— Что за черт!..

«Мне это, наверное, мерещится», — подумал Карлос Ортега. Туманный образ, маячивший впереди, действовал ему на нервы.

Отпустив педаль газа, он замедлил движение мотоцикла и теперь мог без угрызений совести ехать по узкой проселочной дороге, куда вылетел на полной скорости. Сдвинув брови, он хмуро уставился вперед, но, как ни всматривался, сколько ни моргал, ничего не менялось. Образ, поразивший его воображение, остался таким же.

Карлос вспомнил истории о привидениях. Вчера в баре за кружкой пива его с избытком попотчевали этими россказнями. Та дорога, говорили они, заколдована. Невеста, брошенная женихом прямо у алтаря, умерла от тоски, и до сих пор ее призрак бродит там, не находя покоя. По крайней мере, так утверждала легенда.

Не то чтобы Карлос верил в глупые байки. В маленьком сонном местечке, где он остановился на пару дней, эти истории были единственным развлечением, а может, и специально приберегались для путников. В темных закопченных стенах бара старой гостиницы все это казалось довольно забавным и колоритным. Но теперь…

— Вот еще! — Он тряхнул головой и рассмеялся, как и вчера, когда услышал старую легенду, рассказанную местными в благодарность за выпивку.

Карлос спустился в бар из гостиничного номера, впервые за долгие дни ощутив желание посидеть в обществе. Одиночество оказалось совсем не таким, как он себе представлял. Он специально приехал сюда после случившегося, чтобы подумать. Ему хотелось сбежать как можно дальше от хаоса, от дома.

Дом… Аргентина перестала быть им. У него ничего не осталось. Эта внезапная мысль поразила его. Конечно, Карлос владел строениями в разных частях света, но ни с одним из них у него не было связи, ни одному из них он не принадлежал. Его семья не жила там…

— Ха! Семья! — Он злорадно рассмеялся.

Какая семья? Нет у Карлоса больше никакой семьи. Все, что у него было, исчезло в мгновение ока. Осталась только мать. Мать, родившая его вне брака и отвергшая его. Кто он вообще такой? Вся жизнь Карлоса оказалась иллюзией: история происхождения, родные… — все превратилось в ложь в тот момент, когда Хавьер рассказал ему ужасную правду и оставил его ни с чем. Все, имевшее для Карлоса ценность, превратилось в прах.

Истории, услышанные в баре, стали лишь способом скоротать вечер, отвлечься от беспокойных мыслей. И сейчас в холодном свете раннего апрельского утра байки о вампирах и призраках вроде бы навсегда выветрились из памяти.

И все же…

Зловещий туман полз по краям дороги, сгущаясь в тени деревьев, заслоняя то, что было за ними.

И это — она — тоже было там.

Женщина, высокая и бледная. Волосы цвета темного золота — единственное, что Карлос смог разглядеть в плотном белом мареве, — собранные в затейливую прическу под прозрачной вуалью кремового оттенка. Открытые руки и плечи, кожа почти такая же белая, как и вышитый лиф платья, высоко приподнимающий полную грудь.

Невеста?

Невеста в полном свадебном облачении. Прямо как в той легенде. Но нет… она не могла быть призраком. Она стояла на обочине, вцепившись в модную синюю сумочку, не сочетавшуюся с платьем, и подняв большой палец в надежде, что кто-нибудь ее подвезет.

— Что за?..

Карлос плавно замедлил ход мощного байка и остановился.

У Марты перехватило дыхание. Это была правда. Именно так она и сделала. Она чувствовала, что это был единственный выход. Но он-то — другое дело!

Разве у незнакомца вид отчаявшегося человека? Человека, который внезапно решил все бросить и уйти? Человека, который чувствовал себя потерянным?

Нет, потерянного он не напоминал. С мокрыми прядями, которые постоянно ерошил ветер, в белой, обтягивающей грудь майке, под которой рельефно вырисовывались мускулы, опустошенным или даже просто обеспокоенным он не выглядел. Сильный, властный, решительный — вот как Марта описала бы его.

— Этого не может быть. — В ее голосе звучало недоверие.

— Почему? — Он бросил на нее быстрый взгляд, и что-то заставило ее отступить.

Этот мужчина был чужим для нее, и Марта не знала, можно ли ему доверять.

— Но разве у вас нет работы, семьи, дома?

— Сейчас у меня нет дома в Аргентине. — Это была короткая сухая констатация факта.

И только сейчас Марта поняла, что в его глазах — в этой зеленой глубине — действительно был свет. До того, как она спросила про семью. Теперь его взгляд стал мрачным.

— Семьи тоже нет, — произнес мужчина.

— Извините… Я не хотела… — пробормотала она.

Мужчина пожал плечами. Он даже улыбнулся, но это была лишь короткая вспышка, которая ничего не означала. И его «сейчас» прозвучало с некоторым ударением, отчего можно было заключить, что трагедия случилась недавно.

— Возможно, у нас больше общего, чем вы думаете, — мы оба пытаемся убежать от своего прошлого, — сказал он.

— Вы пытаетесь убежать? — Марта просто не могла представить его боящимся чего-либо.

Посмотрев в его глаза, она увидела в их глубине знакомую тень. Что-то похожее она заметила сегодня утром, когда смотрела на себя в зеркало, зная, что совершает ужасную ошибку. Она просто не могла пройти через эту свадьбу с Гэвином. Такое выражение бывает в глазах у тех, кто сжег свои корабли и для кого жизнь никогда уже не будет прежней. Но увидеть это мог только тот, кто сам пережил подобное.

— У вас ничего нет? — изумленно спросила Марта.

Его смех — отрывистый и резкий, — как стекло, упавшее на землю, расколол перегруженный влагой воздух.

— Посмотрите вокруг. — Широкий жест в сторону пустой, залитой дождем дороги и стоящего у обочины мотоцикла. — Что вижу, то и имею.

— Это всё, что у вас есть? — уточнила она, невольно проследив за его рукой.

Он кивнул:

— Да, всё. Кое-что из одежды, еще какие-то мелочи и я сам. Всё.

— Но… почему?.. — начала Марта, но он с раздражением отвернулся:

— Я мог бы спросить то же у вас. — В его голос снова вернулась легкость. — Но какой смысл? Мы два незнакомца, два корабля в ночи. Поэтому давайте не будем друг у друга ничего выпытывать.

— Даже имя?.. Если я собираюсь с вами ехать, то мне, по крайней мере, нужно знать ваше имя.

Он пожал плечами:

— Ладно. — Потом снял перчатку и протянул руку. — Меня зовут Карлос… Карлос Диабло.

Возникла какая-то странная пауза в середине фразы, словно он вдруг передумал и решил не говорить ей. Тем не менее, договорив, он посмотрел ей прямо в глаза.

— А я М…

Она запнулась, когда поняла, что чуть было не выдала свое настоящее имя. А что, если он слышал о ней? О деньгах, которые она выиграла — миллионах, привлекших Гэвина? Марта ведь не знала, сколько времени Карлос находился в Англии, читал ли газеты. Ей не хотелось лишний раз испытывать судьбу.

— Я мисс Джонс, — сказала она и моргнула, чувствуя, как глупо это прозвучало.

Но дело было сделано. В конце концов, она тоже не была уверена, что он назвался настоящим именем.

— Приятно познакомиться, мисс Джонс… — Тон его был иронический: возможно, он догадался, что она скрыла правду, но это его ничуть не беспокоило.

Диабло. Фамилия крутилась у нее в голове. Диабло. Дьявол. Карлос Дьявол. Звучало зловеще. Но это же всего лишь фамилия, пыталась уверить себя Марта. Просто фамилия. Ничего больше.

Дьявол и мисс Джонс. Вау! Словно из какого-то готического романа. Или из блюзовой песенки.

Его рука потянулась к ней — смуглая, сильная, надежная. Удивительно, но это заставило Марту расслабиться и вложить свои пальцы в его ладонь, почувствовать ее жар и твердость, почувствовать поддержку.

И в то же время она оказалась совершенно не готова к эффекту, который может произвести на нее этот простой жест. Ее пальцы коснулись его теплой кожи, и она вдруг очутилась в самом центре электрического вихря, играющего ее нервами.

Это было больше чем тепло, больше чем контакт — бог знает, как Марта нуждалась и в том и в другом. Но это было что-то глубокое и примитивное, опасное и дикое, сама квинтэссенция жизни. Оно прогнало холод, наполнявший ее тело, пока она стояла, несчастная и потерянная, на обочине дороги. Оно угрожало расколоть ее сознание на тысячи кусочков.

И неожиданно Марта почувствовала почти иррациональную потребность пойти — куда угодно — с этим мужчиной — Диабло. Она не только хотела бросить все и исчезнуть, но и узнать что-то новое, кого-то нового.

Марта посмотрела на лицо Карлоса и заметила, как в нем тоже что-то изменилось. Его черты смягчились, глаза потеплели, их приглушенный зеленый цвет теперь напоминал цвет полей, над которыми на мгновение разошлись тучи, позволив солнцу, словно прожектору, освещать их своими лучами. А его рот — боже, каким чувственным был его рот! И в то же время каким твердым и сильным с красиво изогнутой нижней губой. По ее телу пробежала дрожь, когда он позволил легкой улыбке на мгновение приподнять уголки губ. Его рука чуть сильнее сжала ее пальцы, передавая послание — поддержку и ободрение. Марта даже позволила себе представить, каково это — почувствовать его губы на своих губах, ощутить, как они скользят по ее коже…

— Ну так что, теперь можем ехать? — спросил он. — Я ничего не знаю о вас, но мне уже надоело стоять здесь под дождем.

— Конечно! — Вина за то, что она заставляет его мокнуть, придала энтузиазма ее голосу. — Но как я смогу забраться на… это… в этом?.. — Марта показала на платье, плотно обтягивающее ее бедра и лишь слегка расширяющееся у колен. — Не уверена, что мне это удастся.

«Зачем женщины носят такие узкие платья», — удивлялся Карлос. В них даже нельзя нормально передвигаться. Но зато выглядит мисс Джонс чертовски сексуально. Лиф платья плотно облегал ее груди, открывая узкую ложбинку между ними — намек может заинтриговать куда больше, чем откровенное декольте. Шелк, обтягивающий ее бедра, заставил взгляд Карлоса опуститься ниже. Могло ли что-то лучше подчеркнуть эти женские формы, которые многие — большинство женщин, как он подозревал, — следуя предписаниям моды, сочли бы чересчур полными?

Но только не он. Ему нравилось, когда женщина оставалась женщиной, то есть была полновата. И эта мисс Джонс определенно была в его вкусе.

— Так… сейчас мы что-нибудь придумаем.

Конечно, вряд ли она собиралась долго ходить в этом наряде. Ей всего-то и надо было сделать несколько шагов по проходу. И что такое могло случиться, если она в последнюю минуту сбежала с собственной свадьбы? Да мисс Джонс ему и не ответит. Только не она — женщина, солгавшая о своем имени. Интересно, что она скрывала? От чего хотела спрятаться?

И какой жених мог оказаться тупоголовым ослом и упустить такую красотку?

— И что вы собираетесь придумать? Как именно хотите с этим… управиться? — спросила она.

— Элементарно, — буркнул Карлос.

Он был достаточно опытен и имел представление о женской одежде. Надо признать, что и сами женщины всегда охотно обнажались перед ним. Но он никогда не предполагал, что, раздевая женщину, будет помогать ей сбежать от другого мужчины.

Карлос хорошо помнил, что шелковые платья не оказывали большого сопротивления сильным мужским рукам. Было бы совсем нетрудно избавить ее от лишнего материала.

— Предоставьте это мне, — сказал он.

Карлос присел на корточки возле ее ног. Длинные загорелые руки потянулись к платью, темная кожа казалась еще темнее на фоне светлой ткани.

Он собрал шелк в ладони и слегка скрутил, заставив Марту пошатнуться и отступить, потом вновь придвинуться вперед. Она чувствовала себя пленницей.

— Стойте там, где стоите, — приказал Карлос, и Марта не посмела ослушаться.

Она замерла, стараясь даже не дышать. Карлос быстро поднял тонкую ткань платья, приоткрыв ее ноги.

Невероятно! Мисс Джонс действительно носила чулки и пояс! Когда он оголил ей ноги, по ее телу пробежала дрожь. Перед глазами Карлоса предстали бледно-голубые подвязки. У него пересохло во рту, пальцы сильнее сжали ткань.

— Стойте спокойно! — произнес он.

Его голос был хриплым, но ему было плевать, что она может подумать. В нем шла борьба за собственный самоконтроль. Мисс Джонс оказалась из тех женщин, которые считали, что точки пульса на внутренней стороне локтей и коленей были самыми подходящими местами для духов. И они были чертовски правы. Пьянящий аромат достиг его ноздрей. Совсем не легкий цветочный парфюм, который традиционно предпочитают блондинки. О нет. Она воспользовалась пряным ароматом — более обольстительным и чувственным.

Очевидно, мисс Джонс планировала разделить эту чувственность с мужчиной, за которого собиралась замуж.

Было чертовски трудно сконцентрироваться на собственных действиях, так как плоть его затвердела в инстинктивном ответе на близость ее тела, аромат кожи в сочетании с соблазнительным парфюмом. Горячая ревность к незнакомому мужчине, которому она была готова отдать это восхитительное тело, прокатилась горячей волной. Каким нужно быть идиотом, чтобы отпустить такую женщину?!

Что ж, потеря глупца может оказаться чьим-то приобретением. От мисс Джонс — невесты Карлосу пришлось бы отступиться. От мисс Джонс, которая передумала выходить замуж и хотела уехать от своего жениха как можно дальше, он так просто не откажется.

— Я сказал: стойте спокойно! — повторил он, когда до него снова донесся аромат ее духов.

— Я и стою спокойно, — ответила Марта.

Ей пришлось пробормотать эти слова сквозь стиснутые зубы, чтобы не выдать своих чувств. Хорошо бы Карлос поторопился и скорее доделал то, что начал. Марте казалось: еще немного, и она не выдержит кричащего напряжения, сковавшего их.

Карлос даже ни разу не коснулся ее — только ткани платья, и тем не менее кожу щекотало так, словно она чувствовала его теплое дыхание. Холод влажного утра куда-то исчез, оставив ее тело гореть внутренним огнем. Наверное, можно было увидеть пар, исходящий от ее мокрой одежды. Глядя вниз, на его склоненную голову, словно захваченная каким-то чувственным магнетизмом, Марта сжимала и разжимала пальцы, борясь с желанием погладить эти черные взлохмаченные пряди.

Она хотела коснуться его. Нет, это было больше чем желание, скорее потребность. Марте нужно было почувствовать Карлоса, ощутить физический контакт — не только тепло и успокоительный комфорт его больших ладоней, обхватывающих ее руки. И в то же время Марта знала, что должна сдержаться. Инстинкты предупреждали ее, что, если она уступит этому иррациональному импульсу, простым поцелуем все не закончится.

Она была уверена. Ни один мужчина еще никогда не вызывал у нее таких чувств. Ну а что, если он, так же как Гэвин, считает ее непривлекательной?

«…даже если мне придется ложиться с ней в постель, думая только о деньгах. Господи, она такая здоровая, спать с ней — наверное, все равно что с лошадью…»

Нет, Марта не вынесла бы, если бы и этот мужчина отверг ее. Поддавшись, она просто подставит другую щеку, после того как уже получила пощечину.

Словно угадав ее мысли, Карлос поднял голову и посмотрел на нее. Она почувствовала ожог, как от вспышки молнии. В его потемневших глазах отражалось то, что ощущала она сама. Та же самая гиперчувствительность, какой пылал каждый кончик ее нервов.

Это было уже слишком. И так выведенная из равновесия всем случившимся за день, Марта с трудом сохраняла контроль. Вряд ли она справится с желанием Карлоса. На мгновение мир закружился перед глазами, земля покачнулась.

— Что именно вы собираетесь делать? — раздраженно спросила она.

— Вот это… — прохрипел Карлос.

Последовал резкий рывок, Марта услышала звук рвущейся ткани и почувствовала холод. Она не поняла, что он сделал, пока не увидела валявшийся под ногами кусок светлой ткани. Теперь Марта могла двигаться свободно. Могла ходить, даже забраться на этот чертов мотоцикл.

— Спасибо… — произнесла она и осторожно сделала шаг, другой и… последовавшая догадка заставила ее замереть.

Ей ведь придется сидеть сзади Карлоса. Придется обхватить его руками, прижаться грудью к его спине, почувствовать жар его тела. Ей придется раздвинуть ноги, чтобы…

— Нет!

— Что еще, черт возьми? — раздраженно поинтересовался он.

Карлос выпрямился, скользнув ладонями по выцветшим джинсам, туго обтягивающим его бедра. Странная связь, возникшая между ними, исчезла, появилось напряжение.

— Леди, возьмите себя в руки. Что еще?!

— Я… я боюсь. — Марта не могла сказать правду, не знала, как выразить словами страх.

— Я очень опытный водитель.

— Не сомневаюсь.

Но это не означало, что она была с ним в безопасности. И вдруг Марте в голову пришла другая мысль и потрясла ее.

Она так странно чувствует себя с совершенно незнакомым мужчиной. Так с чего тогда она решила, что Гэвин — тот единственный, за которого следует выйти замуж? Как она могла подумать, что испытывает к нему достаточно чувств, чтобы ответить «да» на его предложение?

Но после трех долгих лет, в течение которых Марта ухаживала за своей больной матерью, ей так хотелось любви, семьи, будущего, что она упала в его объятия, словно зрелый плод. Спелая, глупая, маленькая слива. Она так нуждалась в чьей-то любви, что попалась на саму эту идею. Хорошо, еще вовремя опомнилась.

— А разве разрешается ездить без шлема? — спросила Марта, уклоняясь от прямого ответа.

— Мне казалось, вы хотите выбраться отсюда.

— Да… но только…

— Только если закон будет соблюден?

Насмешка в его голосе теперь была неприкрытой. Никогда прежде Марте так отчаянно не хотелось отбросить осмотрительность и оковы традиций и просто взять то, что предлагала ей жизнь. Осмотрительность привела ее к обручению с Гэвином — и что из этого вышло? Марту передернуло от мысли, что могло случиться, если бы она вовремя не спохватилась…

А сейчас жизнь давала ей шанс, который нельзя было упускать: исчезнуть с этим мужчиной, с этим Диабло. Марта открыла было рот, собираясь согласиться, когда Карлос бросил ей шлем — она едва успела его поймать.

— Теперь вас все устраивает, сеньорита? — спросил он.

Раздражение в его голосе заставило ее взглянуть на ситуацию с его стороны. Произошедшее напоминало абсурд. Что Карлос мог подумать, увидев ее на дороге в белом шелковом платье, фате, в отделанных стразами туфлях, к тому времени уже напоминавших мокрую жеваную бумагу. Она выбрала эти туфли, чтобы быть ниже Гэвина. С Карлосом этого бы не потребовалось — он был сантиметров на десять — пятнадцать выше ее.

— Но, — продолжал Карлос, нотка насмешки смягчила его тон, — шлем вряд ли можно будет надеть на все это… — Он красноречиво посмотрел на ее замысловатую прическу, поверх которой красовалась тиара с белоснежной вуалью.

Марта встретилась с ним глазами, и это стало ошибкой. Пульс ускорился, голова закружилась. Ее сердце стучало так сильно, что казалось, его можно было услышать. У Марты пересохло в горле.

— А вы… вы не могли бы мне помочь отстегнуть эту штуковину? — с трудом выговорила она, показывая на тиару.

— Я что, горничная? — пробормотал Карлос.

Но его голос прозвучал мягко, хотя в глазах по-прежнему горел все тот же беспокойный огонь.

— Просто вытащите оттуда все шпильки… Если вы смогли так ловко разделаться с моим платьем, то уж с волосами наверняка справитесь.

Неожиданная дрожь пробежала по телу, когда Марта представила, как Карлос разрывает на ней платье. Лицо покраснело.

— Ладно, так и быть… Дайте мне посмотреть. — Он протянул руку к лицу Марты и мягко, почти нежно, повернул ее голову к тусклому серому свету.

Она замерла. В такой сумасшедший день легкое прикосновение заставило ее забыть обо всем. Движение его руки было едва уловимым, ласковым, успокаивающим. Марта словно оттаяла изнутри. Ей захотелось прижаться щекой к его ладони и дать своему напряжению раствориться в его неожиданном порыве.

Марта ожидала, что большие руки Карлоса не сразу справятся с задачей. Сама она могла бы сделать это быстрее… если бы захотела. В его могучем теле чувствовалось какое-то странное напряжение, словно в нем тоже шла борьба.

Что он там такое говорил? Что просто уехал, оставив все? Оставив что? И где? Этот акцент не принадлежал северной части Англии. Со своей оливковой кожей и блестящими черными волосами Карлос казался чужим в этих краях, словно гибкий сильный ягуар вдруг прокрался в туманные серые холмы. Эта мысль заставила Марту судорожно втянуть в себя воздух.

— Que? Что? — спросил он.

Карлос услышал ее короткий вздох. Их взгляды снова встретились.

— Я сделал вам больно?

— О нет… Нет, — прошептала Марта.

Она не знала, что с ней случилось. Но слово «больно» явно могло описать ее состояние. Напряжение ушло только затем, чтобы освободить место горячему покалывающему ощущению электрического тока, пробегающего по коже. Внутри Марты зрело желание, заставляя хотеть прикоснуться к этому мужчине. Быть ближе к нему. А потом ей захотелось бы большего. Больше прикосновений. Больше Карлоса.

— Я хочу выбраться отсюда, — хрипло произнесла она.

«С тобой». Она отважилась только подумать так — слишком испуганная, слишком неуверенная, чтобы озвучить эти слова. Она не знала, что случилось бы, скажи она это вслух.

Карлос на мгновение задержал взгляд на ее лице, затем вернулся к своему занятию. Марта чувствовала, как с каждой шпилькой, с тихим звоном падающей на землю, ей становилось все легче. Внутри ее разливалось тепло, напряжение покинуло мышцы. Она выпрямилась, боль и ужас, терзающие душу, оставили ее, сменившись новым чувством ожидания и надежды.

— Так почему вы сбежали со свадьбы? Что этот парень вам сделал?

Интересно, спрашивал ли он, только чтобы прервать молчание, или ему действительно хотелось знать? Но поскольку Карлос не смотрел сейчас Марте в лицо и — что еще более важно — она и сама не видела его глаз, ей было удивительно легко ответить ему.

— Почему я сбежала? — повторила она, гордо подняв подбородок в попытке изобразить позу «ничто не может волновать меня меньше», хотя вряд ли у нее получилось правдоподобно.

— Как правило, к этому времени жених и невеста…

— …глядя друг другу в глаза, произносят клятву верности? Так, значит, вы испытываете жалость к моему бедному покинутому жениху, оставшемуся одиноким? Не надо жалеть его. Он более чем счастлив, занимаясь любовью с моей лучшей подругой, если, конечно, еще не выдохся, имея ее на нашей брачной постели.

— Так этот ублюдок действительно?..

Пальцы Карлоса сжались на волосах Марты, и она едва не вскрикнула от боли. Но в то же время почувствовала радость. Значит, она ему небезразлична. Его злость была как бальзам для ее ран, с которыми она покинула Хаскетт-Холл. По крайней мере, для некоторых.

— Я видела его — их, — когда они занимались любовью. Но я очень быстро закрыла дверь, — добавила Марта с нарочитой легкостью. — Не думаю, что они заметили меня — были слишком… увлечены процессом. Тогда мне захотелось убежать как можно дальше и никогда больше не возвращаться.

Она добралась до дороги через торфяник, а потом, слишком устав, чтобы продолжать идти в этом дурацком свадебном наряде, остановилась на обочине.

Марта не собиралась рассказывать Карлосу остальное. Ей не хотелось вспоминать слова Гэвина. Она была для него не женщиной, а лишь источником будущих доходов.

— Хотелось бы посмотреть на этого ублюдка. Ни один мужчина не смеет так обращаться с женщиной. Пожалуй, нам стоило бы туда вернуться.

— И что?! — с вызовом спросила Марта. — Ворваться в дом с пистолетами и вызвать его на дуэль? Нет уж, спасибо! Тогда каждый будет знать, почему я сбежала, как была унижена. А сейчас все думают, что в последний момент я просто струсила и сделала ноги. Ничего особенного. Это случается.

Марта горько рассмеялась. Когда они встретились, у нее действительно были ледяные ноги — и от холода, и от страха. И только сейчас они начали потихоньку оттаивать.

— Лучше, если Гэвин будет думать, что я просто пронюхала, как он проводил время до нашей свадьбы. Он никогда не узнает наверняка, видела ли я его со спущенными штанами…

И никогда не почувствует жестокого удовлетворения, поняв, что Марта слышала его разговор с любовницей.

— Такой вариант меня больше устраивает. И вообще, я сама могу за себя постоять. Я давно к этому привыкла.

— Давно? А ваша семья?

— У меня нет семьи. Я никогда не видела своего отца — он сбежал, как только узнал, что моя мать беременна. Так что нас всегда было двое. Три года назад у матери обнаружили рак, а прошлым летом она умерла.

Ощутив боль потери, Марта поддалась несвойственному ей импульсу и купила лотерейный билет, которой круто изменил ее жизнь. Если бы она только сделала это раньше! Тогда последние месяцы ее мать могла бы провести в более комфортных условиях. И если бы она, ухаживая за больной, не прожила три года практически в изоляции, больше знала бы и о реальности, и о мужчинах. Это помогло бы ей понять, к чему стремился Гэвин. Увидеть то, что скрывалось за его ложью.

— Мне очень жаль. — Слова выражали сочувствие, так же как и его тон, и в то же время заставили Марту сжаться в каком-то странном предчувствии.

Она боялась, что, если Карлос попытается ее обнять, она разрыдается прямо у него на плече.

Какой позор! Нелегко потом будет объяснить ему подобное поведение. А вдруг Карлос решит бросить ее здесь, на дороге?

Но подсознательно Марту тянуло к этому мужчине. Она прониклась какой-то странной, необъяснимой симпатией к Карлосу — в сущности, случайному человеку.

Карлос наконец закончил, вытащив последнюю шпильку. Теперь в одной руке у него была тиара, в другой — вуаль.

— Вот, — бросил он.

Марту охватило невероятное ощущение: словно она внезапно обрела свободу от чего-то большего, нежели просто части свадебного наряда. Недавно ей казалось, что она достигла самого дна. И если пройденная точка действительно была самой низшей, то сейчас у нее оставался только один путь — наверх.

— Знаете, я вовсе не убегаю. Я двигаюсь вперед — двигаюсь прочь от того, что могло бы стать ужасной ошибкой, — сказала Марта.

Она хотела сделать шаг вперед, чтобы забрать у Карлоса тиару, но внезапный порыв подтолкнул ее. Поддавшись импульсу, Марта быстро приблизилась к нему и, привстав на носочки, поцеловала в щеку.

— Спасибо вам! — воскликнула она.

И в то же мгновение мир замер. Птицы перестали петь, ветер застыл в ветвях деревьев. Под ее губами его кожа казалась холодной и влажной. Дыхание сбилось. Марта заметила, как расширились его зрачки, оставив от радужной оболочки лишь тонкий зеленый ободок.

Она увидела неизбежное в глазах Карлоса. Ей не пришлось долго ждать. Его руки обвились вокруг нее, сильные и теплые, едва не приподняв ее над землей. Голова быстро наклонилась, рот прижался к ее губам, горячий и жадный, требующий и повелительный. Ее губы слегка раздвинулись в изумленном выдохе, поддавшись магии поцелуя.

Марта никогда не чувствовала ничего подобного. Никогда не знала такого поцелуя. Конечно, она целовалась раньше, но так — впервые. И ласки, которыми она обменивалась с Гэвином, были подобны тепловатой воде в сравнении с этим затопляющим горячим потоком, лишившим ее самоконтроля и способности мыслить здраво.

Вот так должно быть, когда женщина по-настоящему хочет мужчину. И когда мужчина хочет женщину. Эта мысль поразила ее.

— Красавица, — хрипло бормотал Карлос, осыпая поцелуями ее лицо, шею…

— Диабло…

Каким-то образом это слово сорвалось с ее губ, фамилия, очень подходившая ему. Диабло — дьявол. Карлос действительно обладал таинственной властью и очарованием Темного принца. Чувственное искушение могло увести Марту с пути, по которому она следовала — пути благоразумия и здравомыслия, — и показать новую дорогу. Эта дорога дала бы ей шанс стать настоящей женщиной, любимой и желанной.

Как она дожила до двадцати трех лет, ничего об этом не зная? Как она могла целоваться раньше, думая, что влюблена, если не испытывала ничего подобного? Жадные, требовательные губы Карлоса прогнали холодную влажность полдня, заставляя быстрее бежать кровь по венам. Это было то, чего Марта всегда хотела. Да, именно это: больше ощущений, дразнящих тело, больше чувственной команды требовательных мужских губ. Больше…

Ее мысли были прерваны оглушающим раскатом грома прямо над их головой. За считаные секунды они насквозь промокли под дождем.

Схватив Марту за руку, Карлос потянул ее к мотоциклу, шлепая по воде, потоком несущейся по асфальту, и остановился только затем, чтобы надеть ей на голову шлем. Потом перекинул через сиденье ногу и включил двигатель. Марта тоже не стала раздумывать и, забравшись на мотоцикл с куда меньшей элегантностью, чем он, прижалась к его крепкой спине.

— Держись крепче, — бросил через плечо Карлос.

Из-за шума дождя и рева двигателя Марта едва расслышала его слова. Тут она поняла, что все еще держит тиару и фату, которая теперь походила на мокрую тряпку. Они вдруг показались ей некими символами ее прошлого.

Но теперь Марта знала, что жизнь, которая была у нее все это время, просто подделка. Гэвин никогда не любил ее — он даже не хотел ее. Ему нужны были только деньги. Хорошо, что Марта вовремя его раскусила.

— Держись! — повторил Карлос, нетерпеливо покручивая акселератор. — Если ты вообще собираешься со мной куда-то ехать.

«Если ты собираешься со мной куда-то ехать». Сердце Марты пропустило удар, когда она услышала эти слова.

Разумеется, собиралась. Как бы еще она могла отсюда выбраться? Но Карлос Диабло не просто предлагал ей уехать. Он помогал ей сбежать с неудавшейся свадьбы. В его словах она услышала и другое: обещание другой, новой жизни, полной приключений, которую она с ужасом отвергла бы всего лишь несколько дней назад. Но сейчас Марте не терпелось двинуться вперед. Она сделала первый шаг, когда, надев свадебное платье, посмотрела на себя в зеркало и почувствовала, что совершает ошибку. Внезапно обретенная смелость привела ее к Гэвину. Она должна была сообщить ему о своем решении. Его разговор с любовницей потряс Марту. Но, возможно, это стало тем самым толчком, в котором она нуждалась. Теперь Марта набралась храбрости отбросить прошлое, а вместе с ним и осторожную особу с ограниченными потребностями и жалкими желаниями, и приветствовать женщину, родившуюся, когда Карлос поцеловал ее.

— Готова? — уточнил он.

Марта лихорадочно закивала, хоть и знала, что Карлос не видит ее.

Она отшвырнула прекрасную, отделанную стразами тиару. Ударившись о землю, украшение сиротливо притулилось на обочине. Подхваченная ветром, вуаль в диком танце понеслась куда-то в сторону полей. Теперь Марта познала прекрасное чувство — чувство свободы.

— Я готова! — крикнула она.

Обхватив Карлоса за талию, она крепко прижалась к нему, когда мощный мотоцикл, взревев, полетел по дороге. Сейчас она не могла вспомнить, почему не так давно близость внушала ей страх. Почему идея сидеть рядом с Карлосом и держаться за него, приводила ее в дикое смятение.

Теперь случившееся казалось абсолютно естественным, правильным. И очень возбуждающим. Бешеная скорость, дождь, с силой хлеставший по шлему, холодные брызги, вылетавшие из-под колес, — все это только бодрило. Опасность обостряла ощущения. Хотя Карлос Диабло, видимо, был опытным водителем, поэтому опасаться не стоило.

Марта не знала, куда они едут, но это не волновало ее. Она уносилась прочь от своего прошлого в новую жизнь, и этот мужчина — великолепный, чувственный, сильный — будет с ней, по крайней мере часть пути. Она не знала сколько.

Марта сожгла все мосты и теперь могла отправиться куда угодно и никогда больше не оглядываться. Замужество, которое стало бы величайшей ошибкой, время, когда она отчаянно пыталась держать все под контролем, остались далеко позади. Существовало только настоящее — дикая, наполненная адреналином гонка. А впереди ее ждало новое будущее.

Что Марта знала о нем? Только то, что больше не собиралась ставить себя на последнее место. Ей надоело быть осмотрительной и расчетливой; надоело играть в безопасные игры. Перед ней лежал целый мир, и она собиралась исследовать его.

Это была самая головокружительная поездка в жизни Марты. Такая стремительная и в то же время ровная. Казалось, будто они летели. Мотоцикл то взмывал вверх, то нырял, прорываясь сквозь прохладный воздух, пока от возбуждения и нехватки кислорода не начинала кружиться голова и бешено стучать сердце.

Марта не представляла, сколько прошло времени — несколько минут или десятки часов. Она только знала, что в какой-то момент ливень прекратился и сквозь туманную дымку проглянуло солнце. Ненадолго. Вскоре оно снова померкло, нырнув за горизонт и забрав с собой свет дня. Мотор мощной машины зазвучал прерывисто и тревожно, зачихал, начал захлебываться… Снизив скорость, Карлос остановился у обочины.

— Что-то не в порядке? — Марта увидела, как он нахмурился, осматривая мотоцикл.

— Боюсь, что да. Сегодня мы уже не сможем ехать дальше. Придется поискать мастерскую.

— О нет… — простонала Марта.

Она даже не пыталась скрыть своего разочарования. Значит, это конец ее броску к новому будущему? Все закончилось вместе со сломавшимся мотоциклом, не успев начаться.

Карлос огляделся. Они только что въехали в какой-то небольшой городок.

— Уверен, здесь должна быть железнодорожная станция или автовокзал. Так что вы сможете продолжить свое путешествие.

Разумное предложение. Прежняя Марта непременно бы с ним согласилась. Но новая Марта хотела использовать свой шанс, который находился сейчас прямо перед ней.

— Но начинает темнеть… И мы уже достаточно далеко от того, что могло бы стать самой большой ошибкой в моей жизни. Не знаю, как вам, но мне бы очень хотелось немного передохнуть. Здесь наверняка должна быть какая-нибудь гостиница.

— Вы хотите остаться здесь на ночь? — спросил Карлос.

Похоже, в его голосе было не слишком много энтузиазма. Новой Марте пришлось приложить усилия, чтобы побороть старую Марту, которая опять заявила о себе, пытаясь прорваться сквозь безрассудство внезапного решения. Карлос уже предложил посадить ее на поезд или в автобус — нужно ли было еще какое-то доказательство, что он ничего к ней не чувствовал? Не рисковала ли она выставить себя полной дурой? Может, лучше сразу отправиться на станцию, а не продолжать совершать глупости?

Возбуждение от быстрой езды исчезло, как только Марта вспомнила слова Гэвина. Или она просто обманывала себя, думая, что может быть другой? И в то же время этот поцелуй…

— Хорошо, забудем об этом…

Марте удалось говорить непринужденно. И даже небрежно пожать плечами.

— Нет, — быстро сказал Карлос. — Гостиница — неплохая идея.

— Какая-нибудь недорогая, — торопливо добавила Марта.

Возможно, его колебание было вызвано тем, что он не мог позволить себе остановиться в дорогом отеле. Марта вспомнила его слова: «Со мной все, что у меня есть».

Но Карлос, казалось, ее не слушал.

— Тогда нам нужно сделать это как можно быстрее.

— Быстрее?

Он показал на ее шлем.

— Снимите его. — Голос звучал спокойно и уверенно, с явным расчетом, что приказ будет исполнен.

И Марта подчинилась. Когда он смотрел на нее так, она не могла найти в себе сил спорить. Наоборот, ей хотелось сделать то, что он говорил. Одним движением она расстегнула ремешок, сняла шлем и, тряхнув волосами, замерла, когда ее губы встретились с губами Карлоса.

Это был не тот жесткий, требовательный поцелуй. Карлос был нежен. Тогда, на обочине, где-то глубоко внутри ее резко вспыхнуло пламя, сейчас же в самом низу ее живота стала медленно раскручиваться спираль жара, который прокатывался по нервам и вырывался через каждую клеточку, пока Марте не стало казаться, что она уже светится в наступающей темноте. Каждый сантиметр ее кожи стал сверхчувствительным, дыхание прерывистым, а удары сердца звучали все громче. Вкус Карлоса на ее губах, скольжение его языка по ее языку было подобно опьянению бренди — согревало и кружило голову.

Когда Карлос отстранился, Марта не смогла сдержать стон протеста. Теряя равновесие, она покачнулась, и только когда он протянул руки, чтобы поддержать ее, она осознала, что дистанция была между ними все время. Ее влекло к нему, словно иголку к магниту.

— Карлос… — Это было все, что Марта смогла выговорить.

Произнеся его имя, она коснулась языком своих губ и снова почувствовала его вкус. Она прижала руку к губам, словно пытаясь удержать память о поцелуе, глубже впечатать его в кожу. Она почувствовала, как крепче сжались его пальцы вокруг ее запястий, увидела, как расширились его зрачки.

— Я знаю… — сказал он, голос прозвучал низко и хрипло. — Я знаю. Я тоже это чувствую. Вот почему нам нужно поскорее найти гостиницу. В следующий раз, когда я тебя поцелую, я не смогу остановиться. Поэтому нам нужно быть внутри — в тепле.

«Там, где мы могли бы зайти дальше». Этих слов Карлос не произнес, но они подразумевались. Тайный смысл был заложен в его взгляде, голосе, руках. В жаре его ладоней, который ощущала Марта даже через кожаную куртку. Постепенно, будто сквозь туман, она начала осознавать, что вокруг них были другие люди, машины, проезжающие по дороге. Хотя на самом деле она не смотрела на них. Все ее внимание было сосредоточено на мужчине рядом, на его невероятно красивом лице. Остальное просто растворилось, стало незначительным.

«В следующий раз, когда я тебя поцелую, я не смогу остановиться». Эти слова без остановки кружились в голове Марты.

Но может ли она довериться совершенно незнакомому человеку, которого встретила буквально несколько часов назад? Неужели она действительно собиралась пойти с ним в какую-то гостиницу просто потому, что ей приспичило?

Именно так. Она хотела этого. Новая Марта до боли жаждала приключений. Она очень расстроилась, услышав предложение Карлоса посадить ее на поезд или в автобус. Она еще никогда не чувствовала себя такой живой. Возбуждение, вскормленное долгой дорогой через торфяник, жаром и твердостью тела Карлоса, прижатого к ней, бурлило в жилах, словно лава.

Да, Марта хотела этого.

И будто желая упрочить ее решение, дождь, закончившийся около часа назад, разошелся по новой. Майка Карлоса, мокрая насквозь, выразительно облепила его скульптурный торс. У Марты пересохло во рту.

— Внутрь… — быстро сказала она, отводя глаза, притворяясь, что ищет место, где бы они могли укрыться.

Впереди, через дорогу, вспыхивала и гасла неоновая вывеска. Семейный отель.

— Туда… — Карлос схватил ее за руку, и они побежали.

Марта вспомнила, когда он назвал свое имя и она вложила руку в его ладонь. Тогда она как-то сразу поверила, что с этим мужчиной будет в безопасности и он никогда не причинит ей вреда. Первое впечатление так и осталось с ней. Но было ли оно справедливо? И разве сама Марта не собиралась ему позволить… причинить ей вред? Именно к этому все и шло. Она не искала никаких серьезных отношений — тем более любви.

Она боялась, что Карлос не захочет отпускать ее, и судя по тому, как сильно сжимались его пальцы, он действительно не собирался этого делать. Карлос упрямо задавал курс, и, по сути, у Марты не было другого выбора — только следовать за ним. Но ей и не хотелось ничего другого. Пусть все останется как есть: она чувствует его стальную хватку, его сильное тело, закрывающее от шквалистого ветра и бури эмоций, перевернувшей ее жизнь.

Залитая светом дверь гостиницы манила обещанием тепла.

— Будем надеяться, что у них найдется свободная комната, — сказал Карлос. Он вопросительно посмотрел на нее. — Недорогая?

— Что?.. О да…

Марта и забыла, что, беспокоясь о нем, предложила подыскать дешевый номер. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал о ее богатстве? Ведь она могла с легкостью купить целый отель на выигранные деньги.

Но этим Марта не была готова делиться с Карлосом. Пока, во всяком случае. Он должен считать ее обычной девушкой, сбежавшей со свадьбы. Она была просто мисс Джонс, которую он случайно встретил на дороге и подвез до города.

Такой вариант устраивал ее больше всего. Особенно теперь, когда Карлос, этот темноволосый и ошеломляюще красивый мужчина, дал ей понять, что она привлекательна и желанна.

Тут Марта непроизвольно вскрикнула. Неровная дорога оказалась последним испытанием для ее промокших насквозь сатиновых туфелек. Каблуки скользнули в одну сторону, ноги — в другую. Раздался треск, и тонкая материя наконец сдалась. С испуганным воплем Марта подалась вперед, пытаясь сохранить равновесие, ее тело напряглось в предчувствии удара о мокрый асфальт.

Этого не произошло. Сильные руки подхватили ее и подняли.

— А теперь внутрь, — спокойно произнес Карлос.

Отбросив испорченные туфли, он поднес ее ко входу, пнул ногой дверь и вошел в большой светлый холл. Женщина за стойкой с изумлением взирала на странную пару.

— Там написано, что у вас есть свободные комнаты, — сказал Карлос, не обращая внимания на ее изумление.

Марта была так близко к нему — ее голова лежала на его груди, и необычный акцент никогда еще не звучал так чувственно.

Выражение лица женщины за стойкой мгновенно изменилось.

— Конечно, сэр, — ответила она, с сияющей улыбкой глядя на Карлоса, совершенно игнорируя Марту. — А чего бы вы хотели?

«Чего бы вы хотели?» Марту раздирали эмоции, и она не знала, какой лучше поддаться. Лежа в объятиях Карлоса, слушая удары его сердца, чувствуя легкий мускусный аромат его кожи, дразнящий ноздри, она все больше возбуждалась. Если бы Марта слегка повернула голову, то смогла бы прижаться губами к его сильной загорелой шее и ощутить вкус кожи, как тогда, на обочине. Ей хотелось больше его поцелуев, больше его. Само осознание того, что Карлос держал ее на руках, разжигало огонь между ног. Тут сердце Марты пропустило несколько ударов. Интересно, каково это — остаться с этим мужчиной, сексуальным незнакомцем, в одной комнате за закрытыми дверями.

Женщина наклонилась над клавиатурой, и Карлос использовал эту возможность, чтобы поцеловать Марту в ухо.

— Одну комнату или две? — очень тихо спросил он, так что администратор вряд ли могла это услышать.

Марта не была уверена, правильно ли поняла его. Так он действительно?.. Она внимательно посмотрела ему в глаза. Да, Карлос предоставил ей выбор, и, что бы она ни решила, так и случится. Эта мысль наполнила Марту радостью.

Карлоса не волновало ни ее происхождение, ни деньги на счете. Ему была нужна только она сама.

— Одну, — шепнула она в ответ, затем, сообразив, что это тихое слово не может выразить ее чувств, повернулась к женщине за стойкой и сказала: — Двухместный номер.

Она услышала, как сердце Карлоса забилось сильнее, ясно дав понять, как он отреагировал на ее решение.

Пальцы женщины быстро забегали по клавиатуре. Марта подняла голову, чтобы встретить его взгляд.

— Можешь теперь опустить меня, — произнесла она. — Я и сама способна ходить…

Но он только покачал головой.

— Ни за что, querida, — твердо сказал он, не волнуясь, что его могут услышать. — Мне пришлось слишком долго ждать этого момента — теперь я тебя не отпущу.

Получив ключи от комнаты, Карлос с Мартой на руках направился к лифту. Она остро ощущала, что они своим видом привлекали к себе всеобщее внимание.

— Отпусти меня! — взволнованно шептала она, чувствуя, как горят ее щеки. — Отпусти меня, слышишь!

— Я сказал — ни за что. — Карлос лукаво улыбнулся, не обращая внимания на ее попытки освободиться.

Он только крепче прижимал ее к себе, заставляя ее нервничать еще больше.

— Но все на нас смотрят!

— Ну и ладно. — Его нисколько это не беспокоило. — А теперь нажми-ка эту кнопочку, querida. Чем скорее мы поднимемся на этаж, тем лучше.

— Карлос! — запротестовала Марта, но все же послушалась, зная, что единственный способ избежать сцены — разрешить ему донести ее до комнаты.

Оказавшись в замкнутом пространстве, Карлос отпустил ее. Медленно. Ее тело скользило по его телу, белый шелк платья — по мокрой майке. Жар, струящийся между ними, сердца, бьющиеся в унисон, — все это заставляло Марту представлять, что даже от ее одежды поднимается пар.

Через мгновение они оказались в углу. Прижав Марту к металлической стене лифта, Карлос обхватил ладонями ее лицо и поцеловал. Долго, глубоко. Колени ее ослабли, голова закружилась… Казалось, еще немного, и Марта потеряет сознание. Жар и желание расцветали внутри ее, заставляя хотеть большего. Никогда она не испытывала ничего подобного.

Ее пальцы вплетались в темные пряди его волос, язык танцевал с его языком, а она наслаждалась чудесными ощущениями, которые волнами прокатывались по ее телу. Марта прижалась к Карлосу крепче и почувствовала неоспоримое доказательство того, что ее потребность в ней отражается и на его сильном теле. Карлос судорожно вздохнул, она слегка покачнулась.

— Карлос! — Это было одновременно и радостным возгласом и криком желания. — Я хочу… — Марта прижалась нему всем телом и рассмеялась от удовольствия, заметив, как он задрожал от нетерпения.

— Красавица… Bruja, — бормотал он.

Сильные руки скользнули по ее телу — по обнаженным плечам, прикрытым кожаной курткой.

Его горячий взор остановился на ее узкой ложбинке между грудями.

— Bruja? — едва слышно прошептала Марта. — Что это?

— Чаровница — искусительница. — Голос Карлоса был низким и чуть хриплым, ладони подхватили ее теплые, мягкие округлости, губы сомкнулись вокруг соска. — Как ты можешь быть такой сейчас, когда знаешь, что мне придется подождать?..

Он тихо зарычал, и в этот момент они остановились. Двери лифта раздвинулись. Теперь их могли увидеть те, кто собирался спуститься. К счастью, коридор оказался пуст, но, посмотрев на смущенное лицо Карлоса, Марта рассмеялась.

— Слишком откровенно для всеобщего обозрения, — поддразнила она. — Клянусь, ты бы сгорел со стыда, если бы здесь кто-нибудь был.

Она встретила его нарочито возмущенный взгляд широкой улыбкой. Ей нравилось, что этот сильный мужчина вдруг стал игрушкой в ее неопытных руках. Теперь Марте оставалось только подтолкнуть его.

— Единственное, что они могли бы сделать, — это задержать нас, — произнес Карлос. — Но поскольку здесь никого нет, нам больше не придется ждать. — И, снова подхватив Марту на руки, он двинулся по коридору.

Марта, обнимая его за шею, то и дело притягивала к себе его голову для жадных поцелуев, и он шел, с трудом удерживая равновесие, натыкаясь на стены то с одной, то с другой стороны, горя только одним желанием — ответить на ее поцелуй.

— Querida … — Стон был похож на слабый протест. — Как я узнаю, где наша комната?..

— Какой у нас номер?

— Триста пятый.

Марта на мгновение оторвалась от его губ и огляделась:

— Сюда…

Несколько мгновений они разбирались с ключами. Затем, как только вошли, Марта бросила сумку на ковер и упала на кровать. Карлос лег сверху. Их губы слились. Только поцелуи и ласки, все остальное просто перестало существовать.

Волосы Марты рассыпались по подушке, переплетаясь с его пальцами, и он, бормоча что-то по-испански, поднимал к своим губам шелковистые пряди и целовал их. Потом Карлос собрал их в ладони и, точно вуаль, набросил на ее плечи. Его руки, лаская, исследовали ее тело, заставляя Марту возбуждаться еще сильнее. Ее голова откинулась назад, шея выгнулась, приглашая к поцелуям.

— Мне хотелось сделать это в первую же секунду, как только я тебя увидел. Я хотел коснуться тебя здесь… — Длинные смуглые пальцы погладили ее по нежной щеке. — И здесь… — Пальцы коснулись ее заострившихся сосков, прожигая жаром белый шелк платья. — Если бы ты знала, сколько мне потребовалось выдержки в тот момент, когда я рвал это чертово платье… Как мне хотелось сделать вот это…

Быстрым движением Карлос поднял ее юбку, жаждущие пальцы двинулись вверх, скользя по ее бедрам, поднимаясь туда, где заканчивался тонкий шелк чулок и открывалась теплая, мягкая плоть. Он эротично поглаживал шелковистую кожу, в то время как губы посасывали округлость грудей.

Невообразимые чувства охватывали ее. Марта не знала, таяла она или сгорала. Прикосновения его рук, его горячего рта разбудили в ней бурю, которая ждала своего часа с самого момента их встречи. Ее словно подхватило мощнейшей волной. Горячая чувственная радость прокатилась по ней с дикой силой, лишив Марту возможности мыслить здраво, оставив только инстинкты.

Она хотела касаться Карлоса, который, лежа сверху, вдавливал ее в матрац; она жаждала исследовать его сильное тело.

Марта провела пальцами по линии его спины, затем пробежала обратно по скульптурному торсу; позволила им сжаться на мускулистых плечах, почувствовала, как под гладкой кожей перекатываются напряженные мышцы. Она вытащила майку из брюк и позволила своим рукам скользнуть под ремень…

Губы Карлоса ласкали ее грудь, целовали прямо через тонкий шелк платья; жар и влага его рта принесли новый поток эротических ощущений.

— Карлос… — простонала Марта и беспокойно задвигалась под ним.

Аромат ее тела, приправленный специей желания, был более возбуждающим, чем самые дорогие духи.

Лежа с закрытыми глазами, она чувствовала, как умелые пальцы тянут вниз ее маленькие трусики — последнее, что оставалось между ним и ее интимной сердцевиной. Спустив ненужный клочок ткани, Карлос легко коснулся ее клитора, и Марта застонала, полностью раскрывшись для него.

— Ты тоже… — проговорила она, потянувшись к пряжке его ремня, но пальцы дрожали так сильно, что пользы от ее движений не было.

— Un momento. Секундочку, — шептал Карлос.

Он накрыл руки Марты своими, стараясь немного успокоить ее. Он был так близко. Зеленые глаза стали такими темными, что казались почти черными, когда он смотрел на нее. Марта могла видеть поволоку желания, но по некоторой причине — неизвестной — он пытался сдержать себя. Это ему давалось нелегко: вокруг губ образовались морщинки, свидетельствующие о напряжении.

Это маленькое открытие заставило сердце Марты дрогнуть от восторга. При мысли, что она могла так повлиять на сильного мужчину, ее охватил экстаз. Карлос действительно волновался. И волновался за нее.

Марта провела языком по пересохшим губам.

— Что-то не так? — спросила она.

— У нас проблема… У меня нет с собой презервативов. Я… как-то не рассчитывал на это.

— Я тоже… — призналась она.

Нет презервативов. Марта расслышала сказанное, но сознание отказывалось это принимать.

Тело, поющее от удовольствия и нарастающего возбуждения, было с ним согласно. О нет, они не могли остановиться сейчас! Марта чувствовала, что умрет или рассыплется на мелкие кусочки, если они попытаются сдержаться.

И вдруг она вспомнила.

— В сумке… В моей сумке… — прошептала Марта.

На этом настаивал Гэвин. Разумеется, он не хотел никаких детей. Во всяком случае, от нее. Но Гэвин остался в прошлом, а Карлос был в настоящем.

Гэвин заставил Марту поверить, что в ней нет ничего интересного, кроме денег, полученных случайно. Рядом с Карлосом она чувствовала себя настоящей женщиной — прекрасной, особенной, желанной. Женщиной, которую хотят. И она так же сильно жаждала его. Прямо здесь, в этой маленькой гостиничной комнате, и пусть всего на одну ночь — этого будет достаточно. Она не станет просить о большем.

— У меня есть презервативы, — закончила Марта и махнула туда, где оставила сумку, когда они вошли.

Карлос быстро спрыгнул с кровати, поднял сумку, открыл, посмотрел внутрь и быстро нашел пачку. Марта даже не успела ощутить холод, а он уже снова был рядом, накрыв ее своим сильным телом, наполнив ее жаром губ, скользящих по изогнутой шее.

— Belleza … — пробормотал Карлос, тепло дыхания сопровождало его слова.

— Что это означает?

— Belleza — «ты прекрасна». — Карлос поднял голову и посмотрел на нее. — Ты не веришь мне?

Как она могла сомневаться в нем, когда видела его глаза, эту глубокую темноту, прогнавшую всю зелень радужной оболочки, затягивающую в самую глубину?

— И ты прекрасен, — ответила Марта, с трудом разжав сухие от волнения и возбуждения губы. — Ты заставляешь меня хотеть…

На нее внезапно нахлынула горячая волна смущения, лишая способности говорить. Как она только отважилась произнести подобное?

— Итак, признайся мне, чего ты действительно хочешь? — нетерпеливо потребовал Карлос.

— Ты знаешь! — Но было ясно, что он не даст ей так просто сорваться с крючка. Марте придется закончить фразу. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

— Только попроси, и я все сделаю… — Он коснулся ее подбородка, приподнял лицо и слегка чмокнул в щеку. — Так? — спросил он, вздохнув.

— Нет, не так, — запротестовала Марта. — Ты и сам знаешь.

— В самом деле?

Легкий смешок оказался последней каплей в чаше ее самообладания и смел защитные барьеры. Волна возбуждения была мощной и всепоглощающей, не дававшей возможности спастись. Марта почувствовала, как ее тянет вперед. Желание поймать теплоту поцелуев мучительно отзывалось во всем теле, словно Карлос был рядом, но в то же время за пределами досягаемости, в мире грез и фантазий, куда нет доступа простым смертным.

— Тогда покажи мне… — шептал он.

Это не могло быть бесплотным видением или ошибкой: его зеленые глаза действительно горели пламенем искушения, жаром соблазна, смешанным с вызовом. Марта хотела Карлоса, и его взгляд говорил, что ей придется показать это. И она жаждала показать…

— Я имею в виду это… — Подняв голову, она коснулась губами щеки Карлоса, пробуя вкус его кожи, ощущая колкость щетины, слегка пощипывающей губы и язык, когда она скользнула к его подбородку. — И это… — Марта позволила своим губам медленно двинуться вверх, достигнуть угол ка его рта и неторопливо облизнуть его, смело подразнить.

Карлос замер. Слишком уж он был неподвижен — его удерживала только стальная воля. Но и она скоро отступит. Марта поняла это по тому, как дернулась мышца на его щеке. Ее сердце учащенно забилось при мысли, что она обладала такой странной, почти мистической властью над ним. Мучительная потребность, смешанная с безграничной свободой, заставляли ее заглянуть в темную пропасть, неизведанную и интригующую. Марта словно балансировала на грани: еще чуть-чуть, и она упадет. Но если это случится, она заберет с собой и Карлоса.

— И это… — продолжала она.

Марта хотела поцеловать его, накормить свою страсть его вкусом, но он опередил ее, яростно впившись в ее губы, заставляя открыться ему, проникая в нее глубоко и требовательно. У Марты закружилась голова, перед глазами все поплыло, пальцы впились в твердые мышцы плеч, тогда как ноги потеряли всю свою силу и расслабились в молчаливом приглашении.

— Я хочу… — попыталась Марта снова, но слова застряли у нее в горле вместе с другим почти жестким поцелуем в тот момент, когда ноги машинально согнулись в коленях.

— Моя очередь, — пробормотал Карлос, проводя губами по коже, которая уже горела как в огне. — Я хочу увидеть тебя обнаженной, открытой, жаждущей…

Сильные руки нашли молнию и, расстегнув, приспустили лиф платья, открывая соблазнительную грудь. Он целовал эти кремовые склоны, лизал и даже иногда покусывал нежную кожу, что заставляло Марту откидывать голову и стонать от наслаждения.

— Карлос… — Она выдохнула его имя, ее пальцы цеплялись за край его майки, пытаясь поднять ее, чтобы ощутить под собой его мускулы.

Через мгновение, когда Карлос еще ниже спустил ее платье, открыв тонкий ажурный бюстгальтер, под которым требовательно торчали розовые соски, и наклонил голову, чтобы взять их в рот, Марта, казалось, забыла обо всем на свете. И только одно слово крутилось в ее голове.

— Диабло… — пробормотала она. — О, Диабло.

Звук ее голоса на мгновение вырвал Карлоса из цепких объятий страсти. Он замер, поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Это не прелюдия к длительным отношениям. Я не могу обещать никакого «навсегда», — пробормотал он.

Марта едва не рассмеялась. С чего он вдруг подумал, что это может ее волновать?

— Я тоже не ищу никакого «навсегда», — наконец произнесла она. — Все, что мне нужно, — это сейчас.

И, потянувшись вперед, Марта снова поцеловала Карлоса, пока ее пальцы пытались справиться с пуговицей на его джинсах. От этих прикосновений он напрягся еще больше. Марта неторопливо расстегнула молнию.

— Господи… — простонал Карлос, чувствуя, как ее пальцы сомкнулись вокруг него.

— Ну же… — повторяла Марта. — Ну же…

— Презерватив… — Каким-то образом ему удалось вспомнить об этом.

Она судорожно пошарила вокруг и схватила сразу несколько пачек.

— Быстрее… — шептала Марта.

Она потянулась к нему, желая помочь. Карлос, пробормотав сквозь зубы ругательство, решительно отстранил ее, чтобы самому справиться с этой задачей. Наконец закончив, он расположился между ее ног.

— Ну вот… — сказал он.

Нежный шелк ее белья разорвался, когда он торопливо потянул его, чтобы погладить пальцами влажные складки. Все тело Марты трепетало от удовольствия под этими легчайшими прикосновениями.

— Достаточно, — выдохнула она. — Не заставляй меня ждать… Сейчас…

— Сейчас… — хрипло откликнулся Карлос и, упершись руками в матрац, наклонился так, чтобы войти в нее одним мощным движением.

Марта думала, что готова; думала, что сможет притвориться и не выдать, что это у нее в первый раз. Так отчаянно она хотела его.

Но когда Карлос полностью вошел в нее, как бы отчаянно она ни приветствовала его, сердце все же пропустило удар. Тело предало ее: застыло, сжалось. К своему ужасу, Марта почувствовала, что и Карлос замер. Она с жестокой ясностью ощущала, как угасает его страсть, а неприятное напряжение нарастает.

— Нет… — в отчаянии простонала она.

Карлос не мог остановиться. Он не мог уйти.

Не сейчас…

Отчаянно вцепившись пальцами в его волосы, Марта притянула к себе его голову. Прижавшись губами к его губам, она подавила любой возможный протест и в то же время еще больше открыла ему свое тело, двигая бедрами до тех пор, пока он не застонал в ответ. Одной рукой все еще удерживая его голову, она провела пальцами по его спине, чувствуя силу его мышц. Ответ Карлоса стал еще более энергичным, когда Марта позволила своей руке проскользнуть между ними, поглаживая то место, где они соединялись. Она чувствовала его жар и твердость, рука инстинктивно двигалась в такт, пока наконец он не откинулся, хватая ртом воздух.

— О, Джонс! — хрипло воскликнул он.

— Диабло, — откликнулась она. — Не останавливайся. Только не останавливайся…

— Остановиться? — Карлос был близок к тому, чтобы полностью потерять контроль над собой, его голос срывался, за единственным словом последовало несколько проклятий на испанском. — Черт возьми, леди, ты просишь слишком многого от обычного мужчины…

Потянувшись вперед, он схватил руки Марты, отводя их от своего тела, не давая им мучить его, и прижал их к подушке. Сильные пальцы больно стиснули ее запястья. Живот Марты сжался от смеси возбуждения и ужаса от того, что она высвободила в нем.

— Это то, чего ты хотела… о чем просила, — и поверь, леди, ты это получишь.

Не позволяя Марте пошевелиться, он взял в рот сначала один сосок, потом другой, слегка покусывая их и все это время искусно двигаясь, меняя положение тела и ритм, желая доставить ей как можно больше удовольствия.

Марта словно свободно дрейфовала в жарком бушующем море чувственности, плывя туда, куда уносило ее течение, лишая воли и мыслей. Теплые волны, накрывая, забирали ее с собой, и она терялась в мире болезненного наслаждения, испытывая такую жгучую страсть, которой еще никогда не знала. Она вся была окружена Карлосом: мускусным запахом его возбуждения, вкусом его кожи, горячими прикосновениями его губ, мягкими поглаживаниями его волос. Она была во власти ощущений, о которых никогда и не мечтала, погружаясь куда-то в пропасть уже в третий раз и не беспокоясь о последствиях.

И как только Марта испугалась, что может утонуть, ее охватило новое ошеломляющее ощущение: пульсирующий жар, сжавший ее сердце и нервы, нарастал, пока она не закричала от напряжения, которое поднимало и вытягивало ее тело. Марта изо всех сил пыталась дотянуться до чего-то неизведанного, мистического…

— Ну же, Джонс, ну… — жарко шептал ей на ухо Карлос. — Отдай мне себя, querida … отдай мне себя, мой ангел…

Еще один сильный толчок, еще одно прикосновение его губ к чувствительной коже груди, и Марта взлетела высоко-высоко, совершенно потеряв себя в крике освобождения и радости. Она больше не могла ни видеть, ни чувствовать, только переживать, только отдавать себя этому изумительному наслаждению. Она едва успела заметить, как через пару мгновений Карлос тоже издал сдавленный стон и присоединился к ней в этом ослепительном полете экстаза.

Марта знала, что это неминуемо должно было закончиться. Ее чувствительное тело больше не могло вынести этих ярчайших ощущений и продолжать жить. Медленно, очень медленно, достигнув пика наслаждения, она стала расслабляться; радость и восторг сменились приятной усталостью. Истома всецело охватила ее так же, как и страсть некоторое время назад. Дыхание постепенно восстановилось, удары сердца замедлились, и, глотнув воздуха и несколько раз моргнув, Марта снова вернулась к реальности. Она лежала под Карлосом, изможденным и потяжелевшим.

Она хотела заглянуть ему в лицо, но не осмелилась. Воспоминание о неожиданном напряжении в его большом теле, возникшем перед тем, как она подтолкнула его двигаться дальше — за границы самоконтроля, — остановило ее.

Сделала ли она что-то неправильно? Чем-то разочаровала его? У Марты не было достаточно опыта, ей не с чем было сравнивать. Она не могла знать, чувствовал ли Карлос себя так же хорошо, как она. В мыслях снова всплыли слова Гэвина: «Будто спать с лошадью…» Марта постаралась не думать о печальном.

Карлос хотел ее, это было очевидно. А она хотела его и поэтому не могла сожалеть о случившемся. Можно ли забыть такое прекрасное посвящение в таинство секса? Марта и представить себе не могла ничего подобного. Конечно, она слышала и читала об этом, но пережить в реальности — совсем другое дело.

Никто не станет сожалеть о подобном. Никто. Даже Карлос?.. Она невольно вздрогнула, словно испугавшись, что он мог прочитать ее мысли и узнать ее секреты. Карлос вдруг пошевелился и, перекатившись на бок, вытянулся.

— Этого не должно было случиться, — хрипло пробормотал он.

Слабый огонек надежды, теплившийся в ее душе, тут же погас.

Разумеется, Марта забыла об одном очень важном факте. Ей, конечно, сравнивать было не с чем, но у Карлоса был достаточный опыт. Зачем ему выбирать женщину, которая не могла сравниться с ним ни в искусстве любви, ни в страстности? Святую невинность, с восторгом отдавшуюся новым ощущениям и едва не лишившуюся сознания во время оргазма? Карлос с легкостью нашел бы более искушенную в любовных утехах красотку.

— Я как-то не заметила, чтобы тебя кто-то заставлял… — Слова слишком поспешно сорвались с ее языка. Марта быстро поняла свою оплошность.

Карлос с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы, заставив ее живот болезненно сжаться.

Резким движением он сел на постели и бросил презерватив в мусорную корзину.

— Да, я не сопротивлялся, но это было ошибкой.

Он тряхнул головой от досады, Марта впилась зубами в нижнюю губу. Неужели он не понимал, насколько больно ей это слышать после того, что они пережили вместе? Это были самые восхитительные моменты в ее жизни, а Карлос просто взял и перечеркнул их одной фразой.

— Я хотел этого… — добавил он.

Нет, Марта не позволит ему взять всю вину на себя. Черта с два! Она бы никому этого не позволила! В случившемся вообще нет ничьей вины. Они оба взрослые люди, оба были согласны…

— Я тоже… — ответила Марта.

— Я и так это прекрасно знаю.

Он закрыл лицо руками и отвернулся. Теперь все, что она могла видеть, — его затылок, спину и напряженные бронзовые плечи.

— Ты достаточно ясно дала это понять, — продолжал Карлос, с силой пропустив волосы сквозь пальцы.

Марта не могла понять, что он чувствует: злость, отвращение, ярость из-за того, что потерял контроль над собой… Было очень трудно разговаривать с Карлосом, не имея возможности заглянуть ему в глаза, увидеть выражение его лица.

— Дело в том, что у меня существуют определенные правила. И одно из них ты заставила меня нарушить.

— Правило? Какое правило? — прошептала Марта.

Услышав ее тихий вопрос, Карлос вскочил с постели. Марта испугалась его неожиданного и резкого движения, выдававшего гнев и возмущение.

— Ты была девственницей! — выпалил Карлос, словно обвинив ее в самом страшном грехе на свете.

И все. Он будто закрылся. Опущенные веки и твердо сжатые губы говорили о вновь обретенном самоконтроле.

— Это оказалось для тебя новостью? — После горячего чувственного жара на Марту словно обрушился поток ледяной воды. — А разве белое платье и фата ни о чем не говорили?

Она ткнула в смятый, безнадежно испорченный наряд, застрявший на ее талии.

— Женщины всегда надевают на свадьбу белое платье. Это ни о чем…

— Значит, ты не веришь и тому, что написано на всех этих «жестянках»? — резко оборвала его Марта.

— Что? — нахмурился Карлос, не уловив суть ее выпада.

— Или ты думал, что я не достойна белого платья?

Сейчас был не самый подходящий момент, чтобы признаться, что его просто свел с ума ее аромат, который он почувствовал, когда рвал ее подол. Роскошное тело Марты заронило в его голову мысль о необузданном сексе, прежде чем он успел что-то узнать о ней. Его сердце бешено билось после страсти, захлестнувшей его жаркой волной. Все еще чувствуя на своем языке вкус ее кожи, Карлос не мог думать ни о чем, кроме сжигающей его жажды, не говоря уже о том, чтобы прийти к какому-то разумному заключению.

Никогда еще он не хотел так ни одну женщину. Может быть, потому, что она видела в нем только Карлоса Диабло. Просто мужчину. Мисс Джонс не знала ничего ни о его происхождении, ни о состоянии.

А теперь его мучило сознание того, что он нарушил главное правило. Хорошо, хоть о защите вспомнили, а то все могло бы быть еще хуже. Где была его голова? Как он умудрился совершить столько ошибок?

Когда умер отец, мать оставила его. Карлосу снова и снова снился один и тот же кошмар. Он лежит в постели, а стены комнаты надвигаются на него, угрожая раздавить. Он чувствовал себя так же, вот только… он не спал.

У него был неудачный опыт с девственницей — Эллой, которая доставила ему множество проблем…

— Почему ты не подумал, что я девственница? — спросила Марта, нарушив его воспоминания.

— Ты была обручена. Сейчас большинство пар имеют близкие отношения еще до свадьбы. У тебя были с собой презервативы. И ты вела себя как опытная женщина. Я даже и подумать не мог…

— А если бы ты знал?

Если бы Карлос знал, то никогда бы не притронулся к ней. Он посадил бы мисс Джонс на поезд или в автобус и отправился бы своей дорогой, благословляя свободу. Свободу, которой не стоило рисковать ради минутного чувственного удовольствия с подружкой на одну ночь. Хотя до сих пор бурлящая в венах кровь твердила, что, возможно, и стоило. Как и напряжение в теле, которое уже требовало повторения. О нет, это удовольствие могло оказаться слишком дорогим и связать его по рукам и ногам.

Карлос чувствовал себя в ловушке. Он не мог дышать. Но хуже всего было осознавать, что виной тому была его собственная глупость. Даже в восемнадцать он был более сдержанным. Сегодня, охваченный желанием, он настолько потерял контроль над собой, что даже не вспомнил о горьком уроке прошлого.

Разум его был настолько затуманен, что в голове не нашлось даже места для воспоминаний. В тот момент он не мог думать ни о чем, кроме соблазнительной мисс Джонс.

Теперь придется отвечать за свои ошибки.

— Все очень просто. Я не сплю с девственницами. Никогда, — жестко произнес Карлос.

Холод, который за миг до этого охватил Марту, теперь превратился в невыносимый ужас, сковавший ее. Она все еще трепетала от страсти, но Карлос, похоже, не чувствовал ничего подобного. Злое выражение лица, твердо сжатые губы свидетельствовали об этом.

Марту вновь пронзила боль воспоминаний: Гэвин, его измена, разговор, который она ненароком подслушала… Его оскорбления причиняли боль: «…даже если мне придется ложиться с ней в постель, думая только о деньгах. Может, хоть это немного заведет меня, потому что сама она уж точно не сможет. Господи, она такая здоровая, спать с ней — наверное, все равно что с лошадью…»

Марта разочаровала Карлоса. Ее неопытность привела к тому, что он даже не получил никакого удовольствия от близости.

— И почему это? — Каким-то образом ей удалось сделать так, чтобы ее голос прозвучал ровно.

— Девственницы легко привязываются, — категорично заявил он.

Его голос был так же сух, в глазах не отражалось никаких эмоций. Вероятно, вывод был сделан из прошлого опыта.

— А ты, значит, не любишь, чтобы к тебе привязывались?

Карлос резко кивнул, немного помолчал, затем выдавил:

— Я уже сказал — у меня ничего нет, кроме того, что ты видишь. Так что никаких обязательств, никаких длительных отношений. Невинные девушки не хотят этого. У них звезды в глазах и мечты о прекрасном принце и вечной любви.

Марта могла бы возразить, что она не такая. Все ее фантазии уже превратились в пепел; после ужасных слов Гэвина, долгого ожидания на обочине она больше не верила в сказки. Жизнь — это реальность, и в ней нет места волшебным дворцам и рыцарям. Да и она — далеко не прекрасная принцесса, и ее не нужно спасать.

Такой могла быть только прежняя Марта. Та самая, которая дожила до двадцати трех лет девственницей, потому что не держала судьбу в руках, не управляла ею. Приходилось заботиться об умирающей матери.

Марта была невинной во всем, что касалось внешнего мира и отношений между полами. Она действительно искала вечной любви, когда впервые встретилась с Гэвином. И в ее глазах сияли такие яркие звезды, что затмили реальность: она была влюблена в саму идею любви. Сейчас она могла бы поклясться, что оставила эту Марту в прошлом.

И она действительно хотела этого мужчину. Даже сейчас, после потрясающей близости, она ощущала исходящие от Карлоса волны властности и сексуальности, возбуждавшие ее.

Его большое, подтянутое тело, широкие плечи и сильные ноги неумолимо притягивали ее взгляд. Черты лица с острыми высокими скулами при плохом освещении приобрели особый драматизм. Бронзовая кожа отливала золотом, растрепанные пряди высохли и блестели, как черный шелк.

Его запах был на ее коже, вкус его поцелуев — на ее губах. Марта провела по ним языком, чтобы воскресить одно из самых ярких ощущений в ее жизни. Ей хотелось большего, но твердая складка рта Карлоса и темная зелень глаз пугали ее, не давали прикоснуться к нему.

— Возможно, некоторые женщины действительно к этому склонны, — начала она осторожно, — но мне от тебя ничего не нужно. Корабли встречаются ночью… помнишь? Это было прият но, но… что ты делаешь?

Карлос наградил ее язвительным взглядом, затем угрожающе мягким тоном произнес:

— Одеваюсь.

Он поднял с пола джинсы. Неужели несколько минут назад они действительно занимались любовью? Марта чувствовала, что постарела на целую жизнь.

— Мне нужно выйти… — бросил Карлос.

— Отлично.

Девственницы легко привязываются… в самом деле? Марта собиралась доказать ему, что он не прав — по крайней мере, в отношении ее. Она бы скорее умерла, чем показала, что ей невыносимо наблюдать, как Карлос натягивает одежду, застегивает пуговицы, ремень, будто вооружается против нее. Марта уже ушла сегодня от одного мужчины, сумеет уйти и от другого. Если он не хотел ее, то она не станет его упрашивать…

По крайней мере, некоторое время назад Карлос хотел ее. Это же ей не привиделось. Жаждал со страстью, которую не мог контролировать; которая охватила их обоих и увлекла в горячий водоворот. Казалось невероятным, что все могло прекратиться так быстро. Тело Марты все еще трепетало от новых ощущений. Но для Карлоса от их крепких объятий не осталось ничего, кроме холодных углей, поэтому она не будет его удерживать.

Марта схватила его майку, которая небрежно висела на спинке кровати, и швырнула Карлосу.

— Тебе это тоже понадобится, раз уж ты собрался уходить! И это! — Следом за майкой полетела его кожаная куртка.

— Спасибо, мисс Джонс, — насмешливо протянул он.

Его глаза были полузакрыты, вокруг рта залегла жесткая складка. И если что-то и могло гарантированно зажечь ярость в сердце Марты, так это были именно эти три слова.

Мисс Джонс. Дьявол и мисс Джонс. Два несуществующих человека встретились и разошлись — быстро, в одну ночь. Он не хотел знать ее настоящее имя. Он не хотел ничего знать о ней. Это был всего лишь момент, и теперь их время истекло. Случившееся причиняло боль, но выход был только один — расстаться и больше никогда не видеть друг друга. Просто и понятно.

— Все еще здесь? — спросила Марта, натянув на лицо холодную, непроницаемую маску. — Я думала, ты собирался выйти подышать.

И вдруг она поняла. Вот оно — жестокое отрицание самого ее существования, когда страсть угасла между ними. Так, значит, мамины слова оказались правдой: как только мужчина получает то, что хочет, он исчезает, и ты вряд ли его когда-нибудь увидишь. Так получилось и с ее отцом. Он оставался рядом только до тех пор, пока не узнал, что ее мать беременна.

— Прощайте, сеньор Диабло, — бросила Марта, демонстративно отвернувшись от него.

Он и в самом деле собирался уйти? Она не знала, что почувствует, когда его не окажется рядом. Разочарование, потерю, облегчение? Вероятно, смесь этих чувств.

Если же Карлос просто бросил ей вызов, желая вынудить ее признать, что она не хочет с ним расставаться, то Марта не поддастся. Нужно позволить ему уйти. Пускай отправляется куда угодно — подобное поведение так типично для мужчин. Она не скажет ни слова, чтобы удержать его.

С силой стиснув зубы, Марта ждала. Она слышала, как Карлос прошел к выходу, и через мгновение раздался стук двери. Марта осталась одна.

И что теперь? Она откинулась на подушки, подавив стон. Куда ей теперь податься?

«Девственницы легко привязываются» — именно эти слова Карлос так необдуманно бросил ей в лицо.

Если бы он знал правду, то никогда бы не допустил случившегося. Он не захотел бы заниматься любовью с девственницей, не захотел бы лишить ее невинности, так как был уверен: она привяжется к нему. Теперь Марта могла сделать только одно — доказать ошибочность его мнения. Исчезнуть из жизни Карлоса и оставить его в покое. Навсегда.

Хотя и он сам вряд ли был с ней откровенен. Скорее всего, его мир не такой уж мрачный и суровый, каким он его нарисовал.

— Неужели у тебя нет работы, дома, семьи? — тихо спросила Марта у тишины.

Ответом стало лишь воспоминание о коротком горьком смехе и словах Карлоса: «Со мной все, что у меня есть».

Марта не могла ему помочь. Но по крайней мере, она не станет втягивать его в неприятные ситуации. Она сдержит слово, данное самой себе, и больше никогда не увидит Карлоса Диабло. Ей был нужен только он, но этого оказалось недостаточно. Нужно двигаться дальше.

Жаль, но такова действительность. Они корабли, встретившиеся в ночи, и время, которое они провели вместе, уже прошло. Их пути больше никогда не пересекутся.

Марта не собиралась дожидаться Карлоса. Она с легкостью могла представить его «радость», если бы отважилась бросить ему ответный вызов. Она заметила разочарование на его лице — этого было более чем достаточно. Во второй раз она этого не вынесет.

Не дав себе времени или шанса изменить собственное решение, Марта встала с постели и начала быстро собирать вещи.

Четыре месяца спустя

Бассейн — вот что было самым большим удовольствием для Марты здесь, в поместье. Каждое утро она плавала, пока Хавьер еще спал и ему ничего не было нужно. С тех пор как тошнота, которая досаждала ей раньше, отступила, Марта без помех наслаждалась солнцем и водой и могла даже выполнять некоторые специальные упражнения, прежде чем дневная жара окутывала ее сонной ленью.

Но только не в это утро. После позднего ужина, во время которого у Марты не было аппетита, она погрузилась в совершенно неосвежающую беспокойную дрему. Тревога и неясные предчувствия не давали ей заснуть. Наконец прекратив бесполезные попытки, она встала раньше обычного и, выскользнув через заднюю дверь, прошла к бассейну. Прохладная вода была бальзамом для ее разгоряченной кожи, а медленные ритмичные движения действовали успокаивающе.

Да уж, сегодня ей предстоит тяжелый денек, признала Марта, скользя от одного конца бассейна к другому. Еще одной такой ночи она просто не вынесет. Ей придется рассказать Карлосу, зачем она приехала, и таким образом избавиться от непосильного груза. Только тогда она сможет смотреть в будущее и строить планы; стать матерью и вырастить ребенка.

Опустив руку под воду, Марта приложила ладонь к едва заметно округлившемуся животу, спрятанному под темным купальником. Ей было даже страшно представить, как отреагирует Карлос на новость о ребенке. Ей и так хватило стресса, вызванного его внезапным появлением.

Марта не могла и подумать, что Хавьер решит пригласить сюда Карлоса, не предупредив ее. Старик почти с самого начала знал, что она беременна. Однажды в самую жару она потеряла сознание, и Хавьер позвонил доктору. Тогда он пообещал узнать адрес или номер телефона Карлоса, а не устраивать личную встречу с отцом ее ребенка. По крайней мере, Хавьер сдержал свое слово — не сказал внуку о беременности. Собирался выждать, пока она сама отважится. Хотя во время ужина Марте в какой-то момент показалось, что старик едва сдерживается, и только ее предупреждающий взгляд остановил его.

— Хорошая вода? — послышался голос.

Марта как раз доплыла до края бассейна и уже собиралась вылезать, но застыла точно громом пораженная.

— Что?.. — Она судорожно вздохнула и зажмурилась.

Марта прекрасно знала, кто это. Мягкий тембр чувственного голоса с характерным акцентом навсегда отпечатался в ее памяти. Предмет ее дум собственной персоной стоял на краю бассейна, широко расставив ноги. Очевидно, он только что проснулся и даже не успел провести щеткой по волосам. И эта неожиданная неупорядоченность в сочетании с темневшей на скулах щетиной придавала ему опасную притягательность. Низкое утреннее солнце четко обрисовывало контур его фигуры, темная сила которой показалась ей зловещей.

— Отличная, — сказала Марта, не сводя с него настороженного взгляда.

Очевидно, Карлос тоже пришел искупаться — синие плавки плотно обхватывали его бедра.

— Не сомневаюсь, — пробормотал он, но, судя по тону, это было не такое уж безобидное замечание.

Она поморщилась.

— И что это должно означать? — с вызовом спросила Марта и тут же пожалела о своем любопытстве. Лучше играть в такие игры осторожно и не рисковать.

Карлос изобразил на лице недоумение, словно удивившись ее странной реакции.

— Только то, что жизнь в Эль-Сьело должна казаться тебе раем после того, к чему ты привыкла.

— Откуда тебе знать, к чему я привыкла?

— Ты же говорила, что твой отец ушел от вас и последние три года тебе приходилось ухаживать за больной матерью. Да и с деньгами, наверное, тоже было туго.

Удивившись тому, что Карлос помнит ее слова, Марта коротко кивнула, чувствуя себя странно беспомощной перед этим высоким, сильным мужчиной, загородившим от нее солнечный свет.

— Точно, — пробормотала она.

— А теперь?

— Теперь все нормально.

— Но ведь нужно было еще оплатить расходы на свадьбу, пускай даже и несостоявшуюся…

Ее глаза расширились от удивления. Карлоса беспокоили подобные вещи?

— Я продала квартиру матери, — ответила она.

Это было правдой. И он поверил без вопросов. После случившегося Марте не хотелось открываться ему и рассказывать о выигранных деньгах. Они помогли ей решить финансовые трудности. Марте даже не надо было ничего делать — просто выписать чек, и все проблемы решались сами собой. Она больше никогда не увидит ни Хаскет-Холл, ни бывшего жениха, ни свою лучшую подругу, предавшую ее.

— Мы собирались потом купить дом. — Или, скорее, она собиралась. — Меня ничто не связывало, и я… решила уехать.

— Не слишком ли это большая плата за то, чего не было?

— Плата могла быть и больше. Оказалось, многие знали, что Гэвин вел двойную игру. Поэтому мало кто был удивлен, что свадьба не состоялась.

У Марты возникло ощущение, словно она говорит о вещах, которые случились с кем-то еще много лет назад, так давно, что подробности уже и забылись. То время, которое она провела с этим мужчиной — несколько коротких часов, — отпечаталось в ее памяти подобно живым, ярким сценам из какого-то потрясающего фильма, без конца крутившегося в ее голове.

— Никаких сожалений? — уточнил Карлос.

По крайней мере, на этот вопрос было легко ответить. Подняв голову, она посмотрела ему прямо в глаза:

— Никаких. Это было самым верным решением из всех принятых мной.

Она взялась за поручень, чтобы вылезти из бассейна, и вдруг остановилась: неясное ощущение холодным бризом коснулось ее кожи. Беременность была пока почти незаметна, но мокрый обтягивающий купальник подчеркивал все изгибы тела — легкую выпуклость живота, припухшую грудь. Пусть она и приехала сюда сказать Карлосу о ребенке, но последнее, чего бы ей хотелось, — это выйти сейчас из воды и продемонстрировать ему все прелести своей изменившейся фигуры. Все равно что затрубить в фанфары и объявить: «Та-да! Угадай, что со мной случилось!»

От этой мысли в животе у Марты что-то сжалось, и она снова погрузилась в воду.

— Ты не мог бы бросить мне полотенце… пожалуйста? — произнесла она, показывая на лежащее в шезлонге полотенце.

Марта заставила себя добавить последнее слово, представив, как искривится его рот в ответ на ее просьбу. Так и произошло.

— Немного поздно скромничать, а, querida? Что ты могла бы сейчас такого явить? После той ночи, которую мы провели вместе? Я и так уже все видел.

Но полотенце все же бросил. Небрежно. Она едва сумела его поймать, прежде чем оно упало в воду. Да и потом тоже ей пришлось проявить немалую ловкость, чтобы подняться по лестнице, завернуться в мягкую ткань и проделать все это быстро и с достоинством.

Марте тяжело было вспоминать, как Карлос оставил ее. Тогда она была в свадебном платье, рваном и мятом, собранном в гармошку на талии. В ту ночь она потеряла не только девственность, но и гордость, и что-то в душе умерло, когда он отверг ее. Это было еще больнее, чем предательство Гэвина. Горькое воспоминание предательски сжало горло. В тот момент ей показалось, что она наконец нашла себя — новую Марту Джонс. Она сильнее затянула узел на груди.

— У нас был секс, — произнесла она, гордо подняв голову и не отводя взгляда. — Это все. Мы даже не провели вместе ночь.

— А чей это был выбор? — иронично поинтересовался Карлос, надменно скрестив руки на груди.

Этот вопрос заставил Марту замереть, когда она хотела пройти мимо, даже не взглянув в его сторону.

— Ты не сказал, что хочешь, чтобы я осталась.

— Но я и подумать не мог, что стоит мне повернуться спиной, как ты убежишь.

— Да? А почему? Твои подружки всегда тебя дожидались после того, как ты уходил от них, объявив, что ночь с ними была ужасной ошибкой? Извини, если я не подхожу под стандарты. Но у меня это было вообще впервые.

Ее слова достигли цели, подумала Марта, испытав чувство триумфа, смешанное со жгучей болью. Она заметила, как изменилось лицо Карлоса. Он поморщился, его большое тело вздрогнуло и на мгновение замерло.

— Я совсем не это имел в виду, — быстро произнес он. — Ты была восхитительна. Как я мог сожалеть о ночи, проведенной с тобой? Но это не должно было произойти так. Просто потому, что у тебя это было впервые…

— И, узнав правду, ты захотел, чтобы я ушла. Ты решил никогда больше меня не видеть.

— Меньше всего я, конечно, ожидал, что ты переберешься к моему деду.

— Что значит «переберешься»?! — огрызнулась Марта. — К твоему сведению, сеньор Ортега — или Диабло, твой дедушка, дал мне работу. Я здесь для того, чтобы заботиться о нем — ведь больше этим заниматься некому.

Марта нанесла еще один удар. Теперь лицо Карлоса исказила жесткая гримаса. Марта невольно отступила и взглянула на него со страхом.

— Получается, это я оставил его без внимания?! — рявкнул Карлос. — Это мне следовало быть тогда здесь?

— Думаю, ты знаешь правильный ответ, — мгновенно откликнулась Марта, хотя в ее голос уже закралась нотка неуверенности.

Карлос нахмурился, глаза потемнели, но в них была не злость. Она не могла понять, какое именно чувство охватило его, но интуиция подсказала ей, что на этот раз она зашла слишком далеко. Глубоко ранила Карлоса.

— Я мог быть здесь, если бы он мне позволил! — бросил Карлос. — Если бы признался, как ему плохо. Вместо этого мне пришлось ждать, пока он пригласит меня сюда — и я увижу его в этом… кресле…

Карлосу не нужны были слова. Разочарование и горечь ясно отражались на его лице, в его бледности, которую нельзя было скрыть.

— Ты ничего не знал об этом?

— Если бы я знал, неужели ты думаешь, я оставил бы его одного? — Голос Карлоса зазвучал резко.

— Нет… — призналась Марта, — ты бы его не оставил. Я видела тебя с ним вчера.

Карлос был готов исполнить любое желание Хавьера: налить ему вина, передать блюдо, поднять с пола упавшую салфетку. И когда Хавьер сказал, что решил лечь, Карлос встал и проверил, все ли двери открыты, чтобы через них проехало инвалидное кресло. Он не стал предлагать свою помощь, понимая, что гордый Хавьер этого не потерпел бы, но все равно оставался рядом на тот случай, если понадобится его помощь.

— Ты с него глаз не сводил. Но тебе не нужно было ждать, пока тебя призовут — он же твой дедушка.

— В том-то и дело, моя дорогая сеньорита, — протянул Карлос с холодной улыбкой, призванной показать, как мало его это волновало. Но добился прямо противоположного эффекта. — Никакой он мне не дедушка.

Правда должна остановить Марту, подумал Карлос с каким-то странным чувством, напоминающим сожаление. Он увидел, как ошеломленно расширились ее глаза, но… что это? Сочувствие, понимание? Или же Марта просто поняла, что ее тщательно разработанный план обогащения провалился?

Ну что ж, добро пожаловать в клуб неудачников, цинично подумал Карлос. Не то чтобы деньги Хавьера для него что-то значили. Он сам имел хороший доход, и роль внука, получающего наследство, ничего для него не значила… Речь шла совсем о другом наследстве, которое у него отобрали, произнеся всего несколько слов. Лабораторный анализ показал, что Карлос не имеет никакого отношения к Хавьеру Ортеге и не может носить его имя. В одно мгновение он потерял все: семью, предков, веру и надежду.

— Так он не… — начала Марта, теряясь от смущения.

Неужели она действительно поняла его чувства? Но как это случилось? Ведь Марта приехала сюда с единственной целью — найти внука Хавьера. Нет, наверное, это было разочарование, а не выдуманное им сожаление. Он едва не выставил себя круглым дураком.

Карлос посмотрел на мисс Джонс, которая когда-то не знала ничего и видела в нем только мужчину, случайного странника на пустынной дороге, и его охватила тоска.

— Никакой он мне не родственник, — повторил Карлос. — Хотя я думал иначе. Привык думать. Пока девять месяцев назад Хавьер, почувствовав приближение конца, решил переписать завещание. У него появился новый адвокат, который хотел, чтобы все было сделано по правилам. Он подал идею, что дедушке нужны доказательства моего происхождения.

— А твои родители? — спросила Марта.

— Мужчина, которого я считал своим отцом, единственный сын Хавьера, погиб в авиакатастрофе, когда мне было девять лет. Он и моя мать к тому времени не жили вместе, но она оставила меня здесь, в Эль-Сьело. Так ей захотелось. А может, она надеялась, что если я буду рядом с Хавьером, то стану его наследником.

Когда — и почему — Марта сделала пару шагов, чтобы подойти к нему? Так близко, что это мешало Карлосу контролировать свои мысли. Она была в темном закрытом купальнике — резкий контраст с загорелой кожей, блестящей от воды. Хотя от груди до бедер ее тело было скрыто полотенцем, он мог видеть ее длинные ноги, стройные бедра, узкие стопы с розовыми ногтями.

С мокрыми волосами, уже слегка подсохшими под теплым утренним солнцем, Марта напомнила ему женщину, которую он привез в гостиницу холодным дождливым вечером. И это воспоминание пробудило желание. Карлос обрадовался, что взял с собой полотенце и теперь мог спрятать свою инстинктивную реакцию. Да и солнце, наверное, напекло ему голову — он еще никогда никому не рассказывал о своих семейных делах.

— Так, значит, они сделали тест?

Марта прикусила нижнюю губу. Ему захотелось приложить палец к ее рту, чтобы остановить ее, но… Карлос знал, что на этом все не закончится. Она была очень близко, и аромат ее кожи заставлял его кровь быстрее течь по венам. Он был почти уверен, что она могла слышать его сердце и видеть, как бьется пульс на его шее. Нет, это не солнце заставляло гореть его кожу и пересыхать горло.

— Да. Тест ДНК. — Борьба, которую Карлосу приходилось вести, сделала его голос тихим и грубым.

— И результат был…

— Еще не догадалась? — Он не хотел ее пугать. Ему не понравилось, как она вздрогнула под его свирепым взглядом. Но он не мог себя контролировать — воспоминания были слишком болезненны. — Я же сказал — Хавьер Ортега мне не родственник.

Марта смотрела на него с жалостью и пониманием. Неужели она не знала, что подобное проявление чувств вредит ему еще больше? Лучше бы она с ним так не поступала. Как получилось, что его намерение помешать ей сыграть с Хавьером злую шутку обернулось откровением? Даже самым близким друзьям он этого не рассказывал.

— Тот человек не был твоим настоящим отцом? Значит, твоя мать его обманула? Да… это больно…

— Не так больно, как узнать, что я был нужен Хавьеру только из-за моего происхождения.

Теперь Карлос действительно шокировал Марту. Ее голова откинулась назад, серые глаза расширились. Он почувствовал какое-то мрачное удовлетворение оттого, что эта маленькая деталь поразила ее не меньше, чем его.

— Да, это ужасно… я знаю. Мой отец так ни разу и не захотел меня увидеть. Но зато мама любила меня — в этом я никогда не сомневалась. И мне трудно поверить, что Хавьер…

— Возможно, он решил, что это его долг перед сыном. — У Карлоса было время, чтобы подумать и понять причины реакции деда. — У тебя был отец, который не хотел тебя. Но мой отец любил меня, а его предала жена. Поэтому, когда Хавьер узнал об этом, он просто больше не мог терпеть меня рядом как очевидное доказательство предательства. Поэтому он велел мне убираться.

— И ты так просто ушел, разорвал все контакты?.. Ты сказал, что у тебя ничего не осталось в Аргентине.

— Ничего. Он лишил меня наследства.

— Значит, все дело в деньгах?

— Ничего подобного! — громко возразил Карлос. Его возмущение не оставляло сомнений в правдивости слов.

— Тогда что? Имя?

— Имя тоже ничего не значит! Принадлежность — вот что важно! — резко бросил он.

Марта удивленно моргнула. Да, Карлос был в ярости, но она продолжала сочувствовать ему.

— Нам всем нужно знать, кто мы, откуда, чему принадлежим. По крайней мере, мы с мамой были друг у друга. Ты думал, что принадлежал этому дому — а его у тебя забрали. Но теперь ты снова здесь. — Марта хотела успокоить Карлоса, но ничего не получилось.

— Он попросил приехать, — бросил он коротко, не желая, чтобы она продолжала.

— Но… Он попросил — и ты приехал. Как ты думаешь, может, это как раз и говорит о том, что вы оба чувствуете? Он не позвонил бы, если бы…

Это было уже слишком.

— Нет, belleza, давай не будем ломать комедию.

Он связался со мной только из-за тебя.

Марта не могла спорить, Карлос видел это в ее глазах, в неожиданной неподвижности ее тела.

— О нет, не только! — воскликнула Марта.

Она резко тряхнула головой, заставив золотистые волосы взметнуться веером. На него нахлынула еще одна волна соблазнительного аромата, одна из прядей коснулась его щеки.

Карлос не ожидал никого здесь встретить. Увидев в бассейне Марту, скользнув взглядом по ее стройному гладкому телу, он разволновался. Тонкие руки разрезали воду, длинные загорелые ноги были на удивление сильными.

— Извини… — прошептала Марта.

Инстинктивно она сделала движение вперед, чтобы провести по его щеке, ее ладонь поднялась одновременно с его рукой, их пальцы встретились, соединились, замерли. Словно искра вспыхнула между ними, опалив кожу. И все же они не могли отстраниться, прервать контакт. Сочетание мягких влажных волос, нежной теплой кожи, широко распахнутых глаз… это было слишком. От смущения Карлос опустил взгляд.

С этой точки обзора перед ним открылся не менее превосходный вид: длинная стройная шея, мягкий изгиб плеч. Белое полотенце туго обхватывало груди, но это только подчеркивало тенистую ложбинку между ними, исчезающую под мягкой тканью. Если бы он наклонил голову, хотя бы слегка, тогда их губы встретились бы, как он и мечтал. Он ощутил бы их сладость, их влажную теплоту. Карлос хотел этого — хотел ее, — но… Его остановило подозрение. Она приехала сюда, в Эль-Сьело, завела дружбу с Хавьером. Да, Хавьер дал ей работу. Любой дурак заметил бы, что Марта отлично поладила со старым упрямцем. Но никто не отправится за тысячу километров, чтобы навестить того, с кем провел всего одну — пускай и страстную — ночь.

Карлос сожалел, что они были вместе так недолго.

А теперь, когда Марта узнала, что Хавьер не его родственник, что-нибудь изменилось? Для кого она тут расставляла сети? Горло Карлоса сдавило при мысли, что она могла использовать его, чтобы добраться до Хавьера. Сначала работа, потом…

— Мне очень жаль… — На этот раз Марта извинилась явно за что-то другое.

Ее пальцы согнулись в его руке. Возможно, она только хотела высвободиться из его предательски сильной хватки, но для Карлоса, уже взвинченного от напряжения, остро ощущавшего призыв ее тела, это было скорее похоже на ласку — легкое движение кончиков пальцев по его ставшей вдруг очень чувствительной коже. Тело напряглось. Его охватило нечто горячее, мощное и примитивное. Карлос решил, что сойдет с ума от желания.

Все. Хватит. Это было уже слишком.

— Нечего меня жалеть, — огрызнулся Карлос, притворившись, что превратно понял ее извинения. — Какой в этом смысл? Все так, как есть, и ничто не изменится.

Сделав шаг в сторону, Карлос ступил на край бассейна и, взмахнув руками, прыгнул в воду, приветствуя освежающую прохладу и надеясь, что она вернет его к реальности и позволит мыслить здраво. Он сразу взял быстрый темп, снова и снова стремительно меряя бассейн кролем, пока не остановился, судорожно хватая ртом воздух, чувствуя, как отяжелели руки и ноги, будто налившись свинцом.

Она ушла, слава богу. Рядом с бассейном никого не было. Никакой высокой, соблазнительной фигуры, которая привела его в такое возбуждение. Марта ушла, несомненно оскорбленная грубым ответом. Чего он и добивался. И в то же время где-то глубоко внутри тоска подтачивала Карлоса, и, зная, что не сможет так просто отделаться от назойливого чувства, он снова бросился в холодную чистую глубину бассейна. Мышцы выражали протест, сердце бешено стучало, но он припустил кролем, пока, наконец, изможденное тело не отказалось выполнять команды. Карлос нагружал себя физически, и его ум был спокоен, но как только он останавливался, знакомые мысли, горячие и тревожные, возвращались к нему.

Да, Марта в чем-то оказалась права. Она понимала, почему Карлос был здесь. Хавьер позвал его, и он, надеясь на примирение, прибежал, словно хорошо обученная собачка. Возвращаться сюда оказалось ошибкой, большой ошибкой. Ощущение, что поместье Эль-Сьело уже не было его домом и никогда не будет, только усилилось. Карлос не принадлежал этому месту, которое когда-то служило ему убежищем и землей обетованной. Теперь каждая минута пребывания здесь становилась агонией.

И присутствие Марты Джонс, этой прекрасной искусительницы из райского сада, только усиливало страдания.

Марта читала на веранде. Или, вернее, пыталась читать. Она принесла с собой книгу, зная, что ей придется ждать возвращения Карлоса. Она не могла отправиться в постель, не поговорив с ним. После откровений у бассейна она не переживет еще одну ночь, скрывая правду от Карлоса. Он имеет право знать о ребенке, поэтому Марта только укрепилась в своем решении. Его слова о семье задели ее и заронили искорку надежды в израненную душу.

Он считал, что Хавьер пригласил его сюда только из-за нее, и Марте не нравился подобный ход мыслей. Однако, как ни печально, это было похоже на истину. Возможно, когда Карлос поймет, что старик беспокоился об их ребенке, он перестанет чувствовать себя преданным и отвергнутым. По крайней мере, Марта надеялась на это.

Она хотела найти Карлоса и поговорить с ним. Но он куда-то исчез еще до завтрака, и с тех пор она его не видела. К ужину тоже не явился. Хавьер был не в настроении, жалуясь на все на свете. Марта испытала облегчение, когда старый ворчун наконец решил прилечь.

— Вот ты где! — Внезапно нарушивший тиши ну вечера голос Карлоса заставил ее вздрогнуть.

Книга выскользнула из рук Марты и со стуком приземлилась на деревянный пол. В следующее мгновение он оказался у ее ног.

— Извини, не хотел тебя испугать, — произнес Карлос.

— Ничего… Я совсем не испугалась. — Марта посмотрела в его уставшее, подернутое глубокой печалью лицо, встретила взгляд его зеленых глаз и… все мысли вылетели у нее из головы.

Теперь она могла думать только о том, как близко он стоял и как свет ламп с абажуром изменил его лицо, придав ему оттенок таинственности — с той стороны, откуда падал свет, и в то же время сделав его опасным и мрачным — там, где залегли тени.

— Спасибо, — сказала Марта сдавленным от волнения голосом. — Ты пропустил и завтрак, и обед, и ужин, — добавила она просто ради того, чтобы прервать молчание. — Где ты пропадал целый день?

— Занимался с лошадьми, — коротко ответил Карлос, хотя голос его немного потеплел, словно воспоминание об этих благородных животных наполняло его добротой. — Две кобылы вот-вот должны ожеребиться, и есть еще пара однолеток, за которыми нужно следить. Похоже, им этого не хватает.

— Хавьер пытался… — начала Марта.

— Понятно, что ему уже трудно делать все как раньше, — вставил Карлос, уловив ее колебание. — И я знаю животных…

— Он попросил тебя?.. — не удержалась Марта.

Что она ожидала, то и получила — кивок, выражавший раздражение.

— Хавьер? Он скорее перережет себе горло, чем попросит о помощи.

И хотя его это больше уже не касалось, Карлос начал заниматься делами в поместье, не дожидаясь приглашения. Марта заметила, как он несколько раз случайно назвал Хавьера дедушкой, забыв, что тот ему не родственник.

— А где он сейчас? — спросил Карлос.

— Спит. Сказал, что устал.

— Так и сказал? Значит, это куда больше, чем просто усталость. Вы неплохо с ним поладили, раз он позволяет тебе помогать ему.

— Возможно, потому, что, во-первых, я — женщина, а во-вторых — не член семьи.

— Я тоже не член семьи. — Что-то нехорошее в его тоне заставило Марту замереть.

— Ты самый близкий человек для него. А мы часто бываем жестоки с теми, кого любим. Нам кажется, что если они относятся к нам искренне, то смогут вынести обиды.

— В самом деле? — Карлос сделал несколько шагов и прислонился к деревянным перилам веранды. — Тогда, может, Хавьер лишил меня наследства и выгнал отсюда тоже от большой любви?

Его циничное замечание заставило Марту поморщиться. Ей стало больно за него. Она хотела подойти к Карлосу, коснуться его. Нужно было преодолеть пропасть, разделявшую их.

— Я знаю, как тебе больно. Ведь, несмотря на все, что он сделал, ты по-прежнему любишь его.

— Ну а теперь, полагаю, ты скажешь, что он и обратно позвал меня из-за любви и что к тебе это не имеет ни малейшего отношения.

— Нет…

Как бы Марта хотела ответить, что с ней произошедшее никак не связано — все ради Карлоса. Но он сразу бы разгадал ее тонкий ход. Кроме того, она считала, что честность — единственно возможный путь, особенно в подобном деле.

— Я и не сомневался! — воскликнул он.

— Но это совсем не то, о чем ты думаешь. — Марта бросилась вперед, не в силах больше выносить его холодную язвительность. — У меня нет никаких видов на Хавьера или на тебя в этом отношении.

Силуэт Карлоса четко вырисовывался на фоне темнеющего неба, лица почти не было видно. Но по наступившей внезапно тишине и по его застывшей фигуре Марта поняла, что он весь превратился во внимание.

— Так с чем это связано?

— С тобой и со мной. И с той ночью в гостинице. С той ночью, когда мы встретились. — В горле у Марты пересохло, голос срывался, и «мы встретились» прозвучало почти как мышиный писк, но ни у нее, ни у него это не вызвало даже легкой усмешки.

— С той ночью… — эхом отозвался Карлос, заставляя ее продолжать.

— В ту ночь мы… в общем, контрацепция не помогла… и мы… то есть я забеременела. У меня будет от тебя ребенок.

Слова упали в изумленную тишину, и Марте показалось, что она может слышать, как на ее затылке шевелятся волосы. Получился какой-то корявый экспромт. Она собиралась спокойно, без каких-либо эмоций, все ему объяснить. Признаться, почему она оказалась здесь. И вот теперь, поддавшись неконтролируемому порыву, Марта бесцеремонно бросила правду Карлосу в лицо.

Даже захотев, нельзя было сделать хуже.

Карлос оставался неподвижен.

— Ребенок, — произнес он, пронзив тишину единственным словом, прозвучавшим как приговор. Кровь Марты застыла. — Как, черт возьми, это могло случиться? — хрипло спросил он.

— Обычная история! — пожав плечами, ответила она и сразу почувствовала, что взяла неверный тон. Она увидела, как гневно сдвинулись его брови. — Презерватив, наверное, порвался. Клянусь, это твой ребенок. Ты ведь знаешь, я была…

— Я знаю. — Карлос поднял руку, останавливая ее. — В наказание за мои грехи. Я знаю, что ты была девственницей.

По крайней мере, теперь она поняла, как Карлос воспринимал случившееся — «в наказание за мои грехи». Он начал нервно вышагивать по веранде, быстрые, порывистые движения отражали его внутреннее состояние.

— И я знаю, что презерватив порвался. Почему, черт возьми, меня потянуло на воздух, как ты думаешь?

Он испытывал отвращение при мысли, что в один прекрасный день может столкнуться именно с подобной ситуацией.

— Ты знал?! — Голос Марты зазвенел от шока. — Но ты даже ничего не сказал — просто ушел и все!

— Мне нечем гордиться, — признался Карлос. — Все должно было быть не так. Но я уже сказал: я думал, что ты все еще будешь там, когда я вернусь. Надеялся, что мы сможем поговорить.

— И что тогда? Ты стал бы на колени и попросил меня не беспокоиться, потому что, если я забеременею, ты будешь со мной? Нет, вряд ли, — добавила она, увидев, как потемнели его глаза. — Разумеется, нет.

Карлос резко остановился, словно натолкнувшись на преграду. Никогда еще он не казался таким высоким, внушительным, темным. Никогда еще Марта так остро не ощущала его мужественную мощь. Он был отцом ее ребенка.

— Нет. Но я собирался сесть и поговорить — решить, что делать, если у нашей ошибки возникнут последствия.

Великолепно. Она заботилась о ребенке, их ребенке, когда говорила Карлосу о беременности. А он… он определил это уничижительными терминами: «последствия» и «ошибки».

— Ну, вот последствия и возникли. — Марте не хотелось демонстрировать фальшивую легкость в голосе, но это было единственным способом удержать бушевавшую в ней бурю эмоций.

— Это точно? Ты и правда беременна? — спросил Карлос.

— Точно. Четыре месяца три дня и… — она посмотрела на часы, едва разглядев стрелки — слезы застилали глаза, — пять часов. Плюс-минус смена часовых поясов. Это твой ребенок, Карлос, — добавила Марта, неожиданно испугавшись, что он может ей не поверить. В конце концов, у нее не было никаких доказательств.

— У тебя никого больше не было?

— Никого! — Негодование добавило силы в ее голос. — Думаешь, после тебя сразу выстроилась целая очередь? Ты шутишь?! После предательства Гэвина, после того, как ты себя повел, я чувствовала, что сыта всем этим по горло.

— Не надо ставить меня в один ряд с тем ублюдком. Я не лжец и не предатель. И знаю, что ты была девственницей до нашей встречи.

«В наказание за мои грехи…»

— Я мог бы попросить тебя сделать тест, — глухо произнес Карлос.

— Мог бы, — согласилась Марта. Этого, по крайней мере, она ожидала. — И я бы его сделала. Мне нечего скрывать.

Его зеленые глаза встретились с ее серыми, желая проникнуть вглубь, чтобы достигнуть ее сердца и узнать правду. Она не знала, что именно могло убедить Карлоса. Через мгновение он коротко кивнул:

— Я верю тебе. Ты не могла бы говорить так уверенно, если бы лгала. Вижу это по твоему лицу. Итак, есть ребенок — мой ребенок, — и ты хотела разыскать меня для того, чтобы…

— Сказать тебе. Только и всего. — Марта до сих пор чувствовала себя слегка обескураженной. Карлос так легко поверил ей. Она ожидала борьбы, и теперь возникло странное ощущение, будто она оказалась в вакууме. — Ты имеешь право знать.

Он озадаченно нахмурился:

— А потом. Потом чего ты от меня ожидала?

— Ничего.

Марта действительно ничего от него не ожидала. Может, надеялась на что-то. Когда Карлос приехал в Эль-Сьело, она разрешила себе немного помечтать. Чуть-чуть. Но он не выказывал никаких знаков, которые подпитали бы эту надежду. В его глазах по-прежнему был чувственный жар, но… ничего больше.

— И ты думаешь, я этому поверю?

— А почему нет, Карлос? Потому что девственницы легко привязываются? Я, во всяком случае, не такая. Я приехала только сказать, что мы вместе сотворили новую жизнь. Жизнь, которую я буду любить и о которой буду заботиться. Если захочешь стать частью этого, тогда мы что-нибудь придумаем. Если нет — это будет твой выбор.

— Я решил. Тебе нужно сделать тест. — Внезапная жесткость его тона поразила Марту.

— Конечно, — ответила она, стараясь не показать своего разочарования. Разумеется, Карлосу было нелегко доверять ей. Чего еще она могла ожидать? — Ты хочешь быть абсолютно уверен… — Она не договорила, заметив, как он покачал головой.

— Нет. — Ответ был кратким. — Я хочу, чтобы малыш с самого начала знал, кто его настоящий отец. Тогда у него не возникнет никаких сомнений. Никакого страха неожиданного открытия, которое могло бы разрушить его жизнь, забрать все, во что он или она будет верить.

Как случилось с ним. Этого Карлос не сказал. Но и так было ясно, что он имел в виду. И, вспомнив, как он посмотрел на Хавьера, сидевшего в инвалидном кресле, Марта снова почувствовала, как к ее глазам подступают слезы, но уже совсем по другой причине.

— А потом мы поженимся, — добавил Карлос.

Это прозвучало как бы между прочим. Марта даже не была уверена, что не ослышалась. И в то же время тон был жестким. Карлос не дал ей возможности возразить.

Марта не думала о подобном решении проблемы. Не за этим она приехала сюда, не ради брака искала Карлоса. Его предложение никак не вязалось с его словами о том, что девственницы легко привязываются. У них же звезды в глазах, и их обуревают мечты о прекрасном принце и счастье до конца жизни. Марта все понимала. Она ехала сюда, не надеясь на счастье до конца жизни. И Карлос никогда не был прекрасным принцем. Принц же всегда влюблен в принцессу.

А после неудачной помолвки с Гэвином у Марты не возникало никакого желания вступать в брак, основанный на расчете, а не на сердечном влечении и любви.

Она сделала глубокий вдох.

— Этого не будет, — сказала она и с удовлетворением услышала, что голос ее прозвучал ровно.

— Почему не будет? — Если раньше в Карлосе чувствовалась какая-то странная неподвижность, то теперь он словно окаменел.

— Никакой свадьбы, — категорично заявила Марта.

— Никакой свадьбы? — изумленно переспросил Карлос.

В этих двух словах было все: недоумение, неприятие, злость, упрямство, а также скептицизм, вызванный сомнением, что Марта может сопротивляться его решению и отказаться следовать за ним по той дороге, которую он избрал.

— Нет… — повторила она, но вдруг силы покинули ее, и дальнейшее прозвучало неуверенно. — Не будет…

— Почему, черт возьми? — Теперь его голос звучал еще жестче, еще яростнее.

— Потому… потому…

О боже! Что она могла сказать Карлосу, не коснувшись при этом темы прекрасных принцев, звездных дворцов, бесплодных мечтаний и счастья до скончания века? Все ее аргументы зиждились на одном понятии — любви. Только это чувство могло заставить Марту согласиться.

— Поскольку ты выросла в неполной семье, я подумал, что тебе хотелось бы, чтобы у твоего ребенка были и мать, и отец…

Да, но только не в случае брака по расчету — или по обязательствам, — потому что это заставит Карлоса чувствовать себя в ловушке. Он никогда не стремился к подобному, так же как не хотел спать с девственницей.

— Совсем не обязательно быть мужем и женой, чтобы любить своего ребенка и вместе воспитывать его. Твои родители были женаты, но это не удержало твою мать от обмана. Мой отец не захотел остаться с нами после того, как я родилась… да и у нас с тобой нет ничего общего…

— Нет ничего общего? — выдохнул он. — Как ты можешь так говорить?

Движение Карлоса было порывистым. Марта не успела моргнуть, как он снова оказался у ее ног — как и тогда, несколько минут назад, хотя ей казалось, что с того момента прошла целая жизнь. Он взял ее руки в свои и мягко провел по ним пальцами раз, другой, и в то же мгновение в ее глазах появились слезы.

— У нас есть много чего… — Даже в сгущающихся сумерках вечера жар Карлоса окутывал ее. — У нас есть это…

Тихий чувственный шепот был более опасен, чем холодная злость. Марте приходилось бороться с собой, чтобы устоять перед ним.

— Нам хорошо вместе, — продолжал он.

— Да… в постели.

— А разве это не лучшее место, чтобы начать отношения?

Возможно. Но если к физической близости было нечего добавить, то ничего хорошего из таких отношений не выйдет.

Марта посмотрела Карлосу в глаза и вздрогнула. Как и тогда, четыре месяца назад, когда Диабло — ее дьявол, — присев у ее ног, оторвал подол узкого платья, чтобы она могла сесть на мотоцикл и уехать — сбежать от того, что могло получиться из ее брака.

В тот момент Марта могла бы отправиться с Карлосом куда угодно, и с тех пор ничего не изменилось. Она была вынуждена признать правду.

Их взгляды встретились. Его сильное гибкое тело почти касалось ее ног, запах кожи дразнил ноздри… Она так же отчаянно хотела этого мужчину, как и тогда, в их первую ночь.

Не способная противиться искушению, Марта наклонилась и коснулась его темных густых волос. Карлос не сделал никакого движения, чтобы отстраниться, и, воодушевленная этим, она позволила своим пальцам скользнуть по его широкому лбу, вискам, по четко очерченной линии скул. И снова легкая щекотка отросшей за день щетины заставила ее нервы напрячься. Из-за контраста между жесткими волосками и гладкой кожей ее чувствительное тело словно поразили электрические импульсы: соски напряглись, внизу живота начал разгораться тяжелый жар.

Когда Карлос повернул голову, чтобы коснуться губами ее запястья, дыхание Марты замерло.

— Я знаю. — Голос Карлоса прозвучал низко и хрипло. — Так у нас уже было.

— Но теперь все по-другому, — едва выговорила она — волнение сдавило ей горло. — Теперь тебе было бы нелегко сорвать с меня платье…

Она замолкла, когда увидела, сколько эмоций вспыхнуло в его глазах. Она знала: сейчас Карлос думал о предстоящей ночи, а не о той, давней.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — Он посмотрел на ее легкое хлопковое платье. — Мне эта задача не кажется трудной…

— Я… — Марта провела языком по пересохшим губам. — Нет… — прошептала она.

— Ну тогда скажи это так, чтобы убедить меня.

Его голос был полон обольщения, и улыбка, неожиданно согревшая его губы, казалась чистым искушением, перед которым невозможно устоять. Марта помнила его губы на своих губах, на своей коже, и ей захотелось снова почувствовать их. Желание превратилось в потребность. Дрожь возбуждения пробежала по ее телу.

— Прямо сейчас, похоже, ты хочешь вовсе не этого — и «нет»… — Карлос взял у нее из рук книгу и положил на пол, легко пробежал пальцами по платью, задержавшись там, где был шов. Марта знала, что он подумал о том, с какой легкостью поддался шов на ее свадебном платье, — в таком случае означает «да».

— Я… — попыталась начать она, желая придать своему голосу достаточную силу.

Она знала, что ей следовало сделать. Что ей следовало сказать. Карлос редко находился в таком податливом состоянии. Она должна была воспользоваться моментом и объяснить, почему никогда не выйдет за него замуж, почему ей не нужно выходить за него замуж. Но она рисковала. Нарушив это состояние, Марта могла превратить его в огонь ярости или в ледяное отвержение. Ни к тому ни к другому она сейчас не была готова.

— Если для тебя это что-то значит, то я хорошо понимаю, почему ты так вела себя вчера вечером.

— Понимаешь? — удивилась она.

Марта была рада, что вечерний полумрак скрывал яркий цвет, сделав все вокруг серым и белым. Если бы не это, то на ее щеках виднелись бы сейчас пунцовые розы. Он снова улыбнулся, и она почувствовала, что тает. Нет, ей определенно не хотелось нарушать это состояние.

Карлос наклонил голову.

— В ту ночь ты собиралась расстаться со своей девственностью, но обстоятельства оказались против тебя. Ты почувствовала разочарование. Ты хотела все изменить…

— И поэтому я ухватилась за первого встречного?! — Возмущение заставило швырнуть эти слова в поднятое к ней лицо. — В шторм годится любой порт? Не надо недооценивать меня, мои умственные способности. Все было совсем не так!

— Нет? — Карлос слегка изменил позицию, встав на одно колено. — Тогда что? Что это было?

— Это было…

Сможет ли Марта сказать ему правду? И не лучше ли промолчать? Этого она не знала. Но она точно не сможет вынести, если Карлос так и будет продолжать думать, что для нее это была просто минутная прихоть. Странный зуд, от которого ей не терпелось избавиться, терзал ее. То, что они разделяли, и в самом деле было особенным. По крайней мере, для нее. Такой могла бы быть ее свадебная ночь, если бы она когда-нибудь вышла замуж за мужчину, которого любила.

Эта мысль поразила Марту. В своем сознании она воспринимала Карлоса как жениха. Он оказался мужчиной ее мечты.

— Так что это было? — снова спросил он.

— Это было… — Марта попыталась отогнать эти мысли и придумать достойный ответ.

Потребность толкнула ее вперед, заставив прижаться к его рту, забирая его губы в дикое объятие, раздвигая их языком. Карлос мягко застонал, их дыхание смешалось.

— Я встретила мужчину, который произвел на меня невероятное впечатление. Мужчину, которого я хотела целовать, ласкать…

Она дополнила свои слова прикосновениями и почувствовала, как он задержал дыхание.

— И чтобы этот мужчина касался меня. Мужчину, которого я ждала всю жизнь. Мужчину, который мог бы научить меня быть женщиной. И странно, но мне казалось, что и он тоже хотел этого.

— Странно? — улыбнулся Карлос. — Querido Dios, женщина, ты когда-нибудь видела себя в зеркале? Ты — прекрасна.

— Гэвин так не считал. — Наконец она заставила себя сказать это.

— Тогда, значит, он еще глупее, чем я думал. Неужели у этого идиота не только мозгов, но и глаз нет?

— Я чувствовала себя красивой рядом с тобой, — призналась Марта. Тепло прошло по ее венам, растекаясь по всему телу. — Потому что ты хотел меня — хотел так же, как и я тебя. Ты заставлял меня чувствовать единственной женщиной на свете.

— Ты и была для меня единственной. — Его голос стал хриплым. — Я хотел тебя тогда и хочу сейчас.

— О да…

Это был вздох узнавания, принятия. Согласно ему Карлос и действовал, поднимаясь с колен и увлекая ее за собой. Теперь его губы прижались к ее губам — все было так, как Марта хотела. Возвращая поцелуй, она обвила его руками за шею, вплетая пальцы в его волосы. По коридору, а потом вверх по лестнице он не то вел, не то нес ее, удаляясь от покоев Хавьера в комнату, которую Марта приготовила для него лишь пару дней назад.

Почти на каждой второй ступеньке он останавливался, чтобы поцеловать ее, прижимая к стене, и сила и жар его эрекции обжигали ее кожу сквозь тонкую ткань платья. Но даже этот барьер казался слишком большим, и она должна была преодолеть его.

Спотыкаясь, останавливаясь, срывая с губ поцелуи, они наконец добрались до его спальни. Торопливыми шагами вошли в комнату, в сплетении рук и ног повалились на кровать. Дрожащими от возбуждения пальцами Марта мяла его майку, затем стянула ее и прильнула к сильной груди Карлоса. В тот момент, когда они так интимно познали друг друга, рухнули последние преграды, и их потряс дикий взрыв огня и страсти.

Одежда была сорвана и брошена на пол. Поцелуи, дикие, яростные, требовательные, несдержанные, как и прикосновения, напоминали не ласку, а побуждение к тому безумному наслаждению, к которому они должны были прийти вместе. Во всем этом не было ничего изящного, а лишь потребность погрузиться в бурю ощущений. Неодолимая волна желания заставила Марту прогнуться и вскрикнуть в тот момент, когда Карлос вошел в нее, уверенно и сильно.

Ее пальцы вцепились в его плечи, ногти — в гладкую кожу. Она ощутила напрягшиеся мускулы. Марта возносилась все выше и выше, теряя себя, но не теряя возлюбленного, и в тот момент, когда его накрыло волной оргазма, она бросилась вслед за ним, кончив всего лишь на мгновение позже.

Между блаженством и реальностью, когда Марта медленно возвращалась на землю, она не знала ничего, кроме жара и силы рук Карлоса и дикого биения его сердца. Не было никакой потребности в словах, потому что сейчас их общение происходило на другом, более примитивном уровне. Если бы только все так и оставалось, без этих сложностей речи, которая могла быть недопонята или вообще превратно истолкована… Если бы только…

Карлос пошевелился, глубоко вздохнул, пробормотал что-то по-испански. Он, наверное, в другом мире, подумала Марта. Вероятно, он тоже хотел, чтобы все было таким же простым, как общение их тел, и ничего не надо было говорить.

Но действительность была жестока. Эти отношения не были так просты и однозначны. И если Марта точно знала, почему испытывала к Карлосу такую сильную страсть, то о его чувствах не имела ни малейшего представления. Он хотел ее. В этом можно было не сомневаться. Его тело было полностью вовлечено во все, что происходило между ними. Но что он думал? Что было в его сердце? На эти вопросы у нее ответов не было, но стоит их задать, и сразу возникнут сложности. Марта снова окажется потерянной в море сомнений и неопределенности.

Она вздохнула. Почти одновременно вздохнул и Карлос, затем повернулся к ней. Его зеленые глаза горели мягким огнем — он только что удовлетворил звериный голод.

— Все как и раньше, верно? — тихо произнес он. — Ничего не потускнело, ничего не поблекло. Есть только ты, я и этот пожар, который вспыхивает между нами, когда мы прикасаемся друг к другу. И это сделает наш брак стоящим.

— Просто ты и я, — эхом откликнулась в ответ Марта.

На какое-то мгновение ей захотелось вернуться и еще раз обдумать его предложение спокойно и без эмоций. Как если бы это касалось только ее и Карлоса.

Но тут ей в голову пришла другая мысль. Марта испытала шок. Ведь это может никогда не повториться — просто она и Карлос. Теперь всегда с ними будет кто-то еще, кого нужно учитывать. Ребенок.

— Что такое? — Ее движение насторожило Карлоса. Он поднял голову и посмотрел на нее. — Что-то не так?

Он задал простой вопрос, но вряд ли был способен принять ответ. Да и так ли уж необходимо было что-то говорить?

Карлос, очевидно, думал, что сумел убедить ее. И брак, основанный на великолепном сексе и ни на чем больше, — вполне осуществим. Марта же знала: это невозможно. Его нелюбовь будет забирать у нее слишком много и в конце концов разрушит все. Ей придется объяснить Карлосу, почему отношения с ним невозможны, почему ей пришлось отвергнуть его предложение. Трудно только начать.

Марта не могла сразу приступить к трудному разговору. Такие вещи следует обсуждать осторожно и деликатно.

Отбросив волосы, она уставилась в стену, не смея взглянуть Карлосу в лицо. Не сейчас.

— Девственницы легко привязываются, — начала она неуверенно, повторяя слова, которые он произнес в их первую встречу. — Почему ты сказал это? Что заставило тебя так думать?

— Я не думаю, я знаю, — отрезал Карлос.

Его раздраженный тон свидетельствовал о том, что эта тема имеет какое-то отношение к настоящему моменту.

— Почему? — спросила Марта. — Что произошло? Кто это был? Кто заставил тебя так думать?

По тому, как его губы сжались и опустились веки, Марта поняла, что разбередила старую рану. Карлос долго молчал, и она уже не чаяла услышать ответ. Но через какое-то время он небрежно пожал плечами, пытаясь притвориться, что вопрос не так уж и важен, да и воспоминания значения не имеют.

— Мне тогда было восемнадцать. Я встретил девушку… — Он посмотрел на вырисовывающиеся за окном розоватые пики гор в отсветах заходящего солнца. — Я просто хотел получить удовольствие, думал, и она того же хотела. Элла была на год старше, и мне казалось, что у нее уже был какой-то опыт. Но ошибся… — Карлос пропустил сквозь пальцы взъерошенные волосы. — Я сделал ошибку, порвав с ней вскоре после того, как она объявила, что влюблена в меня. Почему-то она думала, что и я должен был любить ее, и не могла принять на веру, что у меня к ней нет никаких чувств. Ей удалось превратить мою жизнь в ад: она преследовала меня, отказываясь разорвать отношения. У нее был ключ от моей квартиры. Я мог прийти домой и найти ее в своей постели. Всем рассказывала, как ужасно я обращаюсь с ней, грозила перерезать себе вены. И однажды ночью заявилась в Эль-Сьело, порезала себе бритвой руки, а потом всем говорила, что это сделал я…

Марта задержала дыхание, не способная поверить в услышанное. Карлос повернулся к ней, его зеленые глаза потемнели.

— Все это из-за того, что она любила меня. Может, так оно и бывает…

— Нет. — Марта резко тряхнула головой. — Любовь не влияет так на человека. Она заставляет сделать что-то хорошее для того, кто тебе дорог. Чтобы у него было то, что ему нужно. Преследовать кого-то, угрожать, пытаясь разрушить его жизнь — это отвратительно.

«Мне тоже не стоит об этом забывать», — напомнила себе Марта. Карлос пытался убедить ее выйти за него замуж, но на самом деле никогда не хотел этого и предлагал руку лишь из чувства ответственности по отношению к их ребенку. Вот почему ей придется сказать «нет». Марта обещала себе, что не будет цепляться за него. Что уйдет, оставив Карлосу его жизнь и свободу, в которой он нуждался. Вот так все и должно быть…

Марта повернула голову и посмотрела в окно. Как и Карлос, она не видела там ничего: ни красоты озера, ни гордого сияния гор, купающихся в теплом свете заходящего солнца.

Она любит Карлоса. Только теперь Марта поняла эту простую истину. Совершенно и полностью. В какой-то момент — в эти последние несколько дней, а может, и раньше — она отдала свое сердце Карлосу Диабло, Карлосу Дьяволу, который вошел в ее жизнь так неожиданно и стремительно и теперь, казалось, заполнил в ней брешь, о которой Марта даже не подозревала. Она поняла, что любовь — это куда больше, чем потребность в безопасности, желание быть любимой. Именно это и заставляло Марту думать, что она хочет строить отношения с Гэвином.

Какая дура! Испытав бурю эмоций, горячее желание, томление — все, что у нее было с Карлосом, Марта вдруг подумала, что понимает страдание Эллы. И в то же время она решила остаться при своем мнении, не важно, как это отразится на ее судьбе. Если Карлос не любил ее, то какой смысл его преследовать? Чего она этим добьется? Только ненависти, подобной той, которую он испытывал к Элле. Настолько сильной, что до сих пор продолжал жить по правилам, придуманным много лет назад. Но разве они смогут о чем-то договориться, если он будет по-настоящему презирать ее? А ради ребенка им придется это делать. Нельзя было допустить, чтобы невинный малыш стал жертвой войны между родителями.

Марта придвинулась к Карлосу, ее светлые волосы подобно легкому занавесу отгородили их от остального мира. Заглянула ему в глаза.

— Это не любовь, это одержимость. Одержимым не нужна любовь. Им нужно обладание.

Она увидела, как что-то мелькнуло в его глазах, лицевые мышцы напряглись.

— Я боялся того, что она могла сделать, — сказал он почти неслышно. Но отзвук этих слов был здесь, в выражении его лица, в том, как сжались его губы, превратившись в тонкую линию. — Что она могла разрушить мою семью, мои отношения с Хавьером.

— О, Карлос…

Он рассмеялся хрипло и горько. Когда он заговорил снова, Марта знала, что момент откровенности ушел, он снова спрятался под маской «все это ничего не стоит».

— Как выяснилось, я никогда не имел того, что можно было разрушить. Моя мать побеспокоилась об этом за меня.

Мать, которой он был не нужен. А потом спихнула его на Хавьера, чтобы жить своей жизнью.

Если бы Марте требовались еще доказательства правильности собственного решения, то они были там: в горьком смехе, который никого не мог ввести в заблуждение. Карлос не был способен принести женщине счастье. Но кто мог винить его за это после того, что сделала его мать, а потом Элла?

— Некоторые отношения не стоят того, чтобы за них держаться, — произнесла Марта. — Настоящая любовь не загоняет человека в ловушку.

Она очень мягко поцеловала Карлоса, не зная, хочет ли он этого сейчас или нет. Но как только их губы соприкоснулись, сразу почувствовала, как участилось его дыхание, как забилось сердце. Длинная рука обхватила ее за шею, притянула к себе, ее рот приоткрылся, тело вжалось в его тело.

— Хватит разговоров, — пробормотал он. — Есть куда более приятные занятия…

Его руки уже ласкали Марту, возбуждая жгучее желание, которое она узнала только в тот день, когда встретила его. Она чувствовала похожие отголоски и раньше, но никогда не знала такой неистовой страсти, сметающей все правила, по которым когда-то строилась ее жизнь. Это пугало и в то же время возбуждало, и ответ был таким же неистовым, как и вожделение Карлоса. Любые слова, любые сложности могли только отобрать у нее эти волшебные мгновения. Пускай и в последний раз, но она должна была испытать это.

Как она могла лишить себя этой ночи? Сложности возникли уже давно. Но у них есть «сейчас», и это все, что нужно. «Сейчас» было достаточно.

Глубоко вздохнув, Марта уступила желанию, кипевшему в ней, словно лава. Дала огненному потоку подняться, затопить тело, испепелить все мысли и оставить только чувства. И этого мужчину, который сейчас был для нее целым миром.

А завтра… Завтра будет другой день. Завтра Марта повторит, что не выйдет замуж за Карлоса, хотя ее глупое сердце будет жаждать принять его предложение, невзирая ни на какие последствия.

Но до этого у нее будет еще одна ночь.

«Этого не произойдет… Потому что мы не поженимся».

«У нас нет ничего…»

Карлос пустил лошадь галопом в открытое поле, в сторону от поместья, чувствуя, как мощная гнедая мгновенно отозвалась на легчайшее прикосновение его хлыста. Раньше в такие моменты ему было лучше всего здесь, среди дикой природы. Он мог скакать вдаль под синим небом — свободный, не связанный непрошеными чувствами. Он прочищал свой ум, чтобы позже разобраться с тревогами и неурядицами. А потом возвращался в Эль-Сьело, пребывая в согласии с миром.

Эта привычка появилась у него еще в детстве, вскоре после того, как Хавьер подарил ему на день рождения маленького пони. Тогда он еще считал Хавьера своим дедушкой. В день, когда ему сообщили о гибели отца, Карлос проскакал десятки километров и в полном изнеможении упал с седла возле порога дома. То же повторилось и на другой день, когда из письма он узнал, что его мать снова вышла замуж и ее новый муж не желает, чтобы ее ребенок от первого брака жил вместе с ними. Новость пришлась на его десятый день рождения.

В конце концов Карлос привык полагаться только на себя. Они с Хавьером неплохо ладили, несмотря на то что старый упрямец никогда не выказывал своих чувств или хотя бы какого-то намека на теплоту. Но общая страсть к пони, которых они разводили в поместье, и любовь к Эль-Сьело объединяла их. Эль-Сьело был единственным домом, который знал Карлос.

До тех пор пока не выяснилось, что отец вовсе не был его отцом. Тогда Карлос потерял все: близких, родной край и себя как личность.

«Я бы никогда не узнала, кто ты на самом деле. Ты ведь этого хотел, верно?» Слова Марты продолжали звучать у него голове.

А кто он такой на самом деле? Какой смысл было что-то говорить ей, если он и сам этого не знал? Не потому ли Карлос сразу примчался, стоило только Хавьеру позвать его? Он оказался достаточно глуп, чтобы надеяться на примирение, но понятия не имел, какие обстоятельства повлияли на решение старика.

Теперь он понял, что Хавьер и не менял сво его решения. Он просто призвал Карлоса исполнить свой долг в отношении Марты Джонс.

Если у него и были какие-то сомнения на этот счет, то после сегодняшнего разговора с Хавьером их больше не осталось.

— Черт подери! — Карлос бросил проклятие в синюю арку небесного свода, пуская лошадь в бешеный галоп.

Он сделает все как надо в отношении Марты и малыша. Он хотел только этого: позаботиться о них, быть уверенным, что ребенок вырастет, зная, где его дом и кто его родня. Малыш родится в полноценной семье, у него будут и отец, и мать.

Семья. Карлос имел очень смутное представление, что это такое. Словно какая-то тень застилала его воспоминания. Когда ему не было еще и девяти, они с отцом — тогда он еще в это верил — жили в Эль-Сьело. Смутными были воспоминания, но не чувства. Ощущение безопасности и окружавшей его любви, причастности было подлинным, живым и ярким.

Он хотел подобного и для своего ребенка. Он и Марта могли бы с этим справиться. Она стала бы прекрасной матерью, Карлос не сомневался. То, как она вела себя с Хавьером, служило лучшим доказательством. Она легко справлялась с его переменчивым настроением и выполняла все требования, проявляя терпение и заботливость.

Но она отказалась выйти за него замуж.

«У нас нет ничего…»

Как Марта могла сказать это после страстной ночи? После долгих часов наслаждения и короткого сна в объятиях друг друга. Как это могло быть ничем?

И даже больше. Что могло сравниться с моментом пробуждения, когда Карлос понял, что Марта все еще здесь, в его постели, и все оставшиеся дни — всю жизнь — будет так же?

Как, черт возьми, это могло быть ничем?

И дело не только в сексе. Время, которое они провели бы вместе, разговаривая, смеясь, просто находясь рядом, было намного важнее. Он оставил ее спящей, когда ушел сегодня утром, и уже скучал по ней. Никогда раньше, катаясь верхом, он не чувствовал ничего подобного. Все началось с той ночи, когда они встретились.

Тогда Карлос тоже попытался бежать, прежде чем влечение затянуло его слишком глубоко, но… не смог. Он вернулся и, когда не нашел в комнате Марту, понял, что не забудет ее никогда. Карлос уже был слишком глубоко, почти на самом дне, и пути назад не существовало.

Она сказала о ребенке, и он сразу поверил ей. Это было так поразительно, что пошатнуло его чувство реальности. И открыло перед ним перспективу, о которой Карлос до сих пор не задумывался. Возвращение сюда, в Эль-Сьело, заставило его понять, чего в этом мире он хотел больше всего.

Дом. Семью. Место, которому бы он принадлежал.

«Некоторые отношения не стоят того, чтобы их продолжать». Голос Марты так отчетливо прозвучал в голове, что впервые за несколько лет Карлос сильно потянул за вожжи, и гнедая вскинула голову. «Настоящая любовь не загоняет людей в ловушку».

Неужели Марта сама это чувствовала? Загнанная в ловушку из-за ребенка? Но вчера она с таким желанием пошла с ним в постель, так великодушно отдала себя. От одного этого воспоминания кровь Карлоса быстрее понеслась по венам, кожа горела, точно сжигаемая лучами беспощадного солнца.

Или она имела в виду?..

Карлос придержал лошадь, переходя с галопа на шаг. Дикая скачка, которая могла облегчить его терзания, больше не оказывала прежнего эффекта. Он не мог преодолевать препятствия или отстраняться от всего, оставленного позади, потому что тогда там зияла бы лишь пустота. Только когда Карлос был с Мартой, страх отпускал его.

Он потянул за поводья и повернул лошадь обратно к поместью — на фоне темных гор кремовые стены Эль-Сьело казались умытыми утренним светом. Он разговаривал с Хавьером и понял самое главное. Теперь ему нужно было увидеть Марту и задать ей новые вопросы, ответы на которые могли навсегда изменить его жизнь.

— У тебя?..

На лице Карлоса отразилось сильное изумление, и Марта вдруг почувствовала, как у нее подкосились ноги. Ей нужно было присесть, хотя бы на кровать.

«А чего я ожидала?» — спросила она себя. Что отказ выйти замуж за Карлоса, все эти вопросы, напряжение привели бы к предложению совсем другого рода? Что он действительно мог сказать…

Неужели Марта была слишком глупа и думала, что их ссора каким-то непостижимым образом приведет к объяснению в любви? Глупая надежда. Нужно быть чокнутой, чтобы мечтать об этом.

Услышав предложение Карлоса помочь ей финансово, Марта почувствовала слабость, голова закружилась, и ее затошнило, как на первой неделе беременности.

— Это на самом деле и было причиной, по которой я собиралась замуж, хотя в то время я этого не понимала. Я выиграла семь миллионов в лотерею, — объяснила Марта. — Гэвин знал об этом, но я думала, что он сделал мне предложение из-за любви. И только утром в день свадьбы я поняла, что…

— Что он спит с твоей подругой, — закончил Карлос.

Он вспомнил, каким несчастным было ее лицо, когда она рассказывала о случившемся, какая боль была в ее глазах. Именно тогда он начал понимать, как много Марта для него значит. Он испытывал сочувствие к ее страданию и ненависть к предавшему ее жениху.

Эта печальная история затронула тайные струны в его душе, и Карлос просто не знал, как справиться со странной тяжестью в груди. И потом когда они занимались сексом…

— Значит, у тебя есть деньги? — произнес он.

Карлос пытался найти выход. Марта отказалась выйти за него замуж. Сколько раз можно спрашивать и получать один и тот же ответ — нет? Она не станет его женой, не станет носить его имя и находиться рядом. Марта хотела, чтобы он заботился о ребенке, но ей самой от него ничего не было нужно.

Деньги были его последним козырем. Единственное, что он мог ей дать и сделать таким образом ее жизнь легче. Марта получила бы пользу от его предложения. Но, оказалось, она и сама не была бедна.

Но если так, тогда что еще ей могло понадобиться? В глубине души Карлос знал ответ на этот вопрос. Марте хотелось, чтобы он нуждался в ней. Она и сама нуждалась в нем.

— Итак, когда ты приехала в Аргентину, чтобы найти меня…

— Ты действительно думал, что я примчалась сюда из-за денег? Что меня соблазнила вся эта роскошь Эль-Сьело?

Карлос заслужил порицание, отражавшееся в ее прекрасных глазах, почувствовал укол горечи и вины. Он мог даже ощутить, как смущение и даже стыд жгут кожу его щек, но его это не волновало. Марта злилась на него не без причины, и сейчас он познавал всю силу ее обиды и гнева.

— Я был дураком, решив так. Я должен был понимать, что женщина, оставившая пачку банкнотов в номере гостиницы, желая помочь нищему, как она думала, путешественнику, у которого не было и ломаного гроша за душой, не могла оказаться охотницей за состоянием. Это, наверное, сильно оскорбило тебя. Мне очень жаль, Марта. Я искренне извиняюсь за свою глупость. Не понимаю, как такая идея вообще пришла мне в голову.

Марта моргнула. В ее глазах стояли слезы, капля медленно катилась по нежной щеке. Она резко кивнула, светлые локоны упали на лоб.

— Спасибо тебе за это. Я приехала сюда только затем, чтобы рассказать тебе о ребенке. А теперь мне нужно… — Марта не закончила — ее голос сорвался.

Она встала, и это движение заставило ее грудь покачнуться под свободной туникой. Встретив ее здесь в первый день, Карлос сразу заметил, как Марта похорошела, как соблазнительно округлились ее формы. И ему понравилось увиденное. Но в тот момент он еще ничего не знал. Как он мог не догадаться об истинной причине ее приезда?

Потому что Карлос был выведен из равновесия, удивившись тому, что она так внезапно оказалась здесь. И тому, что она легко поладила с Хавьером. Возможно, все дело было в Эль-Сьело. Карлос даже заподозрил, что Марта имеет какие-то виды на старика, но глубоко внутри знал, что не прав. Он просто ревновал и волновался из-за ее присутствия. Поэтому и вел себя подобным образом.

— А теперь я уезжаю, — сказала Марта.

Она подняла что-то с пола: это было платье, которое она уронила несколько минут назад. Когда Марта наклонилась, Карлосу открылся обзор ее крутых бедер, полушарий ягодиц. Его тело тут же отозвалось, затвердев быстро и горячо, затормозив мышление.

— Уезжаешь? Ни за что! — воскликнул он.

Марта повернулась к нему: в ее взгляде читался протест. И в ту же минуту — слишком поздно — Карлос заметил неподалеку раскрытый чемодан со стопкой одежды. Марта говорила, что не нуждается в нем, и это оказалось правдой.

Но она была нужна ему.

— Хватит, Карлос, что еще мы можем сказать друг другу? — печально спросила она.

Неужели так все и закончится? Ведь должны же быть какие-то слова, которые образумили бы ее, заставили изменить свое решение и не бежать от него.

— Я говорил с Хавьером. Он сказал, что передумал и хотел бы оставить Эль-Сьело мне. — Фраза вырвалась у Карлоса прежде, чем он смог остановить себя.

Он увидел, как изумление расцвело на лице Марты и смятое платье вновь полетело на пол. Выражение искренней радости осветило ее изнутри. Серые глаза сияли, губы раздвинулись в искренней улыбке.

— Правда? О, это прекрасно! Так вот, значит, почему он позвал тебя сюда. Разве нет? — удивилась Марта, когда он медленно покачал головой.

— Нет.

Она нахмурилась. Этот слегка меланхолический изгиб ее губ вызвал у Карлоса желание схватить ее в объятия. Но сейчас было неподходящее время. В самом деле, Карлос начал уже сомневаться, наступит ли когда-нибудь подходящее время. У него даже не было возможности осмыслить новость о ребенке… Скоро он станет отцом.

Его ребенок…

Взгляд Карлоса переместился от линии ее бедра к животу. Внутри рос его малыш. Разве он думал, что когда-нибудь станет мечтать об отцовстве? Но сейчас… О боже, сейчас…

Его собственная семья. Семья, которой Карлос не имел, но всегда хотел. Осознание того, что он приблизился к желаемому так близко, кружило ему голову. Но была там и другая мысль, которая подействовала как холодная вода и вернула его к жестокой реальности.

Так близко и так далеко. Хавьер сказал кое-что еще, и это могло сделать его мечту неосуществимой.

— Но Эль-Сьело и должно быть твоим, как ты и сказал. Ты очень много сделал для поместья, помогал его строить.

— Но я не могу принять предложение дедушки, — тихо произнес Карлос.

В его голосе звучало разочарование. Именно его он почувствовал, когда Хавьер предложил ему то, о чем он когда-то мечтал так неистово. В тот момент Карлоса обуревало бессилие. Старик объявил свою волю, а Карлос мог думать только о новой цели, которая быстро и незаметно заменила все предыдущие стремления.

— Хавьер решил оставить поместье мне, потому что видел, как я забочусь об этом месте. И еще я знаю лошадей, понимаю толк в их разведении. Он думал, под моим руководством дела пойдут в гору, хозяйство окрепнет. Конечно, рентабельность этого места всегда была важна для него.

— Я не понимаю. Если Хавьер и собирался кому-то завещать поместье, то только тебе. Другого пути нет.

В этом-то как раз и заключалась проблема. Было одно условие, выполнив которое Карлос мог получить наследство. Но теперь ему было нужно совсем другое — настоящая семья. Марта и их ребенок.

Она снова принялась собирать вещи, и Карлос, отчаявшись окончательно, шагнул вперед и яростно вырвал одежду из ее рук.

— Все не так! — крикнул он.

Карлосу нужно было это произнести. Марта должна была знать правду.

Она недоуменно покачала головой:

— Но почему?

— Я не могу принять наследство.

— Не можешь? — переспросила она. — В смысле, ты отказался добровольно?

— Да, отказался, потому что это было бы неправильно.

Ответ ошеломил Марту.

— Как такое возможно? — удивленно пробормотала она.

— Приняв предложение Хавьера, я уже не смогу попросить тебя выйти за меня замуж. — Карлос произносил слова медленно и четко. Ему было нужно, чтобы Марта действительно поняла смысл — самую важную вещь, которую он когда-либо говорил. — А я собираюсь задавать этот вопрос снова и снова при любой возникшей возможности до тех пор, пока не получу ответ, который мне нужен. Но, вступив в права наследника, я никогда не смогу доказать, что женился по стоящей причине.

— И что это за причина? — Неужели этот срывающийся хриплый голос принадлежал ей?

Марта была удивлена. Горло пересохло, каждое слово давалось с трудом.

— Потому что я встретил женщину, которая изменила мою жизнь. Которая заставила меня чувствовать, думать о будущем, в то время как раньше я пытался лишь убежать от прошлого. Она смогла предложить мне новую — настоящую — личность вместо той, утраченной. А теперь я стану отцом, частью настоящей семьи. Это счастье, и я никогда не думал, что мне удастся познать его.

Это звучало так прекрасно. К глазам Марты снова подступили слезы. «…я встретил женщину, которая изменила мою жизнь. Которая заставила меня чувствовать, думать о будущем, в то время как раньше я пытался лишь убежать от прошлого». Но ей пришлось напомнить себе, что Карлос говорил о некоем идеале и должны быть конкретные причины, по которым он хотел жениться именно на ней. Вдруг Марта осознала, что, задумавшись, прослушала его следующие слова. Затем раздался его приглушенный смех.

— Что ты сказал? — спросила она.

Карлос внимательно посмотрел на нее. В его зеленых глазах Марта увидела смесь искренности и смущения.

— Я спросил: знаешь ли ты, сколько мисс Джонс живет на севере Англии?

— А что… ты искал меня? — Марта просто не могла в это поверить, но подобное предположение было единственным объяснением.

— Я не должен был дать тебе так просто уйти из моей жизни. Не следовало мне тогда убегать. Я должен был остаться, поговорить, признаться во всем и попытаться решить проблему. Вместо этого проявилась моя слабость. Я был зол на себя за неспособность устоять перед тобой. Я всегда контролировал ситуацию, мог отказаться, но с тобой… Я не смог сказать «нет» и был так поражен своим поведением — своей слабостью, — что должен был выйти проветрить мозги. Я думал, ты останешься. Какой дурак! Если бы ты знала, что я почувствовал, когда вернулся и увидел пустую постель и эти деньги!

Он пропустил пальцы сквозь волосы, отбросив их со лба. Марта видела всю его искренность, отпечатавшуюся в каждой черте этого прекрасного лица.

— Я хотел, чтобы ты осталась. — Не было никакой фальши ни в его словах, ни в выражении лица, ни в голосе.

Марта была потрясена.

— Ты хотел?.. — начала она.

Карлос медленно кивнул. С каждым мгновением его таинственные зеленые глаза затягивали ее все глубже и глубже. Неужели это действительно случилось? Мог ли он говорить?..

— Я убегал, когда встретил тебя. Убегал от того, на что не хотел смотреть, от того, что изменило мое представление о самом себе. Ты заставила меня захотеть остановиться. Я не знал, кто я, но с тобой это не имеет значения. С тобой я могу просто быть.

— Я хотела остаться, — призналась Марта. — Но решила не навязываться.

Реакция Карлоса была неожиданной: на лице появилась улыбка, первая настоящая улыбка с тех пор, как он вошел в комнату.

— Черт, а тебе не пришло в голову, что, возможно, я хотел этого? Чтобы когда я вернулся, мы поговорили бы и положили начало чему-нибудь новому. Вместо этого я обнаружил пустую комнату, смятое платье и пачку банкнотов. И никакой возможности найти тебя.

— Ты правда хотел найти меня? — Марта смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Карлос кивнул:

— Я вернулся на то место, где мы встретились, — на дорогу. Единственная зацепка, которая у меня была, — ты планировала сыграть свадьбу недалеко от того места, где я подобрал тебя. Я разыскал Хаскетт-Холл, получил твой адрес, но к тому времени, как обнаружил твою квартиру, ты уже уехала, оставив ее агентам по недвижимости.

— Боже, неужели это правда? — Она до сих пор не могла поверить в услышанное.

Марта думала, что Карлос хотел избавиться от нее, и ушла. Но что тогда означали его слова?

Она снова и снова прокручивала их в голове: «Ты заставила меня захотеть остановиться. Я не знал, кем я был… Рядом с тобой я мог просто быть…»

А до этого: «…я встретил женщину, которая изменила мою жизнь. Которая заставила меня чувствовать, думать о будущем, в то время как раньше я пытался лишь убежать от прошлого…»

— Карлос… — начала она, но голос затих, в горле застрял ком.

— Я хочу, чтобы ты была частью моей жизни, Марта. Я почувствовал это в тот день, когда мы встретились. Не знаю, что произошло, но это стало нашей судьбой. Это было чем-то серьезным. Я отреагировал… как дурак — ушел. Я потерял контроль и испугался. А еще этот презерватив… Ты могла остаться со мной против воли, и от этой мысли мне становилось тошно. — Карлос рассмеялся почти неслышно.

Марте захотелось прижаться губами к его рту.

— Немало времени прошло, пока я понял, что мои чувства — это и есть любовь или, по крайней мере, ее начало. Там, на дороге, я встретил свою принцессу. Но был слишком слеп и не заметил очевидного. Я не хотел давить на тебя. Мне нужно, чтобы ты осталась со мной по собственной воле. Как жаль… мы потеряли столько драгоценного времени…

— Я хотела… — тихо произнесла Марта.

Казалось, Карлос изумился ее ответу. Он откинул голову, глаза его стали темными и глубокими, и Марте показалось, что она в них утонет. Но погружаться было уже некуда. Они достигли самого дна.

— Я хотела быть с тобой, Карлос, и не только из-за ребенка. Я хотела тебя. И надеялась, ты увидишь это. Я специально оставила деньги, желая дать понять: мне интересен ты, а не твое положение. Мужчина, которым ты являешься и которым был — прекрасным незнакомцем с пустынной дороги, появившимся из ниоткуда и спасшим меня…

Марта не договорила, потому что Карлос бросился к ней и заключил ее в стальные объятия. Его губы встретились с ее губами, отметая последние сомнения, предлагая счастье, красноречиво говоря о любви. Слова не способны были выразить весь спектр чувств. Марта неистово отвечала, вложив в поцелуй свою душу, выражая любовь каждым движением языка.

— Я должен кое-что сказать тебе, — наконец произнес Карлос, когда буря эмоций немного улеглась и они присели на кровать, держась за руки.

«Наверное, что-то важное», — подумала Марта, и ее сердце забилось быстрее от тревожного предчувствия. Карлос упоминал, что не сможет жениться на ней, если примет наследство Хавьера. Неужели в предложении старика действительно был какой-то подвох?

— Хавьер сказал, что я могу унаследовать Эль-Сьело только при условии, что женюсь на тебе. Что я должен поступить как мужчина: сделать тебя своей женой, а ребенка законнорожденным. И только тогда он снова включит меня в свое завещание.

Теперь Марта поняла раздражение и печаль, кипевшие в нем некоторое время назад. Карлос чувствовал себя загнанным в ловушку людьми, которых хотел любить и которым следовало отвечать ему взаимностью.

— Я понимаю, — сказала она тихо, крепко сжав его ладонь.

— Я знал, что ты поймешь. — Карлос мягко улыбнулся. — Теперь ты знаешь, что я не могу принять Эль-Сьело, если надеюсь жениться на тебе. Я хочу иметь семью, но если я выполню условия Хавьера, то ты не будешь уверена, хочу ли я тебя и ребенка или просто использую вас для достижения собственных корыстных целей. Эх, если бы все было так, как в тот день, когда мы встретились. Но вернуться в прошлое невозможно. Теперь нас будет трое.

Еще один поцелуй — уверенный, но более нежный, чем первый, прогнал прочь беспокойство Марты. Мягко обхватив ладонями лицо Карлоса, она заглянула ему в глаза и увидела там все, что хотела.

— Это случилось в тот момент, когда Хавьер изложил свои условия, — прошептал Карлос, погладив ее по щеке. — Я почувствовал невероятное отвращение к тому, что он делает, и отверг его предложение, не задумываясь. Потому что в тот момент я понял: все, чему ты меня учила, правда.

— Все, чему я тебя учила? — едва выговорила изумленная Марта. Ей трудно было поверить, что она могла оказать на Карлоса такое сильное влияние.

— О да, — уверил он ее. — Ты показала мне, что семья не связана с кровью, именем или местом, которое ты считаешь своим домом. Это не то, чем ты владеешь, не то, что ты наследуешь. Семья строится на другом — на любви. А любовь не имеет условий и категорий, правил и директив. Она просто есть. Хавьер не может купить мои чувства даже с помощью Эль-Сьело, и мне не нужно поместье или что-то еще, чтобы любить тебя. Я хочу любить тебя без всяких условий.

— Не надо судить Хавьера слишком строго, — ответила Марта. — Возможно, это то самое предложение мира, на которое ты так надеялся.

— Возможно. Он, как и я, понял, что узы любви сильнее, чем кровь. Но я по-прежнему не могу принять Эль-Сьело, если будут какие-то сомнения насчет моих чувств.

— Сейчас уже ничто не может заставить меня сомневаться в них, — уверила его Марта. — Я тоже хочу выйти за тебя, Карлос. И я абсолютно уверена, что ты женишься на мне по любви.

Карлос мог отказаться от того, что долгие годы так много для него значило, — дома. Потеряв его, он отправился в путь и заехал на холодную, мокрую, пустынную дорогу, где повстречал ее. У Марты не могло быть сомнений — все это Карлос сделал ради нее.

— Настоящее богатство не измеряется деньгами или землей, — сказал Карлос между поцелуями, словно никак не мог в достаточной мере выразить ей свою любовь. — Все, что нам нужно, — это мы и наш ребенок. Эль-Сьело может и правда рай на земле, но если цена его будет слишком высока, я не буду за него бороться. Вместе с тобой у меня есть целый мир, а без тебя у меня нет ничего.

— Мы создадим нашу собственную семью, наш собственный дом и наполним его любовью, — улыбнулась Марта. — Вдвоем у нас будет целый мир.

Она положила руку Карлоса на свой живот, где рос их ребенок, и увидела, как его лицо озарилось восторгом и изумлением.

— У нас есть все, что нам нужно, любовь моя. Все, что имеет для нас значение. Мы вместе построим наш собственный рай и проживем долго и счастливо.

Это правда? (исп.)