С нетерпением ожидая, когда самолет пойдет на посадку, Энни сияющими от возбуждения глазами рассматривала раскинувшийся внизу огромный город. Бесчисленные улицы, знакомые по картинкам в книгах мосты через Темзу… А это, наверное, Вестминстер! Зеленые парки… Мать столько рассказывала ей о Лондоне, а теперь она увидит это все сама…

Сойдя с самолета и окунувшись в суету аэропорта, Энни занервничала.

Как узнать Джона по нескольким фотографиям, сделанным, когда он был еще ребенком? Конечно, он тоже будет выискивать ее в толпе, но для него это окажется еще сложнее. Ведь когда он видел ее в последний раз, ей было всего три года. Только сейчас Энни пришло в голову, как беспечно они с Джоном поступили, не договорившись ни о чем как следует.

Энни спокойно жила с матерью в Штатах. Она знала, что родители разошлись, когда ей еще не было трех лет. Отец оставил себе старшего сына Джона, а мать с Энни улетела в Штаты. С тех пор родители не обменивались даже письмами.

Жизнь Энни в маленьком городке текла спокойно и размеренно. От скуки и банальности провинциальной жизни она спасалась, читая книги и мечтая. Уже после гибели матери в автокатастрофе пришло письмо от Джона, в котором он сообщал о смерти отца от сердечного приступа. В ответ Энни написала ему о трагической кончине матери. Вскоре от Джона пришло новое письмо:

Не сводя глаз с затуманившегося лица Энни, Крис быстро спросил:

— Еще кофе? — Она покачала головой. — Пойдете спать или показать вам дом?

Энни обрадованно согласилась:

— Хотелось бы взглянуть на него.

Крис с удовольствием водил ее по дому. Спальни, гостиная, столовая, библиотека — все выглядело очень современно и в то же время хранило прелесть старины. Ощущение усиливала со вкусом подобранная антикварная мебель. Самым современным помещением оказался просторный, хорошо оборудованный спортивный зал.

— А бассейна у вас нет? — спросила Энни, поддразнивая Криса.

— Есть. Я плаваю каждое утро перед завтраком.

Так вот почему он в такой хорошей форме, подумала она.

Из высоких окон гостиной в лунном свете открывался чарующий пейзаж: каменная терраса, выходившая на лужайку, купы деревьев и кустов, смутно видневшиеся в темноте.

Прохладный ночной воздух был напоен запахом трав и цветов. На террасе в огромных кадках росли цветущие деревья, где-то рядом слышалось журчание фонтана.

Выйдя на террасу, Энни увидела бронзовую фигурку смеющейся русалочки на спине дельфина. Статуя в форме раковины, украшавшая фонтан, была настолько выразительна, в ней было так много радости жизни и движения, что девушка пришла в восхищение.

— Нравится моя русалочка?

Энни откровенно призналась:

— Она восхитительна.

— Так же, как и вы.

Казалось, Крис сказал это от души, и Энни была тронута комплиментом. Ее сердце неожиданно забилось сильнее. Она подошла к каменной балюстраде и остановилась, глядя на фонтан.

Крис последовал за ней и оказался так близко, что она ощутила тепло его тела и слабый запах лосьона. Через секунду она поняла, что он смотрит не на сад, а на нее.

Энни заволновалась. Она больше не замечала волшебной красоты раскинувшегося перед ней сада, остро ощущая близость стоявшего рядом мужчины.

Его воля, гораздо более сильная, чем у нее, казалось, сосредоточилась на том, чтобы привлечь ее взгляд. А она старалась противостоять этому, убежденная, что стоит ей встретиться с Крисом глазами и она пропала.

— Энни… — тихо произнес он.

Она ничего не могла с собой поделать: обернулась, посмотрела ему в лицо и уже не могла отвести взгляда от чувственной линии рта, от ироничных серо-зеленых глаз.

Крис улыбнулся.

— Вам, должно быть, хочется спать?

Эти обыденные слова вернули ее в реальность.

— Да, я… — Она отвернулась.

— Пойдемте.

Он провел Энни в красивую зелено-белую комнату, где стояли ее чемоданы. Остановившись у двери, Крис протянул ей руку. Смутившись, Энни подала свою, и он мягко привлек ее к себе. Она не сопротивлялась.

Одним пальцем он приподнял ее лицо и поцеловал в губы легко, но уверенно. У Энни закружилась голова.

Через мгновение Крис отпустил ее.

— Спокойной ночи, — тихо произнес он и ушел.

Энни, двигаясь как во сне, достала ночную рубашку, туалетные принадлежности и направилась в роскошную ванную. Взглянув в прямоугольное зеркало, она увидела, что щеки ее пылают, а лучистые карие глаза полны смятения.

Еще ни разу поцелуи и объятия не вызывали у нее такого ощущения. Прежде она испытывала лишь приятное волнение. Но сейчас от одного лишь воспоминания о прикосновении губ Криса ей казалось, что она падает в пропасть.

Забравшись в поистине королевскую кровать, Энни выключила свет и устроилась поудобнее. Она надеялась заснуть сразу же, как только окажется в темноте и закроет глаза. Но мысли обо всем случившемся за день, тревожные предчувствия, вопросы, на которые не было ответа, не давали ей покоя.

Хотя поцелуй Криса ошеломил ее, Энни, всегда очень чутко воспринимавшая отношения между людьми, почувствовала его холодность. Казалось, Крис поцеловал ее не потому, что ему этого хотелось, а потому, что любопытствовал, как она прореагирует. Но зачем ему это?

У такого мужчины, как он, не могло быть недостатка в женщинах. Он бы нашел, кого целовать. Хотя и утверждал, что сейчас у него нет любовницы, Энни не сомневалась, что только в его власти изменить положение.

Женщины расталкивали бы друг друга локтями ради близости с ним. И не только из-за его богатства и положения. Будь он и без гроша за душой, они вели бы себя так же. Его обаяние, сексуальная притягательность в сочетании с намеренным равнодушием производили ошеломляющее впечатление. И Энни уже почувствовала это на себе. Перспектива жить в его доме, по крайней мере, следующие три недели рождала в ее душе и волнение и страх.

Энни убеждала себя, что их отношениям не суждена долгая жизнь. Возможно, он тратит на нее свое обаяние, считая ее простодушной и наивной, подходящей для того, чтобы развлечься с ней.

Безрассудное желание поиграть с огнем влекло и ее, как яркий огонь глупого мотылька. Но… но когда эти три недели окажутся позади, едва ли у нее будет возможность видеть Криса. Им предначертано вращаться в разных мирах. У него и у нее совершенно разные жизни, и им не суждено пересечься вновь.

Эта мысль была слишком мрачна, и Энни постаралась отогнать ее от себя и сосредоточиться на том, что сулит ей ближайшее будущее…

Черт с ним! — подумала Энни, принимая вызов.

Не давая себе времени на раздумья, она начала расстегивать пуговицы платья. Крис улыбнулся и, дразня ее, сказал:

— Щадя вашу стыдливость, я сосредоточусь только на среднем плане, можно?

— Доставьте себе удовольствие, — ответила она, не успев сдержать давнюю привычку резкостью отвечать на резкость.

Хотя ей никогда не приходилось выставлять свое тело напоказ, она была уверена, что стыдиться не придется. Упрямо подняв подбородок, она пренебрежительно, как ей казалось, взглянула на него и быстро расстегнула платье, которое упало к ее ногам. Затем туда же последовало изящное белье.

Пару секунд Энни стояла неподвижно. Свет из спортивного зала освещал ее точеную фигурку. Она была сложена изумительно: высокие бедра, длинные стройные ноги… Словно драгоценная статуэтка застыла у воды.

Энни услышала глубокий вздох Криса. Он смотрел на нее восхищенно. Повернувшись, она невозмутимо направилась к ступенькам.

Я выиграла первый раунд, ликовала в душе Энни. Но он-то хорош! Наверное, задумал все заранее.

Она погрузилась в воду по плечи, откинув голову на мраморный бортик бассейна.

Высоко в темно-синем небе блестели звезды. Луна пряталась за тонкой вуалью белого облака. Теплая вода приносила приятное расслабление. Ночной ветерок, напоенный ароматами цветов, обдувал лицо. Энни даже зажмурилась от удовольствия.

— Рад, что вам нравится, — раздался голос Криса.

Он стоял, сняв с себя одежду, и наливал в бокалы шампанское, смешанное с апельсиновым соком.

Никогда прежде Энни не доводилось видеть обнаженного мужчину. Она хотела отвести глаза, но не смогла, и застыла как завороженная.

Как он был красив! Высокий, широкоплечий, с узкими бедрами, длинными прямыми ногами, гладкой блестящей кожей. Мускулистую грудь вплоть до плоского живота покрывали темные курчавившиеся волосы.

Она не успела отвести глаза, и Крис поймал ее взгляд. Он тихо засмеялся.

— Можете меня разглядывать. Я не стесняюсь.

У Энни перехватило горло, лицо вспыхнуло. Он спустился в воду и устроился рядом с ней.

— Вот, пожалуйста. — Он протянул ей бокал шампанского. — Посмотрим, как вам понравится.

— М-м… вкусно, — произнесла она, пробуя вино. Глаза ее были закрыты. Она напряглась, каждым нервом ощущая его близость.

— Не бойтесь, — тихо произнес он, заметив ее напряженность. — Я не сделаю вам ничего плохого.

— Уверена в этом, — пробормотала Энни.

— Тогда расслабьтесь и получайте удовольствие.

Если бы она могла!..

Когда бокал опустел, Крис взял его из ослабевшей руки Энни и поставил у края бассейна.

Теплая вода ласкала кожу. Постепенно девушка успокоилась и целиком предалась наслаждению.

Неожиданно она почувствовала, как Крис мягко прикоснулся к ее бедру. Энни застыла чуть дыша. Ей казалось, что нужно отодвинуться, но она не могла заставить себя сделать это.

— Дремлете? — тихо спросил он.

Теплое дыхание коснулось ее губ, она открыла глаза и увидела склонившееся к ней лицо. В полумраке сверкнули белые зубы. Длинные ресницы, как два черных веера, скрывали его глаза. Губы Криса приникли к ее рту. Кончиком языка он раздвинул ей губы. Энни потонула в сладостном поцелуе. Никогда в жизни она не испытывала такого восторга. Ей хотелось, чтобы это мгновение продолжалось вечно.

Когда Крис оторвался от ее рта, она вздохнула и открыла изумленные глаза. Его лицо было совсем близко. Торжествующее недоброе выражение потрясло ее. Энни как будто грубо вырвали из волшебного сна, и она в испуге отшатнулась. Выругавшись про себя, Крис поспешил стереть с лица предательскую улыбку. Но было поздно. Она напряженно проговорила:

— Мне хотелось бы выбраться отсюда.

— Конечно.

Поднявшись за ней по ступенькам, Крис поднял большой махровый халат и набросил на Энни. Потом оделся сам.

— Может, передумаете и поплаваете в бассейне? — предложил он.

— Нет, спасибо.

Запахнув халат, она подобрала с пола одежду и туфли.

— Я хочу лечь.

Понимая, что во всем виноват сам, Крис больше не пытался уговаривать ее, а молча проводил до комнаты.

Энни совершенно не хотелось, чтобы у него сложилось впечатление, будто она нарочно медлит. Открыв дверь, она холодно пожелала ему спокойной ночи. На прощание он сказал:

— Мы поплаваем завтра утром. Около шести я постучу в дверь.

— Я… я уже говорила, что у меня нет купальника. А я не собираюсь плавать без него.

— Боже избави! Ну что ж, спокойной ночи, Энни.

Закрыв за собой дверь и оказавшись в безопасности, Энни принялась ругать себя. Что заставило ее вести себя так безрассудно? Скорее всего, так подействовало шампанское, к которому она не привыкла. В будущем она будет пить только лимонад. Так недостойно вести себя! Раздеться! Где были ее гордость, достоинство? К черту гордость и достоинство! Где был ее здравый смысл? Ведь если бы Крис продолжал целовать ее, если бы он стал чуть настойчивее, она легко могла бы оказаться у него в постели.

Эта мысль отрезвила ее. Легкомысленно разрешив себе поиграть с огнем, она не предвидела, насколько это опасно.

Крис притягивал ее. Она не верила, что так бывает, но должна была признать, что жаждала его поцелуев, его прикосновений. Должно быть, мужчине с таким опытом это было очевидно.

Вспомнив, как пренебрежительно он смотрел на несчастную Элис, Энни содрогнулась. Ей бы не хотелось оказаться на месте брюнетки.

Не следует давать ему повод. Любой пеной она должна скрывать эмоции. Иначе он легко возьмет над ней верх. Ведь Крис явно все рассчитал и был уверен в победе. С его стороны была лишь бессердечная игра, в которую он играл ради собственного удовольствия. И у него это здорово получалось. Что ж, она постарается, чтобы он проиграл.

Забравшись в постель, Энни ударила подушку с такой яростью, будто та была головой Криса. Жестокий, самонадеянный нахал. А она почти лишилась рассудка, едва увидев его.

Надо постараться убить в себе зарождающееся чувство, во всяком случае, спрятать его подальше. Иначе она окажется в его власти. В одной лодке с беднягой Элис…

Плохо, что она вынуждена провести с ним три недели! Как жаль, что завтра ей снова предстоит увидеть его…

Как же поступить? Прежде всего нужно держаться спокойно, равнодушно, не позволять ему приближаться. Надо сделать вид, что во всем виновато шампанское. И если ей повезет, Крис может поверить в это.

Если бы она смогла убедить Криса, что на нее его привлекательность не действует, он бросил бы свою затею, списал бы ее со счетов как неудачу. Ее гордость останется при ней, и, как только закончится вынужденное заточение, она никогда его больше не увидит.

На этой печальной мысли Энни заснула.

Стук в дверь разбудил ее.

— Вставайте, соня, — донесся до нее голос Криса. — Уже четверть седьмого.

Скорчив гримасу, она откинула легкое одеяло и заставила себя подняться. Накинув халат, еще не отойдя от сна и не расчесав копну шелковистых каштановых локонов, Энни подошла к двери и распахнула ее.

Крис уже успел побриться и принять душ. Черные волосы были влажными, серо-зеленые глаза блестели. На нем был короткий махровый халат.

— Доброе утро, — улыбнувшись, произнес он. И Энни поняла, что готова забыть все, в чем убеждала себя вчера. — Хорошо спали?

— Да, а вы?

— Обычно я сплю лучше, — признался он с кислой миной.

Прошлой ночью он долго не мог заснуть. Лежал, закинув руки за голову, и вспоминал ее обнаженную прекрасную фигуру. Впрочем, не только фигуру, но и сияющие глаза, и обворожительную улыбку. Неожиданно для него она оказалась не простоватой провинциальной девчонкой, но, безусловно, личностью. У нее был характер. Она была молода и неопытна, иногда безрассудна, но за всем этим, видимо, таился человек решительный и сильный духом. Одним словом, Энни совсем не такая, как он ожидал. Как это повлияет на его планы, он не знал, да и не хотел задумываться. Отбросив все сомнения, он, улыбаясь, спросил:

— Готовы поплавать?

— Я уже, кажется, говорила, у меня нет купальника.

— Теперь есть. — Крис вручил ей небольшой сверток. — Он должен быть впору. Быстрее переодевайтесь. Даю вам пять минут.

Не успела Энни открыть рот, чтобы возразить, как его уже и след простыл. В волнении она развернула сверток и обнаружила тонкий купальник-бикини в золотых и коричневых тонах с рисунком «под леопарда», короткую тунику в тон купальнику и головную повязку.

Откуда у Криса все это?

Энни никогда не смогла бы позволить себе такую дорогую вещь. Но она не устояла перед искушением сейчас же примерить ансамбль. Взглянув в зеркало, она застыла в изумлении, не в силах поверить, что это экзотическое существо — она сама.

Стук в дверь напомнил ей, что пять минут уже истекли. Крис ожидал ее, накинув на плечи два полотенца.

— Хорошо! Вы готовы? Пошли.

Она покачала головой.

— Я не могу… не могу взять это.

— Но вы выглядите потрясающе, — сказал он совершенно искренне. — Из прелестного котенка вы превратились в красивую дикую кошку из джунглей.

Стараясь не обращать внимания на столь неприкрытую лесть, Энни заявила:

— Вещи от известных модельеров мне не по карману.

— Но за все уже заплачено.

— Спасибо, — холодно проговорила Энни. — но я не собираюсь позволять вам покупать мне одежду.

Он пожал плечами.

— Дорогая Энни, если это вас так беспокоит, то я позабочусь о том, чтобы ваш брат вернул мне эту сумму.

— Но я вовсе не хочу вынуждать Джона раскошеливаться, — возразила она, решив, что скорее наденет старый купальник или вообще не пойдет купаться.

Если бы Крис выказал хотя бы малейший признак раздражения или досады, принялся бы настаивать, вероятно, Энни выиграла бы сражение. Но он, словно догадавшись о ее намерении, мягко произнес:

— Я восхищаюсь вами, поверьте. Но не стоит начинать день на такой скверной ноте… Вы всегда сможете вернуть мне деньги, когда начнете работать. И кроме того, — добавил он умоляюще, — неужели все мои усилия окажутся напрасными? Ведь мне пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть это ночью.

— О… — Энни почувствовала себя неловко, представив, как ему не хотелось куда-то тащиться ночью. — Я не думала…

— Ничего страшного, — прервал ее Крис. — Просто я надеялся, что мы поплаваем вместе утром. Но если вам и вправду не хочется…

Понимая в глубине души, что соглашаться неразумно, Энни колебалась. Но ей так хотелось побыть с ним, что не было сил удержаться. Наблюдая за ее выразительным лицом, по которому так легко было догадаться, о чем она думает, Крис ласково спросил:

— Так чего же мы ждем?

— Мне нужно надеть сандалии.

Они спустились по лестнице, прошли через спортивный зал. Крис раздвинул стеклянные панели. Спокойная бирюзово-голубая вода, отражая утреннее солнце, манила к себе.

Крис сбросил халат и улыбнулся Энни. Черные плавки облегали его узкие бедра. Загорелый, стройный, гибкий и в то же время мужественный, он был неотразим, опасно хорош.

— Кто быстрее доплывет до другого конца? Попробуем? — предложил он.

Хотя Энни понимала, что ей не угнаться за ним, не в ее правилах было не принимать вызов. Она скинула тунику, сандалии и остановилась у края бассейна. Крис окинул ее одобрительным взглядом.

— Даю десять секунд форы!

Ему хотелось увидеть, как она нырнет, и она не смогла отказать ему в этом.

— Великодушно с вашей стороны, — поддразнила она.

Вскинув руки над головой и приподнявшись на цыпочки, она вошла в воду без единого всплеска и устремилась к противоположной стенке, отделанной ракушками. Ей предстояло проплыть настоящую олимпийскую дистанцию. Через несколько секунд ее догнал Крис и поплыл рядом с ней кролем, не прилагая особых усилий. К финишу они пришли вместе, и он объявил:

— Участники заплыва показали одинаковое время.

— Неправда, вы легко могли бы выиграть.

Серо-зеленые глаза сверкнули, и он пробормотал:

— Я всегда выигрываю, когда хочу этого.

— Так вы не знаете, что значит проигрывать?

Он покачал головой.

— Заставьте меня проиграть. А я покажу вам, как надо это делать.

Решив не вступать в спор, Энни нырнула и брассом поплыла обратно.

Они плавали до тех пор, пока Крис не увидел, что она действительно устала. Тогда он спросил:

— Достаточно?

— Да, — призналась она. — Но вы можете остаться, если хотите.

Он покачал головой.

— Я бы предпочел выпить кофе.

Крис первым выбрался из воды и протянул ей руки. Через секунду она уже стояла у бортика бассейна, и он заворачивал ее, как ребенка, в белое полотенце. Затем он надел халат и подал Энни тунику. Она собиралась вернуться в свою комнату, но Крис вывел ее в сад и усадил в шезлонг под зонтом.

— Отдыхайте, а я сейчас принесу кофе и то, что приготовила нам миссис Кемпбелл.

Через несколько минут он притащил поднос с кружками и кувшином с кофе, а также блюдо с горячими сладкими пончиками. Он устроился напротив Энни, и оба с удовольствием принялись за еду.

— Замечательно! — восторженно сказала Энни спустя несколько минут, доедая последний кусок и облизывая губы. — Мне все очень понравилось.

Уставившись на ее язык, облизывающий губы, он спросил, как будто между прочим:

— Так же, как вчера вечером?

Энни вспыхнула, словно ее окунули в горячую воду.

— Не стоит так сильно краснеть, — успокоил ее Крис. — Я и раньше видел обнаженных женщин.

Только не ее!

— Я уже забыла про это, — солгала она, вытирая холодную воду, капавшую с мокрых локонов на шею. — Вероятно, мне не нужно было пить шампанское.

— Но вы помните, как ответили на мой поцелуй?

Оставив притворство, она коротко ответила:

— Этого не повторится.

— Вы говорите очень уверенно.

— Но так и есть.

— Вам не нравится, когда вас целуют?

— Мне не нравится, когда из меня делают дурочку.

— Делают дурочку?

Он прикидывался, что ничего не понимает.

— Почему вы поцеловали меня?

Внезапно Крис почувствовал раздражение. Он должен ей что-то объяснять? С какой стати! Но он постарался взять себя в руки и тихо спросил:

— Почему вообще мужчина целует женщину?

— Вы мужчина, вам и отвечать.

Его взгляд был прикован к ее рту, и он, ухмыльнувшись, сказал:

— Обычно это происходит потому, что мужчина не может устоять перед соблазном.

— Думаю, что в данном случае не это было причиной.

— Вы недооцениваете своей привлекательности, моя милая. Вы выглядели так обольстительно, если помните…

— Я помню ваш взгляд победителя после поцелуя, — оборвала его Энни.

— Это звучит почти как обвинение.

— Да, это так.

Серо-зеленые глаза сверкнули.

— А что здесь такого? Что же вы ожидали увидеть? Я насладился поцелуем. Любой нормальный мужчина испытывает триумф, когда женщина, которая ему нравится, отвечает ему.

Земля уходила из-под ее ног. Она молча смотрела на него.

— Вам бы хотелось видеть меня разочарованным? — продолжал он. — Безразличным?

— Нет. Я подумала, что вы просто… играете… Пытаетесь увлечь меня.

Крис прищурился и про себя выругался. Эта милая девочка была не так покладиста, как он ожидал, и слишком прямолинейна. Он бы предпочел иметь дело с девицей другого склада: не такой искренней, не такой открытой. Вот уж не повезло! Но делать нечего, он не отступит.

— Для вас это просто забава, — добавила Энни.

— То есть вам показалось, что я стараюсь заманить вас в постель?

— Да, именно это я имела в виду… — Ей почудилось, что его суровое лицо смягчилось и он почувствовал некоторое облегчение. — Но не думаю, что у вас были серьезные намерения на этот счет. — Она слегка покраснела.

— Насчет того, чтобы заманить вас в постель? — переспросил он. — Моя дорогая невинная малышка, любой мужчина, в чьих жилах течет кровь, только этого и хочет.

После глубокомысленной паузы, сделав вид, будто обдумывал какой-то сложный вопрос и наконец нашел решение, он протянул руку через белый пластиковый столик и сжал ее пальцы. У Энни перехватило дыхание.

— Однако в одном вы правы. Я пытался увлечь вас. Я хочу, чтобы вы меня полюбили…

И она поверила… поверила, хотя признание потрясло ее. Вглядываясь в широко раскрытые карие глаза, он продолжал:

— Но вы ошибаетесь, считая это игрой. Я не играл. Никогда прежде я не был настолько серьезен.

Наверное, подумала Энни, он настолько пресытился многоопытными женщинами своего круга, что его привлекли ее наивность, простота. Он хочет сделать ее любовницей. Но на сколько? На несколько недель? Месяцев? А что потом? Ее место займет другая, как только она надоест ему.

Крис улыбнулся, поднес ее руку к губам, поцеловал ладонь и накрыл ее тонкими сильными пальцами, будто стараясь закрепить свой поцелуй.

По спине Энни пробежал холодок. Она вздрогнула, и это не ускользнуло от острых глаз Криса. Собрав все силы и не давая себе расслабиться, она подняла подбородок и твердо сказала:

— У меня нет намерения завести с вами роман.

— Откуда вы взяли, что я стремлюсь к роману?

Чувствуя себя невероятно глупо, она пробормотала:

— Я… Извините, но я думала…

— Я хочу жениться на вас.

Энни ошеломленно уставилась на Криса.

— Когда я вижу твои полураскрытые так, как сейчас, губы, — прошептал он, — это порождает во мне желания, которые я не могу осуществить здесь. Того и гляди, миссис Кемпбелл появится… Пойдем!

Он взял Энни за руку и потянул в глубь сада. Когда цветущие кусты скрыли их от посторонних глаз, Крис остановился и резко притянул ее к себе.

Потеряв равновесие, Энни инстинктивно схватилась за его махровый халат, тут же распахнувшийся, и оказалась крепко прижатой к его теплой мускулистой груди. Их бедра соприкоснулись.

Одной рукой Крис крепко обнял Энни, а другой приподнял за подбородок лицо и приник горячими губами к ее рту. Он целовал ее долго и безжалостно. Прижавшись к нему всем телом, Энни чувствовала напрягшуюся мужскую плоть и ощущала, как в ней самой поднимается нетерпеливое желание.

Рука Криса скользнула под тунику. Крошечный лифчик не был помехой, и он сжал в руке ее грудь, большим пальцем нежно лаская сосок. Энни казалось, будто она тонет в волне наслаждения. Стало трудно дышать. Когда Крис оторвался от ее рта и поднял голову, Энни сотрясла такая дрожь, что она едва устояла на ногах.

Крис опустил руку, поправил на ней лифчик и указательным пальцем еще раз слегка дотронулся до твердого соска. Улыбаясь, он снова наклонился и лизнул уголок ее рта.

— Сахар…

— Что? — не понимая, спросила Энни.

— В уголке остался сахар.

Продолжая обнимать, Крис мягко увлекал Энни за собой, и она, совершенно ошеломленная, беспрекословно подчинялась.

— Давай немного позагораем, а потом переоденемся, хорошо? — Не дожидаясь ответа, Крис привел ее на одну из террас, снял с нее тунику и помог устроиться в шезлонге. Сам растянулся на другом.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Энни обрела способность соображать. Ей стало легче дышать, разгоряченная кровь перестала стучать в висках. Она вышла из оцепенения и зажмурилась от яркого солнца.

Крис повернул к ней голову.

— За последние десять минут ты произнесла только одно слово. Я знал, что мое предложение удивит тебя, но что лишит дара речи… никак не ожидал.

Его предложение?.. Ах да, ведь он предложил жениться на ней.

Энни тяжело вздохнула.

— Ты ведь шутил, разыгрывал меня. — Ей очень хотелось, чтобы он убедил ее, что она ошибается. — Почему ты хочешь жениться на мне, почему?

— Мне нужны твои деньги, — ответил он.

— Разве можно шутить такими вещами! — рассердилась она.

— Ты абсолютно права, моя дорогая. Женитьба — серьезное дело. В прошлом я всегда избегал ее.

— Значит, ты никогда…

— Не делал предложения никакой другой женщине? Ответ на этот вопрос — нет. Один раз я был на грани, но вовремя остановился.

— Почему же сейчас ты решился?

— А как ты думаешь?

— Не имею представления, — честно призналась она.

Крис ухмыльнулся.

— Возможно, я искал ту единственную женщину, которая отвечает моим требованиям. И нашел. Это ты.

— Не понимаю, чем я прельстила тебя. Я не умна, не красавица, наивна. Я не принадлежу к твоему кругу.

— Неужели мой круг так сильно отличается от твоего?

— Уверена, что отличается.

— Это лишь твои догадки. У тебя не было возможности узнать, так ли это на самом деле.

— Но я небогата, у меня нет связей.

— Все это у тебя будет, когда ты станешь моей женой, — уверенно сказал он. — Итак, один вопрос мы выяснили.

— Нет, — покачала головой Энни. — Ты совсем не знаешь меня. Мы познакомились недавно.

— А разве ты не ощутила мгновенно, что нас влечет друг к другу? Это вроде химической реакции при соединении двух элементов. Необходимая составная часть любого хорошего брака.

— Да, ощутила, — призналась она. — Но для брака нужно нечто большее. Эта твоя химическая реакция хороша лишь для непродолжительного романа.

— Возможно, тут ты права. Но я и не хочу романа. Мне нужно, чтобы ты стала моей женой.

— Не могу тебе поверить, — настаивала Энни. — Во мне нет ничего выдающегося. Почему ты остановил свой выбор на мне?

Черт побери, ему не могло прийти в голову, что будет так трудно уговорить ее стать его женой. Он знал, что большинство его знакомых женщин почли бы за счастье стать миссис Кристофер Хантер. Ни одна бы не упустила такой шанс, зная о его богатстве и образе жизни. Эта бедная провинциалочка упорно стремится докопаться до истины и, по правде говоря, заслуживает уважения. Но он не собирался отступать.

Крис поднялся и сел рядом с Энни, неторопливо скользя по ней взглядом. Энни вспыхнула. Он словно оценивал ее молодое бледно-золотистое тело, гладкую, как атлас, кожу. Потом наклонился и слегка коснулся ее губ.

Инстинкт самосохранения заставил ее крепко сжать губы. Кончиком языка Крис дотронулся до ямочки на ее подбородке и прикоснулся к нежной шее. Энни попыталась оттолкнуть его, страшась, что не сможет устоять. Когда ее ладони прижались к его теплой от солнца груди, он прошептал:

— Вот и молодец. Дотронься до меня.

Ей так этого хотелось! Но здравый смысл предупреждал: стоит согласиться, и она пропадет.

— Не противься своим чувствам, Энни, пожалуйста, — уговаривал он, почти касаясь губами ее щеки.

Энни судорожно вздохнула. И, воспользовавшись этим мгновением, Крис накрыл губами ее рот. Его язык проник внутрь и медленно двигался, принося ей непередаваемое наслаждение.

Когда Крис наконец поднял голову, ему не составило труда заметить, что с ней происходит.

— Вот химическая реакция в действии… Уверен, ты согласишься со мной, что это очень хорошая причина для брака. Но есть и другие, и я могу их перечислить. — Она молчала, не в силах говорить. Крис спокойно продолжал: — Ты мила, у тебя доброе сердце. Иногда ты держишься вызывающе, но это лишь возбуждает меня. Мне нравится, как ты радуешься жизни и нетерпеливо хочешь получить от нее все, что можешь. И хотя до сих пор ты была не очень счастлива, но ты несешь в себе радость, а это очень редкий дар. Короче говоря, ты доставляешь мне столько удовольствия, сколько никогда не доставляла ни одна женщина. И еще, — он улыбнулся, и в его серо-зеленых глазах была нежность, — отгадай что?

— Ты не можешь любить меня, — упрямо повторила Энни. — Ты ведь знаешь меня только один день…

Крис вздохнул.

— Мне казалось, у тебя поэтическая душа. Разве ты не помнишь: «Любовь мгновенно поражает нас»?

Неужели он действительно любит ее? Неужели произошло чудо? Энни подумала, что никогда не была так счастлива. И, когда он взглянул на нее, лучезарная улыбка озарила ее лицо.

— Так ты готова дать мне ответ?

В то время как сердце Энни кричало: «Да, конечно, да!», разум говорил, что еще слишком рано связывать себя обязательствами. Может быть, она и готова любить его, но Крис остается для нее загадкой. Что он за человек?..

Она знала, сколько горя принес развод ее родителям, и поэтому не могла позволить себе спешить с замужеством, каким бы соблазнительным оно ни казалось. Собрав все силы, Энни твердо произнесла:

— Я не могу дать тебе ответ сразу.

Заметив замешательство в ясных карих глазах, он вздохнул.

— Я не хотел, чтобы это стало для тебя неожиданностью. Намеревался дать тебе возможность вначале узнать меня… Но теперь, сделав, так сказать, первый шаг, мне не терпится довести все до конца.

— Мне нужно время подумать.

Подавляя нетерпение, чтобы не спугнуть ее, он сказал:

— Хорошо, даю тебе неделю.

Энни с облегчением улыбнулась, благодарная ему за то, что он не оказывал давления и дал ей время прийти в себя. А он уже не в первый раз подумал о том, как обворожительна ее улыбка.

— Не пора ли нам продолжить наши прогулки по Лондону? — предложил Крис.

В последующие несколько дней Крис все время был рядом. Они ходили повсюду вместе, часами любуясь Лондоном, а потом отправлялись развлекаться. Порой возвращались домой только под утро, протанцевав всю ночь напролет.

Крис отлично танцевал и был по-кошачьи гибок, а Энни оказалась прекрасной партнершей. И хотя опыта у нее было маловато, легкие ноги и врожденное чувство ритма никогда не подводили ее.

Каждый вечер Крис дарил ей или цветы, или конфеты, или какой-нибудь милый сувенир, который не мог задеть ее гордости. Она понимала, что он ухаживает за ней, хочет завоевать ее сердце. Но оно и так уже принадлежало ему.

Стоило Крису лишь улыбнуться, дотронуться до ее руки или посмотреть на нее яркими серо-зелеными глазами, как тут же ноги становились ватными. Он был неотразим, и она желала принадлежать ему. С каждым днем это чувство становилось все сильнее, пока она не поняла, что по уши влюбилась в него.

Каждую ночь Крис провожал Энни до двери спальни, и каждый раз она надеялась, что он возьмет ее на руки, внесет в комнату, и они займутся любовью. Но увы! Он лишь целовал ее до тех пор, пока не становилось трудно дышать. Потом желал спокойной ночи и уходил.

Однажды его губы и руки возбудили в ней такую страсть, что она забыла обо всем, кроме томительного желания, и прильнула к нему всем телом.

Крис нежно, но решительно разомкнул обвившиеся вокруг его шеи руки.

— Спокойной ночи, дорогая. Приятных сновидений. — Затем насмешливо добавил: — Если будет мучить бессонница, в кабинете много книг.

Проклятие! Проклятие! Спотыкаясь, Энни вошла в спальню. Он знал, что делал с ней, и у него была какая-то цель.

Но она тоже виновата. Нельзя позволять ему доводить ее до такого возбуждения. Ей следовало держать его на расстоянии. Но у нее ничего не получается! Он порождает в ней бурю таких эмоций, которым она не может противостоять.

Заставляя себя не думать о Крисе, она забралась в кровать. Но сон не приходил. Она беспрестанно ворочалась с боку на бок, пока в конце концов не решила последовать его ехидному совету.

Накинув тонкий халат, Энни в полутьме прошла в кабинет и нащупала рукой выключатель. Свет залил комнату. Вдоль стен стояли полки, забитые книгами. Пройдясь вдоль полок, Энни обнаружила, что здесь были книги о путешествиях и приключениях, биографии известных людей, альбомы по искусству, лучшие произведения классической и современной литературы.

В углу стоял большой письменный стол, заваленный бумагами, на краю которого было сложено несколько папок, а сверху лежала неаккуратная стопка газет. Похоже, Крис не слишком беспокоился о порядке на рабочем месте.

Энни выбрала любимый с детства роман Диккенса «Холодный дом» с превосходными иллюстрациями. Проходя мимо письменного стола, она нечаянно задела стопку газет. Газеты глухо рухнули на пол, увлекая за собой какие-то папки и конверты.

Ругая себя за неуклюжесть, Энни отложила книгу и принялась собирать разлетевшиеся бумаги и документы. Она потянула к себе один из упавших конвертов, и из него выпала пачка фотографий. Внимательно вглядевшись в них, Энни похолодела: она узнала себя.

Дрожащими пальцами она принялась перебирать фотоснимки, всматриваясь в каждый из них. Отпечатки были первоклассными. Но кто, когда и, главное, зачем фотографировал ее? На вопрос «когда» она довольно быстро нашла ответ. На снимках она была в блузке, которую еще не надевала в Англии. Да и во фрагменте здания, попавшем в объектив, она узнала почту на главной улице их городка.

Зачем кто-то фотографировал ее и для чего эти снимки понадобились Крису? Энни в поисках ответа продолжала рассматривать фотографии. Внезапно раздался холодный голос Криса:

— Что-нибудь случилось?

Ахнув от неожиданности и снова уронив фотографии, Энни вскочила. Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди, ладони стали холодными и влажными. Она чувствовала себя виноватой, словно ребенок, которого застали врасплох.

Крис, казалось, заполнил собой весь дверной проем. Он был в коротком, наспех накинутом халате, черные волосы взъерошены, серо-зеленые глаза недобро сощурены. Когда он шагнул к Энни, ей захотелось убежать, спрятаться, но она заставила себя остаться на месте.

— Я… я зашла взять книгу… и случайно столкнула со стола газеты и бумаги.

Его взгляд упал на фотографии, и Энни поняла, что Крис вне себя от злости. Но через мгновение он взял себя в руки и угрюмо проговорил:

— Понятно… Так вот что за шум я услышал… Что ж, если ты выбрала книгу, оставь все остальное как есть. Завтра я все приведу в порядок.

Он обхватил ее рукой за талию и, не давая собраться с мыслями, вывел в коридор, закрыл дверь кабинета и проводил к спальне.

У двери она, с трудом разжав зубы, произнесла:

— Те фотографии… Мне бы хотелось, чтобы ты объяснил…

— Завтра утром.

— Но я…

— Послушай, сейчас глубокая ночь и мне страшно хочется спать.

Предполагалось, что эти слова должны удовлетворить ее любопытство, но она подозревала, что Крис старается выиграть время.

Книга ее больше не привлекала, и через пару минут Энни отложила ее в сторону. Бесчисленные вопросы никак не могли оставить в покое ее уставший мозг.

Кто сделал эти фотографии? Почему их сделали без ее ведома? Для чего они Крису? Почему он солгал, когда она спросила, как ему удалось так легко найти ее в аэропорту?

Только на рассвете, когда защебетали первые ранние пташки, Энни немного успокоилась и наконец заснула.

Решительный стук в дверь разбудил ее. Затуманенными глазами она взглянула на часы. Было почти девять.

Она приподнялась на локте, и тут дверь распахнулась. Вошел Крис, неся стакан с апельсиновым соком. Раньше он никогда не входил к ней в комнату. Энни смутилась.

Крис был сегодня в серых брюках и темно-зеленой рубашке с распахнутым воротом. Его черные волосы, еще влажные после душа, слегка вились. Глаза лучились весельем. До чего же хорош! — подумала Энни с замиранием сердца. Он раздвинул жалюзи, и в комнату хлынул солнечный свет. Усевшись на краю кровати, Крис окинул Энни оценивающим взглядом, и она покраснела, оттого что не успела умыться и привести себя в порядок.

Наклонившись, Крис поцеловал ее в кончик носа и уголок рта, а потом прижался лицом к шее и дотронулся до нее языком. Она была не в силах пошевелиться.

Оторвавшись от нее, Крис заметил:

— Не многие женщины, проснувшись, свежи, как розы, и сладки, как мед.

Ей послышалось что-то неискреннее, фальшивое в его тоне, и, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она сухо сказала:

— Уверена, ты разбираешься в этом, и тебе есть с кем сравнивать.

— Не сердись, злючка! — Белозубая улыбка озарила загорелое лицо. — Пей сок, а я пока попрошу у тебя прощения. Извини, что я был груб с тобой прошлой ночью. Но половина четвертого — не самое подходящее время для разговоров. — Энни промолчала, и ему пришлось спросить: — Что ты хочешь узнать?

— Кто и зачем сделал эти фотографии? И как они оказались на твоем письменном столе?

— Начну с последнего вопроса. Мне дал их твой брат.

— Почему же ты ничего не сказал, когда я спросила, как тебе удалось так легко узнать меня?

Крис пожал плечами.

— Зная, что фотографии сделаны без твоего ведома, я решил, что лучше промолчать.

Она хотела задать следующий вопрос, но он опередил ее:

— Теперь, кто их сделал и зачем… Джон не видел тебя с самого раннего детства. Любая женщина могла оказаться здесь и заявить, что она — это ты… — Энни посмотрела на Криса с недоумением, и он поспешил добавить: — Есть немало людей, которым ничего не стоит своровать или достать фальшивый паспорт.

— Не понимаю, зачем кому-то могло понадобиться выдавать себя за меня, — возразила Энни.

— Ты сама невинность, моя дорогая! На этом деле можно было бы неплохо поживиться.

Так вот почему он так детально расспрашивал ее обо всем в первый вечер. Казалось, что это был почти допрос…

— Твой отец в завещании ничего тебе не оставил, — продолжал Крис. — Но Джон теперь состоятельный человек и собирается предоставить в твое распоряжение довольно приличную сумму, а также позаботиться о твоем доме и работе…

— О… — прошептала Энни.

— Поэтому твой брат привлек сыскное агентство, чтобы проверить все, что касается тебя. Детективы удостоверились, что ты — это ты, сделали фотографии и прислали их сюда, чтобы можно было опознать тебя. Теперь ты удовлетворена?

Удовлетворена ли она? Конечно, его объяснение выглядело достаточно убедительным. Но ведь у него было достаточно времени, чтобы придумать все это. Хотя, с другой стороны, зачем бы ему что-то придумывать?

Она кивнула, и Крис, улыбнувшись, поднялся с кровати.

— Как только будешь готова, мы отправляемся. Сегодня плывем по Темзе. Нас ждут лондонские мосты и Тауэр. — И, засмеявшись, он вышел из комнаты.

Собираясь, Энни продолжала думать о Крисе. Впрочем, последнее время она только этим и занималась. Ей казалось, что, проводя с ним по многу часов каждый день, она неплохо узнала его и могла теперь судить о том, что он за человек.

Да, он порой вел себя высокомерно, и иногда его суждения казались чересчур резкими. Но в то же время он мог быть приятным собеседником, с уважением выслушивал ее мнение и часто соглашался с нею. Конечно, он был опытен в искусстве обольщения и, кажется, вовсе лишен сентиментальности. Однако Энни случайно выяснила, что он много денег тратит на благотворительность. Об этом ей рассказала миссис Кемпбелл, которая, по поручению Криса, помогала ему в этих делах.

— Как же, девочка, конечно! — воскликнула она, увидев, что Энни удивлена. — Он добрый и щедрый человек. Никогда не жалеет денег на тех, кто действительно нуждается.

— Не делай из меня святого, — фыркнул Крис, когда Энни передала ему слова миссис Кемпбелл. — Просто я могу себе это позволить.

Он умел держаться безукоризненно, даже если это и не доставляло ему удовольствия. Как-то раз они обедали в очаровательном индийском ресторанчике. Неожиданно около их столика появилась Элис. Вслед за ней подошел высокий молодой человек, выглядевший весьма флегматичным. Элис бросила злобный взгляд на Энни, а затем перевела глаза на Криса. Она глядела на него в упор восхищенным и полным неприкрытого желания взором.

— О, Крис! — воскликнула она, обольстительно улыбаясь. — Ты получил мое приглашение?

Лицо Криса напряглось.

— Да, конечно. — Он встал и, обращаясь к Энни, очень просто сказал: — Я должен исправить свою оплошность. Энни, познакомься. Это Элис.

Энни улыбнулась:

— Здравствуйте.

— Привет, — холодно произнесла Элис.

— Может быть, ты познакомишь нас со своим другом? — предложил Крис.

Элис нехотя выполнила его просьбу. Ее спутник, светловолосый гигант по имени Майк, дружелюбно пожал им руки. Его невозмутимость и спокойствие, с которыми он воспринимал поведение Элис, понравились Энни.

Не обращая внимания ни на кого, кроме Криса, Элис принялась настойчиво допытываться у него:

— Так ты придешь на мой день рождения?

— Только если ты пригласишь нас обоих. Мне хотелось бы прийти с Энни.

Маленькими белыми зубками Элис прикусила нижнюю губу. Она явно была разочарована, но, вздохнув, покорно согласилась.

— Разумеется. Пожалуйста, приходите оба.

— Пойдем, дорогая. Нам пора, — сказал Майк и, помахав рукой на прощание, увел Элис.

Энни от души жалела эту девушку, любившую до безумия мужчину, который не обращал на нее никакого внимания.

Но мне-то он сказал, что любит, подумала Энни, и даже попросил выйти за него замуж. Она все еще не могла в это поверить. Ей все время казалось, что это сон.

После ответа Энни Крис расслабился и с облегчением вздохнул.

Отставив оба бокала, он придвинулся к Энни и одной рукой обнял ее плечи. А она откинула голову на сильную руку и посмотрела на него, любуясь мужественной красотой.

Крис склонился над ней и поцеловал в губы. Этот поцелуй заставил ее забыть обо всех сомнениях и тревогах. Сейчас для нее существовали только вкус его губ, руки, ласкавшие ее тело, и опьяняющий запах его кожи.

И хотя чувства переполняли ее и туманили сознание, она остро ощутила его желание и была поражена, насколько сильно он хотел ее. Крису явно с трудом удавалось сдерживать себя.

Когда он наконец оторвался от нее, Энни показалось, что он сам ошеломлен силой своей страсти. Длинными пальцами он отвел прядь шелковых волос от ее раскрасневшейся щеки.

— По-моему, пора остановиться. Пока я еще могу это сделать.

Возможно, если бы она притянула его к себе и прижалась к нему губами, он бы не устоял. Но Энни робела, сомневалась в себе. Крис взял ее за руки и поднял.

Она едва удержалась на ногах. Обняв за талию, он проводил ее до спальни. Открыв дверь, Энни обернулась и с мольбой взглянула ему в лицо. Оно вновь было строгим, губы крепко сжаты.

— Крис! — позвала Энни.

Покачав головой, он сказал, ухмыльнувшись:

— Спокойной ночи, Энни.

Затем, резко повернувшись, направился к себе. Наверное, ему действительно хотелось, чтобы его невеста была девственницей.

Минуты через две самолетик мягко приземлился на маленьком аэродроме. Их ждала машина, куда быстро перегрузили багаж. Шофер приветливо поздоровался с Крисом, как со старым знакомым, распахнул перед Энни дверцу, и они помчались дальше. Узкая дорога, по обочинам которой росли кусты шиповника, вилась, поднимаясь все выше. Воздух был напоен медвяным ароматом. Они проносились мимо небольших домиков, сложенных из серого камня. Кругом царила тишина. Затем машина миновала сосновый лесок и начала спускаться.

— Чувствуешь, пахнет морем, — сказал Крис. — Мы почти у цели.

Море открылось перед ними внезапно, зеленовато-голубое, лениво плещущее. Внизу располагался поселок — всего несколько домов на берегу моря. Машина остановилась у причала, где среди рыбацких лодок покачивалось на волнах небольшое судно. Крис помог Энни выбраться из машины и повернул лицом к морю.

— Смотри туда. Там мой остров.

Сначала она ничего не увидела. Солнечные блики слепили ее. Затем прищурилась и разглядела далеко в море смутные очертания острова, затянутые голубой дымкой. От волнения Энни не могла говорить. Немолодой мужчина торопливо шагал к ним по причалу. Он весело приветствовал Криса и вместе с шофером принялся перетаскивать чемоданы.

— Все готово, Джек? — спросил его Крис.

— Конечно, мистер Хантер. Все в полном порядке.

— Тогда поплыли.

Суденышко отошло от причала и довольно быстро направилось к острову. Энни как зачарованная не сводила с него глаз. Свежий ветер, пахнущий морем, приятно холодил лицо. Остров казался драгоценной безделушкой, брошенной посреди моря. Его скалы поросли зеленью, а среди деревьев смутно вырисовывались строения из серого камня. Судно обогнуло остров и, ловко проскользнув в тихую бухточку, остановилось у небольшого мола. Крис с капитаном перетащили вещи и понесли их куда-то в глубь острова. Энни осталась на берегу.

— Сейчас я вернусь за тобой! — крикнул Крис.

И она послушно ждала.

Действительно, вскоре мужчины вернулись. Капитан распрощался с Крисом и приветливо сказал Энни:

— Желаю счастья, мэм. А вам повезло, сэр, — добавил он, обращаясь к Крису. — Жена у вас красавица.

Энни, покраснев, наградила его сияющей улыбкой. Через минуту суденышко заскользило к выходу из бухты.

Крис стоял рядом с Энни, провожая его взглядом. Он успел снять пиджак и галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Случайно взглянув на него, Энни уже не могла отвести глаз от загорелой крепкой шеи и темных курчавившихся волос в разрезе ворота. Она непроизвольно сглотнула. Крис понимающе ухмыльнулся и положил руку на ее талию.

— Пойдем, дорогая.

— Мы действительно одни на острове?

Белозубая улыбка стала шире, а серо-зеленые глаза блеснули.

— Абсолютно.

— Ты, конечно, шутишь… — Но она уже поняла, что это не так, и внезапно ощутила страх. Ее буквально затрясло.

— Идем, Энни, — поторопил ее Крис.

От пляжа в глубь острова вела узкая дорожка, выложенная серым камнем. Она петляла среди кустов и деревьев, должно быть, специально высаженных в привезенной сюда земле. Терпкий аромат каких-то цветов смешивался с запахом моря.

— Кто же за всем этим ухаживает? — поинтересовалась Энни.

— О, есть кому приглядеть и за домом, и за всем хозяйством, когда меня нет.

— А ты часто здесь бываешь?

— Реже, чем хотелось бы, — рассеянно ответил Крис. — Лишь когда устаю от суеты.

Наконец дорожка вывела их к дому, сложенному из серого камня, как и все те строения, которые Энни видела по дороге от аэродрома к морю, только гораздо большему. Дом был увит диким виноградом. Вдоль одной из стен располагалась каменная терраса.

Они поднялись по широким ступеням и очутились в прохладном темном холле, куда выходило несколько дверей. Крис распахнул одну из них и ввел Энни в просторную комнату. Высокие окна были распахнуты, и ветер шевелил легкие кремовые портьеры. На большом столе посредине комнаты стояла ваза с цветами. На диване в углу лежали яркие подушки.

Кто же ведет хозяйство, когда Крис здесь? — подумала Энни. Неужели он сам?

Как обычно, легко отгадав, о чем она думает, Крис сказал:

— Мы могли бы нанять прислугу. Но ведь это наш медовый месяц. Я предпочел бы обойтись без посторонних. Только ты и я… — И, не давая ей возможности заговорить, добавил: — Хочешь, осмотрим дом?

Как во сне, Энни ходила вслед за ним по просто, но элегантно обставленным комнатам и разглядывала мягкие удобные кресла, камины, полки с книгами. Крис показал ей выложенную плиткой и прекрасно оборудованную уютную кухню.

— Но откуда же здесь берутся электричество и питьевая вода?

— Здесь есть генераторная и два больших резервуара с пресной водой… Ну теперь посмотрим спальни.

В доме были две спальни с ванными комнатами при каждой.

В спальне Криса стояли их чемоданы. В распахнутые окна падали косые лучи заходящего солнца и освещали широкую низкую кровать.

Энни прошла к окну, оперлась о подоконник и выглянула наружу. Было тихо-тихо, слышался только мерный рокот волн, да изредка доносились крики чаек. Солнце медленно спускалось за горизонт, и его лучи золотили видный из окна краешек моря.

Внезапно у Энни перехватило дыхание. Она не заметила, что Крис подошел к ней сзади. Он прижал ее к себе, не давая повернуться. Сильные ладони накрыли ее груди. Нежными поцелуями он принялся осыпать ее шею, а пальцами ласкал соски, пока они не стали упругими. Тогда его рука скользнула вниз, ловко расстегнула юбку, дотронулась до плоского живота и задержалась на бедре. Его движения были замечательно продуманы. Крис знал, какие прикосновения возбудят ее, и они действительно словно жгли ее через тонкое белье. Энни трепетала в предвкушении восторга, который обещали эти ласки. Восторга, о котором пока могла только догадываться.

Кровь закипала в ее жилах, горло пересохло, голова кружилась. Крис продолжал умело возбуждать ее о тех пор, пока не убедился, что она сгорает от желания. Но вместо того, чтобы удовлетворить это желание, он совершенно неожиданно убрал руки и отступил от нее.

Энни повернулась, разочарованная. Ее лицо пылало от страсти, а в глазах зажглись огоньки. Крис насмешливо улыбался, глядя на нее, как ей показалось, с сочувствием. Энни мгновенно пришла в ярость: он точно знал, в какое состояние ее приведет, что заставит испытать.

Но зачем ему понадобилось это? Как будто он хотел наказать ее… Но за что? Может, жаждет, чтобы она умоляла?! Если да, то это жестоко и унизительно. Тот, кто любит, так не поступает.

Но любит ли он? Все ее сомнения снова вернулись. А если не любит, то зачем так торопил выйти за него? Она не знала ответа на вопрос. Этот мужчина, хотя и завладел ее сердцем, но остался для нее загадкой… Она вглядывалась в его лицо. Как он неотразим! Как сексуален! Хладнокровная мужественность, чувственный обжигающий рот и ирония в серо-зеленых глазах — это может свести с ума любую женщину. Но будь она проклята, если станет его умолять!

Крис наблюдал за ней, ожидая ее реакции. Она не спеша застегнула юбку и как ни в чем не бывало произнесла:

— Думаю, мне следует распаковать чемодан.

В серо-зеленых глазах промелькнуло одобрение.

— Пока ты будешь этим заниматься, я проверю, хорошо ли работает генератор. Случается, он меняет свое настроение.

Крис открыл чемодан, достал легкие брюки, хлопчатобумажную рубашку и кроссовки и стал переодеваться.

Стараясь не смотреть в его сторону, Энни начала развешивать одежду. Ее обрадовало, что миссис Кемпбелл заботливо уложила в чемодан не только новые, но и старые, привычные вещи.

Выходя из комнаты, Крис остановился у порога.

— Ты, должно быть, голодна. Когда закончишь, приходи на кухню. Там нам оставили поесть.

Энни кивнула молча, боясь выдать все еще не отпускавшее ее волнение.

Постояв в нерешительности, будто желая что-то сказать еще, Крис вышел. Она облегченно вздохнула.

Постепенно успокаиваясь, Энни закончила разбирать свои вещи и убрала чемодан в шкаф. Может, приняться за его вещи? — подумала она. Обида на Криса не прошла, и ей не хотелось спешить к нему. Так почему бы и не начать исполнять обязанности заботливой жены.

Она аккуратно разложила все, что полагалось, по ящикам, повесила остальное в шкаф. Пиджак, который днем был на Крисе, валялся на стуле. Энни взяла его и, заметив торчащий из кармана галстук, вытянула его оттуда. Вслед за галстуком из кармана выпал скомканный листок.

Убрав пиджак и галстук на место, Энни машинально подняла бумажный комок, и тут ее внимание привлекло имя. Ее имя. Удивившись, она разгладила листок, оказавшийся телеграммой, адресованной ей и полученной этим утром. Текст гласил:

Наступило молчание. Энни, сжав руки, старалась подавить охватившую ее дрожь. Наконец Крис сказал как ни в чем не бывало:

— Пойдем-ка поедим.

Сначала она хотела отказаться, потому что не могла и думать о еде. Но потом решила, что лучше уйти из спальни, оказаться подальше от кровати, один вид которой мог возбудить Криса.

Не проронив ни слова, старательно избегая его протянутой руки и взгляда, она поднялась и направилась к двери. Но не успела сделать и шага, как стальные пальцы обхватили ее запястье. Энни застыла и с трудом заставила себя обернуться. Большие испуганные глаза остановились на надменном лице Криса.

— Давай договоримся, — прошипел он. — Я не позволю тебе дуться. Если ты предпочитаешь сразу отправиться в постель…

— Нет! — Справившись с охватившей ее паникой, она с трудом произнесла: — Я… я хочу есть.

Властный взгляд серо-зеленых глаз все еще не отпускал ее. Он разжал пальцы и снова предложил ей руку. Закусив губу, Энни вложила в нее свою. Трусиха! Трусиха! — ругала она себя. Но зачем торопиться к тому, чего больше всего боишься?

Они спустились вниз, держась за руки, как любовники. И как всегда, Энни затрепетала от его прикосновения.

В красивой кухне был накрыт небольшой столик. Крис отодвинул для нее стул и помог ей усесться, а потом стал угощать, предлагая разные рыбные блюда, нежный зеленый салат и другие закуски.

— Спасибо, — вежливо произнесла она напряженным голосом.

— Шампанское?

— Нет, спасибо, я… — Она хотела сказать, что ей нечего праздновать, но потом передумала. — Я уже достаточно пила сегодня.

Намазав маслом булочку, она сделала вид, что ест. Крис наблюдал за ней, хмуря черные брови. Она через силу съела немного салата и отодвинула тарелку в сторону.

— И это все? Ты ведь сегодня почти ничего не ела, — раздраженно произнес Крис.

— Я не голодна. — Неожиданно для себя самой она добавила невинным голосом: — Не могу сообразить почему.

Его лицо потемнело и напряглось. Не проронив ни слова, он налил кофе.

Пока они молча пили, Энни из-под длинных пушистых ресниц украдкой наблюдала за Крисом. Он ушел в себя, погрузился в размышления. И, судя по тому, как он стиснул зубы, размышления эти доставляли ему мало удовольствия.

Затем внезапно лицо его прояснилось, и он благодушно предложил:

— Почему бы нам не прогуляться?

Обрадовавшись, Энни поднялась. Прогулка давала ей отсрочку, пусть и недолгую. Но ей нужно было время, чтобы собраться с силами и примириться с тем, что ее ожидало.

Они направились к двери, ведущей на террасу. Крис предупредительно пропустил Энни вперед. Она вышла на террасу и медленно спустилась в сад. Пока происходила эта ужасная сцена в спальне, разбившая все ее надежды, день закончился. Темнота окутала остров, лишь слабый лунный свет озарял кусты и деревья. Сладко пахли ночные цветы, мерно шумело море.

Делая вид, что между ними ничего не произошло, Крис шел рядом и спокойно рассказывал ей о приливах и отливах, о том, как высоко поднимается иногда вода. Энни его почти не слушала, с ужасом думая о предстоящей ночи. Скоро придется вернуться в дом, лечь спать, а она до сих пор не знала, что же ей делать. И что она могла сделать? Они здесь одни. И он, по всему видно, собирается воспользоваться правами мужа. Даже если она будет сопротивляться, Крис одержит верх. Но воспользуется ли он своим физическим превосходством, чтобы овладеть ею?

Он, несомненно, жесток и безжалостен, но применять силу? Почему-то ей казалось, что так он не поступит. Наверное, постарается соблазнить ее, пустив в ход весь свой опыт, постарается вызвать в ней страсть, желание, нежность.

Значит, ей остается лишь одно — остаться холодной, делать вид, что его ласки не волнуют ее. Энни не была уверена, что справится. Господи, как ни ненавидела она его за обман, ложь, за причиненную ей боль, ее тело жаждало его ласк, его упоительных прикосновений.

Энни убеждала себя, что одержит над ним победу. И, когда ему придется признать поражение, она сможет настоять на отдельной спальне.

Погрузившись в невеселые мысли, она споткнулась и упала бы, если бы Крис не подхватил ее под руку. Опомнившись, Энни увидела, что они уже вышли к берегу. Волны тихо накатывались на пляж. Туманная дымка опутывала все кругом. Мир казался нереальным, и Энни до боли остро ощутила свое одиночество. Они сошли с каменной дорожки на песок, и каблуки Энни тут же увязли в нем.

— Почему ты их не снимешь? — спросил Крис.

Она последовала его совету и сбросила туфли. И он, нагнувшись, снял кроссовки. Теперь они шли босиком рядом, но не касаясь друг друга.

— В детстве я здесь много плавал, — говорил он. — Мы ведь жили недалеко отсюда, и я до сих пор считаю эти места самыми прекрасными во всей Англии.

Приятно было ступать босыми ногами по теплому песку, обходя клочья пены, которые оставляли набегавшие на берег волны. Как она могла бы быть счастлива этой ночью! Энни хотелось плакать. Опустить голову на руки и плакать. Если бы все было по-другому, если бы он действительно любил ее… Но он не любил. И она не должна, не может соглашаться спать с ним.

Впрочем, Сейчас он даже не пытался воспользоваться романтикой ночи, чтобы убедить ее сдаться. А может, просто намеренно усыпляет ее настороженность, стремится внушить ей ложное чувство безопасности? Нет, она должна быть начеку…

— Ты что такая сумрачная? — Его голос нарушил ее раздумья. Оказывается, они уже дошли до конца пляжа.

Стояла тишина. Вышедшая из-за облаков луна залила все вокруг мягким светом, спокойное море отливало серебром. Этот мир принадлежал только им, а волшебная ночь казалась созданной для любви. Если бы так…

Крис уселся на песок и, похлопав рукой рядом с собой, пригласил Энни:

— Садись и расскажи, почему ты сегодня такая.

Он что, снова расставляет сети обольщения? О, черт!..

— Мне лучше этого не делать, — сказала она сдержанно, собираясь уходить.

В следующее мгновение он схватил ее лодыжку. Энни потеряла равновесие и рухнула прямо ему на колени. Удерживая ее другой рукой, он довольно сказал:

— Вот так-то лучше. Мне не нравится, когда ты злишься.

Она ощущала под собой его крепкие бедра. Рука ее упиралась в мускулистую мужскую грудь, и от этого сердце ее учащенно забилось. Внутренний голос кричал об опасности.

— Отпусти меня, — проговорила она с трудом.

— На самом деле ты этого не хочешь, — произнес он ухмыляясь, — а говоришь так, чтобы попробовать спасти свою гордость… — Где же его прежняя нежность, былые сладкие слова? — Но это пустая трата времени. Ты без ума от меня и…

— Почему ты так думаешь? — перебила она, стараясь говорить презрительно.

— Ты из тех женщин, которые не выходят замуж без любви.

Так и было, но она не хотела признаваться, что все еще любила его.

— Но чувства умерли, когда я узнала, что ты за человек.

— Не морочь мне голову. Ты влюблена до безумия и знаешь это, — с насмешкой продолжал он. — Если бы у меня не было других планов, если бы я пустил в ход все, на что способен, ты бы прыгнула ко мне в постель в первую же ночь.

— Ты слишком самонадеян! — Она попыталась вырваться, но он легко удержал ее одной рукой.

— Мне очень подходит страстная молодая жена. Если ты станешь меня слушаться, я даже буду добр с тобой… по-своему, — добавил он цинично.

Свободной рукой он накрыл ее грудь и с оскорбительной небрежностью дотронулся до соска, который тут же набух. Крис захохотал.

— В тебе столько страсти! Интересно, когда ты исполнишь долг жены и станешь мне не нужна, заставит эта страсть приползти к моим ногам и умолять не бросать тебя.

— Негодяй…

Его глумление и неприкрытое презрение привели Энни в бешенство. Рыдая от ярости, она набросилась на него как тигрица и ударила по лицу с силой, которую от себя не ожидала.

Не выдержав бешеной атаки, Крис упал на спину. Он не пытался остановить ее, только уклонялся от ударов. Однако, когда она, не видя, куда бьет, снова попала ему по лицу, он заломил ее руки за голову, перевернулся и навалился на нее всем телом.

Через секунду он уже жадно целовал ее, прижимая к песку.

Буря чувств, вызванная его издевательскими словами, улеглась. Энни лежала опустошенная, ослабевшая, пока наконец не ощутила, как постепенно, но неотвратимо пробуждается в ней страсть. Она безумно хотела этого мужчину. Ее рот раскрылся навстречу его губам, как цветок, распускающийся под лучами солнца.

Крис давно уже не держал ее за руки. Он не мог оторваться от ее рта. А она погрузила пальцы в его волосы, ласкала голову, разглаживала мягкие завитки, нежно прикасалась к шее.

Рука мужчины, обжигая кожу, скользнула к груди, затем спустилась к талии и бедрам.

Ему нестерпимо хотелось ощутить жар ее тела, и он понимал, что она томится таким же желанием. Его пальцы торопливо расстегнули шелковую блузку и сдернули бюстгальтер, а потом коснулись нежных округлостей с твердыми сосками. Энни застонала от удовольствия. Через секунду на месте пальцев оказались его губы. Он покрывал ее грудь жгучими поцелуями, даря неземное наслаждение.

Крис расстегнул юбку и отбросил на песок, быстро снял с себя и Энни оставшуюся одежду. Прикосновение напряженной мужской плоти пробудило в ней страх.

— Пожалуйста… прошу тебя… — умоляла она.

Но он раздвинул ее ноги и пальцами нежно дотронулся до влажного лона. Она испуганно замерла.

Крис прошептал:

— Не бойся, дорогая. Я буду осторожен.

Страсть огнем перехватила ее горло, и она хрипло произнесла:

— Да… о да…

Осторожными, бережными движениями он проникал все глубже и глубже, возбуждая в ней сказочные ощущения, пока наконец она не была готова принять его.

На мгновение Крис остановился, умышленно заставляя ее ждать, и потом одним движением мощно вошел в нее. Она вскрикнула от восторга, и он почувствовал, как ее тело выгнулось навстречу ему.

Страсть Энни передалась Крису. Дыхание его стало неровным, движения лихорадочными, но вот он вздрогнул и замер, положив голову ей на грудь.

Энни ничего не видела и не слышала, ощущая лишь сладостные волны пережитого восторга. Лишь постепенно она вернулась из небытия, почувствовав, как ветерок шевелит ей волосы, услышав тихий шепот волн и крик ночной птицы. Она невольно вздохнула. Крис поднял голову. Уловив его движение, Энни открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее ласково и нежно. И хотя он не сомневался в ответных чувствах, был изумлен силой ее страсти.

Энни не знала, что плакала, и Крис смахнул слезы с ее лица.

— Тебе было хорошо? — спросил он тихо.

— Да! — Но это слово выразило так мало, что ей захотелось пояснить: — Не представляла себе, что эмоции могут быть такими… сильными. Я думала, что умру.

В его глазах опять сверкнуло торжество, но сейчас это не разозлило ее. Белозубая улыбка Криса стала шире, и он спросил:

— Разве ты не догадывалась, что острые ощущения лишь усиливают друг друга?

До Энни не сразу дошло, что он хотел сказать. Потом она удивленно воскликнула:

— Так ты делал это нарочно?..

— Делал что? — притворился он, что не понимает.

— Ты говорил обидные унизительные слова только для того, чтобы завести меня?

— Я решил, что так легче всего пробиться через все твои оборонительные преграды, — признался он. — Я хотел так разозлить тебя, чтобы ты не помнила себя от ярости. Но я не ожидал, что ты окажешься такой маленькой чертовкой. — Он осторожно дотронулся до своей щеки. — Здесь будет синяк. Тебе не жаль?

Все еще находясь в упоении, она охватила шею Криса, притянула к себе его голову так, что их губы почти соприкоснулись, и прошептала:

— Сейчас я не жалею ни о…

Его губы не дали ей закончить. Он снова с величайшей нежностью ласкал тело Энни, возбуждая ее и сдерживая собственное нетерпение. Она с наслаждением предалась страсти, отвечая на его чувства со всем жаром пылкой натуры.

На этот раз они занимались любовью неторопливо. Его ласки заставляли забывать обо всем. Медленные и бережные вначале, они стали неистовыми, и Крис почувствовал ответные пульсирующие движения ее тела. И тогда, теряя над собой контроль, он отдался страсти.

Спустя некоторое время обессиленная Энни уснула в его объятиях, положив голову ему на грудь. Подбородок Криса тонул в ее шелковистых волосах.

Нежные и легкие поцелуи заставили ее шевельнуться и вздохнуть.

— Просыпайся, дорогая. Пора идти спать. К утру станет прохладно, а я не хочу, чтобы ты простудилась.

Но несмотря на все усилия, Энни не смогла проснуться. Она что-то пробормотала и вновь уютно свернулась в его объятиях…

Энни медленно, лениво потянулась. Ее мозг все еще продолжал спать. Но смутно, пока еще как в тумане, она начинала испытывать странное ощущение. Ей казалось, будто ее тело стало другим, будто она заново родилась.

Она лежала, закрыв глаза, пытаясь привести в порядок обрывки мыслей и воспоминаний. Сегодня день ее свадьбы… Нет, вчера был день ее свадьбы… Джон не вернулся вовремя… Она помнила, как Крис надел ей на палец кольцо, потом был торт, испеченный миссис Кемпбелл, полет на остров…

И вдруг воспоминания нахлынули на нее, принеся ужасную душевную боль, возбудив горькую и бесполезную злость. Вероломство Криса, ее беспомощность и капитуляция перед ним. Она презирала себя за то, что произошло на пляже, и вся сжималась от отвращения, вновь переживая экстаз, в который пришла, когда Крис овладел ею. Ей не удавалось отогнать от себя мерзкие видения, и она мучилась, словно от пытки.

Единственное, чего она не помнила, это возвращения в дом. Но сейчас она лежала не на измятой юбке, а в удобной кровати.

Тяжело вздохнув, она открыла глаза и увидела комнату, залитую солнечным светом. День только начинался.

Энни слегка повернула голову. Рядом с ней лежал Крис. Опершись на локоть, он не сводил глаз с ее лица, будто старался запомнить каждую черту: рот, слишком широкий для нежного овального лица, высокие скулы, ямочку на подбородке, прямой носик, миндалевидные глаза, внешние уголки которых слегка поднимались вверх, бархатную кожу, покрытую золотистым загаром…

— Доброе утро, — улыбнулся он.

Негодуя на него, Энни не могла не признать, что ее по-прежнему влечет к нему. Он был так сексуален и мужествен. Невозможно было не любоваться серо-зелеными глазами с золотистыми крапинками, густыми ресницами, черными взъерошенными волосами, спадающими на лоб.

Крис наклонился, чтобы поцеловать ее, но она, собрав всю волю, отвернулась, и его губы скользнули по ее щеке.

— Не дашь начать день поцелуем? — шутливо спросил он.

— Ты, должно быть, думаешь, что я слабая, — пробормотала Энни.

— Я думаю, что ты восхитительна, — ответил он искренне.

Она не была женщиной его типа. Ему нравились высокие утонченные черноволосые красавицы, но, как ни странно, он увлекся ею. Эта простодушная малышка обладала мужеством и душевной теплотой, нежностью и сексуальной аурой, о которой даже не подозревала.

— А я продолжаю думать, что ты лживый негодяй.

Крис вздохнул.

— А я-то надеялся, что после вчерашней ночи дела пойдут на лад и ты, ну, скажем, примиришься с мыслью, что ты моя жена, и станешь немного веселее.

— Я чувствую себя ужасно, — прямо сказала она.

— Может быть, чашка чая поможет?

Не дождавшись ответа, он встал, надел короткий темно-синий шелковый халат и босиком направился к двери.

Глядя ему вслед, она страстно желала никогда его больше не видеть. Ей хотелось бежать, бежать до тех пор, пока память о вероломном обольстителе не останется далеко позади. Но Энни прекрасно знала, что это невозможно: она запомнит Криса и его ласки на всю жизнь.

Он доказал, что превосходный любовник, искусный и опытный, перед которым ей не дано было устоять.

Не ожидала она только того, что Крис будет так осторожен, нежен, внимателен, что постарается не причинить ей физической боли. Особенно после того, как абсолютно бессердечно и равнодушно причинил ей боль душевную. Возможно, у него были причины ненавидеть Джона, но не мог же он не понимать, что она-то не виновата.

Ей было бы легче, если бы он просто воспользовался силой. По крайней мере, ее гордость тогда не пострадала бы. Она могла бы во всем обвинить его. Теперь же, как ни прискорбно, ей приходилось осуждать только себя. Ее предало собственное тело.

Униженная и подавленная, она все сильнее презирала и ненавидела себя. Но она не хотела попасться снова. Если Крис думает, что, сдавшись один раз, она будет и дальше так поступать, то ошибается! Не так уж он неотразим, как считает. Теперь она будет начеку.

Дверь открылась, и вошел Крис, неся поднос с чаем и печеньем. Энни села, откинув назад растрепавшиеся волосы, и только тут сообразила, что на ней ничего нет, кроме подаренной им подвески. Она поторопилась натянуть простыню на грудь.

Поставив поднос на прикроватную тумбочку, он с откровенной усмешкой посмотрел на простыню. Ну почему, почему она не встала и не оделась, пока его не было, а лежала и предавалась бесполезным сожалениям?

Не сказав ни слова, он налил чай им обоим и подал ей чашку. В горле ужасно пересохло, и она с наслаждением начала пить. Он предложил ей печенье, но Энни отказалась. Тогда Крис сел на край кровати.

— Неужели встреча с любовью вызвала у тебя приступ запоздалой девичьей скромности и лишила дара речи?

— Это не любовь, — с горечью возразила она, — а всего лишь похоть.

Он пожал плечами.

— Можешь называть это как угодно, но у тебя есть естественное влечение к этому.

Она вспыхнула. Ее первый опыт физической любви удивил и поразил ее. Оказавшись в бушующем море страсти, Энни не испытала неловкости, а почувствовала себя в родной стихии, как рыба в воде.

Чтобы положить конец дальнейшим насмешкам, Энни поспешила спросить:

— Как я вернулась в дом? Последнее, что я помню, — это пляж.

— Ты крепко спала, и я принес тебя домой.

— Ты нес меня на руках?! — воскликнула она.

— Да, я срезал путь, да и ты не тяжелая.

Чувствуя себя неловко, она пробормотала:

— Не знаю, почему я не проснулась.

— Ты так устала. И это неудивительно. — Голос его стал низким. — Когда мы занимались любовью, ты была такой страстной, такой пылкой…

Она наклонила голову, чтобы скрыть от него румянец стыда и унижения.

— Не будь такой, — резко приказал он.

— Какой?

— Ты будто проклинаешь себя за то, что так непосредственно и искренне отвечала на мои чувства. Мне кажется, ты ненавидишь себя.

— Я презираю себя… даже больше, чем тебя, — бросила она безрассудно и увидела, как злость блеснула в серо-зеленых глазах.

Но в ту же минуту его лицо стало абсолютно безразличным, будто он надел маску. Поставив пустую чашку на поднос, он вежливо спросил:

— Ты поплаваешь со мной до завтрака?

Она намеревалась отказаться, но потом решила иначе. Уж если она оказалась в ловушке, то надо хотя бы попытаться вернуться к их прежним отношениям, не давая ему провоцировать ее.

— С удовольствием, но у меня до сих пор песок в волосах… — Она старалась не обращать внимания на его улыбку, которая заставила ее покраснеть. — Я сейчас приму душ.

— И я тоже.

Так почему он не идет в ванную? — с раздражением подумала она. Пока он здесь, как она встанет с кровати, когда под рукой нет халата?

— Ты ждешь приглашения пойти в ванную? Или стесняешься? — полюбопытствовал Крис.

— Ни то и ни другое, — солгала она.

— Что ж, в таком случае… — Он вскочил и мгновенно сбросил с нее простыню, оставив обнаженной и беззащитной. — Вставай.

Напомнив себе, что он уже видел ее обнаженной, и не желая бежать в ванную с видом испуганного кролика, она встала с кровати и, стараясь держаться с достоинством, прошла к шкафу.

Энни твердо решила не носить то, что купил ей Крис, включая кольца и подвеску. Особенно подвеску с изображением целующихся влюбленных и сплетенных рук — эту наглую насмешку над их отношениями.

Мысленно благодаря миссис Кемпбелл за то, что она упаковала ее вещи, привезенные из Америки, она начала перебирать белье на верхней полке. К тому времени, когда она нашла то, что искала, Крис исчез в ванной. Энни облегченно вздохнула.

Она расстегнула замок подвески и бросила ее вместе с кольцом, подаренным на помолвку, на комод. Она хотела снять и обручальное кольцо, но засомневалась. Может быть, потому, что его надели в церкви? В тот момент она верила, что Крис любит ее и это будет настоящий брак. Ругая себя за нерешительность, она оставила кольцо на пальце, пообещав себе, что вернет Крису, когда покинет его навсегда.

Она почистила зубы и приняла душ. Теплая вода стекала по телу, которое все еще помнило страстные прикосновения Криса. Ей казалось, что оно стало гладким, блестящим, испытавшим любовь.

Прежде Энни считала, что ее разум и чувства находятся в гармонии. Но теперь они явно вступили в противоречия друг с другом.

Вздыхая, она вымыла волосы, выполоскала из них последние песчинки и обвязала голову полотенцем. Потом надела босоножки без каблуков и тот купальник, который остался у нее со школы. Старый, тугой, он стягивал грудь и совсем не шел ей. Но в данный момент это было как раз то, что надо. Не следовало возбуждать Криса своим видом.

Она была уже в спальне и искала заколку для волос, когда вернулся Крис с двумя пляжными полотенцами. Он принял душ, побрился, надел сандалии и черные плавки.

Оглядев ее стройную фигуру с головы до пят, Крис изумился:

— Какого черта ты надела это?

Она собралась было посмотреть на него с холодным пренебрежением, но тут полотенце, обвязанное вокруг головы, сползло с волос и длинные влажные пряди тяжело опустились ей на плечи, выбив ее из душевного равновесия.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Прекрасно понимаешь. — Он подошел к шкафу и нашел там купальник, который купил ей. — Оставь глупые шутки и надень это.

— Я не шучу и не надену этот купальник. — Ее решение оставаться холодной и сдержанной терпело крах. — Не желаю носить вещи, которые ты мне купил. Ты ведь никогда не думал о нашем союзе как о настоящем браке. И не хочу, чтобы ко мне относились как к…

Крис приподнял ее лицо за подбородок так, чтобы она не могла укрыться от безжалостного взгляда.

— Я буду относиться к тебе так, как сочту нужным. — Его тихий голос вселял в нее страх. Энни содрогнулась. — Если ты будешь послушна, я буду добр с тобой. Если же станешь восставать, я приму меры. Последний раз прошу тебя, Энни: сними свой купальник по доброй воле, или я сорву его с тебя.

Она пребывала в нерешительности и старалась собрать все свое мужество, чтобы бросить ему вызов. Крис тихо добавил:

— Предупреждаю тебя: если ты выберешь второе, то у меня может возникнуть желание заняться кое-чем более волнующим, нежели плавание…

Слишком хорошо понимая, что он не шутит, Энни выхватила из его руки купальник и умчалась в ванную. Глаза ее застилали слезы бессилия.

Властный, самонадеянный тип! С каким бы удовольствием она пренебрегла им! Однако пока ей придется улыбаться и терпеть столько, сколько он захочет.

Энни нехотя переоделась и вернулась в бикини. Крис удовлетворенно сказал:

— Вот так-то лучше.

— Должно быть, к власти привыкаешь, как к наркотику, — с горечью заметила она.

— О да, — согласился Крис. — Стоит к ней пристраститься, как все остальное в сравнении с ней кажется скучным. — Блеск в его глазах говорил Энни, что он умышленно изводит ее. — А теперь подойди и поцелуй меня. Докажи, что будешь послушной женушкой.

Раздраженная его насмешками, Энни с трудом пересилила негодование. Она подошла к нему, приподнялась на цыпочки и холодными губами дотронулась до щеки.

Он вздохнул.

— Да, энтузиазма маловато, но ничего, это только начало. Пошли.

Перебросив полотенца через плечо, он взял ее за руку. Энни закусила губу, но сопротивляться не стала.

Несмотря на ранний час, было жарко. Светило яркое солнце. Морской ветерок гнал по голубому небу белые, похожие на вату облака. Высоко над головой кружили чайки. Но Энни ничего вокруг себя не замечала, снова погрузившись в невеселые размышления. Ничего у нее не получалось, и она казнила себя за то, что не в силах поставить на своем.

Они молча пришли на пляж. Сверкающие волны лизали песок. Море было совершенно пустынным в это раннее утро. Серые скалы навевали тоску, и Энни стало грустно и одиноко.

Крис бросил полотенца на песок. Разувшись и держась за руки, он и Энни вошли в воду и нырнули.

От холодной воды у нее перехватило дыхание, но уже через несколько мгновений вода показалась приятной. Хотя прежде ей не приходилось плавать в море, она держалась уверенно. Ведь Крис был рядом и не дал бы ей утонуть.

Полчаса спустя Энни отдыхала на воде, лежа на спине и раскинув руки. Ее длинные распущенные волосы делали ее похожей на русалку.

Чуть повернув голову, она увидела, что взгляд Криса скользит по ее стройному телу. Напряженное выражение его лица заставило ее встрепенуться. Сердце стало биться все сильнее и сильнее. Неожиданно почувствовав волнение и страх, она перевернулась на бок и поплыла к берегу.

Крис протянул руку и схватил ее за запястье. Она попыталась вырваться, захлебнулась и закашлялась.

— Не пытайся улизнуть, — резко сказал он, взяв ее за подбородок.

И вновь она оказалась совершенно беспомощной перед его властностью и силой.

Одной рукой он поддерживал ее голову, а другой сдернул с груди купальник и притянул Энни к себе. Соски, едва коснувшись темных волос на его груди, тут же набухли.

Крис крепко прижал ее к себе, и она ощутила твердую мужскую плоть. Желание его было столь велико, что передалось ей, возбудив нестерпимую страсть.

— Обними меня за шею, — хриплым голосом приказал он.

Энни молча подчинилась. Его руки скользнули вниз, он приподнял ее и заставил обхватить ногами его талию. Затем завел руки ей за спину, как бы удерживая в плену.

Набегавшая волна то поднимала, то опускала их сцепленные тела. Энни, беспомощно глядя на него, испытывала горечь, душевную боль, в то время как тело ее изнывало от безмерного наслаждения.

Крис поцеловал ее, и поцелуй этот оказался совсем не ласковым, а жестоким. Потом он опустил голову и стал жадно ласкать ее соски. Энни тяжело дышала. Не в ее силах было прервать это сладостное мучение, но она чувствовала себя глубоко оскорбленной его поведением.

Он поднял голову и прошептал:

— Ты ведь хочешь меня. Скажи, что хочешь меня.

Энни попыталась избежать ответа, отвернувшись.

— Скажи, — приказал он. — Я хочу услышать это от тебя.

— Ты ведь знаешь, что это так. — Неожиданно из самой глубины ее души вырвался крик: — О боже, как бы мне хотелось, чтобы этого не было! Я презираю себя за то, что хочу мужчину, которого ненавижу, который лишь использует мое тело в своих целях!

Лицо его страшно побледнело и исказилось, словно она швырнула в него горсть камней. Он невнятно выругался и, оттолкнув ее от себя, поплыл к берегу.

Волна хлестнула Энни в лицо. Ослепнув и задохнувшись от горько-соленой воды, она судорожно пыталась плыть, не замечая, что удаляется от берега. Руки ее словно налились свинцовой тяжестью, и ей казалось, будто кто-то тянет ее на дно. Энни ни о чем не думала и не испытывала страха. Странное безразличие овладело ей, и, даже когда ее грудь словно сдавило обручем, она лишь попыталась сделать вдох, но захлебнулась.

Энни тонула. Сердце ее бешено билось. В ушах стоял гул. Скорее инстинктивно, чем осознанно, она все-таки постаралась всплыть наверх, но море все глубже затягивало ее. Вдруг сильные руки подхватили ее, и она наконец смогла глотнуть воздуха.

— Успокойся, — услышала она голос Криса, — ты в безопасности. Повернись на спину.

Собрав остаток сил, она сумела лечь на спину. Крис заплыл сзади, повернулся на спину и, поддерживая ее, направился к берегу. Добравшись до отмели, он встал, поднял Энни на руки и вынес на берег.

Положив ее на теплый песок, он опустился на колени рядом с ней.

— Куда тебя понесло? — вырвалось у него. — Ты же плыла от берега… Что на тебя нашло?

— Мне было все равно, — просто ответила она.

Крис вздрогнул, будто она ударила его. Господи, эта женщина все время заставляет его чувствовать себя подлецом! Он не предполагал, что так будет, но вот уже в который раз ее реакция оказывалась для него неожиданной. Сколько это может продолжаться? — подумал он.

— Спасибо тебе, — хрипло прошептала Энни. Дыхание ее еще не выровнялось.

— Я не должен был тебя оставлять, — проговорил он, злясь на себя, и добавил взволнованно: — Как ты себя чувствуешь?

— Со мной все в порядке.

Но это было не так. Ей стало холодно, и сильная дрожь сотрясала ее тело. Крис встревожился.

— Пора домой.

Дрожащей рукой она безуспешно пыталась натянуть на грудь лифчик купальника.

— Перестань, — сказал он, склонился над ней и укутал полотенцем. Легко, как ребенка, Крис поднял ее на руки и, прижимая к груди, понес в дом.

Лицо его оставалось мрачным. Ей хотелось как-то смягчить напряжение, и она несмело пошутила:

— Скоро это войдет в привычку.

Крис удивленно взглянул на нее и улыбнулся.

— Надеюсь, что у нас будут и более интересные привычки.

Добравшись до дома, он сразу же отнес ее в ванную. Наполнив ванну горячей водой, он сказал:

— Вот, что тебе нужно.

Он раскутал Энни, снял купальник и осторожно опустил ее в воду. Умиротворяющее тепло разливалось по ее телу. Она согрелась и перестала дрожать.

Видя, что ей лучше и на лицо вернулись обычные краски, Крис спросил:

— Ничего, если я оставлю тебя на пару минут?

— Разумеется.

— Совсем не «разумеется». Знаешь, шок — такая вещь…

— Я уже хорошо себя чувствую, правда, — благодарно ответила она.

Еще раз взглянув на нее, Крис вышел. Энни, закрыв глаза, наслаждалась покоем. Он почти сразу вернулся.

— Выпей это.

Приподнявшись, она взяла из его рук чашку с горячим сладким чаем и послушно начала пить, хотя ненавидела этот напиток.

Через некоторое время он отобрал у нее пустую чашку и, отводя с ее щеки локон, сказал:

— А теперь расслабься. Позавтракаешь в постели.

— Мне не нужно в постель, — запротестовала она. — Я не больна.

— По крайней мере, утро проведешь в постели. И не волнуйся. Ты будешь одна… Если захочешь, чтобы я составил тебе компанию, тебе придется попросить об этом.

Когда он ушел, Энни опустила голову на край ванны и закрыла глаза. Странный он все-таки, подумала она. Иногда внимателен и деликатен, а иногда холоден и бессердечен. Но, призналась она себе, женщина, которая сможет завоевать его уважение и любовь, будет очень счастлива. Быть любимой таким мужчиной, как он, — величайший из подарков, какой может преподнести жизнь.

Она почти спала, когда он вернулся.

— Давай-ка я тебя вытру, — предложил Крис, разворачивая большую простыню.

— Я могу справиться сама…

Не обращая внимания на возражения, он закутал Энни в простыню, вынул как пушинку из ванны и вытер тщательно и нежно, с такой заботой, что кровь в ней заструилась быстрее, а тело затрепетало.

Через несколько минут, надев длинную майку и расчесав шелковистые волосы, она уже лежала в кровати на мягких подушках, раскрасневшаяся и возбужденная.

Крис угощал ее горячими лепешками и джемом. Судя по его насмешливым глазам, он прекрасно понимал, что сделал с ней. И это доставляло ему удовольствие.

Прошлой ночью он доказал ей, что острые ощущения усиливают друг друга… А теперь говорит, что будет с ней, только если она попросит. Должно быть, надеется, что ее недавний страх, подобно вчерашней злости, сломает барьеры, и она окажется в его объятиях.

Но на этот раз его план провалился. Хотя тело Энни изнывало от желания принадлежать Крису, разум не позволял ей соглашаться на это.

Тайком наблюдая за ним из-под длинных ресниц, Энни поняла, что, умышленно возбуждая ее, он сам попал в ловушку. Так ему и надо, мстительно подумала она. Но ей-то не стало спокойнее. А что, если он передумает? Или, что еще хуже, передумает она сама? Эти мысли не давали ей покоя. Закончив есть и выпив сок, она притворно зевнула.

— Устала? — Его серо-зеленые глаза хитро сощурились.

Боясь, что голос может выдать ее, она кивнула.

Он усмехнулся, молча признавая ее победу, и уложил ее в кровати поудобнее.

Оставив окна широко раскрытыми, он задвинул шторы и тихо сказал:

— Спи.

Через минуту за ним захлопнулась дверь.

Теплый ветерок приподнимал шторы. Где-то тарахтел мотор лодки и хрипло кричали чайки…

Она не ожидала, что уснет так быстро, ведь ее тело все еще было во власти возбуждения, но через минуту-другую глаза закрылись.

Страх мешал Энни собраться с мыслями. Чтобы выиграть время она спросила:

— Как ты узнал?

— Мне сообщили с побережья.

— Ты что, установил за Джоном слежку?

Крис равнодушно признался:

— Не люблю ничего оставлять на волю случая. Кстати, он отыскал нас раньше, чем я ожидал. Значит, ты переодеваться не собираешься, а при встрече с братом расскажешь ему, что жестокий муж спрятал всю твою одежду?

Не удостоив его ответом, Энни направилась в комнату. Он удержал ее за руку.

— Хочу напомнить тебе, дорогая. Если он попытается уговорить тебя уехать с ним, то, ради его же блага, откажись, — сказал он мрачно, потом небрежно добавил: — Если хочешь, можешь объяснить ему почему.

Ну уж нет, подумала Энни. Никогда, никогда она не расскажет Джону, из-за чего ей нельзя уехать с ним. Узнав об этом, он действительно стал бы мучиться.

— А поплакаться ему ты мне разрешаешь? — язвительно поинтересовалась она.

— Плакаться можешь сколько угодно. И это даже очень хорошо. Но если он попытается вмешаться в твою судьбу, я приму меры, от которых вы оба не придете в восторг… Так что не ухудшай ситуации, — продолжал давать указания Крис. — Скажи, что я как последний негодяй обманул тебя, и ты ненавидишь меня за это, но намерена остаться со мной. Если ты ему небезразлична — а я уверен, что это именно так, — собственное воображение начнет мучить его.

Не сводя с нее глаз, Крис поднес к губам ее руку и поцеловал то место, где бешено бился пульс. Затем повернулся и ушел.

Как ей поступить? Некоторое время Энни стояла, прижав пальцы ко лбу и закрыв глаза. Понемногу страх отпустил ее, и она смогла принять решение.

Из массы накупленных Крисом туалетов она выбрала огненно-красное шелковое облегающее платье с глубоким вырезом. На ноги надела золотого цвета босоножки на высоких каблуках. Волосы собрала в узел, из которого как бы случайно выбилось несколько непослушных локонов. Затем тщательно нанесла макияж.

Посмотрев на себя в зеркало, Энни убедилась, что наивной простодушной провинциалки, которой она когда-то была, больше нет. На нее смотрела элегантная молодая женщина, уверенная в себе и невозмутимая. На пальце переливались бриллианты, а в ложбинке между грудей приютилась камея.

Немного изысканных духов, и она была готова.

Крис стоял в гостиной у высоких застекленных дверей, раскрытых настежь. Услышав ее шаги, он повернулся и… онемел.

— Тебе не нравится? — невинным тоном спросила она. — Ты сам выбрал это платье.

Крис, сделав над собой усилие, хрипло произнес:

— Ты восхитительна.

Но это было совсем не то, что он хотел бы, чтобы увидел Джон. Хотя Крис промолчал, по выражению его лица Энни догадалась, о чем он думает.

— А как Джон доберется сюда? — поспешила спросить Энни.

— На лодке. — И Крис указал в сторону причала. — Он уже на пути сюда.

В его голосе прозвучало свирепое удовлетворение. Он явно надеялся на столкновение и с нетерпением ждал его. Теперь, подумала Энни, все зависит от нее. И она должна сделать все, чтобы не допустить этого.

Изо всех сил стараясь сдержать волнение и не потерять хладнокровия, Энни, слегка склонив голову, спустилась с террасы. Крис неотступно следовал за ней.

Ветер стих. Стояла гнетущая тишина. Грозовые облака затягивали небо. Солнце низко висело над горизонтом.

— Надвигается шторм, — заметил Крис.

Энни как во сне шла по каменистой дорожке к причалу, чувствуя, как холодный пот струйками бежит по спине. Но вот она увидела, как высокий мужчина быстро приближается к ним, не спуская глаз с ожидавшей его пары.

Его открытое лицо выглядело мрачным и взволнованным. На лбу выступили капельки пота. На нем были пыльные туфли и мятый костюм. Казалось, сам дьявол гнал его сюда.

Крис шагнул вперед и остановился. То же сделал и Джон. Ни тот, ни другой не проронили ни слова. Их взгляды скрестились, но оба тут же оглянулись на Энни.

Она всматривалась в брата, который очень походил на мать: брови вразлет, большие темно-карие глаза. Ей показалось, что и не было долгих лет разлуки. Всем существом она чувствовала: они одной крови, родные брат и сестра. И поняла, что он искренне переживал за нее. Теплая волна затопила ее сердце. Страх исчез. Теперь она не сомневалась в успехе своего плана.

— О, Джон! — радостно воскликнула она, бросившись к нему навстречу. Лицо ее сияло улыбкой. — Я так рада тебя видеть.

Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала брата, а он прижал ее к себе и, волнуясь, спросил:

— С тобой все в порядке?

— Я самая счастливая женщина на свете! Кто бы отказался от такого мужа, как у меня?

Энни повернулась, взяла Криса за руку и подтолкнула вперед.

— Дорогой, поздоровайся с Джоном.

Трудно сказать, кто из них был больше ошеломлен.

Неотразимая сияющая улыбка стала еще шире — Энни ждала, молясь про себя, чтобы эти двое сдержали свои чувства. Мужчины холодно кивнули друг другу, и тогда она подхватила обоих под руки и повела в дом, не прекращая щебетать:

— Крис сказал мне, что ты приедешь, как только сможешь. Жаль, что ты не успел на свадьбу, но все произошло так неожиданно. Как только мы поняли, что любим друг друга, мы сразу же решили пожениться, не в силах ждать. — Она одарила Криса влюбленным взглядом и тут же застенчиво потупила взор, отчего стала еще прелестней. — Проходи, Джон, садись. Ты выглядишь таким измученным.

Больше всего Энни боялась замолчать. Взгляд ее упал на небольшой бар в углу комнаты.

— Крис приготовит нам что-нибудь выпить. Правда, дорогой?

Серо-зеленые глаза смотрели на нее с иронией.

— Разумеется, дорогая. Что бы ты хотела?

— Водку с тоником и со льдом.

— А ты, Джон? — спросил Крис вежливо, но без особой теплоты.

Все еще не придя в себя, Джон платком вытер пот с лица и шеи.

— То же самое, пожалуйста.

Пока Крис готовил напитки, Энни, усевшись на подлокотник кресла и положив руку на плечо брата, старалась втянуть его в разговор.

— Как прошла поездка? Успешно?

Джон был вынужден ответить и начал рассказывать о Риме и о заключенных там сделках.

Крис протянул им высокие запотевшие стаканы и, к удовольствию Энни, задал пару относящихся к делу вопросов. Завязался вежливый разговор.

Когда Крис опустился на диван, Энни сразу же села рядом и нежно прижалась к нему. Он обнял ее.

Джон начал рассказывать о каком-то новом контракте, но вдруг прервал себя и заявил:

— Извини, Энни, мне не следовало уезжать. Я очень сожалею, что оставил тебя…

— Не кори себя, — твердо ответила она. — Ты сделал все, что было в твоих силах. — И поспешно добавила, поглаживая обнимавшую ее руку мужа: — Спасибо Крису, что он встретил меня в аэропорту, приютил у себя. Он такой замечательный. Ты знаешь, ведь он позаботился, чтобы у меня было все, что я хочу…

— Это далеко не так, — со злостью возразил Крис.

Не слушая его, Энни продолжала:

— Он нашел время, чтобы показать мне Лондон. Мы все время были вместе и так проводили время, что лучшего и желать невозможно. Я о таком и мечтать не могла. До сих пор иногда не верю, что мы женаты…

Она вздрогнула от неожиданной вспышки молнии, прорезавшей потемневшее небо и осветившей комнату. Вдалеке послышался раскат грома.

Крис поднялся и сухо обратился к Джону:

— Тебе стоит поторопиться, раз ты возвращаешься на побережье.

Его слова прозвучали как приказ. У Энни сдавило виски, когда она увидела, как на скулах брата заходили желваки. Она поняла, что он не собирается отступать. У Джона на лице была написана злость, у Криса — насмешливое ожидание. Даже воздух казался пропитанным враждебностью.

Энни решила рискнуть. Прильнув к мужу и глядя ему в глаза, она сказала:

— Но ведь он может и здесь остаться. Да, дорогой? — И смущенно засмеявшись, добавила: — Конечно, у нас медовый месяц, но…

Джон вскочил, почувствовав себя неловко.

— Спасибо, но мне действительно пора.

Обнимая его на прощание, Энни, уже не притворяясь, сказала:

— Я так благодарна тебе за доброту и заботу.

— Послушай, сестренка, — начал он в отчаянии, крепко прижимая ее к себе, — ты уверена, что знаешь…

— Я знаю, — поспешно прервала она, — что в прошлом у вас были разногласия, но теперь все будет хорошо. — Ей хотелось бы поверить в это, но на самом деле все было наоборот. — Спасибо, что приехал. — Она запнулась, но тут же продолжила: — Береги себя. Когда мы вернемся в Лондон, у нас будет возможность поговорить.

Карие глаза брата внимательно смотрели на нее. Затем, ничего не сказав, будто не доверяя словам, он кивнул и направился к двери.

Еще одна молния осветила небо. Крис, следуя за Джоном, проговорил:

— Пока ты еще здесь, хочу рассказать тебе, как обстоят дела в фирме…

Стараясь успокоиться, Энни наблюдала за мужем и братом. Они оказались одного роста, но широкоплечий Крис выглядел более мощным. Пожалуй, Джон был красивее. По его лицу и особенно по глазам сразу можно было понять, сколько в нем доброты и как он надежен. А Крис… Крис выглядел таким, каким и был, — жестоким, властным. Но, господи, как же он привлекателен!..

До Энни донеслись последние слова брата:

— Мне наплевать, что ты сделаешь со мной, но к ней тебе лучше относиться по-доброму.

Джон спустился к причалу, так и не услышав тихого смешка Криса.

Напряжение не отпускало Энни. Она еле держалась на ногах и вынуждена была опереться о каменную балюстраду террасы. Спустя несколько секунд она услышала, как заработал мотор лодки, увозившей Джона.

Все кончилось. Конечно, Энни хотелось бы встретиться с братом по-другому, при более благоприятных обстоятельствах, но ведь все могло бы сложиться и хуже.

Слава богу, что дело не дошло до драки. Случись она, больше досталось бы Джону. Он, несомненно, был сильным, но Крис с его безжалостностью и хладнокровием казался более опасным.

Раскат грома заставил Энни вздрогнуть. Долго собиравшаяся гроза наконец разразилась сильным ливнем. Крис, поспешно поднявшийся на террасу, увел Энни в дом и бросился закрывать двери и окна.

Испуганно глядя в окно на разбушевавшуюся стихию, она вскрикнула:

— Джон…

— С ним все будет в порядке, — резко прервал ее Крис и добавил: — Ты бы лучше побеспокоилась о себе.

Он угрожал? Похолодев, она молча уставилась на Криса огромными испуганными глазами.

— Тебя следовало бы наказать за этот небольшой спектакль.

Да, она предвидела, что разыгранная сцена не пройдет ей даром. Как Крис собирался поступить с ней, она не знала, но, собрав остатки мужества, сказала:

— Что ж, другого я и не ожидала. Ты мужчина, и мне не справиться с тобой. Но только потом не обижайся, услышав, что ты не лучше того, кому мстишь. Но что бы ты со мной ни сделал, я никогда не расскажу об этом Джону.

— Тебе и не придется, — заметил Крис, подходя к ней. Он дотронулся до ее подбородка и почувствовал, как она вздрогнула. Грустно улыбнувшись, он приподнял ее лицо. — Тебе удалось заморочить брату голову сказкой о том, как ты обожаешь мужа. Но вряд ли он полностью успокоился. Джон прекрасно понимает, почему я женился на тебе.

Энни испытала такую боль от его слов, будто ее ударили ножом в сердце. Ей хотелось разрыдаться. Не сводя глаз с ее бледного осунувшегося лица, Крис тяжело вздохнул. Лицо его стало печальным.

— Ты была чертовски смелой, когда защищала брата, который не стоит и волоска с твоей головы.

— Он стоит всего, что я могу сделать для него. — И она с отчаянием добавила: — Разве ты не понимаешь, что он не мог плохо относиться к молодой беременной жене? Ты в чем-то ошибаешься.

— Ты забываешь, что я знаю все от Вики.

Его невозможно было переубедить. Для него только слова сестры имели значение, а остальных он не желал слушать. Глаза Энни наполнились слезами. Не желая, чтобы Крис видел, что она плачет, Энни старалась не моргать, но слезы медленно покатились по щекам.

Крис нежно смахнул их.

— Хватит переживаний на сегодня. Все эти эмоции тебе не по силам.

Обняв ее за плечи и ласково усадив в кресло, он вышел ненадолго. Вернувшись, он сказал:

— Твой брат в полной безопасности, только немного промок. Постарайся отдохнуть, а я приготовлю нам что-нибудь поесть.

Эта неожиданная заботливость заставила Энни расплакаться еще горше. Когда он из самонадеянного и жестокого человека вдруг превращался в доброго и внимательного, она испытывала нестерпимое горе. Если бы между ним и братом не было ссоры… Если бы Крис встретил ее при других обстоятельствах и полюбил… Ох, это если бы!.. Ничего не могло быть более безнадежного. Энни безудержно разрыдалась. Лишь постепенно отчаяние отпустило ее, сменившись ноющей тоской. Она чувствовала себя опустошенной.

Вернулся Крис и весело сказал:

— Все готово, идем.

Есть ей совсем не хотелось, но она послушно поднялась и отправилась вслед за ним на кухню. Дождь все еще барабанил по окнам и потоками низвергался из водосточных труб. Но на кухне было тепло и уютно.

Энни села на стул, выдвинутый Крисом, но когда он положил на тарелку цыпленка и рис, покачала головой.

— Я не хочу…

— Ты должна поесть, — убеждал ее Крис. — Два дня ты почти ничего не ела. — Он налил ей в бокал сухое вино. — С этой минуты у нас начинается настоящий медовый месяц. Он должен доставлять нам удовольствие, и я буду следить за этим. Поэтому собери все силы… — Он рассмеялся, увидев выражение ее лица. — Я имел в виду совсем другое, но, конечно, о любви тоже не стоит забывать…

Белозубая улыбка и смеющиеся глаза делали его неотразимым. Сердце Энни перевернулось.

— Завтра наверняка опять будет хороший день. А если мы вернемся домой без загара, миссис Кемпбелл заподозрит, что мы слишком много времени проводили в постели… Мы будем много гулять. Я научу тебя нырять со скал и плавать под водой, если, конечно, после сегодняшних событий я не стал тебе совсем уж отвратителен…

— Нет… да… Конечно, мне хочется.

— Хорошо. — Он поднял бокал. — Обещаю, что буду внимательным и заботливым. Уверен, тебе понравится. Давай за это выпьем.

Она сделала глоток холодного легкого вина и поставила бокал на стол. Крис протянул ей, как ребенку, кусок цыпленка.

— Ну-ка, ешь…

Заставив себя проглотить кусок, она поняла, что у нее разыгрался волчий аппетит, и уже без уговоров съела все без остатка.

Пока они ели, ливень прекратился, небо прояснилось. Крис без умолку рассказывал о скалах, побережье, расположенных поблизости других островах. Старался втянуть ее в разговор, отвлечь от невеселых мыслей и добился своего. Энни увлеклась и принялась расспрашивать его. Они продолжили приятную беседу за кофе с бренди, когда на нее вдруг навалилась жуткая усталость.

Крис заметил, что Энни с трудом подавляет зевоту, и сказал:

— Если ты хочешь спать…

Она поднялась из-за стола и робко произнесла:

— Кажется, я сегодня больше ничего не делала, только лежала и спала.

— По-моему, ты ошибаешься, — протянул он нараспев. Ему доставляло удовольствие поддразнивать ее, наблюдая, как она краснеет. Легкий поцелуй коснулся ее губ. — Я скоро приду.

Пробыв на острове на несколько дней дольше, чем планировал Крис, они вернулись в Лондон, отдохнувшие и загорелые.

Миссис Кемпбелл радостно встретила их и поспешила сообщить, как обычно, непререкаемым тоном:

— Я приготовила вам поесть, а в вашей спальне, мистер Хантер, освободила место для вещей миссис. Вы, конечно, будете спать вместе. Надеюсь, у вас не тот современный брак, когда у супругов отдельные комнаты?

— О, разумеется, — заверил ее Крис, посмотрев на Энни дразнящими глазами. Она покраснела, сожалея, что они не одни.

Одобрительно кивнув, домоправительница собиралась уже уйти, как вдруг остановилась.

— Да, пока вас не было, звонила мисс Картрайт. — Она выразительно хмыкнула, давая понять, что думает об этой молодой женщине. — Она напомнила о своем дне рождения в следующую субботу. Я ей сказала, что у вас медовый месяц, но она настаивала, повторяя, что вы обещали прийти. И кроме того, несколько раз звонил мистер Джон Тревор. Справлялся, не вернулись ли вы…

Лицо Криса окаменело. Помолчав пару минут, он резко сказал:

— Как только приму душ и переоденусь, сразу же отправлюсь в офис. Ты найдешь себе занятие, пока меня не будет?

Энни застыла. Она уже отвыкла от такого тона. Взяв себя в руки, она постаралась ответить непринужденно:

— Конечно, но, может быть, ты поешь?

— Если проголодаюсь, мне принесут сандвичи.

Вскоре Крис ушел, бросив на ходу:

— Не знаю, когда вернусь. Поэтому не жди меня.

Энни осталась одна, глубоко несчастная от предчувствия, что все ее надежды оказались напрасными.

Последние дни их пребывания на острове она старалась не задумываться о будущем, дорожа каждым днем, как бесценным подарком. Она просто жила, смеялась, любила, отдавая ему всю себя, ничего не тая.

И Крис, словно отбросив все, что лежало между ними, казалось, был совершенно счастлив.

Все дни они нежились на пляже, плавали, ныряли, читали, а ночами предавались любви.

По утрам Крис обычно готовил завтрак, который они, как правило, съедали в постели, перемежая еду разговорами и поцелуями. И очень часто снова занимались любовью.

Крис, знавший много вроде бы сексуальных женщин, которые на поверку оказывались холодными и расчетливыми, был покорен искренним чувством Энни. Он не ожидал, что у невинной провинциальной простушки окажется столь страстная натура.

Оба они, способные прежде молчать часами, без умолку разговаривали, обсуждая все что угодно, обычно во многом соглашаясь. Но когда разгорался спор, то и он доставлял им удовольствие. Не касались только единственной темы: Джона и тени, лежавшей на их отношениях с Крисом.

Устраивая импровизированные пикники, они облазили весь остров. И Энни, карабкаясь по скалам и ныряя в море, нисколько не волновалась из-за того, что нос ее облезал, а волосы слипались от морской воды.

Устав от красивых, холеных, но неинтересных женщин, которые, казалось, и дня не могли прожить, чтобы не сходить в парикмахерскую, Крис искренне восторгался Энни, ее бьющим через край жизнелюбием. Она была отзывчива и открыта, умна и совсем не тщеславна. Когда он говорил об этом, у нее рождалась надежда, что, может быть, когда-нибудь он полюбит ее.

Шла вторая неделя их медового месяца, когда Крис спросил, не хочет ли она посмотреть другие острова. Но Энни, считая драгоценным время, проведенное с ним наедине, ответила:

— Только если ты этого хочешь.

И он, казалось, обрадовался ее ответу.

А ей не хотелось, чтобы рядом был кто-то еще, кроме него. Энни жила на острове, как в раю. Именно о такой жизни она и мечтала.

Но в Лондоне ей пришлось спуститься с небес на землю. Крис изменился так, что ей иногда казалось, будто перед ней другой человек. У него была своя жизнь, и в этой жизни Энни не находилось места. В последующие дни она видела его крайне редко. Он работал с утра до ночи, стал раздражительным, выглядел утомленным. И хотя они спали в одной постели, он не пытался даже дотронуться до нее. Его прохладная вежливость ясно показывала, что она для него — никто. Возможно, все было бы по-другому, если бы она сама попросила его снова стать ее любовником. Но ее гордость восставала против этого.

Наверное, Энни была бы потрясена, если бы догадалась о том, как переживает Крис. Но она с ее открытым, прямым характером и представить не могла, в каком мраке и смятении пребывал Безжалостный Кристофер Хантер.

Он проклинал тот день и час, когда ему пришло в голову, как он должен наказать Джона Тревора за муки, причиненные бедной Вики. Тогда, после ее смерти, он мог бы легко расправиться с Джоном, разорив его. Но этого ему показалось мало, и он придумал игру, в которой главной жертвой оказывалась сестра Джона. Крис считал, что блестяще разработал план. Одного лишь он не смог предвидеть — какой окажется сама Энни. Фотографии ни в малой степени не передавали ни ее очарования, ни душевной прелести. И ведь он почувствовал это с их первой встречи. Если бы он не был так самонадеян, то сразу бы отказался от своей затеи. Но нет… Упрямо следуя к цели, он загнал себя в ловушку, из которой не умел выбраться.

Теперь Крис с тоской думал, что скоро Энни, возможно, исчезнет из его жизни. А ему больше всего хотелось, чтобы она каждый день встречала его необыкновенной лучезарной улыбкой, чтобы ее карие глаза сияли по-прежнему, чтобы он мог ей обо всем рассказывать и заботиться о ней, не боясь обидеть или испугать…

Он знал, что в силах возбудить в ней ответную страсть. Но теперь ему нужно было не это… не только это. И его мучили сомнения: вряд ли после того, что он сделал, она испытывала к нему нечто большее, чем просто сексуальное влечение. Энни не поверит, если он признается, как она ему дорога. Да она просто рассмеется ему в глаза! Это было бы для него непереносимо. Игра была проиграна, а он не привык к поражениям и не знал, как с достоинством выйти из этой ситуации.

И Крис вел себя так, как никогда не сделал бы тот Хантер, каким все его знали: все откладывал и откладывал решение. Он трусливо убегал рано утром, пока Энни еще спала, загружал себя работой до отказа и возвращался к ночи, измученный и взвинченный. Каждый раз, ложась в постель, он надеялся, что Энни сделает первый шаг навстречу и попросит его о любви. Он… он был бы тогда счастлив, как мальчишка. Но она молчала, и Крис не видел никакого выхода, не подозревая, что развязка близка.