Согласно словарю В. Даля, «привада» — это «приманка, прикормка для ловли или боя дичи». Мы используем это слово в более широком смысле, имея в виду также подкормку с целью концентрации животных, предотвращения голодной смерти, истощения, удержания от миграций, для отвлечения копытных зверей от лесопосадок, для изучения и фотографирования животных и т. д. Нет существенной разницы в поведении зверей на привадах, выложенных человеком с определенным умыслом, или у стихийно используемых животными скоплений пищи, например у выбросившегося на сушу кита, на нерестилище, а также у собственной крупной добычи — умерщвленной жертвы. Поэтому мы относим к разряду привад концентрации корма, посещаемые животными: копны сена, овощехранилища, продуктовые склады, огороды, сады, а также кормовые поля, посевы сельскохозяйственных культур на ограниченных площадях, туши погибших животных и добытых самим зверем или другим хищником.

Под привадой мы понимаем всякое скопление на ограниченной территории кормов в количестве, достаточном для неоднократного посещения одним или несколькими животными; к привадам также относим искусственные и естественные солонцы.

МЕДВЕДИ. Запах привады, крики птиц, кормящихся на ней, острое обоняние дают возможность бурому медведю (Ursus arctos) в летнее время обнаружить поживу с большого расстояния — с нескольких километров. Поэтому редки случаи, когда к правильно выложенной хорошей приваде бурый медведь не подошел бы в продолжение недели или, в крайнем случае, 10–12 дней.

Подходя к приваде или овсам, медведь[1] охотно пользуется знакомыми дорогами и тропами. Осторожность присуща этим зверям в разной степени. Некоторые особи поразительно доверчивы. Еще солнце не закатилось, не стих шум в соседней деревне, а медведь уже идет на приваду, идет, не останавливаясь, не прислушиваясь. Но таких мало. Большинство медведей ведут себя иначе. Сначала идут к приваде смело, но метров за сто начинают прислушиваться, нюхать. Часто медведь становится на дыбы, чтобы осмотреться, поводит носом, даже фыркает. Иногда опять у ходит в лес, заходит с другой стороны, из-под ветра. Нередко такой зверь, обойдя поляну кругом и наткнувшись на след охотника, не идет на овсы. Лишь убедившись в полной безопасности, он выходит кормиться. Осторожный медведь появляется на овсах каждую ночь в различных местах. Приход его нерегулярен: то он пришел, то его нет несколько ночей, то совсем бросил ходить. Чем осторожнее зверь, тем позже он приходит на приваду. В глухом месте медведь приходит на овсы раньше, а близ деревни — позже. Особенно осторожны медведицы с медвежатами: они приходят лишь с наступлением поздних сумерек и уходят до рассвета.

Даже появившаяся луна заставляет осторожного зверя уйти из освещенной полосы. Бывают случаи, когда медведь, придя с вечера к приваде, не подходит к ней вплотную, а пасется невдалеке и подходит лишь через несколько часов, ночью.

Неосторожный зверь идет довольно «шоркатно», и опытный человек улавливает звуки его шагов на расстоянии 150 м. Если же медведь насторожился, он идет бесшумно и может подойти необнаруженным под самое дерево с лабазом, на котором сидит охотник. Способность медведя бесшумно подкрадываться характеризует следующий факт. В якутском пос. Витим медведь ночью утащил собаку из крайнего двора, а на следующую ночь — вторую. Делал он это так тихо, что ни одна из собак не залаяла. Тогда хозяин дома посадил на цепь третью собаку и стал караулить вместе с соседом. Глубокой ночью медведь прокрался и задавил и этого пса. Только тогда его обнаружили. С приходом медведицы с медвежатами последние, как менее осторожные, выходят на овес первыми.

Относ и маркировка привады. Медведь обычно перетаскивает добытое или найденное животное на другое место, иногда на десятки и даже сотни метров в сторону.

Медведь способен в зубах унести взрослого кабана, держа его так, что тот не касается конечностями снега. Имеются сведения, что некоторые медведи относят задранную корову, держа ее передними лапами и передвигаясь на задних конечностях. Таким же способом медведь утаскивал с пасеки ульи. Наблюдали, как белый медведь (Ursus maritimus) тащил добытую нерпу, забросив ее на шею. В ряде случаев медведь, не наевшись, уносит оторванный от привады кусок туши, чтобы съесть его, отдалившись от места, близ которого им обнаружены следы человека.

Тушу жертвы медведь обычно стремится закопать, нагребая на нее сверху снег, листья или землю, при этом сгребает вокруг и дерн; потоптавшись на образовавшейся куче, заваливает ее ветвями елей и пихт, которые скусывает и притаскивает в зубах (в Приморье). Иногда он выкапывает углубление. Наблюдали по следам, как, перетащив задранного лося, медведь выкопал яму под корнями дерева и засунул туда тушу, завалив ее сверху мхом. Для маскировки зверь использует также хворост, коряги и другой лесной хлам. Даже крупный лось оказывается закопанным полностью. От самца северного оленя оставалась открытой только голова с торчащим вверх рогом.

На местах пиршеств медведей остаются характерные следы: кучи мха или травы, из которых торчат обглоданные кости. Это дает возможность не спутать поедь медведя ни с какой другой. В северо-западных районах нашей страны эти звери закапывают лишь туши добытых животных, оставляя открытой найденную падаль. В Приморье же медведь, независимо от того, сам он добудет мясо или стащит у охотника, никогда не оставляет его открытым. Обглоданные останки оленя медведи-гризли (Ursus arctos) не прячут.

Закапывает медведь не только мясо, но и рыбу. Найдя возле протоки, впадающей в Амур, 150-килограммовую протухшую калугу, медведь зарыл ее в песок и приходил кормиться. Умертвив человека, медведь закапывает его так же, как и другую добычу.

Бывают случаи, когда медведь, найдя труп собрата, не трогает его. Но в большинстве случаев он закапывает своих павших собратьев, как и другую падаль, в землю или нагребает ее вместе с камнями и хворостом. Подобным образом медведица поступила с детенышем, попавшим в ловушку и умершим в ней. Живой, но попавший в капкан медведь подвергается нападению своих сородичей.

Каннибализм среди бурых медведей встречается даже в нормальные по кормовым условиям годы. Белые медведи не поедают трупы себе подобных. Попытка скормить медведице мясо самца кончилась неудачей (она была очень возбуждена, фыркала, прыгала, но к мясу не притронулась). Считается, что медведь закапывает только крупную приваду, но при изобилии корма может маскировать и более мелкую. Например, на нерестилищах кеты медведь иногда растаскивает рыбу по лесу, стаскивает нескольких лососей в кучу и зарывает их валежником и лесной подстилкой.

Имеются сведения, что медведь, добыв изюбра или другую жертву в морозную погоду, часто лежит на ней несколько суток — «парит» мясо (разлагаясь, оно меньше смерзается и, возможно, поэтому более привлекательно и доступно для медведя). Заваливая лесным хламом приваду, медведь тем самым делает ее менее доступной для врановых птиц, которые не только поедают мясо, пачкают его пометом, но и демаскируют трофей медведя и его самого.

Поедание туши. Медведь начинает есть труп обычно с пахов, у коровы выедает вымя, затем переходит к внутренним органам и салу; ест изнутри, иногда оставляя первое время неповрежденной шкуру. При этом слышно чавканье, хруст и треск разгрызаемых и раздираемых тканей тела. Шкуру он ест вместе с волосами, концы ног, голову и шею съедает в последнюю очередь; ноги кабана среднего размера поедает вместе с копытами. Обычно от жертвы остается лишь один череп. От задавленного и съеденного медведем тигра остались голова, хвост, передние и задние лапы. В другом случае от тигрицы были оставлены, кроме черепа, кончик хвоста и часть передней лапы. Оленя или лося медведь может съесть целиком.

Туши массой 110–140 кг хватает на 5–6 посещений медведем привады. Взрослый медведь съедает крупного лося (быка) за 8–12 сут. Тушу изюбра массой 140–150 кг медведь-шатун съел за 5–6 дней. Весной голодный тощий зверь поедает пищи больше, чем осенью, когда он упитан. Весной же он чаще съедает всю приваду, тогда как ранней осенью нередко оставляет ее недоеденной (выедает лишь наиболее лакомые места) и норовит найти новую поживу. Медвежата, поедая уток, оставляли только перо и пух.

Поедая тушу, зверь всегда находится сбоку от нее, а не с головы или хвоста. Ест в большинстве случаев лежа, положив-лапы на тушу, иногда сидя. Но когда добирается до хребта и ребер крупного животного, встает на ноги.

Крупного белого медведя-самца, кормившегося моржовыми тушами в течение 4 сут, наблюдали в общей сложности более 10 ч. Лежа он кормился 74,6 % времени, сидя — 2,8 и стоя — 22,8 %. Белый медведь за один раз съедает до 6–8 кг сала и кожи тюленя. Сытый зверь в первую очередь ест только жир, остальную часть туши доедает после сна вблизи привады, а иногда оставляет ее несъеденной. Попадая иногда на льдины с беспомощными детенышами гренландского тюленя, выполняющими роль привады, белый медведь, насытившись, продолжает убивать бельков, забавляясь с ними, подобно тому, как это делает кошка с пойманной мышью [90].

Ритм посещения привады. К задранной скотине или дикому животному бурый медведь приходит чаще всего в темное время, но иногда и днем. Весной он ходит на приваду сразу после захода солнца, иногда даже раньше и в редких случаях ночью, а осенью большей частью по утренним зорям. Однако на овсы медведь приходит нередко до заката солнца. На малинниках этого зверя встречают лишь днем. На лососевом нерестилище при большом скоплении на нем медведей старые самцы кормились вечером, а молодые утром и днем. Медведь, питавшийся трупом своего собрата, каждый раз уходил с привады в разных направлениях, а подходил всегда с одной стороны.

Гималайского медведя (Ursus thibetanus) обычно встречают на кормежке днем, однако на поля с овсом, кукурузные посевы и к пасекам, расположенным вблизи населенных пунктов, эти звери выходят только ночью.

На свалках вблизи поселков днем чаще кормятся самки белых медведей и молодые особи. Четырех суточные наблюдения на приваде за крупным белым медведем-самцом выявили два периода активности: ночной и вечерний. Максимум посещений приходился на вторую половину дня, когда темные моржовые туши частично размягчались под весенним солнцем.

Ритм посещения привады может меняться в зависимости от обстоятельств. Например, в дальневосточной тайге бурый медведь приходил к лагерю трижды в день, получая остатки завтрака, обеда и ужина. Медведь, повадившийся, несмотря на преследования, на одну из пасек Кильмезского р-на Кировской обл., посещал ее, время от времени изменяя ритм: приходил рано утром, вечером и даже днем.

Задрав корову или лося, медведь обычно несколько ночей ходит есть добычу, но, наевшись, оставляет ее. Иногда, закопав приваду, медведь возвращается к ней, когда она уже начинает разлагаться. После срабатывания автоматических фотовспышек, установленных на приваде вместе с фотоаппаратом, медведь обычно убегает и возвращается к ней не ранее чем через 2–3 дня. Белый медведь, добыв тюленя, наедается, а остатки закапывает в снег и к ним не возвращается. Иногда ложится у добытого тюленя и после сна, вторично поев, отправляется дальше. У крупной туши, например морского зайца, он может жить несколько дней, пока пища не иссякнет.

Поведение на мясной приваде. Добыв крупную жертву, медведь находится, по-видимому, в состоянии возбуждения, своеобразной эйфории. Так, в сентябре 1976 г. в Баргузинском заповеднике хищник после добычи лося сильно ободрал стоящий сухой кедр и разломал несколько валежин. Иногда зверь впадает в сонливое состояние и тогда устраивает поверхностное гнездо из ветвей ели или пихты или просто сидит на земле в зарослях леса, прислонившись к дереву.

Обнаружив приваду непосредственно перед залеганием в спячку, медведь ходит на нее ежедневно. Если к убывающему корму подкладывать дополнительный, можно оттянуть момент залегания зверя в берлогу. Вначале медведь, наевшись, уходит километра за три, а потом начинает ложиться на дневку все ближе и ближе, в кругу радиусом примерно 700 м. После нескольких посещений он приходит и уходит с привады почти одной и той же тропой. Найдя приваду, медведь-шатун остается возле нее. Около крупной туши он живет обычно по нескольку суток, пока не съест ее полностью.

Поведение на овсяном поле и солонцах. Перед выходом на овсы крупные медведи нередко ломают и выворачивают с корнем деревья («гнут дуги»), молодые особи выходят скрытно, а самки и медвежата — без предварительной разведки. Обычно медведь появляется в самом глухом и дальнем конце овсяного поля и постепенно обходит его целиком. К началу жатвы дальние от ближайшей деревни мечта бывают вытоптаны. На открытое поле площадью более 6 га медведи приходят редко. Чем глубже входит в лес посев, тем охотнее зверь его посещает. В ненастную погоду медведи приходят на овес реже и преимущественно с наступлением темноты. В сильный дождь или после прошедшего ливня они редко выходят в поле, возможно, потому, что падающие с деревьев капли не позволяют вовремя заметить опасность.

В густом и невысоком овсе хищник садится и срывает пастью метелки, загребая при этом стебли одной или двумя лапами. Стоя на ногах, он загребает растения одной лапой и медленно продвигается, со скоростью примерно 1,5–2 м в минуту. Изредка поднимается на дыбы, иногда ложится на брюхо или бок и, медленно передвигаясь, ест овес, загребая его под себя лапами. Обычно слышно причмокивание и чавканье медведя.

На овсах медведь находится от нескольких минут до часа. Иногда зверь покидает поле без всяких видимых причин, иногда уходит, а потом возвращается снова. Если овес скошен, то не знающий об этом медведь все равно приходит на поле. Отдельные особи задерживаются у неубранных овсяных полей подолгу, залегая на зимовку нередко в необычном месте: на вырубке, болоте, в стогу сена и т. д. [62].

По осени медведь иногда приваживается ходить к собранному в скирды необмолоченному овсу. На месте зверь его не ест, а, захватив охапку, уносит недалеко в лес, где не торопясь объедает. Покончив с первой скирдой, медведь принимается за вторую, затем за третью, несмотря на то, что земля уже начинает покрываться тонким слоем снега.

Медведь посещает и солонцы, но значительно реже, чем копытные (в Кавказском заповеднике на одном солонце больше двух медведей не встречали). Чаще ходит сюда осенью, наевшись плодов бука и дуба. Один из солонцов в Саянах называется «медвежьим». Соленую рыбу и мясо медведь не ест, но приваду из соленых кормов обследует и разбросает.

Преодоление препятствий. Медведь, как никакое другое животное семейства хищных, активно устраняет препятствия, стоящие на пути овладения привадой, поедания корма. Его не пугает, если привада находится не просто на земле, а в деревянном срубе, прикрытом бревенчатым настилом. Он легко достает лапой куски мяса через отверстие размером 18 x 22 см. Охотник А. С. Хмелевский добыл у привад более 100 медведей, за весну ему удавалось убить до 6 зверей.

Падаль, привязанную двухмиллиметровой проволокой, медведь легко отрывает, однако более толстую, пяти- или шестимиллиметровую проволоку разорвать ему не удается. Если привада занесена снегом, медведь выкапывает ее. Например, в северо-западных районах Кавказа весной в местах схода снежных лавин медведь с помощью обоняния находит под снегом туров, серн и выкапывает их с глубины 2–3 м. Чтобы воспользоваться желудями, занесенными снегом, он разгребает снег передними лапами. Находя диких пчел, разгрызает подчас толстые деревья. Забравшись на продовольственную базу в тайге, медведь давит банки со сгущенным молоком и высасывает содержимое, а консервированный борщ, поедает, срывая со стеклянных банок крышки. В Приморье бурый медведь, забравшись на черемуху, обламывает ветки, но не сбрасывает их на землю, а складывает под себя в развилке крупных сучьев. Так же он поступает, кормясь желудями, черешней. Вороха из наломанных ветвей сохраняются по нескольку лет. Медведь очень любит груши. Чтобы добыть их, залезает на деревья и трясет ветви, а затем, спустившись вниз, поедает упавшие плоды.

Осенью на Сахалине медведь, несмотря на множество отнерестившейся тухлой горбуши, валяющейся по речным косам, ищет глубокие ямы со снулой рыбой и, поддевая ее когтями, приподнимает к поверхности воды, хватает зубами, затем выносит на берег и съедает. Обнаружив дупло с пчелами, он старается зубами расширить отверстие и трудится так до получаса, потом запускает туда лапы и достает мед. Пчелы кусают его, а он, характерно ворча, сгребает их с себя лапами, которыми только что доставал мед, и обмазывает им всю морду и голову. К меду прилипают все новые пчелы, и зверь начинает выглядеть фантастически. На пасеке совхоза «Дубровский» Кильмезского р-на Кировской обл. повадившийся медведь обычно тащил украденный улей к речке. Там он сбивал крышку и опускал в воду рамки с медом, после чего мокрые пчелы меньше беспокоили его.

Взаимоотношения на приваде. Бурые медведи могут образовывать временные скопления в местах концентрации пищи. В 80-х годах прошлого столетия, когда на Кавказе, в Имеретии, был сильный падеж скота, и трупы умерших животных бросали около селений, сюда средь бела дня являлись медведи и с жадностью пожирали падаль, причем их было так много, что местные жители даже боялись стрелять по ним. Возле погребенных снежными лавинами туров и серн держалось несколько медведей. Нередко медведи концентрируются у овсяных полей, сходясь с соседних угодий. Экскременты этих хищников, содержащие овес, находили в 4–8 км от ближайшего овсяного поля [18]. Не раз отмечали жировку на одном небольшом поле 4–5 взрослых зверей, а 2–3 медведя — обычное явление. На одном грушевом дереве тоже заставали 2–3 медведей.

Кормясь на овсах, медведицы с медвежатами обходят участки, где кормятся самцы и другие медведи. Наблюдали, как на овсяном поле большой медведь шлепнул маленького по боку лапой. Затем они, встав нос к носу, несколько секунд рычали друг на друга, а потом меньший отошел в сторону и оба продолжили кормежку. В Алтайском заповеднике наблюдали, как медведи, кормившиеся на лосиной туше, рычали друг на друга около 4 мин.

Скопления медведей возникают у мест миграции лососевых: водопад Мак-Нейл на Аляске в период хода кеты посещают до 85 особей. Территорию нереста звери делят между собой. Медведи, занимающие господствующее положение, кормятся в наиболее богатых рыбой местах. Остальным — что останется. Менее четко распределялись звери, когда лосося было очень много: одновременно ловили рыбу до 30 медведей, обычно доминировали взрослые крупные самцы и самки с детенышами. Некоторые особи после стычек покину и pi водопад. Когда медведей у нерестилища осталось мало, стычки между ними прекратились [135]. Наименее агрессивны отношения между молодыми самками (4,5–8,5 года) и в меньшей степени между молодыми самцами. Выделено 7 типов взаимодействия медведей на лососевом нерестилище: слабая угроза (с опущенной головой); сильная угроза (с поднятой головой); нападение; борьба; приближение — бегство; формы неагрессивных взаимодействии — дружелюбные контакты, игра. Известны случаи, когда в Йеллоустонском парке (США) на одной и той же большой свалке или в непосредственной близости от нее собиралось до 30 медведей гризли.

Весной в Восточной Сибири медведи концентрируются на «морянах» — горных склонах южной экспозиции, где находят себе корм; на поляне среди тайги собираются до четырех зверей. Они пасутся мирно, но иногда между ними возникают драки. Наблюдали двух враждующих зверей. Один кормился на поляне, а другой в 100–150 м ходил вдоль опушки леса, видимо, дожидаясь ухода первого. Кормившийся зверь вел себя агрессивно: часто настороженно поглядывал на конкурента и делал в его стороны 2–3 резких прыжка. Когда ожидавший очереди стал осторожно опускаться на поляну, второй яростно кинулся в его сторону. На Байкале медведи концентрируются в конце мая вдоль прибрежной полосы, кормясь появляющимися здесь в огромном количестве байкальскими ручейниками и бычками, подошедшими на икрометание. Выходит медведь к естественной приваде часов в 10 вечера и кормится, продвигаясь по самой кромке берега в течение получаса или часа. За 30 мин зверь останавливается 25–30 раз и проходит от 200 до 400 м береговой линии; идет всегда против ветра и чует человека за 500 м (Устинов, 1975).

Скопление белых медведей наблюдается у выброшенного морем кита, у тюленьих туш в местах зверобойного промысла, у трупов на моржовых лежбищах. Собирается до 10 и более зверей. Например, около пос. Нешкан зимой 1975/76 г. на туше погибшего и выброшенного на берег кита кормилось одновременно 28 белых медведей. В другом месте на побережье Чукотского моря возле туши погибшего моржа держалось 7 белых медведей [104]. Одновременно кормящиеся медведи как бы не замечают друг друга. Каждый занимается своей тушей или ее частью. Кормиться выходят по нескольку раз в день. Несмотря на временный характер сборища, между зверями складываются определенные иерархические отношения: более слабый уступает сильному. Конфликты возникают редко. Место каждого зверя в группе определяется его силой и размерами, а также степенью агрессивности. Доминирует обычно самый крупный из самцов. При его появлении другие медведи уступают ему дорогу и место кормежки. Иногда роль доминанта временно переходит к менее крупному, но решительному зверю. Время от времени доминирующий самец издает шипение. У двух примерно одинаковых медведей у одной туши может возникнуть драка демонстрационного характера, не приводящая к ранениям.

Наблюдали, как к трупу изюбра пришли сразу три медведя: два гималайских и один бурый [53]. У одной и той же туши копытного наблюдали несколько взрослых гризли, не проявлявших друг к другу агрессивного отношения.

Отношения с другими хищниками. В большинстве случаев медведь на приваде ведет себя с другими животными как хозяин. Многодневное тропление медведя-шатуна показало, что он не раз питался остатками добычи тигра и даже отгонял возвращавшегося к своей поживе истинного хозяина [37]. Если бурый медведь соперничает с тигром в овладении привадой, то гималайский медведь панически боится тигра.

Запах волка не пугает медведя, и он нередко доедает остатки волчьих трапез. Известен случай, когда медведь убил волка возле привады. Однако бывают ситуации, в которых медведь уступает волкам.

Мелкие хищники нередко посещают приваду, на которую ходит медведь, а последний, вероятно, не предпринимает особых усилий, чтобы препятствовать этому. Например, на трупе тигрицы, которым несколько недель кормился медведь, питались также несколько колонков. Белый медведь терпимо относился к песцу. Последний бесстрашно посещает места пиршеств белого медведя даже в его присутствии. Белый медведь, повадившийся ходить к домам зимовщиков, пожирал сало с выброшенной шкуры тюленя, не обращая внимания на истошно лающих собак.

Реакция на человека. Встреча с медведем на приваде всегда опасна. Медведь у задавленного нм лося при подходе человека с собакой угрожающе ревел, с открытой пастью, встав на задние ноги, бил когтями одной лапы о когти другой, издавая при этом сухой костяной звук и в конце концов бросился на человека. Другой медведь, пожиравший приваду, заметив приближающегося рыбака, поднялся во весь рост и угрожающе заревел, а затем побежал, время от времени издавая хриплый рев, вдоль берега параллельно ходу лодки, в которую успел вскочить человек.

Известен случай, когда в Слободском р-не Кировской обл. на охотника во время осенней охоты напал медведь возле полусъеденной овцы. Интересно, что это был сороковой по счету зверь из добытых охотником.

Занятый поеданием пищи медведь бывает так увлечен, что зачастую подпускает человека. Иногда удается близко подойти к этому зверю, жирующему на овсах, лососевом нерестилище, раскапывающему из-под снега желуди.

Реакция защиты привады не отмечалась у медведя, обитающего на Тянь-Шане, однако был случай, когда зверь с приближением человека не ушел от остатков марала. Медведь способен защищать не только свою добычу, но и найденную. Обнаружив застреленного человеком лося, зверь не убегал от самолета, дважды пролетавшего на небольшой высоте, и даже поднимался на дыбы с явным намерением отпугнуть его. Медведь этот оказался старым исхудавшим самцом.

В заповеднике «Столбы» Красноярского края медведь, прикормившийся подачками человека, вел себя агрессивно: появлялся перед людьми, повергая их в смятение, поедал брошенные ими продукты и ягоды [29].

В США многие медведи нередко кормятся на свалках пищевых отходов. Привыкая при этом к человеку, звери становятся опасными для него. В Йеллоустонском национальном парке за 39 лет (с 1931 по 1970 г.) зарегистрировано 63 случая ранения людей медведями гризли. Мечение животных показало, что деление животных на «помойщиков» и «диких» несостоятельно: те же особи, что летом безбоязненно бродят по свалкам на глазах туристов, весной и осенью живут в глубине леса, избегая встреч с человеком. В этом парке ежегодно отстреливают в среднем 34 агрессивных черных медведя (Ursus americanus) и трех гризли, а в национальном парке «Глейшер» — соответственно 7 и 2 [117].

Агрессивность медведя на приваде, несмотря на обилие наблюдений, по-видимому, является все же, скорее, исключением, чем правилом. Достаточно было звуков движущейся телеги на проходившей невдалеке лесной дороге, чтобы медведица с медвежатами, подошедшая к приваде, исчезла в лесу, удалившись мягкими прыжками. Бегство от привады при первых же признаках опасности распространено среди медведей. Нередко медведь у привады относится мирно к подошедшему человеку.

После посещения привады человеком хищник может бросить ее или долгое время не приходить к ней. Медведь, задравший скотину в 300–400 м от деревни, из-за близости жилья человека большей частью не приходит потом к своей добыче. Известен случай, когда хищник, пробираясь в скотомогильник, пошел не в открытые ворота, а проломал изгородь и через пролом вытащил труп лошади. Через «медвежьи» ворота не раз проходили люди, и, может быть, поэтому при повторном посещении медведь сделал рядом с первым еще один пролом, через который утащил вырытую им из земли мертвую свинью.

Почуяв человека, медведь, кормящийся на овсах, всегда уходит, делая это тихо или с шумом и треском, большей частью не возвращается и на следующий день. Менее осторожен зверь, вышедший на поле в более поздние часы, и его шествие можно зачастую услышать издалека. Обычно с овсяного поля медведь от человека уходит в лес, но знаю случай, происшедший в 1974 г. в Зуевском р-не Кировской обл., когда молодая медведица побежала от егеря не в заросли, а в овсы и там, стоя на задних ногах, высматривала, кто ее спугнул.

Необычные виды привад. Нередко роль привады на медведя выполняет не только падаль, овсяное поле, но и пасека, сад, свинарник, свалка пищевых отходов, охотничья избушка и даже… продовольственный магазин. Всеядность, сила и сообразительность медведя способствуют тому. На Южном Алтае медведи часто разоряют пасеки. Летом и осенью 1971 г. из 16 пасек, расположенных в среднем течении р. Хамира на протяжении около 20 км, медведи посетили 14, разорив около 50 ульев. При рассмотрении разоренного пчелиного гнезда можно было заключить, судя по объему, занимаемому сотами, что медведь съел около 2 ведер меда (Лобачев, 1972).

Белогрудые медведи ходят на пасеки реже бурых. Но в некоторых местах они назойливы. Жителями с. Беневского в Приморье в 1961 г. было отстреляно на пасеках 7 медведей, в с. Сокольчи — 11, в с. Каменка — 6. В Яковлевском р-не в 1960 г. на трех пасеках было убито 16 медведей. В 36 штатах США и провинций Канады зарегистрировано посещение черными медведями 68 % пасек. Частота посещений определялась наличием или отсутствием путей подхода. На пасеки, расположенные в пределах 100 м от опушки или оврага, среднее число нападений медведей за сезон 8, а на расположенные более чем на 100 м только 2–3 [20].

На Кавказе и в Средней Азии, в частности в Таджикистане, медведи охотно ходят кормиться в сады. Алычу медведь ест, не разгрызая косточек, как это делают, например, кабаны. В Таджикистане, в местах, где обильна алыча, мы наблюдали многочисленные кучи медвежьего помета, почти целиком состоящего из алычовых косточек. Под ранопоспевающей алычой медведи и кабаны, собирая опадающие плоды, выбивают траву, превращая землю в пыль. Медведи часто взбираются на алычу, что хорошо видно по многочисленным поломанным веткам. На Кавказе под одной алычой убивали по 2–3 медведя за ночь.

На малинники ходят лишь средние и мелкие медведи. Ягоду зверь часто ест сидя, забирая лапами охапки кустов. Продвигаясь вперед, он уминает задом объеденные кусты, оставляя за собой плотно утоптанную землю. В Карелии и других местах отмечены случаи осенних жировок медведя на морковных полях и полях с посевами тимофеевки и клевера. Регулярные выходы зверей на морковные поля ежегодно на протяжении 7 лет наблюдались в окрестностях с. Деревянное Прионежского р-на Карелии.

В Лазовском заповеднике гималайский медведь ходит на посевы кукурузы и за одну ночь частично съедает и обламывает растения на участке 0,01 га. Его не пугают консервные банки развешенные на проволоке вокруг огорода, чучела людей, запах жженой резины и другие сильнопахнущие вещества. Подкарауливание зверя на посевах не дает успеха: он чувствует присутствие человека и не выходит на поле. Картофель медведи не трогают.

В Якутии наблюдали, как медведи поедали возле охотничьих юрт отходы промысла: кишки, лапы зайцев и т. п. В Джунгарском Алатау эти хищники, выходя из берлог, иногда посещают в руслах речек стоянки чабанов, где поедают кости и черепа, высохшие трупы овец, куски кожи. В Киренском р-не Иркутской обл. медведь (возможно, шатун) забрался в свинарник. В августе 1962 г. зверь повадился ходить на лосеферму Печоро-Илычского заповедника, где задавил двух лосят. Маньчжурский бурый медведь, отличающийся хищническими повадками, иногда днем пытается проникнуть на животноводческие фермы. В одной из оленеводческих бригад белый медведь съел комбикорм, приготовленный для подкормки оленей.

В Кроноцком заповеднике число медведей, эпизодически посещавших в 1966–1975 гг. туристические стоянки, превышало 50, из них 23 были постоянными посетителями мусорных ям в течение сезона, в том числе 4 зверя приходили сюда и на следующее лето, а один зверь четыре сезона подряд. Нахлебниками становились обычно медвежата, перешедшие к самостоятельному образу жизни, молодые звери не старше 3–6 лет, а также медведицы с детенышами [57].

Черные медведи тоже склонны к посещению пищевых свалок. Из 126 зверей, отловленных возле свалок на п-ве Верхнем оз. Мичиган, оказалось 85 самцов. Медведи, отловленные на свалках, более упитанны, чем пойманные в других местах. У самок, кормящихся на свалках, было в среднем 3,1 детеныша, тогда как средняя плодовитость медведиц была лишь 1,99 [132]. Попытки увозить отловленных «помоечников» подальше от свалок не всегда приносят успех. Из 236 черных медведей, вывезенных на расстояние 16–112 км, 17 % вернулись в том же году и еще 16 % — в последующие годы.

ВОЛК (Canis lupus). Часто волк или стая этих зверей проходит от привады в 50–100 м, как будто не замечая ее, не делая остановок и поворотов. Редко эти звери сразу приближаются к падали. Обычно они осторожно обходят приваду кругом и решаются подойти вплотную только после нескольких рекогносцировочных посещений. Приближаясь к приваде, волк прислушивается, осматривается и при малейшей опасности уходит. Обычно он осмеливается притронуться к корму после второго или третьего посещения. Однако, обходя приваду и натыкаясь на небольшие куски мяса, волк довольно смело съедает их. Этой особенностью пользуются при использовании ядов в борьбе с хищниками.

Подходя к свинарнику, возле которого были павшие поросята, волки обычно на некоторое время останавливались невдалеке в бурьяне, ориентируясь в обстановке. При этом часто было слышно, как хищник хватал оттащенный собаками кусок падали, хрустнув костью. Затем волки выходили. Обычно первой шла самка, старая или молодая, а самец, чуть задержавшись, следовал за ней. Двигались быстро, но при малейшем шорохе останавливались и настороженно слушали. Подойдя к свинарнику, хватали поросят и тут же с ними уходили. Ели на месте лишь крупную падаль.

Волчья стая подходит к приваде гуськом по своей тропе. Когда первый волк попадет в капкан, его собратья бросаются назад вдоль тропы и издали наблюдают за ним. После этого волки или перестают посещать приваду, или прокладывают к ней новую тропу и посещают прикормку с большей осторожностью (она свойственна волкам и при подходе к туше добытого ими зверя).

К приваде, выложенной человеком, волки подходят с большей осторожностью, чем к туше зверя, добытого ими. В последнем случае отлов хищников капканами значительно облегчается. Смело волк идет и к кускам мяса, унесенным с привады и спрятанным, т. е. к своим запасам. Имеет значение место и время выкладки привад. Привады, выложенные в низине и близко к лесу, волки посещают неохотно; возвышенное, издалека видное место предпочтительнее. Существует мнение, что в малонаселенном районе волк смелее идет к приваде невдалеке от сельского строения, нежели в удалении от него. Привада, выложенная «на костях», т. е. у места, где волки ранее умертвили жертву или кормились у падали, берется ими в первую очередь. Чем раньше (еще по чернотропу) выложена прикормка, тем лучше.

Считают, что тушу следует класть мордой и ногами кверху или вбок; труп, лежащий на животе, вызывает у волков больше опасений. К приваде, подвешенной на дереве на высоте метра, волки подходили неоднократно, но в течение двух месяцев так и не тронули ее. Привада, доставленная к месту выкладки волоком, берется зверями скорее. Чем крупнее туша, тем привлекательнее она для волка. Волки охотнее идут на приваду, если на ней кормятся птицы и побывали другие звери своего или иного вида. Даже посещение привады собакой снижает их осторожность. Следы же человека на приваде вызывают обратный эффект, так же как и запахи, предметы, связанные с его деятельностью: лекарства, которыми лечили погибшее животное, яды, капканы и т. д. Из 273 волков, зарегистрированных в Кавказском заповеднике у отравленных привад, 79 особей, т. е. 29 %, уходили, даже не прикоснувшись к мясу.

У привады, находившейся в 150 м от фермы и посещавшейся четырьмя волками, повесили на двух палках халат. После этого звери перестали подходить вплотную к приваде. Постепенно их осторожность снижалась, на 20-й день расстояние подхода уменьшилось с 300 до 30 м. Но после того, как халат передвинули на 3 м, волки перестали посещать приваду [8].

Чем старше, опытнее волк, тем осторожнее относится он к приваде. Для волков, попадавших под выстрел, рекомендуют выкладывать приваду на местности, лишенной каких-либо укрытий, а для волка, побывавшего в капкане, — на лед. К приваде толкает волка голод, особенно в сильные морозы. Обилие легко добываемых волком копытных или других животных снижает эффективность привад. По-видимому, факторов, влияющих на отношение волков к приваде, гораздо больше, чем нам известно. Иногда из двух, казалось бы, одинаковых привад одну волки игнорируют, а на другую ходят.

Если привада отравлена и некоторое количество волков уже погибло на ней, то другие волки становятся намного осторожнее: подходят к мясу, толкутся возле него, роют ногами снег, катаются по нему, обильно мочатся, но не осмеливаются прикоснуться к приваде. Иногда ходят не одну ночь подряд, так и не решившись попробовать приваду, но в ряде случаев все же берут ее. Смелее берут отравленные привады в начале зимы, но к весне звери становятся значительно осторожнее.

Большей частью волки приходят на приваду поздно вечером или ночью. Оголодавший волк-одиночка приходит к мясу еще до темноты. Подходят к приваде волки, как и другие осторожные звери, чаще в метель. В ясную лунную погоду это происходит реже, чем в темные ночи. Обычно подходят вторично к приваде с той стороны, куда они ушли после первого ее посещения.

Ритм посещений. Наевшись, волчий выводок никогда не идет к приваде на следующую ночь, а остается на дневке или бродит возле нее. Большей частью приходит на вторую ночь. С середины зимы, особенно в большие морозы выводок с привады на место обычной дневки не возвращается, а идет кружить в окрестностях и приходит на приваду на третью ночь. Остатки своих жертв — домашних оленей — тундровые волки приходят доедать обычно на вторую ночь. Но если во время потравы зверям не удалось насытиться, они приходят к тушам на следующую же ночь, особенно прибылые и переярки.

Посещая найденный корм несколько дней, волк, еще не съев всего мяса, делает перерыв на 1–5 сут. Зимой волки обычно совершают круговой обход своего участка, наведываясь в места ранее найденных пожив на 4–5-й, а иногда только на 7–8-й день. Такая периодичность может сохраняться иногда довольно долго. Интервал между обнаружением привады и посещением ее может достигать у волков 2–3 мес. В ряде случаев звери не возвращаются к месту своей добычи. Эта особенность свойственна таежным волкам Восточного Забайкалья, наблюдалась также в Жигулевском заповеднике. Не возвращались волки к недоеденным, уже замерзшим остаткам в Саяно-Шушенском заповеднике. Игнорирование мест найденных привад и остатков собственной добычи усиливается у волков при интенсификации их добывания. При снижении пресса преследования звери возвращаются к старым привычкам. Например, в Швеции, когда волки были взяты под охрану закона, у них стала очевидной большая привязанность к территории, а также отмечены повторные посещения мест прежних пиршеств.

Частота и ритмика повторных посещений привад не всегда поддаются прогнозированию и зависят от степени преследования в данной местности волков человеком, от обилия пищи и других факторов. Волк, побывавший в капкане, вторично к туше возвращается редко.

Поедание привады. С лежки волки к приваде идут цепочкой. Впереди обычно старая волчица, сзади матерый волк. Не доходя метров сто, они рассыпаются веером и подходят к приваде. Метрах в пятнадцати — двадцати вся стая останавливается. Волчица обходит приваду и начинает есть. Вслед за ней начинают насыщаться и другие члены группы. Возвращаясь к приваде вторично, волк начинает поедать ее обычно в том месте, где ел при первом посещении. Если волков мало, они едят тушу на месте, а когда их много — нередко отрывают крупные куски и отходят в сторону.

Одиночный волк, пожирающий приваду, встает большей частью задом к лесу и мордой к деревне (собака наоборот). Обычно в первую очередь звери поедают мягкие части туши: заднюю часть брюха, пах, грудину и т. д. Мелкие кости разгрызают. В последнюю очередь обгладывают и растаскивают крупные кости. Собачьи головы, головы своих сородичей волк не ест. Перья птиц, например ворон, волк иногда довольно тщательно ощипывает. Голодный волк способен в одни присест съесть до 10 кг мяса, а по некоторым данным и много больше. Четыре волка поедают косулю целиком в течение 10–15 мин.

Пребывают волки на приваде разное количество часов в зависимости от времени, оставшегося до рассвета, и темпа насыщения, который зависит от размеров привады, степени замороженности мяса, от количества особей в стае и других причин. За ночь хищники перемежают еду с отдыхом, устраивая лежки в нескольких метрах от привады. Иногда пиршество продолжается и утром.

Растаскивание и прятанье корма. Несмерзшуюся тушу волки не только едят, но и, разрывая на части, растаскивают, поэтому туша жертвы исчезает в короткий срок. Стая из 7 волков за ночь целиком съела и растащила взрослую самку марала, оставив к утру только клочки шкуры. Многократно наблюдали, как стая из 5–6 волков почти полностью утилизировала лосей массой примерно по 200 кг. В Ольгинском р-не Приморья 4 волка за ночь расправились с кабаном, весящим 100 кг. В радиусе 80 м от их трапезы нашли примерно половину мяса, которое было припрятано кусками по 2–6 кг в снегу, под вал ежи нами и т. п.

Обычно волки растаскивают мясо, когда значительная часть туши уже съедена. Выложенную приваду они растаскивают в меньшей степени, чем собственную добычу.

Мясо с привады хищники уносят двумя способами: в зубах или в желудке. Наглотавшись мяса, волк отбегает, вырывает в земле или в снегу углубление и отрыгивает в него 2–3 кг мяса. При повторном заходе в углублении скапливается до 6 кг мяса. В эксперименте звери относили мясо не далее 250 м, но в природе отмечались случаи, когда они относили его на расстояние до 2 км. Нередко волки прячут мясо вблизи привады, в 10–20 м от нее, и прячут не только путем закапывания.

Тушки мелких животных волки часто уносят с привады и съедают в укромном месте. Два матерых волка на приваде погрызли рысиный труп и унесли каждый по тушке енотовидной собаки. На протяжении 2 км они пять раз останавливались, пока не съели свою поживу. Приходя на бахчу, волк выбирает наиболее спелый, крупный арбуз и, если вокруг спокойно, поедает его на месте; в противном случае он уносит его в степь. Обычно хищник относит ношу в зубах, высоко подняв голову, иногда может некоторое время волочить по земле, только что умерщвленную добычу может нести, забросив на спину.

Закапывает утащенную поживу волк не лапами, а носом, сгребая им землю или снег. Реакция прятанья корма проявляется у разных особей в различной степени. По-видимому, у самок она развита в большей степени и начинает проявляться с полуторамесячного возраста. В условиях эксперимента максимальное время сохранения в памяти местонахождения спрятанной пищи у волка — не более 3–4 ч. В опыте молодая ручная волчица таскала и прятала мясо оленя под палящим солнцем в течение 2 ч. Сытые волки, посещающие приваду, никогда не отвечают на подвывку, хотя и выходят на вабу.

Взаимоотношения на приваде. Одну приваду могут посещать несколько волчьих выводков. Известен случай, когда на приваду ходило четыре стаи. Два выводка одновременно никогда не приходят на приваду, даже при огромном количестве мяса. Если один выводок уже пожирает выложенные туши, а другой только еще подходит, то последний, заметив, что место занято, останавливается невдалеке, на возвышенном месте, и наблюдает в ожидании своей очереди. Когда первый выводок тронется с привады и отойдет примерно на 200 м, даже более, тогда из второго поднимаются матерые волки, за ними молодые, и вся стая идет на кормежку. В начале декабря наблюдали, как молодые волки, несмотря на то, что старые особи остановились, продолжали свой путь на приваду. Тогда матерый самец забежал вперед прибылых и остановил их.

Эксперимент с 13 волками, державшимися в загоне площадью 6,5 га, показал, что во время кормежки эти хищники относятся друг к другу более или менее терпимо. Отношения обостряются при нехватке пищи [143]. Полевые наблюдения показывают, что между волками на приваде нередко возникают драки, при которых устанавливается определенная система отношений. Наблюдали, как после схватки 3 волка насыщались, а 5 терпеливо сидели полукругом, дожидаясь своей очереди. Если привада отравлена и один из волков погибает, другие нередко пожирают своего собрата.

Застав на приваде конкурента слабее себя, волки давят его. Так, возле привады были найдены нетронутый труп задавленного этими зверями самца собаки, а также лисицы. Разбежавшихся от привады собак и лисиц волки большей частью не преследуют, однако возможны исключения. Во Владимирской обл. пара волков-людоедов догоняла повадившихся на приваду лисиц, душила их, но тушки оставляла нетронутыми. Своим посещением волки большей частью отпугивают от привады других зверей. Лисицы нередко уходят и возвращаются к приваде, когда волков перебьют или они сами уйдут в другое место. Так же поступают и собаки. Однако встречается немало исключений: лисицы продолжают бывать на волчьих привадах, когда отсутствуют хозяева. Волк и лисица, ходящие на одну и ту же приваду, имеют каждый свою тропу.

С волками нередко вынуждены считаться и крупные хищники.

Свою добычу волк может защищать и от человека. Зафиксировано 7 случаев, когда с приближением человека на 3–10 м волк останавливался, бросал овцу и оскаливал пасть, а при агрессивном поведении пастуха неохотно уходил. В двух случаях из семи, когда пастухами были женщины, полк уносил овцу [8].

Уход с привады. Первой отправляется волчица, за ней с разных сторон привады веером отходят остальные волки, затем в 70–120 м сходятся на тропе и далее идут след в след. Имеются наблюдения за волком, который после посещения привады уходил по открытой местности, на некоторое время усаживался на бугре среди поля в полукилометре от деревни и, лишь убедившись, что никто не следует за ним, с обычными предосторожностями шел на лежку. Обычно волки с привады идут прямо на ветер, а подходят всегда из-под ветра. Войдя в лес, стая расходится по 2–3 особи. Спать ложатся преимущественно спиной к ветру. В тихую ясную погоду старые особи предпочитают отдыхать среди деревьев и кустов на склонах возвышенностей, обращенных к солнечной стороне. В ветреную снежную погоду они выбирают кусты в низинных местах леса и ложатся спиной к дереву, прячась от ветра. Весной волк, вернувшийся с привады, спит на проталинах, иногда растянувшись, как собака в жаркие дни. Наевшийся на приваде волк чувствует, по-видимому, сильную потребность в отдыхе, так как большей частью располагается на дневку в ближайшем удобном для этого месте. Это обстоятельство используют охотники для удержания зверя в определенном районе. Однако поведение насытившегося волка не всегда стереотипно. Нередко волк проходит 3–8 км, несмотря на то, что подходящие участки леса имеются значительно ближе. В последние годы, когда усилилось преследование волков, эти звери, побывав на приваде, долго ходят и к утру оказываются нередко в 10–15 км от нее.

Чтобы повысить концентрацию волков, некоторые помещики в старину выкладывали на приваду огромное количество лошадиных туш, благодаря чему волки собирались со всей округи и кормились привадой всю зиму. Так, к приваде из 280 лошадиных туш, сложенных на десятине земли в 300 м от деревни, волки так привыкли, что приходили средь бела дня и спокойно кормились, несмотря на шум в деревне.

Волки могут оставаться у привады довольно долго и тогда, когда на костях уже не остается мяса. Стаю волков из 2 матерых зверей и 4 переярков наблюдали возле убитого браконьерами марала в течение четырех дней после того, как все мясо было съедено. Возле остатков трупа горного козла в одном из урочищ хр. Кунгей-Алатау несколько волков держались около недели; в радиусе 50 м насчитали 12 лежек, снег был испещрен следами и тропами волков, ведущими к поживе [95]. Говорят, что волки любят «погреметь косточками», имея в виду их склонность посещать места былых охот. У хищников эта особенность поведения связана с возможностью вторично иметь поживу за счет животных, привлеченных видом и запахом остатков. Кроме того, урочище, где охота была успешной, с большей вероятностью сулит встречу с новой жертвой. Роль привады на волка может выполнять не только туша крупного животного, но и мелкие мясные отбросы, свалки, бахчи. Эти звери кормятся даже на кучах мертвых шелковичных червей.

ШАКАЛ (Canis aureus). К приваде он подходит осторожно, однако, вонзив зубы в мясо, значительно теряет бдительность. Его отношение к привадам подвержено ритмике. Осенью и зимой шакалы концентрируются в местах промысла рыбы и ондатры, вблизи животноводческих ферм, забойных пунктов, скотомогильников, далеко уходя от своих обычных мест обитания [82]. Охотно питаются эти звери на возникающих в процессе хозяйственной деятельности человека скоплениях корма и отбросов. Когда в прошлом на Черном море велся промысел дельфинов, их туши после снятия шкур выбрасывались промышленниками, нарушавшими санитарные правила, в море, а из него через некоторое время волны выносили разлагающиеся трупы на берег. Особенно много их выбрасывалось на мысе Пицунда. Сюда стекались в огромном количестве шакалы, которые, питаясь трупами дельфинов, способствовали очищению берега.

В пойме Амударьи шакалы хорошо идут к привадам поздней осенью, прокладывая к ним тропы. Летом и весной при изобилии естественных кормов они становятся равнодушными к привадам; на Амударье, например, звери совершенно игнорировали их в апреле и мае. В тугаях Кызылкумского заповедника наблюдали, как туша погибшего кабана осталась нетронутой и целиком разложилась, хотя шакалы ежедневно проходили в нескольких метрах от нее.

На приваде могут кормиться сразу несколько зверей. На Кавказе у одной туши за ночь отстреливали по нескольку шакалов. Труп собрата у привады не отпугивает этих хищников. Возле мертвой зебры супруги Лавик-Гудолл [46] насчитали 14 шакалов, среди которых было 6 взрослых особей. Интересно, что при таком скоплении зверей в каждый данный момент кормилось не более 6–7, а среди них не более 3 вполне взрослых зверей. Между взрослыми самцами то и дело вспыхивали яростные стычки. Шакал большей частью мирится с присутствием на приваде зверей иных видов. В районе Ленкорани наблюдали при свете луны у мусорной ямы одновременно домашнюю свинью, 3 собак и 6 шакалов, поедавших труп теленка. Шакалы вели себя иначе, чем собаки: урвав кусок, они отходили с ним в сторону.

С момента созревания арбузов и дынь бахчи посещаются шакалами, лисицами, барсуками и кабанами. Зачастую большой арбуз едят несколько животных. Шакал может есть после лисицы, и наоборот: лисица доедает арбуз, початый шакалом. Выбирая спелые плоды, шакал делает на трех-четырех из них погрызы или царапает когтями, а недоеденный арбуз доедает на следующий день. Выедают звери только сладкую мякоть.

Шакал чрезвычайно смел и нагл в пользовании чужим кормом. Он может выхватить кусок мяса даже из-под лапы льва, улегшегося на приваде, защищает найденную поживу от пытающихся пожирать ее птиц, остатки еды нередко закапывает. Предполагается, что свои кладовые шакалы размещают на местности более рассредоточению, чем лисицы. Наблюдались случаи, когда они закапывали трупы нутрий.

ПЕСЕЦ (Alopex lagopus). Он подходит к приваде всегда из-под ветра, чтобы иметь возможность воспринимать запах. С этой целью зверь изменяет направление движения и делает круг, чтобы подойти именно таким образом. Это учитывают при постановке капканов.

Песцы менее осторожно относятся к приваде, выложенной прямо на поверхности земли, чем к закопанной или укрытой, однако, пока приваду не занесет снегом, зверьки опасаются подходить к ней. Затем они добираются до корма, прокапывая в снегу тоннели. В крупных тушах песцы прогрызают отверстия, забираются в них, пачкая мех, и едят изнутри.

На о-вах Прибылова песцы охотно использовали подкормку с октября по март, а с наступлением гона менее активно шли на привады. С прилетом птиц, которыми начинают питаться песцы в период воспитания молодняка, они переставали посещать прикормку.

Обычно песцы посещают приваду ночью, реже днем, не ходят на привады в сильные морозы, сопровождающиеся ветрами, в большую пургу.

Выделяющаяся темным пятном на белом фоне снега привада обнаруживается песцами с расстояния до 2 км. Радиус действия кормушки-ловушки около 5 км, однако некоторые зверьки прибегают и с больших расстояний. О своем прибытии на помойки, которые, в сущности, также являются привадами, песцы извещают хриплым протяжным лаем. Песец может регулярно посещать приваду, не имея возможности поживиться на ней. Так происходит, когда на лед мелких водоемов примораживают рыбу. Песец имеет склонность оттаскивать с привады куски мяса. Он поедает их в стороне или прячет, закапывая в снег, землю или песок, заталкивает под льдины, камни, уносит в норы. Закопав, тщательно утрамбовывает сверху носом, чтобы спрятанный корм не обнажил ветер.

Предпочитаемые корма. В условиях Заполярья в зимнее время мясо смерзается так сильно, что становится труднодоступным для зубов некрупного хищника. Песцами в первую очередь поедается поэтому измельченный корм и менее подверженные действию низких температур жир и сало. На побережье Карского моря этого зверя приваживают, выкладывая сало нерпы с мясом, нарезанное четырехугольными кусками массой до 8 кг, придавливая их сверху камнями. Охотники считают, что каждый песец ест приваду со своей стороны и по количеству поедей на приваде судят о количестве зверьков, посещающих ее.

Посещаемость привады песцами зависит и от степени привлекательности выложенного корма. Наиболее эффективно квашеное мясо морского зверя, далее следует по степени убывания: налим квашеный, свежемороженое мясо морского зверя, налим свежемороженый, водоплавающая дичь и куропатки, внутренности и кровь оленей, квашеная рыба, квашеная оленина, свежемороженые рыба и оленина. В Большеземельской тундре песцы хорошо поедают жир морских зверей и свежемороженую навагу, хуже мясо морского зверя. В некоторые годы они не идут к привадам из оленьих туш. Зайцев-беляков и куропаток, особенно если они расчленены, песцы поедают хорошо.

Специальные наблюдения показали, что в годы обилия мышевидных грызунов песцы большей частью не обращали внимания на выложенную подкормку. Ее они посещали и поедали, лишь когда добыча леммингов затруднялась выпадением глубокого снега и образованием ледяных корок [99]. Перестают посещать привады песцы во время гона, а также большей частью в теплое время, при изобилии корма, когда стает снег.

Взаимоотношения на приваде. Голодный песец, встретив след своего сытого собрата, идет по нему до того места, где тот наелся. Вообще песцы предпочитают ту приваду, у которой уже побывали собратья; кровь сородичей, попадавшихся в капкан, не отпугивает вновь подошедших зверьков. По мере увеличения количества песцов, посещающих приваду, они становятся менее осторожными и подходят смело даже тогда, когда у привады установлены самоловы. У крупных привад, например у туши кита, звери могут собираться в большом количестве, десятками и сотнями. Известны случаи, когда за ночь в капканы у крупной привады попадало до десятка особей. Из укрытия, сделанного возле выбросов рыбы, один охотник убил за ночь 23 песца. В скоплениях зверьков не возникает серьезных ссор.

На территориях, поделенных песцами, к приваде ходят зверьки с разных участков, но в разное время. Но если привада лежит недалеко от норы, хозяева не допускают чужаков к мясу. Самки приводят к приваде своих щенят, которые повторяют действия родителей.

Песец посещает припаду и тогда, когда к ней ходят звери других видов, даже если они могут представлять опасность для него. Если привада, выложенная на песца, посещалась росомахой, бурым медведем или другим хищником, это не отпугивает зверьков, более того, в дальнейшем они посещают ее более охотно, чем приваду, никем не тронутую. «Волкоедина» — приманка для песцов.

Опыты показали, что в те весны, когда кормов бывает мало, песцы не только концентрируются в районе подкормки, но и норятся недалеко от привад. При своевременно выложенных привадах они так привыкают к ним, что их даже не захватывают волны кочующих собратьев.

Реакция на человека. Песцы с удивительным упорством преследуют раненого оленя и собираются группами вокруг умирающего зверя. Если приблизится человек, они лишь немного отбегают в сторону, а с его уходом возвращаются обратно. Если туша увозится охотником, песцы жадно поедают снег, смоченный кровью.

Группа специалистов, работавшая в Заполярье близ р. Усы, чтобы избавиться от непрошеных посещений палаток песцами, начала вести подкормку их рыбой, к которой зверьки очень быстро привыкли. Когда люди ранним утром шли на реку, песцы вылезали из нор и следовали за ними. Зверьки усаживались на берегу и дожидались улова. Когда невод показывался над водой, некоторые взрослые особи бросались к нему и спешили схватить крупных рыб. Вечером подкормка повторялась. В общей сложности за сутки каждый песец получал по 150 г рыбы. Зверьки перестали делать набеги на лагерь и мирно жили рядом, совсем не боясь людей. К осени зверьки стали осторожнее, особенно взрослые, отошли от лагеря, больше охотились в тундре и стали пропускать часы подкормки, а в начале октября, с выпадением снега, они пропали.

Привады и миграции песцов. При интенсивной миграции песцы как бы «текут» по берегу моря. В это время они охотно идут к трупам животных, выброшенных волной, охотно посещают рыболовецкие участки и выложенную подкормку. В таких местах зверьки задерживаются нередко на длительный срок.

Ненцы исстари уловили примету приближающейся миграции песцов. При недостатке корма молодняк, выходя из нор, далеко разбредается. Взрослые песцы, очевидно, обеспокоенные этим, сзывают детенышей выкриками, похожими на крики лебедей (песец «кукает»). Эти сигналы, особенно на заре, свидетельствуют о недостатке пищи и являются предвестниками кочевок. В такие годы удержание песцов подкормкой используют многие охотники. Зверьки задерживаются у привад, если ямы с кормом открывают незадолго до начала массовых миграции. Начавшуюся миграцию подкормкой остановить нельзя.

Мечение песцов, проводившееся в северной части Ямальского п-ова, показало, что зверьки, помеченные в районе, где их подкармливали мясом, рыбой и другими продуктами, были пойманы на меньшем расстоянии, чем песцы из других мест, где подкормку им не предлагали. Некоторые из подкармливающихся песцов были отловлены в районе мечения; один зверек был пойман в том месте через 3 года. Летняя подкормка песцов на Командорских о-вах резко повысила выход молодняка. Подкормка песцов в осенне-зимнее время способствует увеличению их добычи более чем втрое и делает результаты промысла стабильнее в разные годы.

ЛИСИЦА (Vulpes vulpes). Поскольку она подходит к приваде всегда из-под ветра, можно, зная господствующие в данной местности ветры, заранее предвидеть ее действия. Известно, что зимой лисица обычно ходит своим следом, но когда подходит к приваде, отступает от этой повадки и всегда идет целиной. Приближаясь к туше, она подозрительно осматривает и обнюхивает все на споем пути, поэтому капканы обычно ставят не вблизи привады, а в 30–50 м от нее. Иногда лисица, немного не дойдя до привады, делает круг. Встретив лыжный след, она, прежде чем пересечь его, некоторое время идет лыжней. Зафиксирован случай, когда лисица, подбираясь к мертвой ондатре, лежавшей на сугробе, прокопала тоннель длиной в 1 м и диаметром 40 см 123].

Лисица очень осторожна при подходе к приваде, но как только освоится в опасном место и начнет есть ее, бдительность теряет. С меньшей опаской относится она к появляющимся на приваде посторонним предметам и запахам, но прекращает посещать приваду и с появлением следов человека. Подвешенную приманку или приваду лисица берет, как правило, гораздо хуже, чем лежащую. В наших опытах подвешенные в воздухе привады звери не тронули всю зиму, хотя точно такие же привады на земле усиленно ими поедались.

В первую очередь лисица выедает мягкие части туши, причем зверь может забраться даже внутрь ее. Темп поедания мяса зависит от степени его замерзания.

Посильные куски корма лисица часто уносит с привады и прячет метров за пятьдесят, иногда и дальше. Мы наблюдали случаи, когда самка отнесла половину зайца на 300 м, а самец унес нижнюю часть ноги теленка за 700 м. Вырыв ямку в снегу или земле лапами, лисица кладет в нее принесенную поживу и зарывает носом, как это делают собаки, пряча кость. При этом она утрамбовывает мордой поверхность засыпанной ямки, подбирает оброненные мясные крошки и шерстинки, иногда и посидит на месте своего тайника. Затем зверь возвращается, некоторое время идя своим следом, а потом резко сворачивает от него под углом. Унесенные с привады корм или остатки своей добычи лисица прячет не в любом, а большей частью в приметном месте. Например, с привады, выложенной в чистом одновозрастном березняке, она дважды относила и прятала куски корма, в первом случае под двумя дубками, а во втором возле пяти молодых дубков. Возвращается к своей кладовой хищница на следующий день, а чаще на 3–5-й, если в этот период нет сильного снегопада.

В теплую погоду следов лисиц на привадах бывает меньше, при похолодании же звери все истопчут. В сильные морозы активность лисиц на привадах снижается. По наблюдениям специалистов, проводивших подкормку лисиц, посещаемость привад зависит от наличия корма в природе. Хуже звери ходили к ним в августе, когда шла пахота и они поедали вывернутых из земли детенышей полевок и мышей. Зимой меньше посещали привады в январе. При выкладке привады вблизи лисьей норы в начале июня выводок приучается посещать ее, и, если корма хватает на всех, подросшие лисята не уходят далее 3 км, а с наступлением морозов держатся вблизи своего убежища. Если же пищи не хватает, молодые лисицы разбредаются, держась в радиусе 10 км. При подкормке лисят выкладывать приваду ближе 150 м от норы нельзя, так как самка уведет детенышей в другое место. Поедая подкормку, хищник каждый раз оставляет возле нее экскременты.

Обычно лисица подходит к выложенной приваде раньше, чем волк. Из 102 привад для волков во Владимирской обл. 94 посещались лисицами (Сысоев, 1970). Реакция лисицы на приваду зависит от ряда факторов. Игнорирует она приваду, выложенную в лесу, в местах, где у нее бывают лежки.

Посещаемость лисицами привад, их поведение изучались нами в течение 5 лет, с 1966 г. в Зуевском р-не Кировской обл. Три привады располагались треугольником в центре опытного участка с удалением друг от друга примерно на 3 км. Учетные маршруты следов расходились от круга с привадами в трех радиальных направлениях. В среднем за 4 года следов вокруг привад на кругу с радиусом 100 м (из расчета на 10 км маршрута) было: в ноябре — 21, декабре — 257, январе — 105, феврале — 125, марте — 105, апреле — 31 [80]. Таким образом, наиболее часто лисицы посещают привады в декабре, в последующие три месяца активность зверей остается примерно на одном уровне; в начале и конце снежного периода (в ноябре и апреле) посещаемость лисицами привад незначительна.

У привады увеличивается концентрация следов лисиц: в 100 м от нее встречалось 150 следов (в расчете на 10 км маршрута), на расстоянии 1 км — 30, более 1 км — 19 следов. На удалении километра от привады количество следов по сравнению с таковыми возле нее уменьшилось в среднем в 5 раз, а на удалении до 6 км — почти в 8 раз. На опытном участке площадью 130 км² в разные годы при подкормке зверей абсолютная их численность увеличивалась в 2–10 раз.

Вокруг привад на каждый след лисицы приходилось 0,12, а на других участках маршрута — 0,42 следа зайца-беляка. Таким образом, в районе привад, усиленно посещаемых лисицами, зайцев было в 3,5 раза меньше, чем на остальных территориях.

Посещаемость привад лисицами зависела от их численности и была пропорциональна ей, зависела она и от наличия естественных кормов. В неблагополучные по кормовым условиям годы лисицы посещали привады более активно. Иногда одну приваду посещает несколько особей. В 50-х годах на Камчатке у одного выбросившегося на берег кита было поймано 300 лисиц.

Лисицы продолжали посещать приваду, правда, в меньшей степени, и тогда, когда мы обнесли ее изгородью. Их, очевидно, привлекали мелкие кусочки мяса, которые растаскивали врановые птицы, продолжавшие кормиться на приваде и после ее огораживания. Когда же изгородь накрыли жердями и сверху, что исключило возможность доступа птицам, приваду перестали посещать и лисицы, и птицы. Таким образом, регулярные посещения привад животными возможны лишь при пищевом подкреплении, одного вида мяса и запаха недостаточно, чтобы достичь этого эффекта.

Несмотря на постоянные посещения огороженной привады, лисицы не теряли осторожности. Пример: в изгороди проделали на уровне поверхности снега два квадратных отверстия со сторонами по 40 см, и ни одна из приходивших к приваде лисиц с ноября 1966 по март 1967 г. так и не решилась проникнуть внутрь.

В отдельных случаях лисица упорно ходит по следам рысей, росомах, волков, чтобы пользоваться остатками их трапезы, привадами, которые они посещают. Следы лисиц обнаруживали возле трупов изюбров, добытых тиграми. Наблюдали, как лисица, найдя спрятанные харзой остатки кабарги, извлекла их и, отнеся на несколько десятков метров, перепрятала под уступ подмытого берега [53].

Зимой на Курилах кормовая база для лисиц недостаточна, поэтому они постоянно дежурят возле помоек и, ссорясь из-за пищи, дерутся с небольшими собаками и между собой. На Камчатке в XVII в. человеку приходилось палкой отбивать лисиц от корыта, где кормились собаки.

ДРУГИЕ ЖИВОТНЫЕ СЕМЕЙСТВА ВОЛЧЬИХ. Менее осторожно, чем другие звери этого семейства, относится к приваде енотовидная собака (Nyclereulus procyonoides). Найдя приваду, она обычно подходит к ней сразу и тут же приступает к поеданию корма, подбирая мелкие крошки. Зверя не пугает необычная поза трупа. В наших опытах собаки поедали даже подвешенную к дереву тушу, что, например, редко отваживались делать лисицы и даже росомахи. Корм, унесенный с привады, енотовидная собака, по-видимому, не прячет (при содержании ее в вольерах этой повадки у нее не замечалось). В Кубанских плавнях, несмотря на обилие животной пищи, енотовидные собаки посещают привады охотно. В октябре 1965 г. на одну из них ходили сразу 5 зверей, и среди них возникали драки. Зверь, прибывший к прикормке первым, не пускал других. При подходе человека они разбегались метров на пятнадцать и дожидались ухода. На другой приваде из ондатровых тушек в ерике Хузовом было поймано 14 енотовидных собак, а в некоторые дни в капканах, стоящих вокруг привады, их оказывалось сразу по 3–4.

При акклиматизации енотовидных собак в местах их выпусков нередко выкладывали корм и сооружали искусственные норы. Зверьки охотно брали подкормку. Например, в Белоруссии они так привыкли к ней, что первое время не выходили из нор на поиски пищи. Услышав привычные шаги человека, принесшего еду, они высовывали мордочки из нор и спокойно ждали своей порции, пищу брали даже из рук. Зверьки смело таскали из оставленных на земле грибниками корзин хлеб и ягоды. Однако в Воронежской обл. при выпуске енотовидных собак в октябре выложенная подкормка не задержала зверей, и они разбрелись, выйдя за границы заповедника, В Астраханской обл. подкормка, выкладываемая возле нор енотовидных собак с молодняком, обычно поедалась, но по достижении щенками месячного возраста выводки иногда покидали норы. В Уссурийском крае енотовидная собака часто пользуется остатками пищи волка и харзы. В конце лета и осенью выходит кормиться на посевы, поедая овощи и сою.

Корсак (Uulpes corsac) нередко кормится у скотомогильников, боен, на свалках. На одной приваде может одновременно собираться по нескольку особей, иногда в компании собак и других животных. Зимой 1963 г. охотник И. С. Холмецкий поймал на свалках около г. Атбасара Целиноградской обл. 72 корсака. Часто корсаки кормятся остатками добычи волков; вместе с падалью эти зверьки легко берут стрихнин и другую отраву.

СОБОЛЬ (Martes zibellina). Обычно он обнаруживает приваду в первые дни ее выкладки. В Соболевском р-не Камчатки из четырех прикормочных площадок с рыбой соболи обнаружили три: у первой они появились через 5 дней, у второй — через 7, у третьей — через 12, а четвертая, засыпанная снегом, осталась ненайденной. Иногда соболь, найдя приваду, проходит мимо, не меняя аллюра, как бы не замечает ее. При выпуске соболей в Якутии через сутки зверьки появились на трех из 22 прикормочных площадках. Через четыре дня после выкладки подкормку посещало не менее 50 из 100 выпущенных соболей. По запаху соболь обнаруживает выложенную у ловушки прикормку на расстоянии 30–70 м. При наличии большого количества корма, пахнущего сильнее, дистанция обнаружения им корма увеличивается. Тропление одного соболя «в пяту» показало, что он прошел почти прямым ходом к приваде более 5 км. Выйдя на след своего собрата, побывавшего у привады, соболь каким-то образом определяет, что тот шел от места с обильным кормом, и, идя этим следом, легко находит приваду.

С вышки наблюдали, как подходивший к подкормке соболь несколько раз становился на дыбы и осматривался вокруг. На приваде соболь ведет себя очень осторожно: острота его слуха и зрения не позволяла человеку на вышке не только шевелиться, но даже повернуть головой. Соболь обычно обследовал все ящики с прикормкой и, если там не оказывалось лакомой пищи, шел к общему корму. Привыкнув к регулярной подкормке, звери вели себя гораздо смелее и как бы ждали прихода человека, дающего корм: возвращаясь почему-либо назад по проложенной лыжне, он не раз находил на ней свежие следы шедшего за ним соболя. На Северном Урале звери начинали двигаться к приваде, как только слышали стук топора, которым открывали крышку ящика с прикормкой.

Добыв или найдя на приваде птицу или грызуна, соболь, как и все представители семейства куньих, в первую очередь съедает голову, шею и печень, богатые липоидами, гормонами, эргостерпнами. Иногда зверь глотает непомерно большие куски мяса, с тру-дом проходящие по пищеводу, но может также легко отрыгнуть их. Приманку он никогда не берет зубами, а сбивает ее лапой.

Относ и прятанье корма. Отношение соболя к прикормке зависит от ее объема. Если она невелика, соболь проходит мимо или, даже отведав ее, приходит не скоро. Поэтому на одну приваду рекомендуется выкладывать не менее 10–15 кг корма крупными кусками или смороженного в единый ком. Крупные тушки животных, например собаки, соболь ест на месте, остается лишь обглоданный скелет.

Принято считать, что соболь пищу не запасает и делает это лишь при исключительных обстоятельствах. Однако зверьки нередко утаскивают корм с привады.

Зафиксированы случаи, когда соболь унес тетерева на 100 м и стремился спрятать его под выворот дерева и когда зверек, выбравшись из клетки в жилом помещении, сбросил крышку с кастрюли, вытащил мясо и спрятал его в разных местах. При изобилии кормового фарша на зверофермах соболи растаскивают его и засовывают в ячейки стенок. Основное количество проваливается, но часть примерзает, и потом зверьки иногда, отрывая примерзший фарш зубами, поедают его. По наблюдениям исследователя А. С. Баталова, при внесении в клетку к соболю предметов с запахом другого соболя ее обитатель начинает ходить по своим запасам и с большой жадностью ест свежий корм.

Время посещения привады. Соболи, подкармливаемые на о. Феклистова (Шантарские о-ва), подходили на приваду с начала рассвета и до 9 ч утра, а затем с 15 ч 30 мин до позднего вечера. Ночью они не приходили, не посещали ее во время пурги и сильного ветра. В Баргузинском заповеднике соболи бывали на привадах днем, с раннего утра и допоздна. При выпуске витимских соболей в Якутии зверьки чаще всего посещали подкормочные площадки рано утром, до 8 ч, но в ряде случаев и в вечерние сумерки, а также нередко днем; иногда на приваду приходили и в пургу.

Наблюдения показывают, что некоторые соболи приходят к прикормке ежедневно, другие с перерывами в 1–2, иногда до 4 дней, Прикормочные площадки, на которых они питались 5–7 дней, посещают в любую погоду. Наиболее активно посещают подкормку во второй половине зимы. В Баргузинском заповеднике в ноябре было отмечено 5 посещений соболями прикормочных площадок, в декабре — 12, в январе — 15, в феврале, — 45, в марте — 60, в апреле — 105. на следующий год ритм посещения был иным: в ноябре подходов не было отмечено, в декабре их было 6, в январе — 40, в феврале — 25 и в марте — 14. В первый год соболи стали брать прикормку на 30-й день после выпадения снега, а на второй год — с 40-го дня. Активность посещения в первый год была повышенной, во второй значительно понизилась. Причина тому — различная обеспеченность естественными кормами. В годы обилия корма привлечь соболя к приваде труднее.

Предпочитаемый корм. При подкормке соболей на о. Фекл истова использовалась разнообразная пища: мясо нерпы, вяленая рыба, вымоченная кета, тушки кошек, кур, кедровок, орехи, ягоды рябины и брусники, мед. Ягоды звери почти не ели. Особенно их привлекал мед. Был случай, когда соболь, неожиданно захлопнутый дверкой в кормушке-ловушке и выпущенный наблюдателем, сейчас же при нем вернулся обратно и стал доедать мед.

В Баргузинском заповеднике на привады выкладывали тушки собак, мясо оленей, вареную говядину, кроликов, тушки полевок и мелких птиц, орехи и шишки кедра, кедрового стланика, ягоды рябины и брусники, которые иногда подсахаривали, макароны с рубленым мясом, просо, толокно, хлеб, варенье, сахар (иногда его смачивали валерьяной или анисовым маслом). Все эти корма соболи поедали. Находили экскременты соболя, состоявшие исключительно из целой просяной крупы, макарон и толокна. Но особенно охотно зверьки брали сахар и засахаренные ягоды. Грызли сахар, смоченный валерьяновыми каплями, сахар же, сбрызнутый анисовым маслом, брали неохотно или не брали совсем. Хлеб с валерьяной ели лучше, чем просто хлеб. На второй год природных кормов было больше, и соболи на приваде охотнее брали засахаренные ягоды, сахар и варенье, а шишки кедрового стланика и мясо нередко оставляли. Зверьки приходили к привадам нерегулярно, как бы набегом, но когда было выложено варенье, посещения их стали более частыми и в течение дня повторялись. Однако находились особи, совершенно игнорировавшие привады. Один самец близко проходил возле подкормочных площадок, но корма не брал.

К найденным дуплам зверьки ходят постоянно по хорошо натоптанным тропам, пока полностью не уничтожат мед и самих обитателей. Вокруг дерева весь снег бывает истоптан, соболи валяются в снегу, освобождаясь от забравшихся в мех пчел.

При многолетней подкормке соболи становятся менее разборчивы. На Сахалине зверьки мало реагировали на привады в первый год, избегали их, обходя стороной. После нескольких лет регулярной выкладки привад они ели практически все: птиц, рыбу, тушки лисиц, норок, выдр, кухонные отходы и даже тушки соболей. Плотность зверьков зависела от количества и постоянства выкладываемой зимой прикормки и в меньшей степени от количества естественных кормов. На путиках у охотников, регулярно возобновлявших подкормку с осени до весны, зверьки концентрировались с высокой плотностью, и охотучасток напоминал звероферму (Воронов, 1974). Они добывали соболей в три с лишним раза больше, чем охотники, не применявшие подкормку.

Радиус действия привады. Предполагается, что радиус действия одной привады на соболя равен примерно 5 км. Очевидно, в различных угодьях он изменяется. Если около трупа кабарги сразу не отловить умертвившего ее соболя, то через 4–7 дней к этой приваде начинают ходить несколько зверьков. Опытные охотники устанавливают капканы лишь после того, как кабарга будет съедена на две трети. Иногда возле одной кабарги отлавливали до 7 соболей.

На Камчатке к каждой приваде из 20–30 кг рыбы ходили до 8 соболей. Зверьки надолго поселялись вблизи прикормки, нередко посещая привады и днем. Всего вблизи 12 привад на площади 150 км² кормилось 46 соболей. Из них охотник И. Т. Корякин добыл 28, затратив на это 27 дней.

Зверьки, регулярно посещающие прикормку, устраивают гнезда в непосредственной близости от нее. У одного соболя бывает обычно по нескольку убежищ, реже по одному. Расстояние до гнезда может быть разным. В ряде случаев соболь остается у самой привады. На Саянах, в вершине р. Кирея, зверек устроил свое логово под колодиной в 5 м от привязанного проволокой куска мяса. Известен случай, когда в туше изюбра соболи проделали траншеи, одна из них вела к желудку, где было устроено временное убежище, а рядом с ним имелась уборная зверька, В Иркутской обл. при вывозке кедровых орехов обнаружилось, что во многих срубах с кедровыми шишками поселились соболи и съели часть орехов.

Преодоление преград. Устройство самой привады для соболя, по-видимому, не имеет значения. Зверьки одинаково охотно брали корм, выложенный на земле, на прикормочных столиках, в дуплянках на снегу и дуплянках, поднятых на 20 см, а также в снежных ямах с ледяными стенками.

При подкормке соболей на Камчатке они в первую же ночь брали корм с настилов, расположенных на высоте 2 м над снегом, забираясь туда по приставленной наклонной жерди. Соболь активно преодолевает препятствия на пути к овладению кормом. Если последний привязан шпагатом, зверек перегрызает его. Он отгрызал, уносил грызунов, попавших в давилки (утащил даже поползня и капканчике с привязанными к нему еще четырьмя такими же ловушками). Раскапывал соболь снег, забивший вход в прикормочный ящик, прорывал бумагу, которую прикрепляли к его отверстию, чтобы дольше понаблюдать за зверьком.

Соболи забираются в лабазы с запасами пищи, в шалаши и лесные избушки, нечасто посещаемые человеком. В пос. Мама Бодайбинского р-на Иркутской обл. зверек около месяца кормился свининой, хранившейся в кладовой. Зимой 1950 г. в пос. Богачевка на Камчатке соболь жил долгое время в магазине, скрываясь среди ящиков и мешков с продуктами. Когда зверек был отловлен, его шкурка была покрыта своеобразной «броней» из муки, перемешанной со сливочным маслом. Мигрирующие соболи особенно бесстрашны в посещении привад и свалок возле селений.

Взаимоотношения соболей на приваде. Для наблюдений за поведением соболей у привады на Шантарских о-вах была построена наблюдательная вышка и за три месяца с небольшим было зарегистрировано 463 посещения (максимум за один день — 11). Одновременно на подкормочной площадке находилось не более 3 зверьков. При встрече у подкормки они плотно прилегали к снегу и как бы готовились напасть друг на друга, но драк не отмечалось. Если зверек у подкормки был один, то второй обычно сидел и ждал, когда первый уйдет. При подкормке соболей в Баргузинском заповеднике максимальное число посещений привады за один день в среднем было равно 10,5. При подкормке соболей в Ивдельском заказнике на Северном Урале наблюдали по следам, как самец, поедая корм, отрывался, чтобы отогнать подходившую самку, и вновь возвращался к корму. Из окна зимовья видели, как соболь, пришедший к куче беличьих тушек, сделал резкий выпад с поворотом в сторону другого соболя, пришедшего вторым, но конкурента это не слишком напугало, и он находился на приваде еще 5–7 мин [56]. Возникающие сложности внутривидовых взаимоотношений на привадах у соболей, по-видимому, не слишком значительны, поскольку известно немало примеров, когда у одной привады отлавливали по десятку и более соболей.

В Баргузинском заповеднике соболи долго избегали прикормочных площадок, на которых побывали лисицы или собаки. Кедровки же зверьков не пугают, а, наоборот, привлекают: соболь не упускает случая схватить зазевавшуюся птицу.

Реакция прикормленного соболя на человека. Прикормившийся зверек становится менее осторожным, чем обычно. На о. Феклистова соболей успешно подкармливали в центре лесосеки, на которой в течение дня работали лесорубы. Иногда зверьки проходили в 10–15 м от людей, занятых рубкой леса. Однажды соболь забрался на вышку с наблюдателем, стоявшую в 25–30 м от привады. Увидев человека, приближающийся к приваде соболь бросился назад, но когда тот удалился на 50 м, зверек вернулся к ней. Известен случай, когда, несмотря на ежедневные в течение 6 дней посещения привады охотником, который выбивал там свою непогасшую трубку, соболь продолжал ежедневно кормиться и никуда не отходил от своего логова, находившегося в 5 м. Попав на седьмые сутки в капкан, зверек отвертел лапу и спрятался в том же убежище.

РОСОМАХА (Gulo gulo). Добыв крупного зверя или найдя тушу привады, росомаха имеет особенность расчленять ее на отдельные куски и, растаскивая по округе, прятать их. Мелких животных утаскивает целиком, более крупную тушу, например косули, тащит волоком, не имея сил унести в зубах. При этом может останавливаться и есть. Тропление научным сотрудником В. Б. Колычевым росомахи, утащившей добытую кабаргу, показало, что зверь волок тушу, двигаясь задом вверх по склону. Периодически росомаха останавливалась, видимо, для отдыха, дважды вырывала глубокие норы в снегу и забиралась туда, поскольку было очень морозно, ниже -40 °C. Зверь тащил тушу волоком около 400 м и спрятал ее под корнями вывернутого крупного кедра.

Тушу лося росомаха растаскивает за 7–10 дней. Промысловики северных районов страны используют в качестве привад головы северных оленей, выкладывая их помногу в одном месте. Если головы не приморожены и не связаны, росомаха за одну ночь способна растащить 15 оленьих голов на расстояние 1–1.5 км от привады. Голову лося массой 20–25 кг, оставленную охотниками, росомаха, пятясь, оттащила на полкилометра, обкусала концы рогов и пометила мочой. Череп марала тащила в зубах свыше 7 км. При этом зверь дважды принимался за еду, ушел за перевал, так и не бросив последний кусок [28]. Известен случай, когда остатки задранного волками лося массой не менее 25 кг росомаха затащила на дерево на высоту 2,5 м.

Чаще относит мясо с привады на небольшое расстояние — на 100–300 м. Нередко, протащив и зарыв первый кусок в снег, росомаха тянет второй кусок по этому же следу, протаскивает его поверх первого и токе зарывает, третий кусок также волочит по тому же следу и т. д. Таким образом происходит маскировка пищевых запасов.

Существует мнение, что росомаха растаскивает и прячет добычу лишь в условиях недостатка корма. Наблюдения в заповеднике «Столбы» показывают, что этот зверь растаскивает добычу в любом случае, независимо от обеспеченности пищей. И лишь когда найденная падаль смерзлась на морозе и расчленить ее не под силу, зверь поедает пищу на месте. На месте поедали росомахи и трупы разбившихся о камни маралов, которые при падении крепко застряли в расщелинах.

Бытует росомаха у жертвы в первую очередь губы, язык, внутренности и все выступающие части. На приваде она может глубоко вгрызаться в труп животного. В Печоро-Илычском заповеднике научный сотрудник С. М. Сокольский, наткнувшись в тайге на тушу северного оленя, увидел, как вдруг из ее грудной клетки выскочила крупная росомаха и стала неторопливо удаляться. Росомаха, повалившая оленя, с жадностью поедает мясо на его шее. В это время она легко подпускает человека.

Бытует мнение, что росомаха очень прожорлива и за ночь может съесть целую косулю, однако вряд ли оно соответствует действительности. По объему росомашьего желудка можно предположить, что мяса зверь может съесть не более 2 кг. Отпрепарировав несколько десятков росомах, в желудке у них не обнаружили пищи более 850 г. Полугодовалые звери, содержавшиеся на биостанции ВНИИОЗ, потребляли за сутки 1,2–1,5 кг мясного фарша, за одно кормление голодный зверь мог съесть до 1,3 кг. Не было отмечено, чтобы росомахи отрыгивали съеденный корм. Ест этот хищник аккуратно, подбирая все выпавшие из миски крохи. Однако, наведываясь в охотничьи избушки, на лабазы с продуктами, росомаха не столько съест, сколько испортит: разорвет мешки с мукой, пережует пачки чая и супы в упаковках, обольет все мочой, порвет одежду и распотрошит подушки.

Если привада смерзлась и не поддается расчленению, росомаха ходит на нее многократно и съедает начисто, в том числе и кости. Подобно рыси, проводит у крупной добычи много суток, длина ее суточного хода в таких случаях бывает всего 1–2 км.

КУНИЦА ЛЕСНАЯ (Martes martes). Она охотно пользуется подкормкой, привыкает к приваде и неоднократно возвращается к ней. Посещая приваду, троп не придерживается. Ходит куница и к остаткам добытых ею жертв, делая это с удивительным постоянством. Недоеденные остатки прячет под колодником на месте или оттаскивает на расстояние до километра, правда, чаще это расстояние измеряется десятками метров. Белую куропатку массой около 600 г как-то утащила на 100 м, а самку глухаря, весившую 2 кг, — на 50 м. Прежде чем спрятать корм, петляет, осматривая место. Однажды в дупле, где была добыта куница, нашли 13 рябчиков (Граков, 1965).

Возле большой добычи куница может жить несколько дней, но к небольшим остаткам пищи возвращается не всегда. Интервалы посещений иногда достигают месяца и более. К остаткам чужой добычи подходит осторожно. В отдельных случаях проникает в птичники. Известен случай, когда самец лесной куницы за два месяца посетил 40 дворов в пос. Мальковичи Брестской обл. и уничтожил более 700 кур. В одну ночь было погублено сразу 17 птиц и только у одной была отъедена голова.

Для привлечения куниц прикормку выкладывают не только обычным путем — на землю, но и закладывают в дупла деревьев, ящики из фанеры или бересты, развешивая их на деревьях, в траншеи, прикрытые сверху дерном.

ХАРЗА (Martes flavigula). Поедая тушу копытного зверя, харзы не разрывают его на части — это им не под силу, а выедают изнутри через небольшое отверстие. Нередко начинают есть труп у самой земли, где он меньше промерз. Для этого подкапываются, прогрызают шкуру, делая в туше многочисленные ходы. Небольшую добычу, например кабаргу, звери перетаскивают и прячут. Для этой цели используют пустоты, скрытые нависающими корнями, скальные ниши, прячут ее между камнями, под валежинами, чаще всего в пустоледья. Иногда спрятанный труп бывает полностью скрыт. По краям потаска волочащейся туши кабарги иногда остаются линии, прочерченные копытцами.

На площадках уплотненного снега вблизи привады бывают видны кровавые следы хищников, валявшихся на снегу, очищая мех. В нескольких десятках метров можно найти их временное убежище: оно располагается в дупле, под выворотнем или в чащобе. У входа в убежище и у привады бывают скопления экскрементов.

Две харзы съедают треть свежедобытой кабарги, а целиком ее уничтожают за 2–3 сут. Стая из 4–5 харз может съесть кабаргу полностью за один раз, оставив лишь содержимое желудка, обрывки шкуры и концы ног. От съеденного харзой зайца остается на месте много пуха, куски кожи, задние ноги, реже уши.

Харза следует за тигром на протяжении десятков километров, пользуясь остатками его добычи. Видимо, этот древолаз чувствует себя неуязвимым для тигра. При подходе к приваде человека харза перемещается. Если привада лежит на земле, зверь нередко залезает на дерево. Отмечен случай, когда 6 харз, кормившихся кедровыми орех г. ни, при появлении охотника стали быстро спускаться по стволу дерева, двигаясь по спирали. В отдельных редких случаях харза отваживается проникать к людским запасам пищи. В Сихото-Алинском заповеднике за две ночи зверь прогрыз 400 рамок ульев с пустыми сотами, которые были подвешены в сарае. Зубы у пойманной харзы оказались стертыми до десен. Известен факт, когда этот хищник питался мороженым мясом изюбра, спрятанным в лабазе.

ГОРНОСТАЙ (Mustela erminea). Подкормка его может быть весьма эффективной. В одном из районов Западной Сибири охотник выкладывал привады на горностая с середины сентября, используя различные рыбные отбросы. Несмотря на кажущееся отсутствие в районе его охоты горностая, за месяц у подкормочного пункта сосредоточилось много зверьков. С наступлением срока промысла охотник добыл за 10 дней охоты вокруг одного подкормочного пункта 63 зверька. Горностай проникает и к запасам продуктов в домах, где живут люди. Так, в одной из кладовых было отловлено 20 зверьков.

Горностай ходит к приваде, не прокладывая троп. Известно, что, заметив, например, мертвую мышь, он часто старается подобраться к ней из-под снега, а не по снегу. Это служит препятствием при использовании мыши, привязанной к тарелочке капкана, в качестве зрительной приманки. В годы обилия мышевидных грызунов хищник на привады не ходит. При изобилии пищи прячет добытых грызунов в снег, иногда по нескольку штук. Переносит корм в зубах, подняв высоко голову, на снегу бывает виден след от волочащегося хвоста жертвы. Известны факты, когда горностай перенес водяную крысу на 200 м, щучку массой 163 г — на 100 м; из 8 водяных крыс, умерщвленных горностаями, только две были взяты ими в первые двое суток, остальные 6 в течение 20 дней наблюдений не посещались хищниками [43]. По ловок горностай поедает с передней части туловища, сначала разгрызая черепную коробку и съедая мозг. Горностай массой 180 г в неволе съедал в среднем за сутки 50 г животного корма.

КОЛОНОК (Mustella sibirica). Наибольший эффект прикормка этого зверька дает в годы низкой численности мышевидных грызунов. На месте добычи медведя, где оставались его голова и внутренности, в короткий срок было поймано 12 колонков. Возле привады зверьки набивают запачканные кровью тропы, ведущие к их временным убежищам, которые располагаются большей частью в прикорневых пустотах, под валежинами. Колонок не только питается на приваде, но и таскает с нее мясо. Зафиксирован случай, когда он перетащил за 8–10 км остатки ног изюбра, значительно превосходящие его по массе, при этом зверек пропахал глубокие борозды в снегу 153]. Шкурку зайца колонок не ест, как, например, лисица или волк, а сдирает ее.

В Приморье колонок — неизменный посетитель почти всех остатков добычи крупных хищников. Зачастую к одним и тем же привадам ходят, кроме волков и лисиц, колонки и норки. Отверстием в трупе изюбра для проникновения в него пользовались, кроме харз, и колонки. Довольно часто зверек проникает к запасам пищи человека. Наблюдали, как 3 колонка повадились в погреб дома, возле которого была привязана собака. Колонок, лазивший в сени нашего зимовья в Приморье, съел остатки колбасы даже тогда, когда ее облили соляровым маслом. Два колонка, поселившиеся возле кучи пищевых отбросов у охотничьего зимовья, не только кормились ими, но и, стремительно выскакивая из норок, ловили соек, прилетавших к помойке.

ДРУГИЕ ЗВЕРИ СЕМЕЙСТВА КУНЬИХ. В Барабинской степи в поселениях, размещавшихся на пашнях, засеянных овсом или пшеницей, в августе — сентябре кормились зерном этих культур барсуки. Особенно охотно они поедали семена овса в стадии молочно-восковой спелости. Замечено, что барсук (Meles meles) посещает кукурузные поля, где, встав на задние лапы и опираясь ими о стебель, зубами срывает кукурузные початки и относит их в сторону. Многие стебли при этом бывают подломлены под корень. Охотно поедает зверь початки, недоеденные кабанами. В Казахстане барсуки, населяющие предгорья, ранней осенью посещают бахчи, в некоторых районах Киргизии ходят на плантации грецкого ореха, поедая опавшие орехи.

При выпуске в угодья Иркутсткой обл. живших до этого на фермах американских норок (Mustela vison) они охотно посещали прикормочные площадки с мясом косули и северного оленя. Кормушки, поставленные на льду у полыньи на открытых местах, хуже посещались зверьками, чем те, которые были расставлены в естественных укрытиях береговой полосы. Привады норки посещали почти ежедневно с января по апрель, пока велась подкормка. Замечено, что жирное мясо вызывало у зверьков расстройство пищеварения. При выпуске американских норок в Татарии приваду посещало небольшое количество зверьков; выкладываемый во многих местах корм растаскивался зверьками по своим норам. Иногда зверьки поселялись в ящиках, использовавшихся в качестве кормушек. Тропление показало, что иногда один зверек посещал до трех прикормочных точек. На одну приваду часто ходили две норки, но чаще площадка с кормом посещалась только одним зверьком.

Солонгой (Mustela altaica) часто поедает трупы погибших зверей, а на складах ест мясо и рыбу. Выводок из 6 особей был обнаружен в груде сухих ондатровых тушек, прикрытых тростником: солонгой, видимо, питались высохшим мясом ондатры и ловили мышевидных грызунов, собиравшихся на эту приваду. Следы зверьков обнаруживались на расстоянии не далее 100 м от привады [26].

Наблюдения за поведением скунсов (Mephitis mephitis) на постоянной прикормочной площадке в штате Коннектикут показали, что эти звери терпимо относятся к другим животным, кормящимся у привады, где одновременно скапливалось 6 скунсов, 4 американских енота и 2 опоссума. Скунсы иногда принимали угрожающую позу, поднимая хвост, изогнутый полукольцом, однако содержимое пахучей железы использовали крайне редко и никогда не применяли его к особям своего вида. Кладовую продуктов, находившуюся в подполье одного из сельских домов в Кировской обл., посещали сбежавшие из зверохозяйства еноты-полоскуны. На эту приваду ходило все семейство: самец; и самка с детенышами.

ТИГР (Pantera tigris). Прикормка тигров на привадах практикуется в некоторых южноазиатских национальных парках для показа туристам. Бывали случаи, когда тигр посещал помойки возле охотничьих зимовий и таежных поселков.

Встречают тигра и на солонцах, куда он наведывается, видимо, с надеждой на жертву.

Свою жертву тигр никогда не растаскивает по частям, а поедает целиком, сначала задние, а потом передние мягкие части тела. Крупного зверя он может съесть целиком с кожей, разгрызает даже трубчатые кости лося, изюбра, оставляет лапы, копыта, голову, внутренности обычно не трогает. Отмечен случай, когда тигр, добыв кабана и вспоров когтями брюхо, вытащил кишки и отбросил их далеко в сторону [45].

Нередко тигр съедает лишь часть привады, 20–50 % ее массы. При наблюдениях из 41 случая добыча была съедена тигром целиком 24 раза, наполовину 12 раз и в 5 случаях было использовано ее менее половины [21]. Мелкие копытные массой до 40 кг (косуля, горал, молодой кабан) большой частью съедаются целиком за один раз. Поедая добычу, хищник многократно переворачивает тушу, при этом положение тела и конечностей трупа может быть неестественным.

У добычи в 100–150 кг голодный тигр, наевшись, может лежать 5–10 дней, совершенно не делая следа в сторону, испражняясь в непосредственной близости от привады, и лишь летом ходит на ближайший водопой. В Индии возле живой приманки на тигра ставят котел с водой. Но, вероятно, в большинстве случаев хищник проводит у добычи не более 4 сут. Из 28 случаев, при которых было прослежено поведение самца, в 15 он провел у добычи одни сутки, в 9 случаях — двое и в 4–3–4 суток.

Пребывая у привады, тигр держится не только в непосредственной близости от свежей добычи, но и может удаляться на несколько километров для отдыха. Остатки жертвы посещает ночью, однако возможны и дневные приходы [53].

Тигр прячет добычу примитивнее других хищников — лишь оттаскивает тушу в более укромное место, чаще в сторону воды. В том случае, если жертва добыта на льду реки, он вытаскивает ее на берег, оставляя не на открытом месте, а под деревьями.

Например, туркестанский тигр вытащил верблюда, застрявшего в соленой грязи, и оттащил его на 150 шагов. С. П. Кучеренко наблюдал по следам, как этот зверь перетащил добытого кабана под наклонившийся старый дуб [45]. В другом случае тигр перетащил буйвола на холм, где тот был менее заметен, причем предварительно хищник перегрыз веревку, которой была привязана жертва [71]. Возвращаясь к оставленной приваде, тигр часто перетаскивает ее на новое место за десятки метров. Остатки добычи иногда зарывает в снег или даже прикрывает ворохом веток. Хищник периодически посещает места своих удачных охот, в том числе и те, где жертва была им съедена полностью.

Тигры могут поедать и чужую добычу. Из 21 случая в 75 % у добычи самца тигра кормились тигрицы и 6 раз вместе с молодыми тиграми. Добыв жертву, самец кормится первым, потом ест самка и последними насыщаются тигрята. Нарушители этого порядка получают от самца трепку. Тигрицы большей частью позволяют присоединиться к трапезе любому тигру, оказавшемуся поблизости, независимо от его пола, самцы же допускают к своей добыче только тигриц и тигрят [30].

Свою добычу тигр защищает от любого противника. Когда на хищника, задравшего слоненка, напал взрослый слон, тигр не отступил и, прыгнув ему на спину, стал рвать и грызть его. Битва, продолжавшаяся всю ночь, закончилась победой хищного зверя [71]. Нередко гибнут люди, оказавшиеся вблизи добычи тигра. Задрав скотину в населенном пункте, тигр зачастую тут же поедает ее и, если не доест, к остаткам возвращается вторично. Отпугнуть его бывает не просто.

Чаще тигр все же оставляет добычу, если к ней подойдет человек. Известны случаи, когда при виде людей этот зверь покидал еще дымящуюся на морозе умерщвленную жертву и уходил. Сотрудник ВНИИОЗ А. С. Баталов в декабре 1977 г. в Приморской тайге, переваливая сопку, наткнулся на тигра. Они смотрели друг на друга секунд двадцать, потом тигр повернул голову в сторону и отпрыгнул, после чего еще 3–5 с смотрел на человека, а затем ушел вниз по склону. У места, где стоял зверь, А. С. Баталов обнаружил изувеченного хищником кабана.

РЫСЬ (Felis lynx). Принято считать, что этот зверь редко поедает трупы животных, прибегая к этому лишь при недостатке пищи. Так себя ведет рысь на Алтае. В заповеднике «Столбы» случаев поедания рысью падали не обнаружено. Несколько раз этот зверь проходил мимо трупов павших маралов, но не трогал их. Лишь однажды рыси ели остатки оленя, убитого браконьерами. Однако исследования, проведенные в Восточной Сибири, показывают, что в отдельные годы и при обилии зайцев и косуль рысь охотно брала приманку и поедала падаль, а в иные и при недостатке пищи упорно не притрагивались к ней. Егерь Н. П. Корсаков в 1964 г. в Кировской обл. поймал капканами у привады из нескольких тушек лисицы трех рысей, хорошо упитанных, даже жирных. Наиболее часто берут приваду старые особи, ведущие одиночный образ жизни.

Иногда, убив животное, рысь оставляет его почти целиком. Обычно она не возвращается к недоеденной косуле, но при низкой численности этих животных и большом количестве рысей охотно возвращается к своей добыче не один раз и съедает ее полностью. Вероятно, все же более часты случаи, когда рысь возвращается к свежим остаткам добычи. Наблюдали, когда самец рыси, поймавший небольшую собаку, несмотря на преследование, дважды приходил к остаткам и один раз перенес их на 1100 м и перепрятал [18]. В марте 1969 г. в заповеднике «Столбы» рысь поймала марала и за неделю съела половину туши (около 40 кг). Зверь так утрамбовал снег вокруг трупа, что нижняя часть его, утонувшая в снегу, оказалась почти нетронутой. Не отходил он от добычи далее 200 м. И даже когда в избушке, находившейся в 80 м, топилась печь, хищник ночью приходил к своей жертве [28].

По наблюдениям в Мордовском заповеднике, первые 1–3 дня рысь живет обычно у добычи, а в последующие дни начинает уходить на дневку в более укромные места на расстояние до 2 км. В глухих участках леса зверь живет в 100–1500 м от добычи и более продолжительное время. Поев мяса, в первый день ходит мало, в последующие дни больше. У зайца рысь съедает в первую очередь внутренности — печень и сердце, потом остальное, начиная с головы, при обилии пищи оставляет лапы, хвост, а иногда и кишки (голодный зверь съедает и лапы). При поимке косули рысь сначала выедает у нее мясо с задней части, а иногда, порвав сосуды шеи, лижет кровь. У добытого пятнистого оленя рысь может кормиться от 6 до 12 дней. Наблюдения в Московском зоопарке показали, что в сутки для рыси требуется 1,5–2,3 кг мяса. Поймав жертву, она обычно утаскивает ее в труднодоступное место леса. Был зафиксирован случай, когда одна рысь перетащила волоком оленя массой около 35 кг, двигаясь вверх по склону, а другая перенесла в зубах пойманного зайца на 400 м (Штарев, 1964). Небольшую добычу рысь обычно переносит на 200–300 м, однако, поймав ту же жертву вблизи населенного пункта, хищник относит ее на 1,5–3 км.

Уходя от добычи, рысь всегда пытается спрятать остатки, маскируя их снегом или лесной подстилкой, но крупную добычу целиком спрятать ей не удается. Оставшуюся часть трупа ока зарывает обычно в снег, прячет в дупла деревьев, под валежины, камни и т. п. Прячет «неквалифицированно». В Центральнолесном заповеднике наблюдали, как рыси, покидая место, где съеден заяц, пытались засыпать пятна крови снегом [53].

Из 16 рысей, добытых в Боржомском заповеднике, 9 попали в капканы и петли, установленные у привады на волков, однако следует заметить, что прямых встреч с волками эти звери избегают. Отмечены случаи, когда рысь пыталась грызть остатки изюбра — жертвы тигра. В марте 1971 г. в заповеднике «Столбы» у трупа марала кормились рысь и росомаха. Главенствовала рысь, она гонялась за росомахой, которая от нее убегала, правда, недалеко: ее лежка была найдена в 500 м от трупа. В отсутствие рыси росомаха успела все же утащить свою долю [28].

После того как тушу начинают посещать птицы и на ней появляется птичий помет, рысь бросает ее. Если самка попала в петлю во время гона, когда рыси ходят парами, то самец нередко по нескольку дней держится рядом, не трогая трупа.

ДРУГИЕ ЗВЕРИ СЕМЕЙСТВА КОШАЧЬИХ. Падалью могут питаться камышовые коты (Felis chaus), на Амударье их иногда добывают около привад. Леопард (Panlhera pardus) в заповеднике «Кедровая падь», маскируя добычу, затаскивает ее под кроны деревьев, скалы. После насыщения, перед отдыхом забрасывает остатки листвой и снегом, что, возможно, предохраняет мясо от замерзания. В первую очередь зверь поедает внутренности, затем заднюю часть тела и в завершение — передние ноги, шею и лишь в отдельных случаях голову. Тушу он поедает в несколько приемов, а в промежутках отдыхает у привады или на ближайшем склоне. Целиком съедает добычу обычно за 1–2 дня. Если леопарда потревожить возле добычи, к ней он большей частью не возвращается.

В отличие от тигра самка леопарда насыщается у привады первой, самец дожидается своей очереди [71]. К своей добыче возвращается несколько раз, пока не съест ее всю [30].

Снежный барс (Uncia uncia) в Казахстане иногда поедает павших животных. После умерщвления добычи иногда уносит ее. Оттаскивает даже трупы массой 50–70 кг. Ест тушу, привстав на передние лапы, а не лежа, как это обычно делают другие крупные кошки. Придерживает мясо лапой только в момент отрывания куска. Начинает есть с грудной клетки и передних ног или с нижней части брюха, кишечник обычно не трогает. Ест медленно и проводит у трупа много времена. К недоеденной туше несколько раз возвращается.

Известны случаи совместного поедания добычи двумя снежными барсами, а также трупа дикого козла одновременно волком и ирбисом. Кормящихся у привад птиц барс сгоняет, бросаясь на них. С приближением человека зверь обычно уходит, но иногда мирится с его близким присутствием. Наблюдали, как снежный барс ел и ходил вокруг своей добычи в 60 м от спящего в спальном мешке человека. Описан также случай, когда охотник трижды стрелял по снежному барсу, и все-таки хищник снова вернулся к убитому ранее буйволу и стал поедать его [74].

Лев (Panthera leo) охотно посещает привады, которые выкладывают, чтобы дать возможность туристам фотографировать из автомобилей этого хищника за поглощением пищи. Едят львы и падаль. Труп антилопы или другого животного они чаще поедают, начиная с самого тонкого места шкуры: с паха или живота. Сначала пожирают внутренности, затем мясо вместе со шкурой. Лев, как и все собратья по семейству, проглатывает мясо, практически не жуя, мускулы с костей слизывает дочиста шершавым языком. При обилии пищи избегает жестких волос или перьев на жертве, скусывая и выплевывая их. Остатки пищи прикапывает землей. Пять львов съедают зебру массой 300 кг за день [30]. Первым насыщается доминирующий самец, даже если он не принимал участия в охоте, последними львята. При регулярном выкладывании привады на ней кормится сразу весь прайд (группа совместно живущих львов).

Для сохранения недоеденной туши от падальщиков лев иногда относит ее в ближайшие заросли колючих кустов или отгоняет нахлебников. Ручная львица затаскивала оставшуюся пищу в палатку своей воспитательницы. При обилии пищи зверь может равнодушно относиться к расхитителям его добычи. Наблюдали, как сытый сонный лев лежал рядом с тушей антилопы, не обращая внимания на трех шакалов, рвавших ее зубами. При множестве гиен одиночный лев вынужден мириться с их присутствием на приваде, они все вместе поглощают пищу [46]. На вторую ночь львы возвращаются к туше и доедают ее до конца. При обилии пищи этого может не происходить. Лев лезет на дерево за привадой, затащенной туда леопардом. Если у привады побывали шакалы и гиены, лев идет к ней смелее.

В отличие от других крупных представителей семейства кошачьих гепард (Acinonyx jubalus) не ест падали и не притрагивается к добыче, умерщвленной другими хищниками. Но подкармливаемые смолоду гепарды приучаются брать приваду. Наблюдали, как, поедая тушу, члены выводка гепардов стояли звездообразно, держась на равном расстоянии друг от друга. Уходя с привады, гепард иногда захватывает с собой часть поживы. Свою добычу гепарды защищают, если она находится не на чужой территории, рыча и шипя при этом. От грифов охранялись ими даже чисто обглоданные кости.

Еноты, гиены к виверры. При затруднении с кормами привады посещает американский енот (Procyon lotor). В Полесье еноты-полоскуны, проснувшись после спячки раньше своих собратьев, забредали в населенные пункты, питаясь там на свалках. Интересные наблюдения были проведены в течение трех зим за поведением енотов на привадах в США в штате Небраска. Там годовалые зверьки и самки с молодняком приходили на подкормочную площадку с наступлением темноты и кормились до 22 ч. Взрослые полоскуны прибывали по 2–5 особей с 22 ч до 3 ч 30 мин. Зверьки одной стаи приходили вместе, а уходили нередко порознь, выводки приходили и уходили всегда вместе. Взрослые еноты уступали место на приваде самкам с молодняком, однако годовиков и молодых без матерей отгоняли. Одиночные годовики и взрослые звери покидали приваду с приближением стаи взрослых зверей. Стая кормившихся взрослых енотов вела себя агрессивно по отношению к другой, приближающейся к подкормке стае, но драки наблюдались лишь в феврале, когда начался гон.

Активность посещения привады енотами снижалась при понижении температуры воздуха. Если снег выпадал среди ночи, зверьки продолжали кормиться, при выпадении его с вечера посещений не наблюдалось. Особенно активно еноты посещали приваду и жадно поедали корм перед длительным похолоданием и бураном, который они чувствовали за 48 ч. Специальные опыты показали, что у енотов сохраняются в памяти места прежних кормежек.

Гиены поедают животное (мертвое или живое), начиная с внутренностей.

Нередко к пиршеству, подобному описанному выше, присоединяются звери других видов. Например, шакалы стараются исподтишка проскользнуть между ногами гиен и урвать свой кусок. Нахлебников отгоняют, иногда приканчивают наиболее дерзких. Крупным хищникам, например львам, гиены вынуждены уступать приваду.

Пятнистая гиена — типичный падальщик и может по восемь часов и более ходить возле льва с добычей, хотя пожива большей частью оказывается ничтожной. Однако более 80 % пожираемых животных гиены добывают сами [30].

В отличие от гиен гиеносые собаки (Jycaon pictus) ведут себя у привады миролюбиво. Когда молодые особи подбегают к туше, взрослые уступают им место, а сами, еще не полностью утолив голод, встают вокруг, чтобы отогнать гиен, шакалов и других животных. Две гиеновые собаки, умертвив антилопу, стоявшую в воде, вытащили ее на берег, хотя масса туши втрое превышала каждую из них. Звери семейства виверровых также посещают привады. В августе 1973 г. в Кении исследователи наблюдали за кормежкой трех мангустов (Ilerpestes sanguineus) у трупа жирафы. Зверьки стали подходить к туше через 4 дня, когда личинки мясных мух начали выпадать из трупа и окукливаться. Мангусты обнюхивали землю вокруг туши и вырывали куколок из земли передними лапами, при этом подкапывались под тушу так, что виден был только хвост. Зверьки кормились с середины и до конца дня, кормежка каждого продолжалась более часа. Расстояние между мангустами у привады было не менее 2 м. При случайном сближении зверей между ними наблюдались стычки. Во время кормежки зверьки периодически поднимались на задние лапы и около 10 с осматривались. Через 5 дней выпадение личинок сократилось, и мангусты перестали ходить на приваду [139].

КАБАН (Sus scrofa). В Киргизии время появления кабанов на кормежке зависит от лунного освещения. В первые дни полнолуния они задерживаются с выходом в течение 3–4 сут. Когда луна начинает всходить в середине ночи, животные снова продолжают появляться сразу поело захода солнца. В Вологодской обл. кабаны выходят на неубранные поля r сумерках, а на убранные, где защитные условия хуже, только в темное время; в лунную погоду выходят позже; в пасмурные дни, особенно в туман и дождь, идут кормиться намного раньше. Там, где кабанов не пугают, они остаются на дневку в середине неубранного овсяного поля, если овес высок и маскирует зверей. В Сары-Челекском заповеднике (Киргизия) в 1966 г. наблюдалось два случая залегания кабанов на дневку посреди кукурузных полей, расположенных прямо в поселке.

Суточная активность кабанов на привадах может меняться в зависимости от деятельности человека. В Приморье в годы урожая эти звери кормятся кедровым орехом. Обычно они встают с лежки, уходят на кормежку в 12–14 ч дня и возвращаются обратно затемно. В местах лесозаготовок выходят на кормежку вечером, в 19–20 ч, после прекращения работ на лесосеках. Всю ночь кабаны кормятся шишками, упавшими со срубленных кедров, а на лежки отправляются с 6–7 ч утра, до прихода лесорубов. Там, где кабанов добывают на посевах, они обычно посещают их только ночью. Но если на поле пасется безнадзорный скат, кабаны безбоязненно выходят кормиться и ранним вечером. Охотники, зная эту их особенность, специально выгоняют на поля скот в дневное время.

Кормиться на поля кабаны выходят круглый год. Весной нередко поедают зелень озими, только что посаженный картофель, летом, несмотря на обилие естественных кормов, ходят на посевы гороха, овса, картофеля. Наиболее интенсивно звери посещают привады в зимние месяцы, когда добывание естественных кормов затруднено. С ухудшением кормовых условий количество кормившихся на привадах кабанов возрастает. В Беловежской пуще в среднем за семь лет в октябре — ноябре на привадах кормилось 356 особей, в декабре — 517, январе — 691, феврале — 711 и марте — 600 (Козло, 1975).

В Подмосковье кабаны, привлеченные подкормкой, обосновываются на ограниченном участке ближайшего леса, в густых ельниках или сосняках. От них тропы сходятся к опушке, где звери некоторое время выжидают и осматриваются перед выходом на приваду по открытому пространству. Здесь иногда образуется утоптанная площадка, от которой идут к подкормке 1–2 тропы шириной 50–60 см. Кто из кабанов первым появляется на приваде, зависит от различных обстоятельств.

В Вологодской обл. взрослые самцы выходят на посевы в темноте по одному или по два-три, но с разных концов большого поля и ведут себя очень осторожно. Самки с подсвинками и поросятами выходят в сумерках, а в спокойных местах и засветло. К привадам в Завидовском хозяйстве Калининской обл. кабаны разного пола и возраста приходили одновременно. Свиньи с поросятами иногда выходили отдельно от взрослых самцов. Отмечены случаи, когда одно животное оставалось в стороне, выполняя, возможно, роль сторожа. В январе и начале февраля кабаны выходили на подкормку во второй половине дня, в конце февраля и в марте — утром, сразу после привоза кормов. Нередко звери так привыкают к подкормке, что стоят, затаившись, среди ближайших деревьев и ждут, когда егерь высыплет корма. Охота на кабанов в Завидовском хозяйстве не отпугивала их от прикормочных площадок.

Наблюдения в Беловежской пуще показали, что у кабанов очень быстро вырабатывается стойкое привыкание к звукам, сопутствующим привозке корма: фырканью лошадей, скрипу полозьев, человеческому голосу и т. д. Услышав их, кабаны поднимаются с лежек и постепенно сходятся к площадке, несмотря на то, что люди еще не ушли. Звери успевают съесть выложенный картофель раньше, чем он замерзнет. Наиболее доверчивы молодые особи. Взрослые звери более осторожны, особенно старые самцы. Последние приходят на приваду лишь в сумерках, предварительно делая несколько круговых заходов вокруг нее. Но постепенно и они привыкают и к весне большей частью идут на подкормку вместе со всеми, хотя в природе кормятся отдельно.

У кормушек среди кабанов происходят стычки, сильные отбивают слабых, которым достается корм во вторую очередь. Крупные секачи и свиньи, выходя на подкормку, не подпускают к корму поросят и подсвинков, поэтому его приходится раскладывать на возможно большей площади или делать специальные ограждения, доступные лишь для мелких особей. В период гона на подкормочных площадках иногда можно наблюдать спаривание кабанов. Секач некоторое время преследует свинью, убегающую от него кругами. Догнав самку, он сильно бьет ее клыками, и она останавливается. После покрытия свиней секачи снова отделяются от стада и живут чаще в одиночестве. На подкормочные площадки они выходят как вместе с другими кабанами, так и отдельно от них.

Наблюдения в Кавказском заповеднике показали, что на поле с топинамбуром кабаны ведут себя по-разному. Одни звери быстро перебегали от одного места к другому, задерживались на 2–3 мин и снова делали короткие перебежки. Взрослые кабаны торопливо выкапывали и ели сочные клубни. Стадо передвигалось по полю довольно медленно: за 40 мин прошло не более 25 м. Время от времени раздавался визг кабана, получившего удар от соседа. Когда в углу поляны послышался легкий шум и треск веток, стадо насторожилось. Вожак «ухнул», и кабаны с шумом, беспорядочно бросились убегать по тропам, по которым они пришли к кормовому полю. Через 5 мин все затихло. Когда же пришло другое стадо кабанов, в темноте слышался сходный шум, который сменился затем хрустом разгрызаемых клубней и постоянно дополнялся визгом молодых кабанов — их в стаде было не менее 12. Это стадо кормилось около часа.

На картофельных полях кабаны начисто выбирают посадочный материал. Не поднимая рыла, зверь следует бороздой. Когда клубни разрастаются, животные подкапывают ряды сбоку, оставляя ботву на прежнем месте. Обычно кабан не полностью обирает весь картофельный куст, чаще берет с него 3–5 картофелин. Опыты, проведенные в ГДР по отвлечению кабанов от сельскохозяйственных полей путем подкормочных площадок, показали, что из 26 испытывавшихся для привады сортов картофеля не все поедаются в одинаковой степени. Сильнее всего звери повреждают посевы раннего картофеля. Замороженный картофель и сахарную свеклу они поедают с трудом, о чем свидетельствует слюна, смешанная с кровью из поврежденных десен, оставляемая на снегу.

Кабаны очень охотно посещают посевы молодого подсолнечника. Брюхом прижав стебель, зверь аккуратно вырывает семечки зубами, не трогая всю «тарелку», и создается впечатление, что их лущил человек.

На овсяном поле кабан осторожно, то с одной, то с другой стороны своего пути набирает в пасть стебли растений, а потом, резко взмахивая головой, сдергивает зерно с метелок. Если растение выдергивается с корнем, зверь, не сумев отделить зерно, бросает набранный пучок. Сдернутое зерно он жует, образовавшуюся жижу сглатывает, а шелуху выплевывает, поспевший овес поедает целиком. Овес на поле, обнаруженном кабанами, через 5–6 дней весь оказывается на земле, особенно при густых посевах. Кормясь, звери ползают по полю на брюхе. Так же ползал кабан и на гороховом поле, оставляя после себя тропу с примятыми растениями.

В садах кабаны иногда встают передними ногами на нижние ветви груш и яблонь и своей тяжестью обламывают их. При поедании опавших фруктов в садах звери громко шумят листвой, чавкают и хрустят косточками. При поедании орехов звук дробящейся скорлупы слышен за 100 м. На кормовых посевах они шумят ботвой и стеблями, с хрустом ломают стебли кукурузы, отрывают початки, чавкают (в початке скусывают часть зерен, остальные бросают). На Кавказе кабаны, чтобы попасть на кукурузное поле, дважды переплывали р. Черек, через которую трудно было переправиться даже на хорошей лошади.

Наблюдения с вышек за поведением кабанов в Беловежской пуще на подкормочных площадках с зерном (из расчета 1 кг на одну особь в сутки) показали, что на приваде обычно кормится одна семья кабанов, использующая территорию вокруг нее в радиусе 1,5–2 км. Максимальное число зверей, посещавших одну приваду, было 21. среди них было 3 секача, свиноматка, 10 поросят и 7 подсвинков. При изъятии члена семьи его место через 3–7 дней занимает другое животное, ранее подкормочную площадку не посещавшее. Три привады посещались регулярно, другие 6 от случая к случаю. При хорошем урожае желудей площадки посещало около половины всего поголовья кабанов, из них секачей и свиноматок было примерно по 10 %, подсвинков 25 и поросят 55 % [9]. Был случай, когда 9 кабанов, регулярно ходивших на прикормочную площадку, дали на ней бой 11 кабанам, пришедшим из другого района. Во время драки звери не обращали внимания на подошедшего егеря. В конце сражения на поляне остались хозяева привады.

В Кавказском заповеднике за 35 дней, с середины марта, на поле площадью в 0,35 га каждую ночь кормились в среднем около 20 кабанов и 15 оленей. В центральной части России одну прикормочную площадку обычно посещают до трех групп кабанов общей численностью до 15 особей. В Переяславском хозяйстве, выкладывая корма в 17 точках, охватили подкормкой более 200 животных, размещенных на площади более 60 тыс. га.

Опыт показал, что, выкладывая 4–5 привад, нельзя обеспечить подкормкой всех кабанов хозяйства, если они распылены мелкими группами на большой территории. В редких случаях животные ходят на приваду с лежки, которая расположена за 4–5 км от привады [94]. В Московской обл. во избежание потрав кабанами рекомендуется располагать картофельные бурты на расстоянии 1,5–2 км от опушки леса. При подкормке кабанов в Беловежской пуще в среднем за сутки на одного зверя приходилось от 0,5 до 2–4 кг корма. Зимой во время удачной кормежки кабан съедает до 7 кг картофеля и может затем в течение 7–10 дней обходиться небольшими количествами второстепенных и случайных кормов.

Продолжительность жировок кабанов на полях с зерновыми культурами достигает 4–5 ч. На кукурузной подкормке звери находятся 2,5 ч, при кормлении лущеной кукурузой — 3,5 ч. Если лущеную кукурузу засыпали в перевернутые бутылки, кабаны кормились в течение 5 ч. Хорошо посещают эти звери подкормочные площадки и при выкладке кормов через два дня, если на одну особь приходится 300 г желудей или 230 г кукурузы. Чтобы могли кормиться особи всех иерархических рангов, подкормочная площадка должна занимать площадь не менее 200 м². Во избежание конкуренции разных групп животных они должны располагаться друг от друга на расстоянии 2–3 км. Наблюдения показали, что кабанам на каждый килограмм съеденного сухого концентрированного корма необходимо выпить около 7 и воды.

Продвижение кабанов на Север, наблюдаемое в последние годы, создает трудности для животных в добывании кормов. Летом переселенцы охотно посещают поля, зимой сосредоточиваются в лесах близ буртов с картофелем, силосных ям, овощехранилищ, помоек, городских свалок и т. п. У одного из сел Серпуховского р-на Московской обл. в ноябре 1966 г. на заснеженных морковных и капустных полях наблюдалось скопление более 50 кабанов [94]. На Северном Кавказе по р. Куме кабаны концентрировались в местах, где появлялась саранча. Проходя по камышу, свинья постукивала мордой по стеблям. Мокрая от росы саранча падала, и кабан быстро находил ее. Иногда звери наклоняли камыш, пропуская его между передними ногами, и обирали саранчу.

Кабаны с охотой посещают привады с мясным кормом (выбросы последов, мертворожденных телят и павших животных), трупы своих сородичей и других диких зверей, привады, выложенные для привлечения хищников. Но даже при тяжелых кормовых условиях эти звери проявляют иногда удивительную осторожность.

Кабаны ходят на солонцы. В Завидовском хозяйстве Калининской обл. максимум посещений наблюдается в феврале. В Чернолесском лесном хозяйстве Кировоградской обл. звери довольно часто ходят на солонцы во все периоды года. Зимой они поедают соленый снег под кормушками и роют под ними. Иногда заходят на солонец вечером перед выходом на кормежку, а также после возвращения с пес. В Кавказском заповеднике кабан на солонцах не только валяется в грязи, но и поедает соленую землю в течение большей части теплого периода, чаще осенью, реже весной и летом. Особенно охотно идут звери на солонец, наевшись плодов бука, ходят в одиночку и гуртом.

Посещение привады другими животными, в том числе и хищниками, не пугает кабанов. В Саяно-Шушенском заповеднике недавно появившиеся кабаны не боятся волков и ходят на те же, что и волки, привады. При этом они съедают весь костяк животного (кроме трубчатых костей голени), шкуру, часто разгрызают череп жертвы, грызут содержимое желудка. Если туша крупная, кабаны устраивают неподалеку гнездо из лапника и живут, пока не съедят все [22]. Подобное наблюдается и в других регионах. На р. Серебрянке в Приморье наблюдали стадо из 15 кабанов около изюбра, убитого волками предыдущей ночью [53]. Известны факты гибели кабанов у отравленных волчьих привад.

В Завидовском хозяйстве к привадам, предназначенным для кабанов, начинали со временем ходить пятнистые олени и маралы, которые вели себя иногда агрессивно в отношении хозяев, были отмечены случаи гибели кабанов; последние оказывали сопротивление лишь слабым оленям [106].

Когда не хватает пищи, кабаны, несмотря на опасность, посещают чужие привады. При установке для косуль и пятнистых оленей кормушек на высоте менее 90–100 см их регулярно ломают кабаны (если они тоже разводятся в хозяйстве).

Уже отмечалось, что при первом посещении сельскохозяйственных угодий кабаны ведут себя весьма осторожно, пока не убедятся в безопасности избранного ими участка. При последующих визитах звери смелеют и со временем становятся назойливыми даже там, где их преследуют. В Средней Азии декхане во времена обилия кабанов устраивали на полях вышки, с которых криками, ударами о железные предметы, стрельбой пугали приходящих кормиться зверей. Но последние нередко этого не боялись, и прогнать их было трудно.

Производившийся в Московской обл. на картофельных буртах отстрел кабанов по 1–2 особи не дал положительного эффекта. Замечено, если поля огорожены и звери не имеют возможности проникнуть на посевы, они не уходят, а упорно бродят вокруг мест с обильными кормами. На Кавказе кабаны нередко кормились на хлебных полях. С еще большей жадностью они набрасывались на гречиху и особенно на просо. Но на р. Белой в бассейне Кубани эти звери никогда хлебов не трогали.

На второй год существования кормовых полей в Кавказском заповеднике животные так привыкли к ним, что стали проявлять назойливость. Чтобы не дать испортить окончательно посевы топинамбура, ночью приходилось раскладывать костры прямо на поле. Однако около потухших костров утром почти всегда виднелись покопы, сделанные кабанами. Звери не могли преодолеть высоты более 1,1 м, поэтому перегрызали слабые жерди и забирались в образовавшиеся бреши. При неурожае желудей кабаны Беловежской пущи уходят на сельскохозяйственные поля, ломая изгороди. Никакое отпугивание недейственно, звери отходят лишь на 20–30 м в сторону (Саблина, 1969). Посевы топинамбура и картофеля на неогороженных площадках не дали эффекта, так как посаженные клубни поедались животными, главным образом кабанами, до того, как они давали всходы, а зачастую сразу после посадки.

Как и медведи, кабаны при случае грабят запасы кедровых орехов, сделанные человеком, при этом разрывают мешки. Если что-нибудь отпугивает зверей от привады, они могут выходить к ней за ночь по нескольку раз. Если две привады расположены недалеко друг от друга, животные ходят кормиться на обе, не получив достаточно корма на одной подкормочной площадке, следуют к другой. Эту особенность используют для отвлечения кабанов от полей: привады раскладывают зигзагами, а также закапывают, чтобы на поедание подкормки звери тратили больше времени.

При ухудшении кормовой базы в Беловежской пуще небольшие группы животных, в основном самцов в возрасте 2–4 лет, уходят на десятки и даже сотни километров, обосновываются в лесочках, окруженных полями, питаясь, кроме естественной пищи, всходами озимых. Потребляют также сено, солому в стогах, разрывают бурты картофеля, поедают свежий не замерзший силос.

В районах Центральной России, где кабаны появились недавно, в зимний период они целиком зависят от подкормки, и в охотничьих хозяйствах, где ее не выкладывают, звери частично или полностью откочевывают в другие районы. Если животных усиленно подкармливают и охраняют, они остаются в этом месте на зимовку. В условиях Калининской обл. кабаны, ушедшие с места подкормки, при выпадении глубокого снега возвращаются истощенные обратно и с жадностью набрасываются на приваду. При регулярной подкормке и отсутствии беспокойства звери становятся оседлыми: их суточный ход, по наблюдениям зоолога Е. К. Тимофеевой, может не превышать 500 м.

ИЗЮБР, МАРАЛ. Они посещают стога сена, примыкающие к лесу. Предпочитают сено суходольных, лесных лугов, своевременно скошенное, без признаков плесени. У стога собираются временные стада до 15 голов из особей разного пола и возраста. Съедают сено целиком и переключаются на второй стог, а если его нет поблизости, табун распадается на отдельные группы. Изюбры (Cervus elaphus xanthopygus) непрочь поживиться и только что скошенным сеном. В многоснежье при недостатке корма они поедают сено из прошлогодних стогов, загнившее и заплесневелое. Спасаясь от волков, изюбр иногда заскакивает на стог.

Наблюдения в Алтайском заповеднике показали, что маралы (Cervus elaphus sibiricus) в зимнее время охотно поедают сено в местах их зимних стоянок. Кормиться начинают до установления высокого снежного покрова, когда еще нет трудностей с естественными кормами. По наблюдениям профессора Н. С. Свиридова, лучше всего они поедают сено, заготовленное в начале лета, с начала сенокоса, правильно высушенное и помещенное на высоте 1–2 м от земли. Прекращают звери есть сено с появлением первых проталин. В Монголии в парках, где разводят маралов, выкладываемое сено поедается в основном молодыми животными, старые пантачи к стогу подходят редко.

В европейской части нашей страны в конце декабря, с выпадением глубокого снега, акклиматизированные маралы сужают круг посещаемых кормушек и ходят лишь на 1–2 привады вплоть до сильного спада снега, после чего совсем перестают ходить на подкормку. Марал — разборчивый зверь и посещает лишь прикормочные площадки с излюбленными кормами, к их числу можно отнести желуди, клубни топинамбура, а в оттепель — свежий картофель. Убранный в стадии молочно-восковой спелости необмолоченный овес более привлекателен, чем отруби, комбикорм и жмых. Клеверу звери предпочитают тимофеевку раннего укоса, а тимофеевке — садовое разнотравье, кормовую капусту и сахалинскую гречиху. Маралы, интродуцированные в Башкирский заповедник, бывали на огородах, но капусты не трогали и лишь с осени 1944 г., узнав ее вкус, стремились попасть в огород так настойчиво, что его пришлось охранять не только ночью, но и днем. Однако ни одно кормовое поле не удерживает маралов при глубине снега более 20–30 см.

Одичавших маралов и пятнистых оленей нередко пугает у подкормочной точки скрип доски или погромыхивание листа железа, резкий запах рубероида, ручные же особи не боятся этого. Одичавшие избегают поедать корм, прошедший механическую обработку (жмых, отруби и т. д.), предпочитая недробленые корма, ручные же едят все подряд, даже вареную картошку, сухари, печенье, огурцы и т. д. Ручные маралы в Завидовском хозяйстве проявляют своеобразный интерес к различным прикорм очным сооружениям (навесам, шалашам, кормушкам и т. п.), а также к изгородям, который выражается в том, что звери трутся о них, поддевают рогами, наваливаются корпусом, в результате чего постройки приходят в негодность. Посещение кормушек людьми чаще, чем 5–7 раз в неделю, отпугивает одичавших маралов. Встречаются особи, которых не удается приучить к посещению привад. Но и ручные маралы время от времени нуждаются в полном покое.

Маралы охотно ходят на подкормочные площадки, предназначенные для кабанов, и агрессивно ведут себя в отношении хозяев, прогоняют с привады даже крупных секачей. Бывали случаи гибели кабанов от копыт марала. Наблюдали, как маралы пытались брать сено из саней, несмотря на храпящую, испуганную лошадь, выходили к кормушкам до того, как выгрузят корм.

Поведение на солонце. Изюбр и марал подходят к солонцу чаще с одной или двух сторон. Зверь идет тихо, осторожно, так, что и поджидающий охотник не замечает его прихода. С. К. Устинов [91, с. 47] так описывает появление марала-самца на солонце в Прибайкалье: «Зверь беззвучно появился у опушки леса перед поляной с солонцом. Прослушав и присмотревшись к поляне, он постепенно — шаг, остановка — выходит на трону. Уши поворачиваются в разные стороны независимо друг от друга… Расстояние до солонца в 30 м самец шел в течение 11 минут 48 секунд». Иногда изюбр проделывает маневры, направленные на провоцирование затаившегося врага: постояв неслышно возле солонца, неожиданно бросается в сторону, по, отбежав десяток метров, останавливается и снова замирает, прислушивается, глядит и нюхает. Такие действ и я могут повторяться трижды. В некоторых случаях, постояв, зверь обходит солонец и останавливается, вынюхивая его из-под ветра. При подходе к солонцу у марала иногда наблюдается своеобразная форма поведения — поклоны головой: зверь наклоняет морду к самой земле и вдруг резко вскидывает ее высоко вверх. И так несколько раз. Затем он делает несколько шагов вперед — и вновь серия поклонов. Глубокие поклоны могут чередоваться с полупоклонами, когда зверь опускает голову лишь наполовину к земле.

Ест солоноватую землю олень медленно и все время прислушивается. Но, прожевав и проглотив несколько раз, зверь (особенно самка) успокаивается, теряет первоначальную осторожность и ест, не опасаясь. Изюбр по сравнению с лосем меньше «гремит зубами», что служит признаком, по которому определяют в темноте, кто пришел на солонец. Солонцевание продолжается 30–40 мин. В местах выхода соли на поверхность за многие годы звери выедают целую яму, в которой животное скрывается полностью. Иногда они выедают в соленой глине небольшие по диаметру, но глубокие (до метра) ямы. Солонцуясь в них, марал встает на колени и опускает в яму голову. Экскременты зверей после посещения солонцов состоят иногда почти целиком из глины.

Первой у солонца появляется чаще самка. С появлением быка она обычно покидает солонец. Звери приходят в сумерках и ночью, но иногда и перед закатом солнца, а порой и днем. Чем холоднее и светлее ночь, тем быстрее придет сюда олень. В тихие, пасмурные, теплые ночи звери приходят позднее, в сильный дождь и грозу совсем не появляются. Наиболее регулярно изюбры и маралы ходят на солонцы весной и летом, осенью и особенно зимой значительно реже; ходят и во время гона и после него, иногда (особенно во время гона) приходят на солонец целым стадом.

В отличие от лося олени чаще бывают на увлажненных, а не на сухих солонцах. Сроки конца посещения солонцов меняются по годам. В 1953 г. в Якутии изюбры перестали их посещать в конце первой декады октября, а в 1961 г. — во второй половине сентября. Различия в сроках связывают с урожаем грибов: при большом урожае солонцы посещаются животными дольше. На солонцах изюбры уступают место только лосям. Марал не подходит, пока лось не уйдет. Весной изюбры начинают ходить на солонцы раньше, чем лоси. Маралы, акклиматизированные в Завидовском хозяйстве, более интенсивно посещали солонцы в зимний период (максимум встреч в феврале). Интересно, что на Алтае маралы ходят на солонцы чаще всего весной и в первой половине лета, второй пик — во время гона. В Монголии эти звери посещают солонцы с мая по август. Вместе с ними на одни и те же солонцы ходят косули. На склонах гор они выгрызают глубокие ямы диаметром в несколько метров. Почву на низинных грязевых солонцах маралы поедают менее охотно, чем на твердых.

В некоторых местах, где есть сернистые источники, например в верховьях р. Казыра, изюбры ходят на эти «тухлые воды» или «кислые ключи» так же регулярно, как на солонцы, и охотники приезжают сюда за пантами. Известны случаи, когда изюбры лизали печи из кирпича-сырца, оставшиеся внутри заброшенных бараков. В Завидовском хозяйстве марал реже посещает солонцы, чем лось, но, если соли долго нет, уходит на поиски солонцов в отдаленные районы.

ПЯТНИСТЫЙ ОЛЕНЬ (Cervus nippon). Переселенные в новые места пятнистые олени легко приучаются к подкормке. В Подмосковье большая часть животных держится у мест, где выкладывают корм, и только в годы урожая желудей они зимуют в дубняках, не подходя к прикормочным площадкам. В отношении подкормки не все пятнистые олени одинаковы. Основное стадо в Завидовском хозяйстве сильно привадилось к кормушкам, но отколовшиеся потомки этих оленей дичатся и большую часть года не посещают прикормку, присоединяясь, однако, в период глубокоснежья к основному стаду, ходящему к привадам [105]. В Окском заповеднике начиная с зимы 1971/72 г. основная масса оленей совсем перестала посещать привады.

В Лосиноостровском лесничестве под Москвой корма пятнистым оленям раздавали по звуку гонга дважды в сутки в одно и то же время. С приближением часа кормления олени подтягивались к кормушкам, но мы наблюдали, что рефлекс более четко проявлялся в зимнее время и ослабевал летом при обилии естественных кормов. В хозяйствах, где ведется подкормка, пятнистый олень менее охотно, чем марал, самостоятельно добывает корм, однако без наличия естественных кормов никакая искусственная подкормка не в силах удержать его на месте.

Подкормка не может удовлетворить все потребности оленя. Обособленные группы животных в Завидовском хозяйстве, посещающие привады с сеном, устраиваются на лежки не далее 2 км и, продвигаясь к стогу или яслям своими или кабаньими тропами, время от времени уходят на 100–150 м от дороги и кормятся ветками деревьев. Пожировав на приваде, олени отправляются обратным путем, также попутно кормясь побегами.

Отношение к подкормке, сельскохозяйственным угодьям в зависимости от периода акклиматизации, степени преследования и иных обстоятельств может у оленей меняться.

Отношение к подкормке зависит от вида корма. Пятнистые олени предпочитали на привадах суходольное сено, хуже поедали осоково-разнотравное и совсем не ели осоковое. Охотно поедали дубовые, липовые и крушинные веники, хорошо ели ивовые, хуже березовые. В Завидовском хозяйстве на подкормочных посевах олени отдают предпочтение озимым, овсу, всходам яровых, гороху, кормовой капусте, тимофеевке, хуже поедают люпин, вику и клевер.

С большим трудом олени вытаскивают клочки сена из утрамбованных стогов. В европейской части страны в снежные зимы животные зачастую могут пользоваться подкормкой лишь тогда, когда к привадам прочищают тропы. Переселенные о лепи передвигаются от кормушки к кормушке по дорогам.

Поедать подкормку акклиматизированные олени начинают осенью в зависимости от сроков установления сплошного снежного покрова. Вначале подходят лишь изредка и не всегда едят подкормку, находя себе пищу в лесу. Бывали годы, когда в Окском заповеднике снежный покров, продержавшись некоторое время, сходил, и олени, начавшие посещать кормушки, переставали к ним ходить. В малоснежные годы звери легче находят естественные корма и менее привязаны к кормушкам, а в многоснежные роль подкормки возрастает, одновременно на привадах можно видеть до 60 животных. Посещают кормушки олени до середины — конца апреля, иногда и после стаивания снега.

На подкормочных площадях пятнистые олени разного пола ведут себя по-разному. Самки миролюбивы и пугливы, самцы драчливы. В хозяйстве «Ишман» (Приднепровье) наблюдали, как возле кормушки самец сильным ударом в бок смертельно ранил самку. Подобные случаи отмечены и в других регионах.

По звуку гонга к кормушкам первыми идут обычно старые особи. В первый год акклиматизации пятнистых оленей в Черкасской обл. сильные звери отгоняли от кормушек слабых, при этом они сначала кусали их в спины, а затем передними ногами, встав на задние, били сверху. Самцы никого не подпускали к кормушкам, стараясь захватить себе как можно больше корма. Когда люди закладывали корм в кормушки, они вели себя нетерпеливо и буйно, иногда даже отталкивая людей. Несмотря на увеличение числа кормушек, самец, не поев корм в одном корыте, бежал к другому, как бы выискивая, где его больше.

В Завидовском хозяйстве пятнистые олени стали посещать не только свои прикормочные площадки, но и те, которые предназначены для маралов (со второй половины зимы они кормились обычно со стадом маралов). Самцы оленей нападали на самок маралов, прогоняя их с подкормки, и на молодняк. Были и случаи драк самцов разных видов. Пятнистые олени ходили даже на привады кабанов, иногда атакуя некрупных особей, оказались «расторопнее» маралов и кабанов — успевали съедать наиболее ценные корма раньше хозяев. Этому способствовало то, что олеин чаще посещают прикормку стадом.

Зимой в Приморье можно застать около поваленных ветром ильмов и лип пятнистых оленей и горалов, объедающих ветви, кору и лишайники. Но никогда эти звери не кормится вместе, если едят олени, горалы стоят в отдалении, как бы ожидая очереди.

В Ильменском заповеднике пятнистые олени не отходили от сена, даже когда на них лаяла собака, привязанная в нескольких метрах от стога. Однако эти звери не решаются ходить на подкормку, если возле нее затаился хищник. В Окском заповеднике не раз наблюдали, как олени, направляясь к кормушке, шли спокойным шагом, но, не доходя до нее 300–500 м, удалялись прыжками обратно, так как у кормушек был волк. В то же время в 2 км от привады олени собирали на дорогах клочки сена; кормушки, полные сена, оставались нетронутыми.

В Кировоградской обл. пятнистые олени ходят на солонцы круглогодично, но неравномерно, иногда поодиночке, иногда группами.

БЛАГОРОДНЫЙ ОЛЕНЬ (Cervus elaphus). Давно отмечали склонность оленей поедать сено в стогах. При обилии этих зверей жители некоторых районов Кавказа вынуждены были огораживать скирды. В Кавказском заповеднике в малоснежные зимы олени поедали выложенное для подкормки сено нерегулярно. Более охотно они кормились им в верхней части пихтовых лесов, куда уходили, спасаясь от волков, и где испытывали недостаток в кормах. Сено в стожке, стержнем которого служит ствол дерева или шест, олени начинают есть снизу, не растаскивая понапрасну. Подсоленное сено (до 5 % соли) используется животными охотнее. Особенно часто они посещают места выкладки корма в районах акклиматизации.

Не пренебрегают олени и сельскохозяйственными культурами. В Кавказском заповеднике в начале зимы 1937 г. звери повадились выкапывать свеклу. Ее поспешили убрать, но оказалось, что истреблена половина урожая. Остаток сложили в бурты, основательно засыпав их землей. Однако на следующий день олени раскопали бурты и продолжали кормиться свеклой. Систематическая подкормка кабанов в Беловежской пуще привела к тому, что привады стали посещать и олени, хотя площадки с кормом располагались в стациях, нетипичных для оленя.

Особенно вредит олень полям в местах, куда его вселили.

Благородные олени приходили на посев топинамбура в Кавказском заповеднике совершенно бесшумно в отличие от кабанов, медленно, озираясь по сторонам, подолгу разжевывали клубни. Спокойно, не торопясь они переходили от одного места к другому, подолгу задерживаясь у отдельных кустов. Всего кормились 30–35 мин. Когда не было урожая орехов, стали осаждать подкормочное поле несмотря на изгородь — перепрыгивали через нее. Взрослые олени при подкормке часто отбивают от корма телят и мелких особей, поэтому рекомендуется устраивать дополнительные кормушки, окруженные частоколом, сквозь который могут пробраться только небольшие животные.

Поведение на солонцах. В Кавказском заповеднике весной и в первой половине лета на солонцы чаще самцов ходят самки оленей. Ближе к осени в период гона посещаемость тех и других становится сходной (одновременно приходят и самцы, и самки), в другое же время звери разного пола ходят туда отдельно. Зимой солонцуются почти исключительно самцы. Телята ходят на солонцы с матерями, но кормиться на них начинают к концу лета, ближе к осени.

Благородные олени подходят к солонцам очень осторожно, приостанавливаясь и прислушиваясь. Сообразуются с направлением ветра и стараются приблизиться из-под него, делая иногда для этого обходную петлю. В горных условиях, где в сумерки ветер дует с гор в долины, животные приближаются к солонцу чаще снизу. По данным А. А. Насимовича, солонцевание оленей в Кавказском заповеднике длится не менее 10–15 мин, иногда около 1 ч. Он наблюдал, как самка оленя лизала соль более 40 мин, делая лишь небольшие перерывы в 1–2 мин. После солонцевания животное нередко начинает тут же пастись.

Иногда на склоне животные выедают из-под корней дерева землю из года в год — образуется целая пещера. Чтобы кормиться, зверям приходится вставать на колени и вытягивать шею. Самцам такие солонцы доступны только весной, когда у них еще не отросли рога. Бывает, что дерево с обнаженными корнями обрушивается и заваливает солонец. Наблюдали, как в разное время из одного и того же корыта солонцуются олени и лошади. Посещение солонцов оленями связано с их питанием. Спускаясь к кормовому полю с топинамбуром, звери заходили предварительно на устроенный рядом искусственный солонец, после кормежки снова заходили на солонец и уже затем шли на дневку.

ЛОСЬ (Alces alces). Отношение этих зверей к сену неопределенно. В Лапландском заповеднике в первый год подкормки сеном они поедали его, а на второй год не подходили к стогам (хотя сено было скошено на тех же участках) и питались побегами ивы и березы в непосредственной близости от заготовленной подкормки. В северных областях лоси едят сено, во многих районах Вологодской обл., например, это обычное явление. На Южном Урале лоси едят сено гораздо реже, чем маралы и косули. Экспериментальное скармливание лосятам и взрослым особям свежего сена в летне-осенний период показало, что охотно едят его не все звери и кормятся они им лишь в отдельные дни.

Сено и солому ручные лоси лучше всего поедают на первом году жизни. В этом возрасте они наиболее охотно едят и сельскохозяйственные растения. Нередко к стогам лесного сена этих зверей привлекают многочисленные примеси молодых побегов березы, ивы и осины с листьями, торчащие из стогов. Повзрослевшие лоси нередко пренебрегают сеном, предпочитая ему древесные ветки.

Питание лосей на посевах наиболее заметно в лесостепных и степных областях, но нигде это не носит постоянного характера. Иная картина складывается при бескормице.

Осенью лоси Печоро-Илычской фермы охотно кормятся ботвой турнепса, свеклы, моркови, брюквы, репы, кольраби, а позднее, с отмиранием ботвы, и самими корнеплодами. Ручные лоси с желанием поедали в качестве прикормки или лакомства картофель, тыкву, дыню, арбуз, огурцы. Зерновые культуры (пшеницу, рожь, ячмень, овес, просо) они не трогали, лишь в единичных случаях весной и осенью кормились на отрастающей зелени этих растений. К концентратам лосей приучить не удалось. По осени они особенно охотно кормятся на полях капустой, предпочитая ее всем другим овощам и, раз покормившись ею, начинают ежедневно совершать набеги на поля с этой культурой, производя массовую потраву, вследствие чего приходится лишать их вольного выпаса. Если у коров обильное потребление капусты вызывает расстройство пищеварительного тракта, то у лося этого не бывает [53].

Зимой 1965/66 г. в ряде районов Владимирской обл. был очень глубокий снег. Лоси поедали сено и держались возле прикормочных площадок, куда люди выкладывали ветки ивы и осины. В Каневском заповеднике звери повредили в садах около 600 деревьев. У одной из деревень Столбищенского р-на Татарии лоси заходили в огороды, откуда их приходилось выгонять.

Опыты подкормки лосей корой и ветками срубленных осин в Завидовском хозяйстве в 1937 г. показали, что эти звери объедали в первую очередь наиболее молодые части дерева, оставляя грубую кору близ комля нетронутой. За одно посещение лось полностью объедал кору в среднем с одной осины длиной 18 м. Эксперименты в Финляндии показали, что эти звери хорошо ели ветки и кору поваленных ив и осин и почти не прикасались к березам. На подкормку они ходили весь период, пока снег покрывал стебли черничника — с ноября до начала апреля, а в восточных районах и до начала мая. Опыты показали, что осину для подкормки лосей лучше валить в конце сентября и дополнительно зимой, а ивы — в конце зимы. Животные лучше использовали подкормку, когда деревья валили вдоль их троп с интервалами в 300–1000 м.

В Переелавском охотничьем хозяйстве в непосредственной близости от солонцов устроено 200 подкормочных площадок для лося, на которых подрубают осинник. Ежегодно на них выкладывают до 500 м³ осины. Животные охотно посещают прикормку. В Дарвиновском заповеднике на площадке 1 га в ноябре 1967 г. срубили 212 сосен. Лоси посещали это место с конца декабря по 9 апреля, ходили сюда одиночно и группами до 6 голов, а однажды зашли сразу 10 особей. До 11 марта звери объедали только побеги с хвоей, а позже, с потеплением, начали грызть и кору. В сильные морозы наиболее интенсивно ели хвою. Всего за зиму лоси посетили подкормочную площадку 58 раз. Звери полностью съели хвою со всех вершин и погрызли кору на 55 отрезках из 500 [41]. Наблюдения показывают, что в сравнении с другими копытными лось плохо берет подкормку. Домашний лось в отличие от дикого менее разборчив в веточном корме и поедает ветви любых древесных пород.

Поведение на солонце. Лось большей частью прибегает на солонец, и шум его движения по лесу слышен издалека. В более редких случаях он, тихо подойдя к краю леса, останавливается и некоторое время, ориентируясь, прислушивается и принюхивается. После этого следует к солонцу и с жадностью, шумно начинает есть солоноватую землю. Если солонец жидкий, лось сосет, втягивая воду и полужидкую глину с песком. Зверь непрерывно пьет от 10 мин до 1 ч, с громким чавканьем, иногда срыгивая и громко кашляя. Некоторые особи, «посолонившись», быстро уходят, другие же долгое время стоят на солонце или ходят. Лось блаженно закрывает глаза и неотрывно лижет камень на искусственном солонце, видимо, соль доставляет ему удовольствие. К приходящим к солонцу сородичам он относится с интересом и вниманием. Ведут себя лоси на солонцах миролюбиво, исключая маток с телятами — они иногда вступают в драку, встают на дыбы и пускают в ход передние ноги. В Завидовском охот-хозяйстве на солонцах чаще всего встречаются самки с лосятами (67 % встреч), затем самцы (23 % и одиночные самки (10 % встреч).

При наличии по соседству ключа лось, нализавшись соли, идет к нему утолить жажду. При малейшей опасности, стремглав, бросается в лес. Звери пользуются не всеми солонцами. Возле некоторых они хотя и держатся постоянно, кормятся, устраиваются метрах в трех на лежку, но соль не трогают. Другие же солонцы посещают усиленно, особенно те, что поблизости от воды. В Саянах лоси на солонцы не ходят, но в недалеком от этих мест Забайкалье посещают их наравне с изюбрами и косулями.

Лоси Печеро-Илычской фермы наибольшую потребность в солонцевании проявляют до полутора-двухмесячного возраста. У взрослых особей она выражена в меньшей степени. Наиболее интенсивно звери лижут соль в августе и сентябре. У быков потребность выше, чем у самок. С переходом на грубые веточные корма, т. е. с конца осени и до весны, соль употребляется лосями в значительно меньших количествах, а весной в период линьки они почти перестают пользоваться ею. Только с появлением обильных зеленых кормов снова наблюдается повышенная потребность животных в солонцевании (Кнорре, 1959).

КОСУЛЯ (Capreolus capreolus). При зимних трудностях с кормами косули охотно кормятся сеном. Например, в Башкирском заповеднике в глубокоснежные зимы они держались преимущественно у стогов сена, охотнее всего около тех, что поставлены у подножия склонов, заросших густым лесом. Днем животные укрывались в лесу, а вечером по проторенным тропам спускались к стогам. Если последние располагались на открытых местах вдалеке от леса, косули возле них встречались редко. Ha Урале косуля идет к стогам сена также при обилии снега. При глубине снежного покрова в 50 см и выше она держится возле стогов и далеко не отходит. К сену подходят косули со всей округи. В Ильменском заповеднике стожки сена в лесу, особенно если оно хорошее, к весне съедались косулей начисто. Интересно, что косуля поедает сено раньше, чем оно станет ей действительно необходимо.

Зимой в Приморье косули, не откочевавшие в Китай, держатся обычно в лесах по соседству с соевыми полями, выходя на них ночью. Расселившаяся в Причерноморье косуля обитает на обрабатываемых полях, любит кормиться на озимых посевах. В Курганской обл. в поле с оставленной несозревшей кукурузой регулярно кормились косули часто бок о бок с пасущимися лошадьми. Поедали только мякоть стеблей, а высохшие листья оставляли нетронутыми. В метель и холод уходили с кукурузных полей в лес, а в теплую погоду оставались, устраивая лежки поблизости в низинах. Иногда на кормежках одновременно бывало 10–15 особей. Обычно с приближением зимы многие косули откочевывали к югу, но в 1955/56 г., когда кукуруза осталась неубранной, стали здесь зимовать, хотя снежный покров был глубже, чем в предыдущие годы.

В Казахстане косули поедают освободившиеся от семечек сухие корзинки подсолнуха, а к весне уничтожают и его стебли. Лакомый корм для косули — омела, ею можно удержать животных. В Прибалтике из всех доступных зимой кормов косули предпочитают свежую осиновую кору, с большой охотой они поедают измельченную кору.

Во время кормежки косуля большей частью не стоит на одном месте, а постоянно передвигается, на ходу скусывая веточки. Может быть, поэтому она не всегда посещает прикормку, помещенную в одном месте. Когда веники развешивали в разных местах, звери стали, наконец, есть их. При смене на привадах грубого корма из коры и ветвей деревьев на капусту у животных наблюдалось расстройство пищеварения. Зимой взрослая косуля съедает 0,9–1,1 кг корма, сеголетки — 0,6–0,9 кг.

Поведение на солонце. В Кавказском заповеднике наиболее часто косули посещают солонцы в марте и сентябре. Интересно, что в Крымском заповеднике они ходят туда с октября по май включительно и более всего в зимние и ранневесенние месяцы, летом же совсем не солонцуются. В Латвии посещают солонцы круглый год, на Украине тоже, но более часто в сентябре и апреле (в эти периоды зафиксировано соответственно 15,4 и 13,7 % встреч). На солонцы ходят как отдельные животные, так и группы в 3–5 особей, часто приходят и самки с косулятами, В Красноярском крае косули посещают солонцы летом в 5–6 раз интенсивнее, чем зимой.

В Восточной Сибири эти звери начинают посещать солонцы ранней весной, причем те, что расположены на солнечных склонах и оттаивают раньше. Вначале бывают на солонцах очень рано и недолго, а когда все зазеленеет, приходят на солонцы позже и пребывают дольше, иногда с вечера до позднего утра. Там, где зверей не преследуют, косули идут на солонец смело, а там, где охотников много, — очень осторожно: подходит тихо, часто останавливается и прислушивается, подойдя еще ближе, высовывает голову из кустов, долго ориентируется в обстановке и лишь потом идет к солонцу. Иногда перед выходом на открытое пространство косуля, как бы провоцируя хищника, неожиданно бросается вперед, а затем внезапно останавливается и прислушивается.

ДРУГИЕ КОПЫТНЫЕ ЗВЕРИ. Охотно едят сено вселенные в дна района Белоруссии лани. Зимой они берут подкормку из моркови и картофеля. У кормушек происходили ссоры между ними и оленями, оканчивавшиеся обычно победой ланей. Европейская лань (Cervus dama) посещает естественные солонцы особенно регулярно с марта по июнь и в августе — сентябре, причем в жаркие и сухие дни реже, чем после дождя.

Куланы (Equus hemmioims) приучаются к подкормке, если ее выкладывать ежегодно с осени до выпадения снега. В зиму 1978/79 г. на подкормку приходили 162 кулана, живущие на о. Барсакельмес. Особенно активно они подкармливаются в морозные солнечные дин. Экспериментальные посевы ячменя в Бадхызском заповеднике эти звери не трогали, но когда растительность стала сохнуть, на ячменном поле кормились в течение двух недель 32 взрослых кулана и два жеребенка. У кобыл позже родилось еще 7 жеребят, которые окрепли здесь. С мест подкормки и водопоя куланы уходят, если туда пришли верблюды, но других животных всегда отгоняют [67].

Появление сайгаков (Saiga tatarica) на посевах отмечается лишь в годы, когда в полупустынных районах — местах обитания этих животных наблюдалось усыхание естественных пастбищ. Звери заходили на поля кукурузы, пшеницы, ячменя, ржи, проса, люцерны, горчицы. Большей частью держались по краям посевов и в глубь нолей не заходили, густых посевов высотой более 20 см избегали. На кукурузных полях сайгаки скусывали лишь отдельные листья, не повреждая стебля. Массовых потрав ими агрикультур не отмечалось. Сайгачата в неволе проявляют пристрастие к соли. Есть сведения, что сайгаки посещают соленые источники и пьют из них воду.

Горалов (Nem orhaedus goral), выпущенных в 1915 г. на о. Орехова в бухте Преображенья, подкармливали лесным сеном, овсом и хлебом. В Приморье эти звери солонцуются, поедая водоросли — выбросы моря, посещают минеральные ключи или сухие глинисто-песчаные солонцы вблизи мест своего пребывания, пьют соленую воду, лижут морскую пену. Окаменевшую соль, находившуюся возле водопоя, летом никто из джейранов (Gazella subgutturosa) не трогал, но в ноябре обнаружили ее и приходили лизать.

Снежные бараны (Ovis canadensis) изредка лижут подтеки под пластами известняков, грызут отложения солей у минеральных источников. Посещений ими искусственных солонцов не отмечалось.

В отличие от благородных оленей туры (Capra) идут на солонец смело, не останавливаясь, большой группой и сразу жадно принимаются за соль, при этом сильные отталкивают слабых. Солонцуются эти звери подолгу, в течение нескольких часов, и часто ложатся, пережевывая жвачку. Солонцы туров всегда сухи. Животные выедают в земле и выбивают копытами много ямок глубиной до 40 см, иногда ямки соединяются и образуют общую яму площадью в несколько квадратных метров и глубиной до полуметра. В Кавказском заповеднике на солонцах наблюдали одновременно по 100 туров и более. Животные в таком количество начисто вытаптывают окружающую растительность. Некоторые из них грызут землю, другие лежат или пасутся поблизости. Самки ходят на солонцы с еще не окрепшими ягнятами. Тропы к солонцам измеряются сотнями метров и километрами, убегают к гребням хребтов, тянутся по неприступным скалам. Ходят туры солонцеваться чаще утром и вечером, на сухие солонцы приходят и в дождь.

Серны (Rupicapra rupicapra), как и туры, идут на солонец без опасений. Сильные особи солонцуются в первую очередь. Пребывают здесь подолгу и при наличии травы кормятся поблизости. Чаще всего ходят в мае и июне. Подходы серн к солонцам представляют собой узкие ветвящиеся тропки, подчас проходящие над страшными обрывами. Чаще животные ходят в утреннее и вечернее время. Туры и серны вместе не солонцуются. Замечено, если на солонце имеется группа туров, то серны, направляющиеся к источнику, останавливаются поодаль, дожидаясь ухода туров. Серны на солонце ведут себя более подвижно, чем олени, иногда затевают даже игры, посещают только те солонцы, что расположены в пределах их узкого района кочевок. Поэтому искусственные узкие солонцы, заложенные в сотне метров от проторенной тропы, остаются необнаруженными. В Альпах при глубокоснежье эти звери охотно поедают сено.

В начале 60-х годов в заповеднике «Столбы» проводилась подкормка кабарги (Moschus moschiferus) лишайниками. Хворост и сухие сучья, покрытые ими, складывали в кучи в местах обитания этих зверей. Чтобы облегчить нахождение привад, к ним прокладывали лыжни, на которых разбрасывали ветки с лишайниками. При этом нужно было обходить поляны, так как кабарга неохотно пересекает их, сходит с лыжни и теряет ее. На некоторых привадах кормилось до 7 кабарог, приходивших с расстояния до 7,7 км, а потом их лежки стали располагаться не далее 250–270 м. Лишь одна молодая самка покинула подкормку в период гона, остальные посещали ее на протяжении всего снежного периода, но лотом не проявляли к ней интереса (Щербаков, 1959).

Кабарга редко подходит к сену в кормушках, поскольку имеет иную пищевую специализацию, но в многоснежные холодные зимы количество ее следов у стогов может увеличиваться. Посещает она солонцы реже других копытных и большей частью те, на которые не ходят другие животные. Но в некоторые годы количество ее следов на солонцах возрастает. На Алтае кабарга посещает не только естественные, но и искусственные солонцы.

У забайкальских диких северных оленей (Rangifer tarandus) минеральный голод достигает паи большей силы к концу зимы. В марте звери обычно концентрируются в районах речных долин, где встречаются минерализованные наледи. Иногда олени посещают природные или искусственные солонцы, на Кольском п-ове в долине р. Чуны естественные солонцы неизвестны и, видимо, поэтому опыты подкормки северных оленей и лосей солью путем устройства искусственных солонцов не дали результатов: животные проходили мимо них, не задерживаясь. Северный олень в Заполярье, стремясь восполнить солевую недостаточность, нередко поедает животную пищу, снег, смоченный мочой человека.

В Кавказском заповеднике зубры (Bison bonasus) посещают солонцы так же интенсивно, как и олени, ходят на них поодиночке и стадом. Когда-то зубровые тропы к солонцам тянулись на протяжении многих верст, напоминая торные дороги, на искусственных солонцах зубры выбивают ямы глубиной до 70 см, чаще всего ходят на солонцы в весенний период, начиная с марта. Резкой смены посещаемости по сезонам, как у оленей, у них нет. В Беловежской пуще зубрами нередко уничтожаются кормовые поля: эти животные имеют склонность устраивать на хорошо взрыхленной почве многочисленные лежки и «купалки». В результате поля существуют лишь 2–3 недели, а затем зарастают сорными травами. При подкормке зверей в Беловежской пуще в то время, когда зубры собираются у подкормочных площадок, звери остальных видов ютятся поодаль. Менее других боятся зубров кабаны, смело лезут к кормушкам лани. Олени ведут себя осторожно, косули же вертятся вокруг, подбирая разбросанные остатки пищи. Наевшись, после утренней кормежки зубры отходят и ложатся неподалеку, остальные звери отходят подальше и также отдыхают лежа.

У американских овцебыков (Ovibos moscliatus) при содержании их в огромном загоне, площадью 470 га, в отношении к подкормке наблюдалась строгая иерархия. Если сено было выложено лишь в одном месте, к нему первым подходил вожак стада. Только после того, как он насытится, поочередно, в соответствии с занимаемым иерархическим положением, начинают подходить к корму остальные особи. Если сено рассредоточено в нескольких точках, первыми к нему подбегали обычно взрослые животные, отгоняя слабых и молодых. В целом же все животные стада в первые минуты при подходе к подкормке ведут себя очень активно, перебегают от одной кучки сена к другой, но затем постепенно успокаиваются.

В стаде канадских овцебыков, если возраст животных одинаков, иерархия устанавливается более длительное время. В результате этого в первые месяцы содержания зверей в загоне среди них наблюдаются у подкормки стычки. Например, два самца атакуют вожака стада, поедающего сено.

НУТРИЯ (Myocastor coypus). Поведение на приваде нутрии изучено в большей степени, чем поведение других видов, благодаря многочисленным опытам полувольного разведения этого зверька, начатым по идее профессора П. А. Мантейфеля. Впоследствии был разработан метод, основанный на выпуске нутрий летом в водоемы, где они поедают естественную растительность и выкладываемую подкормку, а по осени отлавливаются.

Нутрии очень охотно поедают выложенную приваду и держатся возле нее. При регулярной подкормке сплываются по сигналу (звук от удара в колокол, рельсу или иной металлический предмет). Многие из грызунов плывут вслед за лодкой с человеком, везущим корм, а отдельные даже забираются в нее. Некоторые приближаются к пище раньше, чем удалится человек. Привлекающим сигналом для нутрий служит также хруст разгрызаемого зерна, издаваемый сородичами, уже взобравшимися на прикормочный столик. Шумы и крики кормящихся нутрий слышны более чем за 200 м. Согнанная с кормового столика нутрия далеко не уплывает и снова возвращается на прежнее место, как только человек уйдет (Павлов, Соколов, Фадеев, 1958).

В качестве прикормки для нутрий используют различные виды зерна, отруби и другие отходы мукомолья, а также комбикорма, картофель, хлеб, желуди, морковь, брюкву, турнепс, яблоки, арбузы. Как бы хорошо ни была обеспечена нутрия сочными кормами в водоеме, зерновая приманка остается для нее всегда особо лакомой. Но если в водоеме исчезнут сочные корма, зверька невозможно удержать никакой прикормкой. Возникает парадоксальное явление: пищи нет, а нутрия от пищи уходит. На прикормочных столиках каждая нутрия съедает примерно 200 г зерна. При изобилии корма вечерняя кормежка длится до полуночи, под утро зверьки также кормятся, но с меньшим аппетитом. На прикормочный столик они забираются по лесенке, но сходят с него всегда спрыгивая в воду. Выходят к приваде неодновременно — молодые особи до захода солнца, а взрослые и старые большей частью после захода. Молодняк с приходом взрослых держится в стороне. Взрослые звери кормятся первыми. Иногда кормящиеся особи изгоняются с плотиков вновь прибывшими зверями. Часто нутрия сама покидает прикормку, завидя подплывающего недруга из числа своих сородичей. Согнанные и ушедшие зверьки направляются к другому столику или снова лезут на тот же. Возникают драки. Иногда один зверь занимает подкормочный столик и не пускает на него других.

Для предотвращения драк и привлечения максимального количества зверьков подкормочные столики распределяют по водоему равномерно, из расчета 10 плотиков на 50 зверей. Прикормку для нутрий охотно посещают серые крысы. Нутрии не пытаются отгонять их. Если в качестве подкормки используется не зерно, а корнеплоды и бахчевые культуры pi и и предпочитаемые нутриями кормовые растения водоема, зверьки начинают посещать прикормочные плотики нерегулярно и с наступлением сумерек вокруг них не видно обычного оживления. Эффективна лишь постоянная подкормка. Если выкладывать зерно не каждый день, а раз в неделю, животные перестают посещать подкормочные столики, разбредаются по окрестностям и начинают вести кочевой образ жизни, посещать поля, засеянные сельскохозяйственными культурами и овощами. В ряде районов Франции нутрия приносит вред на рисовых плантациях.

Несмотря на регулярную подкормку, часть выпущенных на водоем нутрий мигрирует. Например, в Сырдарьинском промхозе в 1967 г. из 10 тыс. выпущенных зверьков пыталось мигрировать 500. Три четверти мигрантов оказываются беременными самками, остальная часть — самцы средних и мелких размеров, которые, по-видимому, вытесняются с мест подкормки крупными самцами. Отловленные и возвращенные на водоем мигранты большей частью остаются на месте, лишь 2 % из них пускаются во вторичную кочевку.

ОНДАТРА (Ondatra zibethicus). Имеется опыт зимней подкормки ондатры на малокормных и промерзающих водоемах. Ящичные кормушки устанавливали в специальных прорубях в 4–17 м от основного жилища. Каждая кормушка имела два отделения: кормовое, в которое закладывали корм, и небольшое гнездовое, выстилаемое мелким сеном, в котором зверьки при нужде могли бы сделать временное зимнее жилище. Ондатра поедала овес, пшеницу, капусту, с особой охотой ела морковь и лущеный овес. С конца декабря зверьки переселялись в кормушки и поедали увеличенные порции корма. С наступлением весны, первыми проталинами на озерах, все семьи возвращались в старые жилища и после гона за лето давали по 2–3 помета.

При смешивании овса, пшеницы, кукурузы, ячменя, проса и риса ондатра прежде всего начинала есть овес и съедала его начисто, затем довольно охотно принимались за белый рис. Ячмень ела неохотно, рис-шалу, просо и пшеницу почти не трогала. При длительном содержании только на одном овсе она чувствует себя превосходно (истощенные после весеннего гона зверьки на овсе быстро жиреют). Из «винегрета», в который вошли картофель, сахарная, столовая и кормовая свекла, красная и желтая морковь, арбуз, дыня, помидоры, яблоки, лук, абрикосы, тыква и капуста, сытая ондатра, напав на кусочек желтой моркови, перестала обращать внимание на все остальное до тех пор, пока не съела всю желтую морковь и, только убедившись, что ее больше нет, взялась за красную морковь, сахарную свеклу, капусту и другие овощи. Арбуз, огурцы и дыню почти не трогала.

Во Франции ондатра нередко кормится на сельскохозяйственных полях, приносит тем самым определенный вред. Опыты по ее подкормке показали, что зверьки охотно брали корм на плотиках, восполняя им около трети естественного рациона, однако посещаемость плотиков была неравномерной в зависимости от плотности населения зверьков в тех или иных частях водоема.

БОБР (Castor liber). Хорошие результаты дали опыты зимней подкормки бобров. Ветки ивы и осины закладывали под лед через проруби вблизи жилых нор и на вылазах этих зверей. При сильных морозах, когда бобры избегают выходить на поверхность, во льду прорубают круглую лунку и от нее полосу шириной в лопату и длиной 2–3 м. Ветки и вершины ив и осин опускают в лунку, а затем в прорубленную полосу. В Воронежском заповеднике бобры поедали подкормку подо льдом в первые 10 дней после ее выкладки, посещали приваду и в значительном удалении от жилищ — на расстоянии до 200 м. Если подкормка выкладывалась на поверхности вылазов, часто она оставалась и неиспользованной.

Бобров подкармливают в период половодья, в летнее время (для отвлечения от посадок) и зимой. Привады, выкладываемые в Воронежском заповеднике весной во время половодья, охотно поедаются ими. В этом заповеднике в 1949 г. около трети бобров, обитающих в пойме р. Усмани, питались за счет ранее посаженных ив и корневых отпрысков осины. В 1962 г. 58 % семей жило исключительно за счет посадок. В 1963 г. процент возрос до 66. При отсутствии подкормки за счет посадок старейшая ценная популяция бобров давно бы пришла в упадок. При лесозаготовках вблизи бобровых поселений происходит стихийное образование привад: люди увозят стволы деревьев, а бобры подбирают сучья. Наблюдений, подтверждающих это, немало.

В Норвегии изредка наблюдается поедание некоторых овощей на приусадебных участках: моркови, поздней капусты и т. д. В США после проведения охранных мероприятий бобры (Castor canadensis) сильно размножились, и некоторые из них стали селиться поблизости от садов и огородов, подгрызать фруктовые деревья, вредить посевам кукурузы, плантациям картофеля и сахарной свеклы. В Воронежской обл. имели место случаи, когда бобры ночью выходили на огороды и поля, где пристрастились к некоторым культурам (свекле, картофелю, кукурузе, капусте), по объем ущерба не был значительным (Дежкин, 1967).

БЕЛКА (Sciurus vulgaris). Большой опыт привлечения белок путем подкормки накоплен в Новосибирске в лесопарке Академгородка. Подсолнухи и кедровые орехи зверьки ели внутри кормушки, а сухари выносили наружу. Если корка хлеба, взятая поперек, не пролезала в отверстие ящика и застревала в нем, белка часами грызла доски, расширяя вход, пока заклинившийся сухарь не бывал извлечен. Отношения зверьков на привадах были недружелюбными, и они кормились поочередно. Насытившись, белка некоторое время отдыхает, сидя на кормушке или высунувшись из нее.

При первых посещениях кормушки белка, прежде чем залезть внутрь, некоторое время сидит на ней и осматривается, а привыкнув, забирается в нее. Зверьки прибегали на кормежку с расстояния 300 м, прокладывая тропы. Концентрация зверьков у кормушек увеличивалась до 5—(5 особей на 1 га, тогда как вне их действия находили лишь одного зверька на 2–2,5 га. У одной из привад зимой и летом держалось до 8 белок.

Подкормка белок организована также в лесопарках Фрунзе, Кисловодска и многих других городов. Привыкнув получать подкормку из рук отдыхающих, некоторые белки начинают попрошайничать, требуя лакомства.

Уносимый с привады корм белки прячут. Наблюдения, проведенные в Канаде, показали, что зверьки находили 99 % спрятанных ими орехов и 83 % орехов, спрятанных экспериментатором. Из 500 зарытых в опыте конских каштанов серые белки (Sciurus griseus) обнаружили 84,6 % [138].

ВОДЯНАЯ КРЫСА. При массовых размножениях водяная крыса (Arvicola terrestris) может нанести огромный ущерб посевам зерновых культур. В 1927–1929 гг. в северных районах Западной Сибири размер повреждений измерялся сотнями гектаров уничтоженного хлеба. Имелись случаи, когда крестьяне, приезжающие на поля для уборки хлеба, должны были возвращаться обратно, так как весь их посев был целиком уничтожен водяными крысами. В 1947–1950 гг. снижение урожая зерновых в отдельных районах Новосибирской обл. колебалось от 24 до 100 % (в среднем 77,5 %); один участок площадью в 30 га был настолько изрыт водяными крысами, что представлял как бы перепаханное поле (Фолитарек и др., 1959).

При массовых размножениях водяные крысы кормятся на огородах, повреждая капусту, свеклу, огурцы, морковь, тыкву, кабачки, лук, картофель и даже махорку. Нередко зверек с ночи забирается в вилки капусты и сидит там целый день, выгрызая целую пещеру в центре вилка. Снаружи такой вилок кажется целым, но стоит приблизиться к нему, как оттуда выскакивает водяная крыса и исчезает в ближайшей норе, вилок же оказывается пустым внутри и содержит только многочисленный крысиный кал. В тыквах, арбузах, дынях и кабачках крысы прогрызают отверстия.

Поселяясь осенью под скирдами хлеба, стогами сена и ометами соломы, водяные крысы живут здесь всю зиму, поедая зерно и превращая в труху нижние части стогов и ометов. При зимнем обмолоте уничтожают по 50–70 зверьков в каждой скирде. Бывали случаи, когда в некоторых местах к весне все содержимое стогов оказывалось посеченным водяными крысами, по окружности стогов образовывался вал до полуметра, состоящий из нарытой земли, перемешанной с остатками сена.

При осенних кочевках водяные крысы проникают в населенные пункты и часто оседают в погребах и овощехранилищах, складах пищевых продуктов, делая запасы корма на зиму. В кладовой зверька находили по 300–600 г, а то и 1 кг гороха. Известны случаи, когда один человек за день набирал из кладовых водяной крысы до 50–60 кг чистого гороха.

ДРУГИЕ ГРЫЗУНЫ. Раньше полагали, что вред культурным растениям сурки (Marmota) наносят в редких случаях и даже при распашке занятых ими участков под посевы предпочитают степную растительность и сохраняющиеся в посевах сорняки. Однако лесной сурок на востоке США приспособился к поеданию сельскохозяйственных культур. В эксперименте он оказывал предпочтение орехам арахиса, хуже поедал овес и зерна пшеницы. Не исключено и прямое нахлебничество сурков. Механизаторы совхоза «Двуречный» в Акмолинской обл. в течение трех лет наблюдали байбака, приходившего весной по выходе из норы в их столовую. Каждый день к завтраку, обеду и ужину он прибывал без опозданий. Особенно охотно поедал сахар, компот и яблоки. В конце августа залегал на зимовку. Замечено, что алтайские сурки (Marmota baibacina) выгрызали беловатые горько-соленые кристаллы, вкрапленные в большой камень.

Малый суслик (Citellus pygmens) на Украине часто концентрируется на многолетних посевах люцерны или эспарцета. В августе, когда старые суслики уже давно залегли, отлавливали по 42 молодых зверька с гектара. Суслики выкапывают из земли семена подсолнечника, скусывают семядоли у появившихся всходов, обгрызают верхушечную почку и листья у молодых растений, но с появлением 18–20 листьев перестают питаться ими, вероятно, потому, что они становятся жесткими и грубыми. Постепенно с подсолнечника суслики переселяются в другие стации. Зерна кукурузы эти зверьки не пытаются доставать из земли, у оставленных на поверхности зерен выедают в основном зародыши, а когда появляются всходы, выкапывают проросшие зерна.

У пшеницы суслики перегрызают стебель на уровне закладывающегося колоса и уничтожают его, у выколосившихся растений скусывают стебель и съедают колос. Наиболее активно кормятся на посевах пшеницы во второй половине лета, в период наливания и созревания зерна (на посевах образуются плешины). Исследования показали, что малые суслики уничтожали около 4 % всей яровой пшеницы на поле, в пересчете около 70 кг зерна с 1 га (Пегельман, 1955).

Дикобразы (Hystrix indica) нередко ходят на посевы и предпочитают репу, морковь, лук, картофель и особенно дыни. Посещают они и хлопковые поля, где выедают из коробочки семена (она остается висеть), а также кукурузные и люцерновые, по осени подбирают на огородах остатки овощей, иногда добираются до ям, в которых хранятся запасы моркови, картофеля.

При недостатке естественных кормов бурундук (Tamias sibiricus) может питаться на прилежащих посевах. На поле, подбежав к соломине с тучным колосом (в выборе хорошего колоса зверек редко ошибается), бурундук подскакивает вверх, стараясь добраться до него по соломине; последняя при этом нагибается, и зверек, откусив колос у основания, в 5–6 мин выбирает из него зерна. Наполнив ими защечные мешки, он уходит в лес, где прячет пищу в кладовую. Потом следует повторный рейд. Расстояние, на которое зверек может заходить в глубь поля, ориентировочно равно 500 м. В некоторых случаях участок, потравленный бурундуками (на нем уничтожены все лучшие колосья) бывает непригоден для уборки. В 1925 г. в Усть-Удинском районе Иркутской обл. во время нашествия бурундуков ими было съедено ржи и пшеницы более чем на 11 га. Особенно охотно эти зверька поедают просо. Посещают бурундуки и привады.

Хомяки, живущие вблизи полей, летом переселяются на посевы и обитают там до осени. Предпочитают они пшеницу, осенью делают запасы. В норе хомяка у овсяного поля в Башкирском заповеднике, раскопанной 25 октября 1941 г., было обнаружено 4 кладовых, в одной из которых хранилось 3,9 кг овса. Общая масса запасов хомяка достигает иногда 25–30 кг. Пользуясь защечными мешками, зверек за один раз может принести до 50 г зерна.

Обыкновенный хомяк (Cricetus cricetus) в районах его высокой численности — один из основных вредителей сельскохозяйственных культур. На посевах зерновых каждый зверек уничтожает за сезон не менее 8 кг зерна. Поселившись на огороде, хомяк съедает немало моркови, свеклы, картофеля и других овощей. В июле 1969 г. в г. Уральске на огородах, где жили хомяки, ими было уничтожено до трети картофельных кустов. Некоторые зверьки (особенно старые и взрослые), живущие близ поселков, забираются в подполья домов и кормятся картофелем всю зиму, не впадая в спячку (Кириков, 1952).

У цокоров (Myospalax myospalax), живущих вблизи огородов и картофельных полей, находят запасы овощей. Обнаружили, например, кладовые с крупным картофелем общей массой до 20 кг и более. Каждый зверек делает индивидуальные запасы. Кладовые бывают расположены около гнезда на глубине 120–380 см или сбоку кормового хода в 25–50 см.

Большой тушканчик (Allactaga major) нередко поедает на бахчах высеянные семена арбузов, дынь и тыкв. Наносит вред зерновым культурам: пшенице, ячменю, овсу и просу. Стебель растущей пшеницы перекусывает в нескольких сантиметрах от земли и выедает сочный участок возле узелка. Считают, что большой тушканчик съедает за сезон до 4–5 кг зерна [72].

Крысы при массовом размножении способны уничтожать в короткий срок огромное количество пищи. Известен случай, когда в окрестностях Парижа в течение одной ночи они уничтожили 35 лошадиных туш, объев их до костей. Только за один 1970 г. крысы уничтожили в США 15 млн. т. пшеницы, кукурузы и проса, а в Мидии почти 87 млн. т. зерна. В Индонезии крысы уничтожают от 10 до 20 % урожая. В некоторых центральных провинциях Таиланда от них гибнет 70 % зерновых.

На нутриевых фермах крысы поедают не только зерно, предназначенное для нутрий, но зачастую и молодых нутрий, оставляя от них лишь шкуру. У взрослых нутрий иногда отгрызают хвост. Наблюдения за серыми крысами (Rattus norvegicus), кормившимися на свалках, показали, что зверьки были активны при отсутствии людей — с 19 до 8 ч, максимальная активность проявлялась в период от 20 до 22 ч. При обилии корма эти зверьки не делают запасов. Одинаковое количество черных крыс (Rattus rattus) на рисовых полях съедало на нескольких мелких привадах втрое больше корма, чем на одной большой.

ЗАЯЦ-РУСАК (Lepns europaeus). До выпадения снега он почти не посещает подкормочные площадки. В Калининской обл. отказывается от подкормки до середины декабря, поедая лишь капусту и пучки черники. Чаще посещает привады в сильные морозы, следующие за периодом ненастья. Загрязненный корм русак не ест, собственные моча и экскременты больше отвращают его, чем кал и моча лошади. До середины января посещаемость привад низкая, но далее, особенно с середины февраля и до появления проталин, посещения становятся регулярными. Русаки поедают весь выложенный корм до того, как его занесет снегом. Навесы и шалаши обычно не отпугивают зверьков, а иногда и привлекают. При обильном ассортименте выкладываемых кормов предпочитают один-два. С ноября по январь за одну жировку русак съедает 30 г топинамбура или 80 г сырых черничных кустиков с корнями, 30 г сена, обгрызает 10–15 березовых почек или отъедает 100 г от капустной кочерыжки.

Каждая особь посещает прикормку в среднем через день. Видовое разнообразие поедаемых на привадах кормов возрастает, но в одно посещение заяц обычно поедает только один вид корма. Ориентировочно каждый прикормившийся заяц с середины января и до первых проталин посещает приваду примерно 40 раз. Насытившись, он уходит с прикормочной площадки и совершает как бы проминку: начинает раскапывать снег, но бросает, не докопав до растений, перебегает от одного незаметного пучка травы к другому, почти не обгрызая их, слегка портит осинки, выборочно скусывает березовые сережки. Попробовав всего понемногу, начинает кормиться естественным кормом основательно: раскапывает снег до земли, долго грызет что-либо, но при этом опять-таки использует лишь один вид корма, т. е. осуществляется принцип питания, называемого в медицине «раздельным». Насытившись окончательно, русак отправляется на лежку.

В ФРГ зайцы-русаки поедали на прикормочных точках барду из моркови, красной свеклы и яблок с примесью овса, а также силос из маиса. Суточная норма на одного зайца равнялась 100–150 г. Добыча зайцев в этом районе повысилась в сравнении с соседними почти на 50 %, а масса добываемых зверьков — на 0,5 кг. Как показали опыты, проведенные в Завидовском хозяйстве Калининской обл., подкормка увеличивает концентрацию русаков, но численность их остается прежней [105].

Из нескольких кормов на приваде русак ест в первую очередь наиболее лакомые. Чтобы определить вкусы зайца, развешивают гирлянды из веничков различных растений, стянутых шпагатом. Русаки, поедая венички, часто разгрызают и шпагат. Есть основания полагать, что проволока несколько отпугивает их своим звоном. В первую половину зимы русаки предпочитали тимофеевку луговую, стебли топинамбура, черничник, лебеду, овсяные снопы, озимые культуры, капустные кочерыжки, а во вторую половину лучше ели, кроме тимофеевки, топинамбура и овсяных снопов, люпин, разнотравное сено, ивовые, липовые, березовые и осиновые веники. Во все периоды подкормки русаков в Завидовском хозяйстве они охотнее всего поедали стебли топинамбура. Заяц обычно подгрызает стебель этого растения на высоте 20 см, верхушка падает, и он съедает ее. В наших опытах в природе зайцы-русаки охотно ели выкладываемый печеный хлеб, капусту и морковь, даже если к этой пище примешивались снотворные вещества, имеющие горький вкус. В сильные морозы заяц склонен поедать большое количество разнообразного корма, а в оттепели аппетит его ухудшается и предпочтение отдается одному корму.

Русаки довольно часто посещают те места деятельности человека, где можно найти корм (сенные сараи, огороды, фруктовые сады). Едят сено, капустные кочерыжки и другие остатки овощей, кору и ветви плодовых деревьев, на капустных огородах удается видеть одновременно до десятка и более зайцев, где они довольно часто перебегают с места на место. Осенью русаки выходят кормиться на зелени. Обычно жирующий заяц, увидя проходящего мимо человека, встанет столбиком, а потом осторожно опустится и приляжет к земле. Замечено, что отаву русаки едят охотнее, чем сено первого укоса.

Поведение на привадах вольных зайцев и выпущенных после содержания в неволе различно. Последние менее разборчивы в кормах, склонны к поеданию концентратов и корнеплодов, меньше пугаются подкормочных сооружений, менее осторожны (например, выбранные ими места лежек легче обнаруживаются хищниками и охотниками). У зайцев, недавно получивших свободу, чаще наблюдается нарушение аппетита: он или чрезмерен, или недостаточен. Время жировок не совпадает с таковым у вольных собратьев. Заметим, что зайцы избегают кормиться на привадах, где побывали кабаны. Различные подкормочные площадки со временем соединяются заячьими тропами, возле которых располагаются места лежек. Иногда последние бывают в непосредственной близости от привад. Посещаемость привад увеличивается, если они расположены в непосредственной близости от мест укрытия и снабжены предпочитаемыми кормами. Зайцы посещают солонцы. Охотовед В. М. Синица наблюдал скопления русаков (до 50 особей) на естественных солонцах в Медевском и Петропавловском р-пах Днепропетровской обл.

ЗАЯЦ-БЕЛЯК (Lepus timidus). В Финляндии проводились успешные опыты подкормки зайцев-беляков зерном и сеном. Чтобы они привыкли к подкормке, потребовалось несколько месяцев. На поле, где маралы кормились капустой, выкопанные и оставленные кочерыжки охотно поедали повадившиеся сюда беляки. У стогов овсяной соломы зачастую видны следы русаков и беляков. В эксперименте зайцы-беляки очень охотно посещали посевы овса, топинамбура, смеси клевера с просом. Лучше всего они ели овес, которому не давали созреть, затем охотно поедали стебли проса и топинамбура, менее охотно клевер. При этом, как ни странно, не ели выкладываемую морковь, а также клубни картофеля, петрушку, хлеб, зерно овса. Для подкормки зайцев-беляков рубят осиновые деревца. Занесенные ветви паяц не пытается раскапывать, поэтому валят с расчетом, чтобы вершины падали на кусты. На юге Финляндии беляки грызли срубленные осины с ноября до начала апреля.

Есть наблюдения, что беляков могут интересовать и мясные привады.

Зайцы-беляки охотно посещают солонцы. Самки чаще ходят на них в период беременности и лактации, зайчата-первопометники появляются там в июне — в период перехода от молочного питания к растительному, а зайчата второго помета приходят на солонец в августе. Ходят зайцы туда и осенью, а иногда и зимой, но реже, чем весной и летом. Установлено, что эти зверьки охотно едят и грызут все, что имеет небольшую примесь соли, но не трогают соль в чистом виде [1]. Каждый зверек обычно посещает один солонец и в редких случаях соседний. Молодняк ходит к солонцу по проторенной тропе, на некоторых солонцах зайцы вылизывают ямки размером больше ведра. Добираясь до соленой земли, разгребают снег, прокапывают в нем норы. Искусственные солонцы, прикрытые шалашами, зайцы посещали всю зиму. В период депрессии численности зайцев сократилось не только число посещаемых ими солонцов, но и количество поедаемой земли, что позволяет предполагать, что при низкой плотности эти животные меньше нуждаются в солонцевании.

ДРУГИЕ ЗВЕРЬКИ ОТРЯДА ЗАЙЦЕОБРАЗНЫХ. Вопреки установившемуся мнению, иногда посещают поля и питаются сельскохозяйственными культурами маньчжурские зайцы (Lepus mandshuricus). В Приморье многократно наблюдали летом и в первую половину зимы выходы этих зверьков на берег моря, где они копались в выброшенных водорослях, возможно, поедая их или слизывая с них налеты соли.

Повышенная тяга к соли у кроликов (Sylvilagus) отмечена только весной. В больших дозах соль действует на их организм губительно. Положенные в норы кусочки просоленной древесины кролики съели, и на четвертый день опытов, проводившихся в Австралии, численность животных снизилась более чем на 60 %, молодняка погибло 85, взрослых — 22 % [131].

Степные пищухи (Ochotona pusilla) в Южном Предуралье нередко переселяются на зиму под стога поедаемого ими сена. В Казахском нагорье они иногда проникают в огороды, чтобы покормиться листьями моркови и капусты. В эксперименте пищухи не ели картофель. Изучение пищухи-пики (Ochotona princeps) в Канаде показало, что масса заготовленных зверьками стожков сена определялась расстоянием от места заготовки корхга: за 12–1 Г) м встречались стожки, весившие не более 2 кг, за 9 м их масса достигала 4,5 кг, еще ближе встречались стожки до С кг.

ОБЕЗЬЯНЫ. На Кавказе выпущена группа обезьян павианов-гамадрилов (Papio hamadryas), которые сейчас живут в природных условиях и образовали в горах четыре стада. Их подкармливают. На приваде каждый самец занимает свой участок. Связи с людьми, ведущими подкормку, гамадрилы не порывают и берут из рук гранулированные корма. Чтобы не вызвать агрессию, нельзя смотреть самцу-доминанту в глаза, нельзя смотреть на самку с детенышем, нельзя сопротивляться, если обезьяна вас обыскивает. При выпадении снега метровой глубины павианы не отлучались от подкормочных площадок, в домики у привад прятались лишь в суровые дни. Пытались доставать корм, занесенный снегом, хотя в Африке, на родине этих животных, как известно, снега не бывает.

Интересно, что шимпанзе (Pantroglodytes), привезенные из африканского заказника Гомбе-Стрим и выпускавшиеся на лето в Псковской обл. на острове оз. Ущо, в течение четырех лет обходились без всякой подкормки, поедая в большом количестве незнакомые им ранее растения 73 видов, в том числе и ряд ядовитых. Выпущенные в русскую природу обезьяны за 3–5 дней избавлялись от своих ставших обычными в условиях неволи болезней (Фирсов, 1977).

После нескольких лет регулярной подкормки бананами поведение шимпанзе, живших в естественных условиях обитания, изменилось. Теперь, ночуя поблизости, они приходили на подкормку утром чаще обычного, большими шумными группами. Если раньше шимпанзе никогда не дрались из-за бананов, часто даже ели из одного ящика, лишь изредка прогоняя нежелательного партнера угрозой (без нападения), то теперь самцы стали вести себя агрессивно и часто нападали друг на друга. Отдельные животные научились открывать даже сложные запоры ящиков, где хранились бананы. Другие особи, не умевшие открывать ящики, наблюдали за умевшими делать это и следовали за ними. Нахлебничество удалось изжить, регулируя частоту подкормки. Когда бананы стали выкладывать не чаще, чем один раз в 10–14 дней, животные вернулись к обычному бродячему образу жизни и наведывались к месту подкормки, лишь когда случайно оказывались невдалеке от него. Наблюдения показали, что право первоочередного пользования подкормкой имели взрослые самцы. Самки уступали самцам, подбирая то, что осталось после них. Однако при наступлении течки самка вела себя смелее, нарушала субординацию и могла кормиться на приваде вместе с самцами. Самки большей частью относились терпимо к своим детям, если дело не касалось последнего банана. В этом случае между матерью и дочерью часто возникала драка. Введение подкормки усиливало разделение особей на иерархической лестнице, при отсутствии даровой пищи отношения между шимпанзе были менее напряженными. Дополнительно за право пользования подкормкой шимпанзе конкурировали с павианами. Между животными этих двух видов возникали жестокие коллективные схватки (Джейн ван Лавик-Гудолл, 1974).

Промежуток времени между вы к лада ой привады и первым посещением ее зверем колеблется. Он может прийти в тот же день, но зимой следы животных появляются на приваде обычно через 5–7 или 10–12 дней. В ходе исследований на Аляске лисицы обнаружили привады в среднем через 1,25 дня, гризли — 3,25, волки — 3,75 и суслики — через 3,5 дня. Более короткие сроки обнаружения привад животными на Аляске можно объяснить тем, что наблюдения велись летом, когда запахи разложения продуцируются в большей степени и, следовательно, сигнализируют о месте нахождения привад на далеком расстоянии. Искусственные солонцы на Кавказе, заложенные в местах, часто посещаемых копытными, обнаруживаются ими на 5–7-й день.

Стремление подойти к приваде из-под ветра, обойти ее при этом частично или полностью, зайти с нескольких сторон свойственно большинству видов хищников и копытных и обусловлено стремлением получить наиболее полную запаховую и другую информацию о происходящем на приваде, о присутствии там врага или конкурента. Эту же цель преследует вставание на задние ноги, принятие позы «столбиком». Такая повадка свойственна многим зверям различных, порой далеких друг от друга видов — от зайца до волка и медведя.

Приближаясь к солонцу, марал или косуля нередко делают движения, провоцирующие затаившегося хищника: например, резкие броски с последующим замиранием. Такого рода действия свойственны и другим видам зверей.

Звери, начавшие кормиться у привады, менее чутко воспринимают различные сигналы. Степень осторожности зверя в отношении к приваде зависит от многих причин. Известны ситуации, когда весьма осторожный зверь бывает прост, например хищник возле собственной добычи. Это знают охотники, и постановка капканов «у поеди» считается надежной. Несмотря на вариабельность, существуют, несомненно, видоспецифические особенности: каждому виду присущ свой уровень осторожности по отношению к приваде. Различия четко прослеживаются на животных семейства волчьих. Наиболее осторожны волки. Если оценить осторожность волка в 5 баллов, то лисица заслуживает 4, песец — 2–3, а енотовидная собака — 1. Среди копытных лось, по-видимому, менее осторожен, чем изюбр. Перечень подобных сравнений можно продолжить.

Существуют половые и возрастные отличия зверей в уровне осторожности к приваде. Как правило, наименее осторожен молодняк. Из взрослых особей чаще, видимо, максимальную для вида бдительность проявляют старые опытные самцы, иногда не уступают им и взрослые самки, особенно при наличии детенышей. Имеется в виду первое посещение. Когда же привада станет привычной, первыми в стаде (например, пятнистых оленей) спешат к ней сильные особи, возглавляемые самцами.

Несомненно, существуют индивидуальные отличия в поведении зверей на прикормочных площадках. В местах подкормки песцов на Командорских о-вах скапливалось по нескольку десятков зверей. Там можно было наблюдать нахалов, отгоняющих остальных, отбирающих лучшие куски и никого не подпускающих к себе, и скромных, довольствующихся тем, что достанется. Спокойные песцы обычно держались в стороне, нахальные нередко огрызались и кусали соседей, но последние редко отвечали тем же, лишь поворачивались к обидчику задом.

Порядок поедания хищниками различных частей туши, выложенной в качестве привады, определяется несколькими факторами: питательными достоинствами различных органов, размером хищника и размером туши, толщиной кожи на ней, степенью мерзлости мяса, а обобщенно — доступностью корма. Последнее для многих хищников является, видимо, определяющим: звери большинства видов начинают поедать крупную тушу обычно с мест, где кожа наиболее тонка, — с паха, вымени, промежности, живота. Так поступают волки, медведи, рыси, львы, гиены и другие крупные звери.

Все мелкие хищники, а также песцы и шакалы могут забираться внутрь крупной туши, проделывая внутри нее тоннели. Такой способ хотя и ведет к загрязнению меха, но облегчает поедание, дает возможность избежать разгрызания прочного, зачастую замерзшего кожного покрова, избегнуть свойственных ему запахов, поглощения с пищей волос и грязи. Кроме того, залезание внутрь туши спасает от ветра и холода, что в северных широтах немаловажно.

Масса съедаемой одной особью пищи колеблется в значительных пределах и зависит от ряда факторов. Способность наедаться впрок, поедая громадное для своих размеров количество пищи, наиболее ярко выражена, по-видимому, у волков. Этому способствует их жизнь стаей: объем съеденной пищи увеличивается при соперничестве. Опытным путем установлено, что одно копытное животное при единичном посещении съедает на искусственном солонце в среднем 7 г поваренной соли.

Летом на Аляске среднее время пребывания падальщиков у привад равнялось 20 мин. У разных видов время пребывания на приваде варьирует и в большинстве случаев не превышает часа, а иногда и четверти его. Это зависит от многих причин. Основной критерий здесь — время, необходимое для насыщения. Стадо кабанов на кукурузном поле жирует 2,5, а на зерновом — 5 ч. Зверь может не уходить с привады от нескольких дней до недели и более, поселяясь в непосредственной близости, а иногда внутри самой привады, и живет здесь до полного съедания корма или появления сильного соперника, врага. Время пребывания на приваде зависит также от микроклиматических условий места. Например, в Курганской обл. косули в метель и холод уходили с кукурузных полей в лес, а в теплую погоду оставались на поле, устраивая лежки поблизости в низинах.

У зверей существует несколько приемов относа с привады корма: в зубах на весу, волоком, с забрасыванием туши на шею или спину, в передних лапах, в защечных мешках, в желудке с последующим срыгиванием. Наиболее распространены два первых и два последних способа. Уносить тушу в передних лапах, двигаясь на задних, из отечественных зверей способны, по-видимому, лишь бурый и гималайский медведи. Перенос пищи в желудке с последующим срыгиванием в наибольшей степени свойствен волку, но, вероятно, и другим животным. (Принято считать, что для собаки это нехарактерно, однако жившая у меня на даче беспородная собака кормила отрыжкой своих щенят.) Наиболее разнообразны приемы относа корма у зверей семейства волчьих, в частности у самого волка. Дальность относа корма с мясной привады и масса его пропорциональны размеру зверей: чем крупнее животное, тем тяжелее кусок и тем дальше оно его может отнести. Однако мелкие хищники в отличие от крупных хищников способны, по-видимому, утаскивать ношу, превышающую их массу в большее число раз.

Унесенный с привады корм звери прячут в подземных кладовых, в поверхностном слое земли, под различными предметами, на деревьях и в дуплах (на деревьях из хищников прячут корм лишь леопард и росомаха; иногда в дупле дерева находят корм, принадлежащий, по-видимому, рыси).

Принесение для маскировки корма материалов со стороны (веток деревьев, мха и т. д.) отмечено лишь для медведей и росомах: из всех отечественных хищников у этих животных наиболее развиты способности к манипулированию передними конечностями.

Вид и запах корма привлекают животных, но сами по себе эти раздражители без пищевого подкрепления не могут обеспечить многократного посещения привады — это показали наши опыты огораживания прикормки, предназначенной для лисиц. Однако место уже съеденной привады, даже если там остались лишь вы-сохшие кости и ничего съедобного, продолжает быть притягательным для зверей. Волки, лисицы и другие хищники любят «погреметь косточками» и долго еще наведываются в те места, где им удалось поживиться. То же можно сказать и о минеральной подкормке. Невозобновляемые искусственные солонцы в Кавказском заповеднике животные продолжают посещать еще 3–4 года.

Сравнивая взаимоотношения на приваде хищников одного вида, мы находим много общего у представителей разных семейств отряда. Среди особей одного пола и возраста у одиночно живущих зверей наиболее характерны отношения, которые можно охарактеризовать как «терпимо враждебные». При достаточном количестве пищи зверь мирится с присутствием конкурирующего собрата. И даже среди таких сильных хищников, как медведи, возможны скопления на приваде по нескольку десятков особей.

Если собака ест из своей миски, она рычит, когда подходит другая собака и пытается принять участие в трапезе. Но если собака воровато ест из чужой миски, она не рычит на ее хозяина, когда тот приближается. Вероятно, во взаимоотношениях диких зверей на привадах происходит нечто подобное. Подкормка, выложенная человеком, это «чужая собственность», и пользующиеся ею не должны иметь особых претензий друг к другу. Однако имеют место столкновения, не всегда носящие ритуальный характер. При решении возникающих конфликтов главным аргументом являются сила и степень агрессивности. Если привада находится вблизи постоянного убежища зверя или он является ее хозяином (потому что жертва была добыта им), право сильного может оспариваться более слабым, но «убежденным в своей правоте». Агрессивность более присуща взрослым особям, из них чаще самцам, в меньшей степени особям младшего возраста, из которых наименее драчливы (например, у бурого медведя) молодые самки.

Во взаимоотношениях на приваде разнополых особей близких видов тоже имеются различия. Например, тигр допускает к пище тигрицу и тигрят. Среди леопардов возможно даже «рьщарство», когда самец насыщается после самки. Лев-самец в обычной ситуации ест первым и лишь потом самка, после которой следуют львята. Враждебность самца по отношению к самке на приваде присуща большинству видов, хотя и не всегда прослежена.

Взаимоотношения на привадах между хищниками, живущими группой или нераспавшимся выводком, большей частью упорядочены на основе заранее установившихся иерархических отношений, которые, однако, могут игнорироваться. Известно, что среди волков возникают у поживы драки. Еще более жестоки отношения кормящихся гиен. И лишь гиеновые собаки, по-видимому, исключение, поскольку им свойственны мирные отношения у туши жертвы. При недостатке пищи агрессивность животных возрастает. Она регулируется очередностью подхода к приваде, преимущество в этом случае у доминантов. При наблюдениях на Аляске за 28 парами падальщиков, состоявшими из сочетания «доминант — подчиненный», 54 % подчиненных особей не кормились на приваде в период пребывания на ней доминанта, которым являлось обычно более крупное животное. Взаимоотношения разных выводков на одной приваде при обилии пищи на ней могут быть, судя по волкам, упорядочены. Однако локальные привады с ограниченным запасом пищи на участке обитания семьи охраняются. Территориальность одиночных хищников при наличии крупной привады, несомненно, нарушается. О каких участках может идти речь, когда возле крупной туши одновременно собирается или отлавливается в короткий срок по нескольку десятков хищников одного вида? Отдельная особь не в силах защитить возникшее пищевое богатство на своем участке и вынуждена мириться с вторжением бесцеремонных, алчущих собратьев.

Однако определенная упорядоченность взаимоотношений на приваде может возникать даже у разных видов. Наблюдали, например, как у туши медведя кормилось 9 колонков, 2 соболя и 4 харзы. По тропинкам соболей бегали колонки, а по тропинкам колонков соболи; по тропам же харз ходили только колонки.

Взаимоотношения копытных зверей на приваде не всегда бывают мирными. Благородным оленям, изюбрам, маралам и особенно пятнистым оленям свойственно агрессивное отношение к более мелким и слабым особям в число которых входят и самки. Не исключены даже смертельные исходы стычек между этими животными. Такое же поведение свойственно кабанам, в меньшей степени агрессивность у кормушки присуща лосю. Конфликты на привадах различных стад между собой прослежены только у кабанов.

Замечено, что на искусственных солонцах, где выкладываются большие куски соли-лизунца (они прочно закреплены), каждое животное имеет свою вылизанную лунку и становится каждый раз с одной и той же стороны, принимая обычную позу. Это постоянство содействует, очевидно, стабильности отношений, препятствует возникновению стычек. Повадившись ходить на приваду, такие звери, как волк, лисица, рысь и росомаха, обычно держатся в ее окрестностях, прокладывая длинные тропы, по которым приходят и уходят с привады. На этих тропах охотники ставят капканы. Горностай, куница, песец, а летом и волки не придерживаются троп.

Весьма враждебны взаимоотношения на приваде среди зайцеобразных. Количество ссор у русаков возрастает к весне, с приближением гона. Среди грызунов степень агрессивности у привады, по-видимому, весьма варьирует. На фоне недружелюбия белок мы наблюдаем довольно терпимые отношения у нутрий, хотя и среди них возможна враждебность, которая возрастает при попадании привады на территорию самки, принесшей щенят.

В отсутствие сильного хозяина привады более мелкие хищники нередко посещают ее и кормятся здесь. Примеров тому много. Колонок игнорирует даже тигра и медведя. Известно, что мелкие хищники ждут по следам крупных в надежде поживиться остатками их добычи. Более того, песец иногда неотступно следует за белым медведем, а шакалы лезут к приваде, раздираемой гиенами, за что платятся иной раз жизнью. Но если различия в силе и размерах хищников не столь разительны, более слабый ведет себя осторожнее.

Птиц-падальщиков отгоняют от привады волки, гепарды, львы и другие хищники, но рысь бросает добычу, как только около нее появляется птичий помет. При обилии пищи на приваде одновременно могут находиться несколько животных разных видов: наблюдали одновременно у одной туши собаку, шакала и свинью, в другом случае — корсаков, лисиц и собак. Разные виды зверей могут быть полезны друг другу: например, крупные хищники расчленяют туши, облегчая питание мелким (возле промерзших неповрежденных трупов последние не имеют возможности кормиться). Звери и птицы своими следами, поведением и звуками сигнализируют друг другу о нахождении привады, помогают в нахождении корма.

Копытные звери чаще боятся крупного хищника и не идут на приваду, когда он там. По такая реакция далека от панической. Как уже отмечалось, приходы волка, медведя не вызывали бегства лося с кормного места. Кабаны уступают место у кормушки маралам и пятнистым оленям, оказывая сопротивление лишь слабым особям, но бесстрашно ходят на привады, посещаемые волками.

Звери, находящиеся у привады, по отношению к человеку, приближающемуся к ней, проявляют все оттенки реакции: от величайшей осторожности до прямой агрессии. Немало людей погибло, наткнувшись на тигра или медведя, только что добывшего жертву. Но если присутствие человека становится обыденным и он ведет себя мирно, звери теряют страх перед ним.

Звери теряют осторожность по отношению к человеку, ссорясь между собой на привадах. Например, подравшиеся у кормушек два стада кабанов не реагировали на рядом стоящего егеря. Подобные наблюдения имеются в отношении росомах и других животных.

Ритм посещения привады отражает суточную периодику пищевой активности животного. Звери большинства видов приходят на кормовую площадку в темное время суток, с наступлением сумерек или во вторую половину ночи (исключения возможны при бескормице). Если подкормка постоянна, обильна и звери привыкли к посещению привад, естественный ритм поедания ими корма нарушается и нередко становится зависимым от времени его привоза. Животные ждут корм и спешат не упустить свою долю.

Ритм посещения солонцов животными зависит и от наличия кровососов. В жару, когда появится овод, косули приходят к вечеру, даже ночью или рано утром до появления овода.

Сезонная периодика посещения животными подкормочных площадок связана с наличием естественных кормов. Наиболее активно хищники посещают привады обычно в месяцы наибольших трудностей в питании, чаще в зимнее время. Молодняк начинает ходить к привадам с середины лета.

Кормовые поля активнее посещаются растительноядными животными в летний и особенно осенний период. В Завидовском хозяйстве в течение трех лет они, по наблюдениям биолога-охотоведа С. Г. Мануша, посетили кормовые поля в апреле 89 раз, в мае — 160, в июне — 120, в июле — 217, в августе — 166, в сентябре — 431, в октябре — 295, в ноябре — 177, в декабре — 137, в январе — 33, феврале — 14 раз, в марте посещения не зарегистрированы. Посещаемость привад по сезонам года может колебаться в зависимости от кормовых предпочтений.

Интенсивное посещение солонцов свойственно теплому периоду. В Кавказском заповеднике наиболее часто звери ходят на солонцы по весне и осени. Очевидно, физиологические ритмы, присущие животным в эти периоды, требуют повышенного минерального питания. Попутно заметим, что избыток солей способствует повышению кровяного давления, а последнее сопровождается возбудимостью, раздражительностью и агрессивностью. Возможно также в эти периоды возникают более напряженные внутривидовые и межвидовые отношения, чем летом и зимой. Известно к тому же, что весной и осенью имеют место повышения уровня солнечной активности, которые обычно совпадают с периодами напряженности в отношениях между животными.

Видимо, у животных существуют половые особенности периодики посещения солонцов. Самки оленя, косули, серны и туры посещают солонцы в теплый период чаще, чем самцы, осенью же примерно с одинаковой частотой. Отмечены региональные отклонения в отношении животных к привадам. Например, косуля в Крыму летом на солонцы не ходит, а в Латвии посещают их круглый год.

В Сибири и сопредельных регионах солонцы обычно посещаются лишь в бесснежный период. Это явление, по-видимому, связано не с уменьшением у животных потребности в минеральном питании зимой, а с глубокими снегами, затрудняющими пользование солонцами. Подтверждают данную версию факты посещения солонцов копытными в малоснежные годы, что, например, наблюдается в заповеднике «Столбы». Однако в некоторых случаях солонцы плохо посещаются зимой и там, где снега почти не бывает, например в Краснодарском крае.

При использовании привады важно знать, с какого расстояния животные приходят к ней. К сожалению, наблюдений в этом направлении немного. Прослежено, что такие оседло живущие звери, как бобры, ходили с 200, а белки с 300 м. Кабаны в Беловежской пуще приходили на подкормочную площадку с территории радиусом 1,5–2 км. Одичавшие свиньи подходят с расстояния 7,5 км, соболь — с 5 км. Чем длиннее суточный ход зверя, тем больше шансов, что он, обнаружив приваду, придет к ней. И наоборот, зверьки, живущие оседло, используют лишь близлежащие прикормочные площадки. В первую очередь к приваде, очевидно, стекаются зверьки одной парцеллы, т. е, соседи, населяющие ближайшую округу. Враждебные отношения между двумя особями на приваде, возможно, свидетельствуют о принадлежности к разным парцеллам.

Известно, что территория поделена между зверями, и границы ее они поддерживают с помощью различных сигналов: акустических, обонятельных, зрительных и др. Существует мнение, что концентрация хищников путем их подкормки не может дать результатов, в частности, это касается соболей: для этих зверьков характерны агрессивные повадки, связанные с охраной индивидуальных участков (Тарасов, 1959). Однако практика показывает, что с помощью прикормки можно увеличивать естественную плотность животных в точках расположения привад.

Реакция животных на привады зависит от многих факторов. Их можно разделить на положительные и отрицательные. И то и другие, в свою очередь, распадаются на факторы, имеющие значения для отдельных видов или регионов, и факторы, общие для всех животных. Главным фактором общего значения, способствующим положительной реакции животных на привады, служит бескормица: малое количество мышевидных грызунов, усыхание естественных пастбищ и т. п. Глубокоснежье и насты — нивальный фактор — влияет в том же направлении. Глубокие снега затрудняют добывание корма, передвижение при его поисках, однако в ряде случаев они могут и отрицательно сказаться на посещаемости привад животными, так как механически препятствуют подходу зверей, которые в этих условиях способны продвигаться лишь по тропам. Из погодных факторов существен температурный. Умеренное похолодание в большинстве случаев стимулирует посещаемость привад.

Такой же эффект вызывают обычно миграции — естественные переселения животных, а также искусственные, осуществленные по воле человека. В обоих случаях перемещенное животное, попадая в новые условия, большей частью испытывает трудности с питанием из-за незнания местности, отсутствия запасов корма и других причин. Молодняк без достаточного опыта добывания естественных кормов, лишенный осторожности, толкаемый сильным аппетитом, свойственным растущему организму, охотнее идет на привады, чем старые особи. В начале промыслового сезона, когда много сеголетков, добывание животных с использованием привад бывает обычно успешным.

Кроме экологических факторов, существуют причины, способствующие положительной реакции зверей на привады, связанные непосредственно с ними самими. Их четыре главных: достаточные защитные свойства места, где выложена привада, отвечающие видовым требованиям; значительный объем предлагаемого корма и постоянство его возобновления; качество корма, его вкусовые, питательные, энергетические достоинства, незагрязненность; доступность пищи для поедания животным, незамерзаемость ее в холода.

Отрицательные факторы общего значения, ухудшающие посещаемость привад, как правило, противоположны перечисленным выше. Это — обилие естественных кормов, нормальная высота снежного покрова, теплая погода или, наоборот, сильнейшие холода, оседлость животных, значительный процент в популяции особей среднего и старшего возрастов. Снижают эффективность подкормки неправильно выбранное, не соответствующее видовым критериям место для привады, малый объем корма и нерегулярность его возобновления, а также корма, не вызывающие у животных достаточного аппетита, не восполняющие энергетические затраты, замерзающие в холода или расположенные на недоступной высоте, в укрытии, исключающем доступ к ним. Интересно, что лось, пятнистый олень, косуля, заяц-беляк предпочитают ивняк, осинник и другие древесные корма, хорошо облучаемые солнцем [106].

Факторы видового и регионального значения, способствующие посещению привад, могут иметь большое значение. Например, маралы охотно поедают не обычное сено, а разнотравье, заготовленное лишь в первой половине лета в суходольных лугах, ондатра из многих кормов предпочитает морковь и лущеный овес. Видовую предпочитаемость кормов следует учитывать в первую очередь для копытных и зайцеобразных, имеет она значение также для грызунов и хищников. Из факторов регионального значения можно упомянуть в качестве примера урожай плодов бука в пределах его ареала. Кабаны, наевшись буковых орешков, охотнее идут на солонцы. В Якутии сроки посещения солонцов изюбрами связывают с урожаем грибов: при большом урожае солонцы посещаются ими дольше.

Влияет ли различная численность на поведение зверей у привад? На этот вопрос пока нет точного ответа. Известно, что в период депрессии численности зайцев-беляков количество поедаемой одной особью земли на солонцах сокращается — это позволяет предположить, что при низкой плотности эти зверьки в меньшей степени нуждаются в солонцевании. Возникновение высокой естественной плотности хищников, видимо, не влечет за собой обострения внутривидовых отношений. Например, у соболей при этом не возникает драк, они не преследуют друг друга, ослабевает борьба за индивидуальные участки (Гусев, 1966). Можно полагать, что при этом снижается и антагонизм при пользовании подкормкой.

Плотность животных увеличивается не только при выкладке привад, но и при концентрации живого корма. Например, при выпуске акклиматизируемых кроликов появляются в изобилии хищники, которые были малочисленны или отсутствовали в этих местах. При выпуске кроликов близ Евпатории здесь вскоре было отстреляно 26 хорьков, 56 лисиц, 42 бродячие собаки и 43 луня; раньше эти хищники в данном месте почти не встречались.

Для привлечения хищников эффективна искусственная концентрация мышевидных грызунов: из 70 выложенных куч соломы с мякиной заселились ими 35, причем 16 таких «привад» регулярно посещались недавно выпущенными на волю американскими норками. Вокруг Астраханского фазанария площадью в 1,5 га, обнесенного сеткой, зимой 1902 г. было поймано 19 лисиц, 14 енотовидных собак и 20 белых хорей. Когда судно заполняется уловом и ложится в дрейф для его переработки, сивучи по наклонной части палубы иногда забираются на траулер, чтобы поживиться пойманной рыбой, при этом некоторые особи ведут себя даже агрессивно. Живой корм привлекает зверей в большей степени, чем обычный.

Перечень мест скопления продовольствия и фуража, создаваемых человеком, где дикие животные при определенных обстоятельствах добывают себе пищу, довольно велик. Это — овощехранилища, картофельные и свекольные бурты, силосные ямы, скирды и стога сена; пищевые склады, погреба, лабазы с запасами еды возле охотничьих избушек, геологических и геофизических баз; временные открытые склады продовольствия (на перевалочных базах, зерновых токах), собранные на кедровом промысле орехи и шишки; сельскохозяйственные посевы, в том числе овсяные, картофельные, свекольные, морковные, кукурузные, соевые поля; сады, огороды, бахчи; охотничьи избушки, палатки туристов, пасеки, птичники, животноводческие фермы, надворные постройки для скота; скотомогильники, отбросы животноводческих ферм; загородные свалки, помойные ямы, контейнеры с мусором и т. д.

В условиях природы дикие животные кормятся трупами своих собратьев, остатками добычи хищников, запасами мясного корма, добытого крупным зверем или собственными силами, на нерестилищах, птичьих базарах, естественных и искусственных солонцах, привадах и кормовых полях, создаваемых человеком. Эти ориентировочные списки включают около 40 названий видов скоплений пищи. Последовательность, в которой они приведены, произвольная, она не отражает их значимости для зверей.

Большинство видов диких животных используют незначительное количество перечисленных источников пищи — около пяти. Из хищников наиболее пластичны в этом отношении звери семейства волчьих. Волк и лисица пользуются не менее чем десятком перечисленных видов скоплений корма. Из хищников рекордсменом в этом отношении является бурый медведь. Этот всеядный смышленый зверь, обладающий огромной силой и способностью лазать по деревьям, использует в принципе не менее полутора десятков «злачных мест». Однако и его обогнал кабан. Абсолютным же рекордсменом является в этом отношении, по-видимому, серая крыса. Таким образом, наиболее пластичны в использовании различных видов скоплений пищи эврифаги, т. е. звери, склонные к всеядности и приспособившиеся к существованию в антропогенных ландшафтах, по соседству с человеком.

Регулярная подкормка вызывает привыкание диких животных к человеку, запахам, звукам и предметам, связанным с его деятельностью. При этом звери постепенно все более и более теряют природную осторожность, весьма осторожные кабаны становятся похожими на свиней. Голубые песцы на Командорах в результате регулярной подкормки совершенно утратили страх перед человеком и сотнями селились в с. Никольском под жилыми домами, свободно разгуливали по селу. Однако с прекращением подкормки это необычное их поведение исчезло.

Меняется характер поведения животных. Они не только перестают опасаться человека, но и становятся менее разборчивыми в кормах. При круглогодичной подкормке маралы теряют интерес к естественным пастбищам, делаются малоподвижными, уменьшается участок их обитания. Кабаны концентрируются вблизи привад, не далее 800 м, тогда как в обычных условиях они проходят за сутки до 10 км и более. Звери некоторых видов практически не уходят с привады вообще, устраивая убежище вблизи.

Происходят изменения суточного цикла двигательной и пищевой активности зверей в зависимости от времени выкладки корма, а также во взаимоотношениях особей разного пола и возраста, в размещении особей по биотопам и урочищам. Трансформируются естественные повадки. Обычно на кормное место у кабанов первым идет секач или самка, при постоянной же подкормке весь гурт выходит на приваду одновременно. У львов сначала насыщается самец, а при казенном довольствии кормится одновременно весь прайд. При подкормке могут меняться физиологические ритмы животных. Например, хомяк, проникший в подполье и питающийся там картофелем, не всегда впадает в обычную для него спячку; подкормкой можно оттянуть срок наступления сна и залегания в нору. При регулярном кормлении и енотовидная собака не спит зимой, как обычно. Можно уменьшить подкормкой площадь участка, на котором зверь выберет убежище для залегания в спячку. Это удается осуществить в отношении медведя.

С помощью подкормки можно удержать значительную часть особей, например нутрий и кабанов от кочевок. Постоянная подкормка тормозит миграции у песцов. При бескормице подкормкой можно спасти от голодной смерти дичь, предотвратить ее разбредание и тем самым предотвратить резкий спад численности, увеличить объем продукции охотничьего промысла. Например, на Командорских островах, где регулярно производилась подкормка, с 100 км² добывали 18 песцов, тогда как в среднем по стране на каждые 100 км² тундровых угодий добывалось всего лишь 3,4 песца. Удавалось путем подкормки сконцентрировать этих зверьков для норения в районе привад, сократить смертность молодняка, увеличить время пребывания последнего возле нор (Губер, 1939). Известно, что, используя подкормку, можно улучшить качество охотничьих трофеев (рогов, черепов и т. д.), облегчить учет и добывание животных, труд охотника и зверолова, предотвратить ущерб, наносимый зверями посевам и лесопосадкам. Однако в нормальных по кормовым условиям око логических ситуациях увеличение численности путем подкормки возможно, по-видимому, не для всех видов.

В Беловежской пуще регулярная в достаточных объемах подкормка кабана, косули и благородных оленей сопровождалась ростом количества этих животных, но, достигнув определенного уровня, численность в силу тех или иных причин стала снижаться [68]. Наибольший эффект даст сочетание подкормки с селекционным отстрелом и другими биотехническими мероприятиями. Подкормка не может полностью нивелировать влияние отрицательных факторов среды на численность животных, она лишь смягчает их воздействие.

С помощью подкормки мы можем регулировать обменные процессы дикого зверя, в том числе минеральный. Предполагают, что усиленное посещение солонцов весной связано не только с потребностью в минеральных веществах, но и с необходимостью регуляции работы пищеварительного тракта при переходе на питание сочными травянистыми растениями, которые вначале могут вызывать расстройство.

С подкормкой можно вводить различные лекарства, вакцины, сыворотки, дегельментизирующие средства, психотропные препараты, снижающие возбуждение, дикость, двигательную активность, снотворные и иные фармакологические вещества. Правда, при скармливании их возникают немалые трудности: животные обладают высокой вкусовой чувствительностью, легко обнаруживают инородную добавку и зачастую отказываются поедать предложенный корм.

Не на всех видах животных и не всегда удается осуществлять управление поведением при помощи подкормки с достаточной полнотой. Многое зависит от наших знаний особенностей соответствующего поведения, пищевых предпочтений зверей, факторов, влияющих на их отношение к подкормке, от правильного этологически грамотного использования привад.

При осуществлении подкормки необходимо иметь в виду, что жизнь в естественных условиях требует от животного затрат физических сил и нервной энергии, эмоционального напряжения. Добывание кормов в достаточном количестве и ассортименте, сведение пищевого баланса для зверей многих видов — не простая задача. Поэтому нередко дикий зверь легко делается нахлебником человека, отказываясь от естественных кормов, привычного образа жизни, обычных мест обитания, сложившихся внутривидовых и межвидовых отношений, теряя естественный страх перед человеком, становясь его иждивенцем ради постоянной сытости желудка. Слоны, прикормившиеся возле туристических лагерей, нередко роются в помойных ямах; в их экскрементах обнаруживают полиэтиленовые мешочки и пергаментную обертку от ветчины. Даже крупные хищники, например медведи, в короткий срок становятся попрошайками, вымогают подачки, добиваются получения привычного корма, лакомства, становятся опасными для человека. Свалки пищевых отходов, посещаемые медведями (что не является редкостью, например, на Крайнем Севере, а иногда и в таежных поселках), необходимо уничтожать во избежание случаев нападения хищников на людей и распространения среди зверей бешенства.

Особенно легко приучаются к даровым кормам хищные и всеядные звери, возможно, потому, что мясные корма, выкладываемые на привады, по своему биохимическому составу близки к тем, что зверь добывает в природе. Растительные же корма, идущие на прикормку, подвергаются предварительной сушке и теряют ряд питательных и вкусовых свойств. Дикие растительноядные животные в природе имеют возможность избирательно регулировать видовой состав поедаемых растений, который наиболее точно соответствует их потребностям. С естественными растительными кормами дикий зверь получает определенное количество различных алкалоидов, ароматических и иных необходимых для его организма веществ, которые отсутствуют в возделываемых травах и корнеплодах. Растительноядные животные обычно не полностью переключаются на питание выложенным кормом, а сочетают его с поеданием естественных кормов. При отсутствии последних никакая подкормка не может удержать нутрий и пятнистых оленей на месте.

Изменения, вызванные подкормкой, влекут за собой ряд негативных последствий, затрудняющих жизнь диких животных в естественных условиях: звери теряют выносливость, жизнестойкость, осторожность, «трудолюбие» в добывании кормов. Поэтому использование подкормки должно быть осмысленным, а ее регулярность и объем соответствовать достижению конкретных целей. Она не должна значительно трансформировать естественное поведение и экологию диких животных.

Несомненно, подкормка — один из самых мощных путей воздействия на поведение диких животных, установления с ними контактов и подчинения воле человека. Это эффективный способ управления плотностью популяций диких зверей, предотвращения кочевок, спасения от голодной смерти при экстремальных ситуациях, положительного влияния на размножение и численность. Подкормка облегчает добывание животных, их разведение в природе, изучение, осуществление охранных, биотехнических, акклиматизационных и охотхозяйственных мероприятий (отлов с целью переселения, удержания в местах выпуска и т. д.).

Под убежищем понимается укрытие, где животное выводит потомство, отдыхает, спасается от врагов и непогоды. Мы изучали оборонительные повадки зверей, связанные с норами, дуплами, логовами, анализировали поведение животных, ушедших от погони на деревья, отстой (неприступные площадки в скалах), забравшихся в скворечни, конуры и другие убежища антропогенного происхождения. Учитывали реакцию зверей, спасающихся в половодье на островках суши в ответ на приближение людей. К видам беспокойства, причиняемого человеком, относили различные способы изгнания животного из убежища, посещение мест укрытия собаками, людьми, похищение ими детенышей. Было рассмотрено поведение зверей при сотрясении убежища, при выпугивали и их различными звуками, при наполнении норы водой, выкуривании дымом и газом, при заталкивании в берлогу постороннего предмета, при залезании в нору собаки, охотника, при длительной осаде убежища и разрушении последнего. Принимались во внимание повадки животного, сумевшего убежать из осажденной норы.

Не всегда удавалось четко разделить перечисленные виды поведения в связи с указанными способами беспокойства, поскольку последние часто носят смешанный характер. Например, сотрясение убежища большей частью сопровождается звуком удара. Слова «укрытие», «нора», «гнездо», «логово» используются нами в качестве синонимов слова «убежище». Приведенные ниже материалы позволяют в какой-то степени прогнозировать поведение изгоняемого из убежища животного. Дальнейшее накопление фактов, целенаправленное изучение поставленных вопросов дадут возможность делать это более точно.

БУРЫЙ МЕДВЕДЬ. Реакция этого зверя в берлоге на приблизившегося к ней человека зависит от многих факторов: температуры воздуха, пола и возраста, индивидуальных особенностей поведения зверя, устройства берлоги, периода пребывания в убежище, степени беспокойства людьми. Наиболее чутки в берлоге медведи-самцы и холостые медведицы, менее — медведицы с лончаками; самки, кормящие маленьких медвежат, покидают убежища весьма неохотно. Особенно крепко лежат медведи в труднодоступных берлогах под прикрытием поваленных деревьев.

На Дальнем Востоке бурый медведь первые несколько дней лежит иногда рядом с берлогой, около какого-нибудь укрытия, затем залезает в нее и ложится всегда головой к входному следу (голова часто при этом находится вне берлоги). Стоит зверю почуять человека, как он проворно вскакивает, убегает и больше не возвращается. Чуток медведь и во время зимних оттепелей. Наиболее крепко он спит в разгар зимы, во время сильных морозов и метелей. Знаю случай, когда к открыто спящему в яме у выворота дерева медведю подходили люди. Они вырубили вокруг берлоги мелкие деревья, но ни звуки топора, ни шум падающих деревьев не вызывали реакции зверя. Когда в двух шагах от его головы лаяли собаки, он лишь косил на них глазом, не обращая как будто бы внимания на рядом стоящих людей. И только будучи укушен псом, зверь встал на ноги.

Потревоженный медведь вскоре засыпает снова, но спит ужо менее крепко и быстро просыпается при повторном беспокойстве. Встревоженный подходом человека он иногда высовывает из берлоги голову, чтобы осмотреться. Делает это чрезвычайно быстро, так что охотнику не хватает времени даже вскинуть ружье. Приближение человека к искусственной берлоге, в которой спал молодой медведь, вызывало у него усиление двигательной активности, что регистрировалось сейсмографом. Через 1–2 ч активность постепенно затухала. Когда открывали смотровое отверстие, зверь обычно просыпался и медленно поднимал голову [84].

Для выпугивания бурого медведя из берлоги бывает достаточно простого свиста, покрикивания или похлопывания в ладоши. Но не всегда это приносит успех. Как в Приморье, так и на Кавказе бурые медведи иногда устраивают берлоги в дуплах толстых деревьев. Чтобы выжить зверя из убежище, приходится сильно стучать по дереву. Медведи, облаянные в берлоге собаками, редко переходят в другие места, если собаки не очень злобны. Зверь, облаянный издали, чаще остается на прежнем месте.

Если медведь не желает покидать убежище, для выпугивания используют жердь, которую запускают в берлогу. Это средство часто оказывается действенным, но иногда проходит порядочно времени, пока зверь даст о себе знать. Запускание жерди в берлогу под разными углами в конечном итоге достигает цели, и медведь в конце концов выходит из своего убежища. Если в берлогу засунуть вершины двух-трех ветвистых елок, взбудораженный зверь начинает тянуть их к себе. Чем сильнее он тянет, тем труднее ему становится выйти из берлоги или выпихнуть их назад, так как при обратном движении ветки растопыриваются и задерживают дерево. Когда медведица бывает убита, пестун затаивается, он переносит даже тычки жердью, которой проверяют берлогу, не издает ни звука и не делает ни малейшего движения. Так же себя ведут и медвежата. Если в берлоге находится не один медведь, а несколько, то появление после первого последующих может быть растянуто.

Убежав, самец-медведь не возвращается в берлогу. В одном из леспромхозов Мурманской обл. был случай, когда на одной из делянок в кроне только что поваленного дерева неожиданно появился медведь. Оказалось, что дерево упало на берлогу, из которой после этого выскочила медведица, бросив трех медвежат. Затем по следам установили, что самка трижды обходила убежище, но так и не подошла к ним. Если медведицу, имеющую детенышей, ранят, она покидает их навсегда.

Там, где охота на медведя широко распространена, зверь лежит в берлоге настороженно, и подойти к нему не всегда удается. Этим можно объяснить необычайную чуткость новгородских медведей в старое время, отмеченную знатоками медвежьей охоты М. В. Андреевским и А. А. Ширинским-Шихматовым. В северных областях кочевых медведей нет. Каждый зверь, потревоженный в берлоге, становится шатуном на время его преследования, но только оно кончается, как медведь вновь ложится. Известны случаи, когда зверя обкладывали и стреляли в него в течение зимы до 10 раз. И каждый раз медведь, лишь только прекращалось преследование, укладывался на своей новой лежке, позволяя себя вновь обложить.

Из берлоги медведь выбегает чаще на четырех ногах и лишь при нападении на охотника иногда поднимается на задние лапы, да и то далеко не всегда. В большинстве случаев чело берлоги выходит на южную сторону, поэтому потревоженный зверь, выскочив, бежит обычно в южном направлении. В условиях горной местности такое поведение не проявляется. В заповеднике «Столбы» из 27 обследованных берлог 11 выходили на восток, 7 — на север, 5 — на юг и 4 — на запад [29]. На Сахалине медведь устраивает берлоги чаще у вершины горы или на середине склона, но обязательно восточной или южной экспозиции.

ГИМАЛАЙСКИЙ МЕДВЕДЬ. В дальневосточной тайге его берлоги чаще находятся в дуплах крупных деревьев. Обычно зверь неохотно покидает свое убежище. Зачастую стук топора по дереву и даже стрельба по нему (если пуля миновала) не достигают цели. Чуткость этого медведя зависит от периода зимы. В начале зимы, если человек подойдет к дуплу ближе чем на три метра и удалится, зверь большей частью покидает дупло, и на следующий день его здесь не застают. В декабре, январе и феврале он спит крепче.

Чтобы узнать, есть ли в дупле медведь, в нее кидают палочку, на что зверь не всегда реагирует. Но если палочку смочить слюной, медведь нередко выдает себя недовольным вздохом. Иногда засовывают в маленькое прорубленное отверстие прут с расщепленным концом. Нащупав мягкое, прут вращают вокруг оси, а затем извлекают наружу. Наличие в расщепе черных волосков свидетельствует о том, что зверь находится в дупле. Если отверстие дупла, в котором залег гималайский медведь, находится низко над землей и в него можно заглянуть, потревоженный зверь быстро вылезает, но если отверстие дупла находится высоко, он покидает его неохотно.

Вылезающего зверя хорошо слышно по царапанью когтей и ворчанию. Из дупла медведь иногда выставляет сначала только лапы и уж затем голову, чтобы рассмотреть своего врага. Увидев человека, он быстро вылезает, поднимается вверх по дереву, пока не окажется весь снаружи, а затем, осмотревшись, начинает очень шустро сползать по стволу. Иногда прыгает вниз, поднимая облако снежной пыли. В некоторых случаях, будучи напуган человеком, зверь выбирается не через входное отверстие, а проламывает на уровне лежки стенку дупла, подгнившего изнутри. Спрыгнув, он стремится убежать. Если на пути отступления встретится человек, медведь может наброситься на него.

Гималайский медведь переносит дым терпеливо. Как-то, найдя зверя в огромном пятиметровом пне с дуплом, охотники прорубили в корнях отверстие и разложили костер. Дым сразу потянулся в дупло, как в печную трубу. Несмотря на то,_; что в течение нескольких минут медведь был охвачен клубами едкого дыма, он не вылез из убежища и даже когда загорелся пень, остался в дупле. Однако выход окуриваемого зверя бывает стремительным. Отец и сын, жители с. Данильченкова в Приморском крае, обнаружив берлогу гималайского медведя, стали выгонять его, засовывая шест в прорубленное «окно» в дупле, а потом выкуривать дымом. Зверь выскочил из дупла и стремительно бросился на человека. Старик и медведь покатились клубком вниз по склону, пока не ударились о ствол, после чего живой клубок распался и медведь бросив человека, убежал в чащу.

Бывает, что охотники, потеряв всякую надежду выжить медведя из берлоги, рубят или спиливают старое дерево. Упав на землю, оно растрескивается или разваливается на части, но зверь чаще всего благополучно вылезает из него и проворно скрывается в зарослях, если пуля его минует. У зверя при падении бывают и травмы. В Гассинском леспромхозе Приамурья при валке огромного ясеня из него вдруг раздался медвежий рев. Ударившись, зверь покалечился насмерть, а медвежата остались живы. Известен случай, когда, пропиливая дупло, задели бензопилой медведицу. Та взревела и полезла вверх к выходу.

Оставаясь в убежище при подходе людей медведь, очевидно испытывает большое волнение. Известный дальневосточный охотовед В. Сысоев пишет в своей книге «По медвежьим следам» (Хабаровск, 1966, с. 29): «Выгоняя из берлоги медведя, я однажды прорубил дерево. В отверстие показался черный лохматый бок зверя. Прикладываю к нему руку и ощущаю, как содрогается медвежье тело от испуга».

Гималайский медведь ищет на дереве спасения в случае опасности. 20 ноября 1979 г. в окрестностях пос. Мартынова поляна Приморского края самка массой около 100 кг, спасаясь от собаки, забралась на кедр. Сидя на высоте 10 м, медведица жалобно и недовольно ворчала и, нагнувшись с ветки вниз, постоянно делала Движение лапой, как бы «загребая» собаку. Другой лапой она Держалась за ветвь дерева, голова же опускалась ниже туловища. Медведица отсиживалась на дереве все 6 ч, пока собака ее облаивала.

В отличие от гималайского бурый медведь проворен на деревьях лишь в раннем возрасте.

БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ. Поведение самки белого медведя при подходе человека к берлоге, как и у медведей других видов, не стереотипно и в значительной степени зависит от прочности убежища. Берлогу, устроенную в свежих наносах снега, имеющую тонкий потолок, медведица при появлении человека покидает. Но если берлога имеет прочный свод, самка затаивается в ней. Особенно спокойно ведет себя самка в прошлогодних снежниках. Характерно следующее наблюдение научного сотрудника С. Е. Беликова. Пребывание людей возле берлоги в течение часа, видимо, но очень сильно тревожило самку белого медведя, но как только пробили щупом потолок берлоги, медведица взломала его и высунула голову. Поворачивая ее то к одному, то к другому человеку и нюхая воздух, она некоторое время наблюдала за людьми, а потом скрылась в берлогу и не показывалась минут десять.

Чем ближе к весне и теплу, тем вероятнее, что после посещения берлоги человеком медведица уйдет из нее. В холодные весны некоторые самки в горах Дрем-Хед не спешили покидать убежища, даже находящиеся вблизи (за 400 м) от лагеря экспедиции, и лишь одна через неделю перевела медвежат во временную берлогу, вырытую в 80 м от первой. Некоторые самки мирились с многократным посещением людьми их берлог. Но иногда наблюдались случаи, когда медведицу не заставали в берлоге уже на следующий день.

Внесенный в берлогу предмет стимулирует реакцию медведя на него: при раскапывании снежной берлоги сверху лопату, пробившую ледяной свод гнезда, медведица тут же выхватила. Самку белого медведя выманивают из берлоги с помощью закидушки — свертка из тряпья, собачьей или оленьей шкуры, привязанных к длинному шнуру. Закинув сверток в берлогу, медленно тянут назад. Иногда самка устремляется за непонятным предметом и высовывает голову [11]. Если бросить в берлогу комок снега, медведица большей частью высовывает голому, издает устрашающие «фукающие» звуки, но своего убежища не покидает.

Реакция медведя в берлоге на живое существо агрессивна. Собака, решившаяся заскочить в берлогу, обычно погибает или получает увечья. Однажды медведица схватила песца, опрометчиво заглянувшего в ее снежное убежище.

СОБОЛЬ. При добывании животных создаются ситуации, когда человек, не имея возможности изгнать зверя, укрывшегося в убежище, переходит к пассивной осаде: ставит в нору капкан или другую ловушку, обтягивает убежище сетью, караулит у входа и т. п. Большинство животных покидают убежище в этой ситуации не сразу. Рекорды безвылазного пребывания в укрытии в данной ситуации различны. Обтянутый обметом соболь может не выходить из убежища по три дня и более. Бывали случаи, что, прождав напрасно неделю, охотник снимал обмет, а зверек так и оставался на месте. Соболь, загнанный собакой в каменистую россыпь, покинул ее и попался в поставленный на него капкан лишь на 12-е сутки. Имеются сведения, что этот зверек может не выходить из убежища 15 дней. Появляется зверек чаще всего с наступлением сумерек или под утро.

В поведении осажденных соболей имеются различия. Летом в кругу обмета соболюшки ведут себя активнее самцов: они или упорно стараются затаиться и остаться незамеченными, или, напротив, изо всех сил стремятся выйти из окружения, доходя до высшей степени нервозности. Их поведение связано, вероятно, с наличием потомства, от которого они отводят опасность, или же, наоборот, стараются прорваться к нему. Самцы в осаде летом обычно спокойнее и пассивнее. Если в убежище сунуть какой-либо мягкий предмет (например, рукавицу), соболь иногда хватает его мертвой хваткой и не сразу разжимает зубы, даже когда рукавицу вытаскивают наружу.

Соболь, заскочивший при преследовании в дупло, довольно быстро покидает его, если внутрь пустить дым. Когда отверстие убежища расположено невысоко, зверек при выкуривании выходит не сразу, а сначала выглядывает, как бы оценивает обстановку, и потом уже действует в соответствии с ней. Бывает, что напуганный зверек не покидает дупла и погибает в нем. Дым менее эффективен при выкуривании зверька из каменистой россыпи или пустот среди корней деревьев. Охотники говорят, что от дыма соболь «пьянеет». Этот зверь панически боится огня, не выдерживает звуков трещащих в пламени сучьев. Его можно заставить прыгнуть с дерева, подняв высоко на шесте горящий факел.

Соболь, загнанный на дерево, ведет себя довольно смирно, но если пытаться согнать его, поведение изменит. Одни зверьки сидят, урча, на одном и том же месте, пока не упадет срубленное дерево. Другие приходят от шума в большое беспокойство, не выдерживают малейшего шуршания по коре, спускаются вниз для прыжка, не обращая внимания на собак и людей, находящихся внизу. Третьи делают попытки идти верхом и при этом часто срываются с ветвей.

Различия в поведении обычно зависят от пола зверьков. Самки чаще затаиваются в кроне дерева, самцы же не прячутся, а с ворчанием следят за собакой. Нередко они прыгают на землю и пытаются уйти. От 30 до 40 % зверьков прячутся в кроне дерева, остальные сидят открыто; около 14 % соболей задерживаются на нижних сучьях, 35 % располагаются в средней части кроны, 51 % поднимаются до самой вершины дерева [35]. Известен случай, когда молодой соболь, дразня собаку, виртуозно спускался по толстой коре лиственницы вниз головой, держа задние ноги так же, как в подобных случаях держат их белки.

В густой кроне дерева соболь иногда сильно затаивается, не реагируя ни малейшим движением на громкий говор, крики, стук по дереву обухом топора, выстрел. Выгнать затаившегося зверька стрельбой из мелкокалиберной винтовки трудно. Он выдерживает сотню и более выстрелов, когда охотник простреливает все подозрительные места, стремясь хотя бы наугад попасть в него. Но случайная дробина из наобум пущенного заряда или дым костра заставляют его шевельнуться. Не отмечено, чтобы соболь припадал к сучьям или оставался неподвижным на лиственницах, соснах и других деревьях, где он хорошо заметен. Если зверек второпях забрался на тонкое деревце, его можно легко стрясти. При ударах по стволу или раскачивании он судорожно цепляется, ничем не напоминая ловкую белку, попавшую в подобную ситуацию. Замечено, что при возможности выбора соболь предпочитает крупные деревья с мощной кроной, где, вероятно, чувствует себя в большей безопасности.

Интересно, что появление человека не производит на зверька большого впечатления: все его внимание бывает поглощено собакой, поэтому охотник обычно подходит к загнанному на дерево соболю не таясь, а тот не делает попыток к бегству с дерева, пока собака не отвлеклась. Следует ей начать проверочные круги вокруг дерева, как зверек, улучив момент, спрыгивает. Знаю случай, когда соболь выпрыгнул из дупла охотнику на плечо в тот момент, когда он смотрел в сторону, а с плеча слетел на землю и убежал. Повадки зверька зависят от количества собак, их злобности и поведения. Осажденный двумя собаками в высоком дуплистом пне соболь выглядывал то в одно, то в другое отверстие, ранее выдолбленное дятлом. Псы вели себя неистово, изгрызли и расцарапали всю доступную им поверхность ствола. Зверек крайне беспокоился. Стоило только одну из собак взять на поводок и отвести в сторону, как соболюшка кинулась на снег и убежала, обманув сторожившего ее пса. Вцепившись зубами в морду собаке, соболь держится мертвой хваткой иногда до тех нор, пока его не задушат.

При глубоком снеге высота прыжка зверька не пугает. Наблюдали, как соболь отделился от самой макушки тридцати метровой лиственницы в тот миг, когда она дрогнула и начала падать. Приземлившись сразу четырьмя лапами на мох в метре от человека, зверек ловко увернулся и тотчас скрылся. Никогда соболь, падавший вместе с деревом, не был подмят сучьями. Укрывшийся от собаки на дереве при сильных морозах зверек может замерзнуть. Известен факт, когда при -40 °C соболь сорвался с дерева и попал в зубы караулившим его псам.

Приближение петли к голове не вызывает сильного беспокойства у сидящего на дереве соболя. Если не мешают ветки и петля не скручивается, надеть ее зверьку на голову не представляет особого труда. Однако отдельные особи ведут себя иначе: отклоняют или нагибают голову, и петелька соскальзывает.

КУНИЦЫ. Попытки выгнать лесную куницу из дупла хворостиной чаще всего кончаются неудачен, при этом из убежища слышно иногда сердитое урчание. При ударе обухом топора о дерево зверек обычно затаивается. Если удар пришелся недалеко от того места, где сидит куница, слышно, как она возбужденно крутится или поднимается вверх, а при сильном ударе быстро выскакивает из дупла и, сделав несколько прыжков, останавливается, разглядывая, кто ее побеспокоил. Наблюдая человека, зверек может рычать, издавая короткие отрывистые звуки. При повторном ударе почти никогда не задерживается, сразу делает большой прыжок на соседнее дерево, а затем исчезает.

Если дупло расположено высоко, куница сидит в нем крепко и не реагирует на удары по стволу палкой или обухом топора. Эффективным бывает удар колотом — длинным стволом молодого дерева с комлем. Такого удара вблизи дупла зверек не выдерживает и обычно покидает убежище. Однако в некоторых случаях не помогает и колот. Когда срубленное дерево с шумом падает на землю, куница продолжает сидеть в нем, а если рядом еще и собака, она остается в дупле и далее. Когда дерево распадется на части или сломается, куница обязательно выскочит. Выпрыгнув наружу, она стремится залезть на другое дерево или убегает. Чтобы поймать затаившуюся в дупле куницу, затыкают отверстие концом елочки, валят дерево и, прорубая в нем продольный паз, прижимают ее в конец дупла. Зверек, отступая, не делает попыток прорваться (Граков, 1959).

Если куница находится в беличьем гнезде, то стук топором о дерево, на котором находится гайно, выпугивает ее. Зверек, выскочив из убежища, делает несколько прыжков по деревьям, а иногда и сразу спрыгивает на землю в противоположную сторону от стоящего внизу человека и исчезает затем в зарослях (Сицко, 1978). При выстреле по беличьему гайну, в котором укрывалась куница, смертельно раненный зверек выскакивает наружу и, сползая по веткам, падает. Если заряд дроби минует куницу, она стремительно уходит по вершинам деревьев, и охотник часто не успевает сделать второго выстрела.

Куница, найденная в прикорневых пустотах, буреломе или под валежиной в глубоком снегу, при беспокойстве ее собакой перемещается, о чем можно судить по перебежкам пса. Иногда с помощью кола удается изгнать зверька. Чаще он появляется в том месте, где зашел. При первой возможности выпугнутая наружу куница взбегает на дерево.

Каменная куница (Martes foina) при ночной охоте обычно скрывается от собаки на деревьях или в зарослях. С небольших деревьев при подходе человека спрыгивает и довольно легко уходит от пса, а на больших, удобно устроившись, иногда засыпает, не обращая внимания на собаку. В начале зимы самцы бегают по дереву и недовольно урчат, как бы пугая врага [12]. При охоте с фокстерьером каменная куница, загнанная собакой в щель между камнями, была найдена мертвой без всяких признаков увечий.

При появлении человека куница начинает перетаскивать своих детенышей в новое место. Перетаскиваемых и при каких-то обстоятельствах оставленных на пути щенят куницы иногда находили жители южных городов. При разрушении убежища зверек не Покидает его до последнего момента.

БАРСУК. Если лисица при натиске злобной собаки, забравшейся в нору, выскакивает наружу, то барсук, напротив, защищается до последнего и предпочитает и о гибнуть, чем выйти из своего подземного убежища. Когда собака заберется в нору и лает там, из глубины глухо слышно, как барсуки недовольно рычат. Поведение барсука, преследуемого собакой в норе, зависит от твердости грунта. Если последний мягок, барсук часто перемещается, быстро закапывается, прорывая себе новый ход, и в несколько минут образует между собой и собакой земляную преграду, засыпав при этом глаза преследовательницы песком. В твердом грунте зверь ведет себя спокойнее: прижавшись в углу норы, лишь отбивается. Вначале он пытается отогнать собаку, но поскольку это не удается, отступает, начиная ходить по всем ходам вверх и вниз, а потом в одном из отнорков занимает оборону. В Приморье барсук часто живет в прикорневых дуплах и, когда его найдет собака, поднимается по дуплу вверх иногда на 6–7 м. При этом он упирается в стенки ногами и спиной.

При раскапывании барсучьей норы ее хозяин пытается закопаться глубже. В песчаном грунте скорость закапывания примерно равна метру в час. При раскапывании земли над гнездом норы сидящий там зверь, облаиваемый собакой, иногда бросается напролом, ранит пса и уходит в другие ходы. Когда же человек подкапывается со стороны собаки, зверь пятится в глубину тупика. Если в прокопанную шахту над норой барсука сунуть ветку дерева, он вцепляется в нее — с помощью этого приема устанавливают местонахождение зверя. Будучи настигнут человеком, ведет себя агрессивно. Знаю случаи, когда барсук, сидя в норе, хватал за руку откопавшего его человека и, выскочив наружу, пускался бежать.

Раскопанную нору барсук покидает. Но если ее отремонтировать, заложить проделанную шахту плоскими камнями, обрубками деревьев и засыпать землей, зверь снова может поселиться в ней на следующий год.

Выкуривать дымом барсука из норы чрезвычайно трудно. Если источник дыма внесен глубоко в убежище, зверь не успевает закопаться и выскакивает наружу. В ряде случаев он затыкает нору от дыма задней частью тела. Нередко животное погибает от дыма.

Как отмечалось, барсук держится в норе до последней возможности и покидает ее лишь после многократных преследований со стороны человека. Однако застигнутый во временном убежище, он покидает его, как только представится возможность.

ГОРНОСТАЙ. Попытка выкурить этого зверька из норы часто кончается неудачей. Если в его убежище засунуть осторожно прут, а затем медленно вытаскивать наружу, зверек, вероятно, заинтересовавшись, следует за ним, пытаясь укусить. Перед выходом останавливается, но чуть заметное шевеление прутика заставляет его высунуть голову, и заранее приготовившийся человек успевает схватить зверька. Попытки же насильственно изгнать горностая из дупла с помощью палочки обычно оказываются безрезультатными.

Удар обухом топора или колотушкой по мерзлой земле над гнездом горностая заставляет его тут же выскочить наружу, если убежище находится не слишком глубоко в земле. И если в выходы поставить сетчатые мешочки, он попадает в руки ловца живым. Но когда рядом с охотником имеется собака, горностай, напуганный ею, с трудом выходит из убежища. Тогда он легче выскакивает через выход, в котором укреплен мешочек не из сетки, а из темной материи, принимая его, очевидно, за один из отнорков.

Если дерево, на которое забрался горностай, спасаясь от собаки, оказалось елкой, зверек иногда забирается на вершину. Когда пес отвлекся или облаивает дерево, не видя горностая, последний может потихоньку спуститься и незаметно убежать. Иногда сидящий на дереве зверек падает (возможно, устали лапки, которыми он держится за ветки), а упав, мгновенно пускается наутек. Иногда горностай пытается перебраться подобно белке с дерева на дерево.

Когда подводили петельку к голове сидящего на дереве горностая, он отводил голову, и петлю надеть не удавалось. Попытки поймать зверька петелькой на палке, когда он высовывался из убежища, угрожая облаивающей его собаке, кончаются чаще также неудачей: увидев петельку, зверек хватает ее зубами и втягивает в нору. Иногда петля срывается с головы, после чего горностай некоторое время отсиживается в норе, а потом бросается на собаку, причем каждый бросок сопровождается стрекотанием. Возникают моменты, когда зверек может укусить собаку за нос, но почему-то не делает этого.

Дунув в дупло, охотник заставил горностая выскочить через второе отверстие. При этом зверек издавал звуки, похожие на чириканье. В данном случае, кроме звукового раздражения, действовал и запах человека, а может быть и касание струи воздуха. Собаки и звери многих видов не выносят, когда человек дует им в морду и отпускают удерживаемый зубами предмет.

При раскопке убежища горностая отдельные особи, забравшись иногда в неглубокий боковой отнорок, забивают вход в него землей. Зверька при этом обнаружить может только чутьистая собака. Когда же горностай чувствует, что ему не спастись в разрушаемом убежище, он, выбрав момент, стрелой выскакивает наружу и большими прыжками спешит к ближайшей запасной норе. В некоторых случаях он затаивается, и человек, докопавшись, берет его живым.

При первом же посещении гнезда человеком с собакой горностай переносит щенят в другое место. После того как отверстие дупла, в котором находилось убежище, было расширено, самка принялась на глазах человека растаскивать по всему обширному дуплу щенят и прятать их: вырывала неглубокую ямку, клала в нее детеныша и сверху загребала подстилкой, одного щенка повесила на сучок внутри дупла, намного выше гнезда [43]. Отмечен факт, когда самка горностая, застигнутая с выводком во время половодья в дупле дерева, с появлением людей перетащила детенышей на верх дерева, поместив их в развилке сучьев [83].

РОСОМАХА. При попытках извлечь ее из убежища, обычно не дожидается развязки — выскакивает наружу. К оставленным щенятам иногда возвращается. 17 апреля 1982 г. в Мурманской обл. было найдено убежище росомахи в снегу между камнями, протяженностью несколько десятков метров. Многочасовые попытки извлечь из него зверя кончились неудачей: росомаха, улучив момент, выскочила и убежала. На следующий день за ней пошли по следу и обнаружили в трех километрах второе неглубокое убежище (длиной около 3 м), в котором вместе с самкой находились щенята, перетащенные ночью из старого гнезда. 25 марта 1979 г. близ ст. Ломоватки Архангельской обл. люди разбирали с помощью бульдозера занесенный снегом штабель заготовленных для вывозки стволов. Когда добрались почти до земли, выскочила росомаха. В ее гнезде наш и и двух еще слепых щенков-самочек, одна из них весила 1535, другая — 1140 г. Мать их к гнезду больше не возвращалась.

Загнанная собаками на дерево росомаха неотрывно наблюдает за действиями врага. Позы ее различны, иногда вниз головой. Оправившись от первого испуга, зверь может спуститься на землю и вступить в драку с собаками, а при подходе охотника и неудачном выстреле способен соскочить с дерева и пуститься наутек.

ХОРЬКИ. Когда собака лает у норы и пытается ее раскапывать, черный хорек (Mustela putorius) время от времени приближается к самому отверстию, высовывается из него и громко стрекочет, очевидно, стремясь этим отогнать врага. Был случай, когда зверек, потревоженный в норе длинной хворостиной, выбежал по ней прямо на руку охотнику. Обычно же черный хорек не любит покидать своего убежища. Будучи обнаруженным в куче камней при разборке их, сидит до последнего момента. Некоторые зверьки из семейства куньих проявляют поразительную смелость. Описан факт, когда хорек стремительно метнулся к убитой человеком утке и поволок ее, пятясь задом, а затем скрылся от преследования в норе. Птица в нору не пролезла. Когда человек пытался забрать утку, зверек, держа ее зубами, не отпускал.

Белых хорьков (М. eversmanni) иногда добывали осенью, выживая из норы водой. Молодые особи при выкапывании их из норы ведут себя беспокойно: кусаются, фыркают, стрекочут (напоминая сороку), выпускают вонючий секрет прианальных желез. Иногда же встречаются и старые и молодые особи, спокойно ведущие себя при извлечении из убежища.

ДРУГИЕ ЗВЕРИ СЕМЕЙСТВА КУНЬИХ. Когда собака, лая и повизгивая, копает нору или грызет дупло, где укрылась норка, зверек выдает себя слабым продолжительным криком, напоминающим звук «чоо-чоо» или выделяет из прианальных желез сильно пахнущий секрет. Если через землю втыкать в нору, где сидит зверек, стальной прут, то потревоженный, он чаще всего убегает в воду, куда имеет несколько ходов. Выгнанная из убежища норка бросается в воду и плывет, не выныривая. Путь ее обозначается дорожкой из мелких пузырьков воздуха, имевшихся в волосяном покрове. Воздух, выдыхаемый зверьком из легких, в виде крупных пузырей появляется на поверхности воды с промежутками в 3–4 мин. Проплыв под водой 15–20 м, норка всплывает и, если не видит опасности, плывет, не погружаясь. Однако при малейшей тревоге она вновь скрывается в воде, но теперь уследить за ее ходом трудно, так как воздух, имевшийся в волосяном покрове, уже иссяк. При малейшей опасности норка-самка в условиях эксперимента перетаскивала детенышей в другое укрытие.

Если засунуть прут в нору, где укрылся колонок, зверек издает стрекочущие звуки и часто схватывает прут зубами. В этот момент иногда удается вытащить колонка из убежища. Забравшись от собаки на дерево, колонок прячется в его кроне; спуститься, чтобы убежать, в присутствии собаки не решается. При сильном ударе по тонкому дереву он падает на землю.

Спасаясь от собаки, харза проворно заскакивает на дерево по сучьям, подобно белке. Если возможности уйти верхом нет, забирается на самую вершину и оттуда прыгает на землю. Планируя при падении, она отлетает на 20–30 м в сторону, чем вводит в заблуждение собак, стерегущих ее под деревом. Харза-самка, загнанная собакой на высокий пень, ведет себя злобно. Приспустившись, она рычит, делает броски в сторону собаки, но совсем спуститься все же не решается.

Ласка (Mustela nivalis), которую две собаки пытались выкопать из норы, быстро выскочила и, не издав ни единого звука, бросилась бежать. Все это она проделала так быстро и ловко, что псы не заметили ее исчезновения. Пробежав 30 м по степи, ласка вскочила в куст и скрылась.

ВОЛК. При посещении убежища зверя человеком могут иметь место три варианта ситуаций: животное находится в убежище, около него или в момент прихода к нему человека не оказывается там. Обычно с приближением человека волчица стремится покинуть логово. Если момент упущен, зверь затаивается в норе и, приготовившись к прыжку, лежит недалеко от входа.

Если люди, нашедшие логово, остаются караулить приход матерых волков, последние бродят вокруг то приближаясь, то удаляясь. Волчица в течение всей ночи время от времени воет. Поставленных у входа в логово со щенятами тщательно замаскированных капканов волки-родители ухитряются избегать. К логову они всегда подходят очень осторожно, припадая к земле, а иногда ползут на животе. Однажды оленевод нашел волчий выводок в неглубокой пещере, где вместе с волчатами была и волчица. Она не проявила агрессивности, и человек ударил ее топором. Лишь будучи оглушенной, волчица оцарапала оленевода когтями и свалилась под откос в реку.

В отдельных случаях волчица все-таки бросается на разорителя, особенно если он безоружен. Это бывает лишь, когда волчата малы. Описан факт: два волка бросились на трех людей в момент рассматривания ими взятых волчат. Выстрел не достиг цели, и два человека были сильно покусаны. Нападение обычно совершается самкой. Одна ко большей частью волки не защищают щенят от подошедшего к их убежищу человека.

Найдя логово пустым, матерые колки пытаются искать волчат. Потеряв детенышей, взрослые волки начинают резать вокруг логова скот, который они раньше не трогали. Поэтому считается, что охотник, забравший волчат, должен оповестить об этом всех чабанов в округе. Взятие волчат из гнезда в отсутствие родителей проходит безнаказанным для человека, однако в отдельных, очень редких случаях имеет место волчья «месть».

При поиске охотниками логова волк напал на собаку. Выстрел, сделанный по нему, не достиг цели, и через несколько минут зверь вновь напал на пса. Воспользовавшись суматохой, волчица успела перенести волчат в новое логово. Две гончие собаки, заставшие взрослых зверей на логове с волчатами, получили отпор, но с подходом человека матерые звери ушли [102]. Заслышав с большого расстояния собачий лап у логова с волчатами, матерые бросаются к гнезду, иногда сразу оба, но, обнаружив присутствие человека, убегают.

Если человек, побывав у логова, не взял волчат сразу, то волки обычно переносят щенят в другое место. Перенести или перевести туда волчат они могут в короткий срок. Известны случаи, когда человек, вернувшись к логову через 1–2 ч находил его пустым. Если волчата малы и волчица не может их перевести, а вынуждена переносить, на что требуется больше времени, то, вернувшись, охотник может застать лишь часть выводка. Перебазировка волчат происходит не только в ночное, но и в дневное время. Перенесенных маленьких волчат находят иногда за 2–3 км, а подросших волчат родители переводят иногда за 10 км и более [33]. В некоторых случаях волки переносят своих щенят в несколько этапов. После обнаружения выводка семеро волчат были найдены случайно после нескольких часов беспорядочных поисков на открытом месте в 500 м от покинутого логова.

Если волчата уже способны передвигаться, то с приходом человека к логову они при первой возможности прячутся и затаиваются. Однажды после двух минутной отлучки человека от найденного гнезда с четырьмя волчатами последние исчезли. При тщательном поиске двух обнаружили притаившимися в комле вывороченного дерева, где щенки настолько слились с окружающим фоном, что их было трудно заметить, третьего удалось найти нескоро, а четвертый выдал себя писком только к рассвету: он прятался в небольшом углублении на обрывистом берегу высохшей протоки.

Несмотря на разорение гнезда и изъятие щенят охотниками, волки чрезвычайно консервативны при выборе места для логова: на следующий год они снова устраивают гнездо в этом же месте. В течение 8 лет волчица каждый год приносила щенят на участке бора радиусом в 1 км, хотя ее волчат регулярно забирали люди, и ей не удалось выкормить ни одного детеныша. Возможно, она и дальше продолжала бы оставаться в старом логове, если бы не погибла, попав в капкан.

ЛИСИЦА. Если бесшумно подойти к ее норе с тыльной, противоположной входу стороны и не доходя 10–15 шагов до него слегка потопать ногами, то лисица, находящаяся в убежище, осторожно выглянет из него и бросится бежать. По не всегда зверь выходит сразу после первого потаптывания, а иногда предпочитает отсидеться в норе. В этом случае, тихо подождав 3–5 мин, следует подойти на 2–3 м ближе к норе, снова постучать ногами и затихнуть. Если трех-четырехразовое потаптывание с последующим затиханием не принесло успеха, по всей вероятности, лисицы в норе нет. Этот прием эффективен, когда лисица зашла в нору в спокойном состоянии. Если же она укрылась от преследователей, таким способом ее выпугнуть трудно.

Дым может заставить лисицу покинуть нору, но некоторые особи так и не появляются на поверхности. Там, где ведется борьба с этим хищником, рекомендуются специальные дымообразующие смеси. Если в нору положить стреляную гильзу, окурок и другие предметы, имеющие несвойственный зверю запах, лисица покидает ее, когда минует опасность. Например, лисята вылезли из норы,_; когда в нее засунули палку со смоченной солидолом тряпкой на конце. Часто дети, а иногда и взрослые, найдя лисью нору, засовывают в нее палки, хворостины и другие предметы. Как правило, эти действия приводят к тому, что животные оставляют свое убежище.

Лисица, сидевшая в норе, выходы из которой, кроме одного, были закопаны, попала в поставленный капкан лишь на 21-й день; это рекорд, обычно же этот зверь покидает нору раньше.

Почуяв собаку, лисица, находящаяся в норе, сидит в ней крепче и дольше, чем при подходе одного человека. При влезании в нору собаки зверь ходит от нее по лабиринту ходов или обороняется. В последнем случае, если собака злобна и настойчива, лисица не выдерживает и через 3–5 мин стремительно выскакивает наружу. Когда лисиц в норе две, вторая после бегства первой может остаться, и только возвращение собаки заставляет ее покинуть убежище. Крупная или с длинными ногами собака, преследуя лисицу в норе, отстает, и та начинает ходить, стараясь запутать врага. Примериваясь выйти из норы, она подходит к выходу из одного отнорка, потом из другого, третьего. Решив избавиться от преследования, делает это не сразу: сначала высовывает лишь голову, потом часть туловища и уж затем вылезает целиком. Выбравшись, лисица осматривается, после чего не слишком быстро убегает от норы.

Когда в убежище только один выход, собака или лисица меняются местами в норе и первая выгоняет лисицу или между ними возникает сражение, в результате которого чаще погибает лисица. Однако часто не слишком злобная собака начинает лишь облаивать лисицу, иногда бросаясь на нее, при этом собака может временно покинуть нору. Вслед за ней в течение 3–4 мин может выйти и лисица. При втором, а тем более третьем запуске собаки лисица обычно не выдерживает и выскакивает наружу. Если нора сложна, лисица при выходе собаки уходит из тупикового отнорка, но покидает нору лишь при вторичном быстром проникновении в нее собаки.

Молодые особи недолго задерживаются в норе, старые же дольше отсиживаются и выходят осторожнее. Когда лисица скрылась в норе от гончих, выходит она оттуда неохотно. Если, укрывшись от гончих, она пробыла там 1–1,5 ч и успокоилась, то от забравшегося в ее убежище фокстерьера выйдет быстрее. Если в норе несколько лисиц, одна из них или две могут покинуть нору до того, как фокстерьер начнет их преследовать. Известны случаи, когда из-под собаки выскакивало из норы до 5–6 лисиц. Зверь может выбраться и через отнорок, засыпанный снегом. Лисицы, использующие в качестве убежищ ирригационные трубы, при запуске туда норной собаки выскакивают с другого конца трубы.

Поведение лисицы в норе, преследуемой там собакой, зависит и от поведения охотника. Если он ведет себя осторожно и тихо, зверь с большей вероятностью покинет убежище. Из норных собак чаще всего удается изгнать лисицу из норы таксе. Если собака побывала в лисьей норе и, хотя не забиралась глубоко, вела себя шумно, то через некоторое время (иногда приходится ждать до часа) после ухода охотника с собакой лисица стремится тихо и осторожно покинуть убежище. Эту особенность используют охотники, затаиваясь возле норы.

Увидев приближающегося к норе человека, лисица взлаиваинем или каким-то незаметным образом дает сигнал лисятам, и те скрываются в норе. Она же иногда старается отвлечь опасность на себя — не сразу убегает от человека. Лисья нора, где есть взрослые звери, после посещения ее людьми в этот же или на следующий день обычно становится нежилой. Самка переправляет потомство в другое, более безопасное место (за 2–3 км). Если щенята малы, лисица перетаскивает их в зубах, а способных самостоятельно передвигаться переводит.

При появлении человека поведение лисицы, спасающейся во время половодья на островке, зависит от размеров последнего. Если он достаточно велик, зверь таится, прячется, а будучи преследуемым, маневрирует, ускользая от рук людей, забегает по мелководью в воду, но не спешит пуститься вплавь и только при отсутствии всякого иного пути к отступлению бросается в воду. Если островок мал и затопляется водой, лисица залезает на дерево, если таковое имеется. С приближением человека она очень ловко перебирается с сучка на сучок, а если положение безвыходно, то, подпустив человека на близкое расстояние, прыгает в воду.

ДРУГИЕ ЗВЕРИ СЕМЕЙСТВА ВОЛЧЬИХ. Очень близко, шагов на 10, может подпустить человека корсак, когда он спит на земле вблизи норы. Зверек провожает человека глазами, чтобы не спеша вскочить и скрыться. В середине 30-х годов практиковалось добывание корсака путем выливания водой. В одной норе добывали по нескольку зверьков. Интенсивно такой способ применяли в начале зимы по первому снегу, когда становится легко находить убежища корсака.

Когда раскопают нору, зверек нередко лежит, свернувшись калачиком, и на человека и собаку не огрызается (как редкий случай сообщают, что однажды выкопанный корсак укусил собаку за губу). Иногда корсак затаивается до такой степени, что выглядит мертвым: без движения, расслабленный, с закрытыми глазами. Таким же безжизненным остается, если взять его на руки. Но стоит его положить на землю и отойти в сторону, как через некоторой время он вскакивает и убегает.

Человеку редко удается подойти к норе песца незамеченным, обычно его встречает лаем один из родителей. Заслышав лай, щенки скрываются в убежище и не показываются до тех пор, пока он не прекратится. Родители же, наоборот, стараются быть на виду, пытаясь отвлечь от выводка внимание человека и отвести последнего в тундру. Медленно, с остановками они отбегают прочь, не переставая лаять и, если следовать за ними, уводят километра на два, а затем окольным путем возвращаются к норе.

При отсутствии родителей удается подойти к играющим у норы щенкам песца метров на 25, после чего они скрываются в норе, но уже через 10–15 мин вновь оказываются на поверхности. И если человек остается неподвижным, могут продолжить свои игры.

Енотовидные собаки не имеют своих нор, но иногда забираются в лисьи убежища. Выгнать этого зверя из норы бывает непросто. Енотовидная собака, найденная в штабеле старого леса с помощью собаки, оставалась там и после разборки верхних бревен. Уссурийский енот не оказывает достаточного сопротивления забравшейся в его нору собаке, и часто та душит его и выволакивает наружу. Однако живого зверя ей вытащить из норы не удается. Енотовидная собака, найденная в прикорневых пустотах и других подобных убежищах, иногда притворяется мертвой.

ЗВЕРИ СЕМЕЙСТВА КОШАЧЬИХ. Чрезвычайно редко удается застать врасплох рысь. Обычно зверь, заслышав человека, покидает лежку и уходит рысью или размеренным шагом — своим обычным аллюром. Внезапно потревоженная человеком рысь лишь первые 50–100 шагов уходит на махах, а потом переходит на шаг. Двухмесячные рысята почти все время проводят вне убежища, но в момент опасности, с приближением человека, прячутся в гнезде. Рысь, укрывшаяся от преследования на дереве, при виде человека, залезающего на дерево, ведет себя по-разному. Иногда она отступает, перебираясь с ветки на ветку все выше и выше. Бывали случаи, когда зверь в этой ситуации делал попытки напасть на человека. Рысь, содержавшаяся на биостанции ВНИНОЗ, жила в вольере с деревянным домиком. При отлове у выхода ставили матерчатый сачок и ударяли по задней стенке домика. Каждый раз зверь, не задерживаясь, выскакивал из убежища, причем иногда с такой силой, что разрывал материю сачка.

Манул (Felis manul) стремительно выскакивает из норы, если, расчистив снег, сильно ударить по земле деревянной колотушкой. Когда вокруг убежища поставлена сеть, он попадает в нее.

Однажды загнанный собаками на дерево леопард никак не хотел покидать своего убежища. Когда с соседнего дерева пытались столкнуть его длинным шестом, зверь хватал его зубами и так резко дергал к себе, что было трудно удержать шест в руках. Лишь после часовой борьбы леопард с ревом сполз на землю и пустился бежать. Леопард, укрывающийся в высокой траве, сидит там очень крепко, не двигается, даже когда в него попадает брошенный наугад камень, и остается совершенно безмолвным. Лев же почти всегда выдает свое присутствие рычанием.

Известен случай, когда камышовая кошка, застигнутая в норе, не пыталась убежать, — к выходу был приставлен мешок с обручем. Но как только ловушка была на мгновение отодвинута и подросток заглянул в убежище, взъерошенный зверь мгновенно выскочил, перепрыгнув через оторопевшего ловца, и скрылся в колючих кустарниках. Лесная кошка (Felis silvestris), спасаясь от собаки, иногда заскакивает на дерево и сидит там, не затаиваясь. Однако часто она спрыгивает на землю и уходит. Повторно собаке редко удается найти этого зверя. Барханная кошка (Felis margarita), когда нет котят, обычно отдыхает в норе корсака или лисицы или на лежке под густым кустарником. Застигнутая, она затаивается и подпускает человека близко [74]. При вытаскивании маленьких тигрят из убежища с помощью петли, привязанной к палке, некоторые из них крепко хватали веревку зубами, благодаря чему их удавалось вытаскивать наружу [71].

ЕНОТ-ПОЛОСКУН (Procyon lotor). В Полесье он к утру забирается в свое дупло, где крепко спит в течение всего дня. В одном крупном дупле можно обнаружить сразу нескольких зверьков. Выгнать их оттуда трудно. Если дупло расположено высоко, не помогает ни сотрясение, ни дым и даже выкуривание с помощью тряпки, пропитанной серой. Можно шевелить енотов палкой, однако на это они мало реагируют. Приходится вытаскивать их рукой в толстой рукавице. При этом сильные и цепкие зверьки кусаются, но мертвой хватки нет — укусит и тут же отпустит.

На дереве (вне дупла) енот, когда человек пытается настичь его, перебирается на ветку и сидит на самом конце ее, иногда спиной вниз, держась передними и задними лапами и качаясь. Его удается достать оттуда проволочной петлей или стряхнуть на землю. К дереву, на котором сидит енот-полоскун, загнанный собакой, человек может подходить без особой осторожности: только в редких случаях зверьки спрыгивают и пытаются уйти.

При первой попытке изгнать енота-полоскуна, содержащегося в неволе, из домика с помощью подталкивания палкой через приподнятую крышу он быстро покидает убежище. Во второй раз он делает это неохотно, а в третий и четвертый, усвоив, что палка не сулит ему больших неприятностей, упорно не покидает домика, несмотря на энергичные толчки ею.

ЗАЙЦЫ. Беляки на вырубках используют для укрытия подснежные пустоты, образовавшиеся в завалах и буреломе среди сохраненного подроста. Проникая в пустоты, зверьки прокапывают снежные норы. Обнаружив опасность, беляк мгновенно ныряет обратно. Попытки раскопать и поймать зайца в таком убежище обычно кончаются неудачей. Многочисленные лабиринты пустот позволяют зверькам свободно передвигаться под снегом [1]. Такое поведение свойственно и русаку. Знаю случай, когда русак, увидев человека, повернулся и ушел в глубь норы. Охотник стал приминать снег ногами и, занимаясь этим полтора часа, он так и не смог выпугнуть зверька. Русак, заскочивший от преследователей в водонапорную трубу, не покидал свое убежище и тогда, когда по трубе стучали.

Обычно заяц на лежке в теплую погоду подпускает человека ближе, чем в холодную, но иногда наблюдается обратное, и это служит предвестием изменения погоды. В период листопада заяц, найденный легавой собакой, выдерживает ее стойку.

Поведение и судьба зайцев, отлавливаемых в половодье, зависят от продолжительности пребывания их на островах. Истощенные голодом и окоченевающие от сырости и холода зверьки иногда не в состоянии даже броситься в воду и зачастую гибнут в руках человека или при транспортировке. Те же из них, что бросаются в воду, не всегда в состоянии плыть. Некоторые особи таятся, прижимаясь к земле. Я видел, как заяц в этой ситуации прятал голову в куче хвороста, тогда как туловище его оставалось снаружи. Если человек в лодке и находится в дальнем конце ее, некоторые зайцы могут запрыгнуть в нее, но когда лодка оказывается в нескольких метрах от суши, спрыгивают и плывут на берег.

Только что родившиеся и даже недоношенные детеныши зайца-русака имеют некоторую способность к самозащите: при попытке взять их вздрагивают, кидаются на протянутую руку, фыркают, иногда царапают передними лапами.

(Клочок бумаги, смазанный креозолом, служит серьезным препятствием для кролика, входящего в нору или выходящего из нее. Зверьки уходят боковыми ходами или отсиживаются в убежище, решаясь преодолеть препятствие лишь на четвертый день голодного существования. Ручной хорек-альбинос, используемый для охоты за кроликами, проникая в норы к ним, легко выпугивает этих зверьков наружу).

БЕЛКА. Заметив неподвижного человека, она сначала проявляет любопытство, а потом беспокойство — начинает вертеть хвостом, цокать, делает пробежки по сучку. Молодые зверьки неосторожны и сидят на дереве, не прячась. Взрослая белка при подходе охотника нередко тихонько перебирается на противоположную сторону дерева и плотно прижимается к стволу. Когда белка обнаружена человеком в непосредственной близости и глаза их встречаются, она часто срывается и убегает по деревьям. Если же, обнаружив зверька, отвернуться от него и наблюдать за ним искоса, он остается на месте. Когда охотник, взяв собаку, отходит от дерева и затаивается, спрятавшаяся белка через некоторое время начинает двигаться. В некоторых случаях до этого момента проходит 1,5–2 ч.

Чтобы обнаружить белку в гайне или в кроне густой ели, обычно бывает достаточно резкого удара по стволу обухом топора. Зверек выдает свое местонахождение движением. Многое зависит от толщины дерева: чем оно толще, тем труднее выпугнуть белку сотрясением от удара. И чем выше сидит зверек, тем слабее он реагирует на удар. Если зачистить кору, удар получается более резким и сильным. Еще более эффективен удар жердью, которую плотно приставляют к дереву, а затем, отведя верхний конец, с силой ударяют по стволу. Затаившаяся белка может сохранять неподвижность более часа.

Имеются наблюдения, что при ударе по дереву белка в мороз и к морозу бежит к вершине, а в оттепель и к оттепели — в середину кроны. Иногда она упорно не выходит из гнезда, несмотря на сильные сотрясения дерева. Был случай: зверек продолжал сидеть в гнезде даже тогда, когда дерево повалили на землю, и выскочил лишь после того, как один из лесников подтолкнул гайно ногой. При наличии в одном гайне 2–3 белок они при ударе по нему поднимают писк и визг, один же зверек ведет себя в этом случае бесшумно.

Если белка затаилась в кроне дерева так сильно, что не реагирует на бросаемые камешки и удары по стволу, ее пытаются выгнать выстрелом. При стрельбе дробью в крону белка срывается с места чаще, чем при стуке по дереву топором. Еще больший эффект дает сотрясение ствола нулей близ вершины дерева. Выстрела из мелкокалиберной винтовки в ствол дерева вблизи предполагаемого места нахождения затаившейся белки бывает иногда достаточно, чтобы зверек слегка шевельнулся.

Замечено, что в ряде случаев успех достигается воздействием очень слабого звукового раздражителя: белку можно выпугнуть, легко поцарапав по стволу дерева. При использовании собак ценится та, которая, без лая подойдя к дереву и встав передними лапами на его ствол, легонько поскребет когтями. Этого хватает, чтобы белка обнаружила себя движением. Четкая реакция зверька обусловлена, вероятно, тем, что царапанье напоминает звук, с которым забирается на дерево исконный враг белки — куница. На Алтае местные охотники для выпугивания затаившейся белки используют «фурканье» — звук, издаваемый при сильном выбросе воздуха сквозь сжатые губы, однако способ этот не всегда результативен.

Поведение белки на дереве зависит от поведения нашедшей ее собаки. Если последняя облаивает спокойно, зверек обычно не пугается и сидит открыто на ветке дерева, а при энергичном, азартном облаивании нередко затаивается в кроне дерева. Белка, облаянная собакой, при подходе охотника затаивается в различных позах. Наиболее часто сидит поперек ветки, сгорбившись и опустив голову вниз, поворачивая ее в сторону, где находится собака. Иногда затаивается, вытянувшись по стволу дерева вниз головой. Если собака «вежлива», белка затаивается примерно в середине кроны. Когда же собака облаивает азартно, белку нужно высматривать в 1,5–2 м от вершины. Если облаивание прекратится и охотник через некоторое время издаст звук «кырр», зверек, заглядывая на него, слегка наклонит голову набок и тем самым выдаст свое местонахождение.

Белки того участка леса, где постоянно проводились испытания собак и регулярно выкладывалась подкормка, при облаивании очень сильно затаивались, и выпугнуть их ударами по стволу не всегда удавалось. Чтобы убедиться, что облаивание не было пустым, приходилось залезать на дерево и в этом случае удавалось зверька спугнуть. Облаиваемая собакой белка иногда начинает уходить верхом, по кронам деревьев. Большей частью она проходит небольшое расстояние, обычно в пределах 30–60 м, но как только доберется до больших деревьев с густой кроной, ее выпугнуть оттуда трудно. Иногда встречается очень прыткий зверек, который быстро уходит верхом деревьев, пробегая с редкими остановками до 500–600 м.

При попытке вытащить белку из дупла рукой она нередко выскакивает наружу, цепляясь при этом за одежду человека. В период беременности самки возбужденно реагируют на каждое беспокойство их в гнезде, выскакивают из него при малейшем шорохе, могут с первого же раза и сменить гнездо. Наблюдали случаи, когда белка после того, как ее выпугнули из гайна (там были еще четыре слепых бельчонка, которых человек осмотрел), вернулась с цоканьем из леса минут через пять, долго обнюхивала детенышей, а затем, взяв одного в зубы, унесла в лес. Вскоре она, явившись вновь, утащила второго детеныша, а затем и третьего. Как выяснилось, детей она переносила в дупло недалеко стоящей сухой сосны.

Некоторые белки довольно спокойны и после рождения бельчат сидят в гнезде крепко. В условиях неволи можно снять дуплянку, поставить ее на пол, открыть и потрогать самку, которая большей частью лежит, прижавшись к детенышам. Однако зверек может сделать резкий выпад передними лапками. По наблюдениям Э. Кудрявцевой, при последующих осмотрах растущих бельчат наиболее спокойные самки сидят рядом с дуплянкой, другие же, более агрессивные, способны подскочить к человеку и ударить его по лицу или рукам передними лапками. Кормящие белки могут таскать бельчат, если те имеют запах постороннего человека, но мирятся с запахом человека, ведущего уход за ними. Потревоженные бельчата мгновенно зарываются в подстилке, в которой имеются ранее сделанные ими «карманы». Примерно с месячного возраста у зверьков появляется оборонительная реакция. С приближением руки человека бельчонок издает характерный крик и хватается за нее лапками.

В темнохвойных лесах упавшая после выстрела белка всегда стремится взобраться снова на дерево и укрыться в его кроне. В лиственничных лесах раненый зверек, сбежав с дерева, иногда скрывается в каменистой россыпи [10]. Если белка после первого выстрела не упала на землю, а, уцепившись лапой, осталась на дереве, последующие выстрелы не производят на нее такого сильного действия, как первый, и, чтобы сбить ее, приходится стрелять несколько раз. Когда на дереве сидят 6–7 белок (это бывает в период гона или во время миграций), падение после выстрела сидящей ниже всех не вызывает беспокойства среди остальных, а если падает верхняя, остальные разбегаются. Писк раненого зверька также поднимает тревогу среди других.

ЛЕТЯГА (Pteromys volans). При ударе по стволу летяга выскакивает из дупла и, немного пробежав по дереву, прижимается к коре, накрывшись хвостом. Если не пугать зверька, он, пробыв в таком положении некоторое время, не торопясь, поднимается выше, к вершине, время от времени делая остановки. Сильно напуганная летяга, выскочив из дупла и взобравшись вверх по стволу, прыгает, распустив перепонки. Планируя, она постепенно снижается к одному из близлежащих деревьев. При посадке зверек хватается не за ветки, а за ствол, и не прямо, а по касательной. Иногда, добравшись до вершины, зверек затаивается, не реагируя даже на летящие в его направлении палки.

СУСЛИКИ. Суслик, находящийся у норы, с приближением человека встает столбиком и начинает посвистывать, подпустив же его на 10–15 шагов, а иногда и ближе, скрывается в нору. Кормящийся суслик в подобной ситуации убегает к ближайшей норе, у входа останавливается и внимательно наблюдает за развитием событий. При этом он вытягивается, резко подняв голову и хвост. Затем, сделав энергичное движение хвостом вверх, зверек скрывается в норе. Обычно суслик не уходит в глубь норы, а ждет человека, находясь поблизости от входного отверстия. Используя эту способность, предварительно засовывают в нору прут с крючком, с помощью которого нередко извлекают зверька.

Реакция суслика на беспокойство зависит от убежища, в котором он находится. Зверек весьма осторожен при выходе из жилой норы. Из временной же норы, в которую его загнали, он выскакивает через несколько минут после того, как стихнут шаги удаляющегося человека. Срок пребывания суслика во временной норе пропорционален продолжительности шума, произведенного человеком у норы. В отдельных случаях зверьки отсиживаются до 80 мин, а иногда даже прорывают отдельный ход, не попадая в ловушку.

Скорость появления суслика после вливания в его нору воды различна и зависит от глубины норы. Чем она короче, тем быстрее заполняется водой, и это заставляет грызуна покинуть убежище. Обычно суслик появляется через несколько секунд. Он часто моргает, щурится и фыркает, стараясь освободиться от попавшей ему в рот и глаза воды. При извлечении из норы мокрого зверька нужна быстрота и сноровка, так как он кусается. Некоторые особи успевают развернуться задом и, упираясь в стенки норы, сопротивляются — не сдвигаются с места и при новых порциях воды, и при тыкании палкой.

При выливании краснощеких (Citellus erythrogenys) и длиннохвостых сусликов (С. undulatus) в Западной Сибири в зависимости от грунта, влажности почвы и глубины норы требовалось от четверти ведра до 5 ведер. На извлечение одного суслика уходит в среднем 10 мин. Из норы выходят обычно чуть более половины зверьков, остальные отсиживаются в отнорках или во вторых ходах, а некоторые успевают забить проход земляной пробкой, не дающей возможности воде проникнуть вглубь. Наиболее применим способ выливания сусликов по весне, когда земля пропитана влагой.

Суслик-песчаник (С. fulvus) при наполнении норы водой, очевидно, постепенно поднимается к выходу, поскольку его мордочка показывается чаще всего, когда вода поднимется до 20–30 см от выхода. Зверек появляется из норы с поднятой головой, глаза обычно бывают закрыты. Если ловец не успевает схватить зверька, тот вновь уходит в нору. Дополнительное ведро заставляет его появиться снова, но теперь он явно обессилен и не делает попыток сопротивляться, а выбравшись наружу, первое время не пытается бежать. Суслик-песчаник при виде подводы с бочкой воды часто заскакивает во временную неглубокую нору, что облегчает его выливание оттуда.

При раскопке норы суслик стремится уйти, зарываясь в землю, и закрыть за собой ход. Тонкопалый суслик (Spermopliilopsis leptodactylus), почувствовав опасность, так быстро зарывается в песок, что настичь его удается редко.

СУРКИ. При подходе человека эти зверьки оповещают своих сородичей об опасности свистом и скрываются в норах. После ухода человека, посетившего нору, первыми выходят из нее сурки, занимающие более высокое иерархическое положение. Это подтверждают данные лова капканами: в первую очередь в них попадают самцы. Например, при отлове серого сурка в Киргизии в июле 1970 г. из 242 пойманных особей 165 оказались самцами и 77 самками. Интересно, что первый выстрел часто не пугает сурков, и только после второго, а иногда и нескольких оставшиеся в живых зверьки скрываются в порах.

В 1977 г. в первой половине июня сотрудники Карагандинского областного общества охотников отловили путем заливания нор водой 1000 сурков [55]. Сурков, кормящихся далеко от своих нор, вспугивал мотоциклист, двигавшийся впереди бригады ловцов. Зверьки прятались во временные норы. Затем их выгоняли оттуда, используя поливочно-моечную машину; емкости одной автомашины (3,4 м³) хватало на выживание зверьков из 4–6 временных (менее глубоких, чем постоянные) нор. Сурки начинали выходить, когда нора почти полностью заполнялась водой. Из одной норы изгоняли до 10 зверьков. При ловле сурков следует учитывать тот факт, что сеголетки иногда не способны быстро покинуть нору (особенно жилую, глубокую) и погибают. Изгнание сурков из нор водой более или менее эффективно лишь в равнинной местности. В горах при наличии у этих зверьков разветвленных нор, расположенных на раз поп высоте, им удается находить спасение в отнорках, находящихся выше уровня тех, которые залиты водой.

Попытки изгнания сурков из нор способом выкуривания не всегда успешны. При выкуривании хлорпикрином около 50 % зверьков погибают в норах. Затравка нор сурков цианплавом в долине р. Баянкол (Терскей-Алатау) привела к ускоренному «пробкованию» сурками нор и к полному залеганию их в спячку.

При ловле сурков капканами для ускорения выхода зверьков из нор испытывали глиняные шары, смоченные хлорпикрином. При ровном рельефе эффективность возрастала в 2–3 раза, в горах же эффект был незначителен.

Попытка поймать бодрствующего сурка путем раскопки его норы тоже редко кончается успехом.

ХОМЯК (Gricetus cricetus). Выжить его водой из норы труднее, чем суслика. Зверек иногда забивает ход землей, и следующая порция влаги не достигает дели. В период снеготаяния хомяк острее реагирует на холодную воду и быстрее покидает убежище. По мере заполнения норы водой он постепенно продвигается все выше, максимальная задержка происходит перед самым выходом наружу. Учитывая это, ловцы до подачи воды в нору вводят в нее прут с крючком, с помощью которого зверька извлекают наружу, тем самым затрачивая меньше и воды и времени. Первой из норы всегда появляется самка, а за ней детеныши. Устраивая норы, хомяки, по-видимому, могут выносить землю наверх в защечных мешках, так как у некоторых самок, выскакивающих из нор, защечные мешки бывают наполнены землей. Хомяк, изгнанный из своей норы водой, бежит к норе своего соседа — эту особенность охотники используют для поиска следующих нор.

Хомяков можно выгнать из нор и дымом, причем выкуривание их сернистым газом более эффективно, чем хлорпикрином. Однако при накачивании в нору газа зверьки часто затыкают ее изнутри земляной пробкой, что снижает эффективность истребительных работ.

Если в нору ввести длинный гибкий прут, хомяк обнаруживает себя фырканьем и ворчанием, а иногда хватает прут зубами. При раскапывании убежища этот зверек не всегда ожидает развязки, часто, проскользнув между лопатами ловцов, он пытается выбраться наружу.

БОБР. Для регистрации звуков, издаваемых бобрами в их норах и хатках, колышком протыкали отверстие диаметром 3 см, через которое вводили микрофон на расстояние, равное толщине стенки убежища. Наблюдения велись в 7 поселениях на протяжении трех лет подряд. Бобры не реагировали на появление незнакомого предмета в убежище: благополучно выводили потомство и жилых помещений не оставляли (Пукинская, 1981).

Чтобы выпугнуть бобра из норы, достаточно бывает стукнуть палкой в месте предполагаемого логова. Однако некоторые особи затаиваются у выхода из норы, и тогда не помогает и металлический щуп.

При выпугивании обычно первыми покидают норы годовалые звери, а за ними взрослые. Сеголетки ведут себя по-разному: четырехмесячные и пятимесячные бобрята чаще убегают вместе с годовалыми, а совсем маленькие затаиваются и могут остаться незамеченными. Наткнувшись на сачок, бобр нередко кидается обратно в нору.

Бобры, живущие одиночно или пришедшие в новые места, при изгнании из убежища стараются вести себя бесшумно, а напуганные стремглав бросаются в воду и, скрывшись, затихают. Бобры в колонии или имеющие щенят часто ведут себя по-другому. Весной, во время разлива, при осмотре человеком временных убежищ, в которых есть сеголетки, иногда можно видеть ныряющего с шумом вблизи лодки зверя. Известен случай, когда после осмотра убежища, в котором оставался бобренок, взрослый зверь, выскочивший чуть ранее, подплывал совсем близко к лодке и с шумом нырял. И когда лодка стала отплывать, он сопровождал ее метров сто, продолжая нырять. Шумное ныряние с двойными ударами хвоста о воду наблюдается и в тех случаях, если один из бобров, потревоженный во временном убежище, стремится предупредить остальных членов семьи о приближении опасности. Его сигналы слышны на сотни метров.

При осмотре человеком логова, в котором есть новорожденные, самка неохотно покидает убежище. Бобрята, которых брали в руки, при повторном осмотре логова нередко оказываются мертвыми, а иногда исчезают — видимо, самки переносят их в другое место (Дьяков, 1975). При начавшемся разрушении убежища многие бобры покидают его, уходя в воду.

Будучи раскопанным, бобр старается спрятать голову в место, куда еще не проник прямой свет. Однако нередко случается, что отдельные особи идут напролом, пытаясь прорваться сквозь поставленные сетчатые сачки или вылезают через прокопанные шурфы на поверхность и обращаются в бегство, а некоторые оказывают сопротивление и даже бросаются на людей. Как и барсуки, бобры привержены к своему жилищу и не покидают его насовсем, когда часть семьи бывает выловлена людьми.

В Волжско-Камском регионе норы, в которых летом отлавливали бобров путем выпугивания через выкопанные сверху колодцы (при условии последующей их заделки), осенью обычно оказывались обитаемыми. Охотно кормятся корой осины, срезанной бобрами, лоси и иногда проваливаются в ходы бобровых нор ногами, однако это не вызывает уход бобров из поселений. При разрушении бобровых плотин звери в первую же ночь приступают к их восстановлению. Иногда возникает своеобразный поединок: люди, которым почему-либо не угоден высокий уровень воды, многократно ломают сооружения бобров, а они каждый раз ремонтируют их. Однако длительного беспокойства они не выдерживают — покидают свои убежища и переходят в новые, часто менее благоприятные, и о более спокойные места.

ВОДЯНАЯ КРЫСА. Потревоженный зверек быстро покидает свое убежище и спешит скрыться, ныряя в воду. Плывет он с открытыми глазами. Удалившись на 3–4 м и вынырнув, затаивается в нанесенном растительном мусоре или у затопленного дерева, выставляя при этом лишь копчик морды. Если опасность миновала, через несколько минут он снова ныряет и возвращается в нору. С приближением охотника водяные крысы, спасающиеся на кустах во время половодья, близко подпускают его, а потом пробуют скрыться среди ветвей и лишь в крайнем случае бросаются в воду и пытаются спастись вплавь. Убитый зверек в воде не тонет. При зажигании травы на островках, не затопленных водой во время половодья, водяные крысы, сидящие в норах, выскакивают из пых, как только пройдет пожар, — этим пользуются охотники.

ТУШКАНЧИКИ. Выливание водой тушканчиков не всегда приносит успех, так как зверек нередко выбирается не через отверстие, залитое водой, где его ждет ловец, а через запасной выход, прикрытый тонким слоем почвы и поэтому незаметный. Во временной норе тушканчик зачастую, оставив открытым наружное отверстие, забивает ход пробкой земли. В этом случае вода наполняет норку, но зверек не появляется. Определить присутствие тушканчика в норе можно, опустив в нее прутик, при этом обычно слышно ворчание зверька.

Гребнепалый тушканчик (Paradipus ctenodactylus) при раскопке его горы старается спастись, зарываясь в глубину, слышатся характерные правильно чередующиеся двойные удары «тук-тук». Песок он роет главным образом передними лапками, очень редко резцами, а отбрасывает его назад длинными задними лапами. Если нору большого тушканчика раскапывать со стороны главного входа, зверек обязательно воспользуется запасным выходом. Чтобы этого не произошло, ловец каблуком затыкает его. Трехпалый карликовый тушканчик (Salpingotus crassicaudata) при раскопке его убежища также почти всегда выскакивает в один из отнорков, доведенный почти до поверхности песка, но оставленный закрытым. Малого тушканчика (Allactaga elater) при раскопке его норы очень редко удается обнаружить в гнезде: зверек уходит из него при первом же появлении опасности.

Изгнанный из норы туркменский тушканчик (Jaculus turkme-nicus) обычно отбегает на 200–300 м, быстро выкапывает небольшой поверхностный ход длиной 50–60 см и сразу же закрывает его изнутри земляной пробкой. При попытке вскрыть это временное убежище зверек проламывает топкую корочку грунта в конце хода и убегает [97].

ДРУГИЕ ГРЫЗУНЫ. У некоторых грызунов при затаивании наблюдается снижение сердечного ритма, у ондатры, например, в 1,5–3 раза, до 100–150 ударов в минуту. Это явление возникает на несколько минут в ответ на шорохи вблизи гнезда, топот, появление человека, скота [81]. Запах дыма от зажженного пучка тростника и горящей таблетки сухого спирта, внесенных в хатку ондатры через проделанное отверстие, почти не пугает ее. Из норы зверя выпугивают, стуча палкой по земле. При вскрытии ондатровой хатки ее обитатели стараются уйти в воду, первыми покидают убежище взрослые особи, вторыми молодняк первого помета и последними малые ондатрята. Во время половодья эти животные спасаются на плотиках, сделанных человеком. С его приближением они прыгают в воду, но как только лодка удалится, вновь забираются на спасательный плот.

Любые нарушения своих подземных ходов (образовавшиеся при их раскапывании, в результате выпаса скота и т. д.) цокор (Myospalax) быстро забивает землей. Зверек, не доходя до образовавшегося отверстия, нагребает землю и, проталкивая ее перед собой головой, закрывает пролом, а затем уплотняет пробку. Эту особенность поведения цокора используют при его добывании: на расстоянии 1,5–2 м от места вскрытия ставят в подземный ход ловушку; спешащий к месту аварии зверек попадает в нее. Правда, иногда, заделывая отверстие, цокор зарывает и капкан, поэтому применяют и другой способ: делают не одно, а два отверстия и капкан ставят между ними. Осторожно подойдя к первому отверстию и успешно закупорив его, ко второму зверек идет смелее и по-падает в ловушку. Из-за сложной и длинной норы ни выкуривание, ни выливание водой цокора не достигают цели. При гололедице зверьки, чтобы не задохнуться под ледяным панцирем, вылезают наружу и беспомощно ползают по льду.

Так же как и другие землерои, слепыш (Spalax) следит за исправностью своих подземных коммуникаций и, обнаружив отверстие, забивает его землей. Иногда, прежде чем исправить повреждение, зверек появится в проделанном отверстии, понюхает воздух, высоко подняв голову, а затем исчезнет под землей, чтобы приступить к работе.

Бурундук, сидящий на дереве, дает охотнику возможность надеть на его шею петельку, привязанную к тонкому шесту. Когда петля задевает мордочку зверька, он иногда сам засовывает в нее голову. Можно поймать бурундука небольшим капканом, привязанным к шесту, — зверек не проявляет большого беспокойства, пока самолов не схватит его. Когда бурундук сидит высоко и человек вынужден лезть на дерево, зверек, как ни странно, чаще всего остается на месте и не пугается. Завидев собаку, он немедленно издает трель и влезает на первое попавшееся дерево. Лезет по стволу и ветвям довольно ловко, но редко забирается высоко (обычно не выше 4–5 м), может быть, потому, что короткие передние ноги при прыжке с большой высоты не могут предохранить его от удара мордочкой о землю. Одна ко некоторые особи в крупном лесу в ряде случаев залезают довольно высоко, где, прочно уцепившись за ветви, продолжают неподвижно сидеть, несмотря на все попытки сбить их камнем или палкой. При попадании в него он спрыгивает вниз и тут же, понуждаемый собакой, лезет на соседнее дерево или возвращается на старое, или пытается юркнуть в первую попавшуюся норку.

Соня-полчок (Glis glis) забирается в дупла деревьев, и нередко там собирается помногу особей. Если потревожить их, засунув внутрь палочку, зверьки по одному начинают осторожно выбираться наружу, показывая сначала головку. Потревоженная в гнезде, соня-полчок бежит вверх по дереву, а лесная соня (Dryomys nitodnla) спрыгивает на землю и быстро скрывается. При прыжке она распластывает лапы, вытягивает хвост и летит вниз немного наклонно, приземляясь на все четыре лапы. Голые и слепые новорожденные лесной с они при осмотре гнезда и при взвешивании всегда мелодично пищат.

Дикобраз при выкуривании его из норы пытается преградить доступ дыму, нагребая в проход землю. Наблюдали, как дым от костра, разложенного у входа, уходил внутрь норы. Через час обнаружилось, что два дикобраза, сидевшие в убежище, нагребли в нору в 2 м от входа земляной вал, недостававший до верхнего свода всего лишь 15 см, тогда как диаметр норы был 0,5 м. Звери были живы, о чем свидетельствовали сопение и чиханье, глухо слышимые из глубины норы. Дикобразы не покинули убежища и в течение последующих 10 ч наблюдений за ними.

Если выкопать из норы взрослую песчанку, то через некоторое время из неразрушенной части начинают выглядывать и тут же выскакивать молодые зверьки. Большая песчанка (Rhombomys opimus), будучи побеспокоена или спасая детенышей от эктопаразитов, иногда перетаскивает их из одних нор в другие.

ВЫХУХОЛЬ (Desmana moschata). Чаще всего она сидит в норе крепко. Известен случай, когда зверек выскочил лишь при полной раскопке его убежища. Иногда же, наоборот, выхухоль чутка и покидает нору с приближением к ней человека или после нескольких ударов колотушкой по земле. При выстукивании выхухолевой норы первым из нее всегда выбегает самец. Если выстукивание прекратить, затаившаяся самка может не выйти, по при настойчивом выстукиваини она появляется вслед за самцом. Когда в норе находится целый выводок, молодые зверьки выскакивают одновременно со старым самцом, старая же самка выходит и в этом случае позднее, выдерживая выстукивание в течение нескольких минут. Иногда в норе оказывается до 8 особей. Если перед входом в нору поставить сачок, зверьки попадут в него. Легко выгнать выхухоль из норы дымом.

КРОТ (Talpa europea). При нарушении части кротового хода зверек в скором времени прибегает для его восстановления. На этом основан один из способов отлова крота: возле затоптанного участка кротового хода втыкают лопатку и, как только зверек приблизится (что видно по приподнимающейся земле), выбрасывают его наружу. При раскапывании гнезда самка крота, не обращая внимания на человека, хватает зубами детенышей и растаскивает их в неразрушенные ходы, прячет в рыхлую землю.

КОПЫТНЫЕ ЗВЕРИ. Площадка, где встает на отстой кабарга, зачастую не превышает размера варежки и к тому же имеет наклон. Поэтому зверю приходится стоять, сильно наклонившись головой вниз и, чтобы сохранить равновесие, приседать ка задние ноги.

Облаивающая кабаргу собака находится зачастую в 2–3 м от нее, но не пытается схватить зверя (такая попытка наверняка кончилась бы падением пса со скалы). Кабарга, несмотря на беснование врага, не проявляет никаких признаков волнения и стоит, не шелохнувшись, лишь изредка быстро поворачивает голову в сторону переместившейся собаки или подошедшего охотника.

В теплую безветренную погоду осажденный врагами зверь может стоять на отстое, не падая с него, сутки и даже двое. Иногда, встав на отстой, убегает с него, если собака зазевается. При отлове кабарги на отстое иногда касаются и даже ударяют ее удилищем, на которое привязана петля, и все же зверь не решается прыгнуть с утеса. При определенной сноровке удается надеть кабарге на шею веревочную петлю и с ее помощью снять животное со скалы, но редко удается подойти к нему на столь близкое расстояние.

Отстой изюбров в отличие от отстоев кабарги не всегда бывают недоступны для собак и волков. Встав на изолированную площадку в скалах, изюбр активно обороняется от врагов, пытающихся проникнуть к нему через узкий перешеек, по которому проник сюда он сам. Мне пришлось наблюдать, как сопротивлялся собакам вставший на отстой молодой бык без отростков на рогах. Площадка, на которую он забрался, была меньше 1 м. Двум собакам удалось подобраться почти вплотную к зверю. Разъяренные, они кидались на него, стараясь вцепиться зубами в морду. Бык вставал на задние ноги, пытаясь передними ударить собак, а промахнувшись, нагибал голову, стремясь подцепить врага рогом. Иногда на отстой встают сразу по нескольку изюбров. Если на отстой становится самка с теленком, последний находится позади нее у края обрыва и чаще всего лежит. В Забайкалье охотничьи собаки зачастую сами добывают себе пропитание, уходя из дому на несколько дней и возвращаются домой сытые, с раздувшимися животами от парного мяса. Тактика их такая же, как у волков, — загнать изюбра на отстой и ждать, пока он не замерзнет или голод не вынудит его рискнуть прорваться через кольцо врагов. Наблюдали, как самка марала, ушедшая на отстой, при близком подходе к ней собаки прижимала уши, сильно топала ногами, бросалась на нее, гнала 15–20 м, а затем вновь возвращалась на отстой [95].

Обычно лось, останавливаясь на отдых, ложится головой по ходу предшествовавшего движения, но, потревоженный преследованием, ложится головой под ветер, где-нибудь на возвышенном месте, иногда за выворотом или у дерева. В тихую морозную погоду он обнаруживает опасность за 100–200 м и более. Поднявшись с лежки, этот зверь обычно стоит несколько секунд неподвижно, пытаясь сориентироваться в отношении опасности, и лишь затем убегает. Предельное расстояние, на которое лоси подпускают человека: лосиха с плохо передвигающимся детенышем — на 45–60 м, взрослый самец с рогами «в бархате» — на 30–35, самец перед гоном в августе — на 20–27, самки и самцы в период гона — на 3–5, а осенью в открытое для охоты время — на 60–90 м (Филонов, 1983).

С приближением человека лосиха редко пытается защищать своего новорожденного детеныша, чаще покидает его. Иногда она проявляет признаки беспокойства. Наблюдали, как с подходом людей самка, нервно потоптавшись возле лосенка, подошла на несколько метров к ним. Ноздри ее раздувались, бока ходили, как меха, голова была высоко поднята. Затем самка отошла к лесу и оттуда наблюдала за людьми, которые вплотную приблизились к еле двигавшемуся однодневному или двухдневному лосенку.

Лосиха с лосенком, застигнутая половодьем на островке суши, с приближением человека испуганно шарахнулась в воду, а вслед за ней зашел по горло и беспомощный детеныш.

Реакция на беспокойство у кабанов в своем убежище зависит от защитных свойств последнего. В Закавказье излюбленным местопребыванием этих зверей служат заросли колючих кустарников лавровишни, ежевики и других растений, а также непролазные камыши на болотах. В этих крепях собирается много кабанов, но выгнать их оттуда чрезвычайно трудно. Крики охотников, лай собак не пугают зверей, и они лежат, не убегая, иногда в нескольких метрах от вооруженных людей.

Если кабаны не подвергаются регулярным преследованиям, то стадо, распуганное во время облавной охоты, быстро возвращается к местам своих постоянных укрытий. На лежках звери не всегда соблюдают тишину, но при своевременном обнаружении опасности кабан может передвигаться бесшумно, скрываясь от человека без единого шороха. Степень настороженности характеризуется положением хвоста. В спокойном состоянии зверь держит его опущенным, а при тревоге — горизонтально. Если кабаны замерли на месте и начали постепенно поднимать хвосты вверх, это значит, что через несколько секунд стадо обратится в бегство. Особенно осторожны и пугливы одиночные молодые особи, отбившиеся от табуна.

Перед родами самка устраивает гнездо, состоящее из углубления и крыши из наломанных в ближайшей округе веток и молодых деревцев. Если оно сделано заранее и на нем случайно побывал человек, потрогав руками крышу, свиньи бросают укрытие. Маленькие поросята, оставленные в гнезде самкой на время поиска пищи, при поднимании навеса продолжают лежать, закрыв глаза, и не пытаются убежать, даже если их берут в руки. Однако на четвертый — пятый день после рождения, заметив человека, они уже выскакивают из-под крыши и стараются спрятаться под валежником (Бромлей, 1964).

Кабаны наиболее активно охраняют тот участок, где они отдыхают и выращивают потомство. При появлении человека на таком участке в гурте кабанов наблюдаются последовательные действия, направленные на оповещение об опасности, организацию обороны, выявление намерений человека и запугивание его вожаком, увод стада, на «чужих» участках стадо лишь собирается в компактную группу и уходит [47]. Когда человек приближается к гнезду кабанов, самка чаще всего покидает детенышей и тихо уходит, стараясь отвлечь человека. Иногда она подбегает к нему на близкое расстояние, издавая особые звуки, но бросается на человека редко.

Колониальные животные, например, сурки, суслики, при подходе к норе человека издают звуковые и зрительные сигналы, сообщая сородичам об опасности. Очень многим животным свойственно после посещения человеком их логова перетаскивать или переводить щенков в новое убежище. Среди них мы видим волка, лисицу, медведей, барсука, росомаху, норок, горностая, белку, большую песчанку и др. Дальность переноса пропорциональна размеру зверей. Как отмечалось, волки могут переносить детей на расстояние 10 км и более, а лисицы и росомаха до 4 км. Активная защита (от человека) проявляется у родителей редко, чаще зверь ограничивается угрозами. Устрашающие действия свойственны, например, кабану. Нападения на разорителя единичны. Более или менее последовательны в этом отношении самки медведей. Месть за унесенных детей свойственна только волкам, но и у них она проявляется весьма редко.

Некоторые звери, например песцы, пытаются отвлечь, отвести человека от логова, гнезда. При разрушении гнезда мелкие зверьки (горностаи, кроты, песчанки и др.) нередко на глазах человека пытаются перетаскивать и прятать своих детенышей. Попытку сохранить щенят чаще делают животные, силы которых несоизмеримы с силами человека, однако отчаянная храбрость имеет в ряде случаев положительный результат: не столько напуганный, сколько пораженный и восхищенный безрассудной смелостью маленького зверька человек оставляет свои намерения.

Запах, наносимый человеком при взятии в руки найденного звереныша, нередко служит причиной непринятия его родителями и даже гибели. Поведение детенышей в гнезде при посещении его человеком зависит от их возраста. Наиболее характерные поведенческие реакции — укрытие в убежищах и затаивание. Повзрослевшие детеныши иногда затаиваются, предварительно разбежавшись. Щенки некоторых животных пытаются защищаться уже в раннем возрасте.

Реакция зверя на внесенный в его убежище посторонний предмет зависит от «поведения» этого предмета, размера, запаха, от сопровождающих его явлений. Движущийся объект вызывает ответные действия. Неравномерное движение усиливает реакцию. Схватывание зубами прута, засунутого в нору, свойственно почти всем хищникам, а также грызунам, отличающимся агрессивностью, например хомякам. У ряда животных введение прута вызывает голосовые реакции угрожающего характера, не сопровождающиеся агрессивными действиями. Извлечение из убежища животных, вцепившихся во внесенный предмет, удается главным образом в отношении некоторых зверьков семейства куньих. Небольшие размеры этих хищников, ограниченные силы и частые нападения на жертву крупнее себя делают «мертвую хватку» для них жизненно необходимой.

Если животному наносят каким-то предметом удары и толчки, то поведение зверя во многом зависит от размеров и конфигурации убежища, определяющих возможности уклонения от этих воздействий. Надевание палкой петли на зверя, находящегося в убежище, вызывает у него, и это относится к большинству видов, отрицательную реакцию, затрудняющую это действие. Успешнее данная операция удается в отношении бурундуков и других грызунов и менее эффективна в отношении хищников. Внесение предмета, не сопровождающееся дополнительными, вызывающими страх действиями, не вызывает ухода животного из убежища. Однако осторожные звери, например волк и лисица, при внесении посторонних предметов, особенно обладающих сильным специфическим запахом, покидают логово.

Для мелких зверей семейства куньих (колонков, хорьков, горностаев) свойственна защита от собаки своего убежища и потомства, находящегося в нем, путем демонстрации агрессивных действий, «стрекотания» и выбрызгивания содержимого прианальных желез, имеющего неприятный резкий запах. Отгоняя собаку угрожающими звуками и выпадами, зверек, однако, решается на схватку с врагом лишь в безвыходной ситуации, при непосредственной опасности для собственной жизни или своего потомства.

Зверь, преследуемый собакой в норе, обычно использует различные тактики: обороняется на одном месте, маневрирует, перемещается по ходам, закапывается в землю или выскакивает наружу. Выход из норы может быть осторожным или стремительным в зависимости от напора собаки. Обороняясь в осажденном убежище или пытаясь убежать из него, животное действует в соответствии со своими анатомическими особенностями и физическими возможностями. Обладая необычайно сильной мускулатурой, вомбат (Vombatus ursimis) — зверь из отряда сумчатых, резко упираясь короткими лапами в стену, с силой прижимает спиной собачью голову к потолку или противоположной стене, при этом нередко ломаются у собаки челюсти [15].

Находясь в осажденном убежище, зверь в ряде случаев предпочитает многие дни голодать, чем попытаться вырваться. Крайний случай — надвигающаяся гибель от истощения — заставляет зверя выйти из укрытия. Сроки пребывания в норе достигают полумесяца и более.

Эффект выпугивания зверька из убежища ударами по дереву пропорционален силе удара. Чем толще и выше дерево, тем хуже результат. Поведение зверьков различных видов при выживании их водой зависит от ряда факторов: глубины и степени разветвления нор, водопроницаемости и влажности грунта. Из временных, более мелких нор зверька выгоняют с меньшими затратами воды и времени. Обычно он постепенно продвигается к выходу норы по мере заполнения ее водой. Выливание водой и выкуривание как способы изгнания из нор диких животных все же малоэффективны: до 50 % зверей не покидают нору. Спасаясь от воды и дыма, многие животные (суслики, барсуки, сурки и др.) прибегают к затыканию норы земляной пробкой или задней частью тела — эти приемы в ряде случаев приводят к спасению. Возможно, они выработались у вида в связи с проникновением в убежища воды при таянии снега, а дыма — при лесных и степных пожарах.

Зверям-землероям (в частности, цокорам, слепышам, кротам) свойственно стремление незамедлительно устранять повреждения, наносимые их подземным коммуникациям. Они осуществляют ремонт, даже если это связано с большими затратами энергии. Проникновение света в разрушаемое убежище заставляет многих животных, не решившихся на прорыв или агрессию, уходить в темноту или в тупике спрятать голову в темное место, повернуться к врагу задом. Падение вместе с поваленным деревом почти никогда не наносит зверю увечья.

Существующие способы изгнания зверя из убежища основаны на разных принципах: создания в норе дискомфорта и условий, препятствующих нормальной жизнедеятельности (выливание, выкуривание, газация); выпугивания, т. е. использования оборонительной реакции (сотрясение убежища, громкий звук, внесение постороннего предмета); использования ориентировочно-исследовательского рефлекса, любопытства (когда зверь добровольно покидает убежище); применения длительной осады, влекущей за собой чувства голода и жажды; разрушения убежища, а также применения силы (когда зверь извлекается из норы собакой или человеком, иногда с помощью предмета, облегчающего схватывание животного).

Применение каждого способа (кроме использования любопытства) влечет за собой стрессовую реакцию, сдвиг физиологических показателей, приводящих иногда к шоковому состоянию и даже смертельному исходу. Интересно, что физиологическая реакция животного на беспокойство, пугающие стимулы в убежище и вблизи него может отличаться от реакции, наблюдаемой у зверька в неволе. Например, у сурков, находящихся в норе или возле нее, лай собаки или крик человека, радио или звук горна вызывали брадикардию — замедление работы сердца (пульс становился реже). У сурков, находящихся в клетке, данные раздражители вызывали обратную реакцию — тахикардию, т. е. учащение пульса [2131. Следует учитывать, что жизнь дикого зверя постоянно связана с опасностью, борьбой и стрессовые воздействия являются для них естественными. Поэтому хозяйственно оправданное беспокойство зверей в убежище (с целью отлова, переселения и т. д.) не должно быть исключено из арсенала биотехника.

Эффективность способов выпугивания зверей из убежища зачастую определяет степень их соответствия естественным экологическим раздражителям. Иногда имеют успех воздействия, ничтожные по своей разрушительной силе или вообще не имеющие таковой. Нередко животных изгоняют из убежища не сильные и резкие звуки, а тихие, имитирующие царапанье когтей, шипение змеи и другие подобные сигналы животного происхождения. Жердь, засунутая в берлогу, оказывается неэффективной, а палочка, пахнущая слюной человека, заставляет медведя выдать свое присутствие. Порой резкий выдох в нору оказывается более результативным, чем громкая речь или даже выстрел. Возможно, фырканье, уханье, шипение являются филогенетически более древними сигналами тревоги и угрозы и более свойственны млекопитающим, чем крики.

Всякий зверь, загнанный на дерево, большее внимание обращает на собаку, а не на человека. Очевидно, в процессе филогенеза инстинктивный страх перед хищником сформировался раньше. Человек — сравнительно недавнее явление в природе, и реакция на него, возможно, еще не сделалась наследственной. Экологически адекватные раздражители — не использованный полностью резерв средств управления поведением животных.

При беспокойстве зверей в убежище следует учитывать их видовые особенности. Барсуки и еноты-полоскуны служат примером стойкости в этом отношении. Упорнее держатся животные в убежищах, которые наиболее прочны и надежны. В то же время дупла, в которых спасаются полоскуны, не прочнее дупел, в которых прячутся соболи, куницы и другие звери, однако еноты более непреклонны. С видовыми особенностями связано и противостояние зверей отдельным видам беспокойства. Способ выкуривания, например, наиболее успешно используется в отношении соболя и хомяков, тогда как для других видов он в большинстве случаев малоэффективен. Кошачьи, по-видимому, чувствительны к сотрясению убежища, сопровождаемому звуком. Внесение посторонних запахов в логово особенно эффективно по отношению к волку и лисице — видам, имеющим чуткое обоняние и повышенную осторожность. Бобр не делает попыток выскочить в прокопанный над гнездом шурф, тогда как барсук, например, часто прибегает к этому пути, ища спасения.

Стойкость вида к тому или иному способу выживания его из убежища сочетается со стойкостью и к другим способам. Различия в поведении при беспокойстве в убежище свойственны даже близким видам. Например, соня-полчок, потревоженная в гнезде, бежит вверх по стволу, а лесная соня прыгает вниз. Соболь, выскакивая из дупла, стремится чаще всего, если к тому нет препятствий, убежать по земле, лесная же куница, покидая дупло, взбирается обычно по дереву и при опасной ситуации уходит верхом.

Последовательность выхода животных разных половозрастных групп при выпугивании их из норы тоже связана, по-видимому, с видовыми особенностями.

В поведении животных, выживаемых человеком из убежища, наблюдается и значительная индивидуальная изменчивость. Прослеживаются все варианты тактики: от немедленного побега до упорства смертника. Это связано с тем, что большинство используемых воздействий экологически не адекватно, и у зверей не выработалось в процессе эволюции инстинктивной биологически целесообразной реакции. Ни резкое сотрясение, ни посторонний предмет, вводимый в нору, и многие другие применяемые воздействия не характерны для естественных коллизий. Реакция же с использованием рассудочных способностей, сообразительности затруднена сложностью складывающихся ситуаций. Любой избранный вариант спасательных действий связан с риском, и результат его труднопрогнозируем. Попытка неожиданного стремительного побега из осажденного убежища может принести как спасение, так и смерть. Упорное затаивание в надежной норе часто сулит свободу, когда у врага не хватает сил или терпения.

Поведение животных, выживаемых из убежища, в значительной степени зависит от того, насколько убежище может служить крепостью. Если нора капитальна, выкопана в каменистом грунте, имеет многочисленные ходы на различных уровнях, то изгнать зверя из нее чрезвычайно трудно. Выгнать каменную куницу из дупла значительно проще, чем из каменистых россыпей или расщелины скал. В эфемерном убежище изгоняемый зверь не упорствует. Если грунт мягок, сурок, суслик или барсук закапываются глубже, при твердом же грунте такие попытки ими не предпринимаются.

Находясь в разрушаемой норе и при беспокойстве иного рода, звери ведут себя в отношении человека и собаки более решительно и смело, чем вне укрытия. Временное или чужое укрытие покидается ими быстрее, чем собственное, постоянное. Во временной норе зверек сидит после ухода человека не столь долго, как в жилой. Животные-новоселы при выживании их покидают убежище быстрее, чем аборигены. Но звери, которым несвойственно использование убежища, забравшись в случайное укрытие или чужую нору, сидят в ней прочно. Примером могут служить зайцы русаки и беляки, при случае скрывающиеся в подснежных пустотах. Понимание спасительности убежища доступно, по-видимому, и животным тех видов, которым вообще несвойственно использование его.

Существенным фактором, определяющим поведение зверя при его выживании из убежища, является исходное эмоциональное состояние. Если зверь был предварительно напуган или преследуем собакой, он особенно упорствует. Скрывшаяся в норе раненая особь не расстается с ней до последнего. Время пребывания в убежище зверя в основном пропорционально продолжительности испугавшего его шума, силе пугающих воздействий. Глубина ухода в нору тоже зависит от степени испуга. Если зверь решился выбраться из осажденного убежища, но, не прорвавшись, успел вторично скрыться в норе, все последующие попытки изгнать его оттуда бесполезны.

Реакция зверей на выпугивание из убежища и степень затаивания в нем колеблются по годам. При высокой численности зверьки обычно ведут себя менее осторожно, а при низкой наблюдается обратное явление, например, белкам затаивание в такое время более свойственно. Поведение зависит и от количества зверьков в убежище, одиночные звери более осторожны.

Использование убежища для спасения от врага колеблется по сезонам. Из 40 найденных летом с помощью собаки соболей ни один не был загнан в убежище, а осенью каждый десятый соболь был добыт из дупла. Чем ближе к зиме, тем выше процент обнаруженных в дупле соболей. Это связано, очевидно, с тем, что зимой у соболя понижается активность, тогда как летом он возбужден в связи с гоном (Раевский, 1947).

Выживаемый зверь покидает убежище, учитывая защитные свойства биотопа. Полуводные животные уходят в воду, и поведение их при этом зависит еще от уровня воды. Если водоем глубок, бобр легче покидает нору, чем когда он мелок: в мелководье зверь, убежав, имеет мало шансов остаться незамеченным. Белка, спасаясь от преследования собакой на дереве, упорно сидит на нем, если оно оказалось старым кедром, и быстро уходит с легко просматриваемой лиственницы или сушины.

Возврат в разрушенную нору изгнанных обитателей зависит от степени ее разрушения. Повреждение нежилых сооружений зверей (например, бобровых плотин) не вызывает у них особого усиления осторожности. Некоторые животные проявляют значительную консервативность в пользовании логовом, например бобры, барсуки, волки. Если в отношении барсуков и бобров можно предположить, что это связано с прочностью и надежностью убежищ, то к поведению волков это объяснение не подходит. У них многократный вывод щенков в одном и том же логове, несмотря на регулярные разорения их человеком, связан, видимо, с дефицитом подходящих для этого укромных мест.

У диких животных прослеживаются два противоположных направления адаптаций, позволяющих спастись при нападении врага. Они имеют место и в поведении зверей, выживаемых из убежища. Первый путь — оказание сопротивления, т. е. активный путь борьбы. Второй путь имеет противоположный характер и заключается в снижении сопротивления до впадения в каталептическое состояние, что снижает агрессивность врага и в ряде случаев также позволяет сохранить жизнь. Если адаптации первого направления широко распространены, то приспособления противоположного характера встречаются редко. Примером их может служить поведение енотовидной собаки и корсака.

Поведенческие адаптации некоторых видов зверей основаны на использовании непрочности их убежищ. Например, у многих тушканчиков, как отмечалось, конец норы или одного из отнорков близко подходит к поверхности земли и при опасности зверек, проламывая тонкую корочку почвы над головой, выскакивает наружу там, где его не ожидает враг. Эффект неожиданности способствует спасению беглеца. Суслик-песчаник быстро зарывается в глубь песчаной почвы, что нередко спасает его от преследователей.

Даже осторожное посещение во время половодья островов, на которых концентрируются спасающиеся животные, приводит к тому, что многие из них уплывают и гибнут в воде, не достигнув суши. Работы по снятию зверьков имеют смысл лишь при их умелом исполнении и высокой организации в годы особенно сильных разливов.

Зверь одного и того же вида ведет себя по-разному в зависимости от защитных свойств укрытий. Находясь на отстое, животное, возможно, понимает, что падение со скалы влечет за собой гибель и поэтому позволяет чуть ли не вплотную приближаться собаке или надевать на себя петлю, хотя в другой ситуации эти действия врагов вызвали бы у него паническую реакцию. Таким образом, животные способны дифференцировать степень опасности.

Выглядывая из убежища, зверек имеет возможность уловить обстановку и ведет себя в соответствии с ней. Двух собак соболь боится больше, чем одну, человека боится меньше собаки. В животном заложена способность правильно оценивать поведение своего врага. Зверь улавливает, видят его или нет, сосредоточен противник или отвлекся. Чаще всего побеги из убежища осуществляются именно в эти мгновения, исчисляемые секундами. Затаившийся зверь недвижим, пока его глаза не встретились с глазами врага. Очевидно, животные усвоили эмпирическое правило: пока мои глаза не встретились с глазами врага, есть надежда, что я останусь незамеченным.

Попадая в критическое положение, звери большинства видов предпринимают отчаянную попытку спастись, когда становится ясным (очевидно, и для зверя тоже), что дальнейшая пассивность бесполезна, и пытаются прорваться сквозь окружение. Действия зверя, покинувшего осажденное убежище, почти всегда целесообразны, способствуют его спасению и направлены на исчезновение или укрытие в другом убежище. Если ход в нору засыпан снегом или землей, животное не роет новый ход, а раскапывает имеющийся.

Некоторые особенности поведения зверя, осажденного в убежище, позволяют предполагать наличие у него некой сообразительности. Особенно часто она может усматриваться в наиболее экстремальных условиях, когда спасение жизни зависит от единственного правильного действия и зверька от поимки или гибели отделяют минуты или секунды. Возможно, имени о в таких критических ситуациях возникает обострение рассудочной деятельности. Именно перипетии непосредственной, конкретной борьбы служат катализатором разумного поведения.

В этом разделе мы рассматриваем степень осторожности разных видов по отношению к капкану, поведение зверька при попадании в западню, уловки, с помощью которых животному удается миновать капкан, поведение животных в ловушке при подходе человека, реакцию зверей на собрата, угодившего в капкан, на живого или замерзшего в нем, на особей других видов в подобной ситуации. Перечисленные вопросы рассмотрены и в отношении зверей, попавших в петлю, ящичную западню, стационарные ловушки-загоны и другие самоловы, а также в ловчие ямы, рыбацкие спасти. Нами принимались во внимание также случаи, когда звери случайно запутывались в проволоке, оставленной в лесу человеком, попадали в ямы, выкопанные не для отлова зверей, а в процессе хозяйственной деятельности.

Тенетами называются сети для отлова крупных зверей. Слово «удавка» мы используем в качестве синонима слова «петля», а слово «западня» — как синоним слов «живоловушка» и «капкан».

МЕДВЕДИ. К капкану бурый медведь не осторожен. Попав в капкан, грызет его зубами, бьет о пни и валежины, ходит на задних лапах, влезает на деревья. Обычно зверь с капканом кружит и петляет самыми непролазными местами, круги небольшие, диаметром 100–200 м. Пройдет круг и ляжет, потом опять пойдет. С капканом идет легко. Днем такой медведь лежит, а ночью ходит в поисках пищи, роет муравейники. Редко откочевывает далее 3–5 км от места поимки. Но бывает, что уходит далеко, и найти его без собаки невозможно. На Урале, в районе Кушвы, медведь ушел с капканом за 18 км. Зафиксирован случай, когда медведь, попавший в капкан, двигался, отыскивая пару деревьев, растущих близко друг от друга, чтобы, пройдя между ними, зацепить их капканом. Когда такая пара деревьев нашлась, зверь пролез сквозь них и сломал одну из пружин, но от капкана избавиться не смог. Вырыв яму, он лег в нее, и здесь был найден охотником. В холодное время зверь иногда пытается грызть защемленную ногу, но никогда не отгрызает ее.

Если цепь капкана привязана к бревну, медведь старается освободиться и от него. Наблюдали, как медведь, попавший в капкан, прикованный цепью к увесистой чурке, затаскивал последнюю на обрывистый берег реки и бросал ее вниз, а затем с ревом катился вниз, увлекаемый ею. Как-то зверь, попавший в капкан на пчельнике, раскидал несколько колод, оттуда вылетели пчелы. Тогда медведь схватил бревно, прикованное к капкану, и с ревом бросил его в реку. Цепь сдернула со скалы и медведя: он разбился о камни.

Обычно собаки с трудом останавливают медведя, но когда он в капкане, это им удается легче. На атакующих собак зверь кричит так, что у человека невольно «мороз продирает по коже». Медведь в капкане агрессивен и бросается на каждый шорох в кустах, первым нападает на человека. Рявкнув, бросается, прижав уши, ломая сучья и лязгая капканом. Молниеносно пробегает 10–15 шагов. Известен случай, когда зверь убил человека, ударив его лапами, на одной из которых был двухпудовый капкан. Однако некоторые особи с капканом при подходе человека убегают в чащу, прячут голову за дерево, хотя туловище остается открытым. Если же охотник подходит близко, то и эти робкие звери бросаются на него.

В Северной Америке черные медведи, пойманные в капканы или ножные петли, ведут себя спокойнее и менее агрессивно, чем гризли.

Медведь в петле после начального периода буйства несколько успокаивается. Может жить в удавке до трех недель, нередко даже ухитряется освободиться и уходит. Медведь, попавший ногой в стальную петлю, привязанную намертво к дереву, разрушает все вокруг себя на длину петли, ломает деревца, сучья, обгрызает кору, сдирает мох и почвенный слой. Если рядом есть водоем, он лезет в воду. Медведь грызет и дерево, к которому прикреплена петля, поэтому ее привязывают свободно, чтобы она могла опускаться по стволу и быть на пеньке ниже прогрызенного места. Известен случай, когда зверь, забравшийся на дерево за колодой с пчелами, при спуске угодил задней ногой в проволочную петлю, и, повиснув вниз головой, он наполовину изгрыз ель, на которой висел. Если медведь попадает лапой в петлю, которая вздергивает его, он длительное время остается живым и редко обрывает тросик.

Попав в петлю, привязанную к бревну, медведь волочит его за собой, не пытаясь, как ни странно, перегрызть веревку. Привязанный к петле кряж в качестве потаска зверь берет иногда передними лапами и бросает, в результате чего дергает себя петлей. При этом он неистово рычит. В петле медведь агрессивен к человеку. На Алтае известен случай, когда, заслышав шаги охотника, зверь притаился, подпустил его на длину троса и, внезапно набросившись, убил.

На Саянах иногда ловят медведей, делая охотничью избушку ловушкой, куда этот зверь часто заходит, если она потемнела от времени и проветрилась от запаха человека. Попавший в тесное помещение медведь буйствует. В старое время в Приморье копытных животных ловили с помощью ям глубиной до 4 м. Помехой при этом были медведи, которые доставали попавших зверей и съедали. Иногда медведь сам спускался в яму, часто до половины наполненную водой, и ел там косулю или оленя, и как бы ни глубока была яма, он всегда выбирался из нее.

На шум медведя, сидящего в капкане или петле, нередко приходит его собрат, который давит пострадавшего, а потом пожирает. Медвежонок не покидает попавшую в самолов мать. Зафиксирован случай, когда белый медвежонок размером с собаку попал в капкан на песца. С приближением людей мать покинула его. У медвежонка на лапе были обнаружены следы зубов медведицы, а лоб поклеван полярной совой.

В Якутии медведь не трогал зайцев-беляков, попавших в петли, хотя и проходил возле них, в то же время зафиксирован случай, когда он догнал зайца и съел его, а другой съел корову (телку), попавшую в охотничью петлю. Наблюдали, как медведь-шатун, идя по путику охотника, подходил к каждому капкану и расстораживал его. Капканы были мелкие, хватали его за когти и шерсть, и медведь отбрасывал их так, что находить не удавалось. Известен также случай, когда в период бескормицы медведь поедал ондатр из капканов и ночью подходил к стану ондатроловов в поисках корма.

В Карелии и других местах иногда медведь, заметив в воде торчащий кол мережи, вытаскивает ее из воды и съедает рыбу.

Наблюдали реакцию белой медведицы на ножную петлю, поставленную у привады. Зверь подошел к туше и начал кормиться, изредка оглядываясь на самолов. Вдруг он отскочил в сторону, как бы внезапно увидав и испугавшись петли. Несколько секунд внимательно смотрел на нее, а затем вновь приблизился к приваде и стал кормиться. Петля сработала, но неудачно, и медведица покинула тушу. В другом случае петля была прикреплена к железной бочке, наполненной гравием. Крупный медведь-самец, попав ногой в петлю, протащил бочку на 70 м до первых торосов, где она застряла. При появлении людей лежащий зверь поднялся, оттащил бочку еще на несколько метров и снова лег. Далее он вел себя спокойно, не проявляя признаков агрессии, и был обездвижен с помощью летающего шприца [6].

Ловушка, предназначенная для белого медведя, представляла собой железную трубу длиной 2,5 и диаметром более 1 м, один конец которого был наглухо заварен, а на втором прикреплена рама с опадной дверцей. Самка, обнюхав ловушку, вошла в нее, привлеченная запахом нерпичьего жира, и легла на пол так, что были видны только вытянутые задние лапы. Через некоторое время медведица покинула ловушку, недолго потопталась рядом и вошла вторично. Спустя несколько секунд дверца захлопнулась. Медведица, развернувшись в ловушке, пыталась безрезультатно просунуть лапы и морду в зазор между рамой и стенками бочки. Самец, находившийся невдалеке, подошел к ловушке и начал скрести о стенки когтями, но, испугавшись возникшего звука, отскочил и, отойдя несколько метров, улегся на снег. У обездвиженной затем медведицы была несколько набухшая петля [6]. Белый медведь нередко ломает песцовые пасти, доставая приманку (в 1929 г. на о. Малом Ляховском медведями было поломано около 200 пастей и на о. Котельном — свыше 300; всего более 15 % из 3280 самоловов).

ВОЛК. Этот зверь чрезвычайно осторожен к капканам и другим ловушкам. Попадает он только в замаскированные и тщательно очищенные от посторонних запахов самоловы. Прищемленный за лапу зверь мечется, кружит на одном месте, грызет ловушку, стараясь избавиться от нее. Если капкан не прикован, волк тут же уходит, на ходу вырывая полотно. В капкане, где побывал волк, обычно недостает обеих металлических частей насторожки, и от волчьих зубов он бывает в зарубках и вмятинах, как будто по нему ударяли зубилом. Особенно ожесточенно, ломая зубы, грызут капкан матерые волки. У зверя, просидевшего в капкане 2–3 дня, целыми остается всего несколько зубов, а то и один. Прибылые волки обычно не грызут, относясь к своей судьбе с покорностью, и их зубы остаются чаще неповрежденными. В отдельных случаях волк ломает пружину или, сдавив ее зубами, ухитряется освободить ногу.

Обычно волк попадает в капкан передней лапой, и несет его так, что на снегу не бывает видно и малейшего следа от него. Когда охотник настигает зверя, тот опускает капкан в снег, а если капкан тяжел, зверь волочит его по снегу, иногда несет в зубах. При каждой остановке с ожесточением грызет железо.

Не сумев сорвать капкан, волк уходит с ним. Чем сильнее и старше зверь, а снег мельче и капкан легче, тем он уходит дальше. Как-то угодивший в песцовый капкан волк удалился от места попадания в ловушку на 30 км. Молодые звери часто прячутся с капканом в ближайших кустах.

Направление, в котором уходит волк вместе с капканом, является, по-видимому, не случайным, а избираемым. Охотник, много лет ловивший капканами на скотомогильнике волков в Балезинском р-не Удмуртии, сообщил мне, что все звери уходили с капканом одним и тем же путем вдоль ручья, хотя при этом им приходилось переходить две дороги. Некоторые охотники предпочитают ловить волков в капканы без потаска, так как при наличии последнего зверь нередко вытаскивает лапу даже из массивной ловушки. С капканом, который весит 5–6 кг, но без потаска (груза в виде палки, полена и т. д.), волк уходит обычно за два дня не далее чем за 7 км. Уходя, зверь иногда петляет, делает круги, даже возвращается на то место, где попал в капкан, но чаще уходит в определенном направлении. Идет не по прямой, а выбирает места с редколесьем.

В Средней Азии волк с капканом уходит обычно далеко и затаивается в укромном месте, чаще около воды. Имеются сведения, что в Каракумах волк, идущий с капканом, путает свой след. Перевалив через бархан, он возвращается обратно по своему следу и через 30–50 м прыгает в сторону; подобные заячьим приемы зверь повторяет неоднократно [31].

С капканом на лапе волк может жить несколько дней. Однажды с легким капканом он ходил 16 дней и свалился, отощав окончательно. Были случаи, когда волк с капканом приходил в деревню, к людям, например в Юрьянском р-не Кировской обл. Отмечен факт, когда молодая волчица, попав в капкан, прошла с ним около 500 м и была найдена мертвой; смерть наступила, возможно, в связи с испугом, стрессовым состоянием, возникшим после попадания в стальную ловушку.

Увидев приближающегося человека, волк в капкане может вести себя по-разному. Некоторые особи ложатся, прижав уши, прибылые при этом стараются спрятать голову (за дерево, в снег и т. д.). Известен случай, когда попавший в капкан волк с приближением охотника лег, прижал уши и завилял хвостом, как собака. Другие звери с поджатым хвостом и оскаленной пастью мечутся, пытаясь уйти. Некоторые при этом рычат, иные кричат.

Обнаружив ушедшего волка, капканщик при отсутствии ружья вынужден бывает гнаться за зверем. Пытаясь скакать на трех лапах, тот часто приостанавливается, направляясь то в одну, то в другую сторону и, наконец, в изнеможении останавливается. Язык у него висит, уши прижаты, зверь делает в сторону человека короткие броски и, убирая на миг язык, щелкает зубами. Оскал его в этот миг страшен. В последний момент волк может броситься на человека; 1–2 зверя из 10 отличаются особой агрессивностью и кидаются навстречу охотнику. Обычно волк бросается с 3–4 м, но бывает и с 10 м, причем кидаются и самцы, и самки. При попытке ударить зверя палкой он хватает ее зубами и крепко держит, если не перекусит в первый момент. При ударах безмолвен, лишь иногда огрызается или издает утробное клокочущее рычание, от которого становится жутко. Если пружины капкана слишком сильны и у волка раздроблена кость, он, открутив лапу, остается на свободе. Если капкан не имеет волока и прочно прикреплен к дереву или вбитому колу, сильный зверь так рвется, что отрывает зажатую лапу, а чаще отгрызает ее и уходит до появления охотника. Попав в мелкий капкан, обычно он лапу не отгрызает.

Волков, попавших в капкан или петлю, часто разрывают их собратья, причем если зверь не может уйти с капканом, разрывают его тут же, на месте, а если он может двигаться, собратья часто уходят прочь, не причинив ему вреда. Если же в капкан попадает волчица в течке, волки не только не трогают ее, но и кормят.

Капкан на лапе жертвы не отпугивает волков. Эти звери нередко поедают пойманных песцов. На изучавшемся охотничьем участке в горах Путорана на путях миграций северного оленя в сезон 1977/78 г. из 270 песцов, попавших в капканы, хищниками было съедено 13 %. В следующем сезоне около 20 волков остались в районе этого охотничьего участка, следовали за мигрирующими стадами северного оленя и из 316 отловленных песцов съели 44,3 % зверьков [39]. Волки в отличие от росомахи поедают в капканах лишь живых песцов.

Обнаружив петлю, что чаще происходит на открытых местах, волк обходит ее.

В Кавказском заповеднике волк, дважды побывавший в петле и попавший в нее третий раз, с приближением людей не проявил особого беспокойства и залег под выступом скалы. За перемещениями подошедших следил только глазами, не вращая головой. Старания прижать его рогатиной оказались безуспешными. Зверь не реагировал, когда она была даже в 10 см от шеи, но при попытке прижать успевал увернуться и схватить рогатину зубами. Взять зверя удалось лишь вдвоем: один отвлекал внимание, а другой успел прижать зверя рогатиной к скале. При снятии промеров и ампутации пальца волк не спускал глаз с человека, прижавшего его рогатиной [40]. Волки, попавшие в петлю, большей частью погибали, особенно молодые. Но были два случая на Кавказе, когда взрослые звери оставались живы до прихода охотника. Находясь в петле, волк грызет все вокруг себя, окружающие кусты бывают измочалены его зубами.

Поведение волков, потерявших собрата, зависит от того, кого поймал охотник. Если пойман вожак, можно переловить и всю стаю. Если пойман другой волк, вожак уведет остальных в другое место. Если волки идут цепочкой, в петлю попадает направляющий. Распространено мнение, что первой обычно идет волчица. Однако из 16 волков, пойманных биологом-охотоведом В. Г. Негановым с помощью петель, расставляемых в окладах из флажков, 9 оказались самцами.

Обнаружив мясную приманку на дне лопушки (в виде бревенчатой усеченной пирамиды), волк прыгает в нее, но выбраться не может. Интересно, что этот зверь, попав в живоловушку, будь то яма или овчарня с захлопнувшейся дверью, ведет себя менее агрессивно, чем это можно было бы ожидать, зная размеры его зубов и силу челюстей. В некоторых случаях он остается пассивен и тогда, когда приходит человек. Попав в садок или «кружело», волки начинают выть. Если в ловушку угодит сразу несколько зверей, через некоторое время они начинают пожирать друг друга.

ПЕСЕЦ. Капканы у привады вызывают повышение осторожности у песца, но при многократном посещении привады он привыкает к их присутствию гораздо быстрее, чем волк и лисица. На этом основан лов песца «открытым способом», когда ненастороженные капканы устанавливают у привады, не маскируя задолго до начала лова зверей. Старые звери относятся к капкану более осторожно, чем молодые. Например, в опыте, проведенном сотрудниками Нарьян-Марской сельскохозяйственной станции, при открытой установке капканов было поймано 72 % молодых песцов, 26 % взрослых и 2 % старых. В замаскированные же капканы попало 72 % взрослых песцов и только 28 % молодых. Реакция песцов на приманки и орудия промысла, а также степень осторожности зверей зависит от фазы численности. Когда зверьков много, они менее осторожны, когда мало, поведение их более спокойное и опасливое (Шиляева, 1976). Известны отдельные случаи попадания в капкан сразу двух песцов. Наблюдаются случаи, когда песцы проявляют удивляющую охотников сообразительность: оттаскивают капканы в сторону от привады, переворачивают их вниз тарелочками и безнаказанно поедают приманку из-под придавливающего ее камня.

При попадании в капкан зверек начинает рваться, прыгает вверх, в стороны, иногда при этом переворачивается через голову, ожесточенно грызет капкан, ломая зубы. В мороз к железу часто примерзают губы и язык и, отрывая их, песец ранит себя: возникающее кровотечение ускоряет гибель.

Самки в капкане ведут себя в общем менее беспокойно, чем самцы. Бывает, что песец, попав в капкан, вырывает яму в снегу и прячется в нее. В пургу зверек бьется в капкане меньше, в основном в первые минуты. Потом ложится или зарывается, и его заносит снегом. В теплую погоду, при -10–15 °C, песец живет в капкане дольше (до двух суток), в холодную быстро замерзает (обычно на вторые сутки). Последнему обстоятельству способствует более короткая цепь капкана, затрудняющая движение зверька. В отдельных случаях, когда капкан поставлен у привады, пойманный песец начинает кормиться ею и может прожить около трех дней, а при определенных обстоятельствах звери остаются живыми и больший срок. В 1953 г. в Нижне-Колымском р-не Якутии с 20 ноября по 8 декабря отловили капканами 52 песца, из них 49 были взяты живыми, хотя осмотр ловушек производился обычным способом, через 3–7 дней.

При установке капкана на приподнятом трапе песец, попав в него, падает, повисая на цепи в воздухе, и быстро погибает. Чтобы зверек не мог сломать лапу, открутить ее и уйти, иногда капкан не закрепляют. С таким капканом песец передвигается, но в отличие от лисицы уходит недалеко, бывает, что начинает мышковать в капкане. Потеряв лапу в капкане, зверек уходит, но очень часто снова попадает в ловушку у той же самой привады.

Освободившийся от капкана песец большей частью уходит, как и обычно, против ветра. Если погода теплая и зверь в течение 2–3 дней залижет лапу, он остается жить, в мороз же калеки погибают быстрее. Судьба калек не всегда плачевна: шестерых песцов, имеющих травмы, полученные при отлове капканами, держали в вольере, и ни один из них не погиб, хотя у большинства перебитые капканом и отмороженные участки лап отвалились.

Песец, который попал в ловушку недавно и бьется в ней, при виде человека затихает, ложится, затаиваясь, и наблюдает. Иногда он прикрывает капкан телом, словно маскируя черный, выделяющийся на снегу предмет. С приближением человека зверек, пытаясь бежать, начинает рваться, а когда тот подходит совсем близко, скалится, урчит и бросается, чтобы укусить, а иногда, при попытке придавить его, лает. Если человек подходит к песцу не прямо, а стороной и делает вид, что не замечает его, тот таится до последнего момента. Некоторые особи при виде человека сразу же начинают биться, не пытаясь затаиваться. В общем же, в капкане песец ведет себя в отличие от лисицы менее агрессивно и больше похож своим поведением на корсака.

Каннибализм среди песцов наблюдается значительно чаще, чем среди других представителей семейства волчьих. Особи, попавшие в капканы, поедаются собратьями. Размеры таких потерь колеблются по годам. В Нижне-Колымском р-не Якутии в 1950/51 г. около 30 % пойманных песцов было съедено другими зверьками этого вида. При редких осмотрах ловушек поеденными оказываются до 50 % попавших в них. Количество съеденных песцов из числа попавших в капканы зависит от кормовой базы. По данным анкетного опроса 44 охотников Таймыра, добывших в 1961–1967 гг. более 3500 песцов, поедание зверьков в ловушках в сезоны с плохим «урожаем» мышевидных грызунов составляет 10–21 %, а в годы высокой численности мышевидных — лишь 7 % [39]. В период голода пожирают друг друга щенки песцов, пожирают щенков и родители. Охотники считают, что поедание себе подобных в основном свойственно оголодавшим «ходовым» песцам, у тундровых же это явление наблюдается реже. Живых песцов в капканах другие песцы не трогают.

Ловушек типа пасти песцы не боятся, более того, молодых зверей это сооружение привлекает своим видом (старые особи относятся к нему осторожнее). Некоторые животные, не решаясь залезть в пасть, стараются достать приманку сбоку, между колышками или сверху, через щель, образованную гнетом и боковыми стенками. Часто песцы грызут боковые колышки, расширяют отверстие, через которое выгребают наживку передними лапами ближе к входу, где и поедают ее. Таких песцов охотники называют «пакостниками». Если пасть находится вблизи норы, щенки песцов, играя возле нее, часто растаскивают мелкие части настораживающего механизма, грызут боковые колышки. Обычно зверьки попадают в пасть спереди, реже подлезают под гнет сзади, еще реже сбоку, когда боковые колышки редки, и зверек имеет возможность просунуть между ними голову. В материковой тундре наиболее добычливыми оказываются пасти у мест впадения мелких речек в крупные.

К новым ловушкам со свежими следами обработки все песцы относятся подозрительно; в первые один — два года после изготовления они менее уловисты, чем старые, потемневшие от времени. У стационарных ловушек добычливость возрастает с увеличением срока их эксплуатации в связи с тем, что песцов привлекают запахи, оставленные их сородичами (в две ловушки возле пос. Кара Архангельской обл. зимой 1952/53 г. было поймано 24 песца).

Рот попавшего в пасть зверька иногда бывает набит землей, которую он, очевидно, хватает, пытаясь вырваться из ловушки. Однако в ловушках, давящих тяжелой плахой или бревном, песец обычно погибает сразу. Иногда его застают еще теплым, по живым никогда.

Работы с подкормкой песца в кормушках-ловушках, проводившиеся на Европейском Севере и на Командорах, показали, что зверьки охотно заходят в кормушку, не боясь качающейся дверцы, которую им приходится поднимать головой. Известны даже такие случаи: после пурги, когда входная дверца была занесена снегом, песцы прокапывали норы к ней и все-таки проникали внутрь. Были опасения, что закрывающаяся дверца будет прижимать зверьку хвост. Однако практика показала, что при срабатывании на сторожки животное делает рывок вперед, в ловушку, а не назад, как бывает при попадании в пасть.

При отлове голубых песцов на о. Беринга зверьки спокойно относились к звуку опускающейся входной дверцы. Но когда человек заходил во дворик, начинали панически бегать по ловушке, ударяясь о сетку, и грызли проволоку зубами. Некоторые поднимались вверх по сетке почти на два метра и потом срывались с нее. Однако, побывав в ловушке, песец как бы «приручается» и начинает меньше бояться людей.

ЛИСИЦА. По отношению к капканам и другим самоловам она весьма осторожна. Капканный лов этого зверя требует от охотника высокой квалификации. Попав в капкан, лисица начинает грызть его, ломая зубы, мечется из стороны в сторону, стараясь освободиться. Лезет в кусты, где нередко, зацепившись, стаскивает железную ловушку с ноги. Измотав силы, лисица уходит с места поимки. Если капкан имеет волок, она идет медленно, потом полежит, опять встанет и идет дальше по направлению к норе. Иногда зверю удается дойти до убежища на если нора не завалена снегом, залезает в нее. Некоторые звери больше не выходят из норы и погибают там, другие же через некоторое время вылезают и идут дальше. Если волок тяжелый и не дает лисице передвигаться, она перегрызает себе ногу и уходит чаще в ту сторону, откуда пришла. Если же капкан легкий, лисица, скитаясь с ним, начинает мышковать.

При подходе человека лисицы, попавшие в капкан, ведут себя по-разному. Большинство лисиц, притаившись, зорко наблюдают за ним и пропускают мимо себя, не двигаясь. Как только зверь почувствует, что его нашли, он вскакивает и стремится убежать. Некоторые встречают человека, как разъяренные собаки. Был случай, когда сильный, упитанный самец при виде охотника упал замертво. Иногда лисица в капкане, увидев приближающегося человека, начинает зубами хватать какой-нибудь рядом торчащий прутик и с ожесточением грызет его. Если протянуть ей палку или лопатку, она закусывает ее, но стоит отпустить, как тут же бросает и следит за другой рукой человека.

Наблюдения, проведенные в большом вольере, показали, что лисица, попавшаяся в капкан, 1–2 мин кричит, привлекая тем самым лисиц с соседних участков. Подошедшие особи относятся к пойманному зверьку агрессивно: сразу пытаются укусить его, но через 5–15 мин уходят. У лисиц каннибализм развит во много раз меньше, чем у песцов. Обычно опытные охотники-лисятники за всю жизнь наблюдали считанные случаи, когда лисица, попавшая в капкан, поедалась своими сородичами. Поедание тушек (без шкур) наблюдается значительно чаще; например, привады из тушек серебристо-черных лисиц охотно посещаются и пожираются красными лисицами. Найдя ондатру, попавшую в капкан, лисица выдирает ее из ловушки. Нередко хищница застает еще живых зверьков. Следы на илистых отмелях свидетельствуют, что лисица действует без промедления. Схватив ондатру, она галопом бросается назад: вероятно, ее пугает звук болтающегося капкана с цепочкой. Иногда хищник выдирает ондатру из капкана на месте [25].

В петле лисица ведет себя беспокойно, много крутится, дергается, грызет. От проволочной удавки, привязанной намертво к дереву или другому предмету, она часто откручивается и уходит. Лисенок, попавший в петлю, начинает вырываться и кувыркаться, но это не пугает других лисят — они начинают играть с ним. В петле лисица в сравнении с волком, давится реже и к приходу человека чаще остается живой. Петлю она грызет во многих местах. Известны случаи добычи упитанной лисицы, на горле которой и на одной из лап найдены обрывки металлических петель, вросших в тело, а также лисицы с обрывком старой петли на хвосте.

При установке в нору лисицы продолговатой сетчатой живоловушки лисята иногда целым выводком залезают в нее, поднимая головами свисающую наискось дверцу. Каждый забравшийся щенок служит приманкой для последующих. Таким способом было отловлено полностью 40 % и частично 33 % выводков, имевшихся в обследованной местности. Старые лисицы большей частью не идут в ловушку, поставленную в норе. При наличии в норе взрослой особи не идут в ловушку и лисята. Были случаи, когда самка прорывала дополнительный выход из норы и уводила детенышей. Иногда самка, находившаяся вне норы, прорывала извне новый ход, обходя ловушку, и тем самым спасала щенков [120].

Лисица, попав в деревянную ловушку, начинает грызть ее чаще там, где легче всего это сделать, и старается выбраться наружу (ставя себя в положение зверя, видишь, что действовал бы так же). Грызет она и там, где можно зацепиться зубами. В песцовые пасти этот хищник идет плохо. Попадая в яму для отлова оленей, подкапывает стенку и, прорыв ход, уходит. При отлове в Беловежской пуще косуль волчьими тенетами первыми из потревоженных зверей приходили к сеткам лисицы, и ни одна из них не запуталась. Все они издали замечали сеть и осторожно, крадучись и не слишком приближаясь, старались идти параллельно сетке. Когда же люди были близко, лисица решалась приблизиться к тенетам, совала голову под нижнюю веревку и мгновенно оказывалась по ту сторону.

ДРУГИЕ ЖИВОТНЫЕ СЕМЕЙСТВА ВОЛЧЬИХ. Довольно легко попадает в незамаскированные самоловы енотовидная собака. В капкане ведет себя спокойнее лисицы (но наблюдениям научного сотрудника В. А. Замахаева, вокруг лисицы, пойманной капканом в угодьях дельты Волги, обычно все бывает истоптано, изрыто, в камышах образуется точок, которого не бывает вокруг енотовидной собаки, сидящей в капкане). Иногда под енотовидной собакой протаивает снег. Лапу она откручивает редко, даже если капкан привязан намертво. Из 200 зверей, пойманных в Кубанских плавнях, это было отмечено только у 4.

С приближением человека зверь пытается бежать. Некоторые особи, особенно старые самцы, ведут себя чрезвычайно агрессивно, с лаем бросаются на человека. Однако, будучи извлеченным из капкана, зверь становится спокойным: лежит, не делая попыток убежать. Если начинает ворочаться, то стоит прикрикнуть на него,_; и он вновь затихает, лежит смирно. В Кубанских плавнях енотовидная собака, походив с капканом по камышам, выходит на поляну и сидит там, где ее и находит охотник. Возможно, на поляне капкан меньше цепляется и меньше причиняет боли.

Шакал, попав в капкан, испуганно дважды кричит, а иногда крик повторяется еще 1–2 раза за ночь. Полагают, что сигнал адресуется половому партнеру, так как второй шакал прибегает и остается с пойманной особью до прихода охотника [82].

При подходе человека зверь пытается бежать в том направлении, в котором это возможно. Чувствуя, что его не видят, он с капканом затаивается. Как-то зверь затаился на открытом месте, на небольшой скошенной куртине камыша, и ничем не выдал своего присутствия, когда люди ходили в 10 шагах от него.

Примерно треть шакалов бросаются на человека, чаще всего старые самцы. Прыгают они молча, злобно и решительно, с явным намерением схватить человека за лицо. Один из 13 пойманных Б. Д. Злобиным шакалов вместо того, чтобы скрыться в тростниках, ушел в поселок и разгуливал по нему. Этот зверь не был голоден: когда его нашли, рядом валялось отрыгнутое мясо, съеденное зверем ранее у привады.

Иногда шакал в капкане не хватает протянутую ему палку, как это делает, например, лисица, а бросается на человека, протянувшего ее. Зверь грызет капкан в меньшей степени, чем волк и лисица (у лисицы, найденной с капканом, обычно окровавлена морда, у шакала этого не бывает). Наименее осторожны шакалы к капканам и наиболее часто попадают в них с августа по ноябрь, когда ходят выводками. Капканов, установленных в воде, шакалы не боятся. В отличие от лисицы этот зверь грызет петлю в одном месте и обычно уходит из нее.

Корсак в капкане ведет себя смирно, не делает, подобно лисице, отчаянных попыток освободиться от стальной ловушки на лапе и безропотно ждет своей участи. Не проявляет он злобы, возбуждения и при подходе человека. В некоторых случаях его можно взять в руки без особых предосторожностей. Зверь легко идет во всякие ловушки, однако если капкан поставлен в нору, корсак может по нескольку дней не выходить из нее.

СОБОЛЬ. Капкан на этого зверя обычно маскируют. Часты случаи, когда зверек, спокойно идущий по своей тропе, вдруг круто сворачивает в сторону и обходит поставленный самолов, а затем снова выходит на свой след. Попав в капкан, соболь грызет все вокруг себя, разрывает и утаптывает снег, образуя чашу, пытается забираться на дерево. Зная эту повадку, охотники используют прием, позволяющий избежать порчи шкурок пойманных зверьков мышами. Для этого к капкану крепят проволочное кольцо диаметром 20 см. которое надевают на длинный еловый кол с мелкими ветками внизу и крупными наверху. Пойманный соболь начинает ходить вокруг кола, а потом взбирается на него с капканом и колы том. Направленные вверх мелкие веточки пропускают кольцо, когда оно поднимается, и препятствует его движению вниз. Примерно 80 % соболей, попавших в капкан, съедают приманку, выложенную возле него. Но в годы, когда соболь не идет на кормовую приманку, это случается реже. В сильный мороз, если соболю с капканом не удалось зарыться в снег, он замерзает.

По наблюдениям, при температуре до -25 °C соболь остается живым в мелком капкане 4–6 ч. Гибель в более ранние сроки связана с тем, что зверьки заматываются цепью, попадают в воду, замерзают при резкой смене погоды. В среднем из 10 пойманных соболей раньше указанного срока погибают 2.

Соболь в капкане никогда не грызет свою лапу, но в отдельных случаях (если бывает повреждена кость) откручивает ее: при поимке капканами 1170 соболей ушло из них, открутив лапы, 129.

При подходе собаки соболь в капкане ведет себя агрессивно, бросается на нее с капканом, стараясь ухватить поближе к шее… При подходе человека смотрит за ним, а затем замирает, не пытаясь прятаться. Если пойман недавно, то, приняв оборонительную позу, злобно защищается, урчит, часто кидается, насколько это позволяет цепь капкана, норовя укусить. С легким, оторвавшимся от потаска капканом зверек ходит быстро, залезает в убежище и, отлежавшись там, уходит на поиск пищи. Прикормленный соболь, пойманный капканом и выпущенный на свободу, далеко, видимо, не уходит. При отлове капканом с приманкой для кольцевания камчатских соболей в течение 30 дней повторные особи отлавливались до 5, а некоторые — до 8 раз.

Имеется наблюдение, что соболь, попавший в капкан, был съеден двумя живыми собратьями. Подобные факты, в общем, редки, охотники-соболятники их отмечают не более 3–8 за всю охотничью практику. Мясо соболя — плохая приманка для других соболей. Но замерзшего в капкане соболя его собрат не боится и смело берет оставшуюся приманку. Однажды охотник добыл в два капкана, стоявших друг от друга на расстоянии 15 м, 13 «проходных» соболей.

К плашкам и другим самоловным орудиям соболь относится довольно безбоязненно. Как-то зверек, вероятно, из числа мигрирующих, попал поочередно в две беличьи ловушки, но из обеих ушел, сдвинув их. В деревянную ящичную ловушку, поставленную возле прикормочной площадки, дважды попадал соболь-самец и каждый раз, прогрызая отверстие, уходил, но на третий раз был пойман. Некоторые зверьки часто посещают плашки, предназначенные для их отлова, но приманку не берут и относятся к самолову осторожно: подходят мелкими шажками, топчутся вокруг, залезают на плашку и, таким образом идя по путику, посещают до десяти и более самоловов. По всей вероятности, эти зверьки имели опыт и когда-то отскакивали от плашки раньше, чем она захлопывалась.

Реакция соболя на ловушку зависит от кормовой базы и степени насыщения зверька. Если он голоден, то менее осторожен, смелее берет приманку, чаще идет в самоловы. Охотник-рекордсмен Восточной Сибири Ф. А. Малышев ставил кулемки на соболей не в местах жировок, а на их окраинах, там, где звери приходят к месту кормежки (обычно на границе кедровника и гари или кедровника и пади), чтобы они нашли приманку до кормежки.

Если при попадании в капкан соболь закапывается в снег, то замерзает он там не всегда: из пойманных в Западных Саянах с конца октября по январь 37 соболей 14 оказались живыми. В деревянной ящичной ловушке лишенный движения соболь замерзает довольно скоро, редко выживая более суток при температуре -40 °C. В металлической живоловушке зверек ожесточенно бьется, ломает зубы. Попавший с вечера в ловушку, в которой нет подстилки, к утру в мороз он обычно погибает. Запертый в клетку соболь нередко норовит неожиданно напасть на человека, неосторожно взявшегося руками за железную сетку. В случае неудачи он тотчас же скрывается в своей подстилке в самом удаленном теневом углу клетки.

Попав в обмет, зверек рвется изо всех сил, катается клубком, грызет сеть, но запутывается в ней все больше и больше. Схваченный, кусает рукавицу. Если соболя, запутавшегося в обмете, вовремя не вынуть, он прогрызет сетку и убежит. Когда попадает в петлю не головой, а лапой, то хоть и повисает, но иногда может дотянуться до волосяной петли и перегрызть ее зубами. При отлове соболей петлей на дереве 1—2 % особей из числа сильно возбудимых погибают в руках человека.

КУНИЦЫ. Маленький капкан «нолевка» оказался пригоден как для отлова куниц, так и соболей, но последние почему-то из него реже вырываются, чем первые. Происходит это, возможно, потому, что в местах обитания лесной куницы в среднем теплее, чем в местах обитания соболя (зверек дольше живет в капкане и дольше пытается вырваться из него), а может быть и потому, что куница отличается относительным бесстрашием к капкану и, попав в него, менее поддается воздействию стресса.

Лесная куница, как и каменная, не боится жив о лов ушки, но подходит к ней менее охотно, если около дерева, на котором она насторожена, снег сильно утоптан человеком. Некоторые особи после попадания ведут себя более или менее спокойно, другие грызут сетку и ломают зубы. Из попавших в деревянные живоловушки 5 куниц 3 прогрызли доски толщиной 2,5–3 см и ушли. Более трех дней зверек обычно не выдерживает и погибает, поэтому рекомендуется проверять ловушки хотя бы раз в сутки. При отлове лесных куниц ящичными ловушками из 24 особей погибло 8, в основном из-за несвоевременной проверки ловушек. В поздне осеннее и зимнее время зверьки не выдерживали в ловушках более двух суток. В бесснежное время звери гибли от жажды. Частая гибель взрослых самок отмечалась даже при ежедневной проверке живо и опушек. Они грызли дерево и сетку ловушек и погибали, возможно, от излишних энергозатрат и нервного напряжения при попытках освободиться.

Молодые зверьки, и самцы и самки, более спокойны, и обычно они поедали пищевую приманку, имевшуюся в ловушке. Самки при повторных отловах даже не пытаются выбраться на свободу. В небольших живоловушках куницы чаще гибли от переохлаждения.

Наиболее часто лесные куницы посещают живоловушки с приманкой в августе и осенью, когда молодняк начинает самостоятельную жизнь; в декабре, январе посещаемость снижается, а в конце февраля и в марте снова возрастает [34]. Попав в сетчатую ловушку, в которой есть убежище — деревянный домик, лесная куница обычно перетаскивает приманку в него.

Американская куница (Martes americana) не боится самоловов, о чем можно судить потому, что некоторые особи помногу раз (до 7) ловятся в сетчатые живоловушки. Харза относится к капкану значительно осторожнее других куниц. Попав в него, она иногда пытается уйти с ним на дерево, если ее преследует человек.

ГОРНОСТАЙ. Чтобы поймать этого зверька, капкан маскируют, но зверек ловится и в незамаскированные ловушки. Некоторые охотники чистят капканы, но большинство этого не делает, считая, что ржавчина не отпугивает горностая, так же как и запах крови его сородичей.

Нередко горностай вместе с капканом уходит под снег. Зверек не перегрызает веревочку, которой привязан капкан к потаску. Отдельные особи (не более 1–3 %) грызут собственную лапу. В теплую погоду каждый пятый зверек в капкане откручивает ногу, в мороз такое бывает редко, так как зверьки быстро замерзают. В теплую погоду горностай в капкане живет до двух суток. Это относится к крупным особям, мелкие же самки менее стойки и погибают раньше, особенно если капкан захватил ногу высоко. Быстрая гибель горностаев в капкане объясняется высокой энерготратой. У этих зверьков отношение поверхности длинного змеевидного тела к его массе больше, чем у других зверей семейства куньих, что в сочетании с коротким мехом ведет к значительным теплопотерям. Нередко горностай, попавший в капкан, примерзает к нему.

Горностай и другие мелкие зверьки семейства куньих, ловившиеся в теплое время в капканчики для водяных крыс, обычно оттаскивали их на 10–20 м и запутывались в траве. По наблюдениям, горностай (и солонгой), попав ногой в капкан, сильно бьется, потом затихает, иногда расслабляется и выглядит погибшим, но стоит ослабить дуги капкана, как зверек мгновенно убегает. Кричит горностай обычно в момент, когда его тянут за капкан из чащобы, куда он забился. При взятии рукой он, как и колонок, «чирикает», редко бросается навстречу, чаще пытается спрятаться. Потеряв лапу в капкане, горностай способен выжить. Замечено, что в светлые лунные ночи зверек чаще ловится в капканы, поставленные в глухих местах, а в темные ночи, наоборот, на открытых местах: лугах, полях.

Попав в петлю из конского волоса, горностай в большинстве случаев не может порвать ее, и нередко зверька застают уже мертвым. Попав в такой силок лапой, он перегрызает его и уходит невредимым. В отдельных случаях горностай перегрызал петлю, когда попадал в нее и головой. Но если петля привязана к ветке, зверек начинает грызть ветку, а не волос. Если рядом с попавшим в петлю и сильно бьющимся горностаем положить пучок сухой травы, он забивается под нее и сидит более спокойно. В момент поднятия его петлей в воздух нередко издаст несколько коротких верещащих звуков.

Горностай смело идет в ловушки, однако в старые лучше, чем в новые. Поэтому их делают весной и оставляют без крова до осени. Выставляя новые ловушки, охотники натирают их землей. Забираясь за приманкой в проволочную вершу, зверьки выбраться оттуда уже не могут. Иногда в такую ловушку попадает по нескольку горностаев и порок. Если первой попала норка, горностаи в такую ловушку не идут (норка идет в нее независимо от того, есть в ней горностай или нет).

У горностая, попавшего в капкан, стремление грызть все вокруг себя менее выражено, чем у колонка. Он не перегрызает веревочку, которой привязан капкан, а колонок это делает часто. Однако в капкане горностай крутится более энергично, чем колонок, и чаще откручивает ногу.

КОЛОНОК. Капкана он не боится, и ловушки на него не надо предварительно обрабатывать, достаточно удалить лишь заводскую смазку. Кровь на капканах, в которые были пойманы колонки, тоже не очищают; иногда в один и тот же капкан попадает до 7 зверьков. Известны случаи, когда, попав в один капкан и потеряв при этом ногу, колонок тут же шел ко второй приманке с незамаскированным капканом и ловился вторично. О безбоязненном отношении колонков к железу свидетельствует тот факт, что некоторые охотники приманку на колонка, чтобы ее не поедали мышевидные грызуны, помещают в пустую консервную банку, сжав потом ее края. Однако отдельные особи более осторожны. Например, если у входа в искусственный дворик из воткнутых в землю колышков стоит капкан, зверек нередко предпочитает пролезать в щель между колышками, чем идти в широкий проход, где стоит капкан. Имеются региональные особенности реакции колонка на самолов; например, охотники Томской обл. вынуждены маскировать капканы для колонка.

Колонок в капкане отгрызает лапу чаще снизу дуг, сверху редко, лишь когда висит на защемленной лапке. Грызет и капкан, — и проволоку, скрепляющую его с потаском, и сам потаск (на мягкой проволоке бывают видны следы зубов). Отгрызенную ногу съедает. У каждого десятого зверька, добытого зимой капканом, в желудке находят остатки его собственной лапы. Освободиться, открутив лапу, удается далеко не всем особям. В теплую погоду колонок в капкане живет до трех дней, а в холод не более полу-суток: с вечера попал, к утру мертв. При взятии рукой некоторые особи кричат («чекатят», как сороки), хватают за варежку мертвой хваткой.

Из капканов уходит около 6 % колонков. У потерявших лапу зверей культя быстро заживает и зарастает мехом. След у таких колонков по мягкому снегу почти обычный и прыжки не меньше, чем у нормальных зверьков. Каждую зиму охотникам на 100 колонков попадают 3–4 трехпалых. Однако не все из вырвавшихся зверьков остаются жить. По данным научного сотрудника Ю. П. Дорофеева, из 16 колонков и горностаев, вынутых живыми из капканов, через три дня в живых остались только 8. Зверьки гибли, несмотря на то, что им были предоставлены пища, вода и убежища.

НОРКИ. И американская, и европейская норки довольно безбоязненны по отношению к капкану, однако самоловы на них маскируют более тщательно, чем на колонка. По черной тропе маскировка не требуется, но с выпадением снега норка обходит виднеющийся капкан. Посторонние запахи зверька не отпугивают, поэтому капканы на него ставят, даже не удаляя заводскую смазку. Запахи собратьев также не пугают норок.

Американская норка, попав в капкан вблизи воды, стремится уйти в воду. В капкане долго не замерзает и нередко отгрызает замерзшую лапку. Доказательством этому служат находимые в желудке норок когти и шерсть. Отмечен случай, когда норка на глазах людей трижды делала попытки утащить задушенного ею цыпленка. Она повторила попытку и в четвертый раз, уже после того, как попала хвостом в капкан и вырвалась.

На поведение животного в капкане, так же как и на отношение к нему, оказывают влияние сезонные биологические циклы. Зафиксирован случай, когда самка американской норки, попав в капкан, спаривалась с самцом.

В сетчатые ящики норки ловились лучше, чем в ловушки коридорного типа. В первые за сутки попадалось в среднем 0,5 зверька, а во вторые — 0,3. Попавшая в ловушку норка не отпугивает собратьев. При соединении четырех ловушек вместе иногда попадают сразу четыре зверька. Некоторые американские норки ловились в живоловушки по нескольку раз, а один самец был пойман четырежды.

В Приморье американские норки попадались в живоловушки чаще ночью, но около трети особей — днем. В летнее время наиболее часто ловились взрослые самки. Наиболее успешно зверьки ловятся в пасмурные дни без дождя (Васенева, 1981). Попадая в сетчатые живоловушки, зверьки к приходу охотника обычно съедали оставшуюся кормовую приманку. При подходе человека самцы проявляли агрессивность, кричали и кидались на сетку. При низких температурах некоторые зверьки, попав в живоловушку с вечера, несмотря на хорошее опушение, погибали, видимо, от переохлаждения. Добывая рыбу, норка попадает в вентеря, морды и другие рыбацкие снасти. Она не успевает прогрызть сетку и гибнет.

РОСОМАХА. Несмотря на смелость этого зверя, поймать его в капкан не просто. Но бывают случаи, когда росомаха ловится в не обработанные от посторонних запахов и примитивно поставленные ловушки. Попавшая в капкан росомаха может жить длительное время, до трех недель и более, особенно если с осени накопила жир, а он у нее бывает слоем до 2 см. После десятидневного голодания у росомахи еще сохраняется тонкий слой подкожного жира, в то время как жировая ткань сальника уже израсходована полностью. Если капкан прикован, то важно, имеет ли росомаха возможность укрыться в снежную нору. Лишенная укрытия, она быстро погибает.

Будучи в капкане, росомаха при подходе человека старается спрятаться за дерево, если это возможно. Протянутую палку хватает зубами, иногда лапой и крепко держит, даже за самый конец, т. е. с торца, как это может сделать только обезьяна или человек. При побоях прерывисто рычит, клокочет, как «вода в котелке с картошкой», при этом у нее течет слюна. Если с охотником собака, все внимание росомаха направляет на нее, игнорируя человека. Обороняясь, бросается на спину. Мертвой хватки, как, например, у соболя, у росомахи нет: схватит и отскочит.

Очень часто росомаха вырывается из капкана. На одном из охотничьих участков в пойме верхней части р. Анадырь на 12 пойманных зверей столько же приходилось вырвавшихся из железной ловушки особей. Половина из ушедших с места поимки не смогли сразу освободиться от капкана.

В большом жестко прикрепленном капкане росомаха часто перегрызает перебитую лапу и уходит, причем отъедает ногу снизу дуг подчистую. Повисший в капкане зверь не может отгрызть себе лапу, поэтому ловушки на росомаху иногда устанавливают на помостах. Попав в небольшой капкан и уйдя с ним, росомаха грызет железо, ломая при этом зубы, постепенно ослабевает и в конце концов гибнет. В низовьях левобережья Индигирки росомаха, уйдя с капканом, жила с ним месяц, скитаясь по лесу, пока не пришла снова к месту, где угодила в ловушку. Спасаясь от собак, она залезла с капканом на дерево, где ее и застрелили.

Если капкан привязан к потаску, росомаха может грызть его. Известен случай, когда зверь, попав в капкан, привязанный к полену, уволок его на сопку и там перегрыз. Самец, привезенный на биостанцию ВНИИОЗ, за одну ночь изгрыз бревно диаметром 15 см, входившее в основание вольера. Самка росомахи, потерявшая в капкане одну из передних лап и прожившая после этого около года, была очень истощена, со спавшими, дряблыми легкими, покрытыми плотными беловатыми бугорками.

Благодаря компактной форме тела, крепкому костяку, сильной мускулатуре росомаха выбирается не только из капканов, но и из специальных опадных самоловов. Тяжелое бревно, падая, умерщвляет песца и другого зверя, но росомаха зачастую ухитряется вылезти из-под него живой. Однако если тяжесть падает, когда зверь лежит на спине, он погибает. Поэтому в опадном самолове приманку располагают таким образом, чтобы зверь мог достать ее, только лежа кверху животом. Из 24 росомах, отловленных в Канаде с помощью деревянных сетчатых живоловушек и металлических бочек с одной опадной дверцей, 10 особей отлавливались повторно 74 раза. Следует иметь в виду, что всех зверей перед выпуском на волю временно обездвиживали с помощью химических веществ и метили, что, однако, не влияло на их отношение к ловушкам.

Как никакой другой хищник, росомаха склонна к пожиранию приманки в самоловных орудиях промысла, а также животных, попавших в эти орудия.

БАРСУК. Это осторожный зверь с хорошо развитым обонянием. Часто он выкапывает замаскированные капканы и спускает их вхолостую, а если капкан поставлен около самого входа в нору, начинает ходить через соседний ход, а капкан зарывает. Попав в капкан, зверь пытается вырваться, но после неудачных попыток начинает закапываться в землю, насколько позволяет цепь капкана. Подойдя, можно увидеть кучу земли и не заметить самого барсука, измазанного грязью, лежащего поверх зарытого капкана. Защемленную ногу он не пытается грызть, независимо от того, раздроблена кость или нет, но сломанную иногда откручивает и уходит. Если барсук пойман у норы, он залезает с капканом в нору и сидит там мордой наружу. Попав в капкан задними лапами и устремившись в нору, нередко срывает с себя стальную ловушку, пружины которой сдавливаются краями норы. При попытках извлечь его упирается спиной и лапами в стены так, что иногда капкан срывается с лапы. При подходе охотника зверь таится, свернувшись клубком и немного отвернув голову, до самого последнего момента и притворяется мертвым даже тогда, когда человек стоит рядом, рассматривая его. Если его потрогать палкой, он «рюхает», ворчит, но кидается редко. Правда, это справедливо лишь в отношении барсуков сибирских популяций. В европейской части барсук, пойманный в капкан, довольно часто бросается на человека. Имеются и другие региональные различия в поведении. Например, в Татарии этот зверь, попав в капкан, обычно безмолвствует, а в Казахстане кричит.

ВЫДРА. Разные особи этого вида ведут себя по отношению к капкану по-разному. Обычно маскировать самолов на выдру не требуется, но некоторые охотники считают ее осторожным зверем и маскируют капканы. Очень редко выдра грызет себе лапу. Из 50 пойманных особей только одна освободилась таким образом: перегрызла ногу выше дуг капкана. Известен случай, когда выдра грызла электропровод, которым капкан был привязан к колу. При подходе человека этот зверь шипит, подобно кошке, кидается в снег под берег и делает попытки укусить. В капкане живет недолго.

Попав в мелкий капкан, выставленный на норку, выдра чаще всего рвет поводок или вырывается, повреждая при этом себе лапу. Если выдра попадет в капкан, ее собратья долго не посещают это место.

Случается, что выдра сама попадается в морды и другие рыбацкие снасти и обычно в них задыхается. На Кавказе эти звери иногда вытаскивают на берег переметы, поставленные рыбаками, и поедают пойманных рыб, не трогая головы, словно опасаясь зацепиться за крючок. Поедают рыбу не в воде, а на отмелях, берегу или на выступающих из воды камнях, корягах.

ДРУГИЕ ЗВЕРИ СЕМЕЙСТВА КУНЬИХ. Попадают в незамаскированный капкан белый, черный хорька, перевязка. Белый хорь в капкане ведет себя беспокойно. Встает на задние лапы, при взятии его «чокает», издает и звуки, напоминающие взлаивание. Хорьки, вселенные в Томскую обл., живут в капканах, не замерзая, до трех суток. Солонгой в капкане хватает зубами тростник, грызет его, кричит, кусает свою лапу ниже дуг капкана, причем делает это иногда и при подошедшем вплотную человеке. Особой агрессивности к человеку не проявляет: больше его занимает собственная беда. Найдя ондатру в капкане, солонгой объедает у нее шею и голову, а у сеголетков разгрызает череп и выедает мозг. В дальнейшем съедает всю тушку целиком. К собратьям, попавшим в капканы, он относится зачастую агрессивно, из 200 солонгоев, пойманных на Балхаше научным сотрудником В. А. Грачевым, 10 оказались с прокушенными затылками. Все были самцами. Расположение прокусов свидетельствует, что зверьки были умерщвлены особями своего же вида.

Об отношении ласки к капкану можно судить по следующему описанию К. А. Сатунина (Млекопитающие Кавказского края. Тифлис, 1915, т. 1, с. 195): «В течение нескольких дней подряд я находил утром капкан захлопнутым и наживку съеденной, а несколько волосков показывали, что ласка капканом была захлопнута. Удар, который убивал крысу ростом не меньше ласки, но гораздо массивнее, ласку даже не пугал, и она спокойно шла в капкан и на другой день». Ласка редко ест мертвых зверьков, попавших в капкан. Пойманная в живоловушку, она активно двигается и при взятии ловушки в руки шипит, а иногда пронзительно кричит.

Попавший в сети калан неистово бьется, отгрызает лапу или наносит себе другие увечья.

РЫСЬ. Этого зверя поймать значительно легче, чем волка или лисицу. Запаха железа рысь не боится, однако капкан на нее все-таки маскируют. Ведет себя в капкане этот хищник по сравнению с другими довольно спокойно. Зверя удавалось ловить в заячьи капканы и петли, а в Канаде несколько рысей было поймано и капканами для ласок. Отдельные особи грызут капкан, ломая зубы. Защемленную капканом лапу рысь обычно не трогает, и в практике охотников, помногу ловивших рысей, обычно встречалось лишь два-три случая погрызов зверем лапы. Достоверен случай, когда рысь, сидевшая в капкане 15 сут, отъела себе конец лапы, но добытый зверь был совершенно истощен: кожа да кости.

При подходе человека рысь лишь в отдельных случаях бросается на него. Уйдя с капканом, удовлетворительно приспособиться к добыванию пищи этот зверь не может: ушедшего с мелким капканом зверя нашли через восемь дней мертвым. Зверь, блуждавший двое суток с капканом на ноге, был пойман живым, но через два дня погиб, несмотря на предлагавшуюся пищу.

Случаи, когда рысь поедает другую рысь, попавшую в капкан, — бывают, но они не часты. Известен и такой факт. Рысь, попавшая в капкан у привады, ушла вместе с двумя своими собратьями; тропление их на протяжении 1,5 км показало, что зверь с капканом не подвергался нападению своих спутников.

ДРУГИЕ ЗВЕРИ СЕМЕЙСТВА КОШЕК. Пойманный в живоловушку тигр всегда ревет. Интересно, что, попав в западню, этот зверь никогда не трогает свинью или собаку, привязанную там для приманки. В широко применявшиеся для ловли зверей в Приморье глубокие ямы (3–4,2 м) с более широким, чем верхушка, основанием иногда попадал тигр, но он всегда одним прыжком выходил на свободу.

Несмотря на значительную силу и злобность, снежный барс (ирбис), попавший в капкан, сравнительно легко отдается в руки человека. Пойманному зверю бросают ватную телогрейку или другую подобную вещь, которую он с яростью отбивает лапой или хватает зубами. Главное — накрыть зверя. Этот момент используют, чтобы связать ирбиса и надеть на него намордник. Иногда его удается связать даже в одиночку. Однако известен случай, когда зверь несколько дней скитавшийся с капканом на передней ноге, бросился на своего преследователя-охотника.

О своем попадании в капкан леопард возвещает громким ревом. Зверь, пойманный на Кавказе в ущелье р. Малой Лабы в 1904 г., так ожесточенно грыз капкан, что все 4 клыка и все коренные зубы были сломаны под самые корни, и целыми остались только резцы. При подходе человека леопард ревет, показывает зубы, бросается навстречу, иногда встает на дыбы. В Приморье известен случай, когда этот хищник пролез сквозь худую крышу свинарника, спрыгнул вниз и задушил 7 свиней. Наевшись до отвала, выбраться через крышу не мог и лишь утром убежал, перепрыгнув через голову вошедшей в хлев свинарки. Из стационарной ловушки зверь иногда уходит, подкопав землю.

Камышовый кот менее осторожный зверь, чем шакал, и часто попадает в незамаскированные капканы. В капкане ведет себя агрессивно. При подходе человека взъерошивает шерсть, шипит, издает харкающие звуки, прыгает навстречу противнику. Попав в петлю, ведет себя подобным образом. При вынимании его из ловушки оказывает сильное сопротивление. Был случай, когда взятый за хвост зверь, обернувшись, припал к руке и, разорвав когтями ватную телогрейку, сильно исцарапал плечо ловца.

Пойманную в капкан ондатру степная кошка вытаскивает или уносит вместе с ловушкой, съедая жертву чаще всего целиком. Дикая лесная кошка попадает в капкан не часто. Если подходит человек, она фыркает, сопит или ворчит, но не выказывает намерений броситься на него. При длительном пребывании в капкане умирает с голоду, но никогда не отгрызает себе лапу, независимо от того, раздроблена кость или нет.

ЕНОТ-ПОЛОСКУН. Попав в капкан, он обычно отгрызает себе лапу независимо от того, высоко или низко захватили ее дуги капкана. Грызет не выше, а ниже дуг. Отгрызает фаланги пальцев, пястные и запястные кости, а также кости предплечья, если они раздроблены до уровня дуг капкана, после чего отрывает или откручивает кожу, сухожилия конечности и освобождается. Если полоскун попал в капкан вечером или в первой половине ночи, обычно он успевает освободиться до рассвета. По наблюдениям, вырываются около 60 % всех попавших в капканы енотов. В капкане зверь обычно не погибает, так как зима в Азербайджане и других местах его обитания теплая.

Шея енота-полоскуна обладает мощной мускулатурой. Когда при отлове с дерева ему накидывают на шею петлю, прикрепленную к шесту, а потом, затянув ее, сдергивают зверя на землю, никогда не наблюдается удушения. Ловушки для енота-полоскуна лучше ставить у основания посещаемого зверьком дерева, ствол которого обвивает дикий виноград.

ЛОСЬ. Опыт Печоро-Илычского заповедника показывает, что удлиненные стационарные загоны-ловушки протяженностью 1200 и шириной 300 м (типа «котла») с входом шириной 40 м наиболее уловисты и обеспечивают заход в них всех лосей, мигрирующих на данном участке. Овальные загоны диаметром 400 м с двумя входами (типа «верши»), в которых животное грудью раздвигает пружинящие концы жердей, менее эффективны: звери стараются их обойти. Заходят в такие ловушки не более 30 % мигрирующих и полосе животных (Шубин, Язан, 1959). Новая партия зверей каждый раз заходит в загон, где до этого умерщвляли и разделывали предыдущих зверей, не реагируют животные на кровь сородичей — не выказывают беспокойства.

Судьба и поведение лося, попавшего в петлю, зависит от того, какой частью тела он угодил в нее. Ощутив удавку на шее, зверь обычно делает скачок вперед и погибает. При попадании рогами зверь может жить много дней. Если трос достаточно длинен, лося можно обнаружить по стуку рогов о соседние деревья. Когда приблизившиеся люди начинают разговаривать и шевелиться, он, наклонив голову, делает выпад в их сторону, глаза его в это время налиты кровью. Вырвавшись, бежит не разбирая дороги.

В начале текущего столетия при отлове косуль с помощью тенет в Беловежской пуще в оклад попадали и лоси. Появившись перед сеткой, лось очень скоро замечал ее и начинал метаться из стороны в сторону, стараясь уйти, но, натыкаясь на людей, возвращался крупной рысью к тенетам и останавливался примерно в 50 шагах. Потом бросался вперед, и никакие крики, и забегания людей вперед не помогали. Зверь со всего маха кидался в сеть. При столкновении с сеткой чаще всего он удерживался на ногах и тащил ее за собой метров десять, после чего образовавшийся сетчатый конус прорывался в вершине, и зверь убегал. Бывало, что лось падал на несколько секунд, но тотчас вставал и после незначительных усилий разрывал сеть. Отдельным особям не удавалось встать, и тогда их с большим трудом выпутывали люди. Лежащий зверь сильно бился головой о землю. Если при этом на несколько секунд лосю сжимали ухо у корня, он переставал биться и держал голову спокойно.

Лось, попавший в ловушку-яму, способен, схватив человека за одежду, сдернуть его к себе в яму и затоптать ногами. Этот зверь достает человека, стоящего в двух шагах от переднего края ямы.

БЛАГОРОДНЫЙ ОЛЕНЬ. При отлове крымских оленей живоловушками с использованием приманки лучший эффект достигался в зимнее время: иной раз на второй, третий день настораживания ловушки. Осенью звери попадались не ранее как на 16-е сутки, хотя подходили к ловушке, иногда поедали и приманку, но внутрь зайти не решались. В малоснежные и мягкие зимы олени идут в ловушки плохо, а в декабре и марте совсем не заходят в них. В Беловежской пуще наибольшее число отловленных оленей приходится на январь и февраль, наиболее трудные месяцы их жизни [103].

Олени, попавшие в ловушки (высотой 2,5, длиной 4,5 и шириной 2,5 м), стараясь выбраться, метались, просовывали морды в щели между жердями, пытались перелезть или перепрыгнуть через стенку. Спустя несколько часов земля в ловушке, даже покрытая дерном, превращалась при сухой погоде в пыль, а при мокрой в грязь. У оленя образовывались потертости и ссадины, особенно на морде и ногах. Увидев человека, зверь начинал беспокоиться еще больше.

В ловушках малого размера оленей оставлять надолго нельзя, так как при попытках выбраться животные слабеют и перегреваются; ложась затем отдыхать, они мерзнут, что ведет к простуде. В ловушках большого размера («поляна-ловушка») звери ведут себя спокойнее и сильно беспокоятся лишь в момент водворения их в транспортные клетки. В приставленную к входу просторной ловушки тесную клетку (2,2 x 0,8 м) с открытыми дверями отловленные крымские олени большей частью переходили сами или при легком понукании их палкой. Молодняк и спокойных взрослых оленей перевозили в такой клетке по нескольку (самка и до пяти сеголетков).

КОСУЛЯ. Бегущая спокойно, косуля замечает поставленную сеть с расстояния от 40 до 3 м и часто не идет в нее, а поворачивает обратно или бежит вдоль. Однако быстро скачущий зверь или внезапно напуганный не успевает среагировать на сеть и, угодив в нее, запутывается. При отлове косуль в Беловежской пуще первыми появлялись перед тенетами старые самцы, а за ними группами самки и молодняк. Самец, заметив сеть, бросался чаще всего назад на загонщиков и прорывался сквозь их цепь. Самки разбегались по кварталу и, прижатые людьми, поодиночке бросались в сети. Когда косули шли группами по 3–5 особей, первая, попадая в сеть, роняла ее на себя и тем открывала проход остальным. Остальные делали огромные прыжки над сетью, намного превышающие ее размеры.

Попадая в сеть, косуля издает обычно резкий, пронзительный крик [17]. Зверь, попавший в сеть с полного хода, обычно падает, начинает барахтаться на земле, стараясь встать, делает прыжки, опять падает, пока окончательно не запутается. Самцы бьются сильнее, чем самки. Если сеть короткая, сильные самцы косуль, зацепившись рогами, иной раз утаскивают ее на несколько сотен метров.

В замаскированные ямы чаще попадают самцы косули. Старый зверь стоит в яме смирно, молодые же бьются и стараются выпрыгнуть. В капкан косуля попадает обычно передней ногой и уходит с ним на несколько километров, а если попадет двумя, то передвигается очень медленно, не далее километра, а иногда всего на несколько десятков метров. В капкане с потаском она часто ломает ногу и уходит. Сильный капкан тоже может сломать ей ногу, особенно летом. С капканом косуля нередко запутывается так, что не может двигаться дальше, но ложится, лишь совсем обессилев. С приближением человека пытается уходить и никогда из делает попыток нападать.

ЗУБР. Оказавшись в просторной ловушке-загоне, зверь начинает обнаруживать признаки беспокойства и бегает из стороны в сторону, ища выход. Самые злые и сильные бьют рогами в ворота. Зубры, попавшие в ящичные ловушки, вели себя по-разному. Два зверя возбужденно гребли ногами землю и к утру стояли в глубокой, до коленного сустава, яме, наполненной грязью. Третий вел себя спокойнее. Но все звери били рогами по впереди стоящей стенке и ногами по задней. Особенно энергично рвались они при подходе к ловушке человека, иногда даже пытались поднимать клетку рогами, поскольку пола в ней не было [36] (в ящичных ловушках для отлова зубров пол не делают, так как он отпугивает их).

КАБАН. Звери этого вида сравнительно легко ловятся на приманку в стационарные ловушки, иногда даже помногу особей. Кабан, пойманный в ловушку, перепрыгивает сетчатую стенку высотой более 2 м. Прыгнув, он цепляется передними ногами за верх сетки и, подтянувшись переваливает через нее. Годовалый поросенок без разбега перепрыгнул как-то стенку высотой 1,3 м. Сетку, закопанную на глубину 30 см, кабаны раскапывают, а крупноячеистую разрывают. Животные, пойманные в большую стационарную ловушку, бьются в сетку, разбивают носы, но серьезных рай не получают. Когда же ловушка сделана из кольев, старые секачи, которые ведут себя особенно беспокойно, кидаясь на подошедшего человека, иногда ломают себе верхнюю челюсть. В приставленную к двери транспортную клетку кабаны, если их гнать, переходят. В Беловежской пуще эти звери идут в ловушки с большей осторожностью, чем зубры, но легче последних пересаживаются в транспортные ящики.

Взрослые кабаны, загнанные в сети-тенета, предназначенные для отлова волков, прорывали их, не задерживаясь. Более прочными сетями со стороной ячеи от 15 до 20 см отлавливать этих зверей можно. При наличии за сетью кормовых полей кабаны сначала идут вдоль нее, а потом пытаются прорваться. Первыми это делают менее осторожные сеголетки и подсвинки. Чаще звери ловятся ночью или рано утром. Оставив в сетке несколько особей, стадо не пугается и не уходит от мест кормежки, располагаясь на дневку не далее 300 м от сетей. Напуганный кабан становится осторожным и, дойдя до сетей, поворачивает обратно или бежит вдоль них. Лишь очень испуганные особи попадают в эту ловушку. При подходе человека пойманный в сеть кабан нередко бросается на него и пытается ударить клыком или схватить зубами.

Попытка ловить кабанов живыми с помощью петель окончилась неудачно: звери, попавшие в петли, гибли от внезапного удушья, даже если их тут же вытаскивали дежурившие возле троп звероловы (Чичикин, 1968). Поймать кабана в массивный капкан можно, но чаще молодого; взрослое животное, искалечив ногу, нередко уходит из стальной ловушки.

ДРУГИЕ КОПЫТНЫЕ ЗВЕРИ. Попавшая в сеть самка сайгака чаще просовывает в крупную ячею голову, а самец — рога. При этом сеть натягивается, и ноги зверя оказываются в ячейках нижнего края сетки, лежащего на земле. Верхний край, висящий на гвоздях, вбитых в колья, первые мгновения еще висит, а затем, когда сайгак вошел, падает и закрывает зверя, который оказывается как бы в мешке. Если нижний край сетки короток и сайгак на него не наступает, то часто он проскакивает под сетью [67]. Звери, отпугнутые от места прорыва в сети появившимися из засады загонщиками, поворачивают и идут вдоль нее. Запутавшись в сети, они начинают сильно биться, но если их извлечь и связать, завязав при этом глаза, или поместить в темные клетки, они затихнут. Оставлять бьющихся зверей в сети нельзя, так как в дальнейшем они погибают от «запала». Смерть происходит через 30–40 мин после поимки или через 2–3 дня.

Использование сетевых коралей высотой 180–200 см из капроновой нити толщиной 3 мм и с размером ячеи 30 x 30 см показало, что мигрирующие северные олени не пугались их, шли спокойно по тропе, не реагируя на параллельно стоящие в 30–50 м сети. Но, дойдя до пересечения сети с тропой, чаще всего они останавливались и не шли дальше. При опасности звери уходили обратно, строго придерживаясь тропы. Загнать их слова группе ловцов не удавалось даже с помощью выстрелов. Шарахаясь от стоящих на пути людей, олени попадали в стенки кораля и запутывались в ней. Когда поставили кораль по кустам за речкой, олени вели себя спокойнее и пытались вернуться, когда некоторые особи попадали в сеть; если по речке курсировала моторная лодка, звери не стремились переплыть обратно [49].

Северный олень, угодив в капкан, бежит в самую чащу и на бегу старается изо всех сил ударить им по толстому дереву, колодине или камню. Иногда зверю удается сбить капкан, но при этом он нередко лишается и конца ноги.

В 1969 г. была предпринята попытка отлавливать с помощью огромной деревянной ловушки выпущенных в Черкасской обл. пятнистых оленей. Оказавшись в ней, животные с разбегу бросались на ограду, с силой ударившись о нее, падали и вновь повторяли свои попытки пробить препятствие. Некоторые оставались лежать тут же, под оградой, совершенно обессилев [19]. Оставшиеся на свободе стали бояться заходить в ловушку, хотя и подходили к ней близко. Иногда какой-либо самец отваживался войти в ворота, схватить початок кукурузы и быстро выскочить обратно к стаду. В Приморье пойманные в ловушку самцы пятнистого оленя вели себя агрессивно в отношении собратьев: один из крупных зверей искалечил 10 особей. Поднятый в сетке на воздух для погрузки олень начинает реветь и бросаться, но как только ему завязывают глаза, затихает.

Горал, попав в ловчую сеть, начинает сильно биться, поэтому при отлове его стараются быстро перетянуть с камней на мягкий грунт. Выяснилось, что горалы лучше попадают в сети зеленого цвета. Изюбр, попадая в ловчую яму, часто ломает панты. Случалось, что эти звери простаивали в ямах по 12 и более дней и оставались живы.

Попытка ловить снежных баранов тенетами кончилась неудачно: направляемые вертолетом животные, приблизившись к сети вплотную, прошли вдоль нее, повторив все изгибы, и ни одно из них не запуталось.

ОНДАТРА. Она не боится запаха железа, и капкан на нее не прикрывают, особенно в начале промысла, а позже для маскировки ставят в воду. Попав в капкан, ондатра обычно ныряет и пытается уйти под водой. Если цепочка прикреплена к колышку на дне водоема, она мешает вынырнуть на поверхность, и зверек тонет. Когда же цепочка закреплена на суше, животное остается живым до прихода охотника. Ондатра подолгу бьется, пытаясь освободиться, и подчас уходит, оставив в капкане лапку. Если она не вырвалась из капкана в первые минуты, то не вырвется из него и в последующие часы, так как ногу зверек ломает чаще при бурном сопротивлении, а оно бывает вначале. Зверек ломает кость чаще, когда дуги капкана сжимают ногу не вдоль, а поперек туловища. Кость ломается всегда в самом слабом месте — чуть повыше кисти. Обычно железные дуги схватывают конечность зверька выше локтевого сустава, по постепенно ондатра с усилиями вытягивает из них лапу до кисти. Если у капкана сильные пружины, дуги прочно держат зверька, и ниже их нога опухает, что еще более затрудняет побег.

При установке капканов зимой в хатках при трехразовом осмотре за день уход зверьков из них составляет 8–10 %, а при одноразовом превышает 50 %. В первом случае большинство зверьков остаются живыми. При отлове ондатр на шкурку предпочтительнее использовать самоловы с тугими пружинами (из них уходит только 3 % зверьков). Для отлова зверьков живьем капкан малопригоден: несмотря на предосторожности (обматывание дуг тряпками и т. д.), многие из них повреждают конечности.

С приближением охотника ондатра пытается спрятаться. Зимой обычно ведет себя агрессивно — кидается на человека, а также на собаку, кусает ее в нос, лапы.

Часто зверь закапывает капкан в стенку норы или хатки вместе с защемленной задней лапой. Зафиксировано 11 случаев, когда ондатры замуровывали нерасстороженные капканы, всегда тарелочкой к стенке. Непонятно, как они приспосабливались это делать: и держать капкан, и замазывать (Корсаков, 1959).

У ондатры существует агрессивное отношение к особям, своего же вида, лопавшим в капканы. На Балхаше ежегодно охотники вынуждены выкидывать около 30 тыс. пойманных зверьков из-за испорченных другими ондатрами шкурок; в среднем повреждается 7 % всей добычи. Каннибализм чаще проявляется при высокой численности зверьков и у мигрирующих особей. Если две ондатры, попавшие в капкан, могут дотянуться друг до друга, затевается драка. Интересно, что нападению подвергаются не все особи, и иногда наблюдается обратная картина: рядом с пойманной, прижавшись к ней, мирно сидит другой зверек.

Ондатра часто идет в деревянную живоловушку и без приманки, особенно если та установлена на хатке. Зверьки подплывают к расставленным западням, осматривают их, забираются внутрь и оказываются пойманными. Возможно, зверька привлекает подобие норы. Для ловушки из проволоки приманка нужна. Ондатра охотнее идет туда, где есть запах ее сородичей (запах мускусных желез). В ненастную погоду до ледостава этот зверь малоактивен и плохо идет в самоловы.

Если зимой в хатку ондатры через проделанное в стенке отверстие внести ловушку, зверьки часто пытаются забить вход, а иногда и всю ловушку строительным материалом. Зимой ондатра инстинктивно изолирует любой предмет в жилище, от которого идет холод: нередко укрывает и поставленный открыто капкан.

Иногда животные залезают на лопушку и ходят по ней. Если насторожка не срабатывает, ондатра может использовать ловушку в качестве кормушки или даже устраивает в ней гнездо.

Она натаскивает через сетку в живоловушку растений для подстилки. Особенно часто это наблюдается, когда ловушка стоит на мокром месте, однако зверек делает так и на суше, если сверху ловушка прикрыта травой или камышом. Попавшая в живоловушку ондатра, стараясь освободиться, скребет, рвет сетку, а при долгом сидении может прогрызть стенку и уйти.

В темноте пойманная в живоловушку ондатра с приближением к ней лодки на 20 м начинает скрестись, а увидев приближающегося человека, начинает метаться. Отдельные особи при этом погибают, перебивая переносицу о проволоку. Если опустить ловушку в воду, зверек ведет себя спокойнее, перестает биться.

Во время гона ондатра подплывает ко всем встречным собратьям. Зверек, попавший в ловушку на кормовой площадке, служит приманкой для других особей, — это обстоятельство используется охотниками. При отлове ондатры весной и осенью бывали случаи, когда в одну ловушку попадало по 2–3 зверька, летом отлов менее эффективен. Когда в ловушке оказывается несколько ондатр, они сидят спокойно, но с приближением человека затевают драку (встают на задние ноги, наскакивают друг на друга) и хотя внешне это выглядит довольно безобидно, но в действительности наносят друг другу ранения. Когда зверькам приходится сидеть в ловушке продолжительное время, обычно находится среди них один наиболее агрессивный. Он встает на задние лапы и наблюдает за остальными, которые сидят, сжавшись в комочек, и, как только какой-либо из зверьков пошевелится, накидывается на него и кусает.

Чтобы ондатра самостоятельно перешла в транспортную клетку, ловушку надо повернуть боком или вверх дном, а затем прикрыть тряпкой ту часть, что примыкает к клетке: зверек охотно прячется в темноту (ондатра плохо переносит прямые солнечные лучи и, пробыв под ними около часа, погибает). При ветреной погоде животные, особенно молодые, часто гибнут от сквозняков.

Опыт показывает, что, попав в вершу, ондатра редко прогрызает ее (но легко делает это снаружи). Пытаясь найти выход, она часто забивается в углы между основанием детыша и цилиндром. Если делать внутри морды помост, зверек взбирается на него, но через 2–3 ч, главным образом ночью, все равно погибает. При попадании в вершу, конец которой приподнят над водой (что дает возможность зверьку дышать), ондатра зачастую съедает рыбу, попавшую в ловушку. При попадании в рыбацкие сети ондатра может погибнуть. Большинство взрослых особей, запутавшись в сети или попав в фитиль, прогрызают нити и уходят невредимыми, но некоторые задыхаются, иногда в последний момент («на последней нити»). Взрослые особи гибнут обычно только в сетях из толстой суровой нити, молодняк же осенью задыхается в обыкновенных сетях. Был случай, когда ондатра, пойманная рыбацким сачком, успела прогрызть его и уйти раньше, чем ее втащили в лодку.

БОБР. Этот зверь осторожно относится к капкану на суше и совсем не боится его в воде. Бобры обычно обходят плохо замаскированные капканы, а если попадаются в них, то только после пороши. Попав в капкан, бобр, вырываясь, часто бьется всю ночь, ломает резцы. Гораздо чаще он вырывается из капкана, если тот поставлен не в воде, а на суше или мелководье, где у зверя есть опора. Зверь, попавший в капкан в глубокой воде, погибает в течение 15 мин, а особи, открывающие от испуга рот в момент попадания, гибнут еще быстрее.

В Чувашии при отлове капканами 285 бобров вырвалось 39. Зверь, попавший в капкан передней лапой, гораздо чаще ломает ее, чем угодивший в ловушку задней лапой. При попадании бобров в капканы сразу двумя или тремя лапами уходов зверей не бывает. Нередко бобр, пойманный в капкан живым в воде, переохладившись, заболевает от простуды.

Вырвавшиеся из капканов звери в ряде случаев уходили из поселений или погибали.

К различным живоловушкам бобры относятся очень подозрительно и обходят их или чаще перестают посещать место, где они стоят. Но иногда все же удается поймать бобра ловушкой. Чем она больше (приемлемые размеры: длина 2 м, ширина и высота по 1 м), тем меньше зверь опасается ее и тем охотнее в нее заходит. Тропу или вылаз, где поставлена ловушка, бобры первое время не посещают и только со временем, привыкнув к новому предмету, перестают обращать на него внимание (на это требуется 2–3 мес). Если ловушку даже незначительно передвинуть, бобры снова начинают относиться к ней подозрительно (Лавров, 1948). Некоторые особи после поимки бьются в ловушке и ранят себе носы.

При отлове на норах бобры ведут себя по-разному. Некоторые буйствуют, грызут свои хвосты, лапы и все, что попадается в зубы, в том числе и железо, могут бросаться на человека и даже гоняться за ним. Другие, убедившись, что путь к бегству отрезан, чувствуют себя угнетенно: лежат, не обращая внимания на человека и на все вокруг происходящее. При кольцевании даже прокол уха не вызывает у них почти никакой реакции.

Наткнувшись на сеть, уплывающий из норы бобр пытается ее прорвать или возвращается в нору. Напуганный зверь может сидеть под водой до 15 мин. Бобр, выскочивший из норы и попавший в сачок, сильно бьется и прыгает, а если его оставить там, быстро перегрызает шпагат, пытается убежать. Иногда успевает прогрызть веревочный сачок раньше, чем его донесут до клетки. При попытках использовать для отлова бобров рыбацкий невод было замечено, что звери часто подходили к сети, ударялись в нее, прорывали или прогрызали дель. При использовании двухрядной снасти (крупноячеистой и мелкоячеистой сеток) бобры запутывались в ней — такая сеть применялась для отлова зверей живьем.

Накрытый сверху мешковиной, бобр затихает и ведет себя более спокойно, а посаженный в мешок даже в агрессивном состоянии, быстро успокаивается. Отловленные взрослые бобры при передержке ведут себя менее возбужденно, если вместе с ними посадить и молодых бобрят, отловленных в той же норе.

НУТРИЯ. Зверьки этого вида, особенно молодые, не отличаются осторожностью и спокойно относятся к посторонним предметам, в том числе и к ловушкам, поэтому последние не маскируют. Однако встречаются особи, которые плохо идут в ящичные ловушки. В местах регулярной подкормки нутрий отлавливают очень легко — местом отлова служат сами подкормочные плотики и столики. В живо ловушке зверь ведет себя спокойно. Если сидят несколько зверьков, они не ссорятся, даже если это одни самцы. Не возникает драки и при подходе к ловушке человека, что наблюдается у ондатры. Попадаемость нутрий в ловушки зависит от температуры воздуха. При температуре ночью выше +4 °C одни ловец, отлавливал за ночь в Англии 4–5 зверьков, при температуре — 3 °C добыл лишь 2–3 особи. Наблюдая активность нутрии в клетках, можно прогнозировать их попадаемость в ловушки. Нутрия, заплывая в коту (закавказскую ловушку для рыбы в форме забора, сооруженную из стеблей тростника и легких жердей), прогрызает в ней отверстие, но попав в затопленную коту или вентерь, задыхается прежде чем успеет прогрызть отверстие.

Попавшая в капкан нутрия, громко и продолжительно вскрикнув, бросается в воду. Этот крик несколько отличается от издаваемого во время драк. На суше после бесплодных попыток освободиться из капкана она затихает и лишь изредка издает глухой крик, напоминающий стон. Если проволока, которой прикреплен капкан, слишком длинна, то в попытках освободиться зверек нередко гибнет. При вскрытии у него обнаруживают отек легких. При отлове капканами нутрии часто калечатся. Из пойманных опытным звероловом в январе 1949 г. на оз. Искит (Абхазия) 33 зверьков у 10 из них были поломаны ноги. Иногда охотник, находясь всего в 150–200 и от капкана, не успевал извлечь зверька до того, как он сломает лапу или утонет (Павлов, 1951). Исследования, проведенные в штате Мэриленд (США), показали, что пойманная капканом и выпущенная на волю нутрия с травмированной конечностью во всех случаях росла медленнее, чем зверьки, пойманные живоловушками.

ВОДЯНАЯ КРЫСА. Весной в половодье она легко идет и незамаскированные капканы и кротоловки увеличенного размера. Осенью же нередки случаи, когда зверек обходит капкан, стоящий на тропе, и так же поступают другие крысы, проходящие по этой тропинке. При отлове водяной крысы на тарелочку капкана намазывают размоченный мякиш хлеба, и до появления травы зверьки хорошо идут на эту приманку, обычно попадая в капкан головой. Попавшая в капкан крыса иногда кричит. Собратья, привлеченные криком, прибегают и нередко искусывают ее, особенно если пострадавшая оказывается самцом. Попав в капканчик, поставленный на плотике, зверек, стараясь освободиться, сбрасывает его в воду и тонет вместо с ним. В капкане «пышкает» на человека, т. е. пытается пугать.

При использовании в качестве направителей плуговых борозд в один ловчий цилиндр за сутки (особенно в дождливую и ветреную погоду) попадает до 8–12 и даже 15 водяных крыс. В периоды вспышек численности между особями, попавшими в ловчие цилиндры, происходят жестокие драки, в результате чего охотник нередко находит в ловушке лишь одного живого зверька, взгромоздившегося на трупы своих сородичей. Полагают, что победителем оказывается обычно водяная крыса, попавшая в ловушку первой. Во время половодья в качестве ловушки на водяную крысу используют специальную яму, на дно которой стелют солому или сено. Голодные, прозябшие зверьки в поисках убежища забираются в яму и прячутся в подстилке, где их находят ловцы. Иногда водяные крысы выгрызают у пойманной в капкан ондатры отдельные участки в области хвоста, ног, на голове.

БЕЛКИ. Попав в опадную живоловушку, белка не пытается из нее выбраться, пока не съест все имеющиеся в ней орехи. Начинает она грызть там, где пробивается свет, обычно прогрызает дырки в местах зазора между доской-основанием и накрывающим корытом, а иногда в том месте, где был слабый сучок. При отсутствии щелей грызет там, где дерево мягче, поражено гнилью. За ночь может прогрызть доску толщиной 3–4 см. Обычно грызет в том месте, где грызла предыдущая белка, побывавшая в ловушке. В новой ловушке из плотного дерева белки вначале не делают погрызов. В годы миграций эти зверьки реже гибнут в живо-ловушках, чаще прогрызают их и убегают. В периоды стабилизации численности при отсутствии массовых миграций число погрызов было невелико, белки вели себя в ловушках вяло, не грызли стенки и зачастую погибали (Козлов, 1978).

При подходе человека белка в ловушке затаивается. Когда накрывшее ее корыто приподнимают и просовывают сачок, движений зверька не видно. При извлечении белок из ловушек у них может возникнуть обморочное состояние, нередко кончающееся смертью. При отлове 23 белок, живших в просторном вольере, 5 из них погибли в момент извлечения из ловушек. Кроме того, некоторые белки погибают в ловушках через несколько дней после поимки. Это явление называют «ловушечным шоком». Последний наблюдается и у серых белок. При этом состоянии отмечена потеря мышечной координации, гипогликемия, лейкопения, уменьшение глюкокортикоидов. Иногда введение глюкозы способствует выходу из шока. Предполагалось, что ловушечный шок вызывается холодом и голодом. Однако специально поставленные эксперименты не подтвердили этого [128]. Смертность в результате шока при отлове живоловушками у серых белок выше среди особей, занимающих в системе соподчинения наиболее низкие ступени. В сравнении с белкой обыкновенной летяга в ловушке ведет себя значительно спокойнее.

Очень редко в одну плашку попадают сразу две белки. Набросить с помощью палки волосяную петлю на зверька удается не всегда: он ведет себя беспокойно и вертится, отбивается от петли передними лапками, перескакивает с места на место. В петлю лишь тогда белка попадает, когда последнюю удается набросить на шею сзади и быстро дернуть, чтобы опрокинуть зверька навзничь. Петельку, наброшенную спереди, она успевает сиять быстрее, чем ловец задернуть ее. Если сбросить белку в петле на землю, то она, воспользовавшись случаем, перекусит петлю зубами.

БУРУНДУК. Этот зверек иногда попадает в живо лов ушки% предназначенные для белки. Уже по запаху можно различить, какой зверек пойман (бурундук пахнет сильнее). В живоловушке бурундука часто обнаруживают в обморочном состоянии, но, будучи вынутым, он приходит в себя. Сравнение интенсивности отлова 2107 бурундуков ящичными ловушками в течение 4 лет показало, что их реакция на ловушки не подвергалась влиянию погоды. Эти зверьки одинаково хорошо ловились и в ненастье, и в погожие дни.

Бурундука ловят петелькой на палке, подзывая звуком манка или загоняя на дерево с помощью собаки. При поднесении петли зверек иногда несколько отбегает, но недалеко. Быстрые движения временами сменяются полной неподвижностью, бурундук как бы замирает на месте, при этом иногда стоя на задних лапках. Данный момент наиболее благоприятен для надевания петли. Когда зверек слишком суетлив, неподвижному человеку достаточно дрогнуть плечом, как тот припадает на месте. Когда петлю подносят без резких движений и зигзагами, как бы играя концом древка, бурундук смотрит на него и не обращает внимания на человека. В петле кричит, цепляется за ветку, болтаясь в воздухе, молча растопыривает лапы. В руках человека агрессивен, стремится укусить. Когда снимут петлю, зверек снова кричит и сопротивляется.

СУРКИ. Среди сурков, возможно, имеются видовые отличия по отношению к капканам. Считается, что тарбаган их меньше опасается. Был случай, когда он, пойманный за конец лапы, оборвал ее и ушел, но на следующий день снова попал в капкан. Отдельные сурки-байбаки, если капкан поставлен в их нору, могут отсиживаться в ней, не появляясь наружу до 10 дней, хотя чаще всего в капканы, поставленные на бутаны и в норы, байбак ловится наиболее успешно на второй день (Машкин, 1984).

Реакция разных байбаков на капкан, установленный возле норы, различна. Наряду с особями, быстро попадающими в незамаскированную ловушку, есть и чрезвычайно осторожные зверьки, ухитряющиеся отодвинуть каким-то образом капкан, не рассторожив его, в сторону или убрать с него маскирующую землю. Некоторые промысловики считают, что при этом сурок «сдувает» землю, однако это маловероятно. Зверек чувствует даже тщательно замаскированный капкан. Нередко он его расстораживает, а иногда нору, в которой поставлен капкан, забивает землей. Бывает, что сурок, заметив у норы капкан, не идет через этот ход, а проделывает другой, побочный отнорок.

При отлове крупной партии алтайских сурков выяснилось, что звери разного возраста ведут себя в капкане по-разному. Особи прошлого и настоящего года рождения (возраст соответственно 10 и 4 мес) грызут все подряд: полотно капкана, собственную ногу, закрайки норы (нора бывает забита землей); старые более спокойны: забиваются в нору и ничего не грызут.

При наличии солнца сурок, попавший в капкан, быстро погибает. Значительно дольше живет в нем, если укроется от солнечных лучей в нору, куда и стремится при первой возможности. Поэтому к цепочке капкана привязывают за середину палку, которая становится поперек отверстия и задерживает зверька поблизости от входа. При попытке вытащить зверька тот упирается спиной и ногами в стенки норы и так сильно, что нередко попытка кончается тем, что у сурка отрывается нога. Если перестать зверька вытягивать, он тут же устремляется вглубь, теряет при этом опору, и это позволяет рывком вытянуть его наружу. Более 80 % попавших в капканы сурков ломают ноги, но не откручивают их.

При извлечении с капканом из норы зверьки ведут себя по-разному. Некоторые (менее четверти) кричат, другие пассивны, лишь настороженно смотрят в глаза охотнику, третьи пытаются сопротивляться, особенно старые самки. Был случай, когда пойманный сурок при виде занесенной над ним палки закрыл лапой голову, как это сделал бы человек в подобной ситуации (Машкин, 1982). Визг пойманного зверька хорошо слышат сородичи, находящиеся по соседству, и 1–3 дня не идут в капкан. В отдельных случаях сурка, попавшего в капкан и залезшего с ним в нору, кусают другие сурки, находящиеся там. Некоторые зверьки попадают в капкан не лапой, а головой, когда сгребают ею и уминают мокрую почву, укрепляя вход в нору после дождя.

Ловля тарбаганов петлями в норах, практикуемая в Монголии, мал о добычлива, поскольку эти зверьки, заметив удавку, подолгу отсиживаются в норе или сбивают петлю. Выходя из норы, сурок попадает в петлю головой, затем цепляется за нижнюю ее часть ногами, а потом старается уйти в нору и засыпать себя землей. Сильно упираясь ногами в земляные стенки, зверек затягивает удавку на шее и погибает. Сильная особь нередко обрывает петлю или перекусывает ее. Тарбаганы, зараженные чумой, легче попадают в петлю, чем здоровые.

Живоловушек сурки опасаются. Ловушка, поставленная у норы байбаков, вызвала у них резко усиление осторожности: выходили лишь молодые особи и чаще не вместе, а поодиночке, а взрослые не решались появиться на поверхности земли в течение 5 сут. Некоторые сурки, например тарбаганы, необыкновенно быстро прогрызают ловушки, сделанные из самых толстых досок.

СУСЛИКИ. Всякий новый предмет, в том числе и ловушка, поставленная недалеко от норы, вызывает у сусликов повышенное внимание. Зверек способен длительное время всматриваться в неизвестный объект, но приближаться к нему слишком близко опасается. Незамаскированный капкан возле норы иногда он забрасывает землей. Попав в капкан ногой, суслик уходит с ним в нору и остается живым до прихода ловца.

Вылезая из норы и затянув петлю на шее, суслик быстро поворачивается и спешит скрыться обратно. Чем больше усилий, тем сильнее затягивается петля. Если поводок ее короток и зверек не имеет возможности развернуться, он пятится задом в нору, срывает петлю через голову и благополучно уходит. Рыжеватый суслик в волосяной петле гибнет редко, проволочные удавки он быстро откручивает, от капроновой петельки иногда освобождается, покатавшись по земле. Снимают суслики петлю и лапками, сев в позу «столбиком», но это свойственно лишь отдельным особям.

На суслика-песчаника капканы маскируют, но не слишком тщательно. Наиболее осторожны зверьки к капкану в начале промысла. Увидев человека, суслик сначала затаивается, а потом начинает усиленно биться и в результате нередко уходит в нору, освободив или оторвав себе лапу. Песчаник легче попадает в петлю при выходе из норы, при возвращении же в нее он более осторожен и часто проходит через нее невредимым. При отлове песчаника у норы, расположенной в сотнях метров от других нор, нередко в капкан попадало до 10 самцов. Во время гона пойманную самку не вынимают из капкана, а ставят вокруг нее дополнительные ловушки, в которые попадают самцы, привлеченные самкой, несмотря на ее бедственное состояние.

Существуют видовые отличия в поведении сусликов, пойманных капканами. Например, малый суслик ведет себя весьма агрессивно, тогда как горный суслик (Citellus muaicus) в противоположность ему позволяет человеку взять себя в руки, не пытаясь при этом кусаться и вырываться (Бакеев, 1983). Малые суслики могут оставаться без пищи 10–18 дней. Молодые особи гибнут раньше.

ХОМЯК. Почти всегда он ухитряется сдернуть петлю через голову. Этому способствуют широкие плечи зверька, короткая, толстая шея и маленькая голова. Попав ногой в капкан, хомяк после неудачных попыток освободиться от него и после неудержимой вспышки злобы, присущей этому животному, забивается в нору, забрасывает себя землей и сидит в норе до прихода ловца.

В самолове ведет себя агрессивно и зачастую бросается на человека или собаку.

При попадании в капкан хомяк взвизгивает. На его крик из нор выбегают другие зверьки, даже если это произошло днем. При легком постегивании прутиком хомяк также кричит. Используя этот прием и расставив предварительно капканы у соседних нор, охотник добывает больше зверьков.

Хомяков, пойманных капканами, часто изгрызают другие хомяки. Первый попавший зверек обычно съедается остальными. На второй и третий день это явление у той же норы может повториться. Хомячат, попавших и капканчики, поставленные около норы, другие молодые и мать всякий раз затаскивают обратно в нору и тоже съедают. Хомяки обычно попадают в капкан только ночью, поскольку у них ярко выражена ночная активность. В один и тот же капкан, установленный в норе, удается ловить поочередно до 3 зверьков.

ДРУГИЕ ГРЫЗУНЫ. Непуглива, любопытна, крайне неосторожна соня-полчок. Зверек идет в любые ловушки, поэтому их не маскируют. Попав в живоловушку, он засыпает там, не пытаясь выбраться или прогрызть прутья. Для отлова сони-полчка развешивают дуплянки, куда зверьки забираются по нескольку на дневной отдых. Обходя ловушки, человек дергает за ниточки, закрывает дверки ловушек — и все находящиеся там зверьки пойманы. Чем выше на дереве установлена дуплянка, тем больше шансов, что в нее заберутся на ночлег сони. В условиях неволи даже при наличии нескольких убежищ с они всех видов проявляют стремление к скучиванию, набиваясь в один домик так, что закрыть верхнюю крышку становится невозможным.

При изъятии из ловушки соня-полчок сильно кусается, и чем энергичнее попытки освободить руку, тем сильнее зверек сдавливает челюсти. При этом он ворчит, зажмурив глаза, и нервно подергивает хвостом. Лесная соня тоже пытается укусить, но это ей удается реже. При отлове она верещит и пищит, шерсть на хвосте становится торчком, зверек принимает угрожающую позу: прижимает передние лапки с разведенными кистями к щекам. Садовая соня (Eliomys guercinus) менее агрессивна, но попытки укусить тоже делает. Орешниковые сони (Muscarrlinus avellanarius) не кусаются. При вынимании из ловушки ловкая лесная соня мгновенно выскакивает через образовавшееся отверстие, иногда по руке ловца [3].

На серых крыс капканы не маскируют, однако при отлове пасюков у нор маскировка их необходима. Практика дератизационных работ показывает, что ловушки, испачканные кровью серых крыс, их собратьев не отпугивают. Попытки отлавливать пасюка капканами в Кубанских плавнях, где он изобилует, всегда кончались неудачей, так как 80 % пойманных зверьков бывали изуродованы сородичами. Серая крыса в этом регионе, попав в капкан, часто и подолгу кричит. Когда приближающийся человек шевелит камыш, грызун начинает кричать еще сильнее. Выявлено, что при ловле серых крыс в первую очередь отлавливаются особи, занимающие подчиненное положение на иерархической лестнице, отличающиеся высокой эмоциональностью. Крысы-пасюки, ловившиеся по нескольку в крупные ловушки для нутрий, вели себя мирно.

Большой тушканчик, попав в капкан, почти всегда ломает себе ноги (нередко в ловушке остается лишь оторванная лапка). Часто тушканчики попадают в капканы без приманки, расставленные в ямах. Попадают в них преимущественно головой, возможно, в ямках скапливаются задуваемые ветром семена растений. Большой тушканчик, залезая в нору и чувствуя раковинами ушей петлю, нередко поворачивает обратно. Если же петля начинает затягиваться, зверек сильным толчком назад легко срывает ее с головы. В том случае, если она все же затянулась, зверек, стараясь освободиться, прыгает и бьется, при этом часто ломает позвоночник.

Гигантский слепыш (Spalax giganteus) — молчаливый зверек, по, попав в капкан, он издает характерные звуки, что-то среднее между фырканьем и хрюканьем. В течение ночи зверек прогрызает в неструганном ящике дощатую стенку любой толщины.

Дикобраз, будучи пойманным, грызет ловушку изнутри, мощными резцами отдирая жесть, которой обычно забивают образовавшиеся дырки, и расширяет отверстие.

Капкан для ловли песчанок маскируют песком или сухим конским навозом. Ловушки на мышевидных грызунов не маскируют. Частота попаданий этих животных в ловушки в разные периоды суток отражает циркадные пики и спады их двигательной активности. Существуют видовые особенности реагирования этих грызунов на ловушку. При одинаковой численности красные полевки (Clethrionomys rulilus) ловятся интенсивнее красно-серых (С. rufocanus) и рыжих. Взрослые, половозрелые особи ловятся интенсивнее неполовозрелых. Как ни странно, при высокой плотности полевок вероятность их отлова снижается по сравнению с таковой при низкой плотности. Эту особенность можно объяснить снижением активности зверьков при их обилии (Лукьянов, 1983).

Попадая в сетчатые живоловушки и ловчие цилиндры, мышевидные грызуны часто погибают даже в теплое время. Смертность в живоловушках выше у зверьков, пойманных в первый раз, чем у особей, попадавших в живоловушку неоднократно. Среди первых много мигрантов, а они, возможно, менее устойчивы к воздействию неблагоприятных условий. Существуют сезонные особенности гибели зверьков в живоловушках. Обычно наиболее высокая смертность наблюдается зимой, а самая низкая весной. Имеется связь и с динамикой численности: в период ее нарастания смертность ниже, а в период снижения выше. В этом можно видеть подтверждение гипотезы о психофизиологическом стрессе, наступающем при пике и спаде численности мелких млекопитающих.

Мышовки серая (Sisista pseiulonapaea), рыжая (S. параеа), тянь-шаньская (S. tianschanica) и лесная (S. betulina), попав в живоловушку, впадают в оцепенение при резком падении температуры воздуха ночью и отсутствии пищи. В цилиндре зверек лежит клубочком, прижав голову и лапки к брюшку, тело его холодно и неподвижно. По стоит зверька согреть, как он начинает расправляться, издавая слабое попискивание, а при внесении в тепло быстро оживает, становится активным. Попав в металлический цилиндр, тянь-шаньская мышовка может жить в нем сутки и более.

Реакции мелких лесных грызунов на извлечение их из ловушки можно подразделить на 4 типа: пассивную (зверек быстро перебирает лапками, стучит зубами, затем обвисает и впадает в шок); спокойную; активную (зверек вертится, громко кричит, пытается вырваться); агрессивную (зверек нападает, старается укусить).

ЗАЯЦ-РУСАК. Нередко выгнанные русаки не идут прямо в тенета, а бегут вдоль них или бегают взад и вперед, пока, наконец, напуганные приближающимися загонщиками, не бросятся в ловушку. Попадая головой и лапами, они запутываются в сетях. Реакция зверька на сеть зависит от ее местоположения. Зайцы легче идут в тенета, стоящие вдоль леса или зарослей кустарников, и хуже в ©оставленные на открытом месте. В сеть, поставленную на дне оврага, зверек идет быстро и легко в ней запутывается. При подъеме в гору, увидев впереди стоящие тенета, он обычно поворачивает под уклон и, почти не реагируя на людей, прорывается сквозь сеть загонщиков.

Сеть высотой 80 см русак перепрыгивает редко. При отлове зайцев в Кагарлыкском р-не Киевской обл. из 995 поднятых зверьков поймано было 47,6 %, ушло через тенета 5,6 % и прорвалось через загон 46,8 % (Львов, 1963). При отлове зайцев с помощью сетки нижнюю ее сторону загибают внутрь оклада (достаточно небольшой щели между сетью и поверхностью земли, чтобы русак воспользовался ею и выскочил). Заяц пугается тенет больше, когда они колышутся от ветра, поэтому лов сетями стараются вести в безветренную погоду. При освобождении из сети зверек часто поднимает крик, услышав который, другие зайцы поворачивают от тенет и прорываются сквозь линию загонщиков (обычно ловец старается сжать заячью морду рукой или сунуть ему в рот какой-нибудь прут). Попавший в сеть русак, если его тут же не извлечь, быстро перегрызает нитки. Держать долго зайца в мешке тоже нельзя, так как он быстро прогрызает ткань и уходит.

Встретив на тропе ящичную проходную ловушку, русак обходит ее сбоку. Попав в капкан, он может передвигаться с ним. Зафиксирован случай, когда в деревенском сарае был обнаружен заяц с капканом на ноге, капкан был поставлен в 2 км от деревни и, чтобы забраться в сарай, зверю пришлось с железной ловушкой на ноге пройти половину деревни. По стечению обстоятельств сарай принадлежал охотнику, поставившему капкан.

Лучшим местом для установки самолова считается то место тропы, где заяц входит с открытого места в лес, так как внутри леса зверек ведет себя намного осторожнее, чем при входе в него.

ЗАЯЦ-БЕЛЯК. При ловле зайцев капкан маскируют, но запаха железа эти зверьки мало опасаются. Известен случай, когда беляк сел на капкан — и он захлопнулся, прихватив зверька только за шерсть. Тот пробежал с ловушкой несколько метров, освободился от нее и как ни в чем не бывало отправился кормиться к стогу за 6 м от этого места.

Беляк, угодив ногой в капкан, если тот привязан накрепко, сильно бьется и кричит. Этим пользуются для привлечения соболей к прикормке, ставя капкан на зайца возле привады на соболя. Попав в капкан, беляк стремится уйти с ним в кусты, а с приближением человека пытается убежать, а если скрыться нельзя, на глазах человека хватает зубами снег, травинки и жует. Когда к зверьку прикасаются, он снова начинает кричать. Если его держать, не шевеля руками, кричать перестает, но стоит зашевелить — и снова кричит.

В петли зайцы попадают чаще в темные ночи. В лунную же ночь зверек нередко замечает удавку и обходит ее — это подтверждают следы. Подойдя к петле, беляк иногда посидит, а затем большим прыжком перепрыгнет ее. В ряде случаев попадает не головой, а туловищем или даже задними ногами, когда удавка слишком велика. Попав в петлю, прикрепленную намертво, беляк сильно бьется, вырывает в снегу яму до земли и часто при этом запутывается в проволоке ногами. В петле с потаском уходит от опасного места и застревает в кустах, где затихает и не причиняет себе травм. При освобождении от петли нередко яростно вырывается.

Пытались ловить зайцев стационарной живоловушкой, дном которой служила земля. Это удавалось, но если имелась хоть малейшая щель между опавшей дверцей и землей, заяц рыл землю и уходил. Наиболее пригодной оказалась довольно тесная живоловушка из проволоки (26 x 26 x 52 см). Зимой беляки охотно идут в такие живоловушки за приманкой; устанавливают их в специальных шалашиках, предохраняющих от заноса снегом. Особенно хорошо шли зайцы в ловушки весной после оттаивания снега. При мечении беляков в Северной Америке большинство их попадалось в ловушки из металлической сетки многократно. Иногда зайцы попадают в песцовые пасти, видимо, интересуясь мясной приманкой.

Беляк, поднятый загонщиками, очень редко запутывается в тенетах. Вскочив с лежки, он быстро проходит первую сотню шагов, а затем бег его замедляется, зверек начинает садиться, прислушиваться и к линии тенет подходит тихо. Заметив их, он или поворачивает обратно, или идет вдоль сети, обходя ее. Попав в сеть, иногда кричит и при подходе человека, и при извлечении из тенет (чаще кричат молодые особи).

КРОТ. Он часто обходит кротоловку и даже выбрасывает ее на поверхность земли. Алтайский крот более осторожен, чем европейский, и кротоловки для него тщательно дезодорируют. Нередки случаи, когда зверек, попав в ловушку, уносит ее на 3–5 м по поверхности земли. Обычно же крот в ней бывает мертвым. Крот никогда не попадает в волосяные петли, так как освобождается от нее лапами в процессе отгребания земли.

При отлове кротов цилиндрами, вкопанными в кротовые ходы, некоторые особи не идут в них и зачастую роют возле ловушки другой ход, заваливая ее землей (за месяц в 3 цилиндра попало более 10 полевок и мышей, но ни одного крота, а их было много). Как-то зверек, пойманный в ловушку живым за лапу и выпущенный в кротовый ход, в середине которого был вкопан цилиндр, быстро побежал, достигнув кромки сосуда, мгновенно остановился, подвернул голову вбок и под себя, ловко повернулся и бросился обратно (Герасимов, 1981).

Чаще кроты попадают в ловушки в ночное время (в это время отлавливается 75 % особей), В период размножения ночью ловилось больше самок, а днем самцов. Наибольшая попадаемость в ловушки отмечена в теплую погоду — при температуре до 25 С, при более высокой температуре попадаемость снижается (Лисенков, 1982). Лучше крот ловится в дождливую погоду, хуже в засуху.

Крот при первой встрече со своим собратом, попавшим в капкан, обходит его, однако при проверке капканов раз в месяц все попавшие в них кроты оказывались съеденными. Попавшие в живоловушку зверьки могут жестоко драться, но положенное в нее мясо предотвращает антагонизм. Если в ловушку попадают два крота, нередко в течение ночи один съедает другого целиком или частично (оставляя хвост, лапки и клочки шкурки с хребта). Освобожденный из капкана, с травмированной лапой крот набрасывается на предложенных ему червей в первые же секунды, не обращая внимания на стоящих рядом людей. Погибает он через 9–13 ч, после переваривания пищи.

ВЫХУХОЛЬ. Попавший и вентерь зверек тщательно прощупывает ячейки снасти, ищет выход и, не найдя его, пытается разорвать или разгрызть сетку и при последней попытке часто захлебывается. Погибает он чаще всего в одном и том же месте вентеря: в верхней части, там, где сходятся стенки бочки у входного жерла. Здесь выхухоль и остается, судорожно схватившись зубами и лапками за ячейки сетки. Иногда зверек гибнет, не сумев освободиться от нитки, попавшей между верхними резцами, при попытках прогрызть сеть.

Ставились опыты, при которых рыбацкие вентери оборудовали сетчатыми трубами для выхода зверьков на поверхность воды. Труба, прилаженная за входным отверстием, оказалась бесполезной: зверьки погибали, не найдя выхода, однако вскоре стали успешно выбираться через рукав, подсоединенный к концу вентеря. Если последнее кольцо сетчатой трубы было расположено над уровнем воды не выше 10 см, выхухоль благополучно перелезала через него. Если же это кольцо оказывалось на большей высоте, зверек прогрызал сетку рукава, обретая свободу. В редких случаях животное погибало (в тех, когда выходной рукав оказывался закупоренным крупной рыбой). Если размер ячеи был достаточным для пролезания в него, выхухоль также оставалась живой. Известен случай, когда в одни вентерь попало сразу 12 выхухолей.

Часто выхухоль гибнет в рыболовецких сетях. Попав в медленно идущий невод или бредень, зверек успевает выйти из спасти раньше, чем задохнется, и, зайдя в следующую нору, часто отсиживается там до прохода невода. В ставные сети выхухоль попадается чаще в ту часть, что находится ближе к берегу, на расстоянии от 1,5 до 5 м от края сети. Весной же зверьки, странствующие по разливам, попадают в сети, стоящие в самых различных местах.

Выхухоль может пробыть под водой не более 6 мин, после чего захлебывается и умирает. Однако движения ее прекращаются раньше: через 180–190 с зверек уже не двигается и, замерев, сидит под водой на одном месте.

ЛАСТОНОГИЕ И КИТООБРАЗНЫЕ. Байкальская нерпа, лакомясь рыбой, попавшей в рыболовецкие сети, нередко сама попадает в них и погибает. Нерпы поедают до 2,4 % рыбного улова сетями. Погибают в рыбацких неводах и такие сильные, крупные животные, как котики (нередко на лежбищах этих животных наблюдают особей, опутанных обрывками сетей). У берегов Камчатки тральщики, поднимая улов и вытряхивая рыбу, иногда обнаруживают в сетях сивуча, не успевшего выбраться; иногда в невод забираются 5–6 зверей. Пойманные животные прямо с палубы прыгают в море.

Попадают в рыбацкие сети и китообразные. Установлено, что ежегодно в теплых водах Мирового океана в сети для лова тунцов попадает более 200 тыс. пелагических видов дельфинов, а в рыболовных сетях японских рыбаков погибают более 10 тыс. белокрылых морских свиней. Попадают в расставленные сети и черноморские дельфины, чаще всего морские свиньи [88]. Наблюдения за дельфинами Коммерсона (Cephalorhynchus commersoni) у берегов Патагонии показали, что они, попав в сеть, не пытаются ее перепрыгнуть; вокруг пойманной особи собираются другие дельфины и долго держатся возле.

По наблюдениям поморов, в стаде белух, запертых неводом, часто находятся отдельные особи, бросающиеся с разгона в сеть и тем самым опускающие невод, благодаря чему собратья получают возможность выбраться на свободу. При отлове косаток кошельковым неводом используется акустический прибор, который, издавая звуки, отпугивает окруженных сетью животных от ее стенок и тем самым предотвращает их запутывание в ячеях снасти, а также не позволяет им сбивать сеть и уходить в море.

Реакция на капкан и живоловушку, поставленную с кормовой или пахучей приманкой, имитирующей запах корма, зависит от физиологического состояния животного. При скудной кормовой базе голодный зверь бесстрашно идет в самолов, а при обилии пищи он игнорирует наживку и не идет в западни. Доля пойманных от общего количества зверей больных, ослабленных, истощенных и мигрирующих особей значительно колеблется по годам. Не меньшее значение имеет сезонная циклика биоритмов. В период гона все звери менее осторожно относятся к самоловам, и следы пребывания в капкане самки действуют как сильнейшая приманка. Отмечены случаи спаривания самцов с самкой, попавшей в капкан (например, у норок). Самец в капкане также привлекает, поскольку в период гона активный антагонизм особей мужского пола у большинства видов возрастает. Характер реакции зверя на ловушку в значительной степени зависит от присущего ей запаха: при наличии собственного запаха, присущего данному зверю, осторожность его резко снижается. Изменения попадаемости зверьков в разные периоды суток отражают суточную периодику двигательной активности, присущей данному виду.

В новые ловушки звери идут хуже, чем в старые, потемневшие от времени. Отчасти это может быть связано с привыканием животных к стационарному самолову. В бесснежный период звери меньше опасаются капканов, чем при выпадении снега, когда самолов контрастно выделяется на белой поверхности. Чем крупнее живоловушка, тем смелее в нее идет зверь — это относится к большинству видов. Почти все наземные животные охотнее идут в ловушку, когда она имеет вид трубы, т. е. при входе виден выход. Осторожность норных зверей к ловушке (в том числе и замаскированной), поставленной в нору, пропорциональна глубине, на которую внесена эта ловушка. Чем ближе к выходу она находится, тем скорее решаются зверьки преодолеть ее. Попадаемость некоторых видов зверьков (например, белок) в ловушки тесно связана с погодой, у других животных (бурундуков) эта зависимость не прослеживается.

Осторожность зверей различных видов к капкану неодинакова. Каждый охотник может сказать, звери какого вида из числа добываемых более или менее осмотрительны. Обобщив мнения охотников о степени осторожности различных зверей к самоловам, литературные сведения и собственный опыт, мы составили график сравнительной оценки отношения промысловых зверей к капкану (см. форзац в конце книги). Сравнивая приведенные материалы, можно видеть, что на первом месте по осторожности внутри семейства или иной систематической единицы обычно стоят самые крупные по размерам виды. Например, у хищников в семействе волчьих список возглавляют волк, лисица и шакал, а в семействе куньих — барсук. Менее осторожны наиболее мелкие зверьки. Так, у волчьих список завершает корсак, а у куньих — ласка. Возможно, это объясняется тем, что у крупных животных более сильное обоняние, чем у мелких, и они чаще обнаруживают подозрительные запахи. Могло сказаться и другое: в старину люди добывали в первую очередь крупных зверей с целью получить больше мяса и большего размера шкуры (красота меха стала цениться в более позднее время), поэтому наиболее интенсивный отбор на осторожность шел среди крупных животных. Медведи служат исключением из этого правила. Это можно объяснить тем, что медведь благодаря своим размерам и силе, как никакой другой зверь, оказывал древнему человеку сопротивление на охоте. Поэтому отбор здесь, возможно, шел в обратном направлении — выживали самые смелые особи, более трусливых убивали, к тому же медведей мало добывали самоловами.

Степень осторожности к капкану варьирует не только среди далеких в систематическом отношении видов, но и среди близких, например у тушканчиков, сусликов и, по-видимому, у сурков. Среди копытных, натыкающихся на ловчие сети, самцы чаще предпринимают попытки прорваться сквозь цепь загонщиков, чем самки, поэтому первые нередко спасаются. В капканы и петли чаще попадают молодые животные, менее осторожные.

Попадание в живоловушку не влечет за собой выработку отрицательного отношения к самолову, если не сопровождалось болевыми ощущениями, испугом и другими неприятными последствиями. Безнаказанное посещение ловушки способствует выработке у зверя бесстрашия к ней. При длительном пребывании в западне звери некоторых видов, например песцы, как бы приручаются. Повторное попадание в живоловушки отмечено для всех зверей семейства куньих и для всех животных семейства псовых, за исключением лисиц и волков. Трехлапые горностаи, потерявшие ноги в капканах, ловятся реже, чем трехлапые колонки.

Многие животные при попадании в капкан кричат. Встает вопрос: имеет ли этот сигнал какой-либо биологический смысл? Обычно крик привлекает особей того же вида, которые относятся к пострадавшему безразлично, а зачастую и агрессивно. Подоспевший же на крик хищник получает поживу. Таким образом, поданный сигнал обращается зачастую во вред пострадавшему. Очевидно, попадание в самолов у зверя ассоциируется с попаданием в когти хищника. В последнем случае крик бедствия может принести успех. Подоспевшие собратья или другой, более сильный хищник могут привести в замешательство или устрашить агрессора, и он выпустит жертву. Подобное явление нередко наблюдается среди птиц. Крик маленькой птахи в когтях ястреба собирает пернатых обитателей округи, что в отдельных случаях приносит ей избавление. Капкан же — объект неодушевленный, и «челюсти» его не разомкнутся даже с приближением тигра. Таким образом, можно утверждать, что данная целесообразная поведенческая реакция дикого животного в антропогенной среде теряет свой смысл и становится вредной для вида.

Поведение зверя в самолове определяется рядом факторов, например соотношением массы капкана и массы самого животного. Чем легче капкан, мельче снег и сильнее зверь, тем дальше он уходит. В годы миграций зверьки (белки, песцы, соболи и некоторые другие) при попадании в живоловушки ведут себя более энергично: активнее ищут способ выхода на свободу, больше грызут западню изнутри. На поведение зверя, попавшего в капкан, влияют особенности его экологии. Все водные животные стремятся в воду, древолазы пытаются забраться с капканом на дерево, землерои спешат в нору и т. д. Крупные грызуны быстрее хищников прогрызают деревянные стенки живоловушки. Имеются и видовые отличия, причем не только среди далеких, но и среди близких видов. Так, белый хорь ведет себя беспокойнее черного хоря, а малый суслик агрессивнее горного.

Возможны региональные и популяционные особенности поведения, например у барсуков, пойманных в ловушки. Проявляется индивидуальная изменчивость: одни особи отличаются покорностью, другие агрессивностью, которая чаще присуща взрослым, матерым зверям. Молодые зверьки меньше грызут капканы и ломают зубы. Однако среди сурков взрослые особи ведут себя в капкане спокойнее молодых. Активно вырывающиеся звери скорее погибают, чем ведущие себя уравновешенно, однако имеются исключения. Все животные, внезапно попадая в темноту, снижают двигательную активность, перестают биться и ведут себя спокойнее. Поэтому пойманному зверю на голову надевают мешок, а мелкому зверьку рукавицу или что-то подобное. Играет роль плотность материн: чем меньше через нее проникает света, тем спокойнее ведет себя животное. Сачком из брезента в зоопарках ловят даже львов. Существуют и другие приемы, снижающие буйное поведение: сдавливание корня уха у лося, опускание ловушки с ондатрой в воду и др.

Стремление к свободе является инстинктивным, оно присуще всем диким зверям и птицам. Еще И. П. Павлов отмечал, что «рефлекс свободы» есть общее свойство, общая реакция животных, один из важнейших прирожденных рефлексов. Поведение зверя, направленное на то, чтобы вырваться из ловушки, служит частным случаем проявления данного инстинкта.

Избавляются звери от капкана, срывая или разрушая его, иногда ценой потери собственной ноги и, наконец, с помощью человека. Сорвать капкан удается в том случае, если он закреплен намертво или когда зверь продирается сквозь чащобу, залезает в узкую нору и т. д. Сломать капкан могут лишь сильные звери. Крепкие зубы и мощные челюсти позволяют вырвать плохо закрепленную дугу, сломать перекаленную пружину, ставшую более хрупкой на морозе; иногда зверь получает свободу, случайно наступив на пружину свободной лапой, сдавливание пружины может произойти и в момент пролезания между деревьев. Нередко избавляются от капкана, отгрызая собственную конечность, ломая кость, повреждая кожу и сухожилия, отрывая защемленные пальцы или когти. Соболь, лисица, заяц, ондатра и другие звери чаще уходят из капкана, откручивая лапы, если попадают в него передними конечностями. У некоторых животных, например у ондатры, сурков, проявляется стремление закопать капкан, висящий на ноге, в землю или стенку норы, что не приносит им свободы.

Многие хищники, пытаясь избавиться от капкана, отгрызают собственную лапу, другие, например соболь, делают это в редких случаях, есть и такие, скажем, барсук, которые никогда не грызут свою ногу. Склонность к самопогрызам более свойственна северным животным, нежели южным. Это можно объяснить тем, что при отрицательной температуре воздуха теряется чувствительность в схваченной капканом лапе. Но ясно, что самопогрызание зависит и от видовых особенностей зверя. Например, енот-полоскун, акклиматизированный в Азербайджане (регионе с теплым климатом), безжалостно грызет свою защемленную конечность, что, возможно, связано с пониженным чувством боли у животных данного вида.

При попадании лапой в петлю звери чаще перегрызают ее, чем когда попадают в нее головой. Остаться живым, попав в петлю головой, может лишь зверь, ведущий себя в удавке спокойно (например, рысь, ирбис), или животное с короткой и мускулистой шеей (медведь, сурок, хомяк). Умение снимать с себя петлю с помощью лап при первом попадании в нее наблюдается в отдельных случаях у антропоидов, а также у других зверей с развитыми хватательными способностями конечностей (у енота-полоскуна, росомахи, сусликов, сурков, серой крысы и др.). Избавление происходит обычно на основе беспорядочных панических движений, а не последовательных действий. Удивительная способность кротов освобождаться от петли, вероятно, выработалась в связи с необходимостью избавляться от корней растений, в которых эти зверьки могут запутываться, постоянно роя в земле тоннели.

Среди водных животных есть звери, более или менее успешно прогрызающие рыбацкие сети (ондатра, бобр), и виды, для которых сеть почти всегда губительна (например, выхухоль). Попытки активного избавления от обрывков сетей, намотанных на тело, отмечены только для китообразных.

Поведение зверя в живоловушке обычно складывается из обследования ее, определения методом проб и ошибок наиболее уязвимого места в стенках западни и постепенного сужения своих действий в пределах небольшого участка. По-видимому, у более высокоорганизованных зверей приемы освобождения из плена ловушки разнообразнее и эффективнее. Известен случай, когда орангутан, попав и западню, стал грызть одну из досок, в которой была щель, чуть позже у него появилась возможность пальцами передних лап отрывать щепки, и он проделал отверстие, ухватившись за края которого и выломав доску, выбрался на свободу. Из отечественных животных уловки медведя, стремящегося избавиться от капкана, пожалуй, наиболее многочисленны. Этот зверь не только грызет капкан, но и бьет им о предметы, пролезает между близко стоящими деревьями, бросает потаск и т. д. Однако видна и ограниченность его действий: попав в петлю, он грызет все, но не веревку. Чтобы выбраться из ловчей ямы, нужно обладать способностью высоко прыгать или умением копать выходы. Некоторые животные, например жираф (Giraffa Camelopardalis), не способны ни к тому, ни к другому, лишь медведь способен опускать предварительно в яму ствол поваленного дерева.

Выживание и смертность, продолжительность жизни зверей в капканах зависят от окружающей среды. Если животное попадает в западню, поставленную в воде, или, угодив в капкан, само прыгает в воду, или увлекается в нее грузом, оно быстро погибает от недостатка воздуха. Выше смертность в плохую погоду; наиболее губителен холод в сочетании с ветром и сыростью. Мокрая подстилка, неподвижность и отсутствие корма тоже усугубляют бедственное положение зверька. Продолжительность жизни в ловушке и капкане зависит от теплоизоляционных свойств шкурки, от соотношения ее площади с массой тела, т. е. от интенсивности энергозатрат и способности организма поддерживать нормальную температуру тела. Более длительному существованию содействует возможность двигаться, укрыться от непогоды и врагов, добывать корм. Срок жизни в капкане, петле колеблется в зависимости от сложившихся обстоятельств и составляет от нескольких минут до нескольких месяцев.

Жизнестойкость копытных также зависит от размеров ловушки: чем она меньше, тем больше опасность, что зверь погибнет в холодную погоду. Однако для видов животных, подверженных панике (зайцев, оленей), большой размер стационарной ловушки опасен тем, что испуганная особь расшибется или покалечится о стенки (часто звери ранят себе носы).

Процент зверей, погибших при отлове в живоловушки, зависит от вида зверьков. Жизнестойкость в западне видоспецифична: существуют стойкие и слабые виды. Особенно четко это разделение наблюдается среди мышевидных грызунов. В одних и тех же условиях зверьки одного вида быстро погибают в живоловушках, другие стойко переносят пребывание в них. Наиболее контрастно эти различия прослеживаются при неблагоприятных погодных условиях. Гибель диких зверей при вынимании их из ловушки или состояние через какое-то время после этого («ловушечный шок») могут иметь место среди зверей большинства видов, но в разной степени. Для некоторых животных это явление нехарактерно и может рассматриваться как исключение, для других же, например белок, оно обычно. Установлено, что смертность в живоловушках выше в период снижения численности популяции.

Попавший в капкан зверь удовлетворяет свою потребность во влаге в зимнее время за счет снега; в живоловушке гибель может наступить от жажды. При наличии в западне домика многие животные перетаскивают кормовую приманку в него. Так поступают горностаи, лесные куницы и другие животные. Некоторые зверьки (например, белки), попав в живоловушку, не ищут путей выбраться, пока не съедят привлекающий их лакомый корм. Крупные же хищники (например, тигр, волк) в этой ситуации зачастую не трогают и живой приманки, приготовленной для них. Можно полагать, что понимание опасности пребывания в ловушке более свойственно последним, что, очевидно, связано с их более высокой организацией.

Стрессовое состояние, возникающее у зверей при попадании в капкан, не полностью затормаживает их потребности. После начального периода бурных попыток освободиться зверь бывает вынужден искать пути для сохранения тепла тела, получения пищи и при возможности передвигаться вместе с капканом некоторое, а иногда и довольно длительное время, сохраняя свою жизнь. То же можно сказать о зверях, лишившихся в капкане лапы или получивших травму. Многие животные, потеряв одну, две и даже три конечности, в благоприятных условиях безбедно существуют, о чем говорит упитанность и жировые запасы, обнаруживаемые при отлове этих калек. Ясно, что, несмотря на суровые условия существования, естественный отбор, дикие животные зачастую имеют возможность продолжать свою жизнь и при наличии некоторых физических недостатков.

Однако пребывание в капкане не проходит бесследно для многих животных, даже в том случае, когда зверек был извлечен из стальной ловушки невредимым. При содержании в неволе животных, пойманных капканами, нередко половина их и более погибает, несмотря на нормальные условия содержания. Очевидно, сказывается нервное возбуждение, пережитое зверьком. Как известно, масса надпочечников характеризует уровень эмоционального напряжения животных. Наши исследования показали, что у лисиц, добытых с помощью капкана, масса этих органов выше, чем таковая у добытых с помощью ружья. Зверьки, отловленные капканами и выпущенные на волю, растут хуже, чем пойманные в живоловушки.

У некоторых копытных, например у лося, косули и др… свидетельства гибели своих сородичей не вызывают страха. Многих хищных зверьков семейства куньих, грызунов и иных животных следы пребывания в капкане своего собрата (утоптанный снег, кровь, моча, слюна, погрызы окружающих кустов и другие приметы) не отпугивают, а, наоборот, действуют на них привлекающе. Агрессивное отношение к собратьям, попавшим в капкан, наблюдается главным образом у хищников и грызунов, причем у последних в большей степени, чем у первых. Среди этих грызунов — ондатра, крыса-пасюк, обитающая в водных угодьях, водяная крыса, хомяк. Зверь, попавший в капкан, чаще подвергается нападению своих сородичей в том случае, если не имеет возможности передвигаться. Многие хищники, находя зверька другого вида в капкане, давят его и при недостатке другого корма поедают. Ясно, что их действия определяются охотничьим или пищевым инстинктами. Труднее объяснить агрессивные отношения зверей к попавшим в капкан особям своего вида. Охотничье поведение не может в норме проявляться в отношении себе подобных, внутривидовая борьба среди млекопитающих редко принимает крайние формы. Пищевые стимулы здесь могут иметь место, однако часто они исключаются, поскольку в ряде случаев собрат остается несъеденным.

Интересно, что жестокое отношение к особи своего вида проявляется не только при попадании ее в капкан или другой самолов, но и при ином бедственном для нее положении. Например, подчас подвергаются нападению собратьев особи, находящиеся под действием снотворного вещества. В одном из наших опытов, проводившихся с лисицами, одна особь, проснувшаяся раньше другой, выела у той часть шеи. Аналогичное явление характерно и для птиц. Обнаружив родственную особь с признаками опьянения под действием наркотика, сороки и вороны поднимают сильный крик и начинают добивать ее.

Наблюдения показывают, что зачастую нападкам подвергаются не только особи в бедственном положении, но и как-либо отличающиеся поведением или внешним видом от собратьев. Например, среди птиц к гонимым причисляются особи, жившие ранее с человеком. Можно полагать, что биологический смысл агрессивного отношения к отличающимся чем-то сородичам заключается в поддержании здоровья и чистоты вида, поскольку всякие отклонения от нормы нередко являются признаком ущербности или результатом межвидовой гибридизации — это форма «стабилизирующего отбора». В период гона агрессивное отношение к особи противоположного пола, попавшей в капкан, не проявляется. Наоборот, самец может подкармливать самку. Не покидают родителя, попавшего в капкан, и его дети. Половые и родственные эмоции смягчают жестокие нравы.

При попадании в живоловушку нескольких зверьков начинают действовать закономерности скученных группировок и популяции. Устанавливаются иерархические отношения, возникают стычки, жестокие драки, нередко кончающиеся гибелью слабейшего, имеет место каннибализм. Приближение человека может стимулировать агрессивность зверьков в живоловушке, в первую очередь особей, занявших доминантное положение.

Поведение попавших в капкан зверей по отношению к человеку различно. Есть особи, ведущие себя агрессивно, или, наоборот, пассивно, и есть занимающие промежуточную позицию. К агрессивным можно отнести, например, медведя и волка, а к пассивным — ирбиса, корсака, отчасти песца. При подходе человека зверек, попавший в капкан, как правило, затаивается, особенно если человек делает вид, что не видит свою жертву, или если окружающая обстановка способствует маскировке. Крупные животные затаиваются реже, чем мелкие. Зверь, попавший в капкан, при подходе человека с собакой большее внимание уделяет последней.

Бывают случаи, когда зверь, попав в петлю или капкан, приходит к людям, как бы ожидая от них помощи. Подобные случаи отмечены для кулана, тигра, лося и других зверей. «Мертвая хватка» чаще наблюдается у мелких представителей семейства куньих (соболя, горностая и др.).

В некоторых случаях зверек, попавший в капкан, при подходе человека ведет себя странным образом: совершает действия, казалось бы, несовместимые с его бедственным положением. Например, заяц начинает на глазах охотника хватать зубами снег, скусывать и жевать травинки. Подобным образом может вести себя и птица. Известен случай, когда извлеченный из ловушки глухарь (Tetrao urogallus) принялся выполнять ритуальные движения, производимые обычно самцами во время тока. Очевидно, в этом и других подобных случаях мы имеем дело со смещенной активностью, переадресованной реакцией. Эти явления, как известно, возникают при эмоциональных конфликтах, когда животным владеет несколько чувств, например страх и желание драться [85].

Характеризуя повадки зверей при их добывании, особенно с использованием самоловных орудии промысла, мы убеждаемся в жестокости некоторых применяемых методов, например, когда пойманный в капкан или петлю зверь может некоторое время оставаться живым. В ряде случаев жестокость неизбежна, как неизбежна она при умерщвлении сельскохозяйственных животных или при проведении опытов с научными целями. Однако в силах человека смягчить страдания животных. Для этого необходимо шире использовать самоловные орудия, мгновенно умерщвляющие пойманное животное. Для некоторых видов пушных зверей таковые имеются, для других видов их еще предстоит разработать. Насущной задачей охотоведения является изучение воздействия ряда способов на здоровье тех животных, что остаются живыми, не попав в руки человека. В этом отношении особенно перспективно использование биотелеметрии, позволяющей проследить на расстоянии динамику ряда физиологических параметров животного, его перемещения и конечную судьбу. Необходимо еще решительнее бороться с браконьерами, применяющими запрещенные методы добывания зверей и птиц.

Следует учитывать, что перечисленные меры будут наиболее эффективны при соответствующей воспитательной работе, формировании общественного мнения, всяческом распространении среди населения бережного отношения к природе, гуманного отношения к животным вообще. Создание правильных взглядов на природу имеет прямое касательство к формированию нравственных основ и мировоззрения человека — созидателя нового общества.

Изучая сложные формы поведения животных, профессор Л. В. Крушинский пришел к выводу, что они способны воспринимать не только предметы и явления природы, но и простейшие причинно-следственные отношения, те законы, которые связывают элементы окружающей среды. Эти связи, эмпирические законы относительны и часто бывают справедливы только при определенных условиях. Улавливая данные связи, животные используют их в новых ситуациях и строят программы своего поведения. Чей больше эмпирических законов воспринимает животное, тем выше уровень его рассудочной деятельности. Л. В. Крушинский [38] выявил 5 простейших эмпирических законов, которые могут постигать животные: закон неисчезаемости предметов, закон непроницаемости непрозрачных предметов, закон вмещаемости объемных приманок в полые предметы и два других, являющихся следствием перечисленных, а именно: приманка, вмещенная в объемную фигуру, при передвижении последней перемещается вместе с ней и, наконец, приманка может быть вмещена в объемную фигуру, но не в плоскую.

По-видимому, существуют и другие эмпирические законы, доступные разумению животных. Остановимся на тех, что могут быть сформулированы на основе анализа приведенных выше материалов. Поскольку со словом «закон» ассоциируется абсолютная незыблемость и всеприменимость, мы заменяем его словом «правило».

1. Правило иерархии степеней опасности. Спасаясь от врагов, горные копытные животные уходят от них, не ускоряя темп передвижения и не нарушая естественных правил безопасности передвижения по горам. Падение с кручи обеспечивает стопроцентную гибель, тогда как агрессивные попытки врага могут и не увенчаться успехом. Первое зло больше, чем второе. В глубокий снег копытные уходят от преследования по тропам, предпочитая подвергать свою жизнь риску, но не сходить с проложенной тропы. Ясно, что сход с тропы повлечет неминуемую гибель: хищник быстро завладеет жертвой, попавшей в беспомощное положение.

2. Правило соответствия размера объекта его значению. Животные соотносят размер и объем предметов, объектов с их опасностью и кормовой ценностью. Из двух одинаковых приманок зверь предпочитает более крупную. Двух собак соболь боится больше, чем одной. Цепь людей пугает зверей больше, чем одиночный охотник.

3. Правило информативности движении. Опасно, если враг направляется в твою сторону. Известно, что и зверю легче подойти или подъехать, если двигаться не прямо к нему, а по касательной. Животное зачастую остается на месте, если противник стал удаляться. Быстро передвигающийся видимый враг более опасен, чем двигающийся медленно.

4. Правило соответствия безопасности расстоянию от врага. Чем ближе враг, тем больше опасность, чем дальше он, тем безопаснее.

5. Правило связи безопасности с надежностью убежища. В эфемерном убежище изгоняемый зверь не упорствует. Выгнать куницу из дупла значительно проще, чем из каменистых россыпей или расщелины скал.

6. Правило связи защитности угодий с безопасностью. Уходя от преследования, звери стремятся уйти с открытого места в чащобы. При переходах преодолевают луг с мысом перелеска. Попал в жилище человека, зверек прячется в темном месте, под мебелью, избегая открытого моста. В мохнатом кедре белка таится упорнее, чем на лиственнице.

7. Правило опасности направленного взгляда. Зверь, птица остаются в неподвижности, пока глаза мимо идущего человека не встретились с их глазами. Обычно при встрече взглядов затаившаяся птица срывается с места. Известно, что в пугающей окраске некоторых насекомых имеется имитация глаза. Если собака лает на белку, то заяц может сидеть поблизости, не убегая.

8. Правило проходимости тоннеля с виднеющимся выходом. Почти все наземные животные смелее идут в ловушку, имеющую вид трубы, т. е. когда при входе виден выход. Попав в западню, зверь начинает в первую очередь грызть там, где в щель проникает свет.

9. Правило постоянства видовых физических возможностей. Животные правильно оценивают свои физические возможности при преодолении новых, антропогенного характера преград, в отношении которых они не могли приобрести предварительный опыт. Соболь, попав в жилище человека, не пытается залезть и щели и отверстия, в которые он не сможет пролезть, не прыгает на мебель, на которую не в силах запрыгнуть.

Наблюдения показывают и убеждают, что животные способны улавливать перечисленные простейшие связи, правила и учитывать их в своих действиях при попадании в новые условия и ситуации. Могут быть сравнительно легко разработаны конкретные методики исследования данных вопросов в эксперименте. В основу их должны лечь атрибуты наблюдаемых в природе коллизий.

Бурый медведь, пожирающий приваду. Фото В. Пажетнова и Е. Арбузова.

На овсах. Фото В. Пажетнова и Е. Арбузова.

Белый медведь на приваде. Фото Е. Арбузова.

Реакция медведя на приваде на приближающегося человека. Фото Е. Арбузова.

Прикормленные песцы не пугаются человека. Фото С. Макарова.

Выяснение отношений. Фото Е. Арбузова.

Кабаны на подкормке. Фото И. Мухина.

Ссора у привады. Фото Е. Нивина.

Реакция туркменского архара на труп собрата. Фото Г. Левенштейна.

Туры на солонце. Фото В. Котова.

Добираясь до соли, зайцы-беляки раскапывают снег. Фото В. Агафонова.

На подкормочный столик могут собираться по нескольку десятков нутрий.

Кабарга на отстое.

Обездвиживание медведицы с помощью «летающего шприца». Фото Е. Арбузова.

Медведица выглядывает m берлоги на подошедших людей. Фото Е. Арбузова.

Суслики вблизи убежища. Фото В. Нетисова.

Цокор, изгнанный из норы водой. Фото В. Нетисова.

Характерная поза горностая-«столбик». Фото В. Нетисова.

Затаившийся детеныш джейрана. Фото Г. Левенштейна.

Реакция северных оленей на самолет зависит от высоты, на которой он летит. Фото В. Зырянова.

Хорек готовится покинуть убежище. Фото И. Турова.

В раскопанной норе лисята прячутся друг за друга.

Побеспокоенная летяга. Фото Л. Пупавкина.

Северные олени, убегающие от вертолета. Фото Е. Арбузова.

Морской лев, попавший с тралом на судно.

Медведь, подошедший к ледоколу, обследует гостинец. Фото Ю. Назаренко.

Олень пересекает автомобильную дорогу. Фото А. Щеголева.

Корсак, укрывшийся от преследовании. Фото Г. Левенштейна.

Велосипедист вызывает меньше опасливости, чем автомобиль. Фото И. Мухина.

Вероятно, этот лось воспитывался у людей. Фото С. Чевнерева.

С приближением людей непуганые моржи лишь сошли с залежки в воду. Фото Ю. Назаренко.

Спасаясь от человека, самки гренландского тюленя спешат к лунке, в воду. Фото Ю. Назаренко.

Реакция маралов на лай собаки. Фото В. Нетисова.

Взрослые енотовидные собаки способны оказывать яростное сопротивление псу. Фото С. Корытина и Н. Ефимовых.

Лисица, настигнутая собакой. Фото С. Корытина и И. Ефимовых.

Сурок, наблюдающий за человеком. Фото В. Нетисова.

Лисица, убегающая от людей. Фото В. Нетисова.

Светлый хорь против боксера. Фото В. Машкина.

Волк и капкане.

Самцы белого медведя обследуют ловушку, в которую попалась самка. Фото И. Арбузова.