Настал день ее свадьбы.

Франческа Кэхил не могла поверить в происходящее. Всего три недели назад ее жених был заключен в тюрьму за убийство женщины, некогда бывшей его любовницей. Три недели назад ее отец и слышать не хотел о Колдере Харте, особенно о его намерении жениться на Франческе. Какие-то три недели назад высшее общество Нью-Йорка взволнованно обсуждало крах одного из самых богатых и влиятельных жителей города.

Франческа разглядывала в зеркале свое покрасневшее лицо. Репутация Харта была испорчена задолго до убийства его любовницы. Он открыто пренебрегал общепринятыми нормами и традициями, был до крайности эгоистичен и любил потакать своим желаниям, часто был замешан в скандалах и славился привязанностью к вдовам и разведенным женщинам, а его коллекция произведений искусства была настолько авангардистской, что многих шокировала. Харт вел себя так, словно испытывал огромное удовольствие от всего того, что делает; он был так вызывающе богат, что мог себе все это позволить.

Прошло три недели, и Харт по-прежнему не был низвергнут. Напротив, на их свадебную церемонию собралась вся городская элита, и очень скоро гости поднимут бокалы и произнесут тосты в их с Хартом честь…

Лицемерие и фальшь вряд ли могли удивить Франческу, в конце концов, она сама всю жизнь была предметом сплетен. В то время как ее сестра Конни стала блестящей светской дамой, выйдя замуж за лорда Нейла Монтроуза, Франческа слыла особой эксцентричной, высокообразованной, ее называли «синим чулком» и рьяным борцом за дело реформы — а недавно она стала еще и профессиональным сыщиком. С начала года Франческа помогла полиции раскрыть восемь весьма запутанных преступлений, и достижения ее были блестящими, и комиссар полиции лично признал, что без ее помощи дела вряд ли были бы завершены. Пресса стала писать о Франческе почти ежедневно, превратив ее таким образом в одну из городских знаменитостей, к сожалению печально известных.

Она же оставалась равнодушной к собственной популярности. Единственное, что заботило ее — заботило с самого раннего детства, — помощь людям с менее счастливой судьбой, чем ее собственная. Впрочем, дело реформы было важно для Франчески как воздух. С того момента, как открыла в себе прирожденные способности к расследованию преступлений, она дала себе слово помогать безвинным жертвам.

Порой Франческе хотелось ущипнуть себя. Ее захватила сумасшедшая любовь; ни одна женщина не смогла бы устоять перед демоническим обаянием Харта, не устояла и она. Он был самым сложным и непредсказуемым человеком из всех, с кем ей приходилось встречаться. Франческа была бы рада помочь Харту побороть внутренние страхи, связанные с его темным прошлым, — ей нестерпимо хотелось скорее выйти за него замуж, — но одновременно она боялась союза с ним.

Несмотря на запятнанную репутацию, Харт оставался завидным женихом, поскольку был фантастически богат. Дамы высшего света старались привлечь внимание Колдера к своим холеным и прекрасно воспитанным дочерям, он же открыто над ними издевался. Затем случилось так, что Франческа взялась расследовать убийство Пола Рэндла — биологического отца Харта. Тогда их жизненные пути пересеклись, и Франческа поняла, что попала под влияние этой темной, сложной личности, обладающей шармом и харизмой. Харт стал ее лучшим другом, защитником и поклонником. Он никогда не предпринимал попыток ее соблазнить, однако очень скоро обоюдное влечение несколько изменило их дружеские отношения.

Довольно скоро Харт пришел к выводу, что хочет жениться на Франческе, этой странной и независимой женщине. Как же ей было не бояться, что однажды он изменит свое мнение о ней?

У Колдера Харта были романы с первыми красавицами света, она же едва ли была похожа на знойную соблазнительницу. Франческа была натурой романтической, несколько наивной, но в то же время обладала определенным опытом. Скорее всего, ее можно было бы назвать слишком умной, слишком откровенной, слишком упрямой и целеустремленной для представительниц ее пола. Женщинам не пристало быть интеллектуалками, с высокими профессиональными устремлениями и собственным мнением. Не должны они были и вести себя столь независимо, как позволяла себе Франческа.

Надев синюю юбку и блузу, Франческа отвернулась от зеркала и постаралась глубже запрятать свои страхи. Последние две недели были полны забот и спешных приготовлений к столь важной для общества свадьбе. Мать Франчески, Джулия Ван Вик Кэхил, не допустила бы, чтобы все было иначе. Джулия твердой рукой провела мужа по нелегкому пути принятия решения — Франческа не раз становилась свидетелем результатов ее напористости, — и, когда он согласился, Джулия и Конни немедленно начали приготовления. Предполагалось, что церемония пройдет в пресвитерианской церкви на Пятой авеню и продолжится в банкетном зале отеля «Уолдорф Астория». Франческе продемонстрировали список гостей, ткани и цветовую гамму убранства залы, примеры цветочных композиций и план каждого стола. Она просто соглашалась со всем, что предлагали мать и сестра. Они были мастерицами устраивать приемы, которые Франческа редко посещала. Некоторое время назад Харт отбыл в Чикаго, чтобы завершить все необходимые дела и не заниматься ими во время медового месяца, который они планировали провести в Париже, и вернулся лишь пару дней назад.

Франческа уже заканчивала закалывать волосы, когда раздался стук в дверь. Она была уверена, что пришла Конни, сестра обещала провести с ней день и помочь одеться к празднику, однако на пороге появилась одна из горничных.

— Кто пришел, Бетти?

— Комиссар полиции, мисс. Сказал, что неловко вас беспокоить, но ему необходимо переговорить. — Симпатичная француженка улыбнулась хозяйке.

Франческа не ждала посетителей в день свадьбы, даже Брэга. Сердце тревожно сжалось. Что же могло случиться?

Она колебалась. Последние месяцы они много работали вместе с Риком Брэгом, у них сложилась отличная команда, более того, они стали настоящими друзьями. До знакомства с Хартом — она тогда даже не знала, что Рик женат, хоть и живет один, — их связывали романтические отношения. Рик Брэг был первым мужчиной, которого она поцеловала.

Он был сводным братом Колдера Харта.

Сейчас Франческа старалась не вспоминать о том коротком увлечении.

Вместо этого она подумала о грядущих выходных. Большинство представителей высшего общества разъехались на лето, но городская жизнь по-прежнему бурлила. Пляжи Кони-Айленда оставались популярным местом отдыха, поэтому город не опустел больше чем на четверть. Кроме того, преступники из районов трущоб никогда не брали отпуск.

Франческа решила, что Брэгу понадобилась ее помощь в раскрытии очередного преступления. Но сейчас она вряд ли сможет ему помочь!

Она поспешно воткнула последнюю шпильку в прическу и, выйдя из комнаты, направилась к покрытой ковровой дорожкой лестнице особняка Кэхилов. Брэг ждал ее в одной из малых гостиных рядом с просторным холлом, вымощенным мрамором, и смотрел в окно. Яркий солнечный свет рвался в комнату, перед Риком открывался прекрасный вид на лужайку, окружавшую дом. На шумевшей чуть поодаль Пятой авеню Франческа заметила несколько колясок и двуколку, проезжавшие мимо тротуара, по которому прогуливались дамы с зонтиками, обходя черные газовые фонари. Через дорогу начинался Центральный парк, обнесенный каменными стенами, за которыми угадывались очертания зеленых крон деревьев. Стоял чудесный летний день — великолепный день для бракосочетания.

У Франчески была возможность несколько мгновений понаблюдать за Риком, прежде чем тот ее заметил. На душе стало теплее. Ей всегда будет небезразличен этот высокий и необыкновенно привлекательный мужчина, их многое связывает. Рик был предан делу реформы даже больше Франчески; последние десять лет он работал юристом в Вашингтоне, оказывая услуги бедным и малограмотным гражданам. Ради этого Рик Брэг отказался от партнерства в процветающей юридической фирме. В январе новый мэр Нью-Йорка, реформатор Сет Лоу, назначил его главой полиции города с целью очистить до предела коррумпированные ряды стражей порядка. Недавние исследования показали, что полиция ежегодно получает четыре миллиона долларов от содержателей притонов с азартными играми, проституцией и прочими незаконными явлениями, — разумеется, все выплаты были нелегальными. Даже мелкие торговцы, такие как лавочники и башмачники, выплачивали главе районного участка пару долларов в неделю за протекцию.

В течение шести месяцев с момента назначения Брэг делал все возможное, чтобы вырвать департамент из тисков взяточничества, в основном путем поощрения или увольнения офицеров. Положение его нельзя было назвать простым, поскольку он оказался между двумя противоборствующими силами — политиками и приверженцами реформы. Мэр Лоу стал отступать, боясь проиграть на ближайших выборах, однако прогрессивно настроенная элита требовала от Брэга еще более активных действий. Немецкое движение реформ и Таммани-Холл тянули его назад. Брэг чувствовал себя как на качелях, но все же был полон решимости очистить ряды полиции, а посему за короткое время нажил больше врагов, чем сторонников.

В жизни Франчески не было человека, которого она уважала, которым восхищалась больше, чем Риком Брэгом. За исключением, разумеется, будущего мужа.

Заслышав ее шаги, Брэг обернулся и расплылся в улыбке.

— Франческа, прости за вторжение. — Он поцеловал ее в щеку. — Знаю, сегодня день твоей свадьбы.

Она счастливо улыбнулась в ответ. Он не забыл.

— Приятно, что ты помнишь, тем более что твое имя в списке гостей. Будет досадно, если ты не придешь.

Улыбка медленно сползала с его лица, и оно сразу стало усталым.

— Тебе всегда здесь рады, Брэг, но что случилось?

— Спасибо, Франческа. Ты выглядишь такой счастливой.

Она не на шутку встревожилась. Брэг никогда не скрывал, что не одобряет кандидатуру Харта.

— Я же невеста, разумеется, я счастлива, хотя и немного нервничаю. — Внезапно Франческа поняла, зачем он здесь. — Ты ведь пришел не для того, чтобы поделиться со мной обстоятельствами нового дела, верно?

— Нет. — Рик помрачнел и взял ее за руки. — Мое мнение о свадьбе осталось прежним, — нервно произнес он. — Я волнуюсь за тебя.

Франческа попыталась высвободить руки, но Брэг удержал ее.

— Сегодня днем я выйду замуж за Колдера Харта.

— Всего три недели назад Харт сидел в тюрьме, он был первым в списке подозреваемых в убийстве.

Франческа резко вырвалась.

— Нет, это в твоем списке он был первым. Я никогда не сомневалась в его невиновности.

— Он просто околдовал тебя.

Харт и Брэг всегда были непримиримыми соперниками. На свете не было более непохожих братьев. Оба росли в нищете в трущобах — до тех пор, пока их не взял в свой дом Рат Брэг, отец Рика. Теперь Рик принес свою жизнь в жертву, отказавшись от роскоши, и посвятил себя помощи неимущим, делу реформы общества и государства. Жалованье комиссара полиции было весьма скромным, но его это не останавливало. Харт вынес из своего детства совершенно другие уроки. Он стал миллионером и нарочито демонстрировал свое богатство. Несмотря на то что он щедро помогал благотворительным организациям, основной его целью было получить такую власть, чтобы никогда больше не страдать от бесправия и нищеты. Он скопил состояние благодаря выдающейся работоспособности и уму, делая ставку в основном на страхование и железнодорожные перевозки. Объективно можно было бы назвать одного из братьев воплощенной самоотверженной добродетелью, второго — эгоистичной и корыстной натурой.

Однако Франческа знала, насколько это несправедливо. Харт был благороден, она знала это с самого начала. По отношению к ней он вел себя бескорыстно, что навело ее на мысль о том, что заносчивость и высокомерие — лишь спасительная маска.

Впрочем, сейчас ничто уже не имело значения. Франческа ненавидела соперничество между братьями, но была вынуждена признать, что в определенной степени оно было вызвано ее прошлыми отношениями с Риком и настоящими с Хартом.

Франческа считала это несправедливым, поскольку Рик, некогда оставленный женой, теперь воссоединился с Ли Анной.

— Я более чем околдована, Рик. Я влюблена.

— И у тебя нет сомнений?

— Дождаться не могу, когда стану наконец женой Харта.

— Именно это меня и беспокоит. — В глазах мелькнуло недоверие. — Женщина, умудренная жизненным опытом, столь же пресытившаяся, как Харт, могла бы пожелать быть с ним рядом. В тебе столько романтики, ты умна, но сохранила наивность, несмотря на все пережитое за время ухаживания Харта. Я содрогаюсь при мысли, насколько ты ему доверяешь, но еще больше от твоих ожиданий!

Слова Брэга были эхом высказываний, которые она слышала в последние несколько недель.

— Я не жду ничего плохого от этого брака и верю, что мои ожидания вполне реалистичны, — сказала Франческа.

В этот момент их прервал стук в дверь гостиной. Франческа выразительно посмотрела на Рика и отвернулась. Неужели ему было необходимо вести себя так именно сейчас?

Вошел лакей, неся в руках коробку, завернутую в белую бумагу и украшенную голубой лентой. Франческа знала, что это подарок от Харта. Она покосилась на Брэга.

Тот поморщился и сунул руки в карманы. Франческа поблагодарила Джонатана и принялась развязывать ленту. Под бумагой оказался не традиционный синий футляр для ювелирных украшений, впрочем, она и не ожидала ничего традиционного — только не от Харта. Франческа извлекла из коробки антикварный перочинный нож с лезвием не больше двух дюймов и резной рукояткой из слоновой кости. На прилагавшейся карточке были начертаны лишь инициалы: К.Х.

— Бог мой, он прислал тебе нож, — ахнул Брэг.

— Что-нибудь новое, что-нибудь старое[1], — рассмеялась Франческа. Она была в восторге от подарка! Крошечный ножичек прекрасно умещался на ладони, при определенных обстоятельствах такая вещь просто незаменима.

Франческа убрала подарок в футляр. Это одна из причин, по которой она любит Харта. Любой другой мужчина подарил бы ей украшение, но не Харт, он ведь так хорошо ее знает.

— Несомненно, ты полностью под влиянием его чар.

Франческа кивнула:

— Да, полностью. И надеюсь оставаться под действием этих чар еще очень, очень долго.

Брэг нашелся довольно быстро:

— За то недолгое время, что вы знакомы, он не раз причинял тебе боль — я был тому свидетелем и знаю о твоих переживаниях не понаслышке.

Франческа хотела возразить, но не решилась.

— Прошу тебя, Рик, только не сегодня, — взмолилась она. — Просто пожелай мне счастья.

Но Брэг не отступал:

— Франческа, ты не должна забывать о том, что имя Харта почти ежедневно упоминается в газетах. Журналисты продолжают муссировать его отношения с Дейзи Джонс.

Она вздрогнула:

— Я знаю, что в обществе продолжают сплетничать об убийстве, знаю, что о нем говорят, — несмотря на признание убийцы, многие в городе продолжают считать виновным Харта. Последние две недели по настоянию мамы я почти каждый вечер посещала светские мероприятия и не раз слышала грязные сплетни — иначе и быть не могло. Говорили даже, что он почти потерял ко мне интерес. — Франческа заставила себя вполне равнодушно пожать плечами, но улыбнуться уже не смогла.

Брэг помолчал, и она поняла, что он думает о том же, что и местные матроны, считавшие, что рано или поздно Харт вновь пустится во все тяжкие.

— Я присутствовал на приеме у Уинамэкеров, — наконец, произнес он. — Тебя там не было. Я услышал страшную новость. Они жаждут его крови, Франческа, а заодно и твоей.

Она убеждала себя, что Брэг позволяет себе провоцировать конфликт лишь потому, что беспокоится о ней.

— Они мстят за его вызов обществу, за все те насмешки, что Харт бросал им в лицо.

— Свет его презирает. О нем всегда будут говорить, а значит, и о тебе.

— Я понимаю. Я выросла в этом обществе и осознаю, какими едкими могут быть высказывания. Разумеется, мне неприятно, когда обо мне сплетничают, и, конечно, мне бы хотелось, чтобы все скорее закончилось. Однако эта черная полоса пройдет, пусть не сразу, но общество забудет об убийстве Дейзи. Харт невиновен, и это доказано. Мое решение непоколебимо, я всегда буду рядом с ним. Жена обязана поддерживать мужа.

— Он разбил тебе сердце. Когда был под подозрением в убийстве Дейзи, он разорвал вашу помолвку, — зло сказал Брэг. — Он разбил тебе сердце. Ты ведь об этом не забыла. Он повел себя как эгоист что тогда, что сейчас. Задумайся над этим, Франческа!

Франческа задрожала от слишком сильного напряжения.

— Разумеется, я ничего не забыла. Харт пытался оградить меня от скандала, от себя самого.

— Ты научилась придумывать ему оправдания! — Голос его звучал угрожающе. — Ты знаешь не хуже меня, что он будет вновь и вновь причинять тебе боль и в большом, и в малом. Только Богу известно, какие демоны живут в его душе. Он себялюбив и жесток. Я видел, как он обижал тебя! Ты заслужила быть рядом с добрым человеком. — Брэг перевел дыхание. — Я не пытаюсь убедить тебя расторгнуть помолвку, но умоляю отложить свадьбу. Не представляю, к чему этот оголтелый бег к алтарю!

Из глаз Франчески брызнули слезы.

— Зачем ты так?

— Ты знаешь зачем. Мне небезразлично твое будущее.

Она заморгала, стараясь разогнать пелену перед глазами. Когда-то Рик казался ей мужчиной мечты, возможно, не вернись его жена в семью, они и по сей день могли быть вместе. Но она без памяти влюбилась в Харта. Франческа и представить не могла, что любовь может быть такой сильной и глубокой. Свой выбор она сделала уже несколько месяцев назад, но слова Брэга задели ее, она даже не пыталась анализировать, по какой причине. Она с трудом заговорила:

— Уже ничего невозможно отложить.

— Почему? — не сдавался Брэг.

Она подняла глаза.

— Харт будет обижен, если я так поступлю, а я люблю его.

На скулах Брэга запылал румянец.

— Он справится, стоит только тебе махнуть ресницами, он же от тебя без ума.

— Я хочу выйти за него замуж сегодня, Рик, — произнесла Франческа уже более суровым тоном.

— Правда? В твоих глазах я вижу беспокойство и сомнения — не пытайся отрицать. Я слишком хорошо тебя знаю.

Франческа внутренне сжалась и ответила не сразу.

— Признаю, я немного тревожусь. Харт человек сложный. Не сомневаюсь, в нашем браке будет много взлетов и падений, впрочем, как и в большинстве союзов. Я не теряю чувства реальности.

— Взлетов и падений? — Брэг смотрел с недоверием. — Когда он причиняет тебе боль, он делает это намеренно — вонзает нож в сердце. Я знаю. Я видел. Франческа, я хочу защитить тебя от него!

Она отпрянула:

— Рик, только не сегодня. Я не отложу свадьбу, даже думать об этом не желаю. Откровенно говоря, я не могу дождаться, когда стану женой Харта, и то, что ты меня очень расстроил, ничего не изменит.

Брэг скривился:

— Извини. Я просто очень за тебя переживаю. Хорошо. Но я убью его, если он не изменится и не станет таким мужем, которого ты заслужила.

Франческа с облегчением выдохнула:

— Так ты пожелаешь нам счастья? Мне необходимо твое благословение!

Брэг притянул ее к себе. Пусть это было несколько неуместно, но она оказалась в его объятиях.

— Пока я дышу, буду желать вам счастья, Франческа. Ты заслужила, чтобы сбылись все твои мечты.

Она улыбнулась.

— Спасибо тебе, Рик, — мягко произнесла она. — Значит, увидимся в четыре?

Наконец, взгляд его стал теплым и ласковым.

— Да, увидимся в четыре.

Брэг сидел в автомобиле напротив своего особняка Викторианской эпохи и разглядывал дом, не замечая его привлекательной старомодной оригинальности. Он вспоминал недавний разговор с Франческой, и ему становилось за нее страшно.

Рик был уверен, что Харт сломает ей жизнь. Его брат всегда был темной и крайне эгоистичной личностью. Он жесток и самолюбив. Время от времени Харт оказывался на высоте, выставляя напоказ благородные черты характера, но вскоре вновь становился самим собой и продолжал служить своим интересам и удовлетворению амбиций. Франческа бескорыстна, Харт эгоистичен — можно ли представить более нелепый союз.

Но, несмотря на то что Брэг боялся вспоминать о прошлом, связывавшем его с Франческой, он не мог бы назвать себя сторонним наблюдателем. Его пугали внезапно вернувшиеся чувства. Он запрещал себе думать о времени их первой встречи, когда он был очарован ею — и она отвечала ему взаимным страстным интересом. Он не должен вспоминать об их спорах, увлекательных беседах, совместных расследованиях — или поцелуях и трепетной заботе друг о друге. Он ошибся. После четырех лет отсутствия жена вернулась к нему, и они помирились, как бы это ни было трудно для них обоих. Франческа увлеклась его братом, но прежде смогла убедить его в невозможности принятия решения о разводе. Об этом никогда не говорилось открыто, но в высших политических кругах страны не сомневались, что однажды Рик Брэг будет баллотироваться на высокую государственную должность, возможно даже в сенат Соединенных Штатов. Развод лишил бы его возможности сделать политическую карьеру.

Он стал спать отдельно. Потом Ли Анна настояла и вернулась на общее ложе — тогда он, в свою очередь, добился от нее исполнения супружеских обязанностей. Брэга одинаково вгоняло в ярость и то, что жена его бросила, и то, что она вернулась. Их примирение, начинавшееся как вынужденное урегулирование конфликта, превратилось в страстное воссоединение, однако вожделение его было подавлено злобой.

Первую половину прошедшей ночи он провел за работой, а вторую в размышлениях о том, что Франческа на следующий день выходит замуж. Брэг не заметил, как прошли последние недели. Он загружен работой в управлении. Прошел ряд арестов в Злачном квартале, организованных, разумеется, радикальным реформатором преподобным Паркхерстом, чьи мотивы были, впрочем, чисто политическими. Паркхерст громогласно заявлял, что его обязанность, как гражданина Америки, выполнить то, чего не делает полиция, занятая закрытием салунов по воскресеньям, в то время как пресса представляет сенсационной каждую деталь рейдов, возлагая во всех случаях ответственность на Рика Брэга. Мэр был взбешен действиями Паркхерста, но крайне недоволен и Брэгом. Ли Анна стала жаловаться на боли в ноге…

И потом он получил это чертово приглашение на свадьбу. Всего лишь неделю назад!

Рик был уверен, что сможет убедить Франческу найти себе другого мужа — кого-то более подходящего. Харт был не тем, кто должен оставаться с ней рядом. Что же делать? Он пытался уговорить ее отложить свадьбу — она отказалась. Теперь ему остается ждать в стороне и быть готовым подхватить ее, когда Харт разобьет ей сердце на тысячи маленьких кусочков, а Брэг не сомневался, что брат так и поступит.

Он понял, что автомобиль все еще заведен, и выключил двигатель. Отбросив очки на пассажирское сиденье, Рик нехотя выбрался из «даймлера». Впереди его ждали приятные выходные. Он отвезет жену и девочек в небольшой поселок Саг-Харбор, что на северном берегу Лонг-Айленда. Брэг провел почти всю ночь в кабинете, хотел закончить накопившуюся бумажную работу — отличный повод остаться в управлении. Это случалось не раз; Рик даже держал в шкафу сменный комплект одежды. Не надо быть слишком прозорливым, чтобы понять, что он боится возвращаться домой. Когда же он стал избегать домашних?

Злость давно прошла, ее сменило чувство вины. До несчастного случая он обращался с женой отвратительно. Ли Анна никогда не винила его за произошедшее несчастье, Рик сам корил себя. Из-за него она была в таком состоянии, что позволила карете себя сбить.

Что же до его желаний, каждый раз, когда он хотел прикоснуться к Ли Анне, она отвергала его, отворачивалась, или притворялась спящей, или уклонялась под предлогом, что кто-то из девочек может проснуться и позвать ее.

Рик не был глупцом. Ли Анна страстная женщина, но и самолюбивая, ей сложно привыкнуть к своему искалеченному трагедией телу.

Она предложила Брэгу завести любовницу, даже говорила о разводе. Какая ирония жизни! Ведь тогда, в феврале, когда она вернулась к нему и желала примирения, именно он настаивал на разводе! Что же их связывает, если между ними нет ни взаимопонимания, ни любви, ни физического влечения? Но Рик знал, что никогда не сможет расстаться с Ли Анной, даже после того, как убедил себя, что в аварии нет его вины. Ведь она по-прежнему его жена, и если не он, то кто станет о ней заботиться?

Опустив голову, он прошел мимо стоявшей у дома коляски, запряженной серой лошадью. Внезапно экипаж показался ему знакомым, и сердце сжалось. Ли Анна вызвала доктора Финни.

Должно быть, у нее усилились боли — как ни странно, мысли об этом показались ему более приятными, чем воспоминания об их переменчивых и докучавших обоим отношениях. Рик направился к крыльцу небольшого кирпичного дома, который арендовал для своей семьи, надеясь, что девочки ушли в парк с няней и не станут свидетелями недомогания Ли Анны. Наклеив на лицо искусственную улыбку, он переступил порог особняка. Слух резал доносившийся со второго этажа шум. По лестнице пронеслась Кейти, и он бросился к ней в страхе, что она споткнется и упадет. На ее маленьком личике застыло выражение тревоги. Рик напрягся от пугающих предчувствий.

— Что случилось? — Он присел перед девочкой на колени.

— Миссис Брэг очень больно! — воскликнула та, глядя на него так, словно он единственный, кто способен помочь.

Эта семилетняя темноволосая девочка долго была в шоке. Она появилась в их доме после убийства ее матери и не сразу начала говорить и есть. Сейчас говорила, но изредка, и ела, как подросший пони. Кейти даже стала улыбаться, особенно когда Ли Анна была в настроении и относилась к ней по-матерински нежно.

Кейти очень волновалась за новую маму, и Рик понимал, что это не самые лучшие переживания для малышки.

— Кейти, миссис Брэг пострадала в страшной аварии.

Впоследствии ее часто будут мучить боли от старых травм.

— Почему они не пройдут? — прошептала девочка, подняв на него огромные карие глаза.

— В ее жизни будут и хорошие дни. Поднимусь наверх, узнаю, что сказал доктор Финни. А где Дот?

— Обедает.

— Тебе лучше побыть с сестрой. Ты разве не голодна? Миссис Флауэрс прекрасно готовит. — Он заставил себя улыбнуться.

Кейти не ответила ему улыбкой и нехотя отвернулась. Брэг поспешил вверх по лестнице, стараясь унять поток эмоций. Удивительно, он тоже разволновался. На пороге спальни он остановился и задумался над тем, может ли мужчина так жить — мучиться от страха идти домой, проводить день за днем без радости и внимания, без секса, в состоянии постоянного ожидания опасности.

Ли Анна была еще не одета. На ней был красивый пеньюар из синего щелка, черные как смоль волосы наспех убраны наверх. Колени укрывал шерстяной плед, словно ей было холодно. У кровати сидел Финни и разговаривал с пациенткой, похлопывая ее по руке. Ли Анна по-прежнему оставалась невероятно красивой, но казалась еще более хрупкой, как изящной работы фарфоровая статуэтка.

Заметив его, Ли Анна выпрямилась и расправила плечи. Брэг осторожно вошел в комнату.

— Как ты?

— Боли усилились.

Доктор встал, и мужчины обменялись рукопожатиями.

— Я оставлю настойку опия, чтобы миссис Брэг могла принимать его на ночь. По ее словам, она не может заснуть.

— С ногой все было в порядке, — напряженно произнес Брэг. — Сломанные кости срослись.

— Учитывая сложность травмы, миссис Брэг всегда будет испытывать боли в правой ноге. Постарайтесь, чтобы она не полагалась только на настойку. Лекарство следует принимать лишь в случае крайней необходимости.

— Обязательно прослежу, — заверил Брэг. — Я провожу вас, доктор.

— Не стоит. — Финни сжал его руку. — Скоро увидимся, верно? На свадьбе Харта? — Он странно, словно с недоверием, покачал головой и вышел.

Брэг медленно повернулся.

— Я слышала каждое слово, — сказала Ли Анна и покраснела.

— Мне очень жаль, что у тебя начались боли, — ответил Брэг.

— Где девочки?

Он осознавал, как велика ее любовь к Кейти и Дот, но сейчас подумал, не цепляется ли она за них как за спасительную соломинку.

— Они обедают.

Рик подошел ближе, и глаза Ли Анны округлились от удивления. Ее внутреннее напряжение было столь очевидным, что наводило на мысль, не приняла ли она его решимость за желание заняться любовью и потому испугалась. Однако сейчас в его сердце существовала лишь давняя, застарелая усталость.

Рик хорошо себя знал. Стоит ей потянуться к нему, и он вспыхнет от возбуждения.

— Уже начало второго. Не хочешь одеться? — осторожно спросил он.

Ли Анна колебалась.

— У меня нет никакого желания идти на свадьбу.

Брэг был шокирован. Жена обожала светские рауты, это мероприятие, несмотря на июнь месяц, станет настоящим событием общественной жизни, о нем будет упомянуто в колонке светской жизни во всех изданиях от Бар-Харбора до Чарлстона. Он вспомнил, что последние несколько дней она не выходила из дому даже на привычную короткую прогулку в сквере в сопровождении помощника. Когда они познакомились, Ли Анна была одной из первых красавиц, открывавших свой сезон в свете, и посещала почти каждый званый ужин, на который получала приглашение. Она была рядом с ним на каждом благотворительном мероприятии, принять участие в котором он считал важным для карьеры. Рик понимал, что она погружена в меланхолию, но будет только хуже, если жена спрячется в четырех стенах. Ли Анна скривилась в недовольной гримасе:

— Разумеется, я пойду. Ты прав, пора одеваться. Где Нанет?

Им пришлось нанять для нее еще одну служанку, на этот раз женского пола, которая помогала принимать ванну и одеваться. Поскольку их доходы были не слишком высоки, вскоре от услуг помощника-мужчины пришлось отказаться.

— Я позову ее. — Брэг старался держаться как можно спокойнее.

Ли Анна благодарно улыбнулась, избегая встречаться с ним взглядом. Рик направился к двери, но задержался. Он терпеть не мог, когда жена погружалась в уныние.

Как же поднять ей настроение? Возможно, стоит сказать, что при желании она может не посещать свадебную церемонию, если ей так не хочется там появляться. Брэг повернулся.

Ли Анна держала в руках большую бутылку и наливала в чашку с чаем бренди.

Франческа была знакома с разными, в том числе и сомнительными районами Манхэттена. Это место было похоже на большой город с трущобами и бедными кварталами, фабриками и салунами, густонаселенный немцами, итальянцами, ирландцами, не говоря уже о русских, поляках и евреях. Благодаря приключениям она даже узнала о существовании «маленькой Африки» в Нижнем Ист-Сайде. Эмигранты, приезжавшие в город, образовывали целые этнические районы.

Франческа гордилась тем, что хорошо знала Нью-Йорк, но, несомненно, не так хорошо, как свои пять пальцев. Во время первого расследования — по поводу похищения ребенка соседей — она познакомилась с юным карманником, одиннадцатилетним Джоэлом Кеннеди. Мальчик защитил ее от вора, и Франческа взяла его под свое крыло, и не только из-за того, что он знал множество всевозможных тонкостей и был знаком с неизвестными ей аспектами жизни, сколько из желания изменить судьбу ребенка. Когда Джоэла не было рядом — что случалось, надо заметить, крайне редко, — она пользовалась картой, чтобы лучше ориентироваться на Манхэттене. Сегодня Джоэл остался с матерью, Мэгги, прекрасной швеей, ставшей Франческе доброй подругой и, возможно, предметом серьезного увлечения брата Франчески Эвана. По тому, как Мэгги отреагировала на ее приглашение на свадьбу, можно было предположить, какой хаос творится сейчас в доме Кеннеди. Несомненно, Джоэл, его братья и сестра готовятся к предстоящему событию.

На этот раз Франческе не пригодилась карта. Шофер кеба, который она остановила на улице, сразу сообщил, что дом номер 69 по Уэйверли-Плейс расположен на северной стороне Вашингтон-сквер.

Франческа немного успокоилась. Закрытый просмотр состоится всего в нескольких кварталах от Малберри-стрит, 300, где расположен полицейский участок.

И все же она заерзала как на иголках при мысли о том, что ее портрет находится совсем рядом, на Уэйверли-Плейс. Интересно, кто-то намеренно решил расстроить ее в день свадьбы? Если так, то наглецу это удалось!

Перед отъездом она пробралась в кабинет отца и с облегчением обнаружила, что он пуст; вероятно, Эндрю отправился на прогулку в парк. Франческа быстро воспользовалась телефоном. Все могло бы пройти быстрее, если бы Беатрис, оператор, не взялась поздравлять ее с предстоящей свадьбой. Харта не оказалось дома — представить невозможно, куда он мог уйти в столь важный для них день, — и она разговаривала с дворецким Альфредом. Он осведомился, не желает ли она оставить сообщение для хозяина, но Франческа была едва жива от страха, поэтому не могла сказать что-то более или менее связное. Когда она выбегала из дома, вслед ей донеслись слова Конни, что она сумасшедшая.

Франческа взглянула на маленькие карманные часики, что приобрела совсем недавно; раскрытие преступлений дело трудоемкое, а она так и не избавилась от привычки опаздывать. Половина первого. Дорога заняла больше времени, чем она рассчитывала, но в запасе оставался еще целый час.

Франческа ехала по Пятой авеню на юг. Впереди показались зеленые лужайки Вашингтон-сквер, по обе стороны улицы возвышались старые каменные особняки, на первых этажах некоторых были открыты рестораны и таверны. Наконец, кеб свернул на нужную улицу, тянущуюся вдоль парка. Дома здесь были построены из более темного камня и утопали в тени вязов. Нижние этажи занимали магазины.

Внимательный взгляд Франчески выхватил одну яркую вывеску на фасаде: «Галерея Мура».

— Стоп, извозчик! Стоп! — закричала она, всматриваясь в номер дома. Номер 69.

Франческа порылась в сумочке.

— Вас подождать, мисс? — спросил кучер с сильным итальянским акцентом.

Она задумалась и поспешно оглядела прохожих. Несмотря на время отпусков, в парке было весьма многолюдно. Дамы в легких летних платьях, некоторые из них с зонтиками, катили детские коляски или прогуливались под руку с джентльменами, одетыми кто в рубашки, кто в костюмы с галстуками и цилиндры. Мимо пронеслась пара девушек-велосипедисток. Одна из них была в укороченных спортивных штанишках. За ними с лаем бросилось несколько маленьких собачонок, где-то в стороне взмыл в небо воздушный шар.

Франческа с тревогой посмотрела на галерею, устроенную на цокольном этаже. Похоже, этот особняк в георгианском стиле служит домом одной семье. Вязы на тротуаре окружали клумбы с нарциссами, окна украшены ящиками с красочными цветами. Вашингтон-сквер был старым и густонаселенным районом, но при этом оставался местом не фешенебельным, а популярным среди представителей среднего класса. Мимо проехала двуколка, и Франческа подумала, что могла бы отпустить кеб.

Она так спешила выйти, что оступилась по неосторожности. Посмотрев на здание, она опасливо огляделась. Сердце колотилось от страха.

Казалось, все жители района гуляли в парке, такими безжизненными выглядели дома вдоль улицы.

Франческа открыла сумочку и достала пистолет. Он был заряжен. Человека, укравшего ее портрет, мужчину или женщину, в любом случае можно считать вором. Для нее не станет неожиданностью, если вор решился на шантаж или заманил ее в галерею с целью отомстить. Было бы глупо не подумать о самозащите.

Украденный из мастерской портрет может находиться в этом доме. Франческа молила Бога, чтобы так оно и было.

Справа она заметила каменную лестницу с широкими ступенями, ведущую в жилые помещения на втором этаже прямо над галереей. Значит, чтобы добраться до нужной ей двери, придется спуститься вниз. Проделав этот путь, Франческа увидела белую вывеску. Черными буквами на листе было выведено: «Закрыто».

Она остановилась в нерешительности и сжала рукоятку пистолета. Сама дверь была из стекла, но закрыта железными решетками. Она постаралась заглянуть внутрь одного из нескольких огромных окон галереи, призванных, вероятно, пропускать больше дневного света. Франческа представила, что внутри, должно быть, сейчас мрачно и тихо.

В правом окне она увидела лист бумаги. Франческа подошла ближе и прочитала:

Горло саднило от криков о помощи. Франческа сползла по двери в галерею, глаза застилали слезы. Как же ей отсюда выбраться? Она так долго звала на помощь, но ее никто не слышал.

Она не сразу осознала, что заперта снаружи. Дрожащими руками она взяла сумку, которую уронила на пол, когда услышала, что в замке входной двери поворачивается ключ. Франческа перевела взгляд на противоположную стену и принялась разглядывать портрет, висевший на стене.

Ее заманили в галерею и заперли.

Кому-то было нужно, чтобы она не пришла на собственную свадьбу — единственный вывод, который напрашивался в такой ситуации. Нет, она не пропустит венчание! Она должна выбраться из этой тюрьмы. Она любит Колдера Харта и так долго ждала дня, когда станет его женой. Нельзя допустить, чтобы он стоял у алтаря в растерянности, не понимая, куда она подевалась!

Франческа прошла в маленький кабинет, продолжая размышлять, кто мог так с ней поступить.

За последние шесть месяцев у нее появилось немало врагов. Каждое расследуемое ею дело приводило к наказанию преступника. Скорее всего, список желающих отомстить весьма велик. Франческа представила, что сейчас могла быть в церкви и готовиться к венчанию с Хартом.

Она опустила глаза и оглядела вещи, выпавшие из сумки, встала на колени и подняла карманные часики. Сердце оборвалось, когда она увидела, что стрелка часов подбирается к цифре четыре.

Ее друзья, три сотни приглашенных гостей собрались в церкви. Каждый из них — в том числе и Колдер — уже знает о том, что она не приехала.

Как же они, должно быть, волнуются! Почему же она не оставила записку Альфреду, почему не показала Конни это чертово письмо? Но она ничего этого не сделала, поэтому ни у кого нет представления о том, куда могла уйти невеста.

Франческа, наверное, целый час звала на помощь в надежде, что ее кто-то услышит. К несчастью, галерея располагалась в полуподвальном помещении, достаточно далеко от дороги, чтобы на улице были слышны ее крики. Надо искать другой способ выбраться.

Она сразу же отклонила возможность выбить окно входной двери, поскольку то было зарешечено. Франческа бросилась в кабинет, вспомнив, что окно там не настолько мало, чтобы в него не мог пролезть человек.

Она остановилась и принялась разглядывать два небольших окошка, расположенные очень высоко, почти под потолком. Дневной свет с трудом проникал в помещение. Приблизительно восемнадцать — двадцать дюймов в ширину. И столько же в высоту.

Даже Франческа, женщина стройная, вред ли выберется наружу, даже если сможет разбить стекло. Случись все это не в столь торжественный день, она бы продолжила звать на помощь — ведь когда-нибудь ее услышат прохожие, — но сейчас надо действовать быстро, пока она не опоздала дать клятву верности любимому мужчине. Время венчания неумолимо приближается.

Франческа огляделась и быстро поняла, что необходимо подвинуть стол к стене и поставить на него тумбочку с картотекой. Письменный стол выглядел маленьким, но оказался неожиданно тяжелым. Прошло достаточно много времени, прежде чем Франческе удалось дотащить его до стены. Решительно махнув рукой, она сбросила со стола все бумаги и занялась картотекой. Она подтолкнула тумбочку к столу, каким-то образом смогла взгромоздить ее сверху, при этом спина разболелась так, что казалось, сейчас переломится. Переведя дух, Франческа оглядела плоды своих усилий, а затем посмотрела на окно.

Если она застрянет в нем, то не сможет провисеть так всю ночь. Перспективы ужасали.

Однако выбора не было. Франческа решительно скинула туфли и стянула чулки, чтобы не скользили, и забралась на стол. Попробовала ногой, устойчива ли тумбочка. Вполне. Задрав юбку, Франческа поставила ногу на тумбочку, цепляясь пальцами за грубую поверхность стены, и посмотрела вниз. Она боялась высоты, но сейчас до пола не больше шести футов, впрочем, крепость импровизированной лестницы не внушала ей доверия. Франческа вздохнула и медленно постаралась перенести на тумбочку вторую ногу.

Опора покачнулась. Франческа замерла, стараясь сохранить равновесие. Через несколько минут она уже стояла, прижавшись к стене и уцепившись руками в подоконник — крошечный выступ, не шире четырех дюймов. Перед глазами было стекло, оказавшееся толстым и грязным. Сердце билось от страха, но Франческа была довольна успехами.

Через секунду она погрустнела. Окно выходило на нечто похожее на лужайку на заднем дворе. Ей казалось, что она могла бы в него пролезть, но одно дело желать чего-то, и совсем другое — исполнить. Когда она выбьет стекло, придется подпрыгнуть, чтобы дотянуться до проема. Если она сорвется, то упадет с этой высоты прямо на пол.

Франческа осторожно потянулась к поясу юбки, чтобы достать пистолет. Тумбочка под ногами слегка покачнулась, но все же устояла. Сжав в руке пистолет, Франческа выдохнула, собираясь с силами, и, замахнувшись, ударила по стеклу.

Оно разлетелось на куски.

Прикрыв лицо рукой, Франческа отвернулась, но все же почувствовала, как в щеку впивается острый осколок.

Дрожа от страха, она сумела устоять на шаткой тумбе. Отдышавшись, принялась откалывать от рамы оставшиеся куски стекла. Узкий подоконник казался ей недостаточной опорой, сможет ли она подтянуться и лечь грудью на раму?

В любом случае необходимо попытаться.

Отталкиваясь ногами, она изо всех сил напрягла руки и рванула вверх. На мгновение ей показалось, что у нее получилось. Грудь больно ударилась о бетонную преграду, но в следующее мгновение она почувствовала, что потеряла опору, руки соскользнули, и Франческа полетела вниз.

Эван Кэхил прикрыл дверь в комнату сестры и подошел к стоящему в коридоре Рику Брэгу. Они только что дюйм за дюймом обыскали спальню Франчески, но так и не нашли полученной ею утром записки.

Эван обожал младшую сестру и знал ее лучше, чем кто-либо другой. Пусть желание помогать всем нуждающимся, даже ценой собственного счастья, останется на совести Фрэн. Он восхищался щедростью ее души, порядочностью и упорством, однако новое увлечение расследованиями порой вовлекает ее в опасные авантюры. За последние несколько месяцев ее поджигали, избивали, запирали и едва не ранили. Говорят, кошки живучи. Относится ли эта поговорка к его безрассудной сестре? Сердце наполнилось страхом.

— Мне надо воспользоваться телефоном, — подал голос Брэг.

Эван кивнул и вспомнил, что не выключил в комнате электрическое освещение. Он вернулся и погасил свет.

— Телефон внизу, в библиотеке, — сказал он, выходя из комнаты Франчески. — Я страшно переживаю, Рик. Ты начнешь официальное расследование?

Брэг похлопал его по плечу:

— Пока рано волноваться. Твоя сестра не только умна, но и находчива. С ней все будет хорошо.

Эван сомневался, что Брэг сам верит собственным словам. В его глазах отчетливо читалось беспокойство. Рик Брэг, несомненно, испытывает романтический интерес к его сестре. Как бы ему ни нравился Рик, он этого не одобрял — ведь Брэг женат. Мысли переключились на несчастного жениха.

— Харт был в бешенстве.

— Да, пожалуй, — сдержанно поддержал Рик.

Эван был уверен, что и сам был бы вне себя, оставь его невеста одного у алтаря. Слишком сильное унижение. Представить невозможно, какие чувства испытывает мужчина, когда невеста не приходит на свадьбу, особенно если эта невеста любима. Сейчас Харт должен переживать за Франческу, как и все остальные. Впрочем, он еще не появлялся и не пытался узнать, удалось ли что-то выяснить, и даже не звонил.

Распахнув перед Риком двери библиотеки, Эван услышал громкие восклицания матери. Джулия была сильным человеком и никогда не теряла присутствие духа. Сейчас же она была в панике.

С болью в сердце Эван смотрел, как Брэг поднимает тяжелую черную трубку. Его собственное состояние было близким к панике. Фрэн любит Колдера Харта, только нечто очень серьезное могло заставить ее пропустить церемонию.

— Беатрис, говорит комиссар полиции, — представился Брэг телефонистке. — Соедините меня с управлением.

Эван нервно сунул руки в карманы брюк. Смокинг он скинул, приехав домой, в особняк Кэхилов, около часа назад. Эван был красивым высоким шатеном двадцати шести лет. К сожалению, он был кутилой и игроком, вследствие чего нажил чудовищные долги. Совсем недавно у него произошла серьезная ссора с отцом. Эндрю Кэхил отказался оплатить карточные долги сына, если тот не женится на молодой леди из респектабельной семьи. Конфликт закончился тем, что Эван ушел из дома. Впрочем, недавно он все же помирился с отцом, вернулся к семейным делам и в собственный дом, расположенный рядом с особняком Кэхилов на Пятой авеню.

Казалось, он должен быть счастлив вернуться в семью, вновь иметь возможность жить, как принц, и получать постоянные и немалые доходы. Но Эвану претили указы и распоряжения, как поступить, словно у него не было собственной головы на плечах, будто он наемный тупой исполнитель.

Эван услышал, как Брэг спрашивает у дежурного офицера, на месте ли шеф Фарр, и вздохнул. Все же дурно в такой ситуации вспоминать о личных проблемах — а проблемы у Эвана были самые серьезные. Любовница заявила, что ждет ребенка. Сейчас лучше не думать о Бартолле Бенвенте. Он даже решил не подходить к ней в церкви.

Эван прислушался к разговору и понял, что Брэг уточняет с инспектором какие-то детали.

— Мы можем квалифицировать это дело как розыски пропавшего без вести. — Он положил трубку на рычаг.

— И что теперь? — грустно спросил Эван.

— У нас нет никаких зацепок. Я велел Ньюману и его людям делать то, что полагается в таких случаях, — найти улики, даже самые маленькие. Тебе же я предлагаю побыть с матерью. Мне необходимо заехать домой, но я скоро вернусь и опрошу прислугу.

Мужчины спустились вниз. Оказавшись в холле, они увидели Мэгги Кеннеди и ее сына Джоэла.

Эван опешил. Они с Мэгги были друзьями, но, взглянув в прекрасные синие глаза, Эван сразу понял, что причиной их визита стало не только исчезновение Франчески, но его собственная персона.

Эван с удивлением понял, что улыбается. Мэгги улыбнулась в ответ.

— С тобой все в порядке? — тихо спросила она.

Сердце его едва не остановилось. Совсем недавно Эван был вынужден признаться себе, что миссис Кеннеди ему очень, очень нравится. Они познакомились благодаря Франческе — Мэгги была швеей и сделала несколько нарядов для сестры. А потом она едва не стала жертвой убийцы.

Именно Эван вступил в борьбу с Калхейном и спас ее от обезумевшего преступника. Но и до этого Эван оказывал Мэгги знаки внимания. Она представлялась ему ангелом. Овдовев, она много работала, чтобы прокормить четверых детей. Он никогда не встречал столь мягкой и доброй женщины, но в то же время стойкой и решительной.

Эван навещал детей Мэгги, приносил им сладости и подарки, однажды даже пригласил всех на ужин в ресторан. Во время их последней встречи он спросил Мэгги разрешения ее поцеловать, и она ответила «да».

Как бы ему хотелось забыть о том поцелуе, но он не мог справиться со своими чувствами. Эван мельком видел Кеннеди в церкви, но не нашел времени даже поздороваться. Если бы церемония прошла, как планировалось, он обязательно пригласил бы ее на танец, но вместо этого не отходил от отца и объяснял гостям, что Франческа внезапно заболела, по этой причине свадьба откладывается. Стоит ли говорить, что им никто не поверил.

— Здравствуй.

— Есть новости? — взволнованно спросила Мэгги. Она была на несколько лет его старше, обладала очень светлой кожей, усыпанной веснушками, фиалкового цвета глазами и прекрасными рыжими волосами. Эван знал, что сейчас на ней лучшее воскресное платье.

— Боюсь, что нет. — Эван отвел взгляд.

Мэгги коснулась его плеча:

— Твоя сестра очень сильная.

Эван внимательно посмотрел ей в глаза и накрыл ладонью ее пальцы.

— Я переживаю за нее.

— Я знаю. — Мэгги повернулась и посмотрела куда-то вдаль.

Эван проследил за ее взглядом. Брэг спрашивал Джоэла, есть ли у него соображения о том, что могло произойти с Франческой.

Джоэлу было одиннадцать, и он все отлично понимал. Его не раз задерживали за украденные сумочки и бумажники, но эти невеселые дни остались в прошлом, поскольку Франческа платила мальчику хорошее жалованье за помощь в расследованиях.

— Мисс Кэхил ничего не говорила ни о каких записках. — Джоэл уверенно замотал головой. — Она любит мистера Харта, и только самое худшее могло заставить ее не прийти.

Брэг потрепал мальчика по голове, но воздержался от улыбки.

Эван заинтересовался, связано ли странное выражение лица комиссара с тем, что сказал Джоэл о чувствах Франчески, или с ее исчезновением.

Незаметно для себя Эван приблизился к Мэгги настолько, что его согревало тепло ее тела.

— Проходи, — спохватился он и сделал шаг в сторону.

— Я не хочу вам мешать, просто беспокоюсь за Франческу — и за тебя.

Кажется, слова ее были не такими волнующими, чтобы его охватила дрожь.

— Ты не мешаешь. Мама тебя обожает — я тоже. — Он не сразу понял, что сказал, и покраснел.

Щеки Мэгги порозовели, и она прошла за Эваном в салон.

Джулия сидела на диване в обществе Эндрю и Конни. На столике перед ними стояли бокалы с разными алкогольными напитками. Джулия плакала. Эван никогда не видел мать плачущей, хотя, возможно, она просто не показывалась никому на глаза в таком состоянии. В комнате было тепло, но Джулия куталась в наброшенную на плечи кашемировую шаль. Завидев сына, она резко встала:

— Ты что-то узнал? Есть новости? Она вернулась?

Брэг нахмурился:

— Простите, Джулия, но вынужден ответить «нет» на все ваши вопросы.

Джулия громко зарыдала. Эндрю обнял жену за плечи и прижал к себе.

— О боже! Франческа такая безрассудная, но она никогда не поступала так безответственно, Рик! Что же с ней случилось? Где моя дочь?

— Дорогая! — вмешался Эндрю. — С Франческой все хорошо. Она скоро вернется и представит какое-нибудь несуразное объяснение своей выходке. — Он был так же бледен, как и Джулия.

— С Франческой ничего не случилось, мама, — добавила Конни. — Ты же знаешь Фрэн. Ее невозможно удержать.

Джулия глухо застонала.

— А что будет, когда она вернется? Три недели назад ее жених был арестован за убийство! Мы чудом не оказались замешанными в скандале — и теперь это! Не один месяц все будут сплетничать о том, что Франческа бросила Харта прямо у алтаря.

— Давай в другой раз поговорим о скандале, — мягко произнес Эндрю.

Эван закивал, соглашаясь с отцом. Брэг сделал шаг вперед:

— Скоро приедут полицейские. Мне надо уйти, но через пару часов я вернусь.

— Через пару часов? — удивленно воскликнула Джулия. — Тебе обязательно надо уйти?

— Боюсь, что да.

Эндрю встал и пожал ему руку.

— Можно тебя на минутку, Рик?

Эндрю был таким же активным сторонником реформ, как и сам Рик. Они познакомились несколько лет назад, когда Брэг работал в администрации Гровера Кливленда. За эти годы они стали друзьями.

Мужчины вышли в коридор.

В гостиной повисла гнетущая тишина. Джулия словно замерла. Конни встала и подошла к мужу. Лорд Монтроуз нервничал не меньше остальных. Эван бросил испуганный взгляд на Мэгги, затем подошел ближе и произнес, понизив голос:

— Я найду для тебя кеб.

Он не хотел, чтобы она уезжала, но подумал о том, что трое ее детей остались с соседкой и ей лучше скорее вернуться к ним.

Когда они вышли из салона, Мэгги подняла на него глаза:

— Мне очень неприятно оставлять тебя в такой сложной ситуации. Ты ведь всегда мне помогал.

По телу пробежала дрожь, но он смог сохранить невозмутимый вид.

— Все в порядке. Джоэл? — позвал он. — Неужели он ушел?

— Джоэл сказал, что будет помогать полиции. Мне никогда не удавалось удержать его, если он что-то задумал. Он очень хочет найти Франческу.

Джоэл порой проявлял большее мужество, чем взрослые мужчины, и был наделен проницательностью. Эван подумал, что мальчик мог попытаться отыскать его сестру самостоятельно, но в данный момент ему было все равно, кто займется поисками, лишь бы Фрэн наконец нашлась.

В этот момент раздался звонок в дверь. Эван с трудом представлял, кто мог нанести им визит в такой момент. Они с Мэгги повернулись к двери, которую дворецкий уже распахивал перед Бартоллой Бенвенте.

Эван вздрогнул.

Мэгги покраснела.

Бывшая любовница Эвана вплыла в холл, держа в руках перевязанную лентами коробку. Она была по-прежнему в слишком смелом рубиново-красном платье, надетом для несостоявшегося приема. Увидев женщину с огненными волосами, Бартолла застыла на месте. Когда-то ее лицо и фигура сводили Эвана с ума, сейчас же он счел ее внешний вид отвратительным.

Бартолла медленно растянула губы в улыбке.

— Здравствуй, Эван. — Проигнорировав Мэгги, она королевской поступью приблизилась к Эвану. В действительности Бартолла не была особой королевской крови, титул достался ей от престарелого итальянского графа, за которого она в шестнадцать лет вышла замуж. — Нашлась твоя сестра?

— Нет, не нашлась. Что ты здесь делаешь? Нам всем сейчас очень тяжело, Бартолла.

— Не сомневаюсь! Кстати, никогда не думала, что Франческа способна обмануть Харта. Я была уверена, что это он разобьет ей сердце — рано или поздно, но разобьет. — Она рассмеялась, явно довольная событиями этого дня. — Не уверена, что Харт будет счастлив видеть твою сестру, когда она вернется.

— Ты ошибаешься. Он влюблен. У Франчески наверняка что-то случилось, иначе она никогда бы не пропустила венчание. Когда она найдется, они объявят новую дату торжества. — Он заметил, что стал относиться к Бартолле с презрением. Как он будет общаться с ней, когда появится ребенок? Бартолла опять рассмеялась:

— Я отлично знаю Харта, дорогой, он из тех, кто способен навсегда затаить обиду. Свадьбы не будет никогда.

«Она ни разу не взглянула на Мэгги, — подумал Эван. — Словно ее здесь нет».

— У меня нет времени с тобой спорить. Я должен найти кеб для миссис Кеннеди.

— Тебе лучше посадить ее на поезд, — усмехнулась Бартолла. — Такие расходы не по карману простой швее.

Эвана затрясло от злости. Мэгги коснулась его руки, и он повернулся к ней, внимая молчаливому посланию во взгляде. Она не хотела, чтобы он расстраивался из-за графини. Эван сдержался.

— Бартолла, ты выбрала не лучшее время для визита. Моя семья в горе. Мама сегодня никого не принимает.

— Ты говоришь чепуху, Эван. Я принесла пирожные, Джулии необходимо кому-то поплакаться. Она мне очень нравится, я бы хотела ее утешить.

Эван отлично знал, что Бартолла хочет лишь позлорадствовать.

Мэгги сжала его руку, ей явно не терпелось уйти.

В следующую секунду широкими быстрыми шагами в холл вошел Брэг. Они с Эваном вышли на улицу, а Бартолла проскользнула в коридор с намерением найти в одной из гостиных Джулию.

— Что ты обо всем этом думаешь? — нетерпеливо спросил Брэга Эван.

— Думаю, что у Франчески серьезные неприятности, но я найду ее. Можешь на меня положиться.

Франческа была убита горем. Неужели все кончено? Неужели Харт действительно уверен в том, что говорит? Впрочем, разве Брэг не предупреждал, что ждет ее в будущем, если она не остановится и осмелится полюбить Харта?

О боже, сердце, казалось, разрывается на куски!

Когда несколько недель назад Харт расторг их помолвку, все выглядело совсем иначе. Он поступил так из желания защитить ее, уберечь от скандала, связанного с убийством Дейзи. Ее доброе имя было для Харта важнее любви к ней. После этого их чувства друг к другу стали даже сильнее. Она никогда не сомневалась в его любви и преданности.

Сейчас же Харт относился к ней с полным безразличием, словно вырвал из своего сердца — вычеркнул из жизни — так легко и так быстро.

— Мисс Кэхил? Позвольте помочь вам присесть.

Она поняла, что стоит посредине холла и плачет. Альфред был рядом и не сводил с нее испуганных глаз. Она изо всех сил постаралась собраться с мыслями — задача не из легких.

Если Харт ее не любит — их отношения были основаны лишь на увлечении и страсти, — значит, все кончено, и она ничего не сможет изменить. Но если Харт просто очень оскорблен, настолько, что притворяется равнодушным, чтобы скрыть свои чувства, если она по-прежнему остается его лучшим другом, то надежда есть. Однажды ей удалось вызвать в нем страсть и любовь, удастся и во второй раз.

Но настоящее положение она изменить не в силах.

А проклятый портрет все еще висит в галерее Мура.

Франческа вытерла слезы, ей показалось, что стало немного легче. У нее есть дело, которое следует закончить; сейчас ей просто необходимо сосредоточиться на чем-то другом.

— Боюсь, я не могу задержаться, Альфред. У меня новое дело.

Дворецкий смотрел на нее с удивлением.

— Мы серьезно поссорились с мистером Хартом, но это лишь временная размолвка. Завтра будет новый день. — Она улыбнулась уголками губ. — Надеюсь, тогда он будет ко мне более благосклонен.

— Мне очень жаль, мисс Кэхил.

Франческа пожала плечами.

— Я всегда знала о его непростом характере, — сказала она и продолжила уже с большей уверенностью: — Можно попросить лакея найти мне кеб?

Домой она сейчас не сможет ехать, она еще не готова увидеться с Джулией. Разумеется, мать будет счастлива ее возвращению, но лишь на короткое время. Затем она впадет в бешенство оттого, что Франческа посмела пропустить собственную свадьбу, и уже не вспомнит о грозившей дочери опасности. Родителям нельзя рассказывать о том, что произошло в действительности, тогда они узнают о существовании портрета.

Более того, Джулия обязательно докопается до самой сути вопроса. Она умна и проницательна, кроме того, обожает Харта. Мать потребует объяснить, виделась ли дочь с женихом и пыталась ли вымолить у него прощение. Джулия Кэхил потратила много сил, чтобы этот брак был заключен, поэтому у Франчески не было ни малейшего желания рассказывать матери о недавнем разговоре с Хартом.

Ее близким достаточно знать, что она жива и здорова. Франческа попросила Альфреда отправить сообщение к ней домой, что с ней все хорошо и она приедет, как только сможет. Дворецкий заверил, что будет счастлив помочь. Франческа поблагодарила слугу и вышла на улицу, где уже наступил теплый летний вечер. Над головой сияла удивительно яркая луна в обрамлении россыпи сверкающих звезд. Было так тихо, что не слышалось дуновение даже легкого ветерка. Великолепная ночь для свадьбы. С болью в сердце Франческа вспомнила о встрече с Хартом и закрыла глаза, стараясь прогнать тяжелые воспоминания. Она знала, каким жестоким может быть Харт, но никогда не думала, что он способен зайти так далеко.

— Мисс Кэхил? Вы в порядке? — раздался рядом мальчишеский голос.

В голове мелькнула догадка, и Франческа распахнула глаза. Джоэл Кеннеди коснулся ее руки. Ей очень нравился Джоэл; он стал ей младшим братом. Поддавшись внезапным чувствам, она крепко обняла его и прижала к себе.

— Харт невероятно зол на меня, — прошептала она, прежде чем отпустить Джоэла.

— Вы его очень подвели. Конечно, он с ума сходит, но он вас любит и простит. — Темные глаза казались огромными на маленьком, бледном лице.

«Устами младенца», — подумала Франческа. Хочется надеяться, что он прав.

— Вы вся поцарапались. Что случилось?

— Джоэл, у нас новое дело. Ты можешь помочь мне сегодня вечером?

Мальчик кивнул, выражение глаз сразу изменилось, в них появилось не ожидаемое любопытство, а скорее немой вопрос.

— Нам нужны копы? Вы разминулись с комиссаром. Он был здесь час назад, вас искал.

Франческа ласково улыбнулась:

— Разумеется, мне нужен Брэг. Нужен так, как никогда раньше.

Франческа сидела на пассажирском сиденье в машине Брэга, остановившейся напротив ворот ее дома, и собиралась с силами для встречи с семьей. Нервы были измотаны, сейчас она волновалась даже больше прежнего.

Шеф Фарр доложил, что дверь в галерею была открыта, когда он прибыл на место с полицейскими, — он к ней не прикасался. Свет в здании не горел, поэтому он взял фонарь и отправился внутрь в сопровождении двух полицейских на случай, если преступник окажется внутри. Однако в галерее никого не обнаружилось, но всем стало сразу ясно, что украдена одна картина — на стене остались дырки от гвоздей, которыми она была прибита. Фарр уверял, что ни он, ни его люди ни к чему не прикасались.

Он немедленно отправил нескольких человек поговорить с соседями, но вскоре ему сообщили, что никто ничего не слышал.

Брэг поручил дело инспектору Ньюману. Утром они вернутся в галерею с Генрихом и исследуют помещение на предмет улик и отпечатков.

По настоянию Франчески Джоэла уже отвезли домой на Десятую улицу, после того как они условились, что завтра он непременно начнет исследовать окрестности.

— Ты в порядке?

Франческа вздрогнула от звуков голоса Брэга и повернулась к нему:

— Как я могу быть в порядке? Вор опять украл портрет.

— Нельзя утверждать, что это был один человек, — заметил Рик.

— Да, пожалуй. Но скорее всего, это так. — Франческа сомневалась, что кто-то из прохожих мог войти в галерею и забрать с собой ее портрет. Она задумчиво оглядела особняк, просматривающийся за коваными воротами, свет виден лишь в нескольких окнах на первом этаже.

— Видимо, все уже спят, но тебя ведь не это беспокоит?

Франческа опять вспомнила застывшее лицо Харта. Ее репутация в серьезной опасности, и в такой важный момент близкий человек отвернулся от нее. Интересно, он сейчас дома?

— Я на мгновение испугалась, что Фарр видел мой портрет.

— Я это понял. Мне и самому было неприятно. Мы скажем, что на самом деле пропало из галереи?

Франческа заморгала, стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы.

— Не уверена, должна ли я… смогу ли…

Она перевела взгляд на каменный особняк за оградой и сильнее прижала руки к коленям. В этот момент тяжелая сильная рука накрыла ее ладонь. Франческа напряглась, чувствуя, как тоска острой иглой пронзает сердце.

Неужели это все происходит с ней?

— Мне жаль, что так получилось, Франческа, — неожиданно сказал Брэг. — Я знаю, он вел себя низко, когда ты пришла к нему.

Она неуверенно кивнула, ощущая, что решительность ее покидает.

— Извини, что вмешиваюсь в твою личную жизнь. Просто… меня это очень беспокоит.

Она посмотрела ему в глаза:

— Я знаю. Он был отвратителен, совершенно отвратителен. Такой жестокий…

Брэг потянулся к ней, все происходящее стало казаться нереальным. Франческа склонила голову на грудь Брэга, его руки обхватили ее, она тихо всхлипнула. Чувствуя, как напряглись мышцы его тела, она подумала, что надо немедленно взять себя в руки и остановить это безумие. Франческа выпрямилась и отерла слезы.

— Как ты думаешь, он сможет меня простить?

Брэг положил руку ей на шею, прямо под тугой узел волос.

— Он не из тех, кто умеет прощать. Даже в случае, когда прощать, в общем, не за что.

В объятиях Рика ей стало спокойно, вспомнились романтические моменты их жизни; все же он очень красивый и смелый мужчина. Но она любит Харта. Франческа поспешно отодвинулась от Брэга.

— Прости, что вела себя как избалованная капризная дурочка.

— Ты совсем не такая, Франческа. Ты храбрая и сильная, а Харт бездушный болван.

Она серьезно посмотрела на Брэгга:

— Он сказал, что между нами все кончено, сказал, что ему безразлично все, что сегодня со мной произошло. И еще сказал, что никогда меня не любил.

Брэг смотрел на нее округлившимися от ужаса глазами.

— Бог мой! Как ему хватило совести! Он испорченный до мозга костей эгоист, как можно быть таким бесчувственным, беспокоиться только о себе!

Неожиданно у Франчески появилось желание защитить Харта.

— Если он меня не любит, — и никогда не любил — тогда между нами все кончено, и я ничего не смогу изменить.

Лицо Брэга стало напряженным. Франческа ожидала, что он станет убеждать ее, что Харт ее любит, но Рик молчал. Наконец, он произнес:

— Мне не нравится, что ты в таком состоянии, Франческа. Я знаю, ты мне не поверишь, но прошу тебя прислушаться. Все будет хорошо. Возможно, не завтра или послезавтра, но скоро все будет позади.

Он старался убедить ее, что она переболеет Хартом и жизнь ее наладится.

Франческа резко повернулась к Брэгу. Она любит Колдера, а если ее чувства останутся без ответа, значит, любовь была просто иллюзией, но она сделает все, чтобы вернуть эту иллюзию в жизнь.

— Пожалуй, я пойду. Уже поздно, а завтра у меня много дел.

— Конечно. — Брэг переключил скорость. — С чего начнешь расследование?

Франческа с трудом улыбнулась:

— Джоэл поговорит с соседями, возможно, найдется свидетель событий этого вечера. Думаю, следует действовать с самого начала и нанести визит Саре.

— Хорошая идея. Когда закончишь, приезжай в управление, расскажешь, что удалось выяснить, заодно составим план дальнейших действий.

Франческа задумалась. Полиция уже занимается этим делом, вне всяких сомнений Брэг возглавит расследование, чтобы иметь возможность уберечь ее от неприятностей. Может, Ньюману и Генриху удастся завтра обнаружить какие-то следы и улики.

— Хорошо.

Они уже миновали подъездную дорогу к дому, и перед Франческой простиралась широкая лестница, ведущая к входной двери.

— Спасибо тебе за все, Рик, — поколебавшись, сказала она. Он окинул ее пронзительным взглядом:

— Ты не должна ни за что меня благодарить. Франческа еще раз улыбнулась, пожелала спокойной ночи и вышла из автомобиля. Поднимаясь по ступеням, она думала о том, что Брэг смотрит ей вслед и ждет, когда она войдет в дом; во времена их прошлых расследований он провожал ее до входа, а частенько и до самого холла.

Закрывая за собой дверь, Франческа услышала звук отъезжающего автомобиля.

Она заперла дверь, и мысли вновь закрутились вокруг разговора с Хартом, сердце подпрыгнуло и заныло в груди. Как бы она справилась без помощи Брэга.

Он оказался более преданным другом, чем она могла ожидать. Он всегда был для нее надежной опорой, как скала. Он не предал ее даже в такой ситуации, понимая, что нужен ей, как, возможно, никогда раньше.

Вспыхнул свет в холле.

От неожиданности Франческа подпрыгнула и увидела на лестнице силуэт отца, одетого в синий халат и шлепанцы. Было очевидно, что он только встал с постели.

— Тебе не стоило меня ждать, папа, — сказала Франческа, облизнув сухие губы.

Эндрю Кэхил был седовласым, полным мужчиной с пышными бакенбардами, обрамлявшими круглое лицо.

— Что случилось, Франческа? — Он бросился к дочери и взял ее за руки. — Что с твоей щекой?

Франческа улыбнулась:

— К несчастью, кто-то хотел причинить мне боль, папа, и сделал все, чтобы моя свадьба с Колдером не состоялась, а я попалась на удочку. Мне так стыдно!

Эндрю обнял ее и прижал к груди.

— Твоя мать была в истерике, боялась худшего. Сейчас она заснула. После звонка Рика она едва не потеряла сознание.

— Простите меня.

— Кто это сделал? Расскажи, что же произошло? — В глазах отца появилась тревога.

Франческа выдохнула, собираясь с мыслями:

— Мне прислали записку с просьбой срочно приехать по одному адресу. Разумеется, не следовало обращать на это внимание, но я поехала в галерею и была заперта снаружи. Я пыталась разбить окно, но оно было высоко под потолком, и я несколько раз падала. К счастью, помощь все же подоспела, но был уже пятый час. Не волнуйся, со мной все хорошо, мне не больно.

— Слава богу! — воскликнул Эндрю.

— Я просила Брэга помочь найти человека, который так со мной поступил.

Эндрю сильнее прижал к себе дочь:

— Уверен, Рик доберется до сути этого ужасного происшествия. Ты виделась с Хартом?

Она потупила взгляд.

— Франческа? Уверен, ты уже представила объяснения своему жениху!

Она знала, что сейчас должна с осторожностью подбирать слова. Эндрю Кэхил не жаловал Колдера Харта, считал, что тот недостаточно хорош для его дочери, и не верил, что он сможет бросить волочиться за другими женщинами. Франческа глубоко вдохнула и заговорила:

— Да, я виделась с Колдером. Он в состоянии шока. Не каждый день мужчина принимает решение вступить в брак, а его невеста бросает прямо у алтаря.

— Позволь мне догадаться, что произошло. Ему нет дела до того, что с тобой случилось, он невероятно зол на тебя. — Тон Эндрю стал прохладным.

Люди считали, что такой человек, как Эндрю Кэхил, должен обладать мягким и спокойным характером, на самом же деле он был человеком упорным, много работал на родине в Иллинойсе, заработал состояние и имя в высококонкурентной среде переработчиков мяса благодаря недюжинному уму и хватке. Он был не тем человеком, которого можно игнорировать и не принимать во внимание его мнение. При необходимости он мог быть грозным и безжалостным.

— Ему есть дело, папа! — воскликнула Франческа, моля Бога, чтобы это было так. — Харт очень расстроен и сейчас не в состоянии вести разговор.

Эндрю сложил руки на груди:

— Рик привез тебя домой после того, как весь вечер вы вместе искали злоумышленника?

Она не могла понять, к чему он ведет.

— Да. Папа, я устала и хочу спать. Мы можем закончить разговор завтра?

— Разумеется. — Отец немного смягчился и поцеловал дочь в лоб. — И все же, Франческа, я постоянно задаю себе вопрос: за того ли мужчину ты решила выйти замуж?

Спускаясь по лестнице, Франческа схватилась за перила, ожидая самого худшего. Ее мать никогда не выходила из своих покоев раньше полудня, хотя сегодняшнее утро имеет право быть исключением.

Когда Франческа спустилась с последней ступеньки, перед ней возникла Джулия.

Она была уже одета, причесана и готова начать новый день, что заставило Франческу внутренне сжаться. Смысл этого был поистине страшен.

— Доброе утро, мама.

На лице Джулии не мелькнуло и тени улыбки.

— Едва ли оно доброе. Твой отец вкратце объяснил мне причину, по которой ты вчера не смогла выйти замуж за Колдера.

Франческа сделала нерешительный шаг вперед.

— Кому-то было нужно, чтобы свадьба не состоялась.

Джулия не была настроена сочувствовать дочери:

— На лужайке перед домом толпы репортеров, Франческа, толпы!

Франческа вскрикнула и бросилась к двери через весь огромный холл, каблучки стучали по белому с черным мрамору. Она прильнула к небольшому окну рядом с входом, где обычно стоял лакей. Джулия несколько преувеличила — по траве прогуливались шестеро мужчин в помятых пиджаках, на голове у некоторых были шляпы. Франческа мгновенно узнала среди них этого грубияна Артура Курланда из «Сан», который был слишком хорошо осведомлен о деталях ее личной жизни, как и Исааксон из «Трибюн». Как же ей выйти из дома?

— Полагаю, ты собой довольна, — раздался за спиной резкий голос Джулии.

Франческа обернулась. Из дальнего конца холла к ним уже спешила Конни.

— Я вовсе не довольна! Я люблю Колдера и ни о чем так не мечтала, как проснуться сегодня его женой.

— Тогда, возможно, тебе следовало дважды подумать, прежде чем откликаться на сумбурные просьбы о помощи и действовать столь импульсивно и опрометчиво, — грозно продолжала Джулия.

Франческа похолодела. К ней подошла сестра и оглядела ее с тревогой, затем взяла за руку и крепко пожала. Франческа не смогла улыбнуться в ответ. Она размышляла о том, что стоит изменить планы и, прежде чем увидеться с Сарой, непременно поговорить с Хартом. Боже, хоть бы он уже простил ее. Франческа надеялась, что при свете утреннего солнышка он все переосмыслит и поймет, как она его любит, поверит, что ее возмутительным образом заставили пропустить свадьбу. Они бросятся друг к другу в объятия.

— Я все так запутала.

— Именно. Это правда, что вчера вечером ты разъезжала по городу и опять занималась сыском вместе с Риком Брэгом? — напряженно поинтересовалась Джулия.

— Мама, меня вчера заманили в ловушку и заперли в художественной галерее. Кто-то нарочно сделал так, чтобы я пропустила свадьбу. Разумеется, я попросила Брэга помочь мне отыскать злоумышленника. — Франческа посмотрела на сестру в надежде на поддержку.

— Я никогда не пойму, почему вчера вечером ты не была у своего жениха. Брэг вполне справился бы сам. — Джулия теряла терпение.

Франческа вздрогнула. Нет, она не станет обсуждать с матерью поведение Харта.

Конни обняла сестру за талию, решив наконец пойти на риск.

— Мама, Фрэн не пыталась расстроить собственную свадьбу. Эту ловушку придумал неизвестный, хорошо знавший, что она в нее попадется. Ты же понимаешь, Франческа не способна никому отказать в помощи — никогда!

Джулия фыркнула и махнула рукой:

— Эндрю сказал, что ты виделась с Хартом. Франческа облизнула губы.

— Он очень расстроен, но скоро придет в себя. Взгляд Джулии стал пронзительным и настороженным.

— Между вами все кончено, Франческа?

Она молчала, что само по себе уже стало ответом на вопрос.

— Ты объяснила ему, что тебя заперли? — в сердцах выкрикнула Джулия.

— Да, объяснила. Он очень зол, — она перевела дыхание, — но через пару дней он успокоится, я в этом уверена. — Ей было больно вспоминать о вчерашней жестокости Харта.

— Это невероятно — один скандал за другим. И все из-за твоего увлечения расследованиями! Чем я провинилась перед Богом, что заслужила такую бесшабашную дочь? Что ж, Харта надо вернуть. Я не потерплю, чтобы тебя бросили! — Голубые глаза Джулии сверкнули, и она помчалась к лестнице.

Франческа стояла, боясь пошевелиться, пока мать не скрылась из вида. Она даже не посмела просить ее не вмешиваться. Франческа благодарила Бога, что легко отделалась, — Джулия страшна в гневе.

Франческа выдохнула и повернулась к сестре:

— Не знаю, захочет ли Харт вернуться.

— Ну, он бы дважды об этом подумал, если бы узнал, что весь прошлый вечер ты занималась расследованием этого инцидента вместе с его сводным братом, — несколько резко произнесла Конни и погладила сестру по плечу. — Фрэн, скажи, что же произошло на самом деле? Я же была здесь, помнишь? Я видела, как ты расстроена запиской. Точнее, чем больше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что ты была в панике.

Франческа с грустью посмотрела на Конни. У них никогда не было секретов друг от друга. Конни знала, что Харт заказал Саре ее портрет, как и о том, что в апреле он исчез из мастерской. Единственное, о чем не знала Конни, что этот портрет был несколько… необычен.

Франческа не хотела расстраивать сестру, но ей просто необходима поддержка. Не в поисках злополучного портрета — сейчас, когда вор дал о себе знать, когда посмел сделать против нее выпад, Брэг, несомненно, очень скоро его найдет, — Франческа была озадачена поведением Харта. Она не может так просто его потерять.

— Записка была от вора, укравшего мой портрет.

Конни заморгала:

— Ничего не понимаю.

— Конни, я изображена на нем без одежды.

Конни смотрела на нее и хлопала глазами. Выражение лица не менялось несколько секунд, затем, охнув, она прикрыла рот рукой.

— Вот в чем дело!

— Портрет, на котором я голая, попал в руки вора, и он не преминет использовать это против меня.

— Как ты могла! — воскликнула Конни.

— Это важно? Мне необходимо найти портрет, пока его не выставили на всеобщее обозрение.

Конни отвела взгляд и покачала головой:

— И Харт еще обвиняет тебя, что ты пропустила свадьбу? Он в своем уме? Неужто он не понимает, что все это значит?

Харт слишком умен, чтобы не понимать размеры грозящей ей опасности. При этом, зная, как Франческа напугана, он не бросился ей на помощь.

— Думаю, я слишком сильно его обидела, Кон. В противном случае Харт обязательно бы постарался найти портрет и защитить меня. — Она развернулась к окну и, прячась за драпировку, выглянула на улицу. — Я еду к Саре. Выбраться из дома будет непросто.

Конни подошла ближе:

— А как же Харт?

Франческа вынуждена была признаться себе, что боится с ним встречаться.

— Я прежде позвоню, выясню, дома ли он. Если Харт дома, обязательно заеду и постараюсь все уладить.

Конни протянула к ней руки, и сестры обнялись.

Но Харта дома не оказалось, и Франческа решила воспользоваться автомобилем Кэхилов для поездки в западную, весьма отдаленную часть города. К счастью, когда она уходила, Джулия все еще оставалась у себя наверху. Эндрю машина понадобится позже, и Франческа обещала вернуться к полудню. Что же касается репортеров, она просто проигнорировала их вопросы. Всем хотелось знать, что произошло и будет ли назначена новая дата свадьбы.

— Вы изменили мнение о браке с Колдером Хартом? Вы преднамеренно его обманули? — кричал ей в спину Артур Курланд, выбиваясь из толпы коллег.

Франческа окинула его напряженным взглядом из автомобиля, когда Дженнингс закрывал дверцу с ее стороны.

— Нет, мистер Курланд, я не обманывала своего жениха.

— Значит, свадьба состоится? — спросил тот с хитрой улыбкой.

Франческа колебалась, наблюдая за шофером, вскочившим на водительское сиденье.

— Разумеется, состоится, — ответила она, когда машина тронулась.

Они проехали через Центральный парк, представший во всем буйстве красок многочисленных клумб с цветами. Франческа с удовольствием слушала пение птиц и разглядывала проходящих мимо леди под руку с джентльменами и резво крутивших педали велосипедистов. Она запретила себе думать о репортерах и заголовках завтрашних газет, стараясь сконцентрироваться на предстоящем разговоре с близкой подругой Сарой Чаннинг, но вместо этого мысленно возвращалась к переживаниям о Харте.

Под нажимом с ее стороны Альфред все же признался, что Колдер не ночевал вчера дома.

За размышлениями она доехала до готического особняка Чаннингов. Необходимо сосредоточиться на решении вопроса о пропавшем портрете. Хотя бы на несколько часов. Не обращая внимания на многочисленные башни и башенки, не говоря уже о грозных горгульях, Франческа направилась к входной двери, где ее уже приветствовал слуга. Едва она произнесла имя Сары, как в холле появилась ее подруга-художница.

— Франческа! Я так за тебя волновалась!

Франческа позволила заключить себя в объятия. За последние несколько месяцев они с Сарой очень сблизились. Во время их первой встречи девушка показалась ей недостаточно умной, чрезмерно застенчивой занудой, однако очень скоро она поняла, что Сара человек богемный и у них много общего. За то время, что Франческа позировала для портрета, они подружились. Сара была эксцентрична, как и Франческа, — она жила одним искусством, — и теперь это казалось очевидным с первого взгляда.

— Сара, вчера я видела свой портрет в галерее на Вашингтон-сквер.

Подруга вскрикнула. Прежде чем она смогла заговорить, Франческа потянула ее за руку к огромных размеров зеркалу в венецианской раме.

— Меня заперли в галерее, поэтому я и пропустила свадьбу. Через несколько часов мы с Брэгом опять туда приехали, но картины уже не было.

Сара побледнела:

— Зачем я только согласилась писать этот портрет.

— Ты обвиняешь себя? — отпрянула Франческа.

— Портрет был украден из моей студии, из моего дома. — Сара нервно заходила взад-вперед. Ее густые волнистые волосы были высоко подколоты, но несколько прядей выбивались и падали на плечи. Она была одета в простую темную юбку и блузку, как, впрочем, и сама Франческа. Щека была измазана углем, скорее всего, до ее прихода Сара работала в студии. — Теперь из-за этого проклятого портрета ты пропустила свадьбу!

— Меня спровоцировали, ты ведь понимаешь.

Франческа подошла к раскрасневшейся Саре. На стене прямо над ней висели охотничьи трофеи — голова льва, антилопы и слона. Покойный Ричард Уит Чаннинг был известным охотником на крупную дичь.

— Мы с Брэгом уже начали расследование, Сара. Вор обнаружил себя, он или она решил устроить так, чтобы моя свадьба не состоялась. Мне необходимо задать тебе несколько вопросов.

— Разумеется. — Лицо Сары стало серьезным. — Но, Франческа, ты считаешь, что похитителем могла быть и женщина?

— Не уверена. Дело в том, что Соланж Марсо удалось скрыться от полиции, когда мы задержали Мерфи и уничтожили сеть, занимающуюся детской проституцией. Так случилось, что я перешла ей дорогу, а она опасна, и у нее есть все основания меня ненавидеть.

Сара вздохнула:

— Я помню, ты об этом рассказывала. Тогда тебе повезло, что осталась жива. Все же я не думаю, что Соланж есть дело до твоей свадьбы, Франческа. Если бы портрет был у нее, она бы точно начала действовать и погубила тебя.

Франческа задумалась. Расстроенный брак с Хартом куда менее значимая вещь, чем разрушенная репутация. Сара права: Соланж все равно, выйдет она замуж или нет. Ее должна интересовать месть, способная разрушить жизнь Франчески.

— У тебя есть другие подозреваемые? — спросила Сара.

Франческа грустно улыбнулась в ответ:

— Мой список весьма короток. — Она подумала о Билле Рэндле и его матери. Если будет время, надо обязательно встретиться сегодня с Генриеттой Рэндл. До Блэкуэлл-Айленда, где содержится женщина, путь неблизкий, вполне возможно, эта встреча ничего не даст. Кроме того, как Рэндлы могли узнать о портрете? Да и осведомленность Соланж Марсо, если предположить, что похититель именно она, кажется очень странной.

— А что думает Харт?

Франческа покраснела до корней волос под пристальным взглядом Сары:

— Я не знаю.

— Франческа? Что это значит?

Она отвернулась.

— Это значит, что он со мной не разговаривает.

Сара вскрикнула.

— Теперь мне стало еще хуже. Следовало запирать студию на замок — я ведь знала, каким значимым компроматом может стать этот портрет. О, Харт, должно быть, страшно зол, что ты бросила его одного у алтаря.

У Франчески не было желания вновь объяснять Саре, что это произошло не по ее вине. В определенном смысле каждый из них причастен к исчезновению портрета.

— Надеюсь, Харт скоро поймет, что у меня не было желания его предавать.

Сара закивала:

— По крайней мере, мы знаем, что он тебя любит.

Франческа молила Бога, чтобы так оно и было.

Сара сжала ее руку, словно прочитала мысли подруги, и почувствовала ее сомнения.

— Франческа, он тебя обожает. А как иначе, ты самая необыкновенная женщина на свете!

Грудь сжало от боли. Она обязательно надавит на Харта, когда он появится дома. Начинать серьезный разговор в конторе Франческа побаивалась. Господи, как еще долго ждать этого вечера.

— Сара, мы можем поговорить о том дне, когда исчез портрет? Мне необходимо найти его и спрятать подальше.

— Разумеется, но я уже ответила на дюжины вопросов. Как ни печально это признавать, но портрет должен быть уничтожен.

— Ты совершенно права, — с грустью согласилась Франческа. — Я знаю, ты встречалась с детективами Харта, но я не присутствовала при разговоре. Когда ты обнаружила, что картина исчезла?

Сара захлопала ресницами.

— Франческа, ты ведь была с Брэгом в его кабинете, когда я позвонила в полицию. Я обнаружила пропажу в воскресенье днем, около часа.

Звонок поступил в два часа дня.

— А как ты поняла, что его нет? Вошла в студию и увидела? Там все было как обычно? Вор больше ничего не взял? Все вещи лежали на своих местах? Дверь была открыта или закрыта — уходя, ты ее закрывала? — Франческа понимала, что должна сбавить обороты, но ее охватил азарт, привычный эмоциональный подъем, который случался в моменты погружения в работу.

Сара терпеливо отвечала на все вопросы по порядку.

— Уходя, я всегда закрываю дверь, но она была открыта настежь, что меня и насторожило. Сюда заходят лишь горничные, которых я прошу прибрать приблизительно раз в два месяца. Студию убирали всего неделю назад, я сразу поняла, что приходил посторонний. Первое, что я заметила, — отсутствие портрета на мольберте. Он стоял в самом центре комнаты, но был накрыт тканью. Теперь она валялась на полу, мольберт был пуст. Все остальное показалось мне таким же, как прежде.

Франческа достала из сумки блокнот и начала делать записи. Сара помолчала и продолжала:

— Франческа, я не раз повторяла все это и детективам Харта, и полиции.

Она похолодела и подняла глаза.

— Ты разговаривала с полицией?

— Как же я могла отказать, когда шеф Фарр лично приходил сюда, чтобы узнать детали.

Франческа вскрикнула. Брэг не сообщал полицейским о краже. Они оба боялись, что кто-то захочет найти портрет и увидит, что на нем изображено, тогда сам факт его существования перестанет быть тайной. Полиция слишком коррумпирована, чтобы доверять всем сотрудникам.

— Почему у тебя такое лицо, словно мои слова повергли тебя в шок? — спросила Сара, несколько смутившись.

Франческа постаралась взять себя в руки. Шеф Фарр невзлюбил ее с первого момента их знакомства. Скорее всего, по той причине, что, будучи женщиной, она посмела взяться за расследование преступлений, и успешно справлялась, иногда даже без помощи полиции. Он считал ее самозванкой в серьезном мире мужчин, выскочкой, нагло вторгшейся в полицейские круги. Фарр открыто заявлял, что является сторонником традиционных взглядов на место женщины в обществе; Франческа знала также, что он осведомлен о ее отношениях с Брэгом, и отзывается о них с осуждением. Фарр с презрением терпел влияние Франчески на комиссара, и с каждым новым расследованием его некогда завуалированная враждебность становилась все более очевидной и явной.

— Сара, что сказал Фарр, прежде чем задать тебе вопросы?

Девушка была совершенно сбита с толку.

— Он сказал, что намерен отыскать портрет и наказать вора.

Франческа взяла подругу за руку:

— Сара, Брэг не посвящал в это дело никого из офицеров. Он считает это делом личного порядка. Как Фарр мог о нем узнать?

Сара смотрела на нее, пораженная ужасом.

— Я не знаю, откуда ему известно о краже. Он появился здесь на следующий же день, потом приходил еще дважды в течение недели. Он выглядел очень озабоченным этой проблемой.

Франческа затаила дыхание.

— Фарр разговаривал с тобой три раза? Должно быть, ему известно, что это мой портрет. Ты ему об этом говорила? — В противном случае он не заинтересовался бы его пропажей.

Сара побледнела.

Если Фарр знал, что это ее портрет, нет ничего удивительного в том, что он трижды опрашивал Сару. Он намеренно занялся этим делом, зная о ее неприятностях. Франческа посмотрела на Сару, ужаснувшись внезапной догадке.

— Ты упоминала в разговоре с Фарром, что на портрете я изображена обнаженной?

Сара побледнела.

— Сара!

— Я не говорила, что ты была без одежды! — воскликнула она. — Но я была так расстроена, и он спросил почему. Я ответила, что портрет может тебя скомпрометировать и что он ни в коем случае не должен быть выставлен.

Произошло именно то, чего Франческа так боялась.

— Почему-то я не удивлен, увидев вас держащимися за ручки и мило перешептывающимися, — бросил Харт, проходя в кабинет.

Франческе показалось, что сердце ее остановилось. Давно ли он стоял там и подслушивал?

— Харт! Мы не держались за руки и не перешептывались. Мы обсуждаем новое дело.

— Ах да, дело о пропавшем портрете. И что вам удалось выяснить вчера вечером? — Его взгляд был прикован только к ней, лицо с наклеенной улыбкой словно окаменело. Через несколько мгновений он повернулся к Рику: — Ты быстро действуешь, братец.

Конечно, он издевался над ними, отчего Франческе стало жутко. Кто мог сообщить Харту, что вчерашний вечер она провела с Риком?

— Мне нужна была помощь. Тебя не интересовали мои проблемы — нет, я не обвиняю тебя, ты пережил шок. Но я не могла поехать домой, зная, что давно пропавший портрет висит в какой-то галерее.

Харт равнодушно пожал плечами:

— Я не собираюсь осуждать тебя за желание спасти свою репутацию, Франческа.

Харт смотрел на нее не мигая. Она ненавидела его за то, что была не в силах понять, о чем он думает и что чувствует.

— Я благодарна тебе. Мы ведь не первый раз работаем вместе, Харт.

— Но это первый случай после нашего расставания, когда вы с Риком работаете вместе. — Холодная улыбка мелькнула и исчезла.

Франческа задрожала. Ничего не изменилось, Харт не заинтересован в примирении.

— Да, Франческа, полагаю, мой добродетельный брат прав. Любовь — это не только страсть. Ведь жена его не любит, и никогда не любила.

«Необходимо остаться с Хартом наедине», — подумала Франческа, предчувствуя недоброе. Надо вернуться к начатому вчера разговору.

— Почему ты вспомнил о Ли Анне? Какое она имеет отношение к… — Она осеклась на полуслове.

— К нам? — подсказал Харт.

Она едва удержалась на ногах.

— Она не имеет никакого отношения к нашей дружбе.

— Правда? — спросил Харт, и глаза его стали почти черными. — По моим сведениям, брат почти свободный мужчина.

Она никогда в жизни не испытывала такого напряжения. Брэг не причастен к их размолвке.

Рик подошел и встал между Франческой и Хартом.

— К чему вы устроили здесь перепалку, когда сейчас так многое поставлено на карту? Будто я ничего не понимаю! Ты хочешь задеть Франческу, сделать больно, как можно больнее! Разве вчера ты недостаточно ее обидел?

Харт усмехнулся:

— Меня выставили болваном перед тремя сотнями гостей.

— Я была заперта! — выкрикнула Франческа. — Я никогда не смогла бы так поступить по собственной воле.

Похоже, ни один из братьев ее не слушал.

— И я женат, а не свободен, — заявил Брэг. — Моя жена стала инвалидом, если ты запамятовал.

— Ах, как я мог забыть? Когда ты снискал славу своей мученической жертвенностью. — По лицу вновь мелькнула улыбка. — Просто святой мученик. Безупречная личность.

Франческа крепко сцепила руки. С чего Харт решил, что она вернется к Рику?

— Харт, я хотела бы все выяснить немедленно. Мне нужно с тобой поговорить, я хочу повторить, что очень сожалею о случившемся! Если я причинила тебе боль…

Он резко перебил ее:

— Не причинила. Я не впал в отчаяние, моя дорогая.

Франческа отшатнулась от такого выпада:

— Мы можем поговорить наедине? К чему такая враждебность? Я и в мыслях не имела оскорбить тебя, ты должен об этом знать.

В глазах Харта сверкнул металл.

— Ты действительно хочешь опять быть со мной рядом? Франческа, после последнего нашего разговора мое мнение не переменилось.

Столь откровенный отказ поверг ее в ужас.

— Тогда зачем ты здесь? — пролепетала она. — Или рана так глубока, что ты решил нанести ответный удар?

— Нет, я здесь не за этим.

— Она твоя невеста, — вмешался Рик. — Ты не можешь отказать ей в разговоре наедине.

Харт перевел взгляд на брата:

— Она была моей невестой. Теперь я ей ничего не должен.

Франческа отвернулась. Сейчас Харт настроен против нее даже больше, чем вчера. Возможно, его любовь уже сменилась ненавистью. Она посмотрела на Брэга, отчаянно борясь со слезами. Сейчас ни в коем случае нельзя плакать.

Мне противны плачущие женщины.

Рик протянул ей платок.

— Со мной все хорошо, — поспешно сказала Франческа.

— Нет, не хорошо. — Брэг впился глазами в лицо Харта. — Не знаю, зачем ты пришел, но быстро говори и убирайся, раз не умеешь вести себя прилично.

Харт молча покачал головой:

— Какая удача, что вас двоих, словно специально, толкают в объятия друг друга все преступные элементы города. Могу я считать, что вы были поглощены раскрытием преступления до того, как моя бывшая невеста решила утешить тебя в связи с охлаждением в отношениях с женой?

Неужели Харт действительно считает, что она может сейчас броситься в объятия Рика? Менее двадцати четырех часов назад они стояли на пороге брака, а за день до этого ужинали вдвоем в его доме, после чего провели незабываемое время вместе.

— Прошу тебя, остановись. Ты делаешь мне больно, пусть и не нарочно, но я этого не заслуживаю.

Харт с презрением прищурился, но Франческу это не остановило.

— Пусть мы расстались навсегда — во что я никогда не поверю! — я не могу бросить расследование. Это стало моей жизнью, моей профессией. Настанет день, когда Рик покинет пост комиссара полиции, но я буду продолжать усердно работать, чтобы помочь безвинным жертвам. — Она перевела дыхание. — Прошлым вечером, после того как ты прогнал меня, я решила взять дело в свои руки. У меня нет выбора! Я не могу позволить вору разрушить мою жизнь и жизнь моей семьи. Ты предпочел отвернуться от меня, когда мне так необходима твоя помощь, поэтому я обратилась к Рику.

Выражение лица Харта оставалось невозмутимым.

— Это не романтические встречи, Колдер, мы обсуждаем план действий по делу. Мне есть что терять. — Она выдержала недолгую паузу и добавила: — Рик не бросил меня в подобной ситуации, ты уже это понял.

— Да, мой брат никогда не оставит тебя ни при каких обстоятельствах. Он не только благородный человек, но и преданный. Уверен, в паре вы рано или поздно задержите вора, как делали и раньше. — Харт скривился.

Зачем он пришел, если злоба буквально душит его? Единственное, что приходило на ум, об этом она думала и вчера, — что Харт болезненно воспринял ее поступок, и жестокость его слов, нарочитый сарказм был лишь способом скрыть страдания.

О том, что она может ошибаться, Франческа не хотела думать.

Это значило бы, что она потеряла самого могущественного защитника в жизни — самое безопасное пристанище, — человека, который никогда не позволял никому и ничему причинить ей боль.

— Мы можем поговорить наедине?

Харт сложил руки на груди. Франческа знала, что такой жест означает согласие.

— Не более пяти минут, — произнес он. — И заранее хочу предупредить, что отвечу отказом на любую твою просьбу. Между нами все кончено, Франческа.

Брэг приглушенно что-то прорычал, но она не обратила на это внимания, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся из горла рыдания.

— Я хочу поговорить с тобой, а не молить о прощении. И ползать перед тобой на коленях тоже не буду.

— Отлично, — кивнул Харт. — Я сегодня не в настроении раздавать прощения, а унижение для меня еще хуже, чем слезы.

— Я спущусь вниз, проверю кое-какую информацию, — сказал Брэг и с тревогой посмотрел на Франческу.

Она понимала, что должна немного успокоить его и улыбнуться, но мышцы лица плохо слушались.

Брэг вышел, и в комнате воцарилась пугающая тишина.

Франческа прошла мимо Харта, ощутив при этом исходящую от него силу, и закрыла дверь кабинета.

— Я всегда буду любить тебя, — сказала она, повернувшись к нему.

— Не стоит.

— Почему я должна скрывать свои чувства? Я уже поняла, раз ты никогда меня не любил — ты вчера сам заявил об этом, — значит, между нами действительно все кончено. Я не буду преследовать тебя, Харт, и никогда не попрошу вернуться. Однако, даже если наши отношения были ложью, если ты никогда меня не любил и мы расстались, я всегда буду тебе другом.

Его брови поползли вверх. Наконец-то он позволил себе искреннее проявление чувств.

— Видишь, я до сих пор могу относиться к тебе хорошо.

— Не смей! — взревел Харт, краснея от ярости.

Франческа замерла от удивления, видя, как Харт, смутившись, старается обуздать свои чувства. Она и сама едва справилась с эмоциями. «В его душе еще живы чувства», — подумала Франческа, задрожав от прилива восторга. Харта поразила ее преданность!

— А если ты меня любил, — тихо произнесла Франческа, — то скоро придешь в себя и поймешь, что я ни в чем не виновата, и я приму тебя в свои объятия.

На его лице отразилось все внутреннее напряжение.

— Я уже пришел в себя. Я пришел в себя и понял, каким был глупцом, решив на тебе жениться.

Франческа усмехнулась:

— Потому что я слишком эксцентрична? Такую женщину можно хотеть, но не любить?

— Нет, Франческа, потому что ты искренняя и честная, у тебя золотое сердце и амбиции, которых хватило бы на дюжину мужчин. У тебя чистое сердце. Мы не подходим друг другу, моя дорогая.

— Что, ради всего святого, это значит? Мы идеально подходим друг другу! — воскликнула она.

Харт смягчился, и тон его стал более доброжелательным.

— Сколько раз я говорил тебе, что ты заслужила быть рядом с Риком или с кем-то ему подобным. Наше расставание к лучшему. Да, вчера я был очень зол. Ты бросила меня перед алтарем на глазах у всей нью-йоркской знати. Знаешь, это довольно неприятно — более того, это меня шокировало. Однако у меня было время все обдумать. Я не тот мужчина, который тебе нужен.

— Это мне решать! Ты идеально мне подходишь!

— Мое решение окончательно. Ты можешь найти себе лучшего мужа, и я не сомневаюсь, что так и будет. — Губы растянулись в кривую улыбку.

— Бог мой, ты опять стараешься сделать так, как лучше для меня?

— Я не стараюсь поступать благородно, даже не думай об этом.

— Ты заявляешь, что недостаточно хорош для меня, значит, использовал вчерашнее происшествие как повод, чтобы порвать со мной на том основании, что я могу найти себе лучшего мужа. Какой же еще я могу сделать вывод, как не счесть твой поступок благородным?

Харт рассмеялся, но в этом смехе было больше иронии и сарказма, чем радости.

— Возможно, я и использовал вчерашнее событие как повод, но прежде ты сама использовала полученное письмо для того, чтобы оправдать свое нежелание стать моей женой, дорогая.

Франческа похолодела:

— Что ты говоришь?

— Ты меня слышала.

Невозможно представить, что он действительно верит в то, что сказал.

— Я не могла дождаться дня, когда мы обменяемся клятвами! Я мечтала о том часе, когда пойду к алтарю твоей невестой и выйду из церкви женой!

— Но в глубине души ты знала, что я всегда был для тебя на втором месте, и, получив записку, не раздумывая бросилась в погоню за призраками, Франческа, — чтобы избежать венчания.

Она вскрикнула. Он в самом деле думает, что она воспользовалась приглашением увидеть свой портрет для того, чтобы сбежать со свадьбы?

— Ты забыла, что, когда мы познакомились, ты встречалась с моим братом, а меня использовала только для того, чтобы выплакаться? — Он пытливо вглядывался в ее лицо.

Франческа задрожала всем телом. Разумеется, она ничего не забыла, но она не признается в этом Харту.

— Я люблю тебя, — вместо этого сказала она.

Он поднял одну бровь.

— Я уверен, брак Рика обречен. Вы станете идеальной парой — с этим согласны все. Даже я.

— Прекрати! Зачем ты так себя ведешь?

— Вчерашнее послание — судьбоносное — спасает тебя от моего плена. Я ни о чем не жалею. И ты не должна, — закончил Харт.

Франческа не сразу смогла ответить.

— Я не люблю Рика, и у меня нет никаких сомнений по поводу брака с тобой. Я не бросилась на поиски портрета по каким-либо скрытым причинам, из желания не выходить за тебя замуж. Я стремилась спасти свою репутацию! Я была уверена, что приеду в церковь вовремя. Однако, если ты забыл, меня заперли в галерее, Харт! Меня заставили пропустить свадьбу.

Он покачал головой и сделал несколько шагов в сторону.

— Все кончено, Франческа.

Она с трудом заставила себя вдохнуть:

— Всего несколько недель назад ты расторг нашу помолвку, когда был обвинен в убийстве Дейзи, но тогда ты меня любил. Ты сам признался, что твои чувства неизменны. Ты и сейчас меня любишь?

Он смотрел на нее не моргая.

— Ты мне достаточно нравишься, чтобы желать тебе добра.

— Проклятье! — выкрикнула Франческа. — Хватит стараться оградить меня от себя!

Он помолчал несколько мгновений, но все же заговорил:

— Но я опять стал именно тем, кто причиняет тебе боль, Франческа. Опять.

Воодушевленная надеждой, она бросилась в бой:

— Мне хотел сделать больно тот человек, что украл мой портрет, Харт, он, а не ты.

Он поджал губы:

— Портрет существует, прежде всего, потому, что я его заказал. Будь я настоящим джентльменом — как мой брат, например, — твой портрет никогда бы не был таким откровенным. Я сам просил тебя позировать обнаженной. И теперь твое будущее в опасности. Не пытайся убедить меня, что я не причастен к твоему затруднительному положению.

Она обвиняла во всем себя, разумеется.

— Последний раз, — продолжал Харт, — мы оказались жертвами моего поведения в прошлом, теперь же — моей порочной натуры.

Франческа ощутила досаду.

— Ты не порочен, Колдер. Это нельзя считать недостатком, ни в каком смысле. Я ведь не просто тебя люблю — я восхищаюсь тобой, и так будет всегда.

Она знала, каким непреклонным может быть Харт. Если он решил думать о ее благополучии, ничто не заставит его изменить мнение.

— Значит, ты глупа.

Она видела, как он зол. Желваки заходили, губы сжались в узкую линию.

— Хочешь, чтобы я видела в тебе эгоиста и негодяя?

— Да, черт возьми, хочу! Вместо того чтобы предвкушать день, когда ты станешь думать по-другому, я просто его дождусь!

Она с трудом понимала смысл его слов.

Франческа подошла к Харту и погладила его по щеке.

— Этот день никогда не наступит.

Его кожа стала горячей под ее пальцами, она чувствовала напряжение мышц под жесткой щетиной. Внезапно ей больше всего на свете захотелось, чтобы он обхватил ее сильными руками, хотела почувствовать его тепло каждой клеточкой своего тела, ощутить грудью взволнованно бьющееся сердце.

Харт оттолкнул ее:

— Не надо.

Франческа облизнула губы:

— Не надо искушать тебя? Соблазнять? Почему? Потому что, когда я прикасаюсь к тебе, ты испытываешь желание?

Харт сунул руки в карманы и отошел к окну. Он молча стоял и сосредоточенно смотрел на Малберри-стрит.

— Желания моего тела не имеют никакого значения.

Она в это не верила. Харт просто слишком обижен, чтобы позволить себе признаться.

— Я скучаю по тебе, — прошептала она. — Ты мне нужен.

Он резко повернулся:

— Я пришел, чтобы помочь тебе раскрыть дело с портретом, поскольку все происходящее, несомненно, моя вина.

Харт молчал, но она чувствовала, что он продолжает винить во всем себя одного.

Что ж, по крайней мере, они разговаривают. По крайней мере, он все еще достаточно хорошо к ней относится, чтобы оказать помощь.

— Так ты решил помочь нам найти портрет? — осторожно спросила Франческа.

Харт заметно занервничал.

— Я не хочу, чтобы тебе кто-то причинил вред, Франческа, не хочу, чтобы разрушили твою жизнь.

— Я тебе небезразлична, — медленно произнесла она.

Взгляд его стал настороженным.

— Мне приятно твое общество, я всегда буду ценить твой ум и интеллект. Я согласен с тобой — мы можем остаться друзьями, во всяком случае, до того дня, когда ты отвернешься от меня. Мой ответ «да». Ты мне небезразлична. Ты удивительная женщина, Франческа. И сейчас я пришел сюда как друг.

Она тяжело вздохнула. На что она надеялась? Что сможет добиться от него признания в любви?

— И мы вместе найдем портрет и вора?

— Я останусь твоим другом и буду поддерживать твои стремления и желания.

Франческа с трудом дышала и едва смогла заставить себя заговорить:

— А если моим желанием будет вернуть тебя?

Он посмотрел на нее почти угрожающе:

— Ты не сможешь добиться меня и победить.

— Мы больше не помолвлены?

— Извини, Франческа. Это была ошибка. — Он перевел взгляд на бриллиант в восемь каратов, который все еще сверкал на ее пальце. — Это лучше хранить в сейфе.

Франческа сжалась при мысли, что единственным ее желанием сейчас было вернуть Харта. О, в этом она не сомневалась, но не знала, как лучше действовать дальше. В этой ситуации казалось, что честность — лучшая политика.

— Я буду до конца своих дней носить твое кольцо.

Харт равнодушно пожал плечами:

— Что ж, раз таково твое решение…

Франческа оглядела великолепной чистоты бриллиант, искрившийся множеством лучей.

— Я никогда не признаю, что между нами все кончено.

— Не сомневаюсь.

Она настойчиво вглядывалась в его холодные глаза, стараясь проникнуть в мысли и чувства.

— Ты скоро прозреешь, Франческа, поскольку мое желание и умение убеждать — как и соблазнять — больше не будет направлено на тебя.

Харт обладал значительным самоконтролем и сдержанностью в эмоциях. Даже сейчас, продолжая ее любить, он не позволял себе слабость признаться в этом даже самому себе и изменить решение.

Странным образом, считая себя человеком безнравственным, он совершал высокоморальные поступки.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Харт продолжал стоять у окна за рабочим столом Рика, Франческа так и осталась посредине комнаты, не решаясь приблизиться к нему, коснуться руки или просто высказать все, что тревожило душу. Она чувствовала, что трещина в их отношениях — трещина, появившаяся из-за решения Харта расстаться, превращается в огромный разлом, который станет расти, и скоро между ними проляжет бескрайний океан.

Сердце пронзила острая боль. Она подумала, что никогда не перестанет любить его. Даже самый большой океан можно преодолеть.

В дверь тихо постучали, и в проеме появилась голова Рика. Прежде чем войти, он посмотрел сначала на нее, потом на Харта.

— Полагаю, раз вы не бросаетесь друг на друга, значит, наметился определенный прогресс.

Франческа решила воздержаться от ответа. Она не знала, что сказать. Можно считать, что они заключили перемирие, Харт пожелал оказать помощь в расследовании, что означает их тесное общение в ближайшее время. У нее появилась надежда. Нет, еще не все кончено.

— Я пришел, чтобы помочь в расследовании, — произнес Харт, игнорируя вспыхнувшее в глазах брата удивление и быстро брошенный взгляд на Франческу. — Кстати, я уволил всех детективов, которые этим занимались. Полагаю, настало время закатать рукава самому и раз и навсегда решить эту проблему.

В разговор вступил Рик:

— Как бы мне ни хотелось отказаться от твоего предложения, вынужден признать, что нам сейчас не помешает любая помощь. Никто лучше тебя не знает мир искусства в этом городе. Уверен, многие люди пожелают оказать тебе посильную помощь. Мы собирались встретиться с Даниэлем Муром. Что бы он ни сказал нам, в любом случае его надо выслушать.

— Утром я заезжал в галерею.

Франческа перевела на него удивленный взгляд.

— Я никогда раньше о ней не слышал. Галерею Мура можно назвать скорее торговым предприятием, он работает не с предметами искусства. Я бы назвал его шарлатаном, желающим быстро получить прибыль.

— Это твое частное мнение, основанное лишь на дурном вкусе Мура, — вмешался Рик.

— Да, это так, но время покажет, верным ли оказалось мое суждение или нет.

— Может быть, Мур сам впустил вора в галерею, — предположила Франческа. — Например, за вознаграждение. В любом случае мне стоит ждать послания с требованиями выкупа.

Рик подошел к ней и взял под локоть.

— Будь осторожна в своих желаниях.

— Я не могу представить ничего другого, кроме шантажа. — Франческа посмотрела на Харта. — У меня такое ощущение, что за мной кто-то следит.

Харт нахмурился:

— Если бы вора интересовали деньги, он уже давно потребовал выкуп, вместо того чтобы столько месяцев ждать дня твоей свадьбы. Вор затеял с тобой игру — он хочет тебя помучить.

— Он или она хочет тебя помучить, — уточнил Рик.

Харт пожал плечами:

— Это расширяет поле для деятельности. Моя карета у входа. — Харт оттолкнулся от стены, к которой прислонился спиной. — Я отвезу Франческу к Муру.

Ее сердце подпрыгнуло и забилось часто-часто.

— Рик, — заговорила она, — мы пойдем, а потом обо всем тебе сообщим. — Она мечтала остаться наедине с Хартом.

Брэг посмотрел на нее предостерегающе:

— Не возражаю, если вы побеседуете с Муром без меня, Франческа, но уверена ли ты, что хочешь поехать с Хартом после всего того, что между вами произошло?

Они невольно переглянулись с Хартом.

— Полагаю, худшее уже позади, — ответила Франческа, от души надеясь, что это так и есть. — Харт пришел, чтобы помочь нам, ведь мы остались друзьями. Кроме того, в одном наши мнения сходятся — портрет должен быть найден, и найден как можно скорее.

— И уничтожен, — добавил Харт.

— Хорошо, — кивнул Рик. — Но держите меня в курсе.

Франческа не могла поверить, что она покидает этот кабинет вместе с Хартом. Она весело улыбнулась Рику, подхватила сумку и направилась к выходу. Харт последовал за ней.

Все происходящее казалось таким простым и привычным, однако Франческу охватила дрожь, она даже оглянулась, чтобы проверить, не заметил ли Харт ее нервозного состояния.

Взгляд его был несколько отрешенным.

— Только после тебя. — Харт остановился перед распахнутой дверью лифта и жестом предложил ей войти.

— Это не обязательно. — Франческа замялась.

— Обязательно.

Он смотрел прямо ей в глаза, в них уже не было прежнего гнева, однако появилось что-то новое, и она не смогла расшифровать загадку в этом взгляде. Все же Франческе хотелось думать, что это была надежда. Харт был рядом, и не важно, какое решение он принял, — любое решение можно изменить. Франческа кокетливо улыбнулась и ступила в кабину лифта.

За время поездки они не проронили ни слова.

Вынырнув из глубин размышлений о том, как в дальнейшем сложатся их отношения, Франческа заставила себя улыбнуться:

— Прошу тебя, Харт, давай не будем слишком официально серьезными друг с другом.

— Как можно несерьезно обсуждать список подозреваемых?

— Все дело в твоем тоне, — мягко заметила она. — Не думаю, что смогу вести себя так же. Мы стали близкими людьми, Харт, я не смогу измениться.

Он дернул плечом и равнодушно посмотрел в сторону. Франческа вздохнула. Харт бывает просто невыносим!

— Первым номером в моем списке стоит Соланж Марсо. Я рассчитываю отыскать проститутку, с которой познакомилась, когда работала по делу Марсо. Дон может знать, где сейчас ее хозяйка.

— А как ты найдешь Дон?

— Начну с того, что поговорю с Роуз. — Закончив фразу, она внимательно пригляделась к выражению лица Харта. К счастью, оно оставалось невозмутимым.

— Мои детективы встречались с ней, Франческа. Она приняла их враждебно. Я бы ей не доверял, даже сейчас, когда многое, что нас связывало, уже в прошлом. Роуз по-прежнему меня ненавидит. — Харт помолчал и продолжил: — Сомневаюсь, что Роуз зашла бы так далеко, чтобы задеть меня. Она живет в борделе на Шестой авеню. Два месяца назад мы обыскали дом, где жила Дейзи, и ничего не нашли.

— Ты полагал, что Роуз украла мой портрет и спрятала в доме? Откуда ей вообще о нем знать?

— А где она могла его спрятать? Если, конечно, предположить, что она украла портрет? Под кроватью в борделе? — Харт усмехнулся. — Ты помнишь, Франческа, я достаточно громко заявил, что хочу заказать твой портрет, — это происходило на балу, в окружении толпы гостей. То, что Сара прекрасная художница, — довольно известный факт.

— Да, но только ты, я и Сара знали, что я изображена обнаженной. Когда впервые говорил о портрете, ты просил меня быть в красном бальном платье.

— Помню.

Он посмотрел на нее так, что заставил покраснеть. Харт тогда ревностно оберегал ее. Это был вечер, когда они оба впервые поняли, что испытывают взаимное влечение.

— Пожалуй, я пытаюсь ухватиться за соломинку. В любом случае тебе стоит с ней поговорить. Уверен, ты сможешь быть убедительной и обязательно выяснишь все, что знает Роуз.

«Он так уверен в моих способностях», — подумала Франческа.

— Спасибо, — тихо сказала она и отвернулась к окну.

Они свернули на Бродвей, что заставило ее вспомнить о владельце галереи. Хочется надеяться, что они застанут его дома. Сегодня воскресенье, и он может отправиться на пикник в парк или обедать с женой в ресторане — если он женат, разумеется. Она чуть подалась вперед, ближе к Харту, чтобы разглядеть нумерацию домов.

— Номер 529 дальше, — заметил Харт.

Она коснулась плечом его руки и замерла, продолжая смотреть ему прямо в глаза. Прежний Харт обязательно провел бы пальцем по ее щеке, убирая упавший на лицо локон. Вместо этого он первым отвел взгляд и уставился в окно.

Франческа немного отстранилась, и в этот момент карета остановилась. Что ж, личной жизнью она займется позже. Сгорая от нетерпения, она была рада, что Харт не стал ждать помощи Рауля и сам распахнул дверцу, спустился и, как поступил бы каждый джентльмен, предложил ей руку.

— Благодарю, — сказала она и принялась разглядывать низкое кирпичное здание, пока Харт отдавал распоряжения Раулю найти место неподалеку и ждать.

Номер 529. В таких домах на этаже расположены две квартиры. На табличке с именем Даниэля Мура был указан номер 2А.

— Второй этаж.

Харт прошел вперед и открыл тяжелую дверь, пропуская Франческу в уютный холл с персидским ковром на полу и бронзовой люстрой под потолком. У стены стоял красивый, впрочем немного потертый, столик с позолоченными ножками в форме звериных лап, над ним висела картина — заметенный снегом дом на лесной поляне. Пейзаж маслом показался Франческе ужасным — она видела достаточно произведений искусства, чтобы понять разницу между шедевром и любительской работой.

— Полагаю, это тоже из галереи, — заметила она.

— Вне всякого сомнения. — Харт подхватил ее под локоть и направился к лестнице. Франческа смущенно улыбнулась, и он поспешил отдернуть руку. Такой привычный в прошлом жест был сейчас слишком фамильярным для Харта.

Франческа вновь подумала о том, что обязана возродить их любовь, и сердце забилось чаще. Однако она отогнала от себя несвоевременные мысли и сосредоточилась на предстоящем разговоре. Преодолев два лестничных марша, постоянно ощущая за собой дыхание Колдера, Франческа постучала в нужную дверь. На пороге появилась полноватая блондинка лет тридцати.

— Чем могу помочь? — Она была хорошо одета, из украшений на ней была брошь с камеей и крупные серьги. Франческа была уверена, что все это бижутерия.

Она протянула женщине свою карточку и приветливо улыбнулась:

— Здравствуйте. Меня зовут Франческа Кэхил, а это мой же… мой друг, Колдер Харт. Я расследую дело о пропавшем портрете. Вы миссис Мур?

Женщина побледнела и стала закрывать дверь. Из глубины квартиры послышался мужской голос.

— Марши, кто там?

Харт поставил ногу на порог, мешая женщине захлопнуть дверь. Улыбнувшись, он произнес нарочито вежливо:

— Мы можем зайти? У нас всего несколько вопросов.

У вас есть выбор, ответить на них сейчас или позже в полицейском участке.

Франческа уголком глаза наблюдала за Хартом. Он был невероятно зол; это легко читалось в его глазах. Ее немного смутило, что сложности появились на самом первом этапе расследования.

В этот момент появился сам Даниэль Мур.

— Кто эти люди и что им нужно? — растерянно спросил он.

Марши нервно облизнула губы, прошла в гостиную и протянула визитную карточку Франчески. Гостиная оказалась весьма уютной комнатой с круглым столом посредине и небольшой люстрой над ним. На столе стояли цветы. Франческе была видна и другая часть комнаты слева — такая же старая мебель, обшарпанное фортепиано с нотами на пюпитре. Справа располагалась маленькая столовая со столом, рассчитанным на четверых человек, и скромным буфетом. Видимо, спальня находится дальше. Пара, должно быть, бездетна и изо всех сил старается поддержать видимость благородного дома.

Их пригласили пройти.

— Мисс Кэхил заперли в вашей галерее вчера днем, мистер Мур, — начал Харт.

Мур еще раз посмотрел на карточку, побледнел и зло нахмурился. Франческа подозревала, что он что-то скрывает, однако не похоже, чтобы он узнал ее по изображению на портрете.

— Вчера мне пришло приглашение посетить показ работ Сары Чаннинг. Она моя подруга, и я с удовольствием отправилась в галерею. Это вы прислали мне письмо, мистер Мур?

— Нет, не я. Художник мне незнаком, и о приглашении неизвестно.

«Он слишком сосредоточен и пытается защищаться, но ответ вполне логичен», — подумала Франческа и перевела взгляд на Марши, стоявшую теперь между столом в гостиной и входом в столовую, теребя складки юбки. Женщина была готова расплакаться.

Марши что-то известно, и ее будет просто заставить признаться.

Мур тем временем продолжал:

— Вы сказали, что некто пригласил вас в галерею — в субботу, — когда мы закрыты? — И с недоверием спросил: — И вы там заперлись?

— Да, именно так. Кроме одного — я не запиралась в галерее — меня заперли, мистер Мур. Что вам об этом известно? — Франческа широко улыбнулась.

— Ничего! Я не знаю эту художницу, у меня нет ее работ, и мы закрыты в конце недели. Мы работаем по летнему расписанию.

Франческа посмотрела на Харта, и он кивнул ей. Мур был совершенно сбит с толку.

— Простите, — мягко произнесла Франческа. — Вижу, что вы расстроены, но в вашей галерее была работа Сары. Вы не видели висевший там портрет?

Мур насупился:

— Мне об этом ничего не известно.

Франческа не сомневалась, что он ничего не знает о ее портрете, но все же этот мужчина что-то скрывает.

— Человек, заперший мисс Кэхил в галерее, должен понести наказание, — резко произнес Харт. — Похищение — преступление, мистер Мур, и тяжкое преступление.

Мур побледнел еще сильнее.

— Законом карается даже незначительное содействие злоумышленникам.

— Я не имею отношения к приглашению, портрету и запертой женщине! — выкрикнул Мур.

— Мы не обвиняем вас в преступлении, наша цель — найти похитителя портрета, принадлежавшего мистеру Харту. Разумеется, человек, решивший запереть меня, тоже понесет заслуженное наказание за свой подлый поступок. Полиция уже осмотрела кабинет в галерее. А здесь у вас есть кабинет?

— В моей галерее была полиция? — пролепетал Мур. — Я протестую! В этой квартире нет кабинета!

— С вашего позволения мы в этом убедимся. — Харт сделал шаг вперед.

Мур возмущенно вскрикнул:

— Нет, я не позволю вам осматривать квартиру! Мне нужно срочно попасть в галерею и выяснить, что там происходит.

Он бросился к двери, ведущей, вероятно, в спальню. Франческа смогла разглядеть темные обои на стенах с красным цветочным рисунком.

Она повернулась к Марши:

— Мне жаль, что мы принесли вам печальные новости.

Женщина кивнула, едва сдерживая слезы. Вернулся Мур, натягивая пиджак.

— Можем вас подвезти, — обратился к нему Харт. — Карета у подъезда.

Мур помедлил и кивнул.

— Благодарю, — пробормотал он, посмотрел на Франческу с виноватым выражением лица и поспешил к входной двери.

Харт медленно последовал за ним, предварительно бросив на Франческу многозначительный взгляд.

Она поняла, что он давал ей возможность на несколько минут остаться с Марши наедине.

Когда Харт вышел, Франческа открыла сумку и достала еще одну карточку.

— Из-за этого приглашения я вчера пропустила собственную свадьбу. — Она протянула карточку Марши.

— Мне очень жаль, — прошептала та в ответ.

Похоже, она говорила искренне.

— И мне жаль. Мой жених невероятно зол на меня, а я очень его люблю. Я обязана найти виновных и вернуть доверие жениха.

— Надеюсь, вам удастся и то и другое.

Франческа собралась уходить.

— Вы уверены, что не знаете ничего, что могло бы мне помочь найти злодея, запершего меня в галерее?

Марши кусала губы, но отрицательно покачала головой. Франческа вздохнула. Придется побывать в этом доме еще раз, Марши определенно что-то известно.

— Будьте осторожны, миссис Мур. Хорошего вам дня. — Она взялась за ручку двери.

— Постойте! — к ее огромному удивлению, раздалось за спиной.

Франческа медленно повернулась.

Женщина смотрела на нее, и лицо было мокрым от слез.

— Случилось ужасное, мисс Кэхил. Этот человек… Я видела его, прогуливающегося у галереи в ожидании мужа.

— Почему вы решили, что он ждал именно вашего мужа?

— Я уверена, что он пришел к нему, однажды они уже встречались. Муж не рассказал мне, кто это был и что они обсуждали.

В порыве радости Франческа взяла женщину за руку:

— Когда это произошло?

— Несколько дней назад, у галереи, и еще вчера вечером на Бродвее.

Мог ли вор пожелать еще раз увидеться с Муром после того, как запер ее в галерее? Это казалось странным и подозрительным. Сможет ли Марши узнать того мужчину?

— Прошу вас, опишите его.

Миссис Мур колебалась.

— Было темно. Крупный мужчина. Он очень опасен, мисс Кэхил. Это все, что я могу сказать.

У галереи до сих пор оставались полицейские ограждения. Франческа внимательно наблюдала за Даниэлем, когда она, Харт и Мур выходили из экипажа. Лицо мужчины оставалось напряженным, но она была уверена, что все происходящее его не удивляло. Мог он успеть раньше побывать в галерее?

К ним направился один из офицеров полиции, угрожающе помахивая дубинкой.

— Проход запрещен, сэр, — обратился он к шедшему впереди Харту.

Бледный Мур ринулся вперед:

— Я Даниэль Мур, владелец галереи. Мне только что сообщили о вчерашнем происшествии. Я должен попасть внутрь.

— Проход запрещен, — твердил высокий голубоглазый полицейский лет двадцати с небольшим, заметно нервничая.

Прежде чем он успел договорить, Харт сунул ему в руку купюру. Офицер покраснел, сцепил руки за спиной и повернулся спиной к входу в галерею.

Франческа посмотрела на Харта:

— Зачем ты это сделал?

— Ты бы предпочла ждать разрешения от Брэга?

Мур обошел их и быстрым шагом направился к входу.

— Нам лучше от него не отставать, — сказала Франческа.

— Наши мысли сходятся, — согласился Харт и подхватил ее под локоть.

— Позже обсудим твои методы взаимодействия с полицией, — примирительно добавила Франческа.

Харт улыбнулся. От теплоты его глаз у нее сжалось сердце, и она беспомощно улыбнулась в ответ. Харт нахмурился и поспешил убрать руку — вспомнил, что они всего лишь друзья. Настроение Франчески заметно улучшилось. Возможно, вернуть Колдера будет проще, чем она предполагала.

Мур с удивлением оглядывал стену перед входом в галерею, со следами вбитых гвоздей.

— Что они сделали со стеной? Здесь висела картина — прекрасное изображение циркового клоуна.

— Прошлым вечером здесь висел портрет, — сказала Франческа, переключив все свое внимание на Мура.

Даже не взглянув на нее, тот забегал по галерее, проверяя все висевшие на стенах полотна. Франческа и Харт последовали за ним.

— Вы обычно запираете помещение, Мур? — спросил Харт.

— Разумеется. Ничего не пропало, — констатировал тот, — кроме изображения клоуна.

— Сколько у вас комплектов ключей? — поинтересовалась Франческа.

Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами и молчал.

Наконец Мур заговорил:

— Один комплект я всегда ношу с собой. Второй храню в ящике в кабинете.

Харт сделал вполне определенный жест рукой. Мур прошел в дальнюю комнату и вскрикнул. Уходя из галереи, Франческа даже не обратила внимания, какой беспорядок устроила в кабинете, пытаясь выбраться через окно. Сейчас же она увидела изображение клоуна, прислоненное к стене, и в голову закрались подозрения.

— Какой вежливый и предупредительный вор, — сказала она. Порой мелкие улики становятся самыми важными.

Мур растерянно посмотрел на нее:

— Что вы сказали?

— Наш вор снял эту картину, чтобы повесить украденный портрет, кроме того, он перенес ее сюда и аккуратно прислонил к стене. — Она улыбнулась. — Картина довольно большая, я бы просто оставила ее на полу рядом с местом, где она висела. Но я женщина, и руки у меня не такие сильные.

— Похоже, наш вор любит порядок, — пробормотал Харт.

Мур завертел головой, переводя взгляд с Франчески на Харта.

В свете новых подробностей она была почти уверена, что Мур находится в сговоре с преступником и они вместе перевесили картину заранее, или он просил злоумышленника быть аккуратным.

— Чепуха. Какое имеет значение, как вор обращался с картинами?

Харт указал на рабочий стол:

— Ключи, Мур.

Мур вздрогнул, открыл ящик и принялся деловито осматривать содержимое. Тихо выругавшись, он поочередно осмотрел и два других ящика, при этом возмущение его возрастало с каждой минутой.

Франческа украдкой посмотрела на Колдера. Его взгляд подтвердил ее мысли — Мур устроил для них показательную сцену под названием «Поиск ключей».

— Как я понимаю, ключи тоже украли, — громко произнес Харт.

— Поверить не могу! — воскликнул Мур. — Однако это становится любопытно… В четверг у меня был тяжелый день. Две дамы провели здесь изрядное количество времени, одна из леди задала массу вопросов об этом морском пейзаже. Она тоже его оценила.

— Вы хотите сказать, что вторая выкрала из кабинета комплект ключей, пока вы были заняты с потенциальной покупательницей? — поинтересовалась Франческа. Она не могла избавиться от мысли, что одной из дам, той, что пришелся по вкусу этот отвратительный пейзаж, была Соланж Марсо.

— Нет, я так не думаю, — раздраженно бросил Мур. — В то же время в галерею зашел мужчина, он долго осматривал картины, и я не мог за ним уследить.

Мур не рассказал ни ей, ни Марши о крупном мужчине, с которым разговаривал на улице. Интересно, это был один и тот же человек?

— Вы можете его описать?

— Все, что я запомнил, — на нем был костюм, — слишком поспешно ответил Мур и сел за рабочий стол.

От Франчески не ускользнуло, как задрожали при этом его руки.

— Боюсь, мне придется задать этот вопрос, мистер Мур.

Где вы были в субботу днем и вечером?

Мужчина побледнел:

— Почему вас это интересует?

— Прошу ответить, — вмешался Харт.

Мур возмущенно фыркнул, но продолжил уже спокойнее:

— Днем мы были на прогулке, а вечер провели дома вместе с миссис Мур.

Франческа и Харт переглянулись. Неожиданно Харт положил руку ей на плечо:

— Пойдем.

Франческа кивнула:

— Мистер Мур, если вы вспомните что-то, что может помочь нам найти вора или разобраться в событиях прошлого вечера, я буду вам очень благодарна. — В этот момент у нее возникла идея — отличная мысль, хоть и несколько запоздалая. — Да, мистер Харт назначил внушительное вознаграждение нашедшему портрет.

Мур расправил плечи и вскинул голову.

Харт приподнял одну бровь и повернулся к Франческе.

Она была уверена, что ее слова вызовут заинтересованность. Она мысленно сделала заметку, что необходимо проверить состояние его банковского счета и переговорить с владельцем дома номер 529 на Бродвее.

— Сумма в десять тысяч долларов, — добавила она, и эти слова заставили Мура побледнеть.

Поблагодарив владельца галереи за потраченное время, Франческа и Харт вышли на улицу, освещенную ярким июньским солнцем.

— Никто не станет хранить запасные ключи от галереи в галерее. Мур должен был держать их дома. Думаю, мне надо поискать их там или позволить Джоэлу сделать то, что ему так хорошо удается, — сказала Франческа.

— Хорошая мысль отправить туда Джоэла. Кстати, я уже сообщил всем владельцам галерей и агентам, занимающимся живописью, что заплачу пятьдесят тысяч тому, кто найдет портрет.

Франческа заморгала:

— Огромные деньги!

— Гроши, по сравнению с тем, какой ущерб может нанести этот злополучный портрет.

Она задрожала.

— Ты заботишься обо мне больше, чем стремишься показать.

Харт с грустью посмотрел на нее:

— Что сказала тебе миссис Мур? По блеску в глазах я понял, что она подкинула тебе ниточку, за которую можно потянуть.

— Колдер, она сказала, что некий мужчина пытался поговорить с ее мужем и что она видела его несколькими днями раньше у галереи, а прошлым вечером на улице рядом с их домом на Бродвее. Марши сказала только, что это был крупный мужчина, он показался ей опасным типом.

— Не слишком подробное описание, — нахмурился Харт.

— Колдер, я должна еще кое-что тебе сказать. Шеф Фарр трижды наведывался к Саре после пропажи портрета и задавал ей вопросы. Она рассказала ему, что на портрете изображена я, и заметила, что портрет очень меня компрометирует.

Харт помрачнел.

— Проклятье, — пробормотал он себе под нос, и выражение лица стало грозным.

«Сейчас передо мной прежний Харт», — подумала Франческа и взяла его за руку.

— Мы же решили не посвящать в это дело полицию. — Он осторожно освободил руку. — Как Фарр мог узнать, что портрет украден?

— Пока неизвестно. Полагаю, слуги слышали, как мы обсуждали пропажу. Ты сам сказал, что объявил вознаграждение, и это не было тайной. Могли подкупить слуг… Да, это еще не все.

Харт смотрел на нее с тревогой и ожиданием.

— Мне даже страшно.

— Когда мы с Брэгом приехали вчера в галерею, Фарр уже был там. Он в курсе всего, что происходит в управлении. Рик отправил туда полицейских, вероятно, Фарр был дежурным офицером. Он доложил, что портрета в галерее уже не было, когда он появился там со своими людьми. Когда я увидела его, меня охватил страх. Я представила, что он мог увидеть.

— Полагаешь, Фарр видел вчера портрет — и украл его? — Харт заметно нервничал. — Как он мог это сделать на глазах у стольких полицейских?

— Нет, тогда ему надо было приехать на место раньше остальных. Брэг уже все проверил. Кто-то из соседей обязательно бы заметил, как он выносит картину — полиция уже всех опросила. Похоже, Фарр говорит правду, портрета не было в галерее к моменту их прибытия. Но есть еще один весьма подозрительный факт. Вчера, когда я уезжала отсюда в церковь, у дверей оставался полицейский и один из соседей, они меня выпустили. Когда приехал Фарр с полицией, дверь была взломана, а стекло разбито — я сама это видела. Получается, кто-то опять запер галерею, и вору пришлось взломать дверь, чтобы проникнуть внутрь.

— Возможно, Мур лжет, он сам вернулся и запер дверь. Вполне логичное объяснение, даже если он и не замешан в этом деле.

— Да, логичное, — пробормотала Франческа, продолжая размышлять. — Но Мур никогда не признается в этом из страха стать подозреваемым.

Харт помолчал и добавил:

— Мы оба уверены, что Муру есть что скрывать.

— Да. — Франческа улыбнулась. — Что ж, я могу сделать одно заключение. Вор — это не шеф Фарр, иначе он не стал бы три раза беседовать с Сарой, чтобы выведать все детали.

— Знаешь, мне кажется не важным, как Фарр узнал о пропаже.

Франческа задумалась.

— Да, ты прав. Всем известно, как он меня ненавидит, поэтому он и встречался с Сарой. Фарр хотел первым найти портрет! Он знал, что этим сможет меня скомпрометировать и уничтожить.

— Нет, он бы не успел. Я бы убил его раньше.

Франческа едва не задохнулась.

— Харт, не говори так.

— Ты знаешь, я на все способен ради спокойствия тех, кто мне небезразличен.

Она закусила губу. Несколько месяцев назад сводная сестра Харта Люси подверглась шантажу опасного преступника. Тогда Харт заявил, что готов пойти на убийство ради благополучия тех, кого он любит.

— Франческа, — Харт прервал ее мысли, — я знаю, о чем ты думаешь: Фарр и есть тот крупный мужчина, которого видела Марши, когда он разговаривал с Муром на Бродвее.

— Да, именно об этом. Фарр мечтает раскрыть это дело, Колдер, и мы обязаны ему помешать.

Его встревоженный взгляд скользил по лицу Франчески, заставив ее вновь задрожать.

— Фарр не разрушит твою жизнь, Франческа. В этом можешь быть уверена. Однако нам стоит поспешить, если мы все же хотим победить.

Франческа поблагодарила Рауля и направилась к входной двери. Фейерверк счастья в душе погас. Харт настроен сдержать обещание о разрыве их отношений. Странно, но на этот раз ей было больнее. Удастся ли подтолкнуть его к примирению? Днем она была уверена в своих силах, но сейчас вынуждена признать, что самонадеянно ошибалась. Ей не хотелось верить намекам Харта, что он не собирается провести этот вечер в одиночестве. Он никогда не вел себя бесчестно по отношению к ней, но не так же скоро — на следующий день после несостоявшейся свадьбы — найти себе кого-то.

Лакей распахнул дверь, и Франческа ему улыбнулась. Она подумала, что необходимо позвонить Брэгу и рассказать о разговоре с Роуз.

— Вас ожидает леди Монтроуз, — сообщил Фрэнсис.

В этот момент из гостиной появился Джоэл, а за ним Конни.

Франческа бросила сумку и перчатки на столик и поспешила им навстречу.

— Здравствуй, Конни.

Сестры обнялись. Совет мудрой и опытной Конни будет сейчас кстати.

— Где ты была весь день? — спросила та, оглядывая помятый костюм Франчески, и добавила, понизив голос: — Мама несколько раз о тебе спрашивала. Она стала очень подозрительна. Джулия ни за что не должна узнать о портрете.

— Я успокою ее за ужином.

Конни скептически поджала губы.

— Она требует объяснений относительно твоего заточения в субботу, Франческа. Она допрашивала меня так, словно я свидетель по важному делу, так, словно она уверена, что я знаю правду.

Франческа пожала руку сестры.

— Не паникуй, — сказала она и повернулась к Джоэлу: — В такое время ты уже должен быть дома.

Мальчик усмехнулся:

— Рабочий день сыщика никогда не заканчивается, верно? Сыщик всегда остается сыщиком, как и друг остается другом. Мисс Кэхил, а мистер Мур был в галерее в субботу утром, часов в десять — одиннадцать.

— Что? — воскликнула Франческа. — Это же подтверждает, что он знаком с вором! Кто тебе сообщил?

— Те ребята, которые помогли вам выбраться, они играли с собакой во дворе, мячик отлетел к окну, к тому, через которое вы потом хотели вылезти. Бобби — так его зовут — видел Мура в кабинете, когда пошел за мячом. С ним был еще кто-то, мисс Кэхил.

Франческа разволновалась.

— Ты уверен, что Бобби видел именно Мура, а не другого мужчину? Он в этом уверен? Ты подробно его расспросил, Джоэл?

— Он сказал, это был Мур. Могу завтра опять его расспросить.

Франческа ненадолго задумалась.

— Я все больше склоняюсь к тому, что Мур связан с вором, но не с похищением. Я не должна слишком полагаться на утверждение, что в субботу утром он был в галерее с возможным преступником. Джоэл, ты что-нибудь знаешь о борделе, которым владеют два джентльмена, он где-то в западной части города?

Джоэл растерянно заморгал:

— Нет, хотите, разузнаю?

— Мне надо подумать. Рауль уже уехал, поэтому Фрэнсис отвезет тебя домой. — Франческа взяла сумку, достала два серебряных доллара, хотя его ставка был полдоллара в час. — Завтра я заеду за тобой в половине девятого по дороге в управление.

Конни кашлянула.

Франческа вздрогнула, спиной ощущая на себе пристальный взгляд, и поспешно повернулась, столкнувшись с Джулией.

— Здравствуй, мама.

— Поверить не могу… Твое замужество висит на волоске, а ты носишься по городу с Риком Брэгом и ведешь очередное расследование! — Прежде чем Франческа успела возразить, Джулия продолжала: — Не говоря уже о том, что твоя репутация тоже висит на волоске!

— Возможно, тебе будет приятно узнать, что сегодня днем я вместе с Хартом пыталась выяснить, кому понадобилось помешать нашему браку.

Джулия смотрела на дочь во все глаза.

— Джоэл, увидимся завтра утром, — закончила Франческа, повернувшись к помощнику.

Тот попрощался, стараясь не встречаться взглядом с миссис Кэхил, которой побаивался, и побежал к выходу. Франческа повернулась к матери:

— Надеюсь, вы его покормили.

— Разумеется. Не смей критиковать меня и менять тему. — Глаза Джулии увлажнились. — Итак, означает ли это, что вы с Хартом снова вместе?

Франческа колебалась.

— Я ему небезразлична. Он настроен мне помочь. Но, боюсь, он крепко вбил себе в голову, что обязан защитить меня от призраков своего прошлого.

Джулия всплеснула руками:

— Завтра же с ним поговорю. Ужин скоро будет подан. — Она развернулась, сверкнув при этом глазами, и по черно-белому мраморному полу застучали ее каблучки.

Франческа решила отложить разговор с матерью о том, что ей не стоит вмешиваться в их отношения, и повернулась к сестре.

— По-моему, она настроена против меня, — прошептала она.

Конни увлекла Франческу в малую гостиную, отделанную золотом и слоновой костью, из которой недавно вышел Джоэл.

— Он, несомненно, любит тебя, Фрэн, но сейчас в нем говорит мужская гордость.

— Как бы я хотела, чтобы ты оказалась права, Конни, он говорит, что в моих же интересах выйти замуж за другого. Мы провели весь день вместе, и я не сомневаюсь, что он все еще испытывает ко мне чувства. Однако, когда я приехала к нему, он даже не позволил мне войти. Обычно мы вместе пили скотч и обсуждали произошедшие события в его деловой жизни или мои расследования. Харт отказался даже выпить со мной, просто выпить!

Конни приподняла ее руку и указала взглядом на восхитительное кольцо, подаренное Хартом в честь помолвки.

— Может, тебе лучше его снять?

— Что? — Франческа задохнулась от негодования.

Конни многозначительно посмотрела на сестру:

— Мне кажется, это хороший знак, что Харт помогал тебе в новом расследовании. Но что заставило тебя отправиться к нему вечером, если вы и так провели весь день вместе?

— Я люблю его, — пролепетала Франческа.

— И он тебя любит. Но ты его унизила, оставив в одиночестве у алтаря. Он все еще сердится. Возможно, ему даже невыносимо больно. Я не просто так упомянула о мужской гордости.

— Надеюсь, ты во всем абсолютно права. Но что мне делать? Я люблю Харта и хочу вернуть его!

Конни уверенно сжала ее палец и сняла кольцо.

— Ты должна принять его игру, Франческа. Начнем с того, что я запру кольцо в сейфе Джулии.

Франческа открыла рот от удивления.

— Фрэн, ты не должна бросаться к нему в объятия. Не должна преследовать его, вымаливая прощение. Ты обязана продемонстрировать ему, какую ошибку он допустил, разорвав с тобой отношения. Повести себя так, чтобы Харт понял, что может потерять тебя навсегда. Это он должен добиваться тебя.

Франческа молчала, все больше осознавая, что Конни права.

— Я спрячу кольцо наверху, — продолжала Конни, хитро глядя на сестру, — а ты продолжай работать с Брэгом — весь свет знает, как Харт завидует брату. Если тебе необходим скотч перед ужином, выпей его с Риком. В следующий раз, когда увидишь Харта, скажи, что у тебя нет другого выхода, кроме как смириться с его решением.

Франческа едва не подпрыгнула от радости.

— Ты золото, Конни, настоящее золото.

— В большинстве случаев мужчин очень просто понять. — Конни улыбнулась. — Не хочешь привести себя в порядок перед ужином? Между прочим, я осталась, чтобы помочь тебе выдержать атаку Джулии.

Франческа бросилась сестре на шею.

— Я люблю тебя. Скоро вернусь! — на ходу выкрикнула Франческа и, приподняв юбку, побежала к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались спальни всех членов семьи. В душе вновь поселились радость и ликование. Стоило только представить, каким шоком станет для Харта ее заявление о готовности принять его решение и согласиться, что их расставание только к лучшему для обоих.

О, она бы многое отдала ради того, чтобы он вновь стал ухаживать за ней.

В спальне Франческа быстро переоделась в достаточно скромное вечернее платье и сделала новую прическу. Платье было глубокого зеленого цвета, и она стала вспоминать, где могут быть ее серьги и колье с изумрудами. Совсем недавно она надевала украшения на ужин, который посещала вместе с матерью, поскольку Харт был в отъезде.

Они должны быть на туалетном столике, нет, в косметичке, все же, пожалуй, в шкатулке. Франческа знала за собой отвратительную привычку снимать украшения на ходу и оставлять на первом попавшемся предмете мебели. Она оглядела туалетный столик, журнальный столик у дивана напротив камина. В пламени огня вспыхнули зеленые камни.

В следующую секунду Франческа похолодела от ужаса. Рядом лежал конверт, на котором что-то было написано крупными буквами.

Она бросилась к столику. Только глупец не смог бы понять, что это за конверт.

Письмо было адресовано ей, внизу большими буквами было выведено: «СРОЧНО».

Франческа упала в кресло и быстрым движением схватила конверт, серьги разлетелись по гладкой поверхности, но она даже не обратила на это внимания.

Ногтем поддев кусок бумаги, она вскрыла конверт. Внутри был такой же, что в прошлый раз, лист тонкой писчей бумаги.

Она развернула и прочитала:

Прижимая к груди чехол для одежды, Мэгги Кеннеди шла по красивой чистой улице к клубу «Метрополитен». Подойдя к чугунной ограде, она заглянула во двор перед зданием из светлого мрамора и увидела подъехавшую к входу коляску и сидевших в ней трех красивых и дорого одетых женщин. Слуга в красной с золотом ливрее бросился открывать дверцу кеба, а несколько других слуг поспешили распахнуть перед дамами стеклянные входные двери. Смеясь и весело болтая, троица исчезла в роскошных интерьерах и, вне всякого сомнения, направилась в ресторан для дам.

Мэгги стояла не дыша. Эван был завсегдатаем клуба, как и большинство миллионеров города. Дамы, посещавшие «Метрополитен», были их женами, сестрами и дочерями. Возможно, и Франческа часто там ужинала. И Бартолла Бенвенте тоже.

Что она делает?

Она, Мэгги Кеннеди, никогда не сможет переступить порог такого клуба!

Ей не позволят даже пройти по подъездной дороге.

Мэгги вышла из своей квартиры на Десятой авеню почти час назад. До Пятьдесят девятой улицы она доехала по железной дороге, нанять кеб она не могла — цены были непомерно высокими, а она тяжелым трудом зарабатывала каждый цент, — поэтому дальше шла пешком до самой Пятой авеню, с любопытством разглядывая витрины. От Гранд-Арми-плаза она пошла вверх по улице.

Сейчас, разглядывая мраморный особняк, Мэгги кусала губы от досады и старательно подавляла в себе желание вернуться домой. Какая, право, глупость. Согласившись доставить новую английскую блузу, заказанную Франческой, домой к Кэхилам, она всего лишь надеялась увидеть Эвана, но боялась себе в этом признаться.

Ты влюбилась, моя глупышка? Одним поцелуем он завоевал твое сердце?

Она не хотела сейчас думать о муже. Он умер много лет назад, когда Джоэл был еще маленьким. Мэгги любила этого мужчину всем сердцем и, пожалуй, до сих пор любит. Она всегда будет скучать и мысленно разговаривать с мужем, чьи советы помогали ей и успокаивали. Мэгги знала, что сейчас он волнуется за нее. Несмотря на шутливый тон мужа, она знала, что Джош совершенно серьезен, более того, он абсолютно прав.

Что бы он ни говорил, этот человек не для тебя. Мужчины всегда находят сладкие слова для сладких девочек!

Мэгги мечтала, чтобы их с Эваном поцелуя никогда не было, чтобы он не доверял ей. Она истово желала, чтобы кто-то другой, не Эван Кэхил, спас ее в прошлом месяце от покушения маньяка.

Но он целовал ее — она сама ему позволила. Это было великолепно. Мэгги не предполагала, что сможет когда-то желать еще одного поцелуя мужчины, но она ошибалась. В его руках оживало все ее тело, в душе пробуждались дикие желания. В его объятиях она чувствовала себя защищенной, все казалось идеальным и правильным.

Эван открылся ей и рассказал о страсти к игре, долгах, разрыве с семьей и последующем примирении, о ребенке, которого носила графиня. Графиня Бенвенте носила его ребенка.

Мэгги задрожала. Нельзя сказать, что она питала ненависть к графине; она ее боялась. Несколько недель назад Бартолла приходила к ней. Сначала Мэгги решила, что дама собирается заказать новое платье, вместо этого графиня посмеялась над ее чувствами к Эвану и недвусмысленно заявила, что ей стоит держаться подальше от ее любовника. В каждом слове Бартоллы было столько жестокости, пренебрежения и злобы, что Мэгги была шокирована ее поведением. И она угрожала детям.

Когда Мэгги впервые увидела Эвана и Бартоллу, они показались ей удивительной, сказочной парой. Теперь стало ясно, что графиня низкая и вульгарная женщина. Мэгги не могла представить, что Эван окажется в ловушке и будет жить в браке без любви.

Она мечтала помочь ему — она по природе своей была человеком заботливым. Впрочем, сначала Мэгги старалась убедить Эвана, что он обязан жениться на графине и дать ребенку свое имя. Эван смотрел на нее с изумлением, не понимая, чем вызваны ее речи, ведь она никогда не симпатизировала графине. Эван принял решение, что не может заставить себя жениться на Бартолле, о чем и заявил Мэгги, но обещает взять на себя заботу о ней и о ребенке.

Мэгги очнулась от поглотивших ее мыслей, когда переходила Шестьдесят первую улицу.

Она испытала огромное облегчение, когда Эван признался, что отказался от опрометчивого брака, казалось, никогда в жизни ей не было так легко.

Какая же ты глупышка!

Он был обязан жениться на графине, и тебе это известно. Он ведь никогда не женится на тебе.

Джош прав. Она ведет себя глупо, очень глупо, словно в одночасье потеряла разум. Мэгги призывала на помощь здравый смысл, но, когда в дверь входил Эван Кэхил, здравомыслие вылетало в ту же дверь. Что бы ни случилось, Мэгги знала наверняка, что навсегда останется рядом с Эваном, он никогда не будет счастлив с такой злой женщиной, как Бартолла Бенвенте.

Впереди показался особняк Кэхилов. Мэгги почувствовала, как сдавило грудь. Она не видела Эвана с самого вечера субботы, когда в доме царила паника в связи с исчезновением Франчески. Мэгги полюбила Франческу и волновалась не меньше всех домочадцев. Она читала в газетах, что о новой дате свадьбы не будет объявлено никогда, но хотела надеяться, что все это пустые сплетни, кроме того, Джоэл заверил мать, что мистер Харт и Франческа сейчас близки, как никогда, просто у них небольшая размолвка.

Мэгги миновала ворота и пошла по дороге к дому, обратив внимание, что автомобиль Кэхилов стоит неподалеку от входа. Джоэл работал с Франческой по новому делу, будучи ее помощником, сын получал отличное жалованье, но самое главное, что он больше не воровал кошельки и сумочки у прохожих. Франческа, безусловно, имела влияние на ее сына.

Едва Мэгги поднялась на первую ступень, как входная дверь распахнулась, и на пороге появился Эндрю Кэхил, одетый в элегантный темный костюм и котелок. Он шагнул ей навстречу, помахивая тростью с красивой резной ручкой слоновой кости.

— Добрый день, Мэгги, — приветствовал он с улыбкой. — Франческа сегодня ушла еще на рассвете.

Мистер Кэхил всегда был очень любезен, как и его дочь. Мэгги покраснела и поздоровалась, очень некстати подумав, что сказал бы мистер Кэхил, знай, какие чувства она испытывает к его сыну. Мэгги смотрела, как он садится в автомобиль, моля Бога, чтобы отец Эвана никогда не узнал о ее романтических мечтах. Она улыбнулась Джонатану, стоящему у дверей, и вошла в холл, который каждый раз ошеломлял ее.

Она никогда не привыкнет к роскоши богатых особняков. Она ведь простая ирландская женщина, вынужденная шитьем зарабатывать на жизнь. Каждый раз, оказываясь в этом респектабельном районе, она чувствовала разницу между своей и их жизнью. Она ютилась в однокомнатной квартире вместе с четырьмя детьми, они жили во дворцах с мраморными полами, великолепной мебелью и антиквариатом. Стены в ее квартире были покрыты плесенью, у них — штофными и бумажными обоями. Ее полы были в трещинах и щелях, их мрамор и паркет блестели, ковры ручной работы со всего мира завораживали.

Недавно Мэгги начала читать в газетах колонку светской жизни, и не только в те дни, когда упоминались имена Джулии Ван Вик Кэхил, лорда или леди Монтроуз, Франчески, Эвана или мистера Кэхила, посетивших фешенебельный ресторан или принявших участие в очередном светском мероприятии. Это давало ей ощущение причастности к большой семье.

Мэгги понимала, что она не принадлежит к этому кругу и никогда не будет для них своей. Это факт, о котором не стоит забывать.

Лакей закрыл за ней дверь, и в этот момент в холле появилась Джулия.

— Добрый день, Мэгги, — произнесла она, тепло улыбнувшись. — Это блуза Франчески?

Взгляд миссис Кэхил был напряженнее обычного, казалось, за приветливой улыбкой кроется подозрительность.

— Да, я подумала, она может пригодиться ей в конце недели.

— Ты очень добра, Мэгги. — Джулия взяла из ее рук чехол. Как всегда, ее внешний вид был воплощением элегантности и утонченности, ей очень шло бледно-голубое платье и украшения с аквамаринами. — Бетти, повесьте это в комнате Франчески, — обратилась она к проходившей мимо служанке, а затем опять повернулась к Мэгги: — Франчески сейчас нет.

Мэгги чувствовала, что краснеет.

— Я знаю. У дверей я встретила мистера Кэхила, — сказала Мэгги и поспешила добавить: — Я хотела сказать, что очень рада благополучному завершению неприятностей Франчески.

Джулия смягчилась:

— Я знаю, Мэгги. Ты очень добрая женщина.

— Уверена, Франческа и мистер Харт вскоре объявят о новой дате свадьбы. — Она невольно заглянула за спину Джулии. Эван не говорил ей, но она понимала, что он скоро уедет из города до конца лета, как делали все представители городской элиты. Его задержала лишь свадьбы сестры — к большой радости Мэгги. Она знала, что он часто завтракает дома со всей семьей, и сейчас лихорадочно размышляла, уместно ли спросить Джулию о сыне.

— Что-то еще, Мэгги? — напряженно спросила та.

Мэгги опять показалось, что она читает ее мысли, предугадывая все переживания и сомнения.

— Нет, я лишь хотела, чтобы к празднику у Франчески была новая блузка. Они с Джоэлом сегодня уехали по очередному делу. Он счастлив помогать мисс Кэхил. — Фраза сразу показалось Мэгги произнесенной совсем некстати.

— Да, такова моя дочь — специалист по раскрытию преступлений.

Мэгги внимательно посмотрела на мать Франчески и увидела, что ту переполняет злость. Не успела Мэгги сказать, какое сокровище на самом деле Франческа, как много преступлений она раскрыла, на лестнице послышались шаги. Повернувшись, она сразу встретилась глазами с Эваном.

Он почти сбежал вниз:

— Мэгги! Все в порядке?

Ее сердце отозвалось глухими ударами.

Ты же без ума от него, — возникли в голове слова Джоша.

Да! — неслышно ответила мужу Мэгги.

— Все хорошо, — пролепетала Мэгги.

Перед ней стоял самый красивый мужчина на свете — и самый добрый. Эван обожал ее детей и всегда приносил им подарки и сладости. Он будет прекрасным отцом.

Да, ребенку Бартоллы!

Эван улыбнулся и повернулся к Джулии:

— Доброе утро, мама.

Взгляд Джулии стал ледяным.

— Мэгги принесла блузу для Франчески и как раз собиралась уходить.

Эван был озадачен официальным тоном матери.

Мэгги смутилась еще больше. Что она делает? О чем только думает? Настанет день, когда Эван встретит свою любовь в образе молодой, элегантной леди — женщины его круга. Он может хорошо относиться к ней и ее детям, но он ведь наследник Кэхилов. Даже в газетах его только так и называют.

— Мэгги долго добираться до дома, — обратился Эван к Джулии с милой улыбкой. — Ты голодна? Я как раз спустился к позднему завтраку, не составишь мне компанию?

У него была самая очаровательная улыбка в мире, солнечная и теплая — отражение врожденного добродушия.

— Я уже ела, — солгала Мэгги.

— Тогда поешь еще раз. — В синих глазах вспыхнул огонек. — Предлагаю тебе яйца, сосиски и блинчики с маслом и кленовым сиропом из Вермонта.

Мэгги почувствовала, как желудок скручивается в узел. Дома она ела на завтрак кашу из отрубей. Они не могли позволить себе яйца или сосиски, а тем более масло и кленовый сироп.

— Я настаиваю, — произнес Эван и взял ее за руку. — Ты не присоединишься к нам, мама? — Он посмотрел на Джулию.

— Я собиралась на ланч в отель «Эссекс», — нахмурилась та, но выдавила из себя улыбку. — Благодарю тебя, Мэгги, что принесла блузу. — Взглянув на сына с упреком, Джулия удалилась.

Дождавшись, когда мать скроется из вида, Эван рассмеялся. Его смех был таким же милым, как и улыбка.

— Она бывает загадочной. Немного сбита с толку моей радостью от встречи с тобой. — Он слегка сжал ее руку.

Мэгги таяла от его прикосновений.

— Что ж, наша дружба не вполне обычна.

Эван как-то странно на нее посмотрел, словно думал о том, что их связывает не только дружба.

— Я очень рад, что ты пришла и сможешь со мной позавтракать. Знаешь, у меня появилась идея: давай прогуляемся и поедим в клубе «Метрополитен». Правда, тогда нам придется отказаться от блинчиков.

Мэгги похолодела:

— Меня туда не пропустят.

— Разумеется, пропустят.

Он сошел с ума? Ее никогда не пропустят в клуб! Эван смотрел на нее так, словно прочитал мысли.

— Я член клуба, Мэгги, и могу приводить с собой гостей.

Она облизнула губы и проговорила:

— Лучше блинчики и сосиски. Он улыбнулся:

— Твое желание для меня закон.

Она понимала, что он с ней флиртует, отчего ее сразу бросило в жар, и она ощутила себя тринадцатилетней смущенной девочкой.

— Я думала, что тебя уже нет в городе.

— Июль и август я проведу с друзьями на Файер-Айленде.

Я уже должен был уехать, меня задержали проблемы Фрэн.

Мэгги стало интересно, где находится этот Файер-Айленд и какие у него там друзья.

— Как дела у Франчески?

Эван погрустнел:

— Мы почти не видимся. У нее новое грандиозное расследование, хочет выяснить, кому понадобилось, чтобы она пропустила свадьбу. Тем временем они с Хартом все больше отдаляются друг от друга. Сначала я не видел в этом его вины, но сейчас склонен считать, что его действия беспричинны. Харт должен простить Франческу — она так его любит.

— Я уверена, они во всем разберутся, Эван.

Он неожиданно взял обе ее руки в свои ладони.

— Мэгги, я бы никогда не позволил себе уехать на все лето, не попрощавшись.

— Я рада, — пролепетала она. Единственным желанием было сказать, как она будет скучать по нему, два месяца казались ей вечностью.

Эван улыбнулся:

— У меня отличная идея, Мэгги. Давай возьмем детей на целый день на прогулку на Кони-Айленд?

Она никогда не была на Кони-Айленде, им это было не по карману, хотя детям, конечно, понравились бы развлечения и аттракционы.

— Ты приглашаешь нас на Кони-Айленд?

— Да, приглашаю. Сегодня чудесный день — почему бы нам не поехать?

Мэгги вздохнула, борясь с желанием согласиться.

— Эван, ты знаешь, я не могу сама оплатить эту поездку, но не позволю и тебе тратить на нас такие большие деньги. — Она старалась говорить уверенно и твердо, одновременно осознавая, что ее дети заслужили праздник.

— Я знаю, что ты не можешь себе это позволить, но я могу. И настаиваю на том, чтобы ты приняла мое приглашение. Другого такого удачного дня может не представиться!

Мэгги едва не плакала. Она была так тронута его заботой, что не могла вымолвить ни слова.

— Эй. — Он обхватил ее лицо ладонями. — Ты плачешь?

И Мэгги сдалась. Она даже не пыталась придумать, что ответить.

— Мэгги, — прошептал Эван и прижал ее к себе.

Она обняла его и положила голову на грудь.

Она смотрела на разложенную на кровати одежду. Здесь были платья на все случаи жизни — для чая и обеда, прогулок по «Женской миле», похода за покупками в «Олтманз» и «Лорд Тейлор», для благотворительных мероприятий и бала.

Ли Анна растерянно оглядела кучу платьев и посмотрела на стоящую рядом Кейти и новую горничную Нанет, ожидавшую распоряжений хозяйки.

Почему она никак не может выбрать, какие наряды взять с собой в поездку? Она не могла себе представить, как пройдут их выходные в маленьком домике на пляже, где будут только они с Риком и девочки, поэтому и возникли затруднения с выбором платьев.

Затуманенный мозг плохо работал, Ли Анна даже не могла определиться, стоит ли отвести девочек на прогулку.

— Надо взять бледно-голубое, розовое и это, с зелеными полосками, — прошептала Кейти.

Ли Анна повернулась к девочке, смотревшей на нее широко распахнутыми глазами, полными тревоги и печали.

— Прекрасный выбор. — Ли Анна взяла дочь за руку и улыбнулась, как ей казалось, вполне весело. Несмотря на муки, которые медленно ее убивали.

«Необходимо заказать новую одежду», — подумала Ли Анна. Ей нужны серые и бежевые платья, возможно, даже черные — траурного цвета, более подходящего калеке в инвалидном кресле. Некстати заныла правая нога. Где же ее чай? Чай, в который она щедро добавила бренди.

— Немедленно упакую эти платья, — бодро заявила Нанет. — Что бы еще вы хотели взять с собой? У воды может быть прохладно, миссис Брэг.

Француженка все время улыбалась. Чему она так радуется? Разве она не знает, что трагедия может случиться внезапно и в одно мгновение разрушить жизнь человека?

Кейти протянула ей чашку чаю. Ли Анна неожиданно смутилась и покраснела, боясь поднять взгляд на девочку.

— Спасибо, — пробормотала Ли Анна. Кейти видела, как она наливает в чай бренди.

Ли Анна понимала, что в последнее время стала плохой матерью. Как же такое могло случиться, ведь она любит девочек? Разумеется, у них есть Рик, на которого всегда можно положиться, беда только в том, что его никогда не бывает дома.

Он уверял ее, что работает допоздна, чтобы иметь возможность уехать в четверг на все праздники. Ли Анна спешила успокоить мужа, сказав, что понимает, какое важное место занимает работа в его жизни, не возражает против его графика, строгих требований к себе и ответственности. Но она не забывала и о том, что он много времени проводит с Франческой. Впрочем, ее это не волнует — или волнует?

— Мы можем спуститься вниз? — прошептала Кейти.

Ли Анна собралась с мыслями:

— Разумеется, дорогая.

Она даже смогла улыбнуться вошедшему Петеру. Ли Анна ненавидела, когда ее переносили вниз, а последнее время это раздражало как никогда. Последние дни казались самыми тяжелыми — иногда на душе становилось черно, и это лишало последней надежды.

Через несколько минут, когда дети уже сидели в столовой и приступили к ужину, прозвонил дверной колокольчик. Ли Анна подумала, кто бы мог прийти в такое время, ведь бывшие знакомые уже давно ее не навещали, словно она надолго уехала из города — или просто перестала для всех существовать. Она еще не вполне оправилась от того, как неловко чувствовала себя на свадьбе Франчески.

Пожалуй, женщины по имени Ли Анна действительно больше нет, а ее место заняла странная незнакомка.

Она кивнула Петеру, чтобы он открыл дверь, хотя никого видеть не желала.

— Дот, — обратилась она к двухлетней непоседе. — Тебе не нравится мясной рулет? С ним не следует играть — его надо есть.

— Я помогу ей. — Нанет подскочила и взяла у малышки вилку.

Ли Анна вспомнила, что когда-то сама кормила Дот, чтобы не допустить подобного беспорядка. Заслышав шаги, она напряглась. Тяжелую поступь Петера сопровождал легкий стук женских каблучков.

— Здравствуй, Ли Анна. Бог мой, какая семейная идиллия! Не хватает только комиссара! — воскликнула Бартолла Бенвенте.

Ли Анне казалось, что у нее вот-вот остановится сердце. Что надо от нее этой женщине? Она давно перестала считать Бартоллу своей подругой, ей с тех пор стало ясно, что графиня наслаждается ее незавидным положением. Когда-то давно, в Европе, они проводили время вместе, ходили по магазинам и обедали, посещали балы и званые ужины. Язвительность подруги никогда не волновала Ли Анну. Да и зачем ей было беспокоиться? Бартолла всегда завидовала тому вниманию, которое оказывали Ли Анне. Сейчас же та надеется задеть ее своим привилегированным положением и беззаботностью. На свете нет более злобного человека, чем Бартолла Бенвенте.

— Здравствуй, Бартолла. Какой сюрприз. Как видишь, дети ужинают.

Бартолла была женщина весьма эффектная и великолепно выглядела в синем костюме.

— Ах, я и забыла, что дети рано ужинают. Решила навестить тебя до отъезда в Катскилл, — затараторила было она и вдруг замерла: — Дорогая, ты заболела? — Безупречной формы брови поползли вверх.

Ли Анна поняла, что она имеет в виду ее бледность и нездоровый цвет лица.

— У меня были легкие боли, — ответила Ли Анна, слишком поздно спохватившись, что не стоит касаться этой темы в присутствии детей.

Кейти отложила вилку и стала внимательно прислушиваться к разговору.

— Доедай, милая. Мы с графиней поговорим в гос тиной.

Петер уже стоял за спиной. Он выкатил кресло из столовой, миновал коридор и остановился лишь в гостиной.

— Принесите нам два шерри, Петер, — распорядилась Ли Анна.

— Мне так жаль, что тебе нездоровится. — Бартолла проводила взглядом слугу, направлявшегося к столику с напитками. — Ли Анна, ты так похудела.

Она не знала, что сказать в ответ.

— Кто пригласил тебя в горы? Говорят, Катскилл чудесен в это время года.

Бартолла взяла бокал и села на диван.

— Меня пригласили Рутерфорды. Дорогая, прости мне наглость, но это платье тебе не идет.

Ли Анна сделала большой глоток шерри, ожидая, когда Петер покинет комнату.

— Надо пригласить модистку. — Она сделала еще глоток и посмотрела на Бартоллу. Она прекрасно знала о том, что ее роман с Эваном Кэхилом закончен. — Думаю, я воспользуюсь услугами той ирландки, Мэгги Кеннеди. Она сшила Франческе чудесные платья.

Бартолла отставила бокал, в глазах ее сверкнула ненависть.

— Не могу поверить, что ты хочешь дать ей работу!

— А почему нет?

Бартолла встала:

— Эта шлюха окрутила Эвана прямо у меня под носом.

— Правда? Она показалась мне приличной и милой женщиной.

Бартоллу уже было не остановить.

— Не понимаю, как он с ней спит! Рано или поздно он поймет, что ее интересует только его состояние!

— Как произошло с тобой?

Бартолла вскинула голову:

— Бог мой, а у тебя еще остались коготки. Ты же знаешь, дорогая, что я не терплю соперниц.

Ли Анна поняла ее скрытый намек. Когда-то и они были соперницами, но всего лишь однажды. Бартолла улыбнулась:

— Как дела у Рика, дорогая?

— У него очень много работы, как тебе известно.

— Да, все газеты пишут о нем ежедневно. Ты потеряешь мужа, Ли Анна, если все будет так продолжаться.

Ли Анна выпрямилась. Она не намерена обсуждать Рика — равно как и свой брак.

— Ты все еще очень хорошенькая. Не сомневаюсь, немного помады, красивое платье, и ты смогла бы вызвать в нем интерес, как и прежде.

— Мой муж мне предан, — произнесла Ли Анна, стараясь сохранять спокойствие.

— А я-то слышала, что он носится по всему городу с Франческой, и это теперь, когда ее помолвка с Хартом расторгнута. — Бартолла засмеялась. — Ты видела лицо Харта в церкви? Наконец, он получил по заслугам. Это был просто бесценный подарок — видеть его унижение.

— Мне всегда нравился Колдер.

— Хм, полагаю, это лишь потому, что ты единственная женщина в городе, с которой он не переспал. — Бартолла наивно захлопала ресницами. — Но это навсегда бы расстроило твои отношения с Риком.

Ли Анна мечтала выпить еще бокал шерри.

— Их отношения заметно наладились.

— Ха! Они ненавидят друг друга. Франческа всегда была влюблена в Рика, она ведь влюбилась сначала в него, до того, как ты вернулась и предъявила права. Я все знаю. Я же была здесь. — Она бросила на Ли Анну взгляд, полный превосходства. — Ты не понимаешь, что скоро произойдет? Если будешь продолжать вести себя и дальше, как убитая горем калека, Рик вернется к Франческе.

Ли Анне нечего было сказать. Бартолла была совершенно права.

— Я не хочу, чтобы вы расстались, — продолжала Бартолла, присаживаясь ближе к ее креслу. — Ты должна взять себя в руки.

Ли Анна мечтала об одном — выйти из комнаты. Задумавшись, она поняла, что в душе действительно не хочет потерять Рика, но она ненавидит саму себя, ненавидит такой, какой стала. Франческа Кэхил идеально подходит Брэгу. Если он оставит жену ради сыщицы, так будет лучше для всех, за исключением, разумеется, несчастного Колдера Харта.

— Ты не могла бы налить мне еще шерри? Бартолла встала, чтобы выполнить просьбу.

— Вижу, тебя гнетет мысль о том, что Рик может уйти.

— Я слишком устала, чтобы расстраиваться. Графиня покачала головой, несколько сбитая с толку такой реакцией.

— Ты потеряла гораздо больше, чем способность ходить. Мне жаль тебя. Если я все понимаю верно, Франческа очень скоро уведет Рика.

Ли Анна задумалась, права ли Бартолла, какое ей вообще до этого дело. Сможет ли она жить одна с девочками? Ей необходимо принять настойку опия, нет, пожалуй, лучше морфий, который для нее смогла раздобыть предыдущая горничная. Он намного лучше настойки.

— Разумеется, Франческа может очень пострадать из-за последних событий, — заявила Бартолла. — Сара последнее время сама не своя. Очень переживает, что портрет украли.

Ли Анна с трудом следила за речью Бартоллы.

— Ты ведь знаешь, — продолжала графиня, — что Харт заказал ей портрет Франчески, который пропал несколько месяцев назад. — Она тихо засмеялась. — Бог мой, какой же это вызвало переполох.

Ли Анна сделала глоток шерри.

— Да, я помню, Рик что-то такое говорил.

— А он говорил, что, если портрет будет выставлен, это непоправимым образом повлияет на репутацию Франчески?

Ли Анна подняла удивленные глаза:

— Нет, об этом он не сказал ни слова.

— Ах, разумеется, он умолчал — он же бережет тебя.

— Думаю, тебе пора, Бартолла. — Ли Анна больше не могла выносить колкости незваной гостьи. Она очень устала, ей надо отдохнуть. Погрузиться в сладостное безразличие и весь вечер покачиваться на успокаивающих теплых волнах.

Бартолла склонилась ближе к ее лицу:

— Она голая на портрете, Ли Анна. Я своими глазами видела. В студии Сары. Если о портрете узнают, она никогда не может переступить порог приличного дома.

Ли Анна оторопела.

— Вижу, тебе ничего не известно. — Бартолла расцеловала подругу. — Если мы не увидимся, желаю тебе хорошего праздника.

Ли Анна проводила взглядом удаляющуюся с высокомерным видом графиню. В дверях гостиной та обернулась:

— Да, и обязательно пользуйся помадой, иначе сама толкнешь мужа в объятия другой женщины.

Ли Анна решила не утруждать себя поисками ответа. Слава богу, Бартолла уходит, теперь все будет хорошо. Необходимо принять дозу лекарства, и она окажется в мире без боли, отчаяния и сожаления.

Клиника Бельвью находилась на Ист-Ривер. Когда-то это заведение было печально известно самым высоким уровнем смертности среди пациентов. Но с этого времени прошли десятилетия. С середины девятнадцатого века прилагались огромные усилия, чтобы клиника была включена в перечень главных медицинских учреждений для научной и учебной работы, в связи с чем большинство пациентов были переведены в другие клиники. Отделение для душевнобольных уменьшилось раз в десять за счет того, что многих отправили в заключение на Блэкуэлл-Айленд; в Бельвью остались лишь избранные. Серьезные обновления оборудования начались в 1891 году, и теперь почти все отделения и лаборатории были настолько хорошо оснащены самым современным оборудованием и располагали лучшими кадрами, что появился лист ожидания из желающих поступить на медицинский факультет при больнице или продолжить здесь обучение. Больничный комплекс занимал три городских квартала от Двадцать третьей до Двадцать шестой улицы.

Франческа договорилась встретиться с Брэгом в фойе главного здания в десять часов утра и не заезжать за ним в управление. Когда она подходила к дверям корпуса терапии, Брэг окликнул ее из-за спины.

Погода была чудесная, светило теплое летнее солнце, птички порхали вокруг деревьев, окружавших здание, и распевали веселые песни. Прежде чем обернуться, Франческа поспешила изменить выражение лица. Рик слишком хорошо ее знает, а сейчас у нее не было настроения обсуждать с ним Харта.

И все же думать о деле было еще сложнее.

— Ты, как всегда, вовремя, — улыбнулся Брэг, выходя из автомобиля.

Франческа непроизвольно вспомнила слова Колдера о том, что Брэг идеально ей подходит. Вот он идет к ней, высокий, красивый, идеальный мужчина с такими же жизненными принципами, что и у нее. Вот уже его веселая улыбка сходит с лица, наводя ее на мысль, как же схожи их мысли и ощущения этого мира. Но ведь она любит Харта. Никогда она не была так встревожена, так подавлена тем, что ее использовали.

Мог ли Харт отказаться от совместного будущего, на которое у них были столь серьезные планы?

Брэг взял ее за руку и пытливо оглядел.

— Что случилось?

— Я хотела позвонить тебе вчера и рассказать, что Билл Рэндл и его приятель живут в старом доме Рэндлов.

Его взгляд стал еще более напряженным.

— Хорошая новость. Странно, что ты не позвонила. Позволь, я сам догадаюсь — тебя отвлекли другие дела.

— Да.

— Ты очень расстроена. — Он слегка сжал ее руку.

Франческа вздрогнула от его жеста и оттого, каким участливым показался ей Рик.

— Тебе надо этим заняться. Не сомневаюсь, рано или поздно ты его поймаешь. — Наконец, она нашла в себе силы улыбнуться. — Надеюсь, мы узнаем тогда, где мой портрет.

— Что он еще сделал?

Франческа смутилась, уверенная, что он имел в виду Харта, а не Рэндла.

Брэг заглянул ей в глаза:

— Ты выглядишь убитой горем, Франческа. Проклятье.

Мой брат опять заставил тебя страдать. Или, хуже того, разбил тебе сердце?

Франческа с трудом выдержала его сердитый взгляд. Все же Рик очень за нее переживает.

— Я всегда знала, что Харт не такой, как все. И не только из-за богатства и власти, скорее причина в темных сторонах его души. Я знала, что он сложный человек, что за его улыбкой, равнодушием и насмешками скрыто гораздо большее. Я никогда не обольщалась, Рик, и понимала, что жизнь с ним будет подобна бешеной скачке. Я была поражена, когда он открыл мне свои чувства. Понимаешь, я думала, с какой стати Колдер Харт выбрал меня?

— Ты способна затмить любую женщину в этом городе, а Харт далеко не слепец.

Франческа понимала, что Брэг имеет в виду не ее внешность. Она внезапно вспомнила о первой встрече с Хартом. Это произошло в кабинете Рика. Тогда она почувствовала его странное напряжение. Обсуждение — или, скорее, спор — быстро закончилось, и Харт ушел, бросив на нее единственный беглый взгляд.

В то время Франческа была влюблена в Рика, но не смогла удержаться и несколько мгновений смотрела вслед Харту, настолько непреодолимой была его притягательность.

— Ты всегда считал — и считаешь, — что он увлекся мной из-за тебя.

Глаза Брэга потемнели.

— Сначала я был уверен, что он флиртует с тобой, чтобы досадить мне.

— Он флиртовал со мной, потому что такова его натура, он не может иначе. — Франческа вспомнила, как однажды застала Харта в библиотеке совершенно пьяным. Она мысленно улыбнулась воспоминаниям. Тогда он только узнал о смерти родного отца. Франческа понимала, что он ни за что не признает, что это его беспокоит, но волновалась, от всей души желала помочь выбраться из бездны отчаяния. Уходя от него в тот день, Франческа решила, что Харт самый необыкновенный человек из всех, кого она знала.

— Что он сделал на этот раз? Я так понимаю, ты не смогла наладить с ним отношения?

— В какой-то момент мне показалось, что он смягчился, — я даже поверила, что мы помиримся. Мы провели весь день вместе, нам было так легко.

— Еще немного, и я поверю, что, несмотря на гнилое нутро, мой брат еще не совсем потерянный человек. Ты открыла в нем лучшие качества, Франческа. Проблема лишь в том, что леопард никогда не смоет свои пятна.

— Я знаю, что небезразлична ему. Он сам в этом признался. Но это не любовь. А я его люблю, Брэг. И я верила, что он также сильно любит меня.

Брэг нахмурился.

— Как ты думаешь, он меня любит? — неожиданно для самой себя спросила Франческа. — Любил ли он меня когда-то? Или я была для него очередным развлечением? — Все, она смогла это произнести.

— Ты не должна терзать себя такими мыслями.

Франческа почувствовала, что по щекам текут слезы. А ведь всего несколько дней назад она была уверена, что они с Хартом любят друг друга. Сейчас же сомнения разрывали душу.

— Я так неопытна в этих вопросах. Я полагала, что это так, раз Харт просил меня стать его женой, у нас были такие пылкие моменты страсти. Я сама любила его и поэтому считала, что и он меня любит. Но это ведь совсем не обязательно, верно?

На плечо легла сильная рука Рика.

— Нет, не обязательно. Мне кажется, он сказал что-то вопиющее по своей жестокости, раз вызвал в тебе такие сомнения.

Франческа прижалась к Рику, дрожа всем телом:

— Мы не помирились. Харт объяснил все предельно ясно.

— Я что-то подобное и подозревал.

— Я не представляю, что мне делать! Конни велела мне снять кольцо и притвориться безразличной — это вызвало обратную реакцию.

— Франческа, я говорил тебе, что не надо пытаться перехитрить моего брата. Ты умна, но он игрок высочайшего уровня.

— Да, и он всегда победит, таков его характер.

— Харт доказал, что ты дорога ему. Я и вообразить не мог, что Колдер способен на теплые чувства к ближнему, но, оказывается, ошибался. И все же желать кого-то, заботиться о нем далеко не то же самое, что провести с ним жизнь.

— Я только сейчас начинаю это понимать. — Рана в груди заныла сильнее. — Но интуиция подсказывает мне не сдаваться, постараться вернуть его.

Брэг встревоженно посмотрел ей в глаза:

— Это будет ответный удар. До сего момента Харт был единственным охотником в лесу. Поверь мне — ты только навредишь себе, если дойдешь до того, что будешь навязываться.

— Я понимаю. — Она вздохнула. — Правда понимаю.

Бог мой, как же с ним сложно!

Брэг ничего не ответил, но она знала, о чем он думает.

— Я тебя предупреждал.

— Я решила, что Харт приходит в себя. — Франческе стало плохо, когда она вспомнила, как они занимались любовью. — Но он ни на йоту не изменил своего решения. Все кончено. Он спокойно может жить без меня. А если это так, то я сделала ряд весьма ошибочных предположений. — Даже сейчас грудь сжигали воспоминания о вчерашней страсти.

Я навсегда останусь твоим другом… Я всегда буду защищать тебя… Стоит тебе только попросить…

Я готов преподнести тебе весь мир на серебряном блюде… И, как друг, смогу это исполнить…

Я только что разрушил нашу дружбу?

Брэг по-прежнему хранил молчание.

— Единственное, в чем я пока не сомневаюсь, — моя дружба для него многое значит.

Наконец Брэг произнес:

— Ты святая, Франческа. Ты ангел. Ты не сможешь отказать нуждающимся в помощи. Разумеется, ты нужна Харту. Ты единственный человек в городе — а возможно, и во всей стране, — кто о нем хорошего мнения. Ты единственная видишь в нем положительные черты. Я даже слышал, как ты называла его благородным. Вне всякого сомнения, Харт захочет сохранить такого друга, как ты.

— Он неплохой, Брэг, и по-своему благороден.

— Ты до сих пор его защищаешь? — Рик был удивлен до крайности.

Франческа опустила глаза. Она не защищает Колдера Харта, зачем это нужно?

— Он действительно благороден. Он опять завел старую песню о том, что недостаточно хорош для меня, поэтому, отвергая меня, делает мне только добро.

— Да, этот поступок можно считать благородным, и такое его поведение меня удивляет. Если тебя это утешит, такой поступок подтверждает, что он о тебе заботится. В противном случае он согласился бы на брак, воспользовался тобой и отбросил в сторону, как надоевшую вещь. Франческа была поражена. Брэг только что озвучил один из самых потаенных ее страхов. Она всегда с ужасом задавалась вопросом, способен ли Харт, после того как они станут мужем и женой, насытиться ею и увлечься другой женщиной.

— Он признал, что я ему небезразлична, — произнесла она дрожащим голосом. — Это не вполне то, что мечтает услышать женщина, но я рада, что он способен на такое признание.

— Я не уверен, что Харт способен на любовь, только не на подлинное чувство.

— Ты ошибаешься.

— Франческа, он даже сам с собой не может жить в мире.

Она знала, что ежедневно и еженощно Харту приходится бороться с одолевавшими его демонами. Поэтому она так ему необходима.

Брэг положил ей руку на плечо:

— Мне больно видеть тебя в таком состоянии. Может быть, лучше найти в себе силы признать, что такой человек, как Харт, способен принести только горе. Совместная жизнь с Хартом была бы полна взлетов и падений. Не уверен, что это того стоит.

Франческа посмотрела на него с надеждой:

— По большей части мы были счастливы.

— Вы были вместе всего несколько месяцев, Франческа. Хорошие, прочные отношения не могут появиться из воздуха. Они должны быть построены на прочном фундаменте взаимного интереса, общих целей и обоюдного желания идти на компромисс. Я никогда не считал, что у вас с Колдером так много общего.

Франческа сбросила его руку. Что у них общего?

— Всего несколько недель назад он расторг вашу помолвку и разбил тебе сердце. Это лишь продолжение.

Ей оставалось только согласиться:

— Почему он согласился жениться на мне, раз никогда по-настоящему не любил?

Брэг широко распахнул глаза.

— Ты верила, что Харт в тебя влюбился. Отчего же сейчас возникли сомнения?

— Я не знаю, что и думать, Рик. Как бы мне хотелось все понять. — Возможно ли, что Харт сам был поражен, осознав, что былое чувство померкло? Если так, может, и к лучшему, что все выяснилось сейчас, пока еще не поздно?

Когда Харт расторг их помолвку во время расследования гибели Дейзи, он объяснил, что слишком ее любит, чтобы позволить сломать ей жизнь. Франческа ему поверила. Тогда их любовь не вызывала сомнений. Более того, их чувства стали крепче.

Но ведь и прошлым вечером Харт утверждал, что не хочет разрушить ее жизнь. Разница лишь в том, что речь не шла о любви и вечной преданности. Колдер настаивал, что их помолвка была ошибкой.

— Ты решила не бросать его.

Она посмотрела на Брэга. Он был очень серьезен.

— Даже если любовь прошла, если мы должны остаться просто друзьями, я никогда его не брошу. Он на всю жизнь останется моим другом, хочет он этого или нет. — Франческа подумала и добавила: — Как и ты.

Брэг нахмурился:

— Он не заслужил быть рядом с тобой, ни в каком качестве. — Видя ее желание возразить, он продолжал: — Но я рад, что у него будешь ты. Человек — не остров.

Франческа вздрогнула. Харт был именно таким — одинокий в огромном мире людей — островом в ледяном океане. Он был самым загадочным человеком на свете, но она больше не сможет полюбить никого другого. У нее осталось лишь одно в этой жизни — любовь.

Она должна быть рядом с Хартом, что бы ни случилось, даже если они никогда не помирятся.

— Ты прав, — сказала Франческа, чувствуя, что ей становится легче. Да, она была обижена и расстроена — даже напугана, — но она нужна Харту. Он сам ей признался. Значит, она будет дарить ему свою любовь. Даже если он ее не любит, все равно примет это приложение к ее дружбе.

Франческа улыбнулась.

— Тебе лучше? — Брэг приподнял бровь.

— Рядом с тобой мне всегда лучше.

— Ты со мной кокетничаешь? — подмигнул ей Брэг.

Франческа смутилась:

— Я не должна. Спасибо. Спасибо, что выслушал — и отнесся с пониманием.

— Я всегда пойму тебя. — Брэг покраснел и отвел взгляд.

Франческа вспомнила слова Харта о том, что брак Рика почти разрушен.

— Я опять занята своими проблемами и не спросила, как дела у тебя.

— Ненавижу драмы. Где Джоэл?

— Он проведет день на Кони-Айленде со всем семейством Кеннеди. — Рик уже направился к входу, но она задержала его. — Ли Анне стало лучше?

Рик ответил лишь через несколько секунд:

— Честно говоря, я не знаю, Франческа. Меня всю неделю не было дома. Дела в управлении занимают все рабочее и личное время. Пойдем?

Несмотря на то что она открыла ему свою душу, он не счел нужным делиться с ней семейными проблемами. Франческа вздохнула. А она так хочет помочь.

— Да, прежде чем мы войдем… — быстро произнесла она. — Не сердись, я получила это в воскресенье вечером. — Она достала из сумки письмо шантажиста и протянула Рику.

Он посмотрел на конверт и вспыхнул:

— Почему ты не сказала мне раньше? Только не говори, что ты одна ходила на встречу.

— Я была с Джоэлом. Деньги я попросила у Харта, а он за мной проследил. Но это не важно, никто так и не пришел. — Она рассказала о велосипедисте и рисунке.

— Надеюсь, если ты получишь еще одно приглашение на встречу, я узнаю об этом первым. — Брэг едва сдерживал гнев. — А не последним! Франческа, шантаж является преступлением. Это дело полиции. Неужели ты думала, что отдашь семьдесят пять тысяч долларов и получишь портрет?

— Я очень на это надеялась.

Брэг окинул ее суровым взглядом, взял за руку и повел в корпус.

— Хорошо, что Харт за тобой следил. Я очень зол на тебя.

Она заморгала:

— Я хотела сказать, Рик, но побоялась. Если ты придешь и шантажист тебя увидит, то он никогда не подойдет ко мне. Дело в том, что ты заметная фигура, сейчас ты очень известный человек. Твои фотографии каждый день печатают в газетах.

— Сомнительное оправдание. Ты в очередной раз переоценила собственные возможности. Я с тобой скоро совсем поседею.

Именно так ей всегда говорил Харт. Франческа опустила глаза и вошла за Риком в корпус клиники.

— Кстати, у меня тоже есть новости. — Брэг остановился, закрыв за собой входную дверь. Фойе с высокими гранитными арками и каменными полами выглядело каким-то бесцветным и очень просторным. — Мы нашли бордель, где может работать Дон.

— Отличная новость — после встречи с Мэри отправлюсь к ней. А как насчет Билла Рэндла? — Франческа уже пожалела, что не позвонила вчера Брэгу. Она была слишком расстроена, чтобы с ним разговаривать, иначе Рэндл мог быть уже арестован.

— Дом возьмем под наблюдение. Пожалуй, не мешает за ним проследить, Франческа, а не арестовывать, пока у нас ничего на него нет. Посмотрим, на кого он нас выведет, — надеюсь, на похитителя портрета.

Они прошли к высокой стойке регистрации посетителей, и клерк удалился, чтобы вызвать начальника.

Брэг ободряюще ей улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, довольная, что дело о расследовании закрутилось с новой силой и что она смогла принять решение об отношениях с Хартом.

Из бокового коридора вышел высокий мужчина в белом врачебном халате:

— Комиссар? Я доктор Джонс. Ваш визит стал для нас неожиданностью.

Брэг подал ему руку:

— Мисс Кэхил, доктор. Какие-то проблемы?

— Боюсь, что да. Пациентка, которую вы хотели видеть, внезапно исчезла.

Мэгги осторожно прикрыла дверь маленькой однокомнатной квартиры. Она готова была ущипнуть себя, чтобы поверить, что точно не спит. Джоэл и Эван переносили покупки из магазина в ту часть, что считалась кухней. Крошечное пространство было тем не менее идеально чистым. Дети спали в задней части комнаты, которую Мэгги отгородила желтой с зеленым занавеской, чтобы разделить спальню и гостиную. Диван, перед ним стол, на нем ваза с цветами; ковер в красных розах, чтобы хоть немного прикрыть потертый пол; анютины глазки у окна в кухне, петунии на подоконнике в гостиной. Стол покрыт солнечной скатертью с подсолнухами, сшитые Мэгги желтые чехлы на стульях. Несмотря на все ее усилия, квартира выглядела убогой и мрачной. Особенно по сравнению с ослепительной роскошью дома Эвана на Пятой авеню.

— Я предлагаю пожарить стейки, — заявил Эван. — Что скажешь? — повернулся он к Джоэлу, затем скинул пиджак, вопросительно посмотрел на Мэгги и с улыбкой стал закатывать рукава рубашки.

— Ням-ням! — заорал Пэдди. — Жареные стейки! Можно мне тоже помогать?

Никто из них не был голоден. В парке они наелись сосисок с капустой и солеными огурцами, мороженого, пили содовую, пиво рутбир, а дети постоянно жевали воздушную кукурузу до и после поездок на аттракционах. Тем не менее Эван настаивал, что он проголодался, и по дороге домой они заехали на рынок у причала, а потом наведались в лавку мясника. Он купил намного больше продуктов, чем могло понадобиться на одну трапезу, и еще много всего вкусного, на что у Мэгги попросту не было денег. Она понимала, чего добивается Эван, — он решил обеспечить ее и детей продуктами на всю неделю.

А еще он прижимал ее к себе, когда они катались на самых известных на Кони-Айленде американских горках.

Мэгги рассеянно смотрела на его сильные обнаженные руки, с дрожью вспоминая невероятные ощущения от близости его тела, и задавалась вопросом: почему же он так добр к ним?

Джоэл и Эван гремели сковородами и громко обсуждали, как они приготовят купленное Эваном мясо. Пэдди и Мэтт носились по комнате, представляя, что они до сих пор катаются на аттракционах. Лиззи пыталась угнаться за братьями, но они не обращали на нее никакого внимания. Мэгги прикусила губу, наблюдая, как Эван раскладывает продукты.

Когда же он поймет, что, будучи наследником Кэхилов, он не может постоянно помогать большой семье простой ирландской швеи? Эван достоин более утонченной, воспитанной и красивой женщины, чем она, Мэгги Кеннеди.

Эван поднял на нее глаза, и улыбка сошла с лица. Он уже не в первый раз смотрел на нее так серьезно.

Внутри ее вспыхнуло желание. Мэгги поспешила напомнить себе, что между ними не может быть никаких романтических отношений.

Их взгляды встретились, и она уже не могла думать ни о чем, кроме его поцелуя. Мэгги вновь остановила себя, он ведь скоро уедет на все лето, проведет его с богатыми друзьями на Файер-Айленде. Там он очень скоро ее забудет, встретит женщину своего круга, которая больше ему подходит.

Эван повернулся к Джоэлу:

— Надо, чтобы кто-нибудь почистил картофель.

— Зачем нам картошка? У нас же есть хлеб.

— Есть. Но ведь есть и картофель. Я пожарю его с мясом, Джоэл. Жареный картофель — это очень, очень вкусно, вот увидишь. — Эван усмехнулся. Он не сомневался, что большую часть в питании семьи Кеннеди занимает именно картофель.

Внезапно Мэгги подумала, знает ли Эван, как готовить еду? Откровенно говоря, она в этом сомневалась. Мэгги поспешила выкинуть из головы все сомнения и страхи и сделала шаг вперед.

— Джоэл, выведи мальчиков на улицу, потом займись картофелем.

Джоэл посмотрел на мать, потом покосился на Эвана и усмехнулся:

— Конечно, ма.

Неужели он почувствовал возникшее между ними притяжение? У мальчика не должны возникать пустые надежды. Он и так без ума от Эвана. Завтра она обязательно серьезно с ним поговорит и объяснит, что между ними возможна лишь дружба и ничего романтического. Джоэл стал уводить братьев, Лиззи бросилась следом. Мэгги подошла к Эвану.

— Это уже слишком, — пролепетала она, покраснев.

— Вовсе не слишком. — Он повернулся к двери и крикнул вслед детям: — Джоэл, смотри, чтобы никто не убегал далеко, скоро начнет темнеть!

Каким бы он стал прекрасным отцом! Впрочем, он им скоро станет — отцом своего ребенка — не ее детей.

— Ты нас избалуешь.

— Вот и хорошо. — Эван смотрел прямо на нее. Высокий, стройный мужчина, рядом с которым она чувствовала себя крошечной и миниатюрной, хотя была среднего роста для женщины.

— Дети были так счастливы сегодня. Думаю, они никогда не забудут этот день.

Он коснулся рукой ее щеки. Мэгги едва сдержалась, чтобы не прильнуть к нему.

— Для меня важнее, провела ли ты время так же хорошо, как и дети?

Мэгги кивнула:

— Да.

Эван заговорил лишь после долгой паузы:

— Я бы хотел сделать намного больше, Мэгги. Ты заслужила большего.

— Ты не должен ничего делать, — пробормотала она, смутившись. Она ощущала щекой прикосновения его пальцев и чуть подалась в сторону, словно намереваясь вырваться, но Эван поймал ее за руку.

— Не убегай от меня.

— Это все неправильно. — Мэгги вздохнула.

— Почему?

— Ты джентльмен, а я модистка.

— Для меня это не имеет значения. — Он склонился над ней. — Ты уже должна была понять, что для меня это не просто забава.

Мэгги облизнула губы, всем было хорошо известно, что Эван известный ловелас.

— Я уверена, ты никогда бы не стал приходить сюда не с теми намерениями.

— Что это значит?

— Это значит, что твой интерес ошибочный! — Мэгги попыталась вырваться, но Эван держал ее крепко.

— Я точно знаю, что никогда не встречал женщину столь щедрой души, с добрым сердцем и при этом такую красивую.

У нее же рыжие волосы и выглядит она старше своих лет!

— Это не может быть правдой, — прошептала Мэгги. — Не может.

— Почему? — Эван смотрел на нее так, что она сразу догадалась о его намерениях и тихо вскрикнула. Его руки обвивали ее, перерезая путь к отступлению, его лицо было совсем близко. — Проклятье, почему же нет, Мэгги?

Как бы она хотела, чтобы все это было по-настоящему, чтобы причиной всему была любовь, а не влечение, или искренняя дружба, а не благодарность. Мэгги знала, что должна попытаться вырваться, знала так же хорошо, как и то, что не сможет этого сделать. Его губы коснулись ее, и она, закрыв глаза, отдалась сладостному ощущению близости.

Никогда объятия мужчины не казались ей столь волшебно прекрасными. Сильные уверенные движения самого доброго и нежного человека на свете. Он целовал ее так страстно, что она внезапно осознала, что ничего не может быть безопаснее той тихой бухты, куда она может уплыть вместе с Эваном Кэхилом. Мэгги призналась себе, что не просто любит, а испытывает гораздо большее — она доверяет.

— Ты в порядке? — чуть хрипло спросил Эван.

Мэгги кивнула. На глаза наворачивались слезы радости.

Мэгги посмотрела на Эвана и поцеловала его с такой дикой страстью, которой сама от себя не ожидала.

Неожиданно она явственно ощутила его растерянность. Она отпрянула, не в силах отвести глаз от его губ, но отойти в сторону тоже не могла и смущенно уткнулась лицом в его шелковистые волосы.

— Что? В чем дело? — прошептала она.

— Ничего, — ответил Эван и добавил: — Кажется, я в тебя влюбился.

Мэгги замерла. Она действительно слышала эти слова? Он пробормотал что-то невнятное и сделал шаг назад, оглядывая Мэгги с ног до головы.

— Если бы ты могла увидеть себя такой, какой вижу тебя я.

Мэгги потеряла дар речи. Она стояла и смотрела на Эвана широко распахнутыми глазами и не могла пошевелиться, хотя слышала, как по лестнице кто-то бежит. «Наверное, Пэдди», — подумала она. Мэгги давно могла узнавать каждого из своих детей по топоту на лестнице.

Эван нежно ей улыбнулся. Сказать, что она давно влюблена в него?

— Ма! — заорал за спиной Пэдди.

Мэгги повернулась:

— Пэдди? Что случилось? — Душу уже сковывал страх. Она знала, что произошло нечто ужасное.

— Лиззи пропала! Ее утащил какой-то бандит!

Через несколько минут они были уже на улице рядом с домом Мэгги. Авеню была пустынна, никаких повозок, лишь редкие прохожие, в основном подвыпившие мужчины, бредущие из близлежащих салунов. Лишь благодаря столь позднему часу они смогли доехать очень быстро.

Франческа никогда не видела Джоэла в таком состоянии. Однако он смог подробно рассказать о случившемся. Дети играли недалеко от Десятой улицы, когда появился какой-то бандит, схватил Лиззи и бросил в фургон. Мужчина прыгнул следом, значит, управлял им сообщник. Происшествие показалось Франческе ужасным и бессмысленным. Она взяла Джоэла за руку, в очередной раз поразившись, как хорошо он держится — ни намека на панику и страх. Иногда она невольно забывала, что Джоэл совсем еще ребенок, ему ведь только одиннадцать.

Впереди показались полицейский фургон, отчетливо видневшийся в свете фонарей, и рыжая лошадь под седлом. Рядом стояли несколько офицеров с дубинками в руках. Постепенно вокруг собиралась толпа соседей. Франческа пригляделась и вскоре смогла различить фигуру Брэга.

Она с облегчением выдохнула. Хорошо, что ей пришло в голову сразу же позвонить Рику, который, к счастью, оказался на службе.

— Уже и комиссар здесь! — закричал Джоэл, чуть привстав от нетерпения. — Может, и Лиззи нашли!

Брэг разговаривал с Мэгги, лицо его при этом было по-деловому сосредоточенным. Они стояли прямо под фонарем и были хорошо видны издали. Мэгги плакала, хотя было заметно, что она пытается сдерживаться. За ее юбку цеплялся перепуганный Пэдди. Мэтт молча стоял рядом. Боже, помоги им найти Лиззи живой и здоровой!

Эвана Франческа не увидела.

— Еще не нашли, — удрученно сказал Джоэл, увидев полное ужаса лицо матери, и выругался так, что Франческа покраснела. — Почему я не следил за ней, как велели?

Франческа обняла его за плечи:

— Джоэл, ты здесь ни при чем, не стоит себя винить.

— А кого мне винить? Мистер Кэхил сказал мне следить за парнями и Лиззи. Я понимаю, он хотел целоваться с мамой, поэтому и велел всех увести! А я болтал с Томом О’Лири и его сестрой и не приглядывал за Лиззи. Черт!

В этот момент коляска остановилась, и Джоэл выскочил, прежде чем она успела его успокоить. Франческа медленно пошла следом. Брэг заметил ее и сразу подошел.

— Есть новости? — взволнованно спросила Франческа.

Он с печальным видом покачал головой:

— Ни одной зацепки. «Большой» дядя схватил девочку, посадил ее в фургон, сел рядом и уехал.

Ей стало по-настоящему страшно.

— Кому нужно похищать ребенка Мэгги Кеннеди? Она не сможет заплатить выкуп.

— Но сможет Эван, — заметил Брэг. — И ты тоже. Это похищение было хорошо спланировано, злоумышленники преследуют определенную цель.

Франческа удивилась, но потом задумалась.

— Твоя дружба с Мэгги весьма необычна. Я уверен, что она вызывает много сплетен, так же как и интерес Эвана к этой семье.

— Ты ведь не думаешь, что это связано с похищением портрета? — Франческа понизила голос. — Не могут же те, кто хочет уничтожить меня, покушаться на мою семью и друзей?

— Надеюсь, — неуверенно ответил Брэг.

Он посмотрел ей в глаза. Да, он сам в это не очень верит.

— Как же мы найдем Лиззи?

— Мои люди всех опрашивают, полагаю, мы скоро получим требование о выкупе.

Франческа повернулась к заплаканной Мэгги.

— Она убита горем. Боже, где же Эван?

— Он бросился на поиски, прежде чем приехала полиция. — Брэг помолчал. — Эван ведь больше не играет, верно?

Франческа вспомнила, какое объяснение представила Харту, когда просила деньги для шантажиста.

— Нет, насколько мне известно.

Она понимала, что Брэг пытается найти любую зацепку, в том числе предполагает, что похищение девочки — способ воздействия кредиторов на Эвана из-за новых долгов.

— Будем надеяться, мы найдем правильный путь. — Франческа тяжело вздохнула.

Брэг ласково ей улыбнулся.

— Джоэл сказал, что он чистил во дворе картошку и следил за братьями, потом его отвлекли друзья, Том О’Лири и его сестра. Он ничего не успел понять, рослый мужчина буквально сгреб Лиззи в охапку, затолкал в фургон и скрылся. Лошадьми управлял другой человек.

— Именно это сказали и Пэдди с Мэттом. У нас еще три свидетеля — два парня, выходившие в тот момент из бара через дорогу, и соседка, миссис Хэннити.

Франческа повернулась. Мэгги обнимала пожилая женщина и поглаживала по голове. Почему же рядом с ней нет Эвана, он сейчас должен ее успокаивать?

— Мой брат не сказал точно, куда направляется?

— Нет, не сказал, но Эван души не чает в Мэгги, он ни за что не оставил бы ее в такой момент, если бы имел слабое представление, куда увезли Лиззи.

Франческа насторожилась. Она молила Бога, чтобы Эван не начал опять играть, пусть лучше в случившемся будет повинна она. Франческа огляделась. В стороне она заметила двух молодых мужчин лет двадцати, одетых в простые рубашки и мешковатые брюки, на стуле у крыльца дома сидела грузная женщина.

— Это наши свидетели?

— Да.

— У нас есть описание злоумышленника?

— Самое общее — высокий седовласый мужчина, полноватый или очень мускулистый. На нем была черная кепка. Извозчик был меньше ростом и худее, одет в красную рубашку.

Франческа кивнула.

— Твои люди прочесывают окрестности?

— Да, но если мы не получим требование о выкупе, то окажемся в тупике. — Брэг нахмурился. — Думаю, надо попросить у твоего брата список кредиторов — разумеется, когда он появится.

Франческа озабоченно закивала, все же она была не готова поверить в эту версию.

— Может быть, Мэгги знает, что задумал Эван? — предположил Брэг.

Она посмотрела на него с надеждой, подумав, как же собран и уверен Рик в сложных ситуациях, все же они отличная команда. В следующее мгновение Франческа вспомнила о Харте. Чем он занимается этим вечером? Его проницательность и надежность могли очень им помочь. Иногда его богатый негативный опыт заставлял на многие вещи взглянуть с другой стороны, привносил свежую струю в расследование.

Мэгги отстранилась от успокаивающей ее женщины и обратилась к Франческе, утирая красные глаза платком Эвана.

— Кто мог украсть Лиззи? — выкрикнула она. — Ох, Франческа, ты должна найти ее!

Франческа подошла и обняла подругу.

— Мы обязательно найдем Лиззи, прошу тебя, Мэгги, верь мне. — Она погладила огненно-рыжие волосы.

Мэгги посмотрела на нее с ужасом и кивнула.

— Кому нужна моя дочь? Я же нищенка, а не принцесса, как ты.

— Я не знаю, Мэгги, — призналась Франческа. — Но мы друзья, и Эван тоже твой друг. Думаю, мы скоро получим письмо с требованием выкупа. — Франческа не решилась поведать убитой горем подруге о множестве других вариантов развития событий и предположениях, что это может означать, дабы не напугать еще больше.

Мэгги вскрикнула и прикрыла рот рукой.

— Думаешь, с тебя и Эвана потребуют выкуп? Это же глупо!

Франческа погладила ее по плечу:

— Да, я предполагаю, что целью похитителей может быть шантаж. — Она надеялась, что фраза прозвучала достаточно убедительно.

Мэгги подняла на нее настороженный взгляд, стоявший рядом Джоэл не сводил глаз с младших братьев.

— Бога ради, Мэгги, скажи, где же Эван?

— Он поклялся, что найдет Лиззи, и убежал еще до того, как приехала полиция.

— У вас есть предположения, куда он мог поехать? — спросил подошедший к ним Брэг.

— Нет, никаких, но… он вел себя так, будто догадывается, что произошло.

Франческа многозначительно посмотрела на Брэга. Неужели дело в том, что Эван опять играет?

— Мэгги, — продолжал Брэг, — мне неприятно, но я обязан спросить. Эван бывает в игровом клубе?

Женщина побледнела:

— Нет, что вы. Он добропорядочный человек, комиссар! Он поклялся не садиться за стол.

«Она свято в это верит», — подумала Франческа. Остается надеяться, что Мэгги права.

— Подумай еще раз, куда мог поехать Эван? Он обязательно должен был что-то сказать, это могло бы дать нам зацепку.

— Он ничего не сказал, — покачала головой Мэгги, всхлипнула, бросилась к сыновьям и крепко прижала их к себе. — Лиззи найдется. Все будет хорошо. Мы скоро будем дома! — Она с тревогой вглядывалась в испуганные лица.

— Что с тобой? — насторожилась Франческа.

— Ничего. Я должна думать о детях. — Голос ее дрожал.

— Мэгги, ты обязана нам рассказать все, что знаешь.

Женщина вздохнула:

— Джоэл, отведи мальчиков наверх, уже поздно.

— Нет, ма, — заныл тот.

— Да, Джоэл. Помоги братьям подготовиться ко сну. Я скоро приду.

Недовольный тем, что его прогнали, Джоэл взял за руки Пэдди с Мэттом и зашагал к дому.

Убедившись, что дети отошли далеко, Мэгги продолжила:

— Может, я делаю из мухи слона, но две недели назад нам угрожали, вернее, угрожали моим детям.

Франческа поверить не могла, что узнает об этом только сейчас.

— Кто и по какой причине? — воскликнула она.

Мэгги покраснела и прошептала:

— Приходила графиня. Сначала я решила, что она хочет заказать платье, но она вела себя грубо, смотрела на меня с таким пренебрежением.

— Вы имеете в виду Бартоллу Бенвенте, с которой встречался Эван? — уточнил Брэг.

Мэгги кивнула:

— Она велела держаться подальше от Эвана, говорила, что, если я не послушаюсь, у детей будут проблемы.

«Женщины завистливы», — подумала Франческа. К тому же Баролла Бенвенте не обычная женщина, а очень опасная. Остается получить ответ на вопрос: может ли она оказаться до такой степени мстительной?

— Что ж, по крайней мере, у нас появилась версия.

Оно лежала в объятиях Харта, он улыбался ей нежно и ласково. Франческа вздохнула, понимая, что теперь все будет хорошо — Харт изменил свое решение, и он любит ее. Она была счастлива, она мечтала, чтобы этот миг никогда не кончался. Но тут раздался требовательный стук в дверь.

— Франческа Кэхил, я должна с тобой поговорить, — послышался напряженный голос Джулии, стоящей у ее кровати.

Франческа села, разочарованно осознавая, что это был лишь сон, и заморгала. Горничная раздвигала тяжелый занавес, впуская в комнату погожее летнее утро. Когда сон окончательно улетучился, Франческа мгновенно вспомнила о похищенной малышке Лиззи Кеннеди.

— Я проспала! — воскликнула она, сбрасывая одеяло.

У нее столько дел!

Джулия уперла руки в бока. Она была уже одета в розовый костюм в полоску, и это еще раз подтверждало, что уже достаточно позднее утро.

— Если ты думаешь, что опять умчишься на встречу с Риком Брэгом, то ошибаешься.

Франческа коснулась ногами пола и посмотрела на золотые часы на прикроватной тумбочке. Всего лишь девять часов. Слава богу, она не так уж опоздала. Вчера она слишком перенервничала, чтобы долго спать.

— Я предполагала, что ты захочешь со мной поговорить, — произнесла Франческа, вставая с кровати. — Но вы с папой уже должны быть в Саратога-Спрингс, а не в душном городе. — Она попыталась улыбнуться матери.

Джулия нахмурилась:

— Ты как сумасшедшая носишься по городу, расследуя очередное преступление, а я и отец мучаемся догадками, что же на самом деле произошло в субботу. У тебя нет желания все рассказать?

— Мама, ты же знаешь, я не имею права обсуждать детали следствия, скажу лишь, что, кажется, мы близки к разгадке. — Она тепло улыбнулась. — Ты слышала, что вчера похитили дочь Мэгги Кеннеди?

Джулия побледнела:

— Нет. Не слышала. Бедная Мэгги!

— Раскрытие любого преступления лишь вопрос времени, мама. Когда следы «остывают», требуется больше времени. Нам нужно действовать.

— Нам? — Брови поползли вверх, голос срывался. — Когда ты последний раз видела своего жениха, Франческа?

Та поджала губы.

— Могу я прежде одеться?

— Нет, мы поговорим прямо сейчас. Я встречалась вчера с Колдером.

Сердце сжалось от страха. И все же Джулия хоть и в высшей степени разгневана, но еще не впала в истерику. А разрыв отношений с Хартом как раз и есть повод для трагедии. По крайней мере, сама Франческа чувствовала опустошение после их расставания.

— Кажется, я говорила, что Колдер обижен на меня.

Кого она пытается обмануть? Наверняка Джулии уже все известно после встречи с Хартом.

— Он тебя обожает — даже после того, в какое положение ты поставила его у алтаря.

Франческа смотрела на мать во все глаза, не веря в ее слова.

— Мне сразу стало спокойнее. Я ведь ожидала, что он расторгнет помолвку. Ему и так приходится многое тебе прощать. Какому джентльмену понравится, что его невеста проводит все дни с другим мужчиной, Франческа? Я хочу, чтобы ты оставила это расследование полиции и вы с Колдером поехали со мной и Эндрю в Саратога-Спрингс.

Франческа опешила. Что же Харт сказал Джулии? Почему не признался, что между ними все кончено? Хотел защитить ее от гнева матери или действительно надеется на примирение?

Франческа напряженно думала. Колдер верил в каждое сказанное им слово, когда сообщил ей, что их помолвка расторгнута и так будет лучше для них обоих. Он не сомневался, что она найдет более достойного жениха, такого порядочного и добродетельного, как Рик Брэг. Но в этом мире нет человека с таким же обаянием, как у Харта, и такого искусного мастера интриги. Впрочем, зачем ему настраивать против себя Джулию, если они решили сохранить дружеские отношения?

— Ты пригласила Колдера отдохнуть на курорте? — осторожно спросила она.

— Я хотела просить тебя отправить ему письмо, несмотря на неодобрение твоего отца. — Джулия помрачнела. — Ты знаешь, как тяжело он принял этот брак, Франческа. Не сомневаюсь, что в глубине души Эндрю рад, что свадьба не состоялась. Вы с Хартом должны назначить дату венчания на осень, немедленно, прежде чем Эндрю вмешается и все испортит.

Франческа растянула губы в улыбке и застыла, пораженная происходящим. Неудивительно, что отец захочет вмешаться, он всегда неодобрительно относился к кандидатуре Харта.

Джулия улыбнулась и взяла дочь за руку.

— Не пойми меня превратно. Я по-прежнему возмущена твоим поведением и все время только и думаю о том, чтобы скандал поскорее закончился, а это невообразимый скандал, можешь быть уверена. В обществе только и говорят о том, что ты бросила Харта у алтаря. Я немало удивлена, что он продолжает хорошо к тебе относиться. Франческа, ты должна прийти наконец в себя. Даже Харт не сможет столько терпеть. Я достаточно умна, и ты не можешь не прислушиваться к моему мнению. — Джулия поцеловала дочь в щеку и направилась к дверям. Остановившись, она повернулась: — Мы с отцом останемся в городе, пока вы с Хартом не примете решение, как провести лето. Надеюсь, вы присоединитесь к нам, и мы все вместе составим планы на осень. — Она нахмурилась. — Да, звонил Рик Брэг.

Франческа вздрогнула. Что еще могло случиться? Только бы Лиззи нашлась. И еще она молила Бога о том, чтобы дело о пропавшем портрете наконец сдвинулось с мертвой точки.

— Он звонил из управления? — Франческа накинула халат, думая, что вопрос был неуместен. Мысль о возвращении домой вселяет в Рика ужас.

— Неужели все, что я сказала, для тебя просто пустой звук? — нахмурилась Джулия. — Ты собираешься спуститься вниз в таком виде? — Глаза ее сверкали.

Франческа покраснела:

— Мама, меня никто не увидит, я же собираюсь разговаривать по телефону. Вдруг Лиззи уже нашли. Тебя это совсем не беспокоит? За сегодняшнюю ночь могло произойти то, чего мы так долго ждали! — Франческа пробежала мимо матери и ринулась в коридор.

— Ты даже не надела тапочки! — крикнула ей вслед Джулия. — Как Харт может мириться с таким поведением!

Не обращая внимания на слова матери, Франческа спустилась в холл. Джонатан стоял у входной двери и даже бровью не повел, когда она пронеслась через холл и исчезла в коридоре. Отец был в кабинете. Он сидел на диване и пролистывал «Сан».

— Доброе утро. — Он нежно улыбнулся дочери и поцеловал ее в щеку. — Рад, что ты с утра дома. Не могу вспомнить, когда это было в последний раз.

— Я очень занята, папа. Мне надо позвонить Рику.

— Я в этом не сомневался. — Эндрю Кэхил раскрыл газету и погрузился в чтение.

В отличие от Джулии он не возражал, что она все дни проводит с Риком. Франческу пугало нетерпимое отношение отца к Харту. Она вздохнула, подошла к аппарату и взялась за тяжелую трубку. Об антипатии отца и Харта она подумает позже. Франческа попросила оператора соединить ее с управлением полиции, предварительно поболтав с Беатрис о погоде, игнорируя то, что девушку больше интересовали ее отношения с женихом.

— Франческа?

— Брэг! У тебя хорошие новости? — с надеждой в голосе спросила она, не сомневаясь, что Эндрю следит за ней поверх газеты. — Пожалуйста, скажи, что Лиззи нашлась!

— Боюсь, что нет, но есть новости о твоем портрете. Я получил журнал регистрации посетителей Блэкуэлл-Айленда. Билл Рэндл навещал Генриетту в субботу, 26 апреля в четверть второго.

Франческа задумалась. Билл Рэндл был в городе, когда портрет исчез из мастерской Сары, и он был в городе в прошлую субботу, когда вор дал о себе знать.

— Но Марши Мур его не опознала. Возможно, Даниэля Мура поджидал не похититель портрета.

— Сомневаюсь, что Марши могла все хорошо разглядеть в темноте, — сказал Брэг. — Рэндл приехал поездом из Филадельфии, прибывшим в полдень. Прямо с вокзала он должен был ехать в тюрьму, кроме того, необходимо было потратить время, чтобы обеспечить себе алиби на вечер.

— Верно. Это повод его допросить. — Франческа надеялась, что они скоро задержат Рэндла и смогут детально все выяснить.

— Мур выписал счет на одну тысячу долларов за продажу полотна именно в день твоей несостоявшейся свадьбы. Я ошибался, когда считал, что он получил деньги от вора.

Франческа была разочарована.

— Необходимо поговорить с Рэндлом. И с Муром. А также с Роуз. Я хотела бы знать, где они были в субботу вечером.

— Да, согласен. Я выписал ордер на арест Билла Рэндла. Прошлым вечером он так и не вернулся в особняк.

— Он заметил слежку, — с грустью произнесла Франческа. Рэндл скрывается, таким образом навлекает на себя больше подозрений. — Встретимся у Мэгги? Или у тебя сегодня много других дел?

— Найти Лиззи сейчас для меня первоочередная задача. Буду ждать тебя у дома Кеннеди, — отчетливо сказал Брэг.

Франческа улыбнулась и повесила трубку — оба ее родителя стояли рядом и озадаченно смотрели на дочь.

Когда Франческа подъехала к дому Мэгги, она сразу же увидела на тротуаре Брэга. Он беседовал с торговцем из бакалейной лавки на углу, рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу Джоэл. Франческа поспешила выйти из кеба. Джоэл был бледен и выглядел непривычно взволнованным. «Должно быть, Мэгги тоже страдает», — подумала она.

Расплатившись, Франческа подошла к Брэгу. Он приветливо ей улыбнулся и скользнул взглядом по темно-серой юбке и скромной, но элегантной блузе. Она кивнула и улыбнулась в ответ.

— Какие новости?

— Мистер Шмидт видел вчера детей, когда закрывал магазин. Он утверждает, что его последним покупателем был высокий седой мужчина в серой кепке.

Франческа вскрикнула от неожиданности:

— Он ему, случайно, не представился?

Торговец, медлительный, неуклюжий мужчина с рыжими волосами, покачал головой:

— Он купил жевательный табак, и все, мисс Кэхил.

Франческа была знакома с бакалейщиком, его дочь проходила основным свидетелем по одному из предыдущих ее дел.

В разговор вступил Брэг:

— У него была пачка денег — огромная сумма для простого рабочего. Разумеется, этого человека наняли. Брэг стал прощаться со Шмидтом и благодарить за содействие, а Франческа повернулась к Джоэлу и обняла его за плечи.

— Не волнуйся, мы найдем Лиззи.

— Да, найдем! — неожиданно громко крикнул тот. — Я убью мерзавца, который посмел ее похитить!

— Джоэл! — Франческа испугалась тому, сколько решимости было в этих словах.

— Я сам его найду. — Мальчик вырвался и пошел вдоль по улице.

Франческа и Брэг удивленно проводили глазами маленькую щуплую фигурку. Джоэл шагал уверенно, засунув руки в карманы и опустив голову.

Она с надеждой посмотрела на Рика и только сейчас заметила, что он выглядит невероятно уставшим.

— Может, Джоэл что-нибудь разузнает. Как Мэгги?

— Я ее не видел, — ответил Брэг. Он жестом пригласил ее пройти и поднялся за ней следом по сероватым ступеням мрачного каменного здания.

Франческа остановилась, вглядываясь в темноту. За их спинами хлопнула массивная дверь.

— Я проспала сегодня.

Брэг улыбнулся:

— Наверное, впервые в жизни.

— Я так разнервничалась вчера, — продолжала Франческа, поднимаясь по ступеням. — Тебе удалось хоть немного поспать? Я беспокоюсь за тебя, Рик.

Так не может продолжаться долго.

Он вздохнул:

— Ты неплохо изучила меня, Франческа. Нет, я не спал этой ночью. Домой приехал уже очень поздно и проворочался в постели до самого утра. Думал о Лиззи и о тебе.

— Со мной все будет хорошо. Мы скоро заставим Мура признаться, кому понадобилось воспользоваться помещением галереи, или поймаем наконец Рэндла. Надеюсь, он тот, кто нам нужен.

— Клянусь, мы найдем этот проклятый портрет, но сделает ли это тебя счастливой?

«Как ловко он повернул разговор в русло моих личных проблем», — подумала Франческа.

— Харт не сказал Джулии, что мы расстались, Брэг. По его лицу пробежала едва заметная тень.

— Вы помирились? Франческа вздохнула:

Они с Хартом шли к дому Мэгги, и Франческа с восторгом размышляла над тем, что этот раунд она выиграла.

— Не злорадствуй, — раздался рядом голос Харта.

Она чувствовала тепло его тела и прерывистое дыхание.

— Я не злорадствую, Колдер. — Франческа улыбнулась своим мыслям. — С твоим негативным жизненным опытом ты всегда оказываешь неоценимую помощь в расследованиях.

— Кажется, я должен оскорбиться.

— Разумеется, нет. Просто мне необходим цинизм.

— Да, это точно. Но ты в душе торжествуешь, Франческа, я чувствую. Я никогда не отрицал, что мы хорошие друзья, и готов помогать тебе во всем и сейчас, и в будущем. — Он замолчал.

Франческа повернулась и натолкнулась на удивленный взгляд Харта, направленный куда-то вперед. Она проследила за ним и увидела крепкого мужчину, вытаскивающего из фургона сверток, который… визжал.

— Лиззи! — закричала Франческа и бросилась за уже бегущим по улице Хартом.

Седовласый мужчина отбросил девочку, упавшую на колени, и попытался вскарабкаться в фургон. Сидящий на козлах помощник держал в руках вожжи. Франческа прижала к себе Лиззи. Когда она подняла голову, мужчина уже подтягивался, положив руки на перекладину фургона, и закидывал ногу.

— Пошли! — закричал возница, хлестнув лошадь, но Харт схватил его за плечи и вышвырнул на дорогу.

— Лиззи, — приговаривала Франческа, оглядывая девочку. — Тебе не больно? — Она повернулась к Харту, уже заносившему кулак над похитителем малышки. Взгляд ее упал на искаженное злобой лицо. — Харт! Нет!

Если он ее и слышал, то не обратил внимания на крики. Он сгреб бандита в охапку, заставил подняться на ноги и со всей силы ударил кулаком в нос. Раздался хруст сломанной кости.

— Харт! — закричала она изо всех сил.

Тот еще раз ударил похитителя, подхватил за грудки, чтобы тот удержался на ногах, и поволок к дому Мэгги.

— Ненавижу таких трусов и подонков, — бросил он на ходу.

Франческа сильнее прижала к себе Лиззи. Вокруг них стала собираться толпа. Среди соседей она заметила фигуру немца-бакалейщика.

— Мистер Шмидт! Прошу вас, приведите Брэга. Он в квартире Мэгги!

— Это тот подонок, что украл Лиззи? — спросил тот, багровея.

— Вот он, бандит, который украл дочь Мэгги! — закричал мальчик, почти ровесник Джоэла, указывая на мужчину, которого уводил Харт.

Их мгновенно окружили люди. По лицу мужчины текла кровь, глаза лихорадочно забегали, он явно не терял надежду найти способ сбежать.

Франческа погладила Лиззи по голове и поцеловала.

— Все хорошо, милая. Мама скоро придет.

Девочка подняла заплаканное лицо.

— А у меня новая кукла. — Она протянула Франческе маленькую фарфоровую фигурку со светлыми волосами.

Если Лиззи подарили игрушку, значит, с ней хорошо обращались, впрочем, малышка теперь перестала плакать и вовсе не выглядела несчастной. Одежда была чистой, волосы причесаны.

— Тебя не обижали, милая? — спросила Франческа.

— Мама! — закричала Лиззи. — Мама должна увидеть мою Фрэн.

Франческа не сразу поняла, что девочка говорит о новой кукле, названной в ее честь. В порыве чувств она крепче обняла Лиззи и подняла глаза на Харта. Его полный ненависти взгляд заставил ее насторожиться.

— Даже не думай, — обратился Харт к бандиту. — Иначе размозжу тебе голову.

— Я ничего не сделал, только исполнял приказы! — закричал мужчина, утирая кровь с лица.

— Чьи приказы? — тихо спросил Харт.

Франческа знала, что он сейчас опять его ударит, и понимала, что этого ни в коем случае нельзя делать. Она успела только закрыть глаза Лиззи ладонью, как опять раздался хруст — Харт со всей силы ударил бандита. Тот завыл от боли, прикрывая лицо руками.

— Вздерните его! — послышались выкрики из толпы. — За похищение Лиззи его надо повесить!

— Чьи приказы? — повторил вопрос Харт, склоняясь над похитителем.

Тот лишь тяжело дышал. Не отводя от него взгляда, Харт крикнул стоявшему рядом мальчишке:

— Эй, парень, дай-ка мне твою бейсбольную биту. Мне она пригодится.

Франческа сжалась от страха, когда мальчишка с готовностью бросился к Харту. К счастью, в этот момент дверь дома распахнулась, и во двор выбежали Брэг, Мэгги и Джоэл. За ними появился Эван с остальными детьми. Мэгги сразу увидела Лиззи и бросилась к дочери.

Стараясь не терять из вида Брэга, Франческа обратилась к Мэгги:

— Не волнуйся, не думаю, что ее обижали.

— Никого сегодня вешать не будем, — громогласно объявил Брэг возмущенной толпе. — В этом городе, — он повернулся к Харту, — только суд вправе карать преступников.

Харт бросил полный ненависти взгляд на скрючившегося на земле мужчину.

— Не слушай его — он слишком порядочный. А я как раз такой сукин сын, который способен раздробить тебе колени вот этой самой битой. Чьи приказы ты исполнял?

— Она называет себя графиней! — выкрикнул бандит. — Одна из тех богатых дамочек с Вест-Сайда!

Харт довольно улыбнулся Брэгу:

— Ничего, потом меня поблагодаришь.

— Приложи к руке лед, Колдер, — сдержанно произнес Брэг. — И благодари меня за то, что я не задержу тебя за давление на обвиняемого. Мы в цивилизованном обществе.

Харт вскинул брови и отошел от брата, оглядываясь в поисках Франчески. Толпа расступилась перед ним, и он нашел ее глазами. Глядя в упор на Франческу, Харт протянул мальчишке биту. Несмотря на все трудности в их отношениях, она трепетала от одного его взгляда. Франческа спешно передала Лиззи матери и пошла навстречу Харту.

— У тебя рука в крови, Колдер.

— Это его кровь, не моя.

Франческа не очень ему верила.

— Харт… — с легким упреком начала она.

— Не надо, Франческа. Это только еще раз напомнит мне, как вы с Брэгом похожи.

Она подавила желание закончить фразу о том, что он не имеет права брать на себя роль вершителя судеб, и улыбнулась.

— Спасибо.

— За что?

— Что поймал этого бандита и…

— И лупил, пока он не выдал Бартоллу? — Харт убрал прядь волос с ее лица.

Такой знакомый и нежный жест заставил задрожать от волнения.

— Знай, Франческа, ты живешь в «цивилизованном» обществе. Мы все должны признавать власть закона. Но этот город огромен — целый мир. Иногда надеяться на торжество закона просто глупо, а сильный кулак во все времена был лучшим средством разделения зла и добра.

Франческа была вынуждена признать, что Харт прав. Она поняла это, только когда сама столкнулась с такой страшной вещью, как похищение детей. Бартолла заплатила этим бандитам, чтобы они похитили Лиззи.

— Я до конца не могу поверить. — Она подошла к Харту и сжала его руку. — Не могу поверить, что Бартолла на такое способна.

— А я могу. И не я один.

Харт смотрел куда-то в сторону. Франческа повернулась и увидела перекошенное от злости лицо брата.

Улыбаясь своим мыслям, Франческа вышла из кеба у дома номер 529 на Бродвее. Лиззи чувствовала себя превосходно. Ей потребовался целый час, чтобы поведать им обо всем, что с ней произошло. Она провела ночь в номере отеля с молодой женщиной, по-видимому горничной. Ее хорошо кормили и подарили игрушку. И еще малышке объяснили, что у нее каникулы.

Брэг сразу отправил людей в имение Чаннингов, приказав привезти Бартоллу в управление для допроса.

Похитителя Лиззи, наотрез отказавшегося говорить, отправили в камеру. До тех пор пока его вина не будет доказана в суде, применять к нему меры полиция не имела права. У Брэга была назначена встреча в муниципалитете, поэтому Франческа была предоставлена сама себе.

Она до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, как низко поступила Бартолла. Мэгги была в бешенстве, когда узнала правду, она только и говорит о том, что графиня Бенвенте должна сидеть в тюрьме, и ее сложно обвинять в жестокости.

Воодушевленная, Франческа отвела Харта в бакалейную лавку, усадила на большую бочку и приложила к руке пузырь со льдом. Ее пальцы касались его кожи, стараясь лучше все устроить, а Харт смотрел на нее с пугающей нежностью. Франческа мечтала, чтобы они сидели здесь как можно дольше.

Что ты делаешь?

Прикладываю тебе лед.

Я взрослый человек, Франческа, и в состоянии сам удержать пузырь со льдом.

Как завороженная, она погладила Харта по плечу, не в силах оторвать от него глаз.

Что ты делаешь?

У тебя пыль на рукаве — нет, грязь.

Ты не можешь не прикасаться ко мне?

Нет, Харт, не могу.

На мгновение Франческе показалось, что Харт готов подхватить ее на руки или посадить к себе на колени. Однако вместо этого он встал, отдал Шмидту пакет со льдом и поблагодарил за участие. Объяснив спешку неотложными делами в фирме, Харт помог Франческе сесть в кеб…

И вот сейчас она стоит перед домом, где проживают Муры. Харт оттаивал, их все еще влекло друг к другу. Она любит его и не сомневается, что и он испытывает те же чувства. Харт сам не верил тем страшным словам, которые бросил ей в лицо в субботу вечером.

Теперь Франческа была в этом почти уверена.

Единственное, что остается неизменным, — желание Харта признать, что он недостаточно хорош для нее. Франческа тяжело вздохнула. Что ж, он волен думать так до конца своих дней, но она никогда с этим не согласится. Но разве она не знала об этом, когда давала согласие стать его женой? Не понимала, что Харт человек сложный, что их совместная жизнь не будет приятным путешествием к счастью?

Сегодня Харт в очередной раз доказал ей, каким он может быть преданным другом.

Спохватившись, она напомнила себе, что занимается расследованием преступления и стоит перед дверью Муров. Еще достаточно рано, поэтому есть надежда застать Марши дома. В галерее до сих пор работают полицейские, в связи с чем нельзя утверждать точно, где находится Даниэль Мур.

Дверь распахнулась мгновенно. Марши с удивлением оглядела улыбающуюся Франческу, вероятно не ожидая ее увидеть.

— Прошу простить, что не предупредила о визите. Могу я войти и поговорить с вами, миссис Мур?

Марши побледнела:

— Мисс Кэхил, мне нечего больше сказать. — Женщина попыталась захлопнуть дверь, но Франческа сделала шаг вперед и просунула ногу в щель.

— Если ваш муж невиновен, а я в этом не сомневаюсь, у вас должно быть желание это доказать.

Из глаз Марши полились слезы.

— Как я от всего устала! Чем мы заслужили такие несчастья?

Франческа была равнодушна к слезам самосожаления, но она сочувствовала Марши.

— Вы уже очень нам помогли. Вы ведь считаете, что муж не совершал ничего предосудительного?

Женщина помедлила, но все же распахнула перед Франческой дверь квартиры.

— Да, я так считаю, но…

— Что? — подхватила Франческа.

— У нас сейчас очень сложные времена, так было не всегда.

Франческа посмотрела на Марши с состраданием. Женщина производила впечатление человека доброго и надежного.

— Мне жаль, что у вас проблемы. Вы их не заслужили.

— Благодарю вас.

— Миссис Мур, где вы видели мужчину, ожидавшего вашего мужа в субботу вечером? Он стоял под фонарем? Улица была хорошо освещена?

— Было уже поздно и темно. Я выглянула в окно и увидела внизу Даниэля. Он разговаривал с каким-то странным человеком, стоящим под дубом. Мужа я хорошо разглядела, а тот человек был мне плохо виден.

— Значит, лица вы не видели?

Марши замялась:

— Он стоял почти в тени, мисс Кэхил, но все же не настолько, чтобы я не смогла узнать в нем мужчину, которого видела несколькими днями ранее. Я уже говорила, он показался мне очень опасным.

— Когда вы его видели у галереи, было тоже темно?

— Нет, было часов пять или шесть, но он тоже стоял под деревом — явно не хотел быть замеченным.

Франческа подумала, что Брэг был прав. Марши не могла бы опознать человека с высокой долей вероятности. И у дома, и у галереи мог быть и Билл Рэндл.

— Простите, что отняла у вас время. — Франческа мило улыбнулась. — Пожалуйста, дайте знать мне или полиции, если вспомните какие-то факты, что могут помочь нам найти человека, закрывшего меня в галерее и укравшего портрет.

Марши Мур не пошевелилась.

— Хотите что-то добавить, миссис Мур? Вспомнили о чем-то? — насторожилась Франческа.

— Возможно… Я не знаю.

— Прошу вас, мне важна любая мелочь.

Марши набрала в грудь воздуха и заговорила:

— В начале недели в галерею приходила женщина.

Франческа подумала о Роуз.

— Продолжайте.

— Я веду бухгалтерский учет и каждую неделю просматриваю счета. Даниэль сказал, женщина хочет приобрести полотно, но я ему не поверила.

— По какой причине? Можете описать женщину?

— Я слышала, как они спорили, и дама очень злилась. Я только на минутку вышла из кабинета, заметила лишь, что она брюнетка. Это все, мисс Кэхил. Когда они меня увидели, сразу замолчали — словно что-то скрывали. Я вернулась к столу и занялась бумагами, а женщина вскоре ушла.

Роуз брюнетка, Роуз вспыльчива, и Роуз знала о существовании портрета. Она пришла в галерею договориться об аренде? Получается, что портрет украла она? Франческе казалось, голова сейчас лопнет от переполнявших ее мыслей.

— Вы смогли бы узнать женщину?

— Полагаю, что да, — ответила Марши Мур.

Универсальный магазин «Зигель-Купер» занимал все здание на Шестой авеню, между Восемнадцатой и Девятнадцатой улицами. Когда фирма из Чикаго появилась в Нью-Йорке, ее владельцы решили открыть совершенно новый тип универмага. Каждое строение представляло собой огромный торговый центр, все площади которого были заполнены разнообразными товарами. Фонтан был устроен в самом центре здания и украшен копией французской скульптуры «Республика». Место полюбилось дамам, встречающимся здесь перед обедом, чаем, прогулкой по магазинам и походом на дневное представление в театр. Фраза «Встретимся у фонтана» становилась все более популярной.

Франческа встала у самого края так, чтобы хорошо видеть центральный вход с Восьмой авеню и другой с боковой улицы. Магазин закроется в пять, но сейчас было еще довольно многолюдно. Франческа наблюдала, как покупатели, в основном дамы, в спешке делают покупки, и подумала, что большая часть из них, скорее всего, завтра покинет город.

Франческа посмотрела на часы, и ее охватила тревога. Уже четверть пятого, где же Соланж Марсо?

Она зажала в правой руке перочинный нож, свадебный подарок Харта, и проверила пистолет, заправленный за пояс юбки и скрытый жакетом. От перчаток в очередной раз пришлось отказаться, так ей будет сподручнее держать оружие. Франческа понимала, что сейчас самое главное — сохранять хотя бы видимое спокойствие.

А это непросто. Совсем недавно ей пришлось выдержать тяжелую схватку с Биллом Рэндлом, ее нервы вконец расшатаны.

Однако необходимо как можно скорее забыть о том ужасном случае и оставаться начеку. Ей предстоит лицом к лицу встретиться с очень опасным противником, ненавидящим ее не меньше Рэндла.

Франческа посмотрела на стеклянные двери, выходящие на Шестую авеню. Никого. Однако расслабляться не стоит, насколько она успела изучить мадам, та способна не колеблясь убить ее на месте. Или дать приказание бандитам сковать ее кандалами и бросить в Ист-Ривер.

Тыльной стороной ладони левой руки Франческа отерла вспотевший лоб. Напряжение стало почти непереносимым. Ни Харт, ни Брэг так и не пришли ей на помощь, значит, придется полагаться на свои силы. Но она собранна и вооружена. Что бы ни предприняла Соланж, Франческа готова действовать решительно, предвосхищая каждый ее шаг.

В галерее у входа с Восемнадцатой улицы появилась красивая дама в голубом платье. Франческа насторожилась. Женщина была похожа на Соланж, те же пропорции и светлые волосы. Женщина приближалась, она поравнялась с Франческой и прошла мимо. Это была не Соланж Марсо. Франческа выдохнула, и в этот момент на ее плечо легла легкая женская рука.

Франческа подскочила от неожиданности и повернулась.

— Здравствуй, Франческа, — произнесла Мэри Рэндл. — Не ожидала тебя здесь встретить.

Франческа напряженно вглядывалась в толпу покупателей, пытаясь отыскать Билла Рэндла. Мэри рассмеялась с видимым удовольствием. В глазах этой хрупкой темноволосой женщины сверкнула злоба.

— Его здесь нет. Только я и ты, сука. — Мэри направила ствол миниатюрного «дерринджера» прямо Франческе в сердце.

Франческа замерла.

— Удалось мне застать тебя врасплох? — Мэри вновь рассмеялась.

Франческа быстро пришла в себя и принялась обдумывать пути побега. Вокруг прогуливались покупатели, они входили и выходили из многочисленных магазинов в галерее, но, если она закричит, Мэри, несомненно, мгновенно спустит курок. Огонь в ее глазах и перекошенное от ненависти лицо явно обозначали ее намерения. Франческе просто чудом удалось заговорить спокойно:

— Мэри, нам лучше побеседовать. Опустите пистолет, мы привлекаем внимание.

— Может, я и сумасшедшая, — с усмешкой сказала Мэри, — но я очень и очень умная, Франческа. Я не уберу пистолет, мы привлечем внимание только тогда, когда я убью тебя, коварная наглая сука. Ты знаешь, я на это способна.

Франческа понимала, что ни в коем случае нельзя возвращаться к прошлому, ведь Мэри оказалась в суде из-за того, что Франческа распутала дело об убийстве Пола Рэндла.

Стараясь унять дрожь, Франческа продолжала:

— Как у тебя получилось организовать против меня такую аферу?

— Я быстро учусь, Франческа, и стала мастерски давать взятки. Как, ты думаешь, я выбралась из Бельвью? Ты уничтожила мою семью, но у Билла еще есть средства, он никогда бы не оставил меня гнить в убогом приюте.

— Он очень тебя любит, — кивнула Франческа, едва не задохнувшись, сердце бешено колотилось уже где-то в горле. По вискам тек пот, но она даже не подумала утереть его.

— О, не надо этого покровительственного тона! Ты охотилась за Биллом, возможно, вышла на след и Соланж Марсо. Мы тоже умеем шпионить, как и ты, Франческа. — С горящими глазами она напоминала обезумевшего фанатика. — Думаю, ты уже встретилась со своим противником?

Франческа облизнула сухие губы.

— Я только что видела твоего брата. Он в бешенстве, но я его не виню. Насилие не лучший путь. Я сочувствую вашей матери, но ведь осенью она уже будет на свободе.

— Заткнись!

Мэри нажала на спусковой крючок, и Франческа услышала щелчок. Сердце глухо стукнуло и, кажется, остановилось. Однако выстрела не последовало. Голова закружилась, сейчас она упадет в обморок. По спине ручьем тек пот.

— Это называется «русская рулетка», Франческа. Даже мне неизвестно, в каком гнезде барабана находится патрон. — Мэри захохотала. — Видела бы ты свое лицо!

Франческа едва стояла на ногах, через мгновение она точно потеряет сознание. В пистолете всего один патрон, но вдруг следующий выстрел не будет холостым? Мэри, совершенно очевидно, все равно, убьет ли она Франческу.

— Мэри! Скоро здесь будет полиция. Опусти пистолет!

— Я тебе не верю — да и что с того, что приедет полиция? Я спущу курок — и ты мертва. — Мэри плюнула ей в лицо.

Слюна потекла по щеке Франчески, но она лишь сильнее сжала нож. Впрочем, что она может сделать этой несчастной сумасшедшей, когда дуло пистолета упирается ей прямо в грудь?

— Ты настолько меня ненавидишь? — в сердцах крикнула она.

— Из-за тебя я лишилась семьи! Ты любишь того подонка, который погубил мою мать! Вы друг друга стоите!

Франческа знала, что убеждать душевнобольного человека — дело безнадежное, но все же рискнула:

— Харт твой брат. Он не виновен в том, что произошло!

— Харт безродный бастард! — завизжала Мэри, и лицо ее стало багровым.

Франческа моргнула и отвела взгляд. В следующую секунду вместо злобной усмешки Мэри перед ней возникло свирепое лицо Харта.

Он пришел! Волна облегчения прокатилась по телу и мгновенно сменилась ледяным ужасом. Харт остановился поодаль около больших пальм в кадках и побледнел, заметив направленный в грудь Франчески пистолет. Она была уверена, что он слышал их разговор. Харт посмотрел прямо в глаза Франчески и покачал головой. Она поняла его — отвлекать сейчас Мэри было бы ошибкой. Что ж, придется с этим согласиться.

Франческа перевела взгляд на Мэри, чтобы та не заподозрила неладное, но заметила краем глаза, что Харт вытащил пистолет.

Если он выстрелит в Мэри со спины, та сразу нажмет на спуск и убьет ее. Палец лежит на спусковом крючке, Мэри не промахнется. Кроме того, она сомневалась, что Харт такой отличный стрелок, что сможет убить человека одним выстрелом, он никогда не упоминал, что владеет оружием, как снайпер.

— Убери оружие, Мэри, — громко сказала Франческа, с трудом преодолевая спазмы в горле.

Она не посмела еще раз взглянуть на Харта, но надеялась, что он ее слышит.

— Я мечтаю увидеть, как ты упадешь к моим ногам, истекая кровью, станешь молить о пощаде! — Глаза Мэри чуть не вылезли из орбит. — Ты сломала мне жизнь! Из-за тебя меня поместили в клинику и объявили умалишенной! А это ты умалишенная, Франческа, если смогла позировать голой, чтобы тебя увидел весь мир!

Значит, Мэри видела портрет. Эта новость не произвела на Франческу впечатления, сейчас она думала о том, как заставить ее опустить пистолет, больно давивший дулом в грудь.

— Я никому не желала зла, — тихо произнесла она. — Твой отец мертв. Я хотела помочь.

— Ты хотела помочь Харту!

Что ж, в этом она права. Франческа стояла и молчала, обливаясь потом и дрожа от страха. Мэри неожиданно хитро улыбнулась:

— Должна признать, ты очень красива, Франческа.

Конечно, Мэри видела портрет. Его украли она и Билл.

— Где картина?

— Так я тебе и сказала!

— Это ты заперла меня в галерее, Мэри? Вы с братом заманили меня туда, чтобы сорвать свадьбу.

— Ах, бедняжка Франческа пропустила свадьбу! — рассмеялась Мэри и изо всех сил надавила на дуло пистолета. — Пошли. Я могла бы убить тебя и здесь, но будет лучше выйти на улицу. Мне не нравится Бельвью, Франческа, обратно я не вернусь. Лучше смерть.

— Если ты сейчас выстрелишь, никогда не выйдешь на свободу.

— Но ты умрешь, и я буду счастлива. И в тюрьму я не пойду. Пошли. Повернись, сука. Если закричишь, я сразу выстрелю.

Франческа заглянула в бездонные глаза и поняла, что увещевания не помогут. Она встала рядом, и Мэри приставила дуло к ее боку. Как она собирается выйти отсюда?

С другой стороны фонтана она заметила Брэга, опиравшегося на прилавок. В руке он держал пистолет. Брэг незаметно кивнул ей, лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности.

Он глазами дал ей понять, что надо выйти из универмага или, по крайней мере, пройти чуть вперед.

Офицеры полиции ждут у входа? Или, дождавшись подходящего момента, он даст команду выстрелить в Мэри?

Франческа поборола желание обернуться и посмотреть на Харта. Интересно, как он себя поведет?

— Иди! — прикрикнула на нее Мэри.

Франческа с трудом перевела дыхание. На них с подозрением покосились прошедшие мимо женщины с сумками для покупок. Теперь к ним приближались две молоденькие продавщицы. Одна остановилась и оглядела Франческу.

— Вам плохо, мисс? — озабоченно спросила одна из девушек.

— Займись своими делами, — рявкнула Мэри. — Иди, Франческа.

Миловидная продавщица побледнела; должно быть, заметила оружие.

— Все хорошо, — пролепетала Франческа, и обе девушки бросились бежать, крича на весь магазин:

— У нее пистолет! У той леди пистолет!

Неожиданно где-то справа раздался выстрел. По галерее забегали женщины, крича и визжа от испуга, в стороны полетели сумки с покупками. Франческа поняла, что выстрелил, скорее всего, Брэг, с намерением посеять панику. Мэри растерялась, глаза стали круглыми от изумления. В следующее мгновение она увидела стоящего футах в двенадцати от них Харта, направлявшего пистолет прямо ей в голову.

Выражение лица выдавало его крайнее напряжение, что вполне объяснимо, ведь, если он не попадет с первого раза в Мэри, та убьет Франческу.

Пора действовать. Франческа нащупала выпуклость на перочинном ноже и нажала. Тихо щелкнув, выскочило лезвие и впилось под ребро Мэри. Франческа попыталась увернуться и оттолкнуть руку, сжимавшую пистолет.

Мэри вытаращила глаза и закричала во весь голос:

— Сука!

Один за другим прогремели два выстрела. Франческа ощутила легкий толчок, покачнулась и упала на колени.

Плечо пронзила обжигающая боль. Мэри вскрикнула, уронила на пол пистолет и бросилась бежать.

Франческа постаралась подняться, но боль была слишком сильной. Потеряв равновесие, она упала на пол.

— Франческа!

Рядом стоял Харт и прижимал ее к своей груди. Она вскрикнула — его прикосновения к плечу причиняли ей острую боль.

— Все будет хорошо, — приговаривал он.

Она заставила себя открыть глаза. Ей хотелось улыбнуться ему и сказать, что ей не больно, но неожиданно его лицо заволокло туманом, изображение покачнулось.

— Мэри?

Франческа моргнула и теперь увидела перед собой Брэга. Он быстро разорвал рукав ее блузы, лицо при этом оставалось сосредоточенным и напряженным. Она едва терпела боль, думая только о том, как бы не расплакаться.

— Царапина, Франческа, — сообщил Брэг и повернулся к Харту: — Наложите повязку. Я догоню Мэри. — Он сорвался с места и выбежал из магазина.

Плечо горело, и Франческа тихо захныкала и опять подняла глаза на Харта.

— Я выстрелил в тебя, — произнес он.

Но ведь Брэг сказал, что это царапина. Она обязательно должна сказать об этом Колдеру, должна его успокоить. Однако перед глазами вновь побежала рябь, и Франческа поняла, что сейчас упадет в обморок. Она пыталась найти глаза Харта, но видела лишь темноту.

Входя в маленький темный холл, Брэг уже знал, что дети спят. Старый, Викторианской эпохи дом погрузился в давящую тишину. Или это сдавило сердце?

Рик Брэг закрыл входную дверь и прошел внутрь. Птички за окном начинали распеваться, чтобы вскоре исполнить веселую утреннюю песню. Ему удалось поспать несколько часов в кабинете, прямо в кресле за письменным столом. Если семейная ситуация в ближайшее время не улучшится, стоит подумать о покупке дивана в кабинет.

С трудом, словно постарев под грузом лет, он поднялся по лестнице, стараясь ступать тихо, чтобы никого не разбудить. Кого он обманывает? Его отношения с Ли Анной зашли в тупик. Она не захочет бороться за сохранение брака, а у него нет желания вступать в битву одному.

Однако в разговоре за виски с Рурком он был искренним. Ли Анну он ни за что не предаст, ни при каких условиях. Рик не намерен разводиться или отправлять жену в медицинское заведение. Здесь ее дом.

«Нет, это наш дом», — поправил себя Рик. И сердце заныло с новой силой.

Дверь в их спальню была слева от лестницы, но Рик повернул направо, к комнате девочек. Дверь была открыта, и он остановился на пороге.

Рик наблюдал за спящими детьми, и душа наполнялась теплом и радостью. Он по-настоящему полюбил их, и они заслужили хороший дом и семью.

Ли Анна страстно желала удочерить девочек. Рик вспоминал об этом с грустью. Как они могут принимать такое решение, когда их брак на грани развала? Кейти и Дот не заслужили мать, которая упивается жалостью к себе и подливает в утренний чай бренди. Им нужна мать, способная воспитать их достойными людьми. Каждый день он видел в глазах Кейти страх и беспокойство. Она все больше переживала за Ли Анну, ни один ребенок не должен нести такое тяжкое бремя.

Однако намерения жены были самыми лучшими. Она души не чаяла в девочках и очень в них нуждалась.

Он никогда не сможет отдать их другим людям, но и продолжать оформление удочерения было бы неправильно. Рик посмотрел на детей и признался себе, что не знает, как поступить. Ощущение собственной беспомощности разрывало его изнутри, так было каждый раз, когда он видел Ли Анну.

Рик прошел в спальню, склонился над кроваткой и поцеловал улыбающуюся во сне Дот. Хочется верить, что малышке снятся пони, смеющиеся клоуны и красные с белым леденцы на палочке. Кейти ворочалась в своей кроватке — угрюмое маленькое личико, нахмуренный лобик. Рик вздохнул и поцеловал ее в щеку, поправив вьющиеся волосы. Кейти неожиданно открыла глаза и посмотрела на него с немым вопросом.

— Все хорошо. — Рик постарался придать голосу самые теплые интонации.

Кейти улыбнулась.

Девочка полюбила его так же искренне, как любила и Ли Анну. По крайней мере, они смогли дать детям крышу над головой, еду и защиту.

— Засыпай, милая, — прошептал Рик.

Кейти закрыла глаза, и лицо ее разгладилось. Возможно, им удастся сделать девочек счастливыми, несмотря на разлад между ними. Может, и к лучшему, что он старается последнее время редко бывать дома, это положительно сказывается на настроении Ли Анны.

Преодолев напряжение, Рик открыл дверь в их общую спальню. Стараясь не смотреть на спящую Ли Анну, он снял сорочку. В голове возникли картины из прошлого, казавшиеся сейчас насмешкой судьбы. Неужели он никогда не забудет день их знакомства — Ли Анна была тогда необычайно прекрасна! Разве ему нужно помнить их первый танец, их первый поцелуй? Зачем он вспоминает моменты дикой, всепоглощающей страсти? Уехав в Европу, Ли Анна разрушила гораздо большее, чем счастливый брак; она уничтожила надежды и мечты.

Внезапно его захватили воспоминания — их яростные сексуальные баталии, ее отъезд, увлечение алкоголем, тоска.

Рик осмелился взглянуть на жену. Женщины, в которую он был влюблен, никогда не существовало. Это были лишь мечты и надежды наивного, юного оптимиста.

Их примирение было основано на сексе, а не на любви, взаимных интересах, умении ценить и понимать друг друга. Поэтому, когда с Ли Анной произошла трагедия, стало ясно, что их больше нечему связывать.

Ничто не способно спасти их брак, поскольку Ли Анна уже приняла решение все закончить — внезапно остро осознал Рик. Чему он, собственно, удивляется? Ли Анна бросила его, едва они поженились. Она повела себя эгоистично, сделав выбор, ничего с ним не обсудив. С таким же эгоизмом она отказывалась поддержать их брак и сейчас.

Рик ощутил, что на него снизошло прозрение. Все кончено, потому что никогда не начиналось.

Рик никогда не любил жену; она никогда не любила его.

Он испытывал это святое чувство лишь к одной женщине, а она упрямо стремится выйти замуж за его брата.

Рик прошел в гардеробную и разделся. На душе стало особенно тяжело. Он сильный и сможет все вынести — так будет лучше для всех, — он всегда заботился о ближнем и готов поддержать любого — хочет этого Ли Анна или нет.

Зазвонил телефон, стоящий на тумбочке у кровати.

Рик накинул халат на голое тело. Тишину вновь пронзил резкий, дребезжащий звук, но Ли Анна даже не пошевелилась, что заставило Рика задуматься, сколько же опиума она приняла.

Рик снял трубку. Звонил Фарр.

— Мы его взяли, босс, — самодовольно произнес он. — Парни взяли Рэндла, он час назад пытался проникнуть в свой дом.

— Отлично, — ответил Рик, вспыхнув от злости. — Еду. — Он положил трубку на рычаг аппарата, раздумывая, не позвонить ли Франческе. Только шесть утра, но ведь слуги уже встали, он может оставить для нее сообщение.

На его звонок ответил Эндрю Кэхил.

— Прошу простить, что беспокою в столь ранний час, — начал Брэг, — но у меня хорошая новость, думаю, Франческе будет приятно ее услышать.

— Ее нет дома, Рик. Из-за раны она вынуждена была остаться у Харта.

Разумеется. Слова подействовали на него с такой силой, словно грудь пронзило ледорубом.

— Спасибо, Эндрю. Еще раз простите за беспокойство. — Рик повесил трубку и почувствовал на себе взгляд Ли Анны. — Я должен идти, — сказал он. — Работа.

— Тебе звонили, Франческа.

Теплое дыхание Харта обожгло щеку. Франческа медленно вынырнула из сонного дурмана и по-кошачьи потянулась под одеялом. Каждое ее движение напоминало ему, сколько раз они вчера занимались любовью. Наконец, она сладко заснула в гостевой комнате. Кажется, Харт скинул одеяло? Франческа усмехнулась про себя, представляя, как соблазнительно она выглядит обнаженной.

Харт был уже одет в рубашку и брюки, даже рукава не были закатаны. Он склонился над ней, лицо показалось ей несколько странным.

— Доброе утро, Франческа.

Она погладила его по щеке. От прикосновения к нему ее вновь пронзило желание. Одновременно возникли мысли о том, что вчера вечером она так и не уехала домой.

— Я пропала, Харт.

Теперь он просто обязан на ней жениться.

— Ты же сохранила девственность, — спокойно сказал он. — И при этом осталась довольна.

Она округлила глаза:

— Лишь самую малость.

— Самой малости вполне достаточно.

Харт сел рядом, провел рукой по ее обнаженному бедру и поцеловал очень, очень нежно.

Франческа была так удивлена открытым проявлением чувств, что растерянно захлопала ресницами.

Слава богу, теперь они точно помирились.

— Звонил Брэг. Рэндл арестован, — произнес Харт, вставая.

Франческа села в кровати:

— Мне надо ехать.

— Сначала лучше наведаться домой и успокоить родителей. Эндрю тоже сюда звонил.

Не заботясь о том, что она голая, Франческа вскочила с постели.

Харт усмехнулся:

— Я разговаривал с ним вчера вечером и объяснил, что твое ранение не позволяет тебе приехать домой. Разумеется, это не обрадовало твоего отца.

Франческа прильнула к нему и поцеловала в губы.

— Как я тебя люблю! — Она натянула панталоны. — Мэри видела портрет — Билл, скорее всего, и есть наш вор. — Она быстро накинула сорочку. — Прошу тебя, уйди, чтобы я могла спокойно одеться. Не хочешь встретиться позже в городе? Тебе будет интересно послушать признание Рэндла.

— Если скажешь, сколько тебе потребуется времени, я отвезу тебя, Франческа.

Она едва не выпалила, что будет готова через пять минут, и вздохнула.

— Час. Думаю, Эндрю и Джулии будет достаточно часа, чтобы поджарить меня на углях.

— Я за тобой заеду, — кивнул Харт. — Удачи.

Роуз вошла в красивый особняк в георгианском стиле, купленный прошлой зимой Хартом для Дейзи. Преодолевая внутреннее напряжение, ступила на паркет просторного холла, закрыла входную дверь и прислушалась к удушающей тишине дома. Из глаз непроизвольно полились слезы. Роуз перевела взгляд на лестницу, и ее охватило чувство, что по ней вот-вот спустится Дейзи.

Но она уже никогда не сбежит вниз, потому что мертва. Несмотря на то что Харт не убивал Дейзи, только он один повинен в том, что умерла их любовь. Как же она его ненавидит!

Роуз оглядела холл, поискала глазами букет белых лилий в вазе на столике, но стол был пуст. Дейзи всегда следила, чтобы здесь стояла ваза с ее любимыми цветами и по дому витал легкий привычный аромат.

Роуз вглядывалась в лестницу, все отчетливее ощущая тяжесть потери, и обернулась к входу, ожидая появления Брэндана Фарра. Отвратительная свинья, ему все еще доставляет удовольствие встречаться здесь, нравится уединяться с ней именно в спальне Дейзи.

Роуз никогда ему не отказывала. Как она могла? Она шлюха, а он коп. Он отправит ее в камеру, выбросит ключ и оставит ее гнить там, медленно умирать. Тогда он подмял ее под себя и рассказал, что…

Переполняемая желчной злобой, — Роуз сама не понимала, как выдерживает их сексуальную связь, — она заставила себя поторопиться. Шеф Фарр был ненавистен ей еще больше, чем Харт, и это говорило само за себя. Роуз верила, что настанет день, когда она сможет отплатить ему, уничтожить, хотя, скорее всего, при этом ей придется умереть.

Фарр страшный человек — и он ненавидит Франческу.

Невозможно представить, чем Франческа могла вызвать такое сильное отвращение.

Роуз не смогла справиться с собой и опять посмотрела на лестницу. Холл пуст, входная дверь закрыта. Она повторила про себя, что Фарр занят сегодня и не потревожит ее до позднего вечера.

Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, Роуз принялась думать о Дейзи. Она представила, как та весело смеялась, обнимая ее, как они вместе гуляли по «Женской миле» и разглядывали витрины. Воображение рисовало картины их несостоявшейся поездки на Кони-Айленд, где они так мечтали покататься на карусели. Роуз взялась за ручку двери спальни Дейзи, изо всех сил стараясь не расплакаться. Она знала, что никогда не сможет преодолеть тоску по подруге, любовь к Дейзи была слишком велика.

Роуз вошла в красивую спальню. Она ведь собиралась в тот день рассказать Франческе правду — она такая добрая, не раз помогала Дейзи, — но не решилась открыться, вместо этого опять солгала и ненавидела себя за это малодушие. Роуз тихо затворила дверь и, кусая губы, посмотрела на портрет обнаженной Франчески.