуют в заповеднике Г хана Бхаратпур — это в 150 километрах от Дели, там около 60 птиц этого вида. Мой коллега Рональд Сауэй изучал зимнюю биологию стерха. Он установил, что и это место в «аварийном» состоянии. Дело в том, что этот заповедник — небольшая система болот, окруженных сплошным кольцом поселков. Болота с каждым годом все больше усыхают, засоряются бытовыми отходами, зарастают. Они становятся непригодными для жизни стерхов.

Мы решили расширить область обитания стерха, искусственно создать одну или две новых природных популяции с таким расчетом, чтобы они зимовали в богатых кормом и охраняемых местах. Научные обоснования для этого таковы: журавли — очень хорошие родители и охотно принимают яйца даже другого вида, причем не только принимают, но и выращивают птенцов. Значит, яйца стерха можно положить в гнездо обычного серого журавля.

Появившиеся на свет птенцы вместе с приемными родителями освоят новые миграционные пути и новые места зимовки. А гнездиться они прилетят туда, где родились.

Положительный пример в этом деле уже имелся. В резервате Грэйс-Лейк в США орнитологи подкладывали яйца редких американских журавлей в гнезда более многочисленных канадских. Эксперимент этот удался. Он придал уверенности и нам.

И еще одно очень важное обстоятельство: стерхи, как и некоторые другие журавли, откладывают два яйца, но выращивают только одного птенца. Второй гибнет или его убивает старший, вылупившийся первым птенец. Это позволяет брать из гнезда стерха одно яйцо для искусственной инкубации без ущерба для численности популяции. Вот это-то яйцо и можно положить в гнездо серого журавля.

Мы знали, что одна из популяций серого журавля зимует в Иране, а гнездится где-то в Сибири. Но где? Вот это мы и пытались выяснить. Я побывал в Иране и вместе с иранскими биологами изучал и метил серых журавлей. За несколько месяцев нам удалось поймать и надеть метку на 77 птиц.

Метка — это яркий эластик удлиненной формы, на который мы нанесли цифру 100, она хорошо отражала свет, поэтому была ясно видна с расстояния более километра. Вместе с профессором Флинтом мы тогда обратились к телезрителям: кто заметит журавля с такой меткой, просьба сообщить о находке. И зрители откликнулись. Было несколько сообщений о том, что помеченные журавли обнаружены в различных районах. Но оказалось: серые журавли гнездятся на таких обширных пространствах, что их даже трудно отыскать. Пришлось отказаться от этой идеи. Тогда профессор Флинт предложил перенести эксперимент в Окский государственный заповедник, где обитает небольшая группа этих птиц, причем гнездятся они там постоянно. Мы приняли это предложение. Но тут была еще одна проблема. Дело в том, что сроки гнездования стерха и серого журавля не совпадали. В то время, когда стерхи еще только начинают гнездиться, у серых журавлей уже большие птенцы. Поэтому перекладывать яйца можно от птиц, содержащихся в неволе, — в этом случае мы можем с помощью искусственного удлинения светового дня стимулировать яйцекладку в нужные для нас сроки.

В то время у вас еще не было журавлиного питомника. Было решено, что российские специалисты передадут нам для искусственной инкубации несколько яиц стерха из якутской популяции. А когда вылупившиеся из этих яиц стерхи подрастут, снесенные ими яйца мы перевезем в Россию и положим в гнезда серых журавлей.

Обнаружить гнезда стерха на огромных просторах тундры, а затем перевезти яйца птиц на дальнее расстояние — это поистине удивительная операция! Ничего подобного еще не было в моей практике. Яйца стерха нужно было везти через три континента. Максимальный срок на всю перевозку 48 часов — от гнезда в якутской тундре до инкубатора в штате Висконсин. Четыре драгоценных яйца стерхов были доставлены за 43 часа!

Помню, с каким благоговением мы доставали их из термостата. Нам нужно было узнать, живы в них эмбрионы или нет. Приступили к «водному тесту». Для этого яйца осторожно погружают в теплую воду. Если развившийся эмбрион жив, яйцо плавает довольно высоко, а главное — периодически чуть-чуть вздрагивает, когда эмбрион шевелится. Если же птенец мертв, яйцо погружается глубже и неподвижно.

Когда мы опустили в воду первое яйцо, оно начало вздрагивать и шевелиться. Птенец был жив! Мы прыгали, кричали и обнимались от радости. Еще больший взрыв радости вызвало второе яйцо — оно тоже оказалось живым. Но третье и четвертое принесли разочарование: яйца сразу же погрузились в воду и замерли. Либо эмбрионы погибли, либо яйца не оплодотворены. Но два эмбриона были живы. Значит, усилия, которые все мы затратили в течение последних трех лет, не пропали. И с этой минуты все наши надежды были связаны с вылуплением этих двух птенцов.

Прошло долгих пять дней, прежде чем мы услышали внутри яйца чудесный скребущий звук и легкое попискивание. Наступил 47-часовой обряд вылупления. Он был во всех деталях описан и снят кинокамерой. Иначе и быть не могло — ведь мы были первыми, кто видел, как на свет появляется стершонок. Мы тут же назвали его Владимиром — в честь профессора Владимира Евгеньевича Флинта. Такова традиция у орнитологов.

Год спустя Владимир Евгеньевич приехал в наш питомник и повидался со стерхами — Владимиром и Китой. Он сознался, что очень волновался при встрече. Это естественно. А спустя год профессор Флинт и его помощники вылетели в места обитания стерха и повторили всю операцию. Удалось собрать семь яиц, из которых вылупились еще пять птенцов; два яйца оказались неоплодотворенными. Во время перевозки яиц произошло примечательное событие: один из птенцов начал вылупляться в дороге и стал настоящим журавленком в самолете Аэрофлота где-то над Атлантическим океаном. Поэтому он и получил имя Аэрофлот. Вся перевозка тогда заняла всего 25 часов.

Я побывал в журавлином питомнике, который создан в Окском государственном заповеднике, и был от него в восторге. Теплое зимовальное помещение, поделенное на чистые, аккуратные секции для журавлей, просторные внешние вольеры, инфракрасная подсветка, добротный корм, внимательный уход — все это оставляет прекрасное впечатление. Я увидел там хорошую коллекцию журавлей — их более тридцати.

Мне сказали, что это временный питомник. Уже есть задание на проектирование настоящего питомника на 120–150 журавлей. Он займет территорию около 15 гектаров. Это размах!

Была у меня и трогательная встреча со стершонком по имени Джордж — своим крестником. Мы даже снялись с ним на память.

С российскими коллегами мы проделали большую работу и на всех уровнях встречали взаимопонимание и поддержку, дружеское участие. Когда мы получим от журавлей потомство, это будет означать, что первая задача решена: генетический фонд стерхов спасен. Рано или поздно, но мы обязательно сможем создать новые популяции журавлей.

Важно, что как биологический вид стерх уже не исчезнет, какие бы перемены ни произошли в гнездовом ареале, на путях миграции или на зимовках. Сознавать это радостно.

Будем работать, чтобы и другие журавли не исчезли с лица Земли.

Аркадий Яковлев живет в Ростове-на-Дону, работает в местном зоопарке в секции приматов. Он человек увлекающийся, поэтому его фотоаппарат, как говорится, всегда наготове. А тут произошло небольшое событие.

В Ростовском зоопарке живет пара орангутанов. Чтобы они лучше себя чувствовали, обезьян стали выводить на прогулки. Во время одной из таких прогулок Аркадий Яковлев сделал замечательные снимки. Он сообщил нам, что сначала животные боялись далеко отходить от своей клетки, но со временем привыкли к вольной жизни. И тогда работники зоопарка могли спокойно пускать Сванга и Кво — так зовут обезьян — на деревья.

Фотографу удалось запечатлеть орангутанов в характерных для них позах. Самец Сванг снят на дереве. Кому приходилось видеть фильмы, рассказывающие об орангутанах в местах их естественного обитания, те могли заметить, что это любимая поза этих обезьян. Обхватив всеми конечностями две ветки или ствол, они могут долго так раскачиваться.

Ну и очаровательная Кво. Для орангов больше, чем для других человекообразных обезьян — шимпанзе и горилл, характерно прямохождение. Глядя на снимок, еще раз убеждаешься — да, они наши родственники. Только не будем повторять довольно распространенное ошибочное мнение, будто мы от них произошли. Ничего подобного. Мы и они произошли от какого-то общего предка, который обитал на Земле десятки миллионов лет тому назад, но не сохранился. На эволюционном пути наши судьбы разошлись. Теперь мы такие, какие есть, а они другие. Нас на планете более четырех миллиардов. А наших биологических родственников осталось немногим более пяти тысяч. Они сохранились лишь в тропических лесах островов Калимантан и Суматра.

Их судьба сейчас целиком зависит от нас. Предпринимается что-нибудь для их спасения? Безусловно. Этот вид занесен в Международную Красную книгу. Запрещен отлов орангов в местах их обитания. Те районы, где они сохранились, объявлены заповедными. И все же браконьеры, по сообщениям зарубежной печати, проникают на острова и отлавливают сотни этих животных. Очень высоко ценятся орангутаны у частных коллекционеров животных.

Итак, их нельзя вывозить с мест обитания. Откуда же они берутся в зоопарках? Дело в том, что эти животные обитали в зоопарках мира, в том числе и в наших, еще до учреждения Международной Красной книги. Работники зоопарков научились создавать обезьянам такие условия, что те стали приносить потомство в условиях неволи. В частности, оранги размножаются в Московском зоопарке. Существует обмен орангутанами между зоопарками различных стран. Это делается для обновления крови, чтобы не было близкородственных скрещиваний и животные росли полноценными.

И еще хотелось бы сказать о правильном видовом названии этих обезьян. Орангутан — слово малайское. «Оранг» в переводе означает «человек», а «утан» — «лесной». Нередко пишут и говорят «орангутанг». Но всего лишь одна буква «г» в конце слова искажает понятие, так как слово «орангутанг» по-малайски означает «должник». Скорее мы их должники.

Снимки, о которых мы рассказали, — подтверждение тому, что в зоопарках может сделать редкие кадры каждый любознательный и терпеливый фотоохотник. Эти черты, на наш взгляд, проявил и Николай Хоренженко из Кировограда. О нем мы знаем немного. Известно лишь, где он живет, и то, что он занимается в фотоклубе «Силуэт». В каком зоопарке Николай снял пару бегемотов, в какое время — он нам не сообщил.

Свой снимок автор назвал «Идиллия». Название, на наш взгляд, удачное. Оно хорошо отражает нежные чувства друг к другу пары бегемотов. Эти крупные животные весом до трех тонн — не редкость в наших зоопарках. Их у нас более трех десятков. Так что любому фотоохотнику может улыбнуться удача.

Инженер из Севастополя Сергей Николаевич Шеметов побывал в морской экспедиции на судне «Изумруд».

Был у них заход в Республику Шри-Ланка. Сергей Николаевич посетил во время экскурсии зоопарк в городе Коломбо.

Там ему удалось снять парочку питонов.

«Возможно, это совершенно ординарная ситуация, — сообщает автор, — но меня это просто поразило».

На снимке — пара тигровых питонов в «объятиях друг у друга». Они чаще других крупных змей представлены в коллекциях зоопарков мира. Их естественные места обитания — Пакистан, Индия и Шри-Ланка. В длину тигровые питоны немногим более четырех метров. Судя по снимку, здесь запечатлена пара взрослых особей. Крупнее тигровых сетчатые питоны. Есть свидетельство, что они вырастают до 11 метров в длину. Считалось, что самая крупная змея в мире — анаконда, которая населяет непроходимые джунгли и трясины северной части Южной Америки. Встречались особи до десяти метров. Так что сетчатые питоны и анаконда — гиганты среди змей. Тигровые питоны поменьше.

Как объяснить запечатленную на снимке ситуацию? Возможно, она и ординарна — ведь змеи собираются группами, особенно в брачный период. Между самцами происходят «рыцарские» турниры, в которых выявляются сильнейшие. Им-то и суждено продлить свой род. Так протекает жизнь змей в естественной природе. А тут неволя. И в террариуме, возможно, многие годы обитает эта пара питонов. Можно предположить, что у каждого из них в этом ограниченном пространстве свое любимое место отдыха. Каждый занял свою нишу после кормежки. Возможно, что вот так они высказывают симпатии друг другу. Тоже не исключено. Хотя точный ответ на этот вопрос знает только эта парочка питонов, которая ничего и никогда не поведает нам о том, что же за всем этим кроется.

В нашей фототеке немало снимков различных кошек. На одном из них — кошка, растянувшаяся на радиаторе комнатного отопления. У кого это не вызовет улыбку?! Автор снимка Т. А. Коршунова сообщает, что так спит ее кот зимой, когда в квартире прохладно. Что ж, есть повод вкратце рассказать об одном из самых любимых человеком животных.

Когда это животное вошло в дом человека? Точной даты, конечно, никто не знает, но известно, что девять тысяч лет назад буланая кошка была приручена и стала домашним животным. Случилось это в Древнем Египте. Некоторые ученые, правда, считают, что по-настоящему она стала домашним животным лишь четыре тысячи лет назад, а до этого времени жила вблизи деревень на полуди-ком-полудомашнем положении. Кошки ловили мышей. Люди не преследовали их, а наоборот — подкармливали, приручали. Со временем кошки стали любимыми животными у многих народов.

Но особая судьба ожидала кошек в Египте. Жрецы произвели этих животных в ранг священных. Кошка была посвящена богине Луны, плодовитости и деторождения — Бастет. К ее храму в городе Бубастисе стекались паломники со всего Египта.

Культ кошки был очень популярным в дельте Нила. Когда кошка умирала в какой-либо семье, ее очень тщательно бальзамировали и хоронили на особом кладбище. Суровые законы Древнего Египта карали тех, кто причинял кошке вред.

Разные времена переживали эти животные. В христианских странах на долю кошки выпали тяжелые испытания. Ее объявили исчадием ада, пособницей ведьм и колдунов, воплощением нечистой силы. Особенно худо пришлось черным кошкам: началось их массовое истребление.

К счастью, эти времена миновали навсегда. Хотя от разных предубеждений против кошек, от старых суеверий люди не избавились и поныне. Вспомним, как волнуются некоторые люди, когда кошка, особенно черная, перебегает им дорогу: это может принести несчастье! И наоборот, трехцветная кошка, по некоторым поверьям, приносит счастье, бережет дом от пожара, а голубоглазая страхует от козней недругов. Да, поверья и предрассудки живучи.

Можно сказать, что кошки в наши дни — одни из самых любимых животных. Во многих странах ежегодно проводятся выставки кошек. И каких только пород не вывели люди за долгую историю общения с этими животными!

Говорят, что у кошек всех пород характер и отношение к человеку, как правило, одинаковы. Кошка больше привязана к дому, где она живет, чем к людям, его населяющим. Но немало и исключений. По-видимому, все зависит от отношения самого человека к кошке и от ее характера.

Кошки — умные животные, хотя и с разными способностями. Их можно дрессировать. С ними можно гулять, как с собаками, только нужно приноровиться к их повадкам — они не могут быстро ходить во время прогулки и любят по пути исследовать окрестности.

Тысячи лет жизни рядом с человеком не повлияли на них так сильно, как на других домашних животных. Кошка как была, так и осталась маленькой пантерой. Ее еще называют «неприрученным домашним животным». И это в какой-то степени верно.

Независимость кошки, ее самостоятельность хорошо заметны на снимке Т. А. Коршуновой! Где захотела, где сочла нужным, там и легла — она ведь кошка.

Обратимся к другому снимку: на лужайке два гуся и свинья. Все знают поговорку: «Гусь свинье не товарищ». Глядя на этот снимок, можно с уверенностью сказать: «Товарищ, да еще какой!» Гусь уткнулся клювом за ухо хавронье, а та разлеглась на травке и, что называется, «ловит кайф».

Присмотримся внимательнее к давним спутникам человека — свинье и гусю. К пятерым наиболее сообразительным животным — обезьяне, слону, дельфину, собаке и медведю — некоторые биологи добавляют и свинью. И вот что удивительно: по некоторым физиологическим данным, по формуле крови например, свинья стоит к человеку ближе всех лабораторных животных, за исключением обезьяны. Она болеет теми же болезнями, что и человек. И лечить ее можно теми же лекарствами, что и людей.

Эти животные хорошо поддаются дрессировке. В цирках они исполняют самые разнообразные трюки. У свиней отличное обоняние. Это их качество используют жители некоторых стран Западной Европы для розыска грибов трюфелей. Перед теми, кто обучает свинью грибному промыслу, стоит более трудная задача, чем перед дрессировщиками собак. Нужно добиться не только того, чтобы свинья отыскала гриб и отрыла его своим пятачком, но и того, чтобы не съела его — ведь трюфель для нее лакомство. Обычно хозяин держит свинью на особом поводке. За найденный гриб она получает угощение.

Человек проявил настойчивость и изобретательность в выведении различных пород свиней. Всего на Земле их более 100 пород.

Свиньи легко и быстро привыкают к людям, знают своего хозяина. Они отзывчивы на ласку и очень любят, когда их кто-нибудь почешет за ухом. В ответ раздаются мелодичное похрюкивание и повизгивание. Судя по снимку, гуси каким-то образом пронюхали об этой маленькой слабости свиней.

Ну а теперь о гусях. Это тоже давние спутники человека. В историческое время гусей содержали уже во всех странах Европы, Азии и Северной Африки. В Древней Греции они были посвящены Афродите — богине любви и красоты, которая возникла из морской пены.

Когда Цезарь со своим войском высадился в Англии, он увидел у местных жителей множество гусей. Их там разводили как священных животных.

Всем известна старая поговорка: «Гуси Рим спасли». Легенда гласит, что в четвертом веке до нашей эры галлы захватили Рим. Лишь хорошо укрепленный на холме Капитолий не смогли взять приступом. Но однажды ночью отряд галлов забрался на Капитолийский холм. Его не заметили ни стражи, ни сторожевые собаки. Галлов услышали гуси и так раскричались, что разбудили римлян. Те отбили атаку и с той поры стали уважительно относиться к этим птицам.

Гусь сообразителен и смел, может за себя постоять. Не боится он и человека. В дикой природе гуси смело защищают свои гнезда от хищников — пернатых и четвероногих, причем могут не только защищать себя и свое потомство, но и водить дружбу с другими домашними животными.

Житель города Севастополя Александр Петрович Борисенко в составе экспедиции ходил к берегам Антарктиды на научно-исследовательском судне «Академик Книпович». Он сообщил, что снимки, которые нам прислал, были им сделаны на одном из самых красивых островов Южного полушария — Южная Георгия.

Остров Южная Георгия находится на юго-западе Атлантического океана, недалеко от оконечности Южной Америки. Он довольно крупный, площадью более четырех тысяч квадратных километров. Здесь немало высоких хребтов и вершин, покрытых льдом и снегом. Природа острова суровая.

Мир природы, запечатленной Александром Петровичем, очень интересен. Вот внимание фотографа привлек небольшой айсберг у побережья Южной Георгии. Плавучий ледовый остров похож на белоснежное судно. Одно это уже интересно. Но снимок привлекателен еще и по другой причине. Присмотревшись, видишь на поверхности айсберга десятки крошечных черных точек. Это морские птицы облюбовали ледовый чудо-корабль. И уже совсем по-иному видишь изображенное на снимке: айсберг — это уже не просто глыба льда в океане, а живой, обитаемый остров. Или вот другая сцена из жизни острова: по расщелине «стекает» в воду ледник. У самой кромки залива возвышается многометровая ледяная стена. Вот-вот обрушится она в воду и поднимет высокую волну. Но здесь же рядом, на берегу, находится лежбище тюленей. Снимок сделан с нижней точки. Тюлени на переднем плане. А за ними — стена льда, которая в любой момент может обрушиться на животных и раздавить их. Эффект поразительный! Хотя между животными и ледяной глыбой пространство в несколько десятков метров.

С верхней точки, вероятно с горы, фотографу удалось запечатлеть группу тюленей. Четыре особи лежат на крупной льдине. Вокруг, до самого горизонта, льдины поменьше, но они безжизненны. Снимок хорошо передает хрупкость жизни, ее уникальность в этих безбрежных белых просторах.

Удались Александру Петровичу и жанровые сцены. Вот два тюленя у берега. Высоко задрав морды, разинув пасти, они выясняют отношения. Хорош портрет одинокого морского слона — широко открыта пасть с острыми и большими клыками, пасть величиной с хорошую воронку. Судя по всему, это реакция на фотографа. Правый глаз животного внимательно наблюдает за человеком. Зверь словно спрашивает: «Ну как, напугал я тебя?» А вот морской слон в позе угрозы — настоящий гигант!

Эти морские млекопитающие в длину бывают более шести метров, а весят около четырех тонн. На голове у самцов имеется своеобразное вздутие, похожее на короткий хобот. Отсюда и название — морской слон. Присмотревшись к снимку, видишь, что агрессивность самца естественна: незнакомец появился на его территории. Но Александр Петрович заметил на дальнем плане самку тюленя. Она гораздо меньше самца. Теперь понятно. Глава семьи защищает не только свое жизненное пространство, но и подругу.

На другом редком снимке порт Грютвикен. На дальнем плане судно «Академик Книпович», а на переднем — группа пингвинов, королевских, или императорских. Это самые крупные из всех 17 видов пингвинов, обитающих в Южном полушарии. Рост императорских пингвинов более метра, вес их достигает 45 килограммов. Судя по снимку, эти пингвины непугливы. Трое из них смотрят в сторону фотографа. А один отвернулся и наблюдает за бухтой.

Мысленно проделаем такой несложный эксперимент. Уберем с переднего плана группу пингвинов. И сразу станет непонятным, где это снято. Даже если автор и скажет, что он снимал порт на острове Южная Георгия, снимок так и останется невыразительным. Всю прелесть этому редкому снимку придает группа пингвинов на переднем плане. В этом и заключается мастерство фотографа-натуралиста: найти образ того уголка Земли, где он находится. Александру Петровичу это удалось сполна. Даже без подписи ясно, что снимок сделан в Южном полушарии. Ведь только там обитают пингвины. Они как бы символизируют жизнь, все живое в этой части нашей планеты.

И еще помечено: пингвины очень любопытны. Об этом рассказывают зимовщики в Антарктиде. Эти птицы доставляют им немало веселых минут. Пингвины очень общительны, особенно пингвины Адели. Они приходят встречать прибывающие корабли. Бегут к остановившемуся вездеходу, навещают рыбаков — любителей подледного лова. Случается, что обворовывают рыбаков. А летом они появляются в поселке, где живут люди, и суют нос куда следует и не следует.

Глядя на снимок, можно сказать, что императорские пингвины тоже очень любопытны. Они пришли к людям, им все интересно. Хотя трудно однозначно ответить, кто же к кому пришел. Скорее, это мы к ним пришли на остров Южная Георгия.

Вспомним, что в мифологии многих народов дракон — фантастический образ крылатого огнедышащего змея. Иногда у такого дракона несколько голов. Известное сходство с драконом имеют образы сказочных чудовищ в русском фольклоре, например Змей Горыныч. В сказках и былинах драконы приносят немало бед человеку. И все же они не всесильны. Чудо-богатыри в жестких схватках побеждают их.

В честь дракона названо одно из созвездий, оно находится над Северным полюсом. Одна из его звезд — Тубан — около двух с половиной тысяч лет назад была Полярной звездой. Ученые высчитали, что через 20 тысяч лет эта звезда снова станет Полярной. С территории нашей страны созвездие Дракона видно круглый год.

В астрономии, как известно, различают разные годы: звездный, тропический, аномалистический, календарный, лунный. Но оказывается, есть и драконический год. Он соответствует времени между двумя последовательными прохождениями Солнца через один и тот же восходящий или нисходящий узел орбиты Луны на эклиптике, и равен он 346,6 суткам.

Есть выражение: «драконовские меры, или драконовские законы». Это крайне реакционные, жестокие меры и законы. Они названы по имени древнегреческого законодателя Дракона. А словарь русского языка под редакцией С И. Ожегова дает и биологическое толкование слова «дракон»: большой ящер жарких стран с широкими складками вдоль тела.

Самая крупная ящерица нашей планеты — комодский варан. Еще ее называют «драконом с острова Комодо». В нашем архиве есть замечательный снимок этой гигантской ящерицы. Это подарок профессора, доктора биологических наук Ильи Сергеевича Даревского — одного из ведущих герпетологов нашей страны. Ему посчастливилось побывать в Индонезии, посетить небольшой остров Комодо и понаблюдать за этими гигантскими пресмыкающимися.

Когда мы говорим о том, что на Земле еще немало тайн и загадок, то в первую очередь вспоминаем дракона с острова Комодо. Дело в том, что эта ящерица была открыта в… 1912 году. Конечно, местные жители встречались с вараном и раньше, но описан он был только в начале XX века. А ведь это не какая-ни-будь мелкая птица или насекомое, которых трудно обнаружить в тропических джунглях. Комодский варан — крупное животное: в длину более трех метров и весит около 150 килограммов. И такое существо долгое время было неизвестно мировой науке, всем нам.

Вот как рассказывает всемирно известный шведский зоолог Ральф Бломберг в своей книге «Змеи-гиганты и страшные ящеры» об открытии варана: «В бухте около единственной на Комодо деревушки бросила якорь шхуна ловцов жемчуга. Островитяне рассказали им про драконоподобное чудовище, которое они называли „буая дарат“ — сухопутный крокодил.

— Вздор! Выдумки, — решили гости.

Путешествуя от острова к острову, они наслышались всяких историй о морских чудовищах и гигантских змеях, человекообразных обезьянах и прочей чертовщине. Но жители Комодо показали им шкуру варана. Стало ясно, что на этот раз народная молва говорит правду.

Сообщение об этом пришло в Бейтензоргский музей на Яве, и директор музея Оуэнес тотчас послал на Комодо людей, которые и доставили несколько экземпляров удивительной твари…

Так произошло открытие самой крупной из существующих ящериц. Это событие, естественно, вызвало сенсацию в ученом мире».

Заметим, что в Индонезии до 1912 года об этом варане ничего не было известно даже зоологам. Вот какие чудеса возможны и в нашем столетии.

Первым из отечественных кинематографистов, которым удалось снять дракона с острова Комодо, был Александр Михайлович Згуриди. В 1965 году вышел его замечательный фильм «Зачарованные острова». Одна из новелл была посвящена варану. В фильме есть один острый эпизод: человек с кинокамерой в руках подползает к варану, занятому пиршеством у трупа оленя. До варана — рукой подать. В это время смельчак и начал снимать животное. А смельчаком этим был доктор биологических наук Илья Сергеевич Даревский. Нам удалось побеседовать с ним. Наш первый вопрос: как ученый оказался на острове Комодо?

Оказывается, А. М. Згуриди пригласил его в качестве научного консультанта своего фильма. И тут Илья Сергеевич показал нам редкий снимок (подползая к варану, он имел не только кинокамеру, но и фотоаппарат). Редок этот снимок и по ситуации. Мы попросили ученого рассказать о первой встрече с вараном. Вот его рассказ.

На залитой солнцем опушке бамбуковой рощи прямо впереди нас над выгоревшей травой возвышалась черная чешуйчатая голова ящера. Большие блестящие глаза животного, казалось, с удивлением следили за каждым нашим движением. Затем рот его слегка приоткрылся, и длинный оранжево-желтый, раздвоенный на конце язык высунулся далеко наружу. Теперь ящер находился не более чем в пяти метрах от нас. Я совершенно отчетливо видел его змеевидную голову, покрытую беловатыми шрамами — следами многочисленных стычек с соперниками. Приоткрывая пасть, варан учащенно дышал, и его отвислое горло с большими складками чешуйчатой кожи равномерно поднималось и опускалось.

Портрет варана, прямо скажем, приятных чувств не вызывает. Но это живое существо — уникальное творение природы. Интересен его образ жизни, повадки, взаимоотношения с человеком. Эти гиганты обитают не только на Комодо, но и на соседних островах — Ринджа и Флорес. Они населяют всю территорию этих небольших островов — от побережья до лесистых горных вершин. Здесь же живут олени и дикие свиньи — основная добыча варанов. Они протаптывают в зарослях узкие тропки, которыми пользуются и ящеры.

Вараны выкапывают на островах глубокие и длинные, до пяти метров, норы. Там они прячутся. Молодые особи в качестве убежищ используют и дупла: они отменно лазают по деревьям.

В сухой сезон рано утром вараны оставляют свои убежища и бродят по острову в поисках добычи. Бывают они активны и в теплые лунные ночи. Эти пресмыкающиеся — отменные пловцы, их видели на большом расстоянии от берега. Время от времени они посещают многочисленные островки в поисках корма.

На островках нет хищников — тигров, леопардов или волков. Их там заменили вараны. Как же охотятся эти грузные и не очень подвижные существа на таких крупных и быстрых животных, как олени? Ученые наблюдали за охотой комодского варана. Он не преследует свою добычу, а лишь подстерегает ее. Но когда олень или свинья приблизится на достаточное расстояние, варан проявляет сноровку и быстроту реакции умелого охотника.

Зоологи не раз замечали, что ни олени, ни свиньи не боятся варана и нередко с любопытством приближаются к нему. Тут же, конечно, и становятся жертвой. У варана тактика простая: подпустив добычу на близкое расстояние, резким движением хвоста он сбивает ее с ног и мощными челюстями впивается в жертву. Видели, как взрослый варан проглотил взрослого макака целиком. В желудке одного из вскрытых на Комодо варанов обнаружили голову взрослого кабана. Нападают эти ящеры и на домашних животных, воруют в деревнях коз, собак, кур. Питаясь крупной добычей, комодские вараны, особенно молодые, при случае поедают и более мелкую — насекомых, ящериц, змей, птиц, грызунов. Бродя по побережью, подбирают все, что выбрасывает море, — различных рыб, морских беспозвоночных. Крупные вараны иногда нападают на своих более мелких сородичей. Особенно жаркие схватки разгораются у добычи. Как правило, молодые особи уступают добычу более крупным и сильным.

На островах, где обитают эти гигантские ящеры, есть несколько поселений, приезжают сюда и ученые из разных стран, кинематографисты. Обычно при встречах с людьми даже крупные вараны сворачивают в сторону и уступают дорогу, не делая никаких попыток напасть. И если не убегают, то довольно поспешно отступают.

Местные жители рассказывали, что им известны случаи неспровоцированного нападения варанов на людей. Однажды очень крупный варан погнался за тремя ушедшими из деревни мальчиками и, настигнув, убил одного из них. Были и другие случаи нападения.

Пойманный варан ведет себя агрессивно, просто свирепеет. Ударами хвоста легко может сбить человека с ног, а страшными челюстями нанести серьезные увечья.

При содержании в неволе вараны быстро привыкают к человеку и становятся совсем ручными. Один из них, который жил в Лондонском зоопарке, отзывался на кличку, брал пищу из рук человека и по пятам бегал за своими опекунами.

Сколько же сейчас сохранилось гигантских варанов? По подсчетам ученых, в мире их более 5500, из них свыше 2000 обитают на острове Комодо. Комодский варан включен в Международную Красную книгу. Для его охраны на островах Малайского архипелага — Комодо, Ринджа и Падар — организован резерват.

Леонас Грубинскас из литовского города Паневежиса — мастер природоведческой фотографии. Каждый из его снимков заслуживает того, чтобы о нем сказать хотя бы несколько слов. Вот на фотографии кабан в необычной ситуации. Тот, кто хоть немного знает повадки диких вепрей, может подивиться тому, что этот крайне осторожный зверь вышел на дорогу, где интенсивное движение транспорта. Все это происходит на Куршской косе в Литве.

Через Куршскую косу проходят пути миграций пернатых, и здесь находится одна из орнитологических станций по изучению миграций и кольцевания птиц. В последние десятилетия появились на косе и копытные — благородные олени, косули, лоси, кабаны. Одни животные сами пришли сюда, других пришлось завозить. Кабаны пришли сами, быстро размножились и обжили косу. Со временем их становилось все больше, и они стали заметно вредить лесу. Выйдешь на поляну, а она вся перепахана кабанами. Часто этих животных видели на помойках, окраинах поселков. Им явно не хватало корма в дикой природе. Некоторые звери стали выходить на дороги и попрошайничать. Леонас Грубинскас назвал свой снимок с юмором — «Пропуск в заповедник». Куршская коса — заповедник: даешь кусочек хлеба — проезжай!

Эта ситуация хотя и вызывает любопытство, но в ней есть и своя «ложка дегтя». Кабан — зверь сильный, ловкий и агрессивный. Спросите любого охотника, лесника, просто любителя природы: с кем он меньше всего хотел бы встретиться в лесу один на один? Каждый ответит: с кабаном.

Фотоснимок нашего корреспондента можно воспринять и как сигнал: на Куршской косе отношения человека и диких животных явно ненормальные. Звери не должны попрошайничать! Видно, их стало очень много, и нужно регулировать численность. Эти животные должны жить по своим законам — законам дикой природы.

Другой снимок тоже связан с дорогой. На шоссе зубры. Эти животные когда-то в изобилии водились на литовской земле, но чрезмерная, нерациональная охота привела к тому, что они были здесь истреблены. И вот их снова завезли в литовские леса. Звери хорошо прижились, стали давать потомство.

Зубры в основном домоседы, не склонны мигрировать на далекие расстояния. В заповеднике Беловежская Пуща нам говорили, что лишь отдельные особи удаляются от заповедной территории на десятки километров. Обычно же они придерживаются постоянных мест. Зимой предпочитают возвращаться на подкормочные площадки — там для них приготовлены комбикорма, сено, свекла.

Еще один снимок автор назвал «Инцидент». Семья зубров переходит дорогу. Кажется, что автомобиль столкнулся с одним из зверей, но нет, столкновения не было. Зубры явно встревожены. Видимо, встречи с транспортом и людьми для них крайне редки. Второй зубр довольно резво пересекает дорогу, третий, а за ним и четвертый шарахнулись в противоположную сторону. Зная повадки этих зверей, можно определенно оказать: как только автомобили проедут этот участок дороги, остальные члены зубриного семейства тут же присоединятся к вожаку. Как правило, это самка. В семье несколько малышей разного возраста. Самцы находятся недалеко от семьи, но держатся поодиночке.

Несмотря на драматизм ситуации, этот снимок вызывает радостные чувства: зубры стали обычными в Литве, обрели свою древнюю родину. И в этом заслуга человека. Сами здесь появиться звери не могли, их завезли сюда люди из соседней Беларусии, из Беловежской Пущи. Этот снимок — сигнал для человека: нужно быть очень осторожным на дорогах — ведь ими пользуемся не только мы, но и животные, причем и такие редкие, как зубры.

Обратимся еще к одному снимку: аист на обочине шоссе. Спрашивается, зачем ему выходить на дорогу? Ведь там опасно. Скорее всего, это слеток. Молодой птице еще неизвестны трагедии жизни. У дороги можно поживиться. Там нередко поклюешь даровой корм — рассыпанное зерно. Автомобили вспугивают различных насекомых — тоже корм для птиц. А может быть, это и не так. Просто любопытство заставило птицу выйти на дорогу. Ведь животные очень любопытны, они тоже познают жизнь, приобретают опыт.

Интересный получился снимок: живая природа — и технический прогресс в виде автомобиля. Они рядом и все чаще будут встречаться. Ведь человек, хозяйствуя на Земле, все больше осваивает территории, где когда-то обитали многие виды животных. Но нам жить вместе, и об этом надо всегда помнить.

Еще один из своих снимков Ле-онас Грубинскас назвал «Гибель». На нем запечатлен страшный по своей сути факт: гибель хищной птицы на линии электропередачи.

Мы уже видели немало подобных фотографий. Значит, это уже становится обычным явлением. Почему так происходит? Мнение ученых таково: в гибели хищных птиц виновны конструкторы ЛЭП. Эти люди экологически неграмотны, не учитывают особенности местности, где будут сооружаться опоры. А они, эти линии с напряжением от пяти до десяти тысяч вольт, тянутся, как правило, на многие тысячи километров вдоль трасс газопроводов, поскольку крайне нужны для борьбы с коррозией металлических труб.

Линии электропередачи протянулись по степям Украины, России, Казахстана. Они пересекли пути миграций многих птиц, в том числе и хищных. Где в степи присядет хищная птица? На возвышенности. Оттуда хорошо высматривать добычу — сусликов и других грызунов, легко заметить и приближающуюся опасность. Но в степях зачастую единственные возвышенности — это столбы ЛЭП. Птица садится, короткое замыкание — и гибель неизбежна. Мы проехали по заволжским степям сотни километров вдоль этих линий. И нашли немало погибших птиц. Одни, как на снимке Леонаса, остались висеть на опорах, другие лежат под ними. Мы находили редких степных орлов — они занесены в Красную книгу. Попадались и редчайшие орлы-могильники: в европейской части их осталось не более 50 пар. Знают ли энергетики о гибели птиц? Знают. Даже пытались сооружать на опорах металлические присады для птиц. Но те на них почему-то не садятся.

Уже давно орнитологи разработали ряд рекомендаций, подсказали, как переоборудовать опоры, чтобы на них не гибли птицы. Следует поставить на каждой опоре по два дополнительных изолятора — и никаких замыканий не будет. Да, это связано с определенными затратами, но ведь и о природе надо думать. Еще неизвестно, чем обернется для человека массовая гибель хищных птиц на линиях электропередачи. Судя по снимку, эта трагедия не обошла стороной и Литву.

Два последних снимка. На одном запечатлен уж, точнее, самка ужа на кладке. Интересный момент. Как и любая мать, она пытается защитить свое потомство. Человек ее потревожил на несколько секунд — ровно настолько, чтобы сделать снимок. Да, каждое живое существо защищает свой род. Автор снимка уловил этот момент и назвал его «Охрана».

И последняя фотография — две чайки в воздухе. Судя по позам, широко раскрытым клювам здесь налицо выяснение отношений. Что-то не поделили сварливые птицы. Схвачен очень любопытный момент. Леонас Грубинскас дал ему название «Дуэль». Ну что же, возможно, это драка из-за самки или за лакомый кусок пищи. У чаек это частенько бывает.

Что характерно для фотомастера из Литвы? Леонас Грубинскас умеет «ухватить» самую суть происходящего и вовремя зафиксировать ее на пленке.

Еще раз вглядимся в снимки.

Сцена с кабаном. Человек и животное сняты в самый драматичный момент: дикий зверь берет кусок хлеба из рук человека.

Зубры пересекают дорогу перед самым автомобилем. Сцена полна напряжения и драматизма. Столкнутся или нет?

Рядом с белым аистом проносится грузовик. Фотографу удалось зафиксировать момент спокойного, даже безразличного отношения птицы к шумящему чудовищу.

Самка ужа своим телом пытается прикрыть кладку яиц. Она готова постоять за свое потомство. Благодаря таким снимкам по-иному начинаешь смотреть на «братьев наших меньших».

Совсем иные чувства вызывает погибшая хищная птица на линии электропередачи. Этот кадр — обвинение человеку за его экологическую неграмотность и одновременно призыв исправить ситуацию, жить в гармонии с природой.

Дуэль чаек вызывает улыбку.

Что можно сказать об этих снимках? Они были сделаны по-настоящему зорким объективом.

Анатолий Георгиевич Рогожкин — натуралист, автор нескольких книг о природе нашей страны. Немало он путешествовал за рубежом, был на Кубе, во Франции, в Индии. Несколько раз ему доводилось путешествовать по Чехии. А эта страна, как известно, находится в самом центре Европы.

— Анатолий Георгиевич, в этой стране как-то ощущается, что вы находитесь в центре Европы?

— Недалеко от Чешских Будуевиц мне показали обелиск. Он стоит под раскидистым дубом и выглядит среди зелени леса инородным предметом. На граните надпись — «Технический памятник. Центр Европы». Рядом оживленная трасса. Вокруг промышленные города, множество поселков городского типа, масса транспорта и других технических средств. Так что здесь помнят: центр Европы в их стране.

— Известно, что эта небольшая страна в центре Европы очень густо заселена.

— В Чехии средняя плотность населения свыше 100 человек на квадратный километр, через два-три километра населенный пункт, села скорее похожи на города. Особенно остро там ощущается техническая мощь человека и ее издержки. Все мало-мальски пригодные для посевов земли распаханы. Сельское хозяйство высокомеханизированно, то есть ведется на промышленной основе. Природа и в первую очередь растительность сильно изменена человеком.

— И все же остались ли там хотя бы островки дикой природы?

— Казалось бы, здесь уже нет таких мест, где могли бы обитать дикие животные. Всюду человек и его техника. Тем не менее Чехия — одна из самых зеленых стран Европы: более 30 процентов территории занято лесами. Конечно же в большинстве своем они рукотворные. Но представьте себе: в соседстве с химическими предприятиями, тарахтящими машинами, железными дорогами и массой городов обилие диких животных. Количество их просто поражает! Встретить прямо у дороги на поле косулю, оленя, зайца ничего не стоит — так их здесь много.

— Что же, там нет охотников? Кстати, как регулируется численность животных?

— Из окна автомобиля я как-то увидел охотника с собакой — он нес добытого зайца-русака. А рядом дорога, вблизи город. Какая же может быть охота, подумалось вдруг. Потом узнал, охота там очень популярна, и дичи — тьма. Кабаны, фазаны, зайцы, муфлоны, лани, в Татрах даже медведи и серны — всех в избытке. Стреляют много, а дичи не только не убывает, но и прибывает. Ежегодно добывают там около миллиона зайцев, более миллиона фазанов.

— Тогда объясните, в чем дело?

— Все зависит от человека. Хозяйство в этой стране ведется строго по науке. Зверей и птиц подкармливают, разводят в специальных хозяйствах, расселяют. А добывают расчетливо — так, чтобы поголовье диких животных не уменьшалось. Браконьерство — явление редкое. Охрана фауны поставлена образцово. И не только охрана, но и воспитание отношения к природе, особого поведения в угодьях.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее об охоте и охотниках.

— Охота в Чехии не противоречит принципам охраны природы. А скорее, наоборот, служит средством разумного использования природных ресурсов, так же как и лесное, и рыбное хозяйство, туризм. Воспроизводство леса, диких животных, рыбных запасов там не пущено на самотек. Оно идет под строгим контролем человека и при его непосредственном участии.

— Удалось побывать в каком-либо хозяйстве?

— Я побывал в экспериментальном хозяйстве Института охоты и лесоводства «Сбора бжезка». Там на 200 гектарах леса, огороженного каменной стеной, содержатся 100 ланей и более 50 корсиканских муфлонов. Для животных созданы идеальные условия. Они хорошо размножаются, и с ними удобно вести исследовательские работы. Ученые наблюдают за поведением животных, изучают их повадки, отрабатывают методы лечебной подкормки зверей для лучшего их развития и профилактики ряда заразных болезней. Ведется там и плановый отстрел.

— Какие животные произвели на вас наибольшее впечатление?

— Безусловно, лань. Это замечательное животное, настоящее украшение парков и лесов, особенно в густонаселенных районах! Зверь обладает очень ценными рогами — завидный трофей для охотников! Кроме того, это ценный объект для наблюдений и фотоохоты, которая становится сейчас все более популярной.

Не уступают лани и муфлоны.

Незабываемое зрелище: муфлоны с тяжелыми рогами, мелькающие в стремительном беге среди окрашенного багряными красками леса!

Человек, выехавший из шумного города даже в небольшой лес, населенный дикими животными, всегда получает большой заряд бодрости и неизгладимое впечатление от великой красоты окружающей природы. Помню, как, зайдя в лес, я вздрогнул от вспорхнувшего у самых моих ног фазана. Красивая крупная птица с длинным хвостом ракетой взмыла вверх и, как сказочная жар-птица, осветила на миг лесную поляну. Потом, пробив листву ближайших деревьев, скрылась в лесу. Он был наполнен таинственной и прекрасной жизнью. И это лес в центре промышленной Европы!

— А как обстоит дело с другими животными? Каково их видовое разнообразие?

— Интересовался я и этим. Но хочу рассказать еще об одной встрече с косулей. Как-то ехали по шоссе. «Смотри, смотри», — показал наш шофер. Метрах в сорока от автомобиля дорогу пересекала косуля. Она двигалась спокойно и уверенно, видимо, по своей обычной тропе. Зверь будто знал правила дорожного движения и соблюдал их: пропустив движущиеся автомашины, точно выбрал время для пересечения шоссе.

Поговорив с местными биологами, я выяснил, что видовой состав фауны небогат. Нет здесь лося, почти нет волка, мало выдр, и вообще пушного зверя негусто. На городских водоемах обычны утки, чайки, лебеди, на полях много диких голубей, особенно кольчатых горлиц.

Была интересная встреча в Праге. На многолюдной улице среди толпы шел молодой человек в охотничьем костюме, а на руке у него сидел ловчий ястреб.

— Кажется, охота с ловчими птицами становится популярна всюду.

— В Чехии соколиная охота сейчас необычайно популярна. Регулярно устраиваются соколиные состязания. Сокольники держат разных ловчих птиц: беркутов, ястребов, соколов. Мне рассказали, что на одном из соревнований выступала семья сокольников. У мужа был беркут, у жены ястреб-тетеревятник, а у их дочки-школьницы — сокол-чеглок.

— Известно, что Чехия знаменита своими зоопарками. Посетили вы какой-нибудь из них?

— Я побывал в трех зоопарках. Посещал их и в выходные дни, и в будни. Всегда там было немало радостных, несколько возбужденных людей. Это и дети, и старики, и люди среднего возраста. Оказывается, каждый здешний зоопарк имеет юннатский кружок и группы взрослых помощников зоопарка. Этот актив помогает содержать зоопарк в образцовом порядке. Каждый зоопарк специализируется на охране и разведении каких-либо редких животных. В Пражском восстанавливают лошадь Пржевальского, здесь находится центр международного содействия спасению лошади Пржевальского. А в Остравском зоопарке имеется питомник по разведению рысей — тоже ставших редкими в Европе животными.

— Есть ли что-нибудь новое в зоопарковском хозяйстве этой страны?

— Безусловно, есть и новость. Сейчас в Чехии один из самых популярных зоосадов — зоопарк «Сафари». Он находится в Двуре-Кракове на Лабе, что в 160 километрах от Праги. Этот необычный городок, в котором около 30 тысяч жителей, ежегодно посещают более миллиона туристов. Причина — зоопарк «Сафари». Едут семьями со всей страны. «Сафари» не минуют многомиллионные группы туристов из соседних европейских стран.

— Как выглядит этот необычный зоопарк?

— В «Сафари» действительно есть на что посмотреть, чему удивиться. Сотенные стада зебр в больших загонах или сразу два десятка жирафов разных возрастов, в том числе и совсем маленькие. В другом загоне более десятка огромных носорогов, далее страусы, журавли, попугаи, обезьяны, слоны.

Специализируется «Сафари» на африканской фауне. И хотя есть звери с других континентов, «африканцы» преобладают. Зоопарк имеет специальную группу ловцов, которая ежегодно ездит в Африку и там ведет отлов диких животных.

Территория зоопарка занимает 65 гектаров. Там сооружена копия охотничьей стоянки ловцов зверей в Африке. А всего в зоопарке содержат более 1300 животных 230 видов.

— Анатолий Георгиевич, как общественность заботится об охране природы? Что это за объединение с необычным названием «Брантозавр»?

— Вот видите, вы уже слышали о нем. Говоря о животных этой страны, стоит отметить, что сейчас наиболее популярен там ископаемый ящер — брантозавр. Он известен каждому жителю страны, потому что стал символом охраны природы.

«Брантозавр» — так называется всенародное движение за чистоту и здоровье окружающей среды. Его инициатор — журналист-эколог Йозеф Велек. Смысл символа вот в чем: «Человек, вспомни, у брантозавра была маленькая голова и большое тело с большими потребностями. Голова не смогла руководить телом, и ящер вымер. Если не хочешь уподобиться ему, соразмеряй свои потребности с разумом».

Доктор географических наук, профессор Анатолий Георгиевич Воронов не раз бывал в экспедициях в различных регионах земного шара. Он изучал жизнь тропических лесов в Южном Китае, на Новой Гвинее, Кубе, посетил немало островов, расположенных в Тихом океане.

— Анатолий Георгиевич, в каких местах вам удалось побывать? И что конкретно вы изучали во время своих экспедиций?

— Во время двух рейсов на кораблях «Дмитрий Менделеев» и «Каллисто» мы не только изучали жизнь самого Тихого океана, но и провели исследования природы, животного мира многих островов тихоокеанского бассейна. Каждая экспедиция длилась по четыре месяца. Это были серьезные научные исследования.

— Какими вам показались острова? Как их можно квалифицировать?

— Острова различны по своему происхождению. С точки зрения животного населения их можно разделить на две группы — материковые и океанические. Материковые некогда составляли часть континента, от него унаследовали и свою фауну. Затем они оказались изолированными. Их обитатели стали постепенно вымирать, если площадь острова и его пищевые ресурсы были недостаточными. Известно, что на мелких по площади островах бесполезно искать таких крупных животных, как слоны, носороги, или таких свирепых хищников, как тигры, леопарды, львы. Хотя они и живут на соседнем материке.

— Какова жизнь на океанических островах?

— Острова океанического происхождения — вулканические, коралловые — первоначально были лишены жизни. Они населялись животными постепенно. Океан, отделяющий их от ближайших островов, в то же время является и соединительным звеном. Только тот вид, который может преодолеть океанические пространства по воде или по воздуху, может появиться на этих островах. Но не все могут путешествовать такими путями. Например, для жаб и лягушек морская вода вредна. Многие насекомые лишены крыльев и не могут путешествовать по воздуху. Поэтому фауна океанических островов обеднена по сравнению с фауной континентальных.

— Много необычного рассказывают те, кто побывал на коралловых островах, об их богатой, экзотической жизни.

— Да, на коралловых рифах можно наблюдать необычное богатство жизни.

Они окружают многие крупные острова экваториального и тропических поясов и образуют коралловые острова — атоллы. Здесь встречаются многочисленные океанические обитатели.

В противоположность безграничным океаническим пространствам, в общем, бедным жизнью, здесь воды богаты кислородом, так как кораллы находятся в симбиотических отношениях с зелеными водорослями.

— Какие животные наиболее характерны для коралловых островов?

— Здесь обилие моллюсков, морских звезд, часто причудливой формы. Встречаются голотурии — трепанги, морские огурцы. Масса морских ежей, губок, ярко окрашенных рыб. От коралловых рифов на сушу тянутся цепи питания. Разнообразные птицы — олуши, белые и черные крачки — питаются рыбой и тем самым осуществляют перенос питательных веществ на сушу. Рак-отшельник, пальмовый вор, как и некоторые другие раки-отшельники. живет на суше во взрослом состоянии, но яйца и личинки его обитают в воде.

— Но и люди добывают для себя немало пищи как на самих островах, так и в близлежащих водах.

— Безусловно, человек тоже осуществляет круговорот материи между морем и сушей. Недостаток белкового питания понуждает жителей некоторых островов ловить ночью на деревьях рыбоядных птиц, например крачек, и употреблять их в пищу.

— Но вернемся к животному миру островов. Какова зависимость видового состава островных животных от возраста самих островов?

— Чем старше остров, тем больше на нем видов животных при прочих равных условиях. Если поверхность острова, а следовательно, и его растительный покров однообразны, то однообразна и его фауна. Чем дальше от материка лежит остров, тем беднее его фауна. Рано или поздно между тем количеством видов, что поступает на остров, и тем, что исчезает, устанавливается динамическое равновесие, которое со временем становится более или менее стабильным.

— Но, видимо, мало попасть на остров. Нужно еще суметь выжить на нем, приспособиться к необычным условиям.

— Безусловно. Надо еще победить своих возможных конкурентов, произвести потомство. Далеко не все поселенцы оказываются способными на это. Те виды, которые закрепились на острове, нередко изменяются по сравнению с исходным видом. Они образуют, как говорят, эндемическую форму — ту, которая нигде, кроме этого острова, не встречается.

Так как видов, обитающих на островах, как правило, меньше по сравнению с их числом на континенте, то каждый приспосабливается жить в разных условиях.

— Могли бы вы привести примеры таких приспособлений?

— На острове Рауль, входящем в архипелаг Кермадек, птицы туи из отряда воробьиных населяют различные сообщества. Они приспособились к ловле добычи разными способами: могут обшаривать ветви деревьев, как синицы, собирать пищу на земле, как дрозды, ловить добычу в воздухе, как мухоловки, и, наконец, питаться как растительной пищей — плодами и семенами, так и животной — насекомыми. Очевидно, облесенность многих островов, а может быть, наличие крыс привели к тому, что некоторые птицы, обычно гнездящиеся на земле, стали здесь устраивать гнезда на ветвях кустарников и деревьев. Такова белая крачка. Она откладывает единственное яйцо на горизонтальную ветвь дерева и высиживает его там. Птенец ожидает мать с кормом, сидя на ветке. Отсутствие конкуренции на некоторых островах зачастую приводит к массовому размножению тех немногих видов, что попали на тот или иной остров. Так, на маленьком острове Мейер в архипелаге Кермадек эндемичный буревестник так изрывает ногами почву, что на этот заповедный остров пускают лишь по нескольку человек. Ноги то и дело проваливаются в норы-гнезда буревестника, который совсем не боится человека и позволяет брать себя в руки. Тут же гнездятся многочисленные крачки, олуши, фрегаты и другие виды.

— Анатолий Георгиевич, кто-ни-будь подсчитывал, какова скорость заселения островов различными растениями и животными?

— Такие исследования проводились. Для растений расчеты можно сделать в тех случаях, когда известен возраст острова. Для острова Норфолк, например, имеющего возраст около трех миллионов лет, одна успешная колонизация, вселение одного вида, происходила со скоростью от 11 до 17 тысяч лет. Для низменных атоллов возрастом около шести тысяч лет вселение случалось один раз в 550–850 лет. Для более молодых атоллов возрастом около 4000 лет — один раз в 150–400 лет. Таким образом, чем моложе остров, тем быстрее идет его колонизация.

— Видимо, и человек проявил себя в этом деле?

— Конечно, скорость переноса организмов человеком несоизмерима со скоростью их естественного переселения. Растения человек заносит по одному-два в год. Так, на остров Норфолк люди завезли около 250 видов растений, 10 видов птиц и 2 вида млекопитающих, а на остров Рауль было занесено около 300 видов растений, 4 вида млекопитающих, около 10 видов птиц и 3 вида дождевых червей.

— Чем это грозит сложившимся экосистемам островов?

— Стоит человеку завезти на остров какой-либо вид животных, как нарушается равновесие. Например, на некоторые острова были завезены мангусты для борьбы с крысами. Мангусты расправились не только с крысами, но и со многими птицами. На главном острове Фиджи — Вити-Леву — мангусты уничтожили пастушковых птиц и другие виды, которые гнездятся на земле. От них пострадала популяция эндемичной фиджийской игуаны.

— Но ведь человек завозил на острова и домашних животных?

— Да, кролики на небольшом острове Филип рядом с Норфолком съели почти всю растительность, и теперь после каждого дождя он теряет значительные пласты почвы. Море около этого острова окрашивается в красный цвет от сносимых почвенных частиц. Козы на острове Рауль уничтожили несколько видов деревьев, а кошки расправляются со многими редкими и эндемичными видами птиц на некоторых океанических островах.

Сохранить уникальную флору и фауну островов на Тихом океане очень важно. Сейчас и наши и зарубежные ученые работают в этом направлении.

Владимир Евгеньевич Соколов — известный биолог, академик РАН. Он много путешествует по свету, выступает в защиту природы, мира животных.

— Владимир Евгеньевич, прежде чем вы расскажете о национальных парках США и о том, где вы побывали, просим вас хотя бы вкратце поделиться вашими мыслями о проблемах охраны природы в нынешней ситуации. Каковы взаимоотношения человека и природы?

— В последние десятилетия влияние хозяйственной деятельности человека на природу возрастает с катастрофической быстротой. Нарушаются естественные связи в экологических системах, которые вырабатывались в течение многих тысячелетий эволюции на Земле. Иногда достаточно нарушить одно звено в такой экосистеме, чтобы разрушить ее всю.

Между тем для благополучного существования человека в будущем необходимо сохранить окружающую среду в хорошем состоянии. Для этого важно иметь в различных природных зонах участки нетронутой природы или слабо затронутые деятельностью человека.

Эти районы могут служить своеобразными эталонами: сравнивая с ними другие участки, затронутые хозяйством, можно будет четко видеть происходящие в них изменения природы. Кроме того, эти районы могут служить и местами сохранения генофонда растений, животных и микроорганизмов во всем их разнообразии.

Такие районы имеют огромное значение для науки. Сейчас они имеются практически во всех государствах мира. Это заповедники, национальные парки, резерваты. Для науки они неоценимы, а кроме того, имеют огромную образовательную, культурную и эстетическую значимость.

— В нашей стране большое развитие получили заповедники. В чем их отличительная черта?

— Наши заповедники — это научно-исследовательские учреждения, ведущие серьезную работу по изучению растений и животных. При заповедниках имеются постоянные штаты научных работников. Многие заповедники публикуют свои труды.

Доступ на эти территории ограничен, так как они являются своеобразными эталонами природы и навечно изъяты из хозяйственной деятельности.

— А национальные парки — в чем их особенность?

— Во всем мире они широко используются для отдыха населения. В частности, в национальных парках США хорошо поставлено обслуживание посетителей, поэтому пропускная способность их велика, но природе не наносится ущерба. Они имеют огромное научное и просветительное значение. Национальные парки не имеют постоянного штата научных работников, ученые работают в них с перерывами, в то время как в наших заповедниках научная работа ведется круглогодично.

— Что можно сказать об отечественных национальных парках?

— Они еще в стадии становления. Эта форма охраны природы теперь признана у нас — ведь многие люди хотят общаться с природой, видеть ее красоты.

— Владимир Евгеньевич, расскажите подробнее о национальных парках США. Сколько их, где они расположены, в каких из них вам удалось побывать?

— В США более 30 национальных парков, их площадь примерно пять с половиной миллионов гектаров. Кроме того, в этой стране охраняется немало других территорий: местных парков, резерватов, национальных монументов общей площадью около 17 миллионов гектаров. Большинство национальных парков находится в западной части страны. Это и понятно, так как именно западная территория слабее освоена промышленностью и меньше подвергнута воздействию человека. Еще в 1864 году конгресс США объявил секвойю в долине Йосемити в Калифорнии под охраной.

— Когда был создан первый национальный парк в США?

— В 1872 году. Президент Грант подписал закон об организации Йеллоустонского национального парка. Он занимает площадь около 900 тысяч гектаров. Здесь самые различные биотопы прерий и лесов. Один из участков парка занят гейзерами — горячими ключами, грязевыми вулканами. Здесь очень много животных — бизонов, вилорогов, лосей. Лоси в этих местах в большей степени, чем наши, связаны с водой. Вечером проезжаешь мимо озера и видишь такую картину: звери заходят в болотистое место иногда по самую голову и кормятся там. Немало черных медведей, довольно много гризли. Но если черных медведей вы можете видеть на дорогах, где они стоят на обочине и попрошайничают, то гризли более осторожны, как правило, избегают человека. Их трудно увидеть.

— В каком национальном парке растут гигантские секвойи?

— В национальном парке Йосемити, который расположен в горах Сьерра-Невада. Долина Йосемити ледникового происхождения и необычайно красива. К ней спускаются отвесные монолиты гранитных скал, очень эффектны водопады. А секвойи — один из примечательных объектов парка. Гигантские деревья высотой более 60 метров, массивные, с диаметром у основания примерно около 10 метров. Возраст многих деревьев почтенный, более трех тысяч лет. В основании одной из секвойи прорубили тоннель, сквозь который ездят даже автомобили. Ежегодно этот парк посещают около миллиона туристов.

Необычайно живописный каньон реки Колорадо охраняется в национальном парке Гранд Каньон в штате Аризона. Территория парка 270 тысяч гектаров. Река здесь прорезала глубочайший, более полутора километров, каньон. Вода и ветер создали причудливые скалы всех оттенков красного и желтого цветов. Ширина каньона от 7 до 30 километров. Он производит неизгладимое впечатление на каждого, кому доведется его увидеть.

— Что вы можете сказать о природе Флориды и о знаменитом национальном парке Эверглейдс?

— Там множество болот, речек и других водоемов. Эверглейдс — рай для водоплавающих птиц. На каждом шагу встречаются типично южные птицы — разные виды цапель, ибисы, аисты и другие. Штат Флорида — единственная область США, где некогда обитали крокодилы-аллигаторы, а Эверглейдс — единственное место, где они сохранились и поныне. За пределами парка их давно уже истребили охотники за дорогой крокодиловой кожей. По берегам рек бродят еноты, а в водоемах охотятся выдры.

У берегов Флориды обитают удивительные морские животные — ламантины, крупные, длиной до трех метров и весом до 160 килограммов.

Они всю жизнь проводят в воде, поедая на мелководьях массу водорослей. Сейчас они стали редкими, охраняются законом.

— В каких масштабах ведется работа по охране природы национальных парков?

— Охрана природы в этой стране находится на достаточно высоком уровне. Издается довольно много популярной литературы. По всем паркам изданы путеводители. Администрация парков заботится, чтобы посетители наносили как можно меньше ущерба местной природе, для ночлега отведены специальные места. В парках имеется достаточное количество отелей и мотелей. Плакаты при въезде в парк внушают посетителям: «Это ваш парк», «Это для вас», «Это для ваших детей». Мне очень понравилось, как в одном из парков всем въезжающим раздавали специальные пакеты для мусора, чтобы его не разбрасывали, а складывали в них. В парках имеются экскурсоводы, которые сопровождают организованные группы, а по вечерам читают лекции о природе. Служащих национальных парков обучают в специальной школе.

— Владимир Евгеньевич, вы говорили о том, что национальные парки Америки не имеют штата научных сотрудников. Но научные исследования там проводятся?

— Безусловно. Научная работа ведется там довольно интенсивно силами преподавателей колледжей и различных научных учреждений. В частности, интересные результаты были получены учеными, которые в Йеллоустонском парке при помощи радиослежения изучали экологию медведей гризли, о которых в этом парке писал еще Сетон-Томпеон. Многие гризли в поисках пищи подходят довольно близко к отелям.

— А вам удалось повидать этих хищников?

— К счастью, да. Действительно, впечатляющее зрелище, когда при заходе солнца начинают появляться эти огромные животные. Они почти не реагируют на людей, находящихся в машине. Выходить из автомобиля, конечно, не рекомендуется.

Это место оказалось очень удобным для мечения гризли. Выстрелом из специального ружья со шприцем можно усыпить животное, затем измерить его. Можно также надеть на шею специальный ошейник с миниатюрным радиопередатчиком. Затем при помощи пеленгации легко определить, где в данное время находится животное с передатчиком.

— Владимир Евгеньевич, как сегодня обстоят дела с бизонами? Сколько их?

— Как известно, в начале XIX века бизонов в прериях Северной Америки было около 60 миллионов, но в течение 100 лет хищническое уничтожение поставило этих животных на грань исчезновения. К началу XX века их оставалось немногим более тысячи.

Американское общество помощи бизонам, образованное любителями природы, выделило необходимые средства для создания национальной фермы Байзон Ранч в штате Монтана, которая сыграла большую роль в возрождении поголовья исчезающих зверей.

Площадь фермы примерно 75 квадратных километров, она огорожена забором. Помимо бизонов здесь немало других животных — белохвостых и чернохвостых оленей, вилорогов, диких баранов. Численность бизонов превышает 50 тысяч. Они сосредоточены главным образом в национальных парках и других резерватах.

— Каковы перспективы сотрудничества между нашими странами в области охраны природы?

— Подписано совместное соглашение о сотрудничестве в области охраны окружающей среды. Одно из направлений сотрудничества — охрана природы и организация заповедников и национальных парков. Здесь двум странам есть чему поучиться друг у друга. Американцы проявляют интерес к нашей системе заповедников и заказников, нам пригодится их опыт по созданию и эксплуатации национальных парков. И заповедники, и национальные парки могут стать важной сферой в деле охраны окружающей среды.

Пестрый и красочный городок Аруша в Северной Танзании привлекает посетителей ярким, экзотическим базаром, залитыми солнцем улицами, живописной «рекой» пешеходов и обилием причудливых изделий из черного дерева, масок, барабанов в витринах маленьких магазинчиков.

Но для нас Аруша — это «столица» знаменитых национальных парков Танзании. Именно отсюда начинается путь к всемирно известным паркам Африканского континента — Маньяра, Нгоронгоро, Серенгети.

Выйдя после завтрака из гостеприимного отеля Нью-Аруша, мы садимся в микроавтобус, и шоссе ведет нас на юго-запад. Минуем маленькие селения, сельскохозяйственные земли, пастбища со стадами скота. Подобно изваяниям стройные пастухи-масаи стоят у обочины, опираясь на свои копья, и провожают взглядом нашу машину.

Через сотню километров на горизонте появляется гигантская естественная «стена» — уступ Великого Африканского разлома, или Рифтовой долины.

Несколько миллионов лет тому назад на громадном протяжении Африканского материка пролегла трещина, окаймленная действующими вулканами. Большая часть их давно погасла, но и сейчас недалеко отсюда еще не спит вулкан Лен-гаи, который местные жители называют «Гора бога».

Рифтовый разлом в Восточной Африке имеет две ветви — западную и восточную. Подъезжаем к его восточной ветви. Здесь он образован наклонным опусканием земной коры, поэтому возникла лишь одна стена, которая вырастает перед нашими взорами по мере того, как дорога, петляющая меж холмов, приближает нас к поросшему густым зеленым лесом вулканическому обрыву.

Почти под самой стеной въезжаем в маленькое живописное селение Мто-ва-Мбу (на языке суахили — «комариный ручей»). Короткая прогулка по деревенскому базару, заполненному местными изделиями и утварью из тростника, рогоза, коры и плодов деревьев, — и дальше в путь. Там, где начинается извилистый подъем дороги вверх, на уступ, сворачиваем налево и вскоре оказываемся перед въездом в национальный парк Маньяра — на пороге густого высокоствольного леса.

Национальный парк Маньяра (Лейк-Маньяра) был организован в 1960 году. Он невелик по площади — 8550 гектаров. Расположен на западном берегу озера Маньяра, лежащего в углублении у подножия рифтового обрыва. Территория парка тянется узкой лентой между берегом озера и обрывом.

Осмотрев небольшой музей у входа в парк, спешим под полог густого леса, очень напоминающего настоящий тропический дождевой лес.

Смешанный и разновеликий древостой образован сикоморой, тамариндом, колбасным деревом, пальмами. Густой подлесок и травостой делают лес труднопроходимым. В отличие от дождевого леса здесь на стволах и ветвях деревьев, пожалуй, очень мало эпифитов.

Чему обязан своим появлением такой влажный лес в этом сравнительно сухом климате зоны саванн? Несомненно, тем, что с вулканического лавового склона сбегает множество ручейков и речек, обильно питающих почву влагой в течение круглого года. Почвенные условия оказываются очень сходными с теми, что возникают в тропических дождевых лесах. Но поскольку воздух в сухой сезон беден влагой, эпифитам не удается заселить стволы и ветви деревьев.

Первые крупные животные, которых мы замечаем сразу же после въезда в парк, это семья бабуинов. Они явно ждут посетителей, надеясь на случайные подачки из окна автомобиля. Но это строго запрещено, любая попытка подкормить животное в национальном парке карается довольно крупным штрафом. Животные в национальном парке должны оставаться дикими, иначе здесь возникнет зоопарк с полуприрученными животными. И все же в отношении бабуинов это правило, видимо, иногда нарушается, и теперь они терпеливо ждут, пока среди проезжающих не окажется очередной «нарушитель». Правда, бабуины оказались единственными животными, которые проявили интерес к нам и пытались «войти в контакт». Кстати, такое общение, по свидетельству сопровождающего нас гида, небезопасно. Увидев высунувшегося из окна человека с гостинцем в руках, бабуины нередко вцепляются в своего «благодетеля» и могут нанести серьезные раны.

В стаде бабуинов царят порядок и организованность. Самец, вожак стада, — громадный, клыкастый, с пышной гривой — полноправный хозяин и быстро ставит на место любого члена стада, проявившего непослушание. Большую часть времени бабуины проводят на земле, кочуя по территории, занятой стадом, собирая корм в виде мелких беспозвоночных — насекомых и их личинок, пауков, моллюсков. Они разоряют и гнезда птиц, поедая птенцов, яйца, лакомятся фруктами, листвой и корнями различных растений. На деревья забираются во время отдыха и ночного сна, а также за висящими плодами.

Глядя на этих обезьян, легко убеждаешься, что для превращения обезьяны в человека ей вовсе не достаточно спуститься на землю.

В глубине тропического леса, среди густых зарослей, видны темные спины слонов. Они подтягивают хоботами ветви деревьев и срывают листву, зажимая и протаскивая ветвь между хоботом и клыками. Близ дороги на небольшой поляне пасутся шлемоносные цесарки — крупные куриные птицы с ярким пятнисто-си-ним оперением. На голове у них имеется роговой вырост в виде древнеримского шлема.

Высоко в ветвях суетливо прячутся, заметив приближающуюся машину, чернолицые мартышки. Эти изящные длиннохвостые обезьяны в отличие от бабуинов проводят почти все время на деревьях.

Дорога пересекает очередную речку и приближается к обрыву. Отсюда видно, что крутой склон, почти недоступный для человека, покрыт громадными валунами, порос густым колючим кустарником. И лишь кое-где, словно одинокие великаны, возвышаются громадные кряжистые баобабы.

Но что это? На таком, казалось бы, неприступном склоне мы замечаем… стадо слонов! Они неспешно поднимаются вверх, продираясь сквозь заросли и обходя громадные валуны. Оказывается, слоны могут быть искусными альпинистами.

Вскоре мы вновь отдаляемся от обрыва и выезжаем на открытое место, где ручьи, стекающие со склона, образуют обширное болото, поросшее тростником и рогозом.

Уже издалека, на окраине болота, замечаем черную массу тучных тел: здесь отдыхают в мокром иле несколько сотен буйволов. Флегматичные животные заняты пережевыванием жвачки. На их спинах и перед самым носом снуют малые белые цапли, склевывая мух и других насекомых.

При нашем приближении несколько буйволов поднимаются на ноги, а стая цапель взмывает в воздух. Но большая часть стада продолжает спокойно лежать, видимо, звери понимают, что здесь никто не посмеет их побеспокоить.

Местность снова становится более сухой. Перед нами открывается разреженный лес из пальм-фениксов и желтокорой акации. Большая часть пальм имеет вид зеленых, пышных кущ — основной ствол еще не поднял крону над поверхностью земли. Над ними возвышаются желтокорые акации, высоко простирая свои ветви и давая разреженную тень. Эту акацию еще называют «деревом желтой лихорадки»: в прошлом веке думали, что оно служит источником малярии. На одном из деревьев, на самой вершине, видно громоздкое гнездо белоспинного грифа.

На открытых местах пасутся группы зебр. У кустарников держатся стайки изящных антилоп-импал. У самой дороги парочка жирафов тянет длинные шеи, доставая листву акаций.

Здесь же пасется одинокий слон — все это буквально умещается в одном кадре в объективе фотоаппарата. Такое обилие и разнообразие животных обусловлено богатством растительности и постоянным источником воды. Недаром в первой половине нынешнего века побережье озера Маньяра привлекало охотников за крупной дичью.

К слону приходится приближаться с осторожностью — это, пожалуй, одно из немногих животных Африки, в присутствии которого не чувствуешь себя в безопасности даже в автомобиле. Буйвол и носорог, нападая на машину, могут лишь слегка помять кузов, а слон… Если этот гигант разгневается, он может перевернуть автомобиль и добраться до пассажиров. Шофер останавливается неподалеку от слона, отдыхающего в тени акации, и предусмотрительно не выключает мотор. Как только сонные маленькие глазки зверя загорелись раздражением и он сделал несколько шагов в нашу сторону, водитель быстро включил скорость, и мы оставили гиганта в покое.

На берегу реки гид обратил наше внимание на полусъеденный труп зебры. «Где-то поблизости должен быть леопард», — сказал он. И верно, в развилке акации, метрах в четырех над землей, мы увидели отдыхающую после сытного завтрака великолепную пятнистую кошку. Заметив наше приближение, леопард небрежно повернул голову в нашу сторону и вновь отвернулся.

Перебивая наш восторг от всего увиденного, гид обещает найти самую необычную достопримечательность парка Лейк-Маньяра — «львов, развешанных по деревьям».

Через несколько километров пути мы попадаем в разреженную древесно-кустарниковую саванну с изящными силуэтами зонтичных акаций по всему горизонту. Именно здесь и нужно искать «древесных» львов. Вскоре нам удается заметить дерево, на ветвях которого издалека видны желтые пятна.

Подъехав ближе, а затем совсем вплотную под дерево, мы с удивлением разглядываем целое семейство львов, расположившихся на отдых в нижней части кроны на толстых горизонтальных ветвях, безжизненно свесив лапы по обе стороны ветви, животные дремлют, изнуренные полуденной жарой.

Ближе всех к нам оказывается крупная львица. Ее толстое, набитое пищей брюхо перевешивает на одну сторону, а голова свешивается на другую.

Заслышав шум мотора, она лениво приоткрывает один глаз, направляет в нашу сторону свои круглые уши, но затем вновь погружается в дремоту.

Немного выше расположились молодые львы, у которых еще не сошел пятнистый рисунок на бедрах. Им два-три года. А на самой тонкой ветви пристроился молоденький львенок, весь в пятнах — от ушей до кончиков лап. Ему не спится, и он изучает нас пристальным взглядом соломенно-желтых глаз.

Что заставляет этих властителей саванны забираться на деревья? Возможно, в кронах акаций львы спасаются от дневной жары, поскольку приземный слой воздуха прогревается сильнее, а среди ветвей хоть немного продувает ветерок. В кустарнике днем сильнее докучают мухи-цеце и другие кровососы.

Вероятно, обилие слонов и буйволов в этой местности заставляет львов спать на деревьях, чтобы не попасть под копыта потревоженного стада буйволов или под столбовидные ноги великанов. Или же просто львы залезают на деревья, потому что им это нравится?

За один дневной маршрут нам пришлось не раз встречать семьи львов. Их обилие в этом парке легко объясняется многообразием и доступностью пищи. Здесь вдоволь буйволов, зебр, гну, другой добычи. Подсчитано, что плотность популяции львов в национальном парке Лейк-Маньяра довольно высока — три льва на каждые две квадратные мили.

Выехав на берег озера, мы наблюдали на илистых отмелях и водной глади мелководья за самыми разнообразными птицами: нильскими гусями, молотоглавыми цаплями, пеликанами, различными куликами. Только на территории парка зарегистрировано 380 видов птиц — лишь вдвое меньше всей нашей, отечественной орнитофауны.

Обратный путь лежит через ту же калитку, через которую мы въезжали в парк. Сквозного пути нет. Дальше на юг обрыв подходит вплотную к озеру. В этом большое удобство для организации охраны парка.

Поднявшись по извилистому серпантину на верхнюю часть обрыва, мы бросаем с «птичьего полета» взгляд на пышные лесные заросли, зеленые пятна болот и мозаику кустарниковой саванны. Отсюда уже не разглядеть животных. И лишь воображение дорисовывает чудесные картины нетронутой природы — там, внизу, под обрывом, на берегах озера Маньяра.

К западу от Великого Африканского разлома простирается вулканическое плато, поднятое на высоту более 2000 метров, с отдельными вершинами до 3000 метров над уровнем моря.

Поднявшись на плато, держим путь на северо-запад, постепенно поднимаясь все выше и выше, через небольшие селения, поля и пастбища. Утренние лучи солнца пригревают остывшую за ночь красно-бурую почву. Впереди на горизонте — сплошная пелена облаков, укрывающих крутой лесистый склон. Мы знаем: там, за облаками, нас ждет встреча с природным чудом — кратером Нгоронгоро.

Гигантский кратер и его окрестности составляют особый резерват, выделенный в 1959 году из национального парка Серенгети. Особенность режима этой территории как резервата состоит в том, что здесь сохранено несколько селений масаев. Этим скотоводам-кочевникам по договору разрешено жить на охраняемой территории, искони принадлежавшей им. Масаи не занимаются охотой и тем самым не наносят прямого ущерба местной фауне.

Общая площадь охраняемой области Нгоронгоро более 828 тысяч гектаров и охватывает, помимо самого кратера, обширные пространства вулканического плато с травянистыми саваннами на востоке и крупными потухшими вулканами Олмоти, Олдеани, Эмпакаи на западе.

Восточные склоны Нгоронгоро покрыты густым и влажным тропическим лесом. Даже сейчас, в разгар сухого сезона, здесь сохраняется высокая влажность, поскольку приносимые с востока воздушные массы, охлаждаясь за ночь на этой высоте, окутывают крутой склон пеленой белого тумана. В утренние часы граница облаков удивительно точно совпадает с нижней границей влажного горного леса.

Едва окунувшись в сырую белизну тумана, мы оказываемся перед въездом в резерват. Поеживаясь от утреннего холода, нас встречают работники охраны. Они проверяют наше право на посещение Нгоронгоро, отводят в сторону шлагбаум и приветливо машут вслед.

Оглядываемся назад: как оригинальна архитектура въездного кордона! По обе стороны дороги стоят как бы две половинки распиленного пополам бревенчатого дома, соединенного шлагбаумом.

Вскоре дорога устремляется ввысь, ввинчиваясь в туман затейливым серпантином. Водителю приходится снизить скорость до минимума: каждый поворот становится виден лишь перед самым капотом автомобиля.

Пока длится подъем по лесистому склону, утреннее солнце вместе с ветерком быстро разгоняет ночной туман. Он сбивается в отдельные облачка, которые ползут по склону, цепляясь за верхушки деревьев, прячась в лощинах, но затем отрываются от земли и уходят вверх.

Становится виден еще пропитанный ночной влагой лес — многоярусный, с густым подлеском, невысокими крупнолистыми кротонами, плосковершинными тридцатиметровыми альбициями, стройными мачтообразными кассипуреями, которые поднимают над зеленью кустов густые шапки листьев на прямых серебристых стволах. Ветви деревьев высоко над землей увешаны живописными клочьями эпифитных мхов и пучками орхидей.

Ближе к гребню кратера горный лес все более перемежается с сочными травянистыми лужайками. На одной из них мирно пасутся вместе десяток зебр и несколько домашних коров. Прямо над нами по опушке леса появляется медленно бредущий громадный слон. На обширной поляне внизу рассыпались по склону около 40 буйволов, а вблизи них держатся несколько водяных козлов.

Наконец серпантин выводит нас на гребень кратера. Выйдя из машины, застываем в изумлении перед открывшейся панорамой. Гигантская чаша кратера, слегка окутанная по краям утренней дымкой, лежит у наших ног! Круто вниз обрывается поросший густым кустарником склон, глубоко внизу — плоское днище зеленовато-серого цвета с несколькими темно-зелеными пятнами лесных островков и белесой поверхностью озера. А вдаль дугой по горизонту уходит стена кратера, и противоположный край едва просматривается в сероватой мгле.

Трудно себе представить, что вся эта чаша диаметром около 20 километров и глубиной в 600 метров была когда-то жерлом огнедышащего вулкана. Однако так и было пять — семь миллионов лет тому назад, когда конический вулкан Нгоронгоро рухнул, образовав округлую кальдеру, заполненную пылающей лавой. Постепенно остывая, она сформировала плоское днище Нгоронгоро. А невысокие холмы на горизонтальной равнине остались свидетелями последних конвульсий умирающего вулкана.

Теперь же на дне гигантского кратера простираются травянистые саванны, акациевые леса, со склонов сбегают ручьи, образуя мелководное илистое озеро. Мы находимся в 2400 метрах над уровнем моря, а днище внизу под нами лежит на высоте примерно 1800 метров. На гребне кратера в нескольких шагах от дороги — скромный памятник. Это пирамида, сложенная из гранитных камней, с надписью: «Михаэль Гржимек. 12.4.1934—10.1.1959. Он отдал все, что имел, даже свою жизнь, за то, чтобы сохранить диких животных Африки».

Долго стоим в раздумье, вспоминая неутомимого борца за охрану природы Африки, так любившего этот удивительный континент.

Чтобы спуститься в кратер, нам приходится проехать по гребню более 25 километров, сменить комфортабельный микроавтобус на неуклюжий, но мощный «лендровер» с двумя ведущими осями и лишь затем двинуться вниз по крутому каменистому серпантину.

Сухой склон, усыпанный крупными валунами, порос колючим кустарником и живописными канделябровыми молочаями, внешне напоминающими гигантские мексиканские кактусы. Темно-зеленые ветви молочаев, вооруженные мощными колючками, дугообразно загибаются вверх, и концы их украшены розовыми соцветиями.

Как только «лендровер», преодолев каменистый спуск, выезжает на открытую травянистую равнину, мы оказываемся среди пасущихся гну, зебр, газелей Томпсона. Одни антилопы-гну по 20–50 голов бредут цепочкой по степи, сопровождаемые зебрами, другие стоят на месте, внимательно нас разглядывая. Некоторые животные отдыхают, лежа на траве. Сквозь стадо гну медленно бредет гиена, но вот она останавливается, чтобы принять пылевую ванну. Среди высокой травы прячется дрофа, вытянув шею и следя за нашим приближением. Между ногами антилоп беспокойно снует пара пегих чибисов. Видимо, поблизости находится их кладка, и нужно защитить ее от копыт.

Вдали направо видны приземистые хижины масаев, окруженные забором из колючих веток кустарников. Несколько молодых воинов в темно-красных туниках, вооруженные длинными копьями, выгоняют на пастбище стадо. Внутри кратера имеются поселения масаев. И хотя масаи не охотятся на диких животных, но их домашний скот создает определенную конкуренцию травоядным копытным в использовании пастбищ. Увеличение поголовья скота у масаев вызывает новые проблемы в сохранении природного равновесия.

Подъехав к берегу озера, неожиданно обнаруживаем здесь, на мелководье, тысячные стаи ярко-розовых фламинго. Смешанные стаи образованы двумя видами фламинго — большими и малыми. Они отличаются интенсивностью окраски: малый фламинго заметно ярче. Отдельные группы птиц то и дело перелетают с места на место, и в полете розовый цвет эффектно оттеняется чернотой маховых перьев.

По отмели уныло бродят несколько чепрачных шакалов в поисках пищи. Мы уже собрались посочувствовать этим жалким существам, промышляющим остатками чужого обеда, как неожиданно стали свидетелями их активной охоты.

Вот один из них мелкой трусцой, постепенно, по дуге, приближается к стае фламинго, с подчеркнутым безразличием смотря в противоположную сторону от стаи. И вдруг, уже оказавшись в нескольких десятках метров, шакал резко повернулся и стремглав бросился по мелкой воде прямо на кормившихся птиц. Испуганные фламинго неуклюже взлетели, но шакал высоко подпрыгнул, уже в воздухе схватил одну из взлетавших птиц и вместе с ней упал наземь.

К удачливому охотнику бросились его соплеменники и через несколько минут разорвали птицу на куски. Подоспевшей гиене тоже удалось ухватить лакомый кусочек от шакальего пиршества.

Объезжая берег озера, мы попали в заболоченную низину, образовавшуюся на месте впадения реки Мунге. Среди зарослей болотной растительности сверкают маленькие озерца, где плавают утки и грациозно вышагивают венценосные журавли. Здесь же, в тростниках, бродит парочка священных ибисов, а на соседнем плесе — три десятка нильских гусей и несколько лысух. На берегу реки отдыхает старый лев с роскошной черной гривой. Подъехав ближе, замечаем, что черная грива усеяна светло-бурыми точками — это полчища мух-цеце досаждают могучему зверю.

После заболоченной низменности вновь выезжаем в открытую сухую саванну, и нас еще более поражает обилие копытных. Огромное стадо гну вдали движется громадной лентой, и ветер поднимает высоко в небо шлейф пыли из-под копыт. Сколько же их здесь, в этом гигантском «Ноевом ковчеге»? По многократным подсчетам с самолета, на дне кратера, на площади около 264 квадратных километров, обитают около 14 тысяч гну, примерно 5000 зебр и 3000 антилоп Томпсона. Общее число крупных копытных в кратере составляет около 22 тысяч.

В открытой саванне издалека видны тучные темно-серые носороги. Парочка носорогов спокойно пасется, не обращая никакого внимания на подъехавшую машину. Зато одиночный самец быстро приходит в раздражение и, разбежавшись, с топотом устремляется к нам. Однако, не добежав несколько метров, он грузно тормозит, и, смешно задрав вверх маленький хвостик, смущенно отбегает назад. Еще немного дальше в траве лежит на боку самка носорога и кормит молоком детеныша, у которого вместо рога пока лишь небольшая тупая шишка. Всего в кратере, согласно учетам, постоянно живут около 100 носорогов. Далеко не все они держатся на открытой равнине, многие предпочитают пастись в кустарниках нижней части склонов.

Вновь приближаемся к берегу озера, но уже с другой стороны. В заболоченном устье реки словно громадные гладко обмотанные валуны лежат бегемоты — около двух десятков бегемотов. Изредка то один, то другой поднимает голову, разевая розовую пасть с мощными клыками.

Если наблюдать за бегемотами только днем, когда они отдыхают в воде, то не подумаешь, что эти неуклюжие, заплывшие жиром гиганты по ночам выходят пастись на луга, в лесные массивы. В кратере живут около 40 бегемотов, причем эта популяция изолирована от ближайшей другой десятками километров гористой и безводной местности.

В небольшом обрыве озерной террасы темнеет отверстие норы, а около него расположилось на солнышке счастливое семейство гиен: отец, мать и пятеро уже подросших щенят. При появлении опасности круглоухие толстые щенята скрываются в норе, а родители отбегают в сторону, настороженно следя за нами. Как ни покажется странным, но гиены — самые активные и влиятельные хищники в кратере Нгоронгоро. Они охотятся на гну и зебр группами до 30 особей, загоняя жертву упорным преследованием. Такие охоты устраивают по ночам, а днем посетители видят их лишь отдыхающими, лежащими в тени или забравшимися по шею в воду.

Если в кратере Нгоронгоро мы видим, как львы пируют у загрызенной зебры или гну, а вокруг бродят в ожидании своей очереди гиены, то не следует объяснять это по «классической» схеме. На самом деле гиены в упорной ночной охоте добыли себе пропитание, а потом львы бесцеремонно отогнали гиен от их добычи. Им придется ждать, пока львы насытятся.

Территория кратера четко поделена между несколькими стаями, или кланами, гиен. Каждый клан имеет на своей охотничьей территории несколько нор для отдыха, сна и для выращивания щенят. Согласно учетам, которые провел в кратере доктор Ганс Круук, здесь обитают около 370 гиен. Именно эти звери собирают самую крупную «дань» среди копытных Нгоронгоро — ведь численность других хищников значительно ниже: львов в кратере около 50, гиеновых собак около 20, гепардов и леопардов менее 10 особей каждого вида. Что же касается трех видов шакалов, которых здесь в целом больше, чем гиен, то они в отличие от последних на самом деле падальщики и редко нападают на живую добычу. Нам повезло увидеть необычную сцену охоты шакалов на фламинго.

Завершая круговой маршрут по днищу кратера, подъезжаем к лесному массиву Лераи. Основной древостой образует желтокорая акация, а под зонтиковидными кронами деревьев — сочные сырые и заболоченные луга, питаемые ручьями, которые сбегают с восточного склона кратера.

В этом лесном массиве находят убежище многие лесные и влаголюбивые животные. По колени в болотной растительности стоит на опушке леса слон, сумевший спуститься сюда по крутому склону кратера. На его спине отдыхают три малые белые цапли. Стая бабуинов собирает корм на лесной поляне, а среди ветвей возятся чернолицые мартышки. Несколько болотных козлов, как изваяния, стоят на изумрудно-зеленом лугу.

Из кроны деревьев льется непрерывный щебет блестящих скворцов. Их яркое металлически-синее оперение сверкает в лучах полуденного солнца.

Над поляной кружат коршуны, в зарослях кустарников перелетают длиннохвостые вдовушки. На краю болота выслеживают добычу аисты ябиру, а среди стада гну бродят венценосные журавли.

Сразу за лесом Лераи начинаются серпантины, ведущие из кратера. Каждый из двух серпантинов «работает» только в одну сторону: один на спуск, другой на подъем. Когда едешь на тяжелом «лендровере» по узкой, каменистой, извилистой дороге вдоль края обрыва, становится ясной необходимость одностороннего движения: встречным машинам здесь не разъехаться.

Администрация резервата не считает нужным улучшать и расширять дороги, ведущие в кратер. Сейчас они служат клапаном, сдерживающим наплыв посетителей. Количество ежедневных экскурсий в кратер уже и теперь близко к максимально допустимому. Пусть останутся в прошлом проекты «бизнесменов от туризма» о строительстве аэродрома и многоэтажного отеля на дне кратера. Что осталось бы от того многообразия живой природы, которую мы наблюдаем и которой любуемся? Нужно сохранить естественный баланс всех компонентов этого биоценоза, чтобы гигантский «Ноев ковчег» мог безопасно плыть в будущее.

С середины подъема оглядываемся назад, вниз, в просторную чашу кратера, колышущуюся в жарком полуденном мареве. Теперь нам легко узнать в черных точках стада гну, а в розовых лепестках, рассыпанных по территории озера, — стаи фламинго.

Мы покидаем уникальный кратер, а жизнь в нем продолжает течь своими сложными путями, жизнь, вечно меняющаяся и неизменная в своем постоянстве.

Ранним утром мы покидаем гребень кратера Нгоронгоро, бросив последний взгляд в его гигантскую чашу, еще подернутую легким туманом. Сквозь просветы облаков видно плоское днище кратера с островками леса и мелководным озером, окаймленным белой полосой соленых илистых отмелей. Отсюда не разглядеть ни верениц гну и зебр, ни красочных стай фламинго на озере, ни величественных львов и угрюмых носорогов. Однако все эти удивительные встречи в кратере еще так свежи в нашей памяти!

Впереди нас ждет знакомство с неповторимым животным миром национального парка Серенгети — истинной жемчужины в ожерелье национальных парков Африки. Там на бескрайних равнинах пасется более миллиона крупных копытных. Тысячи хищников находят себе пропитание среди их стад. Таких гигантских скоплений диких животных нельзя увидеть больше нигде в Африке да и во всем мире.

Проселочная дорога сбегает вниз с вулканического нагорья, пересекает несколько русел сухих водостоков в обрамлении редкостойных акаций и ведет нас через сухую низкотравную саванну. Недалеко в стороне остается знаменитое ущелье Олдуваи, где доктор Л. Лики обнаружил останки древнейшего человека-зинд-жатропа.

Через несколько десятков километров пути оказываемся у въезда в парк. Близ дороги все чаще и чаще попадаются небольшие группы изящных газелей Томпсона и их более крупных сородичей — газелей Гранта. В сторону от дороги отбегает одиночный страус.

Но вот мы подъезжаем к домику, где охрана парка проверяет документы на право его посещения и снабжает нас картами и путеводителями.

На охраняемой территории сразу заметно увеличение количества антилоп: пасущиеся группами по пять — десять особей, они видны повсюду, а временами встречаются и крупные стада — до сотни голов в каждом. Но мы знаем, что в сухой сезон основные скопления копытных откочевали в северные районы парка с более пышной растительностью и главное еще ждет нас впереди.

Плоская равнина с ровным, как по линейке, горизонтом неожиданно разнообразится причудливыми гранитными останцами. Округлые глыбы, обрамленные зелеными пятнами кустарников, возвышаются на несколько десятков метров, как головы гигантских спящих витязей.

На одном из деревьев, прижавшихся к останцам, видны искусно сплетенные гнезда ткачиков. С голой поверхности прогретого солнцем гранита сбегает в расщелину красно-синяя агама, а на вершине другой гранитной глыбы занял сторожевую позицию скальный даман — дальний родич слонов, внешностью и манерами напоминающий скорее увеличенную пищуху или маленького сурка.

У подножия монолита замечаем парочку изящных дикдиков — мелких кустарниковых антилоп. Местами желтая растительность низкотравной саванны сменяется черными пятнами старых палов, где сквозь пыльную золу уже пробиваются зеленые ростки, ждущие новых дождей, чтобы, расстелившись изумрудным ковром, дать корм стотысячным стадам, когда они вернутся сюда через пару месяцев.

К полудню въезжаем в маленький живописный поселок Серонеру. Это административный центр национального парка Серенгети, расположенный на высоте 1525 метров над уровнем моря. Здесь среди акаций у подножий гранитных останцов расположены управление национального парка, небольшой музей, отель «Серонера-Лодж», палаточный лагерь Сафари-кемп и жилые домики для сотрудников парка. Недалеко стоят здания научно-исследовательского института Серенгети и лаборатория имени Михаэля Гржимека. Во время короткой остановки для ланча успеваем увидеть в непосредственной близости от домов нескольких пасущихся буйволов, одинокого жирафа, небольшие группы газелей Томпсона, антилоп, конгони и топи. В кронах акаций щебечут скворцы — уже рыжебрюхие, с сине-зеленым металлическим отливом головы и спины. По ветвям деревьев ловко перебегают древесные даманы, кору ствола деловито долбит красноголовый дятел.

От Серонеры направляемся на север, к границе с Кенией, где находится конечный пункт нашего сегодняшнего маршрута — отель «Лобо». Вначале дорога пролегает вдоль речной долины, где густой галерейный лес плотной стеной окаймляет русло реки. Желтокорые акации перемежаются с пальмами феникс и кустарниковыми зарослями. На одной из акаций неожиданно видим спокойно лежащего среди ветвей леопарда. Заметив, что мы остановились прямо под деревом, пятнистая кошка встает, потягивается и ловко сбегает по вертикальному стволу прямо к машине. Все невольно завинчивают окна, но леопард поспешно проходит мимо машины и через мгновение скрывается в густых приречных зарослях.

Перебравшись через мелководные рукава реки, попадаем в высокотравную древесно-кустарниковую саванну с разреженными рощицами зонтичных акаций. В одной из рощиц отдыхает в тени семейство львов — такую группу обычно называют «прайд». Все хищники истомлены полуденной жарой и спят, развалившись в самых живописных позах.

В центре группы громадный черногривый самец, вокруг дремлют пять львиц и полтора десятка разновозрастных львят. Некоторые львята сосут матерей, другие лениво играют друг с другом или с хвостом родительницы. А вдали, метрах в двухстах, отдыхает еще один взрослый самец, которого, видимо, не допускает ближе черногривый хозяин прайда.

И здесь и там по саванне разбросаны буровато-красные холмики — надземные сооружения термитов. Одни из них достигают двух метров и более в высоту и имеют форму причудливых башен — в таких термитниках можно найти их обитателей. Другие полуразрушенные, в виде овальных холмиков, уже нежилые. Они постепенно сравниваются с землей.

На одном из полуразрушенных термитников восседает, подобно египетскому сфинксу, изящный гепард. Его поза напряженна, а взгляд строгих и немного грустных глаз прикован к группе пасущихся невдалеке газелей. Вот он спускается с наблюдательного пункта и легкой пружинистой рысью трусит в направлении стада.

Заметив приближение врага, газели вприпрыжку разбегаются, и гепард прибавляет скорость, пытаясь преследовать ближайшее животное. Однако газель легко уходит от гепарда, держась на безопасном расстоянии. Через сотню метров погоня утомляет гепарда, на солнцепеке он быстро выдыхается и переходит опять на мягкую и неутомительную рысь.

Подъезжаем к гепарду, но он как будто и не замечает движущейся вслед ему машины. Короткая остановка для съемки — и тут неожиданно хищник подбегает к стоящему автомобилю, легкий прыжок — и он на капоте автомобиля! В метре за стеклом — только руку протянуть — изящная поджарая кошка с сухой, почти собачьей головой. Наши взгляды встречаются. И если в наших глазах удивление и восхищение, то его глаза выражают лишь спокойствие, граничащее с безразличием. Он полон чувства собственного достоинства. Черные полоски, идущие от глаз к углам рта, придают морде зверя немного печальное выражение. Но вот царственный «визит вежливости» окончен, и гепард вновь направляется к своему излюбленному термитнику.

Дальше на север путь лежит по холмистой местности. Местами заросли акаций и кустарников становятся густыми, но тут же вновь сменяются открытыми полянами. Травостой высокий, и лишь вблизи можно заметить одиночную дрофу или выводок цесарок. Зато крупных копытных столько, что сосчитать их на ходу просто невозможно. Все чаще попадаются стада гну не менее чем по нескольку сотен голов. Упитанные полосатые зебры пасутся вместе с ними или поодаль группами, насчитывающими десятки особей. На открытых местах — стада газелей Томпсона, а среди кустарников группы изящных лиророгих газелей импал.

Кроме этих в полном смысле «фоновых» видов периодически встречаются небольшие группы топи и конгони. Среди зонтичных акаций вырисовываются силуэты жирафов. А в густых зарослях мирно пасутся каирские буйволы.

Вот она, первозданная Африка с фантастическим обилием копытных! Куда лишь хватает взгляда, везде среди поросших редкими рощицами холмов — стада, стада: черные гну, полосатые зебры, коричневые топи, темно-золотистые с черными полосками газели. Кажется невероятным, что множество животных может обитать совместно и в таком изобилии.

То и дело несколько гну, наклонив бородатую голову и задрав хвост, перебегают дорогу перед самой машиной. А вдоль дороги скачут импалы. Легко, как бы играючи, они взмывают в воздух и будто застывают на мгновение в самой верхней точке прыжка. Звонким галопом, вскидывая толстый полосатый круп, проскакивает перед радиатором зебра.

Может показаться, что жизнь копытных здесь безмятежна. Но это не так. Их подстерегает немало опасностей. Среди зарослей замечаем одинокую львицу, осторожно подкрадывающуюся к пасущимся антилопам. По открытому месту сосредоточенно трусит куда-то парочка чепрачных шакалов. Вдали заняты охотой на газелей два гепарда. А скольких хищников мы не видим! Они отдыхают где-нибудь в тени и ждут наступления ночи, чтобы выйти на охоту.

Обилие птиц-падальщиков подтверждает, что в саванне вдоволь можно найти остатков чьей-либо трапезы. Грифы и стервятники парят в небе или сидят на вершинах акаций. А вот и группа пирующих птиц у остатков съеденной львом зебры.

Проехав около 100 километров буквально сквозь бесчисленные стада копытных, приближаемся к отелю «Лобо» на северной окраине национального парка. Справа на горизонте появляются невысокие горы, а впереди и слева простирается долина реки Мара и ее притоков. В зарослях недалеко от реки замечаем четыре громадных темных силуэта — это пасущиеся слоны, самая крупная достопримечательность северной части парка.

Подъезжаем к группе серых гранитных скал. Дорога ныряет в узкую расщелину между двумя громадными глыбами. Неожиданно внутри естественного дворика, обрамленного скалами, перед нами возникает трехэтажное здание отеля «Лобо». Искусные архитекторы великолепно вписали легкое строение с открытыми верандами и галереями в причудливые контуры скал. Со стороны дороги отеля практически не видно — весь он скрыт глыбами гранита. И даже бассейн для купания сооружен прямо в одной из глыб с использованием ее естественных углублений. Одна из сторон здания заполняет просвет между скалами и выходит окнами в нетронутую саванну, хотя выхода здесь нет.

Стадами животных можно любоваться только с балконов. Первый этаж не заселен, там лишь служебные помещения. Выйти из отеля можно только во внутренний дворик между скалами, а оттуда выехать на машине через узкую расщелину.

Вскоре понимаем, что такая строгость продиктована отнюдь не прихотью: днем около отеля паслись буйволы и антилопы, а с наступлением ночи под самыми окнами раздавались чавканье и размеренный топот копыт.

Мы уже ложились спать, как вдруг услышали громоподобное рычание льва, от которого задребезжали стекла. Могучий зверь стоял в темноте где-то рядом. Сонливость сняло как рукой. С облегчением подумалось, что наши окна не на первом этаже. В пятнах полусвета, отодвигавшего темноту на несколько десятков метров от отеля, мы старались различить в темных движущихся силуэтах царственного гостя и его жертвенных животных.

Площадь национального парка Серенгети составляет 1295 тысяч гектаров. Это самый крупный национальный парк Танзании и один из крупнейших в Африке. Его территория простирается от границы с Кенией на севере до озера Эяси на юге и от ущелья Олдуваи на востоке до озера Виктория на западе.

Африканцы с незапамятных времен знали об этом обширном, богатом дичью горном плато с его мягким, сравнительно прохладным климатом. Здесь охотились люди племени ндоробо, занималось примитивным земледелием племя икома, в последние столетия сюда еще чаще проникали со своими стадами масаи. Но все эти племена еще не нарушали великой гармонии природы.

Лишь в конце XIX века эти места открыли для себя европейцы. В 1892 году через плато Серенгети прошел со своим отрядом немецкий путешественник Оскар Бауман. Его путь лежал мимо озера Маньяра, через кратер Нгоронгоро — «восьмое чудо света» и далее к берегам озера Виктория. Казалось, уже ничто не могло поразить его после того, как он впервые увидел и пересек гигантский кратер. Однако изобилие дичи в Серенгети произвело неизгладимое впечатление на исследователя.

Не прошло и двух десятилетий, как сюда устремились охотники за крупной дичью, организованные в охотничьи экспедиции — сафари. Особому преследованию подвергались львы, которых в те времена считали опасными вредителями. В начале века сафари представляли собой пешие отряды с носильщиками и вьючными животными. Эру автомобильных сафари в этих местах открыл американец Л. Симпсон, достигший в 1920 году Серонеры на машине марки «форд». Глядя на то, как утомлены бывают водители и пассажиры, приезжающие в Серонеру сейчас по вполне приличной проселочной дороге в современных комфортабельных автомобилях, можно представить себе сложность того первого автосафари.

Уже к тридцатым годам стало ясно, что дальнейшее бесконтрольное истребление быстро приведет к исчезновению крупных животных. Поэтому в 1937 году в Серенгети был организован резерват дичи, а в 1951-м равнины Серенгети были объявлены национальным парком.

За последующие два десятилетия границы парка неоднократно менялись. Так, вначале северные районы у границы с Кенией не входили в состав парка, зато парк включал в себя кратер Нгоронгоро и окружающие его пространства низкотравных саванн. Однако в 1959 году восточная парковая часть вместе с кратером была «отрезана» от национального парка, а взамен были присоединены северные районы, что объединило Серенгети с резерватом Мара в Кении.

Выдающуюся роль в изучении Серенгети сыграли профессор Бернгард Гржимек и его сын Михаэль. Они исследовали пути миграций копытных с помощью авиаучетов и мечения животных. Исследователи показали, что для полной охраны стад кочующих животных границы парка недостаточны. Значительную часть времени стада копытных проводят за пределами современных границ парка, уходя в период дождей на низкотравные саванны восточной части, а в сухой период кочуя к северо-западу от охраняемых территорий. Нашим читателям история исследований отца и сына Гржиме-ков в национальном парке хорошо знакома по их увлекательной книге «Серенгети не должен умереть».

К несчастью, в самом конце совместных работ сын Михаэль погиб в авиационной катастрофе во время очередного исследовательского полета над равнинами Серенгети. Его похоронили на самом гребне кратера Нгоронгоро. На сооружение памятника молодому исследователю была собрана значительная сумма денег, но отец предпочел вложить эти средства в создание Мемориальной научно-исследовательской лаборатории имени Михаэля Гржимека, на основе которой ныне выросло крупное научное учреждение — Международный научно-исследовательский институт Серенгети, где трудятся десятки ученых из различных стран мира. Это поистине лучший памятник героическому ученому. Прекрасная книга и великолепный полнометражный цветной фильм с тем же названием, созданные отцом и сыном Гржимеками, обошли весь мир и привлекли всеобщее внимание к судьбе всемирно известного парка Серенгети. В последнее десятилетие здесь неоднократно учитывалась численность крупных животных и было установлено, что количество их в течение нескольких лет возрастает, что создает новые проблемы охраны ландшафтов и природного равновесия.

Что же касается границ парка, то его территория была несколько увеличена в северо-западной части. К парку были присоединены правобережье реки Грумет, что расширило «западный коридор», и лесные заросли в долине реки Мара на границе с Кенией, в результате чего под охраной оказались стада, приходящие в долину Мара во время сухого сезона. Сколько же крупных животных обитает сейчас на обширной территории парка, на площади около 13 тысяч квадратных километров? По последним подсчетам, в Серенгети находят убежище около полумиллиона газелей Томпсона и Гранта, 350 тысяч гну, 180 — зебр, 43 — буйволов, 40 — топи, 20 — конгони, 15 — канн, 7 — жирафов, более 2 — слонов, 2 — гиен, 1 тысяча львов, 500 бегемотов и столько же леопардов, по 200 носорогов и гиеновых собак — в общей сложности более полутора миллионов крупных животных! Основная масса зверей — в первую очередь гну и зебры — совершает ежегодные миграции по территории национального парка и за его пределы. В разгар сухого сезона, в июле — августе, мы обнаружили гигантские скопления копытных в северной и северо-западной частях парка. Здесь они даже в засушливый период находят постоянные водопои в долинах рек Мара и Грумети, впадающих в озеро Виктория. Когда же в ноябре начинается дождливый сезон и первые короткие ливни орошают иссохшую саванну на севере парка, стада гну и зебр начинают откочевывать к югу и юго-востоку.

С каждым днем фронт дождей продвигается все дальше к югу, и вместе с ним движутся на юг бесконечные вереницы стад. В декабре, когда низкотравные саванны между Серонерой и ущельем Олдуваи покрываются свежей зеленью, туда приходят многотысячные стада гну и зебр.

На этих зеленых пастбищах и происходит отел, так что новорожденные обеспечены, помимо материнского молока, еще и свежей молодой травой.

Перед тем как покинуть в конце мая — начале июня ставшие негостеприимными высохшие равнины восточной части Серенгети, стада гну переживают брачный период. В это время самцы становятся агрессивными по отношению друг к другу, каждый из них захватывает и охраняет участок саванны, пытаясь удержать на нем возможно больше самок — свой временный гарем, который распадается с началом миграции.

Фантастическое зрелище открывается посетителю парка в период массовой миграции. Вплоть до горизонта видны бесконечные ленты черных гну, бредущих друг за другом с понуро опущенными бородатыми головами. Здесь и там видны пестрые вкрапления — это сопутствующие им группы зебр. Нечто могучее и неотвратимое чудится в этом всеобщем движении. А следом за стадами копытных откочевывают и их неизбежные спутники — львы, гепарды, гиены и гиеновые собаки. Как строгие пастухи, отбирают они в стаде больных, раненых и дряхлых животных. И горе отставшему и ослабевшему — к нему сразу устремляются хищники. Так на пути великого переселения властвует жестокий, но творческий естественный отбор.

И когда уже стада скроются за горизонтом, на поверхности саванны остаются глубокие борозды — тропы, пробитые копытами тысяч и тысяч животных. На долгие месяцы, до следующего сезона дождей, останутся эти «морщины земли», хорошо видные из иллюминатора низко летящего самолета.

Ранним декабрьским утром мы вылетаем из Хараре, столицы Зимбабве, в небольшой городок Виктория-Фолс. Он расположен на северо-западе страны, ближе к границе с Замбией.

Декабрь в Южном полушарии — первый месяц лета. Сухо, не очень жарко, где-то под 30 градусов. В столице Зимбабве, расположенной примерно на высоте Кисловодска, воздух в декабре такой же, как на Северном Кавказе или в Крыму в августе: сухой, пахнущий пылью.

Городок Виктория-Фолс — главный туристский центр страны. Он раскинулся на берегу знаменитой реки Замбези — одной из крупнейших на Африканском континенте. Ежегодно его посещают тысячи туристов из многих стран мира. Здесь открыт национальный парк. Но главная достопримечательность этих мест — водопад Виктория. В туристских проспектах его называют восьмым чудом света.

Стюардесса предупреждает, что мы подлетаем к Виктория-Фолс. Нужно не упустить счастливого случая поглядеть на водопад с воздуха. Вот городок, утопающий в зелени, широкая лента Замбези. Да, и водопад.

С высоты хорошо видно, что река низвергается в узкий проем, возникший на ее пути. Над каньоном висит гигантское белоснежное облако водяных паров.

Нельзя сказать, что ты потрясен видом водопада. Возможно, в этом повинна высота, поэтому не ощущается живого дыхания неукротимого, падающего вниз потока. Виктория-Фолс поражает обилием зелени и цветущих растений. Бросаются в глаза ярко-красные цветы «пылающей акации». В городке сразу растворяешься в многоязычной толпе. Теперь к английской, французской, японской и немецкой речи прибавилась русская. Всех, словно магнитом, притягивает самый большой в мире водопад — Виктория.

Гид приглашает посетить памятник Давиду Ливингстону. Имя этого великого путешественника чтут не только в Зимбабве, но и на всем Африканском континенте.

После провозглашения независимости в стране обсуждался вопрос о сохранении колониальных монументов и переименовании городов. Было решено оставить памятник Давиду Ливингстону, который установлен недалеко от водопада, в неприкосновенности. Сохранили и название городка — Виктория-Фолс. В этом признание заслуг замечательного исследователя Африки, миссионера и путешественника. Выходец из Шотландии, он первым из европейцев прошел по этим землям и описал их. Он открыл их для Европы и всего мира. Ливингстон способствовал познанию жизни народов, населяющих Африканский континент, его богатой природы и уникального животного мира.

Ливингстон видел пустыни Калахари. Он приобщился к таинству рождения крупнейших рек континента — Конго, Нила и Замбези, доказал, что Замбези — единственная из великих африканских рек впадает в Индийский океан.

В 1855 году он побывал у водопада. Вот как это случилось. Предпринятая Ливингстоном экспедиция была очень трудной, утомительной и опасной. Нельзя было рисковать жизнью людей. Далее по Замбези на лодке он отправился один. Путешественник хотел повидать поразительное творение природы, которое местные жители называли «моей оа тунья», что в переводе означает «гремящий дым».

Проплывая по Замбези, он был поражен красотой реки. Вот наконец показался остров Казеруку. Оттуда отважный путешественник увидел ошеломившую даже его, повидавшего в Африке немало красот, картину. Потрясенный и оглушенный, стоял он на маленьком клочке суши посредине реки и все не мог оторвать взгляда от падающей воды. Позже он запишет в своем дневнике: «Зрелище настолько прекрасно, что им наверняка восхищались пролетавшие ангелы».

Тогда же Ливингстон посадил на острове несколько абрикосовых косточек и кофейных зерен. А на дереве, растущем неподалеку, вырезал свои инициалы и дату — 1855 год. «Это был единственный случай, — сделал он запись в своем дневнике, — когда я позволил себе такое проявление тщеславия. У меня нет сомнений, что здесь будет первый из садов, которые воздвигнут в этой молодой стране». Но надежды Ливингстона не сбылись. Слоны, которые время от времени заходили на остров, вытоптали все посадки. Не сохранилось и дерево с инициалами путешественника.

Мы любовались памятником Ливингстону. Английский скульптор Уильям Рейд-Дик изобразил его во весь рост в походной одежде. Путешественник всматривается в даль, а перед ним кипит и пенится Замбези.

По хорошо утоптанной тропе направляемся в сторону водопада Виктория. Кстати, это название дал водопаду Ливингстон. Выходим на берег. С самолета река казалась неподвижной и молчаливой. И вот на наших глазах она переламывается под прямым углом и всей своей массой падает в каньон. Его ширина более 100 метров, такого же размера высота, в длину он около двух километров.

Вода начинает дробиться сразу, едва исчезает под ней горизонтальное русло. Она превращается в белую кипящую лавину, стонет, ревет, грохочет. Трудно оторвать взгляд от вспененных, разбитых на брызги, разъединенных струй, от плавного их падения. Вода непрерывным потоком летит в пропасть, сверкая на солнце, и тобой владеет лишь одно желание — смотреть и смотреть на это чудо природы, видеть ежесекундное рождение нового, исчезающего и вновь возникающего потока.

Вниз, к подножию ущелья, ведут ступени. Они выложены из неправильной формы гранитных плит и так хорошо вписываются в пейзаж, будто сотворила их сама природа. Чем ниже спускаешься, тем больше водяных паров и брызг. Снимать водопад невозможно: объектив фотоаппарата сразу покрывается влагой. Через несколько минут одежда промокает насквозь, словно ты только что окунулся в Замбези. Быстрее наверх, на солнышко.

Сама река и водопад — в драгоценной оправе пышной тропической растительности. Зелень подступает вплотную. Это знаменитый «плачущий», или дождевой, лес.

Водяная пыль, рожденная водопадом, стекает, как слезы, по листьям прозрачными каплями. Вот уже многие годы ботаники изучают местную флору и находят в здешних лесах все новые виды растений.

Разнообразию растительного мира способствует сложившийся здесь микроклимат — ведь водопад расположен на высоте более 900 метров над уровнем моря. Средняя годовая температура 15 градусов, в год выпадает до 700 миллиметров осадков.

В царстве гигантских папоротников, спутанных лиан, фиговых и колбасных деревьев всегда сыро и полутемно. Немало здесь растений-эндемиков. Среди них — мученья, или хурма мушмуловидная. Это дерево с прямым стволом, темной корой, продолговатыми листьями и овальными желтыми плодами размером с небольшую сливу. Кожура у плода жесткая, но вполне съедобная и по вкусу напоминает хурму.

Интересна и дикая финиковая пальма, которую местные жители называют «нзалу». Растет здесь африканская маслина. Встречается растение с экзотическим названием «муломбеломбе», которое можно узнать по листьям с тремя прожилками и круглым черным плодам, сочным и приятным на вкус.

В дождевом лесу обилие орхидей, диких горечавок и множество других цветов и трав, которые еще недостаточно изучены.

Любуемся водопадом с противоположной стороны каньона. Отсюда он как на ладони. Ширина базальтового уступа, с которого низвергается Замбези, около 700 метров, но даже во время половодья водяной занавес не бывает сплошным. Торчащие из пены утесы делят водопад на пять частей. У каждого «микроводопада» свое название. У правого берега Замбези клокочет самый узкий, но и самый бурный, своенравный — Дьявольская Катаракта. Ширина его небольшая, всего около 30 метров. За ним почти на 900 метров протянулся Главный водопад. Остров Ливингстона — тот самый, с которого любовался водопадом отважный путешественник, — отделяет Главный водопад от Лошадиной Подковы. Ширина последнего около 100 метров. Затем следует Радужный водопад, ширина его чуть больше. Водяная вуаль здесь не такая плотная. Когда светит солнце, его лучи, преломляясь в мириадах капелек, расцветают всеми красками радуги.

Неподвижная радуга повисает над пропастью. А радуга, по суеверным представлениям некоторых африканских народов, — отблеск зла и несчастий, дух, пожирающий влагу.

Но здесь, над Замбези, радуги радостны, они предвещают счастье.

И наконец, к левому берегу Замбези примыкает Восточный водопад. Ширина его более 500 метров. Но это уже территория соседнего государства — Замбии.

В зависимости от времени года уровень воды в Замбези колеблется.

Меняет свой «лик» и водопад Виктория. Он знает периоды спада и моменты неистовства, исступления. В такие дни адский рев исполина разносится далеко вокруг. Вершины своего могущества Виктория достигает в апреле. В это время в каньон обрушивается более 600 миллионов литров воды в минуту.

Рекордный сброс был зарегистрирован в 1964 году — полтора миллиарда литров, в несколько раз больше годовой потребности многомиллионного города. Так что в декабре мы видели Викторию не в лучшей своей форме. Где-то около 300 миллионов литров воды в минуту низвергалось вниз. И все же водопад произвел на нас неизгладимое впечатление.

Сколько лет водопаду? Когда он образовался? Ученые установили, что Виктория не остается на месте. Она отступает все выше по течению. Около 90 тысяч лет назад водопад находился в восьми километрах ниже по течению. С тех пор отмечено семь мест, где он задерживался.

Полагают, что в ближайшие две или три тысячи лет новая Виктория «уйдет» от своих нынешних координат еще на несколько километров вверх по течению.

Возможно, наступит время, когда водопада совсем не будет. Геологические условия здесь таковы, что река Замбези может образовать серию порогов, каждый из которых будет по высоте ниже предыдущего. И река будет просто пересекать местность через постепенно углубляющееся русло.

Так что можно считать, что нам повезло. Все мы — современники одного из самых красивых и самых крупных на земле водопадов. Он притягивает к себе, словно волшебный магнит. Невозможно оторвать глаз от этого феерического зрелища. Как гигантское сказочное существо, водопад дышит, двигается, что-то кричит своим громоподобным голосом.

В туристский маршрут включен и осмотр знаменитого баобаба Ливингстона. Он находится недалеко от водопада. Дерево выделяется размерами даже среди самых крупных своих «собратьев»: ствол в окружности 27, высота около 33 метров. Возраст этого «супербаобаба» около 700 лет.

Ливингстон, потрясенный видом исполина, записал в своем дневнике, что каждая его ветвь могла бы быть по размерам стволом большого дерева. Он сравнил баобаб с «морковью, перевернутой вниз». Образное и точное сравнение. Баобабы живут до 5000 лет. В этом отношении они — спутники нашей эры — могут сравниться только с секвойями.

И еще раз нам удалось взглянуть на водопад, когда по дороге в Ботсвану мы пересекали реку Замбези по мосту, построенному в начале XX века. Шофер притормозил, и в окно ворвался грохочущий голос Виктории. Легкие облака «гремящего дыма» поднимались над расщелиной и исчезали в голубом небе Африки.