София Сантина, младшая дочь королевской четы острова Сантина, выдохнула это имя с благоговением:

— Эш…

Одного этого имени, легкого, как шепот, было достаточно, чтобы вызвать волнение. Одного присутствия этого человека было достаточно, чтобы дрожь возбуждения пробежала по телу Софи. Эш… Это имя пробудило в ней влюбленную девочку-подростка, все ее желания и волнения. Казалось, воздух вокруг стал густым от нахлынувших на нее воспоминаний.

Конечно, она знала, что Эш был приглашен на помолвку ее старшего брата Алекса сюда, в замок, который был ее домом. Но одно дело — знать об этом, а совсем другое — видеть его, такого же волнующего и привлекательного, каким она его помнила.

Она бы узнала его везде. И сейчас ей достаточно было одного взгляда, чтобы заметить мужчину, в которого она была когда-то влюблена, идущего через бальный зал, узнать по одному легкому повороту головы, по сиянию его густых темных волос. Этого было достаточно, чтобы всколыхнуть воспоминания. Ее пальцы, погруженные в его мягкие волосы, его губы, прильнувшие к ее губам. Ее охватила волна желания. Некоторые вещи никогда не меняются.

Первая любовь? Только глупцы считают ее просто любовью. София гордилась, что она не из их числа. Она так не думала. Эш убил эту робкую, нежную любовь, когда отверг ее, назвав ее ребенком, который губит себя, навязываясь мужчине его возраста. Эш сказал тогда, что не собирается извлекать выгоду из ее наивности и невинности. А еще он заявил, что, даже если бы София была старше, все равно бы ничего не вышло, поскольку он полностью принадлежит другой.

Она тогда пообещала себе, что если полюбит снова, то только человека, который сможет достойно оценить ее саму и ее любовь. Мужчину, который будет любить ее так же, как она его. И именно из-за этого обещания ей нужна помощь Эша, и не важно, что ее гордость восстает против этого.

Отставив в сторону нетронутый напиток, София решительно пошла через бальный зал.

Именно эти слова она выкрикнула ему очень давно, и они прорвались сквозь завесу времени, напомнив ему о многом. София уже просила его о помощи.

Это было почти сразу после ее шестнадцатилетия, тогда он видел ее в последний раз. Он все еще помнит тот шок, который испытал, увидев, как повзрослела эта девочка. За те шесть месяцев, которые он ее не видел, она превратилась из ребенка в девушку, еще не вполне осознающую свою женственность и пугающуюся ее. Он вспомнил ее огромные карие глаза, полные слез, дорожки от этих слез на ее щеках. Она все еще была невинной, наивной и очень уязвимой. Эш поклялся себе, что не он будет тем мужчиной, который примет от нее тот дар, который она ему предлагала со слезами на глазах.

Что же произошло за эти годы? Что превратило эту невинную девочку в ту развратную женщину, которая стояла сейчас перед ним? Хотя почему это должно его беспокоить? Та девочка принадлежала другой жизни, другому Эшу.

Уже тогда она обладала той чувственностью, по которой можно было понять, какой эта женщина станет в будущем. Тогда она напоминала нежный, благоухающий, только что созревший персик, была такой юной по сравнению с ним, взрослым, зрелым мужчиной. Он чувствовал себя ответственным за нее, хотел защитить ее от самой себя и в то же время был шокирован тем, насколько она стала для него желанной.

У Эша пересохло во рту. Желанной для него. Он не мог прийти в себя от осознания этого чувства. Он не должен был испытывать такого влечения к девочке, которую всегда защищал и оберегал. Кроме того, он был тогда помолвлен.

Неужели он все еще ее желает? Конечно нет. Она слишком доступна. Желать такую женщину? Зачем? Да, она красива, но не более того. Да и что он может дать женщине, которая тратит свою жизнь на любовные интрижки? И в то же время — какая ирония судьбы! Он опять перед ней в той же самой роли, что и несколько лет назад. Софи умоляет его о помощи.

— Эш, пожалуйста! — Паника, звучащая в голосе Софии, заставила его нахмуриться. Он с неодобрением смотрел на нее. Уже дважды, задолго до сегодняшнего дня, она произносила эти слова с той же смесью страха и мольбы. И сейчас вдруг его тело отреагировало на те воспоминания, меняя его настроение и уводя в прошлое.

— София…

— Эш, пожалуйста, ты мне нужен. Мне больше не к кому обратиться!

— Неужели? А как же все те мужчины, с которыми ты спишь? — Его тон был язвительным и грубым.

София поняла, что дело принимает опасный оборот. Их разговор заходит совсем не туда, куда она его пыталась направить.

— Это просто секс. А от тебя мне нужна именно помощь, — быстро проговорила Софи.

Просто секс? Эш почувствовал, как в нем проснулись и отдались болью давние воспоминания.

Несколько лет назад эта женщина, тогда еще невинная шестнадцатилетняя девочка, умоляла его о том, что он никак не мог для нее сделать. Он ясно вспомнил тот летний день, запахи, наполнявшие все вокруг, берег реки, на котором они сидели вдвоем. Перед ним всплыл образ Софии в легком хлопковом платьице, под которым угадывались ее округлые упругие груди с выступающими сосками. Он как будто сейчас ощущал то, как она уперлась в его грудь своими маленькими кулачками, когда умоляла его стать ее первым мужчиной, показать, что значит быть настоящей женщиной. Он вспомнил ощущение шока. Не столько ее просьбой, сколько осознанием того, насколько она желанна ему. Эш хотел тогда просто повернуться и уйти, покончить с этой опасной для них обоих ситуацией, но до того, как он успел это сделать, София продолжила:

— Я единственная девственница в классе, мне это надоело! Все остальные девочки смеются надо мной! Они говорят, что я малышка, ребенок и… Они не хотят со мной общаться, пока я не… не стану женщиной!

Эш до сих пор помнит, как разрывался между охватившими его чувствами. С одной стороны, это желание уберечь и защитить ее, но с другой, к своему стыду, он все больше предвкушал то наслаждение, которое получит мужчина, который будет ею обладать. Он твердил себе, что стар для нее, а она слишком юна. Пытался внушить себе, что то, о чем она его просит, было бы надругательством над их отношениями, но в то же время в его голове возникали предательские мысли о том, что если бы он был на пару лет моложе или она года на три постарше… То что? Он бы получил ее, обесчестил и бросил? Бросил ради династического брака, к которому его родители подготавливали с детства? Никогда!

Ему придется забыть об искушении обладать ею, объяснить, что он не может этого сделать.

— Я уверен, найдется много молодых людей, которые с радостью избавят тебя от девственности.

— Мне не нужны эти мальчишки! Мне нужен ты! — Ее темные глаза метали молнии.

Только ему одному известно, насколько соблазнительно было бы отбросить все размышления обо всем, что их разделяет, поддаться искушению и сделать то, о чем София его так страстно просила. Один только запах ее кожи, нагретой солнцем, сводил его с ума. Он страстно, до боли хотел лечь рядом с ней на траву, ласкать и целовать каждый дюйм ее восхитительного тела, пока не доберется до этих соблазнительных сосков. В своем воображении он уже прикасался к ним губами, затем языком. Он уже слышал ее крик наслаждения, а его рука тем временем стремилась вниз, к ее влажному трепещущему лону.

Эти мысли привели Эша в ужас. Ему показалось, что он предал не только свои отношения с Софи, с ее братом, но и свою невесту. Даже самого себя. Эш был разгневан на себя больше, чем на Софию, но свой гнев он обрушил именно на нее:

— Я не могу этого сделать, и ты это прекрасно знаешь. Я помолвлен.

— Но это династический брак, — напомнила она ему. — Ведь ты не любишь свою невесту.

Это была правда, которая как нож вонзилась ему в сердце. Острый и безжалостный, как те прекрасно инкрустированные кинжалы, которые так любили его предки. Этими кинжалами они могли вырезать сердце врага, и оно, отделенное от тела, еще продолжало биться.

— Мой брак — это моя забота. И хотя это и не брак по любви, постараюсь полюбить мою жену и сделаю все, чтобы она полюбила меня.

Как больно ранили его слова! Это было видно по глазам Софи. Эш хотел подойти ближе, но София резко повернулась и убежала, разразившись слезами, которые уже не могла сдерживать. Бедный ребенок! Ему пришлось быть жестоким, чтобы защитить ее. И теперь все получается так же, как и тогда! Эшу хотелось повернуться и поскорее уйти, но что-то заставило его задержать взгляд на Софии, и он остался. Его слабость, его слабая воля доводили его до бешенства, уязвляли его гордость. Но чем дольше он смотрел на Софию, тем сильнее чувства овладевали им.

Ее темные локоны ласкали обнаженные плечи. Платье из янтарно-золотистого шелка, перехваченное сверкающим поясом, было похоже на тунику древних богинь. Бархатные глаза сияли, чувственные губы приоткрыты. Вырез ее платья был таким соблазнительным, что, казалось, приглашал мужчин прикоснуться к ее мягкой теплой груди. Эш постарался стряхнуть наваждение. София была сестрой одного из его близких друзей, она пылкая и эмоциональная. Если бы он лег с ней в постель, это усложнило бы его жизнь, а он этого совсем не хотел. Да и зачем она ему, когда вокруг столько женщин, желающих переспать с ним, ничего не требуя взамен? Просто секс, и ничего больше.

Не замечая, в каком смятении находится Эш, София перевела взгляд на стол, за которым сидели ее родители. С ними было несколько гостей. Отец, как всегда, завладел вниманием всех окружающих, в то время как мать наблюдала за происходящим, ни во что не вмешиваясь. Ее белокурая головка была повернута к супругу. Всем своим видом мать показывала, как она заинтересована тем, что изрекает ее супруг. Королева излучала спокойствие, уверенность, ее поведение было образцом исполнения королевского этикета. Она вела себя так, как в свое время требовал от нее ее собственный отец, который ей выбрал супруга по своему усмотрению. Но София была не такой, как ее мать. Она была эмоциональной и непокорной. Не отводя взгляда от стола, она со страстью бросила Эшу:

— Мой отец считает, что он может убедить меня передумать. Но я этого не сделаю ни за что!

Эш услышал такую страсть и такое отчаяние в ее голосе, что помимо своей воли испытал сочувствие к этой женщине. София напомнила ему красивую птичку, бьющуюся о прутья клетки, в которую ее заточили. Но, несмотря на все ее усилия вырваться на свободу, она останется в этой клетке, сломленной и покалеченной. Неожиданно для себя, несмотря на все сплетни о жизни, которую ведет София, он почувствовал ее ранимость и незащищенность. Но Эш прекрасно понимал, что ее отец, король Эдуардо, ни за что не откажется от своих планов. Он придерживался старых традиций и как отец, и как король. Он управлял семьей и страной с твердой уверенностью, что все должно быть под его контролем и все должны следовать его воле. Да, Эш сочувствовал Софии, но, в конце концов, это — не его дело. Все, что он может сделать, — это напомнить ей, что значит быть членом королевской семьи.

— Как дочь своего отца ты всегда должна была знать, что в конечном счете тебе придется выйти замуж за того, кого выберет твой отец.

Всего на мгновение Софии захотелось отбросить осторожность и признаться, что единственный брак, о котором она мечтала, которого страстно желала, был брак, построенный на взаимной любви, а не на государственных интересах. Но она понимала, что таким образом может легко выдать себя, а она этого не хотела. В конце концов, у нее есть гордость, и уж конечно же она не желала, чтобы Эш знал о том, что она хотела бы…

Чего? Любви одного конкретного мужчины? Любви, которой он никогда ей не подарит? Нет, об этом она мечтала, когда была глупенькой шестнадцатилетней девочкой. Сейчас ей Эш не нужен.

Но все равно она хочет выйти замуж на человека, которого полюбит и который будет любить ее. София твердо знала — она готова ждать этого человека, пока не найдет. И может быть, перед алтарем, стоя рядом со своим женихом, она забудет ту острую боль, которую причинил ей Эш своим отказом.

А сейчас она все еще одинока, она не нашла того мужчину и ту любовь, о которой мечтала, и это не потому, что она их не искала.

Наблюдая за Софией, Эш увидел в ее глазах такую печаль, что помимо своей воли пожалел ее. Софи была таким милым ребенком, такой любящей и преданной. Она смотрела на Эша, как на бога. Это было обожание девочки, которая отчаянно нуждалась в отцовской любви. Но отец пренебрегал ею и не замечал ее. Однако София больше не ребенок. Эш ничего ей не должен.

Она больше не ребенок, в который раз напомнил он себе. Она перестала быть для него ребенком в тот злополучный день, когда просила избавить ее от девственности.

Кто был тот мужчина, который сделал это? Сможет ли она вспомнить его имя? Судя по статьям о ней, которые регулярно появлялись в желтой прессе, навряд ли.

София судорожно сглотнула, понимая, что это ее последняя попытка, последняя возможность взять ситуацию под контроль.

— Эш, все, что я хочу от тебя сегодня, это чтобы ты вел себя со мной так, как будто ты безумно увлечен мной, не просто чтобы затащить меня в постель, а как будто ты хочешь просить моей руки. Ты — лакомый кусочек, и мой отец забудет об испанском принце, если он решит, что есть шанс выдать меня за тебя. У тебя есть все, что тешит его самолюбие, — королевская кровь, статус, богатство.

Эш потерял дар речи. Когда София просила его о помощи, он и подумать не мог, что ей понадобится помощь такого рода. У нее практичный ум, и она была абсолютно права, оценивая своего отца.

— Эш, ты нужен мне, ты должен спасти меня. Будь моим принцем в сияющих доспехах! Приди ко мне на помощь, как уже пришел однажды! — Ее голос понизился до низкого волнующего шепота. — Ты помнишь тот день, когда я чуть не утонула, когда следила за тобой, Алексом и Хасаном там, на утесе?

Помимо своей воли Эш почувствовал, как ее слова затронули что-то глубоко спрятанное в его душе.

— Это было давно. — Все, что он смог произнести.

— Я до сих пор помню, — мягко прошептала София. — Мне было девять лет. Я поскользнулась и упала в воду, а ты прыгнул и спас меня. Алекс смеялся надо мной, а ты бережно вынес меня на берег. Я чувствовала себя такой защищенной. Впервые за свою жизнь.

«Да, — с горечью подумала она, — это было тогда. А потом он причинил мне такую боль, что даже теперь…»

Нет, она не должна думать об этом. Она должна сосредоточиться на своем плане, плане, который она начала разрабатывать с той самой минуты, когда узнала, что Эш будет на званом вечере. Насколько София понимала, это был единственный способ выбраться из ловушки, в которую она попала.

Эшу было не по себе. Опять эти интонации ранимости и незащищенности в ее голосе, эти воспоминания, которые принадлежат только им двоим. Как она хорошо играет, изображая из себя беззащитную девочку!

София перевела дух, глубоко вздохнув, отчего и без того низкий вырез ее платья, казалось, стал еще глубже. Эш заметил, что ее грудь стала еще пышнее и еще соблазнительнее, чем когда ей было шестнадцать. В его памяти всплыли темные округлости ее напряженных сосков, проступающих сквозь тонкое хлопковое платье. Это было давно, напомнил себе Эш. Сейчас он стал достаточно взрослым, чтобы понять, что одно женское тело похоже на другое, что изматывающее физическое желание каждый раз переходит в пустоту после того, как он получает женщину, которую хочет.

София с мольбой в глазах прикоснулась к руке Эша, и его тело моментально отреагировало на прикосновение.

Чтобы отвлечь себя, он попытался сфокусироваться на ее руке, а не на своих ощущениях. Опустив глаза, он увидел ее миниатюрную руку с гладко отполированными, ухоженными ноготками. Эта нежная рука поглаживала рукав его дорогого льняного костюма, сшитого специально для этого вечера. Помимо своей воли он представил, как эти ноготки впиваются ему в спину в то время, как Софи находится на верху блаженства. Эша бросило сначала в жар, потом в холод.

— Наш отец разрешил Алексу выбрать себе невесту, так почему же мне нельзя выбрать себе жениха?

Помолвка ее брата стала большим сюрпризом как для Софи, так и для самой близкой ее сестры, Шарлотты.

— Ты любил Насрин. Почему я не могу любить и быть любимой?!

Страсть, с которой говорила Софи, только подтверждала мысли Эша о том, насколько необузданной она может быть в постели. Но эмоциям и страстям больше не место в его жизни. Могли бы они быть вместе, наслаждаться друг другом, не затрагивая чувств, просто как взрослые люди с богатым сексуальным опытом? Дрожь возбуждения, пробежавшая по телу, дала ему ответ — с того момента, как он сегодня увидел Софи, он желал ее, и только ее. Эш вообще не помнил, когда так сильно и страстно он хотел женщину. Но он не должен забывать, что представляет из себя Софи, он должен оттолкнуть, отдалить ее от себя. Эш подумал, что напрасно встретил сегодня Софи.

— Мой брак — это мое дело, — жестко бросил он.

Наплевать на тон, он должен забыть о том, что страстно желает ее.

София поняла, что снова совершила ошибку. Она нарушила границы дозволенного. Неужели он все еще любит Насрин? Но не от этого у нее с болью сжалось сердце, а от того, что, если все-таки она пойдет на поводу у отца и выйдет замуж за этого испанского принца, она никогда не почувствует себя любимой. И не просто любимой, а любимой им — Эшем. Хотя какая ей разница — она же его не любит.

В своей семье она всегда была непослушным, трудным ребенком. Девочкой, которая всегда нарушала установленные порядки и пыталась противостоять деспотичному отцу. Такова была ее репутация, и такой она себя привыкла считать, и поэтому она не собиралась сдаваться сейчас только потому, что Эш смотрел на нее так холодно, даже с презрением. Конечно, ведь она упомянула его любимую жену. И что ее дернуло вспомнить Насрин!

Эш в свое время поклялся, что будет любить свою невесту, которую ему выбрали родители много лет назад. Он очень серьезно к этому относился и даже гордился тем, что может сам управлять своими чувствами. Эш рано осиротел и был воспитан старой нянькой, которая много рассказывала о большой любви его прадеда к английской принцессе. Выросший на этих рассказах, Эш поклялся любить и окружить заботой свою юную махарани, которая однажды станет его женой. Нянюшка внушила Эшу, что любовь — самая важная в жизни вещь. Он должен любить свою невесту, и тогда она обязательно полюбит его и избавит от одиночества сиротства. Наслушавшись рассказов своей нянюшки, он был уверен, что будет любить свою невесту так же пылко и сильно, как его знаменитый предок любил свою английскую принцессу. Откуда проистекала эта уверенность? От самонадеянности или от наивности? Он не знал. Его рот скривился в горькой усмешке. Только он знал, насколько грубо реальность вторглась в его мечты. Смерть его жены, в которой он считал повинным себя. Он будет жить с этим бременем до конца своих дней. Эш поклялся, что больше никогда не позволит чувствам к женщине так глубоко завладеть им. И никогда он не будет смешивать любовь и секс. Секс для удовольствия, для удовлетворения желаний — и не более того. Он может разрешить себе хотеть женщину, но никогда не разрешит себе полюбить ее.

София решила, что Эш до сих пор любит Насрин, раз он так отреагировал на одно только упоминание о ней.

Как жаждала София именно такой любви, безусловной и полной, любви к ней самой, а не к ее положению в обществе. София постоянно убеждала себя, что когда-нибудь она найдет такую любовь, но замужество, к которому толкал ее отец, все меняло. Ее страстная натура, как раскаленная лава, бурлящая под толщей камня, вырвалась наружу, сметая все писаные и неписаные правила семьи Сантина. София уже не могла себя остановить, даже если бы хотела этого.

— Мои родители ни во что не ставят любовь! Для них долг превыше всего! — воскликнула Софи. — Особенно для моего отца, — добавила она упавшим тоном.

Боль в ее голосе заставила Эша отвлечься от собственных мыслей. Он очень хорошо знал историю семьи Сантина и сразу понял причину, по которой голос Софии дрогнул, когда она произнесла «мой отец».

Да что же такое с ним происходит? У него тысяча важных дел, о которых ему надо думать. Он вел переговоры, в результате которых заброшенные дворцы, когда-то принадлежащие давно умершим членам его семьи, превратятся в шикарные спа-отели для зарубежных туристов. Сейчас эти переговоры находились в решающей стадии. Также он должен был курировать выставку разных вещей, принадлежащих королевской семье. Сбор средств от нее должен был пойти на образование бедных жителей Наилпура. Именно эти проблемы должны занимать сейчас его голову, а не капризы хорошенькой женщины, стоящей перед ним.

Эш постарался закончить разговор.

— Я уверен, что твой отец сделает так, как будет лучше для тебя, — повторил он то, что сказал несколько минут назад.

Он знал, что его слова пусты и бессмысленны, но почему он должен утешать ее? Почему его вообще должна заботить ее судьба?

«Лучше для тебя…» Не эти ли слова Эш сказал ей тогда, несколько лет назад, когда отвернулся от нее. Эти слова скорее значили «лучше для него».

— Лучше для меня?! — взорвалась Софи.

Эш увидел горечь и отчаяние в ее глазах, увидел, как ранили Софию его слова.

— Нет! — София встряхнула головой, и ее темные волосы пришли в движение, лаская ее оголенные плечи, вызывая в Эше новую волну нестерпимого желания.

— Все, что мой отец хочет, — это блага и процветания семьи Сантина, ну и его самого конечно же. Я же для него всегда была неожиданным и нежеланным ребенком. — Уголки ее чувственного рта опустились. — Ты знаешь, Эш, это ведь так. Ты наверняка слышал слухи о моем происхождении.

Это было действительно так. Когда мать Алекса узнала, что Эш осиротел, она часто приглашала его в гости, чтобы он побыл в домашней обстановке, а не проводил большую часть каникул в частной школе в Англии. София только поступила в школу, когда он впервые услышал сплетни о том, что король, возможно, не приходится ей отцом.

— Ты похожа на членов семьи Сантина, — только и мог сказать ей Эш.

— Именно то же самое сказала мне мать, когда я спросила ее, правда ли, что мой настоящий отец — английский архитектор, как все вокруг говорили. И почему-то никто ни разу не предложил мне пройти ДНК-тест, когда я стала взрослой.

— Это говорит только о том, что твои родители уверены: король — твой настоящий отец, и ДНК-тест просто не нужен.

— А это то, что говорит Шарлотта, — улыбнулась София. — Но у нее самой внебрачный ребенок, и она отказывается говорить, кто его отец.

В другой ситуации София ни за что не упомянула бы положение, в котором оказалась Шарлотта. В результате рождения внебрачного сына, Люка, она тоже оказалась в немилости у отца. Они обе были аутсайдерами и держались вместе, несмотря на то что у Шарлотты была сестра-близнец.

— Шарлотта всегда была очень благоразумна, — заметил Эш.

София усмехнулась:

— Ты считаешь благоразумным то, что она родила внебрачного ребенка от человека, которого никто не знает? Отец считает это позором для семьи.

Эш всегда хотел ребенка, сына конечно же, как бы это старомодно ни звучало. Когда он женился на Насрин, то думал, что и она так же сильно хочет детей. Сначала, когда она ему сказала, что хочет повременить, хочет насладиться обществом Эша, он был очарован этим и согласился подождать. Но со временем Насрин сообщила ему, что вообще никогда не хочет иметь детей. Это только увеличило пропасть между ними.

Для посторонних людей такое сильное желание иметь детей было вполне естественным в его положении — королевской династии нужны продолжатели рода. В этом была своя правда, но на самом деле в этом желании скрывалось что-то более личное. В детстве Эш был очень одинок, отсюда и появилось сильное желание иметь семью, и это желание не имело ничего общего с королевскими обязанностями. Когда-нибудь он женится снова, по зову рассудка, потому что это необходимо короне. Но дети, которые родятся в результате этого брака, будут любимы им, потому что эта любовь, считал Эш, естественна и безоговорочна. Так он старался любить Насрин. До сих пор горечь этой неудачной любви преследует его.

— Да, от Шарлотты такого никто не ожидал, — заметил он, продолжая разговор.

— Конечно, Шарлотта всегда была паинькой, не то что я. Думаю, что такого позора скорее ожидали от меня, — горько усмехнулась София. — Не отрицай этого, Эш. Мы оба знаем, что это правда. И если бы это случилось со мной, то я поступила бы точно так же, как Шарлотта, — оставила бы ребенка. — Ее лицо смягчилось. — Маленький Люк такой милый, что иногда мне хочется, чтобы он был моим ребенком. — В ее голосе звучали искренние теплота и нежность. — Но если бы это случилось со мной, а не с Шарлоттой, отец бы не был столь терпимым. Это бы стало последней каплей, и я думаю, он бы отрекся от меня.

— Я не думаю, что твой отец пытался бы устроить тебе подходящую партию, тем более с принцем, если бы сомневался в том, что ты его дочь.

Эш полагал, что его слова должны были успокоить и разубедить ее, к тому же подвести разговор к концу. Но вместо этого Софи еще больше распалилась:

— Если ты так считаешь, ты совсем не знаешь моего отца! Он хочет этой свадьбы не для моего блага, а для своего. Точнее, для блага семьи Сантина. Всегда было так. Всегда делалось только то, что важно для него, а не для нас. Только репутация королевского дома Сантина имеет значение. Отец всегда нам повторял, что в любой ситуации мы должны помнить, кто мы такие. Он правит нами, как правит королевством, потому что уверен, что это правильно. Судя по его словам, мы вообще не должны иметь чувств. В первую очередь это касается меня. Эш, ты можешь мне помочь, тебе это ничего не будет стоить. Как я тебе уже говорила, отец легко отменит все договоренности с испанской короной, если решит, что у меня есть шанс выйти за тебя.

— Очень сомневаюсь, что твой отец изменит свое решение после того, как мы проведем вместе пару часов на этом приеме.

— Уверена, так и будет, — кратко ответила Софи. — И ты увидишь, что я права, если хотя бы постараешься помочь мне.

Эш в очередной раз напомнил себе, что проблемы Софии его не интересуют. Он просто друг ее старшего брата. И то, что он ощущал себя покровителем Софи несколько лет назад, не имеет сейчас никакого значения. Кроме того, тогда он был юным идеалистом, влюбленным и счастливым. Сейчас он уже давно реалист, кто-то может даже сказать, что он черствый и озлобленный.

Как бы там ни было, но он сейчас уверен, что династический брак по договоренности намного удачнее и длится намного дольше, чем брак по так называемой любви. Не это ли доказал его собственный брак? Да и брак родителей Софии тоже доказывает прочность именно такого союза. Справедливы или нет слухи о связи королевы Зои с молодым архитектором, брак королевской четы Сантина прочен, как скала. Если София уверена, что ее отец позволит ей распоряжаться своей судьбой, то она глубоко ошибается. София взрослая девочка и может сама о себе позаботиться. К тому же Эшу совсем не хотелось вмешиваться в хитрые дипломатические отношения легким флиртом.

— Я больше не вижу смысла в обсуждении этой ситуации, София. — Эш посмотрел на часы.

София заметила, какие у него красивые кисти рук и запястья, а теплый тон его загорелой кожи добавлял волнующую нотку к ее ощущениям. В течение многих месяцев после его отказа, лежа без сна в своей постели, София представляла, как эти нежные, теплые руки ласкают ее. Внезапно нахлынувшие чувства перехватили ей горло.

— Я скоро уезжаю, — напомнил ей Эш. — Если ты поговоришь с отцом о своих сомнениях, я уверен, он даст тебе время поближе познакомиться с испанским принцем.

София в негодовании пожала плечами. В ее жесте чувствовались отчаяние и безысходность. Софи сама не заметила того, как платье настолько обнажило ее загорелые плечи и грудь, что стал виден ореол ее сосков. Волна сильного желания опять охватила Эша. Да что же с ним такое? Сегодня его тело живет как бы само по себе, не обращая внимания на приказы, которые Эш тщетно пытается дать ему.

Эша охватил гнев. София должна прекрасно понимать, что на ее фигуре платья, подобные этому, могут свести с ума любого мужчину.

— Если ты не хочешь, чтобы все в зале увидели то, что я вижу сейчас перед собой, сделай что-нибудь со своим платьем, — резко бросил он Софи, — если ты, конечно, не сделала это специально.

Не понимая, о чем говорит Эш, София в недоумении уставилась на него и сделала шаг вперед. При этом она наступила на подол платья, и оно почти полностью обнажило ее грудь.

Эш немедленно шагнул навстречу ей, схватив ее за плечи, тем самым закрывая ее собой от посторонних глаз.

Она всегда загорала топлес и не стеснялась посторонних взглядов. Но сейчас ситуация была совсем другая. Софии стало безумно стыдно, дрожащими руками она попыталась поднять лиф платья, но ничего не смогла сделать.

— Эш, помоги мне — расстегни крючок на спине, тогда я смогу поднять лиф.

Он собрался уже было отказаться, но тогда бы она, возможно, поняла причину отказа. А ему совсем не хотелось выглядеть зеленым юнцом, который потерял голову при виде обнаженной женской груди.

В конце концов, они в переполненном бальном зале, напомнил себе Эш, расстегивая крючок и опуская молнию пониже.

— Эй, поосторожнее. — Лицо Софии горело, ей казалось, что платье сейчас совсем упадет.

Но, слава богу, никто не увидел ее в этом двусмысленном положении, да еще в объятиях Эша.

— Поднимай лиф, а я застегну молнию, — скомандовал Эш.

— Я не могу, — пожаловалась Софи, — ты меня слишком крепко обнимаешь.

Вздохнув с раздражением, Эш отступил немного, продолжая держать руки за ее спиной.

— Нет, не двигайся, все могут увидеть.

— Я думаю, все и так видели.

Эшу пришлось сказать это довольно грубо, чтобы привести Софию в чувства, и он с удивлением заметил, что она тщетно пытается скрыть набежавшие на глаза слезы. Он вдруг понял, что Софи действительно сильно смущена, что она отчаянно пытается быть ближе к нему именно для того, чтобы скрыться от посторонних глаз и натянуть наконец на себя лиф злополучного платья.

— Успокойся, давай помогу.

Он только хотел помочь ей поправить платье, но внезапно его рука легла на грудь Софи, а пальцы коснулись соска. У Эша потемнело в глазах. На миг ему показалось, что он вот-вот потеряет контроль над собой. Молча они посмотрели друг на друга и тотчас отвели глаза. Ни у кого из них не было желания говорить.

Софию шокировала ее собственная реакция на прикосновение Эша. Она уже не мечтала о нем — она давно переросла свое детское увлечение. Это просто инстинктивная реакция тела на неожиданное прикосновение, успокоила она себя. И совсем не важно, какой именно мужчина до нее дотронулся.

Молча Эш застегнул молнию на платье Софии и сделал шаг назад. Он уже собирался уходить, как заметил, что король Эдуардо подзывает их к себе. Конечно же игнорировать короля было бы в высшей степени бестактно. Эш со вздохом сказал Софии:

— Мне кажется, твой отец хочет, чтобы мы подошли к нему.

Как только они подошли к королевской чете, в руках у них оказались бокалы с шампанским. София с удивлением заметила, что за своими мыслями о собственной судьбе совсем забыла причину, по которой все собрались, — помолвку ее брата Алекса и его невесты Аллегры. Тем временем Бобби Джексон, отец Аллегры, пытался произнести тост. Он уже нетвердо стоял на ногах, поэтому тост получился длинным и несвязанным. Единственное, что можно было понять, — это то, что он очень рад и от души поздравляет молодых. Когда он с трудом добрался до конца речи, по залу прокатился ироничный смешок.

— Эш, как приятно видеть тебя. — Королева Зоя приветствовала его, слегка наклонив голову. Бриллианты на ее короне сверкали под светом хрустальных люстр. Было ясно, что она пытается загладить неловкую ситуацию светской беседой.

Оставшись в одиночестве, поскольку Эш разговаривал с королевой, София старалась не поддаться вдруг охватившему ее чувству одиночества. Это было очень знакомое с детства ощущение покинутости и заброшенности, которое она тогда часто испытывала, несмотря на то что всегда была окружена братьями и сестрами. Проблема была в том, что она никогда не чувствовала себя полноправным членом семьи. Возможно, потому, что так к ней относился отец. Вот почему для нее было так важно выйти замуж по взаимной любви, за человека, который разделял бы ее представления о семье, с которым она бы могла растить детей в атмосфере любви и заботы. Это было ее тайным и самым сильным желанием.

Софи очнулась, когда ее отец начал говорить тост в честь молодых. Она с тоской повернулась к Эшу.

Их разделяло не более метра, но казалось, что между ними огромная пропасть. Слушая речь своего отца, София обхватила себя руками, пытаясь унять сосущее чувство одиночества.

Ее отец все еще говорил, но теперь смотрел прямо на нее. Внезапно София поняла, что речь идет о ней.

— Помолвка Александро — это только первая ласточка. С превеликим удовольствием сообщаю, что жених моей младшей дочери Софии скоро прибудет в королевство.

От шока София не могла ни говорить, ни двигаться. Отец все-таки все решил за нее и без нее! Журналисты, словно позабыв о помолвке ее брата, с новыми силами набросились на Софию.

Оцепенение, быстро нагрянув, так же быстро схлынуло, но теперь Софию трясло, как в лихорадке, она ощущала полную беспомощность перед ситуацией, мысли путались. Как мог отец объявить о помолвке, даже не предупредив ее?! Что она теперь может сделать? София с ужасом осознала, что у нее пропали все шансы обсудить эту ситуацию с отцом. Инстинктивно она повернулась к Эшу, но фотографы загораживали его. Своего отца, напротив, она прекрасно видела, как видела и его холодный предупреждающий взгляд. Он прекрасно понимал, что можно ожидать от нее.

Журналисты тем временем взяли ее в кольцо, требуя немедленно дать комментарии по поводу объявления его величества.

— Я…

— Моя дочь очень рада помолвке, — поспешно ответил за нее король. — Не так ли, София?

Шок и привычка делать все так, как повелевал отец, сделали свое дело. Софии показалось, что не она, а кто-то другой произнес за нее:

— Да, конечно.

Стоя рядом с королевой, Эш наблюдал за происходящим со смешанными чувствами. Одно из них как нож пронзило его сердце — острая неприязнь к этому неизвестному принцу, с которым теперь официально помолвлена София.

— Какое облегчение, что здравый смысл взял верх, и София поняла, что отец знает, что будет лучше для нее, — прошептала Эшу королева Зоя. — Все эти слухи насчет нее в прессе доводили его величество до белого каления. Замужество пойдет ей на пользу. Король надеется, что принц разделяет традиционные взгляды на роль королевской четы и королевских детей. Думаю, что и София вскоре осознает свои обязанности.

— София… — Шарлотта ласково дотронулась до ее плеча, озабоченно всматриваясь в побледневшее лицо своей сестры.

— Я не могу поверить в то, что сделал отец! Он же знал, что я не хочу этой помолвки! Шарлотта, я не могу здесь находиться! Я иду в свою комнату! — София была на грани истерики.

Шарлотта ласково подхватила ее за локоть, и они вместе вышли из зала.

Когда София добралась до своей спальни, мысли ее были в полнейшем беспорядке, ее бил озноб. Как глупы и наивны были ее надежды на то, что отец выслушает ее и изменит свое решение! Конечно же этого просто не могло случиться. Ее отец все обдумал, он давно решил объявить о предстоящем замужестве Софии этим вечером и конечно же не нуждался в ее согласии. Теперь ее план представить отцу Эша в качестве возможного претендента на ее руку казался детским чудачеством. От гнева, беспомощности и разочарования слезы застилали ей глаза. Все ее попытки избежать нежеланного замужества были пустой тратой времени.

Как же ей теперь быть? Она не сможет перенести того, что ожидает ее в будущем. Не сможет и не хочет. Ее охватила паника, София осознала, что больше не может здесь оставаться и не может подчиниться отцу. Ее сердце забилось чаще при этих мыслях.

Еще не отдавая себе отчета в том, что она делает, София подбежала к шкафу и стала вытаскивать из него одежду, лихорадочно укладывая ее в чемодан. У нее не было в этом никакого опыта — обычно такую работу делала горничная. Слезы бежали у нее по щекам, поэтому она с трудом могла видеть то, что происходит вокруг.

Внезапно она услышала, как звякнул телефон — пришло сообщение. Сердце Софии ушло в пятки. Но это оказалась Шарлотта, спрашивающая, все ли в порядке. София не собиралась впутывать сестру в свою авантюру, поэтому просто ответила, что должна побыть одна.

Теперь она должна ехать в аэропорт. Уже через два часа она будет лететь в Лондон, где у нее есть школьные друзья, которые, как она надеялась, смогут укрыть ее от отца. Они обязательно помогут ей. Помогут ли? Кто, в сущности, эти друзья? Легкие на подъем богатенькие девушки и юноши, дети богатых родителей, живущие от вечеринки до вечеринки? Ничего страшного. Она заведет новых друзей, устроится на работу. У нее все впереди.

Быстро схватив платье, в котором она обычно путешествовала, из гардероба, София надела его, накинув сверху удобный легкий пиджак. Одновременно с этим она обдумывала, что еще ей может понадобиться. Паспорт, немного денег. Конечно, авиакомпания острова найдет ей место на любом рейсе, который ей будет необходим. Если ей повезет, то уже утром она сможет начать новую жизнь. Жизнь, где ее никто не будет контролировать.

Четыре часа утра. Через два часа они будут в Мумбаи. Эш решил хоть немного поспать. Он закрыл ноутбук и прошел через спальню, не включая в ней свет, в ванную. Там он принял душ, после чего накинул на себя один из мягких махровых халатов, висящих на двери ванной. Зайдя в спальню, он включил свет и застыл в изумлении.

— София! Что за…

Возмущенный голос Эша разбудил Софи, но она спала так глубоко, что ей понадобилось время, чтобы осознать, где она находится. Сердце ее билось где-то в районе горла. Судорожно Софи пыталась натянуть одеяло на свое обнаженное тело.

— Прости, Эш. — Она попыталась смягчить ситуацию извинением. — Я собиралась выйти и сказать тебе, но ты с кем-то разговаривал, а я была так измучена и не заметила, как заснула.

Это последнее, что ему сейчас нужно, с раздражением подумал Эш. Он уловил запах ее кожи, такой теплый и пьянящий, что у него закружилась голова.

— Ты сделала это специально, не так ли? — раздраженно спросил Эш. — Я ведь говорил тебе, что не могу помочь тебе. Я ненавижу, когда на меня давят, София.

Софи рассердилась. Да как он может?! Какое он имеет право обвинять ее в подлости и хитрости?!

— Неправда! — резко ответила она. — Я не собираюсь давить на тебя. Я приехала в аэропорт, собираясь улететь в Лондон первым же возможным рейсом. Но все регулярные рейсы отменены из-за большого количества гостей, прибывших на торжество на собственных самолетах. Когда служащая аэропорта сказала, что твой самолет взлетает в ближайшее время, я просто…

— Ты просто пробралась на него? Да ты представляешь себе, как отзовется твой поступок на отношениях между нашими странами? И не только между нашими. Ты подумала о своем женихе? Как он отреагирует на сообщения в прессе, что его невеста сбежала с другим мужчиной через час после оглашения помолвки?

— Он никогда не будет моим мужем! Никогда! Мне нужен был любой самолет, не твой конкретно. Эш, пойми, у меня действительно не было выбора! Я не могу позволить своему отцу принести меня в жертву ради его амбиций. Все, что мне надо, — это добраться до Лондона. У меня есть паспорт. После того как твой самолет приземлится в Мумбаи, я больше не буду докучать тебе. Ты был для меня кем-то особенным, моим героем, но это было раньше. Сейчас уже нет. Конечно, было глупо с моей стороны надеяться на твою помощь, когда я уже имела печальный опыт общения с тобой.

Эш сразу понял, на что она намекает. К своему изумлению, он понял, что ее слова причиняют ему боль.

— Ты мне предложила свою невинность, и я отказал тебе ради твоего же блага! Тебе было всего шестнадцать! Воспользоваться твоим предложением было бы подлостью с моей стороны.

Они вообще не должны говорить на эту тему, подумал Эш. Слишком близко она подводит их к опасной черте.

— Все, что мне нужно, это добраться на твоем самолете до Мумбаи, — еще раз повторила София. — Никто не знает, что я улетела с острова вместе с тобой.

— Ты чертовски права, они действительно ничего не знают, поскольку правда заключается в том, что ты улетела с острова не со мной! — возмутился Эш. И добавил уже спокойнее: — А почему именно в Лондон?

— У меня там друзья, — ответила София, избегая взгляда Эша.

Ее смущение вызвало жесткий вопрос с его стороны:

— Друзья или мужчина? Любовник, который…

— Да нет же! — София была совершенно искренна. Ей очень не хотелось, чтобы Эш спрашивал ее, насколько уверена она в том, что так называемые друзья ей помогут. На самом деле она сама не была в них уверена.

Теперь, когда она окончательно проснулась, ее словно током поразила одна мысль — на Эше, кроме небрежно запахнутого халата, больше ничего не было. Хотя почему это должно ее беспокоить. Она уже давно не питает к нему никаких чувств. Эш сердито мерил широкими шагами салон, а София никак не могла отвести взгляд от развевающихся пол его халата. Она видела полоску волос на его груди, уходящую вниз, к плоскому, мускулистому животу. Только раз она ее видела, но тогда Эш был в джинсах, а теперь…

София внезапно поняла, что ей тяжело дышать, но еще труднее было отвести взгляд от его тела.

— Сейчас я скажу пилоту, чтобы он поворачивал назад.

— Нет! — в панике крикнула София, не раздумывая рванулась к Эшу и схватила его за руку.

В ее глазах сверкали слезы, во взгляде читался неподдельный ужас. Кинувшись к Эшу, София не заметила, что простыня соскользнула с ее плеч, полностью обнажив ее наготу.

«Ее тело — само совершенство», — подумал Эш. Маленькие упругие груди, узкая талия, плавные изгибы бедер. Крошечные бикини только подчеркивали ее наготу. Все яснее и яснее Эш понимал, что, нравится ему это или нет, он страстно желает Софию. Ее кожа сияла в мягком свете спальни, загорелое тело выглядело еще более соблазнительным на фоне ослепительно-белых простыней, а звездное небо за окном самолета придавало ее облику загадочность. До этого момента Эш не замечал, насколько аскетичный дизайн спальни отражает эмоциональную пустоту в его жизни.

Самолет попал в небольшую воздушную яму, отчего София потеряла равновесие и чуть не упала с кровати. Неосознанно Эш кинулся к ней, чтобы подхватить и не дать упасть, и вдруг осознал, что держит в объятиях ее обнаженное тело и что его тело однозначно на это среагировало. Он должен выпустить ее из объятий, выйти из спальни, но вместо этого только крепче прижался к Софи.

«Этого не должно произойти», — мысленно твердила София. Но, судя по всему, было уже поздно.

Это уже происходило, и ее вероломное тело хотело, чтобы это произошло, несмотря на все мысли о том, что это невозможно.

Он не должен этого делать. Он не хотел этого делать, его мускулистая загорелая рука сама легла Софии на одну грудь, а губы сами, независимо от него, покрывали другую быстрыми, легкими поцелуями, пока не нашли сосок, а язык сам, независимо от воли Эша стал ласкать этот восхитительный бугорок.

Софи хотела остановить, оттолкнуть Эша. Сказать ему, что этого не должно случиться. Но не могла. Страсть, подобно хорошо выдержанному вину, разлилась по ее телу, пьяня и кружа голову. Откуда оно пришло, это страстное, неутолимое желание? Ведь у нее еще не было подобного опыта, что бы там ни писали газетчики. Но сейчас ее тело полностью отдалось инстинктам и знало, что делать. Руки сами обхватили голову Эша, тело изогнулось, голова откинулась, стон вырвался из груди. Ее соски напряглись от прикосновений рук и губ Эша, тело вздрагивало от возбуждения. Эш застонал. Его рука опускалась все ниже, вот она уже скользнула под бикини и стала ласкать нежную, чувствительную плоть. Он уже был готов войти в нее, но медлил, продлевая наслаждение, лаская ее везде и получая ласки в ответ.

Вдруг раздался тихий стук в дверь. Эш успел только накинуть на Софию простыню и запахнуть на себе халат, как вошел стюард. Глаза юноши удивленно расширились, он принялся извиняться и попятился назад, сказав только, что пилот просил передать, что из-за сильного встречного ветра прибытие задержится на пятнадцать минут.

Появление стюарда подействовало на Эша как холодный душ. Он не понимал, как мог так себя вести, как мог попасться в сети, которые Софи так ловко расставила.

— Тебе лучше одеться, — резко сказал он Софии и, не глядя на нее, отошел в другой конец спальни.

Одевались они в гнетущем молчании.

Что с ней случилось? Как она могла пойти на поводу у своей похоти?

Пилот объявил, что самолет снижается. Эш не сказал Софии ни слова с тех пор, как они покинули спальню. София тоже не хотела ничего говорить. Она все еще была зла на саму себя.

— Ремень безопасности, — резко бросил Эш.

Софи никак не могла застегнуть ремень под внимательным взглядом стюарда, находящегося неподалеку. Спасибо Эшу, он не видел ее обнаженной, но этот молодой человек прекрасно понимал, что происходило перед тем, как он вошел в комнату. Это было видно по его взгляду.

Конечно, мужчины и раньше бросали на нее похотливые взгляды, но она была защищена от них тем, что знала только она — еще ни один мужчина не был с ней близок, ни с одним она не делила постель. Теперь, благодаря ее поведению, у нее не было этой внутренней психологической защиты. И теперь некому защитить ее от этого. Всю свою последующую жизнь она будет помнить, как низко она пала, как поддалась минутному желанию.

Самолет приземлился. Впереди длинный перелет в Лондон, остается только желать, что ждать в аэропорту не придется слишком долго.

Эш расстегнул ремень безопасности и встал. Автоматически то же самое сделала София.

— Мой чемодан, — начала она, когда Эш показал на дверь, которую открывал стюард.

— Оставь его, — коротко бросил Эш, жестом пропуская ее вперед. — Стюард позаботится о нем.

— Но я хочу попасть на первый рейс. Я могу… — начала София и внезапно замолчала, с ужасом уставившись на только что открывшуюся дверь. За ней виднелась группа журналистов, щелкающих фотоаппаратами. — О господи! Папарацци!

Раздраженный тем, что София остановилась в дверях, Эш подошел к ней сзади и остановился как вкопанный, увидев газетчиков.

— Полагаю, это была твоя идея: тайно сбежать, при этом дать знать об этом всему миру! — выходя из себя, крикнул он.

— Нет, это не я, — попыталась защитить себя София, но, взглянув на Эша, поняла, что он ей ни капли не верит.

Эш понял, что им не спрятаться от репортеров. Вернувшись обратно в самолет, они только подстегнут любопытство вездесущих папарацци. У них с Софи был единственный выход — смело выйти им навстречу.

— Пошли. — Он взял ее за руку.

Несмотря на этот жест, София чувствовала себя одинокой и несчастной — она не могла забыть, с каким гневом и презрением Эш только что смотрел на нее. Как только они спустились с трапа, журналисты со всех сторон атаковали их.

— Правда ли, что теперь вы вместе и что принцесса София бросила своего жениха?

— Можете ли вы дать комментарии по поводу проведенной вместе ночи?

— Король Эдуардо знает про вас?

— Вы останетесь вместе или принцесса вернется к своему жениху?

— Вам понравился полет, ваше высочество?

Последний вопрос был задан с многозначительной ухмылкой, а камера была направлена прямо на Софию, чтобы поймать выражение ее лица. Это было уже слишком. Она неосознанно повернулась к Эшу, схватилась за его руку и спрятала лицо у него на груди.

— Спасибо, дорогуша, — воскликнул фотограф. — Отличный кадр!

— Итак, я был прав. Ты все это подстроила, — с неприязнью бросил Эш приглушенным голосом. — Неужели у тебя нет ни капли собственного достоинства, ни частички стыда? Тебе уже давно наплевать на твою репутацию, но ты даже не подумала о том, в какое положение ты поставила своего отца и жениха! Что будет, когда эта свора хищников выложит свои фотографии в Интернете? Или тебе все равно?

— Я этого не делала! — София все еще пыталась защититься, но оправдание выглядело жалким. Ее сотрясала дрожь от боли, которую причиняла неприязнь Эша, от страха перед неожиданным появлением прессы. Конечно, она привыкла к тому, что ее осаждают репортеры, она даже привыкла к тому, что они постоянно лезли в ее личную жизнь, задавая вопросы о мужчинах, с которыми она встречалась. Но тогда она была защищена собственным знанием того, что все, что пишут о ней в прессе, — выдумки. Сейчас же дело обстояло совсем по-другому. Ее заметили с Эшем в интимной обстановке.

«Почему это произошло со мной? Я не хочу, чтобы мой отец узнал, что я здесь. Я не хочу, чтобы он узнал что-либо обо мне до того, как я доберусь до Лондона», — пронеслось у нее в голове.

— Кроме тебя, это больше некому было организовать, — начал Эш. Тут краем глаза он увидел, как стюард украдкой подошел к одному из журналистов, и тот передал ему пухлый конверт. Теперь все выглядело несколько по-другому. Может, София действительно ни при чем? Но сейчас не время разговоров со стюардом, это только вызовет еще больший интерес прессы. — Сюда, — тихо сказал Эш, все еще держа Софию за руку. Проталкиваясь сквозь толпу журналистов, он, наконец, увидел ожидающий его лимузин.

— Это еще зачем? — воскликнула София. — Мне нужно в аэропорт, мне нужно в Лондон!

— А мне надо успеть в офис на очень важную встречу, — ответил Эш. — И именно туда мы сейчас и отправимся. Хотя, если ты хочешь, я могу оставить тебя здесь на растерзание этим хищникам. — Он взглядом указал на журналистов. — Мы займемся твоим вылетом в Лондон чуть позже.

Одна только мысль о том, что она может остаться здесь одна в обществе вечно жадных до сплетен папарацци, привела Софию в ужас. Она покорно села в лимузин, больше не протестуя.

Вскоре машина уже ехала по городским улицам. До этого дня София никогда не бывала ни в Мумбаи, ни в Индии вообще, хотя всегда хотела посетить эту страну. И не только потому, что здесь жил Эш. Индия завораживала Софи, представлялась сказочной страной. Словно забыв о происшедшем, она с восторгом смотрела на виды, пробегающие за окном машины. София не могла удержаться и, повернувшись к Эшу, прошептала:

— Все такое яркое, полное жизни. Все, что я видела до этого, кажется мне теперь бледным и скучным.

Машина остановилась на светофоре. Словно из-под земли, возник мальчик с ведром воды и стал протирать лобовое стекло машины, несмотря на все протесты водителя.

Нежная улыбка осветила лицо Софии. Мальчик, худенький и гибкий, широко улыбнулся ей в ответ. Его карие глаза засверкали, когда он заметил, что Софи наблюдает за ним, и он быстро перебежал к окну с ее стороны.

Наблюдая, как София роется в сумочке в поисках мелочи, Эш почувствовал, как смягчается его сердце.

Насрин не выносила бедняков и не скрывала своего презрения к ним.

— Вот, возьми. — Порывшись в карманах, он протянул ей немного мелочи — ведь у Софии не могло быть индийских денег.

Тем временем машина начала двигаться.

— О, Эш, пусть водитель притормозит, я хочу дать мальчику денег, — попросила Софи, улыбнувшись Эшу так же тепло и нежно, как только что улыбалась мальчику.

Эш выполнил ее просьбу. Любому мужчине было бы нелегко устоять перед такой улыбкой. Понимала ли это София?

Они были уже в центре города и выехали на набережную. София с удивлением заметила, что дома на ней построены с явным влиянием стиля ардеко — шикарного стиля с обилием узоров, этнических орнаментов на фасадах. Эти дома казались сказочными дворцами. Но прежде чем она успела попросить водителя ехать чуть помедленнее, машина свернула на другую улицу, и София увидела целый квартал дорогих современных коттеджей. Ее совсем не удивило, когда машина подъехала к дому, который выглядел самым дорогим из окружавших его зданий.

— Мой чемодан, — напомнила София, не обращая внимания на руку, которую протянул Эш, чтобы помочь ей выйти из машины. Она была не в состоянии прикоснуться к нему.

— Водитель занесет его в дом, — ответил Эш. Он посмотрел на часы. Несмотря на все события, он не забыл о намеченной встрече. У него не займет много времени поиск подходящего рейса для Софии. Конечно, он мог оставить ее в аэропорту, но не сделал этого. Не позволяло чувство ответственности, которое в нем воспитывали с раннего детства. Как магараджа, он должен испытывать это чувство по отношению к подданным.

Когда у него будут дети, в особенности сын, наследник, он обязательно проследит, чтобы ребенок понял, что наряду с привилегиями и достатком, которые он унаследует, он унаследует и множество обязанностей. Конечно, это будет происходить постепенно, чтобы груз ответственности не был непосилен. Ребенок должен оставаться ребенком. И между ним и родителями должны быть любовь и уважение. Будучи сиротой, Эш остро чувствовал недостаток этой любви, но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что наличие родителей эту любовь не гарантирует. София была этому прямым доказательством.

София. Он опять испытал сочувствие к ней. Пол в холле был мраморным, и шаги Эша отдавались гулким эхом. Внезапно Эш остановился и повернулся, чтобы взглянуть на Софию.

Она все еще стояла у двери. Ее темные волосы рассыпались по плечам, на лице не было ни капли косметики, губы слегка приоткрыты, а темные глаза сияли и с любопытством изучали убранство холла.

Эша снова охватило дикое, необузданное желание. Это привело его в бешенство. Он резко повернулся и бросил через плечо:

— Лифт здесь.

Софи с неохотой пошла за ним. Все-таки лучше бы он оставил ее в аэропорту, тогда она бы уже, возможно, летела в Лондон. Лифт, как и все здание в целом, был современным, из стали и стекла, и София не удивилась, когда, выйдя из лифта, увидела огромное помещение, одна стена которого была целиком из стекла, а за этой стеной виднелся огромный балкон. Сочетание холодного белого, стального серого и угольно-черного цветов в отделке тоже не удивило Софию. Во всем декоре было что-то очень мужественное. Это помещение было отражением Эша. При этих мыслях София почувствовала томление внизу живота.

— Садись, я распоряжусь насчет завтрака.

— Я не хочу есть, — сказала София. — Я хочу в Лондон. Я не просила привозить меня сюда…

Ее слова прервал звук сообщения, пришедшего на ее мобильный телефон. София похолодела. Это из дома. Им все известно.

Эш вышел, София оказалась одна в огромной комнате. Она достала телефон. Сообщение было от Шарлотты.

Король не дал Эшу никакой возможности, чтобы оправдаться. По выражению лица Софии Эш понял, что она слышала все слова ее отца. Эш был в бешенстве от нелепости ситуации и от собственного бессилия перед ней. Его гордость была уязвлена — он никогда не позволял никому диктовать себе условия. Даже особе королевской крови. С другой стороны, он чувствовал ответственность перед братом Софии и перед самой Софией, попавшей по неосмотрительности в такую ситуацию. Он понимал, что она будет страдать от позора и унижения, если он откажется жениться на ней.

— Мой отец совсем не это имел в виду, — торопливо проговорила София.

Слова отца шокировали ее, но еще большую боль причинил контраст между ее девичьими мечтами о браке с Эшем и тем, что происходило сейчас. Тогда она была полна романтическими мечтаниями о совместной жизни в любви и счастье. Теперь мечты разбились в прах.

— Мы не можем пожениться, Эш.

— У нас нет другого выхода, — жестко бросил он.

— Но я хочу выйти замуж по любви.

— Ты потеряла право на это, когда забралась в мой самолет.

Его резкие слова причиняли боль, несмотря на то что в течение последних лет София внушала себе, что Эш ей больше не причинит боли, что у нее выработался к нему иммунитет. Она вдруг вспомнила спальню в салоне самолета. Она должна была бы покраснеть от стыда, но вместо этого по всему телу разлилось ощущение блаженства и желания.

— Я потеряла право на это в ту минуту, когда появилась на свет, — несмотря на нахлынувшие ощущения, парировала София.

Эш промолчал в ответ.

София наблюдала за Эшем, и мрачные предчувствия, которые она ощущала, начали переходить в страх. Тогда, в самолете, она вдруг узнала себя с неожиданной стороны, поняла, что ее собственная чувственность может полностью захватить власть над разумом. Теперь, глядя на Эша, она начинала видеть то, что было скрыто от нее тогда, когда она была ребенком. Тот человек, которого она видела перед собой, был принцем, лидером своего народа. Этот человек сделает все, чтобы выполнить долг перед страной. София поняла, что решение принято.

Страх усилился, когда Эш холодно сказал:

— У меня сейчас очень важные переговоры. Люди, с которыми я имею дело, придерживаются очень высоких моральных принципов. Если я не женюсь на тебе, то моей репутации будет нанесен непоправимый урон. Я не могу этого допустить. У меня есть обязанности перед моим народом. Его будущее, образование детей — все зависит от меня. Эти обязанности лежат на каждом члене королевской семьи. Ты это прекрасно знаешь, так же как и я.

Каждое его слово подтверждало то, что София уже поняла. Теперь она прекрасно видела, каковы его приоритеты, и конечно же это не были ее чувства и желания.

Эш отвернулся от Софии.

Это была ситуация, в которой Эш хотел бы оказаться меньше всего. Но, судя по всему, выбора у него не было. Честь семьи должна быть выше его собственных чувств. В конце концов, в глазах всего остального мира этот брак будет считаться удачным и практичным. К тому же ему нужен наследник. Их общий с Софией ребенок. Внезапно он вспомнил спальню на борту самолета, попытался изгнать эти воспоминания и не смог. Он смотрел в окно и слышал собственный голос, как бы живущий отдельно от него самого:

— Мы оба прекрасно понимаем, что этот брак — совсем не то, что каждый из нас хотел бы, но у нас нет выбора. И к тому же, если вспомнить сегодняшнюю ночь, наша сексуальная жизнь будет приятной. Я думаю, ты сама знаешь из собственного опыта, что хороший секс идет на пользу тем, кто им занимается.

Софии казалось, что эти слова произносит робот. Хороший секс? Опыт? В это превратились ее мечты о счастливой семейной жизни?

Звонок в дверь заставил Эша быстро сменить тему разговора.

— Это мои деловые партнеры. Помни, что с этого момента мы помолвлены, о чем я и скажу прямо сейчас. И прямо сейчас дам распоряжение о приготовлениях к свадьбе. В нашей ситуации чем быстрее мы поженимся, тем быстрее положим конец всяческим сплетням. После свадьбы мы уедем в Наилпур. У меня там дела, и к тому же наша уединенная и спокойная жизнь скоро перестанет быть интересна журналистам. В обществе ты будешь появляться уже в роли моей жены.

— И матери твоего ребенка? — Горло у Софи пересохло, она смогла только прошептать.

— Да, если ты сможешь быстро зачать. — Эш так посмотрел на Софию, что ей от стыда захотелось провалиться под землю. — И еще одна вещь, о которой ты теперь постоянно должна помнить. С этого момента ты должна вести себя как подобает замужней женщине, которая верна своим обетам и своему мужу.

— Мужчине, которого я для себя не выбирала?

— Это результат твоего собственного поведения. Из-за него мы оба оказались в нынешней ситуации, — холодно констатировал Эш. — А что касается любви — это то, чего я меньше всего жду от нашего брака, да и вообще, любовь — это то, что приносит только боль и страдания. Что же касается наших будущих детей, я надеюсь, что этот брак будет достойным их уважения, браком, который не бросит тень ни на них, ни на их фамилию.

Так много слов о гордости, как много разговоров о долге, что для любви совсем не осталось места. Но он же любил Насрин. Может, он похоронил свое сердце и свою способность любить вместе с ней?

Хотя почему это должно беспокоить Софи? У нее есть собственная гордость, которая не позволит ей вымаливать любовь Эша. Но прежде чем София смогла придумать достойный ответ, в дверь постучали, и вошел один из слуг Эша.

— Ваше высочество, извините, что беспокою вас, но мистер Алвар Сингх, а также его бухгалтер и юрист уже здесь.

— Спасибо, Камир. — Кивнув, Эш повернулся к двери. — Мистер Сингх, пожалуйста, входите.

Эш протянул руку хорошо одетому мужчине средних лет. Его сопровождали элегантная темноволосая женщина, одетая в элегантный шальвар камиз — шаровары и тунику из серо-стального шелка, и мужчина, одетый в деловой костюм.

— Извините, что заставил вас ждать. Разрешите представить вам мою невесту, принцессу Софию Сантина. — Улыбаясь, Эш повернулся к Софии.

Глаза его были холодны как лед. София прекрасно знала этикет, и ей было совсем нетрудно мило улыбнуться и поприветствовать мистера Сингха и его сотрудников. София прекрасно понимала, почему Эш представил ее именно так. Он только что официально подтвердил их статус жениха и невесты, и теперь все пути к отступлению закрыты.

— Камир, попросите на кухне, чтобы заварили нам чай и принесли его в мой офис, — приказал Эш и, повернувшись к Софии, мягко сказал: — Пожалуйста, извини нас, Софи.

— Мы украдем его у вас ненадолго, — улыбнулся мистер Сингх, и все, кроме Софии, вышли из комнаты.

Она осталась одна в огромном полупустом зале. Наедине со страхом будущего, с овладевшим ей отчаянием, с ощущением потери надежды на новую, свободную жизнь.

Взгляд Софии упал на мобильный телефон, и она вспомнила сообщение сестры. Набрав ее номер, София послала короткое сообщение: «Я выхожу замуж за Эша» — и отключила телефон. Ей надо было о многом подумать, привести в порядок мысли и чувства, она сейчас не хотела обсуждать ситуацию ни с кем, даже с Шарлоттой.

Дверь открылась, София вздрогнула, сердце ее быстро забилось. Но это был не Эш, это слуга зашел спросить, будет ли она чай или кофе.

— Кофе, пожалуйста, — автоматически сказала София и вернулась к своим невеселым мыслям.

Мумбаи с его переполненными улицами, пестрыми толпами, яркими тканями национальных одежд, сверкающими украшениями немного согрел Софи, ощущение холодной пустоты и одиночества начало понемногу отступать. Уже наступила ночь, и город, который они покинули, сверкал и переливался всеми цветами радуги. Над ними было черное глубокое небо.

Эш бросил взгляд на Софи. Она сидела в кресле самолета и смотрела в иллюминатор. Они как раз пролетали над Марине Драйв.

— Эту набережную называют еще «Ожерелье Королевы», — сказал он.

София кивнула. После всех девичьих мечтаний о том, как она станет женой Эша, реальность оказалась болезненной. Им нечего сказать друг другу. Не о таких разговорах между ними она мечтала. Правда, все разговоры в ее мечтаниях ограничивались страстным шепотом: «Я люблю тебя, Софи!» — произнесенным между ласками и поцелуями.

— Имей в виду, что Наилпур — это не Мумбаи. — Эш решил, что надо предупредить Софию.

— Да, я знаю, — ответила она. — Мне очень понравился Мумбаи, но я действительно хочу поскорее увидеть Наилпур и Раджастан. Я кое-где читала, что его название переводится как Земля Королей.

— Наилпур не похож на Джайпур. Он находится в стороне от туристических маршрутов. Это бедный штат, его население малообразованно, а дворцы разрушаются. Мой долг — вытащить народ из бедности. Прошли времена, когда магараджи могли спокойно наслаждаться жизнью, в то время как их народ боролся с нищетой. Я должен помочь своему народу, а для этого я должен жить там, где живет мой народ. Твой же долг — жить там, где живу я, и растить моих детей. Так что если ты надеялась жить в Мумбаи…

— Вовсе нет, — остановила его Софи.

Она так и не решилась сказать ему, что несколько лет назад она прочитала все, что могла, о Раджастане вообще и Наилпуре в частности только потому, что они были связаны с Эшем, а ей хотелось знать все о нем.

Эш остро ощутил, что не может допустить, чтобы этот брак оказался похожим на предыдущий. Не важно, кто из них что чувствует, этот брак не должен распасться. И дело не только в его гордости. Ему нужен сын, который в свое время займет его место. Невеста из королевской семьи — это то, что нужно его народу, людям с консервативными взглядами на жизнь, с твердой верой в незыблемость феодальных законов о семье и браке. А еще это женщина, чья чувственность возбуждает его и которая, судя по всем сплетням, будет его удовлетворять. В отличие от его первой жены, которая отвергала его.

Как всегда, мысли о предыдущем браке, о разочарованиях, связанных с ним, вызвали в нем чувство вины. Неужели всегда ошибки прошлого будут довлеть над ним? Насрин из-за этих ошибок умерла. Правда состояла в том, что когда он женился в первый раз, то ожидал от брака слишком многого — взаимной любви, близости не только телесной, но и духовной. Когда же он понял, что ожидания не оправдались, то стал отдаляться от Насрин. Он позволил ей жить так, как она хочет, а сам страдал из-за уязвленной гордости, самолюбия, переживал разочарование. Из-за этого и произошла трагедия. Он не должен этого забывать. С Софией все будет по-другому. Здесь не должно быть никаких осложнений. Никаких эмоций. Так будет проще.

Самолет начал снижаться, и в серебристом свете луны и звезд София увидела длинные ряды теплиц. Повернувшись к Эшу, работающему за компьютером, она с удивлением заметила:

— Я думала, что здесь климат слишком сухой для сельского хозяйства, поэтому люди бедствуют и ведут кочевой образ жизни.

— Да, это так, но я пригласил экспертов, и они обнаружили подземную реку, воды которой теперь используются для выращивания сельскохозяйственных культур. Люди здесь достаточно консервативны, но я настойчив. Я убедил их в том, что необходимо учиться новым технологиям и рациональному использованию воды. Знаешь, почему я позвал экспертов? Я видел картины, на которых изображен внутренний бассейн еще моего прапрадедушки. Этого бассейна, как и дворца, больше нет, но ясно, что вода откуда-то поступала в него. К счастью, мои догадки подтвердились.

Загорелось табло, призывающее пристегнуться. Они приземлялись. София заметила, что стюард в самолете был другой, и вздохнула с облегчением. Еще большее облегчение она почувствовала, когда не увидела среди встречающих их людей ни одного журналиста.

София и Эш были женаты уже почти три недели, и ни разу с той ночи Эш не пришел в ее спальню, даже не дотрагивался до нее. Но хотела ли она сама этого? София прикрыла глаза. Волна стыда нахлынула на нее. Да, она этого хотела, каждую ночь она ждала его. Все эти годы она отгоняла назойливых поклонников, пытающихся соблазнить ее. Все эти годы она ни разу не подумала о том, что может вот так лежать в пустой постели, сгорая от желания, которое ее любимый не хочет утолить. Но, попыталась одернуть себя София, она не любит Эша, а Эш не любит ее. И из-за этого ей стало еще более стыдно. Она хочет мужчину, которого не любит.

Эш сказал Софии, что у них не будет секса до того, как не станет ясно — забеременела она или нет. Его слова больно ранили Софию. Это звучало так, будто София ему неприятна. Конечно, он женился на ней только из-за долга. Это больно ранило. Настолько, что, когда Софи поняла, что не беременна, она ничего не сказала Эшу. Она подумала, что если Эш заговорил с ней о долге после той ночи, то по сравнению с Насрин Софи ничего из себя не представляет как женщина. Эшу просто неприятно до нее дотрагиваться.

Насрин. Она не выходила у Софи из головы, несмотря на все усилия. Если Эш, не любя Софи, подарил ей такую восхитительную ночь, что же должна была чувствовать Насрин? Наверняка, Эш проводил с ней все ночи. Слепая, жгучая ревность охватывала Софи, и она ничего не могла с этим поделать. Софи пыталась убедить себя не думать об этом, а сосредоточиться на своей собственной жизни. Но это было не в ее силах. Софи все-таки пошла против правил и попыталась расспросить Парвин о первой жене Эша.

Поначалу Парвин молчала, отказываясь говорить о Насрин. Но постепенно Софии удалось убедить девушку, что та может ей доверять. Оказалось, что слуги Насрин недолюбливали. Она редко посещала дворец, предпочитая жить в Мумбаи с ее семьей.

— У нас когда девушка выходит замуж, то семья ее мужа становится ее собственной семьей. Но махарани осталась со своими родителями, — шептала Парвин.

— Но Эш, в смысле магараджа, любил ее? — спросила Софи.

— Да, и очень сильно, — ответила Парвин после некоторой паузы. Потом добавила: — Но мужчине можно любить нескольких жен. Но только для той, кто родит ему первенца, сына, в его сердце останется особое место.

«Если это не намек, то что же?» — устало подумала Софи.

Конечно, Эшу нужен наследник. Но у нее тоже есть свои желания, права, своя гордость, наконец. Слава богу, сегодня у нее есть чем занять свое время. Сегодня она посещает школу в небольшой деревне недалеко от города. Такие визиты являются частью обязанностей махарани. Ее будет сопровождать Аашна, жена одного из наиболее приближенных советников Эша. Аашна, сама учительница до замужества, стала неофициальной фрейлиной Софии. По крайней мере, Софи ее так называла для себя. Как такая должность называлась при дворе Эша, она не знала, а спрашивать не хотела.

— Возможно, вы будете шокированы бедностью этой деревни, — предупредила Аашна. — Индия — это не Европа, и, хотя Эш делает все для образования детей, должно пройти время. Первое поколение детей, которое получило образование, когда Эш пришел к власти, только возвращается домой, к своим семьям. В основном это студенты, окончившие сельскохозяйственные колледжи. Благодаря их усилиям, надеюсь, мы сможем накормить не только наш народ, но и туристов, которых Эш собирается к нам привлечь. Также у нас есть будущие врачи, которые заканчивают университеты и поступят в наш госпиталь тоже в этом году, но чуть позже. Эш много делает для людей, но еще много предстоит. Особенно для молодых матерей из кочующих племен. Их мужья недостаточно образованы и не разрешают им обращаться за современной медицинской помощью. Традиционная кочевая культура, конечно, очень важна, но современный мир не должен обойти племена стороной.

Слушая свою подругу и помощницу, Софи чувствовала, с одной стороны, гордость за Эша, за то, что он делает, а с другой — острое желание сделать что-то самой, чтобы помочь ему на благо общего для них теперь народа.

Софи была ошеломлена. Она не хотела, чтобы кто-нибудь, тем более Эш, видел, как она примеряет наряды Насрин. Но его реакция на это занятие парализовала Софи. Единственное, что она смогла, — это отцепить непослушными руками шарф, замотанный вокруг лица. Ей было безумно стыдно.

Софи хотела извиниться, сказать, что она слишком поздно поняла, что совершила непростительную вещь. Можно было даже сказать, что она не знала, что это наряды Насрин, но тогда бы она подвела Парвин, а этого Софи совсем не хотелось. Но, взглянув на Эша, Софи поняла, что ничего не может сказать.

Увидев Софи в одеждах Насрин, Эш испытал целую гамму эмоций. Гнев, стыд, горечь от того, что ему волей-неволей пришлось окунуться в прошлое, разочарование, что совсем не так он видел начало сегодняшнего вечера с Софи. Он пришел сюда после стольких томительных дней и еще более длительных ночей, после мучительных битв со своими собственными демонами. И вот он нашел уважительную причину, чтобы явиться сюда. Софи не беременна. Он должен посетить ее ради продолжения рода. Но сейчас Насрин как будто бы встала между ними, и затихшее чувство вины вспыхнуло снова. У него нет никакого права испытывать к Софи даже такие чувства. У него нет права хотеть ее. У него есть право только на чувство вины, которое он не должен забывать. И в качестве наказания он должен выйти сейчас из комнаты Софи и не входить к ней до тех пор, пока не перестанет так сильно желать ее.

София пыталась высвободить свое запястье из мертвой хватки Эша. От этого движения на Эша нахлынул тяжелый, сладкий аромат духов Насрин. Он хорошо его помнил. Этот аромат навсегда будет связан с днем их с Насрин свадьбы и с первой брачной ночью. Приторный и тяжелый, он висел в воздухе, вызывая отвращение и головокружение.

— Сними это. Все. Сейчас же! — снова потребовал Эш.

Голос его срывался от груза гнева и разочарования, которые Эш нес все эти годы. Но к этой тяжести теперь примешалось еще кое-что — Эш страстно желал Софи.

По выражению его лица Софи поняла, что он не может притронуться к ней, не может даже находиться с ней в одной комнате. Но Софи понимала также, что не может его обвинять в этом. Она совершила непростительную вещь, и теперь уже ничего не изменить. Если бы она могла! Было же ясно, что Эш пришел, чтобы быть вместе с ней в эту ночь! А она все испортила! Но вопреки всей ситуации Софи страстно желала его. Она хотела мужчину, который после первой ночи не навещал ее в течение трех недель! Но это был мужчина, который показал, насколько чувствительно ее тело, и ей хотелось еще испытать это удовольствие. Без любви? Без уважения? Зная, что Эшу нужен секс с ней только ради наследника?

Где же ее гордость? Нет, так быть не должно! Она должна помнить, что она — Сантина. Должна помнить роль, которую сейчас играет. Эш должен уйти, и тогда она снимет одежды Насрин. Софи сделала шаг назад, дрожа с головы до ног.

Ослепленный своими чувствами, Эш решил, что София не обращает внимания на его слова, игнорирует его. Он схватил Софию и притянул ее к себе. Вид Софии в одеждах Насрин привел его в бешенство. Он резким движением сорвал шарф с головы Софии, потом, к ее ужасу, схватившись за ворот туники, начал со злостью сдирать ее с Софи.

— Не надо, Эш, не надо, — умоляла Софи.

Ведь потом, как ей казалось, Эш будет корить себя за то, что испортил наряд своей любимой погибшей жены. И возненавидит ее, Софию, еще больше за то, что она явилась этому причиной. Но Эш не слушал ее. Он вообще не обращал на нее никакого внимания. София начала сопротивляться, пытаясь спасти наряд, но пальцы Эша грубо разрывали нежный шелк, захватывая при этом и кожу Софи. Софи было больно. Эта боль и ужасный звук разрываемого шелка заставили Софию закричать. Эш остановился и, повернувшись к ней спиной, приказал еще раз:

— Сними все это. Сейчас же.

Все, что произошло сейчас с Софи, довело ее до белого каления. Гнев и ярость уступили место боли и страху, и она взорвалась:

— Ты хочешь, чтобы я сняла это? Отлично! Я так и сделаю!

Она хотела быстро сорвать с себя костюм, но многочисленные завязки не дали ей этого сделать. В конце концов, Софи справилась с ними и отшвырнула от себя все, что осталось от прекрасного костюма. Софи осталась практически обнаженной, не считая маленьких трусиков. Ее лицо пылало от гнева, темно-карие глаза бросали молнии. Дыхание у Софи перехватывало от гнева, обнаженная грудь вздымалась. Эш потерял дар речи. Она была… Она была великолепна в своем гневе. Когда София сняла одежды Насрин, Эш как будто избавился от наваждения. София снова стала самой собой. Прекрасной, притягательной. Желание вспыхнуло в нем так остро, что, казалось, его разрывает от него изнутри.

— Теперь ты удовлетворен! — с вызовом выкрикнула Софи, разрывая тишину, которая повисла между ними. Эти слова подлили масла в огонь.

— Удовлетворен? — с трудом проговорил Эш. — Нет, я не удовлетворен.

Он сделал медленный шаг в сторону Софии, затем — другой. Софи была изумлена. Она думала, что Эш сейчас уйдет.

— Я не буду удовлетворен, пока ты не зачнешь ребенка.

Вдруг Софи оказалась в его объятиях. Эш целовал ее страстно, грубо, с ненавистью, стараясь унизить. Несмотря на это, Софи не могла найти в себе силы сопротивляться ему. Что-то внутри нее страстно тянулось к Эшу, желало его. Дикое, страстное желание, охватившее Софи, отказывалось внимать голосу рассудка. Конечно, ей хотелось, чтобы все происходило не так, чтобы Эш хотел ее, потому что любит ее такой, какая она есть, а не потому, что ему нужен наследник. Но все эти мысли быстро пролетели, и страсть полностью охватила Софи. Она больше ничего не могла думать, впитывая в себя жаркие, неистовые поцелуи Эша. Она помнила то наслаждение, которое однажды Эш подарил ей, и теперь ее бесстыдное тело прильнуло к любимому.

И бесполезно было убеждать это тело, что Эш видит перед собой другую женщину.

Эш откинул волосы Софи, нежно провел пальцем по ее шее, Софи застонала. Тогда Эш прильнул губами к нежной коже Софи и понял, что не может остановиться. Разум требовал, чтобы он оттолкнул Софию и ушел, но, когда он попытался это сделать, София еще сильнее прижалась к нему. Что же, он попытался. Но он не мог устоять перед страстью Софи. Она вся была желание, ее руки обхватили шею Эша, губы жадно и как бы умоляюще искали его губы, покрывая лицо быстрыми жаркими поцелуями. Рука Софи скользнула вниз, расстегивая пуговицы на его рубашке, другая снимала рубашку, обнажая его плечи.

Нет, нет, еще раз нет. Он не должен позволять себе забыться. Это — рациональный, разумный секс ради того, чтобы зачать наследника. Но все эти мысли потонули в страстном желании, его плоть жаждала Софи, жаждала проникнуть в нее как можно глубже. У него так давно не было женщины и еще более давно не было женщины, которую он так страстно желал.

Эш застонал от мучившей его прошлой вины и от наслаждения, которое он испытывал сейчас. Поцелуи Софи, пылкие и страстные, поцелуи женщины, которая еще не познала истинного наслаждения, наполнили Эша желанием научить ее получать и дарить наслаждение. Раньше он ни разу не испытывал этого желания. Теперь ему захотелось лечь рядом с Софи, учить ее, наслаждаться ее нежными прикосновениями. Ему вдруг показалось, что время упущено, он пожалел, что не сделал этого во время их первой ночи.

Руки Софии дрожали, она пыталась расстегнуть мелкие пуговицы его рубашки. Вдруг Эш взял ее за руку. Софию охватило отчаяние. Ей показалось, что Эшу неприятны ее прикосновения, что он хочет ее остановить. Но вместо того, чтобы оттолкнуть ее, Эш опустил руку Софи вниз, к его затвердевшей плоти. Даже через брюки Софи почувствовала, как под ее рукой растет и твердеет его детородный орган. Глаза Софи раскрылись от восхищения и растерянности. Она была ошеломлена, взволнована. Вдруг она почувствовала тяжесть и пульсацию внизу живота — новый прилив желания.

— Эш…

В его имени, слетевшем с губ Софи, было столько нежности, восхищения и желания. В едва освещенной комнате кожа Софи переливалась золотом, на котором ярко выделялись белые груди, такие напряженные, желанные.

Эш больше не мог ждать. Он начал быстро снимать с себя одежду и вскоре уже стоял перед Софи обнаженным. С мужской гордостью он наблюдал, как глаза Софии скользят по его телу, вниз, к его обнаженной, готовой плоти.

— Прикоснись ко мне, — приглушенно и неожиданно мягко сказал он. — Прикоснись ко мне, познай меня.

Что-то магическое было в его голосе, полном вожделения. Звук этого голоса подействовал на Софи как гипноз. Она неуверенно подошла к Эшу, позволила взять себя за руку и отвести в постель.

Затем Эш положил ее руку на свое тело и повторил:

— Познай меня.

Услышав эти слова, Софи вздрогнула от нахлынувшего на нее с новой силой желания. Ощущение твердой горячей плоти под ее неопытными пальцами было одновременно новым и знакомым. В своих мечтах Софи делала это много раз. Тело Эша отзывалось на каждое ее прикосновение. Осмелев, Софи прикоснулась губами к его твердому, мускулистому животу. Руки Эша зарылись в ее густые волосы. Эш и Софи познавали друг друга, желая продлить наслаждение.

Эш лег на спину, обхватил талию Софи и усадил ее на себя сверху. Софи вскрикнула, когда член Эша глубоко вошел в ее лоно. Легко придерживая ее за бедра, Эш показал ей, как двигаться. Сначала неумело, потом все более уверенно Софи продолжила движение. Эш обхватил ее груди, зажал между пальцев ее затвердевшие соски… Оба потеряли счет времени… Внезапно Софи вскрикнула и обмякла. Эш привлек ее к себе, лаская ее влажную от выступившего пота спину.

Смех Софи, звонкий, но мягкий, заполнил ее собственный внутренний двор. Софи сама переоборудовала его, и Эш любил приходить сюда, чтобы отдохнуть. Но сейчас он пришел по другой причине. Ему не терпелось показать Софи результаты экспертизы почв, которые он только что получил. С тех пор как он откровенно рассказал Софи о Насрин, все поменялось. Они с Софи стали ближе. Не как влюбленные, нет, но как партнеры, у которых есть общие цели. Это вполне естественно — супруги, обсуждающие общие цели. Особенно если эти цели касаются целого народа.

Звук струящейся воды успокаивал, но вид Софии, разговаривающей с Парвин, заставил его сердце биться чаще. Несмотря на то что их брак был скоропалительным, Эш уже понял, что София — отличный партнер. Жена, о которой можно только мечтать. Обстановка во дворце совершенно изменилась. То, что у них были общие цели, то, что они уважают друг друга, отразилось и на тех, кто постоянно был рядом с ними — советниками, помощниками, слугами. Эш принял правильное решение. Решение, основанное на логике, не на эмоциях. И то, что они проводили ночи вместе, означало только, что их влечет друг к другу физически, что они подходят друг другу не только как деловые, но и как сексуальные партнеры. Тогда почему же он так волнуется при виде Софи? Почему не может успокоиться, пока не услышит ее смех, не увидит ее улыбку? Нет, он просто волнуется за Софи, потому что она много работает в последнее время. Она с таким энтузиазмом окунулась в новую для себя роль, что почти все свое время отдавала работе.

Как только Софи увидела Эша, сердце ее забилось сильнее. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Это просто реакция ее тела на то удовольствие, которое она получает, находясь в постели со своим мужем. Каждый раз, когда Софи видит Эша, ее сердце начинает биться чаще. Уже можно было бы привыкнуть — вот уже несколько недель они работают вместе. Конечно, она никогда не показывает Эшу, как он волнует ее.

Горничная принесла поднос с чаем. Софи отпустила ее. Ей хотелось самой поухаживать за Эшем. Улыбнувшись, Софи сказала:

— Как только я услышала, что ты возвратился, я заказала нам чай. Как прошла встреча?

— Даже лучше, чем я мог ожидать, — ответил Эш, взяв чашку из рук Софи.

Их руки соприкоснулись, и по коже Софи пробежали мурашки. Ночи, которые они проводили вместе, были восхитительны. Софи счастливо улыбнулась в предвкушении следующей.

— Результаты анализов почвы показали, что мы можем выращивать намного больше сельскохозяйственных культур, чем сейчас, — продолжал Эш. — Если все пойдет хорошо, то через несколько лет мы не только обеспечим себя продовольствием, но сможем экспортировать его.

— Эш, это замечательно! — искренне обрадовалась Софи. — Ты так много работал над этим проектом!

— Не больше, чем ты над своими, Софи.

Пришло время сказать, решила Софи. В их отношениях нет места эмоциям, но все-таки Софи не смогла удержать дрожь в голосе.

— Мне кажется, мы успешно продвигаемся во всех направлениях. Хотя я еще не уверена, пока доктор Кумар не подтвердит, но я не могу молчать.

Эш медленно поставил чашку на стол.

— Я думаю, что я беременна, Эш.

Вот уже несколько дней Софи предполагала, что беременна. Она знала, что Эш будет рад. Это одна из причин, по которой он женился на ней. Но то счастье, которое озарило его лицо, та радость, которая светилась в его глазах, изумили Софи. Эш взял ее руки в свои и молча прижал их к своим губам.

— Я немедленно пошлю за доктором Кумар, — после продолжительного молчания сказал Эш. Новость, которую сообщила Софи, была столь желанна, что на мгновение лишила его дара речи. Потом лавина разнообразных чувств нахлынула на него — радость, гордость за них с Софи, волнение о ней с малышом, желание защищать обоих. Конечно, он так разволновался только потому, что этот ребенок, наследник, очень важен для него. От этого еще не родившегося наследника зависит будущее страны.

— Эш, еще очень маленький срок. — Софи уже была не рада, что поделилась своими предположениями.

— Тогда ты тем более должна быть осторожней и не переутомляться. Было бы хорошо, если бы ты немного отдохнула, поехала в Мумбаи, хотя в сезон дождей…

Эш нервно ходил по двору, обеспокоенный и взволнованный. Софи улыбнулась. Интересно, все будущие отцы ведут себя так смешно?

— Эш, я не хочу ехать в Мумбаи, — терпеливо втолковывала ему Софи. — Если мне надо будет отдохнуть, я прекрасно могу это сделать и здесь. Это наш дом, дом нашего будущего ребенка. Зачем же отсюда уезжать? А что касается моих обязанностей, того, что я переутомляюсь… Эш, я — молодая здоровая женщина. И беременность — это естественно…

— Я не хочу, чтобы ты… — нервно перебил Эш.

— Ты хочешь, чтобы я не подвергала ненужному риску твоего ребенка. Я это понимаю — это же и мой ребенок тоже. И я обещаю, что этого не будет. Но ты не можешь посадить меня под стеклянный колпак.

— Я просто хочу…

— Знаю, защитить своего ребенка.

«Защитить тебя!» — чуть не вырвалось у Эша.

Но это была одна из запретных мыслей. Да, он хочет защитить ребенка.

София, сама того не ожидая, была тронута, взволнована. Она вдруг почувствовала особенную теплоту к Эшу. Этого нельзя допустить, напомнила она себе. Лучший способ отвлечься — сосредоточиться на чем-нибудь, что не будет вызывать у нее тоску по тому несбыточному, чего она никогда не будет иметь. Чтобы не думать об этом, Софи сменила тему разговора:

— Ты подал замечательную идею, когда предложил отдать одежду Насрин в благотворительные организации. Я уже получила несколько благодарственных писем.

Эшу не хотелось говорить ни о Насрин, ни о ее одежде, ни даже о благотворительности. Он хотел говорить о них, об их ребенке, об их будущем. Но Софи теперь нужно потакать, баловать ее, решил он, хотя не удержался, заметив:

— Ты поступила великодушно, создав стипендию имени Насрин. Хотя, по правде сказать, стипендия должна была носить твое имя. Насрин и в голову не пришло бы заниматься этим.

— Мне показалось это правильным решением, — ответила Софи.

Ей хотелось, чтобы в душе Эша царил покой. Конечно же все это она делала не ради Насрин, а ради Эша. Тем более сейчас, когда она носила их ребенка. Это вполне естественно, думала Софи, что как будущая мать она хочет, чтобы между ребенком и его отцом не стояли тени прошлого. И еще естественно то, что Эш стал ей ближе — ведь она носит их общего ребенка. Конечно, только поэтому. Сама, будучи ребенком, она прекрасно помнила, что значит чувствовать холодность собственного отца. Софи не хотела такой участи для своего ребенка. Только ради ребенка она хотела быть ближе к Эшу. Она помнит, что их брак — это, прежде всего, деловое партнерство. Было бы глупо надеяться на то, что все изменится. Да и хочет ли она этих изменений? К своему удивлению, Софи не смогла ответить на этот вопрос. Это тревожный знак, подумала она.

Прошел почти месяц после УЗИ, но ближе Софи с Эшем не стали. На самом деле Эш сознательно увеличил дистанцию между ними.

Софи сидела в своем садике, перебирая в уме невеселые мысли. С того дня, как они узнали о беременности Софи, Эш очень внимательно следил за ее здоровьем. Однако, стоило Софи предпринять попытки к сближению, Эш замыкался в себе.

Наиболее унизительным было то, что несмотря на все попытки Софи объяснить, что ей нужна нежность, нужен рядом близкий человек, Эш не прикасался к ней и больше не приходил к ней в спальню.

И в то время как прежняя смелая Софи хотела выяснить, что же произошло, почему она больше не является желанной, другая Софи — будущая мать — была более осторожной. Она опасалась, что разбирательство может навредить близнецам и разрушить и без того хрупкие отношения с Эшем.

Кроме того, она иногда думала, что все равно ничего не сможет изменить, раз Эш так решил, и это пугало Софи. Она боялась, что он так же будет замкнут с детьми, как замкнут с нею. Не намеренно, конечно, ведь он безумно рад им. Просто барьеры, которые он выстроил вокруг себя после смерти Насрин, стали его второй натурой.

Она опять и опять вспоминала свое детство. Детство практически без отца. Помнила, как все ее попытки сблизиться с ним оканчивались провалом. Конечно, она не хотела такой судьбы для своих детей. Но, в конце концов, у мальчиков будет она, а Эш все равно будет как минимум заботливым отцом. Сейчас, напомнила она себе, ее эмоциями управляют гормоны. Конечно, обидно, когда тобой пренебрегают, когда дети, которых ты носишь, значат для твоего мужа больше, чем ты.

Конец беременности проходил не очень гладко.

София всегда была нацелена на естественные роды, но доктор Кумар и акушерка, вызванная из Мумбаи, настаивали на плановом кесаревом сечении. Близнецы были слишком крупными, к тому же Эш был действительно в ужасе от предстоящих родов. Конечно, он говорил, что выбирать Софи, и только ей, но она видела, как был обеспокоен ее муж после недавнего обследования. Эш ходил по спальне взад и вперед в страхе за жизнь Софи.

— Насрин умерла, потому что я не смог позаботиться о ней. Я боюсь потерять тебя, поэтому я очень беспокоюсь о тебе.

Он не добавил «в наказание» к слову «потерять», но София поняла, о чем думает Эш, и приняла решение.

Теперь она в больнице. Эш опять нервно меряет шагами палату. Медики готовят Софи к операции. Ей уже сделали эпидуральную анестезию. Софи будет находиться в сознании во время операции. Она сразу же увидит своих детей. И не страшно, что потом будет болеть место шва. Шов заживет. Врач сказала, что через два года она снова может родить ребенка.

— Вы приняли разумное решение, — в который раз успокаивала Софи акушерка. — Хотя вы на тридцать седьмой неделе, но мальчики уже такие крупные, что естественные роды были бы небезопасны как для вас, так и для них.

София кивнула и взяла за руку Эша, подошедшего к ее постели.

— Я люблю тебя, — шепнул он, сжав пальцы Софи.

Операция началась, и ее сыновья один за другим появились на свет. Медсестра сразу дала их родителям.

София видела лицо Эша, державшего своих новорожденных сыновей, перед тем как передать их ей. Софи поняла, что у ее детей действительно любящий отец. Эти трое мужчин — самое дорогое, что у нее есть. И еще София поняла, что эти мальчики — старшие братья их с Эшем других детей, которые обязательно появятся на свет.

— Клянусь тебе, Софи, я буду тем отцом, о котором ты мечтала, — шепнул ей Эш. — И любящим мужем, которого ты заслуживаешь.

Тхали — универсальное индийское блюдо. Состоит из множества ингредиентов.