Махкам Махмудов
ПОВИЛИКА
ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
Перевод Исфандияра
Востоковеду
Лазизу Азиз-заде посвящается
Никто не обязан быть великим или мудрым,
но всякий обязан быть честным.
Аксель Берг
Аромат цветов наполнял дворик, снимал усталость. Мурад поливал клумбу, а мысли его были далеко. Он вернулся с работы, но продолжал думать об институте, о лаборатории...
Как трудно жить, зная, что судьба дела, которому ты отдал столько сил, висит на волоске. В институте настойчиво поговаривали о том, что лаборатория вот-вот закроется. А ведь еще вчера будущее проблемы, которую разрабатывал вместе с другими младший сотрудник института полимеров Мурад Тахиров, казалось таким надежным и ясным.
Задумавшись, Мурад уронил шланг. Хотел поднять его и низко нагнулся над цветами, ноздри защекотал острый, пряный запах райхана. И надо же, заметил Мурад, стебли этого удивительного растения опутали бледные щупальцы повилики. "Хищница эта повилика, даже корней нет, а душит цветок... Надо бы освободить райхан от сорняков. Но... сегодня слишком устал, как-нибудь потом..."
Дома он улегся на диван, и взгляд его невольно обратился к портрету покойного учителя, висевшему рядом с книжным шкафом.
В последнее время Мурад во сне стал видеть профессора Алиева.
Как гордился Мурад, когда руководителем его научной работы назначили этого известного ученого, слава о котором гремела по всей вселенной! И на Земле, и на других планетах с интересом следили за работой его единственной в своем роде лаборатории, которой прочили огромное будущее. Даже поговаривали о том, что она вот-вот станет крупным институтом и будет разрабатывать проблемы антикатализа.
Ведь это Алиев открыл первичный антикатализатор, который, вместо того, чтобы ускорить все химические, физические и механические процессы, привел к обратному - воссоздавал первичное состояние материи. Кирпичи прославленных архитектурных памятников - медресе Биби-Ханым, мавзолея Гур-Эмир и других несколько веков занимали определенное пространство. И вот открытие воздух, заполнивший место вывалившихся из кладки кирпичей, обладает особыми качествами: в нем образуются слабые магнитные поля. Профессор Алиев, благодаря своему антикатализатору, направлял процесс тления, распада как бы вспять, возвращая, таким образом, здания в истинное, первичное состояние. Величайшее открытие, позволяющее стряхнуть с них пыль веков и увидеть в полном блеске и совершенстве!..
Памятникам больше не грозила опасность рассыпаться в прах.
Опыты пока произведены на редчайших находках в древнем Хорезме, наиболее подвергшихся тлению. Антикатализатор открывал перспективу возвращения молодости многим другим материалам...
Если задуматься над тем, что это сулит, - голова кружится! Это ведь подлинная научная революция в постижении древней истории!
Мурад Тахиров только начал изучать проблемы антикатализа, - как внезапно скончался профессор Алиев, не успев подобрать учеников, последователей. А теория без преемников не имеет будущего.
Не будь у Беруни или Авиценны последователей, и мир не узнал бы об их открытиях!
Новая лаборатория осталась без руководителя. И на Земле, и даже во Вселенной немало талантливых профессоров химии, но нет человека, который смог бы продолжить дело Алиева. Без руководителя теперь и научная работа Мурада.
От этих размышлений молодого ученого отвлек колокольчик на калитке. Он звякнул как-то необычно, словно к нему едва прикоснулись, как прикасается ветер, как падает тяжелая капля дождя...
Мурад выскочил во двор. Тонкий серп молодого месяца едва серебрил верхушки тополей. Мурад выглянул за калитку. Никого. Стало как-то не по себе. А кто же звонил?
Он обратил внимание на почтовый ящик - в нем что-то белело.
А ведь когда он заходил в дом, ящик был пуст.
Разглядев надпись на конверте, он не поверил своим глазам: это было письмо от... профессора Алиева!
"Я, наверное, схожу с ума, - подумал химик, но тут же попытался взять себя в руки: - Этого не может быть!"
Почерк на конверте был знаком, он знал каждую завитушку ученого. Нет, он не мог принадлежать никому, кроме профессора!
Мурад медленно вошел в дом, испуганно глядя на письмо. "А вдруг, -пришло ему в голову, -г- профессор действительно написал ему с того света, и письмо каким-то чудом нашло адресата?"
Дрожащими руками он включил свет и распечатал конверт.
"Салом, Мураджан!" Так начиналось письмо. Мурад вскочил, потом вновь сел.
"Не удивляйтесь тому, что я пишу это письмо... Ведь именно вам я хотел передать весь свой опыт, все свои знания. Вы казались мне самым одаренным из моих учеников. Я был растроган вашими искренними слезами на моих похоронах...
Мне было приятно, что в день моей смерти был объявлен вселенский траур, что обо мне говорили тепло, не так, как при жизни, а ведь это бывает далеко не всегда! Да, я работал, не жалея себя, и всегда думал только о своей работе. Вы ведь знаете, что у меня в жизни больше не было ничего другого. Вот почему я пишу это письмо. Но начну с событий, которые произошли еще до вашего прихода в лабораторию...
С Марса к нам, в Академию Земли, прислали молодого ученого. Умная, обходительная, энергичная, Клара на первых порах понравилась всем. Каждое поручение она выполняла в срок, аккуратно, точно. Однажды я даже решил: буду заниматься с ней, чтобы со временем посвятить ее в тайны моего открытия. Но потом заметил - она не любит нашу Землю... Памятники человеческого гения вызывали у нее скуку, она хотела успеха в науке ради самого успеха. Не знаю, чем это объяснялось. Может быть, тем, что она не хотела отдавать Земле силу своего ума, а на Марсе таких великолепных памятников зодчества нет. И я отказался от своего решения - не стал передавать ей свой опыт. Я стал ждать человека, ученого, который по-настоящему загорится моей идеей, в ком талант и страсть к науке пересилят все иные соображения. И я дождался такого человека: это были вы. Но мы работали вместе так недолго...
Конечно, я полагал, что после моей смерти Клара захочет стать руководителем единственной в мире лаборатории, желая только славы, славы о себе, которая будет греметь во всей Вселенной.
А душа? Она была абсолютно холодна к делу моей жизни.
- Ищите руководителя! - заявила она после моей смерти на заседании президиума Академии. - Но если найдете... Возвращусь на Марс, меня давно туда зовут, на работу...
Президент разгадал игру женщины с Марса и ответил ей иначе, чем она ожидала. Мой друг Садыков заявил во всеуслышание:
- Как вам известно, другие ученые не знают - над чем работает лаборатория, и потому не могут руководить ни опытами, ни ею. А вы... Вы занимались только полимерами, а не антикатализатором. Ближе всех к этому делу стоял младший научный сотрудник Тахиров. Он парень талантливый, в будущем вполне может руководить лабораторией. Но ему не хватает официального научного звания. Вот вы, и помогите ему. И мы с вами вырастим еще одного талантливого ученого...
Услышав это, Клара опешила. Обычно с марсианами на Земле считались. Но она тут же перестроилась:
- Ну, конечно, Тахиров талантлив... Но он еще так молод, - она улыбнулась. - Как говорится, молодо-зелено... И я не думаю, что из него после смерти профессора получится что-либо путное. Лучше, - добавила она, помедлив, - лучше всего закрыть лабораторию- и все тут! Аппаратуру можно использовать в других институтах...
Признаюсь вам, дорогой Мурад, в эти минуты душа моя затрепетала. Нежные губы прелестной молодой женщины произносили приговор моему открытию... Произносили так просто, так обычно... Да неужели, скажите мне, стремление к карьере настолько заразительно, что оно способно убить даже идею, которая принесет пользу всему человечеству? Мой ум отказывался это понимать.
И еще. В нашей работе стало много паразитов. Знаете, есть такая трава - повилика? Незаметная, бледная, она, тем не менее, губит полезные растения, незаметно выпивая из них все соки... Если вы проворонили ее в своем цветнике - беда!
Ну, ладно, не расстраивайтесь. Еще не поздно... Вырывайте сорняк. Если необходимо, не щадите цветы, что растут рядом..."
Мурад не смог дочитать до конца. Что-то громко треснуло, и он проснулся. Сильный ветер вдребезги разбил оконное стекло. Жена, вставшая раньше, стояла над ним и улыбалась: "Ничего, это к счастью".
Наскоро умывшись, Мурад выпил пиалушку зеленого чая за низеньким резным столиком и заторопился на работу. Пересекая дворик, он, по обыкновению, тронул кустики райхана, чтобы вдохнуть их чудесный запах. Наклонясь, опять увидел ядовито-желтые нити повилики. Она как будто подросла за ночь и окрепла.
Тахиров начал с упоением вырывать цепкий, липкий сорняк...