Сейчас я преподнесу Томасу сюрприз.

Натали тихонько открыла дверь и вошла в квартиру. То-то Томас удивится, что невеста прибыла на день раньше!

Но сюрприз преподнес ей Томас. Через неплотно прикрытую дверь спальни пробивался свет и слышалась музыка. Натали посмотрела в щелку. На кровати, можно сказать, на будущем супружеском ложе, сплелись в любовном экстазе два тела. Натали толкнула дверь и вошла.

Сначала парочка ее не заметила и продолжала свои игры. Натали представилась возможность получше разглядеть ту, которая заменила ее в постели жениха. Интересно, на какой помойке Томас нашел эту девицу? Грудастая шлюха была полной противоположностью тоненькой изящной Натали.

Всхлипнув, Натали бросилась вон из спальни. Только теперь любовники оторвались друг от друга, и Томас, вскочив, бросился за невестой, кое-как прикрыв наготу простыней.

— Какого черта ты здесь? — кричал он.

Уже ничего не видя от хлынувших потоком слез, Натали нашарила ручку входной двери и ринулась вниз по лестнице. Она слышала вопли Томаса, но, разумеется, не остановилась.

Как он мог?

Всю ночь, нервно меряя шагами номер отеля, Натали повторяла эти слова. И даже входя в огромное здание инженерно-архитектурной компании Гринфилда, где она служила секретаршей, продолжала размышлять о постигшей ее катастрофе. Самой большой катастрофе в жизни.

Как мужчина, который по пять раз на дню уверял, что любит ее, мог поступить так подло? Это было выше ее понимания.

От жалости к себе на глаза Натали снова навернулись слезы. Миновав фойе, она вошла в кабину лифта и, нажав кнопку своего этажа, решительно смахнула их. Больше никаких слез из-за Томаса Салливана! Он их не достоин. Он вычеркнут из памяти!

Пережив бессонную ночь, утром Натали вынесла бывшему жениху окончательный приговор. Вон из ее жизни! И если, когда она вернется с работы, Салливан не уберется из ее квартиры, тогда… Правда, Натали еще не придумала, что именно сделает, хотя воображение услужливо рисовало одну ужасающую сцену за другой.

Лифт остановился, и Натали ринулась в свой отдел. Она была в ярости из-за нестерпимого унижения, которому подверглась предыдущим вечером. Больше никаких страданий, пообещала она себе. Никаких переживаний из-за Томаса Салливана. С ним покончено. Покончено! Никакого прощения. Она ухлопала на этого типа четыре года жизни, подумать только! Слепая курица! Жить бок о бок с подлецом, и не заметить этого! Натали пнула дверь своего кабинетика и с грохотом захлопнула ее. Выпустив пары, она почувствовала себя несколько лучше.

Сумку Натали кинула в стол. Из верхнего ящика извлекла ключ от сейфа и с треском задвинула ящик на место. Вытащила из сейфа папку с документами и с силой толкнула дверцу. Металлический лязг доставил ей наслаждение.

— Сколько грохота!

Торопливо изобразив на лице сияющую улыбку, Натали обернулась, приветствуя шефа.

Высокий крупный мужчина, напоминающий симпатичного медведя из диснеевских мультяшек, озабоченно смотрел на свою секретаршу. Мягкое доброе лицо, окруженное взлохмаченными черными с проседью волосами, располагало к дружеской откровенности. Ни дать ни взять добродушный дядюшка. Однако Николас Бримсон обладал острым, как лезвие бритвы, умом, который позволял ему улаживать самые сложные сделки.

Натали нравилось работать под руководством Бримсона. Он ценил ее способности, был неизменно добр и внимателен, к тому же обладал чувством юмора. Одним словом, с начальником ей повезло. Николас не пытался самоутверждаться за ее счет, и, самое главное, был счастливо женат. Также он, слава богу, не имел привычки срывать на подчиненных дурное настроение. Бримсон сумел создать в своем отделе спокойную рабочую обстановку.

— Я само воплощение счастья, — Натали перевела дыхание. — Но, если существует в мире справедливость, удар молнии должен поразить Салливана на месте!

Встретившись взглядом с ее золотисто-карими глазами, Николас улыбнулся. Тигрица, которая жила в его маленькой секретарше, сегодня явно разъярена. Хорошо, подумал он, ситуация может стать забавной. В таком настроении Натали в состоянии пустить кровь самому Александру Всемогущему. Но, конечно, мудрый Николас Бримсон не стал озвучивать свои мысли.

Несмотря на миниатюрные размеры, Натали Митчелл считалась образцовой секретаршей, к тому же всегда пребывала в хорошем расположении духа и вообще была очаровательным созданием. Ее светлый ум приятно дополнял безупречное воспитание.

Не без тайного удовольствия шеф отметил, что какие-то чрезвычайные обстоятельства привели его обычно невозмутимую секретаршу в состояние, близкое к буйному помешательству. Носик воинственно вздернут, нежные пухлые губы вытянуты в жесткую линию, точеный подбородок решительно выдвинут.

— Сдают нервы от предсвадебных хлопот? — пошутил Николас.

— Со свадьбой, — сквозь зубы процедила Натали, — покончено!

Брови Бримсона взметнулись над золотой оправой очков.

— Ну-ну, малышка. Перед свадьбой случаются небольшие размолвки. Как говорится, милые бранятся — только тешатся.

У Натали сжалось сердце. Неверность жениха никак нельзя квалифицировать как «небольшую размолвку». На кончике языка у нее уже вертелось изложение всего, что случилось вчера, но в последний момент она спохватилась и закрыла рот. Испытание, которое подбросила ей судьба, оказалось настолько унизительным, что Натали ни с кем не могла поделиться своей болью. Даже с родной сестрой.

— Может, недолгая разлука поможет вам, — мягко сказал Николас.

Натали уставилась на шефа. Густые черные ресницы не могли скрыть возмущения в глазах цвета расплавленного золота. Маленькая злючка, казалось, готова была вцепиться в горло собственному начальнику.

Бримсон не то чтобы испугался, но поспешил сменить тему. Тем более что он вообще предпочитал избегать скандалов и ссор. К тому же, его не касалось, чем сотрудники занимаются в нерабочее время. Обретя обычное благостное добродушие, Николас приступил к главному.

— У нас возникли некоторые проблемы, влекущие внесение изменений в график работы.

Натали в первый раз за утро внимательно посмотрела на шефа. Когда на лице Бримсона появлялось такое невозмутимое выражение, она понимала, что дело действительно серьезное. Образцовая секретарша сразу же переключилась с собственных проблем на рабочие: гнев оставил ее, и Натали обратилась в слух.

— Ты будешь работать на переговорах с японцами.

— Почему? — удивилась она.

— Утром по пути на работу Мэри Форрест угодила в аварию. Она в больнице. Ничего серьезного, но и хорошего мало…

Мэри Форрест, по-олимпийски спокойная, по-королевски элегантная и ухоженная красавица блондинка, была личной секретаршей самого Александра Гринфилда, Александра Всемогущего, как звали его сотрудники, разумеется, за глаза.

— Босс велел мне найти достойную замену, и я решил, что лучше тебя никто не справится.

Натали побледнела от волнения. В мире, где она обитала, это означало внезапный рывок к солнцу после жалких попыток взлететь. Конечно, Николас Бримсон был достаточно влиятельной персоной в компании, и, когда Натали направили к нему, она решила, что достигла высот своей карьеры. Но Александр Гринфилд обитал в заоблачных высях! Она лишь несколько раз видела его — высокого, сильного, невозмутимого. Рожденного повелевать.

— Переговоры выездные. Ты ведь можешь уехать из Чикаго на три дня, не так ли?

— Да. Да, могу.

Натали наконец обрела дар речи. И еще как могу, добавила она про себя. Уеду куда угодно, лишь бы не видеть мерзкую лживую рожу Салливана!

— Отправляйся домой на такси, — проинструктировал ее Бримсон. — Быстренько сложи вещи и к половине одиннадцатого — ни секундой позже — ты должна быть в кабинете Гринфилда.

Натали тут же кинулась запихивать в сейф папки и закрывать ящики стола. При этом она лихорадочно соображала, что к чему. Значит, ей придется исполнять обязанности секретаря Алекса Гринфилда. Целых три дня она будет его тенью! От одной этой мысли у нее подгибались колени. Если существовал мужчина, о котором мечтала бы любая женщина, то таковым, несомненно, мог считаться Александр Гринфилд.

— И еще, Натали…

— Да? — Она выдернула ключ из замочной скважины.

— …пожалуйста, не подведи меня. — Николас умоляюще сложил руки. — Ведь я женатый человек, у меня дети…

— Ну и?.. — попыталась Натали уловить мысль шефа.

— Я не хочу, чтобы Гринфилд подумал, будто я не смог подобрать ему толковую секретаршу.

Действительно, подумала Натали, необходимо выкинуть из головы все фантазии. Это бизнес. Большой Бизнес, с заглавной буквы. Александр Гринфилд, может быть, и обаятелен, но играет не в ее лиге. Ему нужна лишь вышколенная секретарша. Если она допустит промах, это не лучшим образом отразится на Николасе Бримсоне. Не говоря уж о том, что на ее собственной карьере можно будет поставить жирный крест. А поскольку на горизонте брак больше не маячит, самым важным становится карьера, которой и стоит уделять все внимание.

— Приложу все силы, — мрачно пообещала Натали.

— Поторопись, — посоветовал Бримсон.

Схватив сумочку, Натали ринулась к лифту. И только тут сообразила, что не сможет заехать домой и взять в необходимые вещи. Если Том и его грудастая шлюха по-прежнему там… Какое омерзительное ничтожество скрывалось под лощеной внешностью!

Натали стало плохо от мысли, что, не вернись она от родителей, где проводила уикэнд, на день раньше, то так бы и не поняла, с кем собиралась связать свою жизнь. Все эти годы она была твердо уверена, что Томас единственный мужчина, который ей нужен, и чувствовала себя на седьмом небе от счастья, когда он наконец сделал ей предложение. До свадьбы оставалось всего семь недель. И Салливан ее предал! Пожалуй, этот слизняк и сегодня будет болтаться в ее квартире, хотя она и потребовала через консьержку, чтобы к вечеру он убрался.

Натали запоздало поняла, что поступила неправильно. Следовало тут же вышвырнуть его вместе со шлюхой! Голыми на улицу! А она была настолько потрясена, что толком не соображала. Натали мысленно обрушила на парочку, резвящуюся в ее постели, град проклятий и пулей вылетела из квартиры, ибо сил не было оставаться в этом смраде.

Итак, домой лучше не ходить, надо просто купить себе одежду. На другом конце улицы есть хороший магазинчик, туда она и направится. Конечно, придется основательно потратиться, но что с того? Зато она сэкономит на свадебном платье.

Туалетные принадлежности и косметика лежат в сумочке. Осталось прикупить нижнее белье, три платья или костюма. Конечно, юбка и блузка, которые сейчас на ней, не могут считаться соответствующим одеянием для личного секретаря Алекса Гринфилда.

От предвкушения встречи у Натали сжалось сердце. Александр Гринфилд. Александр Всемогущий. Как оправдать его ожидания? Придется высоко держать голову и стараться изо всех сил. Николас рассчитывает, что она безупречно справится со своими обязанностями. К тому же она должна выглядеть безукоризненно.

Через сорок минут Натали вернулась в свой кабинет в костюме в черную полосочку, который идеально облегал фигуру. К нему она купила белоснежную блузку со стоячим воротничком, отделанным рюшем. Наряд обошелся ей в четыреста долларов. Однако Натали считала, что выглядит на миллион, так что костюм стоил потраченных денег до последнего цента. Так же, как два трехсотдолларовых платья, что лежали в только что купленной дорожной сумке.

Из магазинчика Натали вернулась, можно сказать, другим человеком. Свобода! — сказала она себе. Все сбережения, предназначенные для семейной жизни с Томасом Салливаном, теперь принадлежали ей и только ей. Экономия осталась в прошлом. Натали могла тратить деньги, как заблагорассудится, и ни перед кем не отчитываться. Не исключено, что она разорится на какое-нибудь экзотическое путешествие.

Эта поездка на переговоры стала божьим даром. Она уедет из города. И, вне всякого сомнения, Александр Гринфилд так загрузит ее работой, что на мрачные мысли времени не останется. Ее трехдневное отсутствие будет недвусмысленным намеком Салливану, и, возможно, он совершит хоть один достойный поступок, и до ее возвращения уберется из квартиры.

Довольная своими приобретениями, Натали быстро уложила сумку и, немного подумав, выдвинула нижний ящик стола. Там лежал футляр с ее «профессиональными» очками.

Со зрением у Натали все было в порядке, но очки она считала важной деталью имиджа. В них она выглядела записной канцелярской крысой, и это помогало ей держать на дистанции мужчин, потому что она была всецело поглощена Томасом Салливаном. Очки в солидной черепаховой оправе придавали ей облик серьезной и сдержанной дамы. И для роли секретарши великого Гринфилда они тоже окажутся как нельзя кстати.

Что еще? Ах, да! Прическу необходимо изменить. Натали скрутила свои блестящие каштановые волосы в аккуратный узел на макушке и закрепила шпильками. Затем нацепила на носик очки и стала рассматривать себя в зеркальце. Вне всякого сомнения, сейчас она выглядит гораздо старше своих двадцати четырех лет. Деловая женщина, занятая исключительно карьерой.

Натали взглянула на часы. Пора. Застегнув сумку, она устремилась к лифту, радуясь, что выглядит столь же элегантно, как Мэри Форрест, хотя была куда ниже той ростом. Но с этим она уже ничего не могла поделать.

Поднимаясь на двенадцатый этаж в апартаменты главы компании, Натали постаралась взять себя в руки. Спокойствие, собранность и невозмутимость, как заклинание повторяла она про себя, стараясь справиться с сердцебиением.

С трудом обретенное в лифте спокойствие сразу же оставило ее, стоило Натали войти в кабинет Гринфилда и оказаться с ним лицом к лицу. Да вряд ли на свете есть женщина, сердце которой бы не забилось сильнее при виде Алекса Гринфилда, подумала Натали.

При ее появлении он поднялся из-за стола — шесть футов уверенности, которую может придать только многолетнее пребывание на вершинах власти. От его спортивной фигуры, упакованной в великолепно скроенный сероватый с антрацитовым отблеском костюм, исходило ощущение опасности. Было очевидно, что Гринфилд всегда в отличной форме и готов справиться с любыми препятствиями. Волевое загорелое с резкими чертами лицо босса оттеняли густые черные волосы.

Натолкнувшись на проницательный взгляд, Натали испытала странное ощущение беззащитности, по спине поползли мурашки. Черные глаза были бесстрастны и говорили об остром уме, который не позволял собеседнику мистера Гринфилда расслабиться, пока Александр Всемогущий не изъявлял к этому желания.

— Мисс Митчелл?

При звуках мягкого бархатного голоса Натали покрылась гусиной кожей. С трудом заставила язык повиноваться и выдавила из себя:

— Да, сэр.

Гринфилд жестом пригласил ее присесть и окинул быстрым оценивающим взглядом. Занервничав, Натали едва не шлепнулась мимо стула. От напряжения ноги отказывались слушаться.

— Прекрасно, что вы собрались так быстро, — вежливо сказал Алекс.

Очевидно, визуальное знакомство с новой секретаршей его удовлетворило. Гринфилд сел и продолжил изучение лежащих перед ним документов.

Застыв на стуле, Натали преданно смотрела на босса, ожидая дальнейших распоряжений и перебирая в памяти все, что знала о нем. Гринфилд вдовец. Его жена Элен была известной манекенщицей. Небрежная копна рыжевато-золотистых кудряшек, блестящие зеленые глаза, перламутровая кожа и сказочно красивая фигура идеально смотрелись рядом с Александром Гринфилдом. После замужества Элен стала успешно делать карьеру кутюрье.

После того как три года назад Элен погибла при аварии гоночного катера, Гринфилду было трудно найти кого-нибудь себе под стать, несмотря на многочисленные сплетни о его романах. Интересно, верны ли слухи, что Алекс может уложить в постель любую женщину? Хотя также говорили, что никакая женщина, да и вообще ничто не могло отвлечь его от дел.

Все превозносили его блистательный ум. И в самом деле, Гринфилд не мог бы столь успешно руководить крупной компанией, не обладай он свойством принимать безошибочные стратегические решения. Именно Гринфилд определял политику фирмы, которая при любых катаклизмах на мировом рынке всегда оставались на плаву. Да, этот человек бывал и безжалостен, вспомнила Натали рассказы Николаса Бримсона.

Гринфилд приподнял голову. Его взгляд медленно скользнул по ногам новой секретарши от бедер, обтянутых узкой черной юбкой, до голеней и лодыжек. Судя по выражению лица босса, ноги Натали ему понравились. И очень. Он коротко кивнул и снова погрузился в изучение документов.

Должно быть, обдумывает что-то важное, предположила Натали, и смотрит просто машинально. Однако через пару минут Гринфилд уставился на ее грудь, и Натали почувствовала, как немедленно напряглись соски. Она испытала неподдельное облегчение, когда Гринфилд в очередной раз одобрительно кивнул и снова занялся документами.

Украдкой Натали посмотрела на часы. Она здесь уже пятнадцать минут. Зачем он потребовал, чтобы она явилась в его кабинет точно в половине одиннадцатого? Профессиональная гордость Натали была уязвлена. До сих пор она прекрасно справлялась со своими обязанностями. Это оскорбление — заставлять ее сидеть без дела. Кроме того, манера, с которой Гринфилд рассеянно рассматривал ее ноги и грудь, просто отвратительна. Пусть Алекс Гринфилд босс, но и она личность! Отличная секретарша, черт побери!

В золотистых глазах Натали блеснула искорка возмущения. Она не позволит обращаться с собой, как с глупой гусыней.

— Не будете ли вы настолько любезны, чтобы объяснить, в чем заключаются мои обязанности, — сухим профессиональным тоном спросила Натали.

— Мы должны отправиться на встречу с нашими японскими партнерами. — Черные глаза наконец смотрели ей в лицо. — Я полагаю, вам придется действовать куда расторопнее, чем вы привыкли. Во время переговоров нужно стенографировать, хотя будет вестись аудиозапись, для того чтобы при необходимости вы могли сразу же уточнить любую деталь разговора. По окончании каждого дня переговоров необходимо перепечатать и систематизировать все предложения и вопросы. Справитесь?

— Да, сэр, — выпалила она.

— Учтите, речь пойдет о проекте стоимостью около ста миллионов долларов.

— Да, сэр.

— Так что, пожалуйста… постарайтесь ничего не напутать.

— Да, сэр.

Гринфилд снова занялся бумагами.

— Должна ли я заняться чем-то немедленно, сэр? — спросила Натали, решив вновь обратить на себя внимание.

Гринфилд поднял глаза и на этот раз с неподдельным интересом стал разглядывать свою новую секретаршу. У нее остановилось сердце.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — мягко сказал босс. Его губы чуть дрогнули в усмешке. — Может, как-нибудь в другой раз.

Натали растерялась, не зная, как истолковать его слова.

— Японская делегация опаздывает на час, — объяснил Алекс. — Пока же вооружитесь всем необходимым. Все, что понадобится, вы найдете в кабинете Мэри. Дверь за вашей спиной…

Полная желания наконец приступить к делу, Натали сорвалась со стула.

— И, мисс Митчелл…

— Да, сэр?

— Если что-то понадобится, у вас есть право в любое время обращаться от моего имени к любому сотруднику.

— Благодарю вас, сэр, — еле слышно ответила Натали, которую немного испугали столь обширные полномочия. Но она успокоила себя мыслью, что за спиной у нее всегда будет Алекс Гринфилд. Хотя, если она напортачит…

— Какие-то проблемы? — спросил Гринфилд.

— Нет, сэр.

Натали не покидало ощущение, что проницательные темные глаза шефа фиксируют каждое ее движение. Она никогда еще с такой остротой не ощущала себя женщиной, никогда не сталкивалась со столь ярко выраженным мужским началом. Причина ее нервного напряжения заключалась отнюдь не в желании доказать свою профессиональную компетентность. Дело было в том, как Гринфилд смотрел на нее!

Ровно в половине двенадцатого Натали покинула свой новый кабинет. На вертолетную площадку их доставил длинный лимузин. Всю дорогу Гринфилд продолжал изучать документы.

Настороженность, с которой держалась Натали, постепенно начала притупляться. Немного расслабившись, она обратила внимание на длинные гибкие пальцы босса. Готовясь перевернуть страницу, Алекс непроизвольно поглаживал ее подушечкой большого пальца. Этот жест почему-то беспокоил ее, как и исходивший от Гринфилда аромат лосьона после бритья.

Три сотрудника инженерно-архитектурной компании, одним из которых был Николас Бримсон, уже ждали их у вертолета. Увидев босса в сопровождении Натали, Бримсон усмехнулся, но тут же, словно опомнившись, провел рукой по лицу и стал напряженно вглядываться в горизонт.

Почему-то Натали и сама с трудом подавила невольный смешок. Никогда еще Бримсон не видел ее такой: чуть ли не по-военному подтянутой, строгой, как классная дама, и исполненной профессионального рвения. И к тому же его, конечно, насмешили очки. Они вообще являлись постоянным объектом шуток Бримсона. Натали надеялась, что, когда Николас успокоится, он непременно оценит старание, с которым она ваяла образ суперположительной секретарши. Ведь ее успех зачтется и Бримсону. Но пока, кажется, похвастаться нечем. Пока Алекса Гринфилда заинтересовали не профессиональные качества новой помощницы, а ее телосложение.

Совещание должно было состояться в респектабельном отеле в Хаммонде. Полет от Чикаго займет чуть более получаса. До этого Натали никогда не летала на вертолете и, увидев, как ее спутники поднимаются на борт, поняла, что в своей узкой юбке она ни за что не вскарабкается по трапу. Глубоко вздохнув, она заметила понимающий взгляд Гринфилда. И не успела сделать к вертолету и шага, как Алекс подхватил ее на руки.

— Митчелл, вы легкая словно пушинка, — одобрительно заметил он.

— Благодарю вас, сэр, — прошептала Натали и посмотрела ему в глаза, в непроницаемой тьме которых бесследно расплавилось золото ее зрачков. Она даже не заметила фамильярности босса, опустившего вежливое обращение «мисс».

На губах Алекса заиграла уже знакомая ей усмешка, когда без малейших усилий он внес Натали в кабину и усадил на место. У него были очень чувственные губы. Натали догадывалась, что Гринфилд прекрасно знает, насколько они выразительны, и чувствовала себя жертвой откровенной провокации. Ее поддразнивали. Над ней подсмеивались. Но, честно говоря, на самом деле она испытывала предательское возбуждение.

Вертолет поднялся в воздух. Натали мрачно уставилась в затылок Алекса, сидевшего рядом с пилотом, и попыталась заняться гипнозом: я тут не для развлечений, мистер Гринфилд, и мое тело вовсе не для вас. Вам придется воспринимать меня всерьез!

Угрозы ей самой показались детскими. Она летит на вертолете, их ждет совместная работа и нельзя выпрыгнуть на полдороге. Натали отвернулась к иллюминатору и стала смотреть, как городские кварталы уступают место сельским пейзажам. Хорошо хоть, что на какое-то время она может выкинуть из головы остальные проблемы.

Перемены необходимы, подумала Натали. Мне нужен человек, который будет верен так называемой любви, о которой все время талдычил Томас Салливан. Интересно, хранил ли Гринфилд верность жене? Может, мужчинам вообще верность не свойственна? Как бы то ни было, ни в коем случае нельзя выходить замуж за человека, который за семь недель до свадьбы изменяет невесте!

Натали тяжело вздохнула. Как сообщить матери, что свадьбы не будет? Та мгновенно ударится в истерику и забросает упреками типа: «Что подумают люди?», «Все готово к свадьбе!» и «Ты ждала брака с Томасом четыре года, Натали! Ты можешь вообще не выйти замуж!» Переубедить мать не удастся никакими силами.

Но отец хотя бы выслушает. Ричард Митчелл никогда не питал особой симпатии к Салливану. Кроме того, отец сэкономит немалую сумму, которую пришлось бы потратить на свадебную церемонию. Натали всегда считала отца здравомыслящим человеком и рассудила, что известие о разрыве помолвки не станет для него тяжелым ударом.

Размышляя о своей незадачливой судьбе, Натали не заметила, как вертолет стал снижаться над внушительным комплексом зданий в викторианском стиле, расположенным на вершине небольшого холма. Под ними проплыли невысокие, очевидно, двух- или трехэтажные строения с красными черепичными крышами, ухоженные парки, зеленые лужайки, блеснуло зеркало искусственного водоема.

Они приземлились на площадке рядом с теннисным кортом. Гринфилд снова продемонстрировал галантность и помог своей секретарше покинуть вертолет.

Бросив взгляд на склон, по которому предстояло подниматься, Натали с грустью перевела взор на свои туфли на высоких каблуках. Алекс тут же предложил ей руку.

— Постарайтесь не шлепнуться, Митчелл, — пробормотал он.

— Я изо всех сил буду держаться за вас, сэр, — шепнула она в ответ.

— Приятно слышать. Могу ли я посоветовать вам ступать на носок?

— Как прикажете, сэр.

— Вы очень послушны, Митчелл.

— Благодарю вас, сэр.

До веранды Натали добралась благополучно и до конца ланча безмолвной тенью держалась рядом с Гринфилдом. Все мужчины — и американцы, и японцы — держались с ней безукоризненно вежливо.

К двум часам все направились в конференц-зал, где немедленно приступили к обсуждению деловых вопросов. Натали отдала должное уровню подготовки совещания, восхитилась размерами зала, оценила картины на стенах и продуманные цветочные композиции. Она стенографировала по собственной системе, облегчающей последующую расшифровку, занося в отдельные графы имена ораторов, их замечания к повестке дня, предложения, возражения и предлагаемые компромиссные решения спорных проблем.

Без сомнения, все крутилось вокруг Александра Гринфилда. Натали с интересом наблюдала, как он уверенно вел корабль дискуссии по заранее намеченному курсу, аргументированно отвергая или ловко трактуя в свою пользу доводы оппонентов.

Через полтора часа сделали перерыв на чай, который был сервирован в соседнем помещении. Участники встречи получили возможность отдохнуть.

— Все успели записать, Митчелл? — спросил Алекс, когда они покидали конференц-зал.

— Да, сэр, — уверенно ответила Натали.

— Надеюсь, Митчелл. Предстоит расколоть один крепкий орешек, и мне понадобится ваша помощь, — мрачно сказал Гринфилд.

Но Натали была уверена, что все идет как нельзя лучше. Японцы, кажется, поддавались давлению Гринфилда. Тем не менее, когда они вернулись в конференц-зал, Натали старалась не упустить ни слова. Любое критическое замечание должно быть зафиксировано с предельной точностью.

К пяти часам совещание закончилось. Сопровождаемые горничной, Натали и Алекс вышли из основного корпуса отеля и направились к стоящему поодаль коттеджу.

Администрация отеля, видимо, по просьбе клиента оборудовала гостиную коттеджа под офис: на столе стояла пишущая машинка, рядом лежала стопка чистой бумаги, отдельно — блокноты, остро отточенные карандаши и шариковые ручки. Было установлено также несколько телефонов. В огромном камине сложены березовые дрова. В коттедже также были кухня, столовая и четыре спальни, но почему-то только одна ванная комната.

Горничная провела гостей по всем помещениям и заверила Гринфилда, что, стоит позвонить, все будет к его услугам.

Во время этой «экскурсии» Натали заметила в одной из спален свою сумку. Вывод напрашивался сам собой: ей предстоит жить в одном коттедже с боссом!

Сначала она попыталась убедить себя, что Мэри Форрест, не попади та в больницу, ждала бы такая же участь, но все же не смогла справиться с сердцебиением. Дело в том, что Натали не знала характер отношений Гринфилда и Мэри: возможно, им было что скрывать. А она всего лишь временная секретарша. Не скомпрометирует ли ее совместное проживание с боссом?

С другой стороны, теперь, когда цены на аренду жилья резко возросли, никого не удивишь тем, что мужчина и женщина, не состоящие в законном браке, делят кров. Многие женщины чувствуют себя в большей безопасности, когда рядом находится мужчина. В общем, только ханжа в десятом поколении сделает вывод, что общее помещение означает общую постель.

И Натали принялась уговаривать себя, что, если она останется под одной крышей с Гринфилдом, ее репутация не пострадает. В конце концов, они в отеле, и у них отдельные спальни.

Но в тот момент, когда за горничной закрылась дверь, все доводы здравого смысла и рассудка рассыпались в прах, не в состоянии одолеть охватившее Натали чувство опасности.

— Десять минут на то, чтобы разложить вещи и умыться, Митчелл, — скомандовал Гринфилд. — Затем расшифруйте стенограмму, особенно меня интересуют выступления японцев.

— Да, сэр, — с готовностью сказала Натали. Хоть будет чем заняться.

— Хотите выпить?

— Кофе, сэр.

— С молоком и один кусочек сахара, не так ли?

Натали удивилась, что Гринфилд запомнил, какой кофе она пила за ланчем. Развернувшись на каблуках, она заторопилась в отведенную ей спальню.

Памятуя, что рядом посторонний мужчина, Натали с трудом заставила себя воспользоваться туалетом — не бегать же в основное здание! Затем, подержав под холодной водой ладони, приложила их к пылающему лицу. Надо быть спокойной, сдержанной и собранной, внушала она себе.

Пусть Гринфилд и самый сексуальный мужчина из всех, кого она встречала, из этого не следует, что он тоже считает ее сексуально привлекательной. Хотя как женщина она явно вызвала у него интерес. Оставалось надеяться, что Гринфилд столь же четко, как и она, понимал, что Натали не принадлежит к его кругу, и они оказались рядом исключительно в интересах дела.

Натали повесила на плечики платья, разложила на полочке в ванной туалетные принадлежности. Бросив взгляд в зеркало и убедившись, что макияж в порядке, она вернулась в гостиную, готовая приступить к работе.

Сняв пиджак, ослабив узел галстука и расстегнув две верхние пуговицы рубашки, Алекс развалился в кресле, катая в ладонях бокал, в котором позвякивал лед.

— Ваш кофе на письменном столе, — сказал он.

— Благодарю вас, сэр.

Натали уселась за рабочее место, открыла свою папку, вынула блокнот. Сделав глоток кофе, она выпрямилась и положила пальцы на клавиатуру пишущей машинки.

— Если хотите, можете снять туфли, Митчелл. И избавьтесь от жакета. Устраивайтесь поудобнее.

— Мне удобно, спасибо, сэр, — отозвалась она, не поднимая глаз.

— Каждое выступление печатайте на отдельном листе, — распорядился Гринфилд.

— Да, сэр.

В течение следующего часа Натали строчила как пулемет, превращая стенографические закорючки в аккуратные распечатки. Гринфилд стоял рядом и, выхватывая очередной лист прямо из валика машинки, пробегал напечатанное глазами, изредка что-то бормоча про себя.

— Что дальше, сэр? — спросила Натали, покончив с расшифровкой.

Гринфилд нахмурился.

— Мне надо поработать с документами, подумать. Идите примите душ и займитесь чем-нибудь, Митчелл. — Он посмотрел на часы. — Коктейль перед обедом в семь в баре. Будьте готовы.

— Да, сэр.

— После обеда можете отдохнуть.

— Благодарю вас, сэр.

Однако Гринфилд уже забыл о ее присутствии, углубившись в страницы, которые держал в руках.

Работая в гостиной коттеджа, переоборудованной под кабинет, Алекс был молчалив и собран, полностью погружен в свои размышления. А когда они отправились в бар, уже казался воплощением раскованности и дружелюбия. Во время обеда Гринфилд выказал себя очаровательным хозяином, рассыпал направо и налево шутки, рассказывал забавные истории и буквально всем уделял внимание, с завидной легкостью и умением контролируя ход беседы. Но, покинув банкетный зал, Алекс снова замкнулся в себе.

Заговорил он только на полпути к коттеджу. Натали в данном случае отводилась роль слушателя.

— Мы столкнулись с серьезной проблемой. Японцы должны поставить печати.

— Какие печати, сэр? — осмелилась спросить Натали.

— Чтобы проект утвердить, каждый участник совещания со стороны Японии должен поставить свою печать, символизирующую полное одобрение и поддержку проекта. Ничего не попишешь, восточная система, не имеющая ничего общего с нашей. В своей компании я могу принять единоличное решение и добиться его воплощения. Это экономит время и избавляет от массы сложностей. Но японцы не сдвинутся с места, пока не достигнут всеобщего согласия.

Раздражение в голосе босса недвусмысленно давало понять, что он думает о такой системе. Ведь Александр Гринфилд был прирожденным диктатором. Однако Натали считала, что система печатей куда справедливее, чем спускаемые сверху приказы, но мудро предпочла держать свое мнение при себе.

— Митчелл, что произойдет, если перед вами неожиданно появится неподвижный объект?

— Я разобьюсь, сэр.

— Не порите глупостей, Митчелл, — грубо сказал Алекс. — Я говорю о себе.

Натали растерялась.

— Есть два варианта действий, Митчелл. Первый: врезаться и разбиться, как вы предположили. Второй: попытаться изменить направление и обогнуть препятствие. Понятно?

— Да, сэр.

Они уже поднимались по ступенькам коттеджа.

— Вам придется набросать памятную записку, Митчелл.

— Слушаюсь, сэр.

Как только они вошли в гостиную, Натали уселась за машинку. Собираясь с мыслями, Гринфилд мерил шагами комнату. Сняв пиджак, Алекс бросил его на стул. Туда же отправился галстук. Расстегнутые четыре верхние пуговицы на рубашке явили миру густые черные волосы на мускулистой груди. У Натали перехватило дыхание.

Гринфилд диктовал, четко и ясно излагая стратегию дальнейших действий. Пальцы Натали стремительно порхали по клавишам, едва успевая за полетом мысли босса. Наконец Алекс сделал долгую паузу. Вытащив запонки, он закатал рукава до локтей, обнажив сильные предплечья. Натали надеялась, что на этом раздевание начальника прекратится, ибо оно весьма отвлекало ее.

— Напряжение прямо-таки витает в воздухе, Митчелл, — заметил он.

— Я тоже обратила на это внимание, сэр.

Темные глаза насмешливо уставились на нее.

— Искренне рад, Митчелл, что ваш словарный запас не ограничивается фразой: «Да, сэр».

— Да, сэр, — послушно согласилась Натали.

Остановившись у нее за спиной, Гринфилд наклонился и стал читать текст на листе, заправленном в машинку. Натали не понимала, как ей удается держать себя в руках. Она остро ощущала его соседство: сильные руки… тепло дыхания над ухом… сводящий с ума аромат мужчины.

Несколько раз ее пальцы сбивались с привычного ритма, и приходилось исправлять опечатки. Алекс, не выказывая недовольства, терпеливо ждал, когда снова можно начать диктовку. Наконец работа была завершена. Гринфилд озабоченно просматривал листки.

— Пока не все ясно, Митчелл, — заметил он. — Думаю, надо еще что-то сделать.

Натали воздержалась от предложений, поскольку поняла, что босс имел в виду. Даже не смогла себя заставить сказать привычное: «да, сэр». Натянутая, как струна, она ожидала его дальнейших указаний.

Вдруг произошло нечто странное. Гринфилд вытянул заколку, придерживавшую узел волос на макушке Натали. Затем следующую. И еще одну. У Натали перехватило дыхание, гулко заколотилось сердце. После нескольких секунд неподдельного потрясения — и потери последних шпилек — Натали осознала, что ей необходимо вздохнуть: что-то заныло в груди и бурно запротестовало сердце, лишенное притока кислорода. К тому же она понимала, что должна как-то реагировать на поведение босса. Но не успела она подыскать слова, как Гринфилд заговорил сам.

— Прекрасные волосы, Митчелл, — похвалил он, пропуская между пальцами густые шелковистые пряди. Перегнувшись через плечо Натали, он положил на стол горсть шпилек. Затем принялся осторожно снимать резинку, стягивающую волосы в хвост. — Вы почувствуете себя куда лучше с распущенными волосами.

— Сэр… — Натали решила, что в столь поздний час лучше оставить тему ее волос в стороне. — Вы хотите, чтобы я сейчас напечатала для вас памятную записку?

— Нет.

Резиновое колечко легло на горстку шпилек. Пальцы Гринфилда растрепали оставшееся подобие прически, и он стал массировать Натали голову, не скрывая, что любуется ее длинными блестящими прядями.

— Хотите внести в текст какие-то изменения? — спросила она, с отчаянием понимая, что он уже забыл о работе и занят исключительно ее волосами.

— Может, попозже. Надо подумать. Теперь вы чувствуете себя лучше, не так ли?

— Да, благодарю вас, сэр, — выдавила она.

— Рад помочь вам, Митчелл, — промурлыкал Алекс бархатным голосом и, слава богу, убрал руки. После того как Натали со всхлипом втянула столь необходимый ей кислород, Гринфилд тоном художника, собирающегося сделать завершающий штрих, сказал: — Я помогу вам избавиться от жакета. — И, снова склонившись к ней, уверенно занялся пуговичками.

Натали превратилась в изваяние.

— Немного наклонитесь вперед, и я стяну жакет с плеч, — приказал Гринфилд.

Выйдя из оцепенения, Натали стала лихорадочно соображать: речь идет всего лишь о жакете. Гринфилд не коснулся ее груди и вообще не позволил себе ничего лишнего. Она покорно подалась вперед, и Алекс осторожно освободил ее от жакета.

— Хороший костюм, Митчелл, — сказал он, вешая жакет на спинку стула. — Вам идет.

— Благодарю вас, сэр, — пролепетала Натали.

Интуиция подсказала ей, что не стоит пассивно ожидать развития событий, необходимо взять инициативу в свои руки. Встав, Натали медленно повернулась к боссу и заставила себя взглянуть ему прямо в лицо.

— Если вы во мне больше не нуждаетесь…

— Еще как нуждаюсь, — тихо сказал Алекс, в упор глядя на секретаршу глазами, в глубине которых читалось недвусмысленное желание. — Вы очень нужны мне, Митчелл.

Одной рукой Гринфилд обнял ее за талию, другой нежно приподнял подбородок. Затем он прижал Натали к себе так крепко, что она ощутила его возбуждение.

— Очень нужны, — тихо повторил Гринфилд, подчеркивая каждое слово.

Ошибиться относительно того, что происходит, теперь уже было невозможно. Отвердевшая плоть Гринфилда, упирающаяся в живот Натали, не оставляла места для сомнений. Александр Гринфилд счел ее желанной! И очень желанной. Ее бывший жених может думать что угодно, но великий Алекс Гринфилд, мужчина, которому нет равных, хочет ее!

Тем не менее, пусть даже его желание пролилось целительным бальзамом на ее уязвленную душу, это еще не причина, чтобы терять голову, урезонила себя Натали. С трудом вскинув руки, она уперлась в грудь Алекса, но это не возымело действия: подушечки пальцев коснулись его обнаженной кожи, и Натали замерла, словно наткнулась на непреодолимое препятствие. Ей пришлось откашляться.

— Я думаю…

— Митчелл! — перебил Алекс. — Вы выбрали неподходящее время для раздумий.

Осторожно сняв с нее очки, он аккуратно положил их на стол, после чего методично принялся расстегивать пуговички блузки.

— Любопытно, как изменились ваши глаза, Митчелл, — прокомментировал он. — Без очков они далеко не такие растерянные. И стали куда ярче… Просто потрясающе…

— Благодарю вас, сэр. — Натали с трудом сглотнула комок в горле. — Я хочу сказать, сэр, это далеко не лучшая идея. — Наконец-то она выдавила из себя ноту протеста, хотя все тело предательски желало капитуляции.

— Отнюдь, Митчелл. Это наилучший способ избавиться от напряжения. У меня в этом немалый опыт.

— Да, сэр. Не сомневаюсь, что опыт у вас имеется. — Гринфилд с такой легкостью и уверенностью расстегивал ее блузку, что, казалось, пуговички разлетались сами собой. — Но, видите ли, сэр, я не подхожу на роль девушки на одну ночь.

— Бросьте эти мысли, Митчелл. У нас как минимум две ночи.

Натали поглубже вздохнула, стараясь не обращать внимания на его действия и вести себя с достоинством.

— Послушайте, сэр, может, ваша постоянная секретарша и привыкла обслуживать вас таким образом, но из этого вовсе не следует, что…

Алекс серьезно смотрел ей в глаза, пока его руки продолжали заниматься своим делом. Распахнув блузку, он легко провел пальцами по нежной чувствительной ложбинке между ее грудями.

— Я не требовал такого рода услуг от Мэри Форрест. Как правило, я никогда не смешиваю дело и удовольствие. Это губительная ошибка.

Кожа Натали, казалось, загоралась под кончиками его пальцев, и девушка с трудом сдерживалась, чтобы не застонать от удовольствия.

— Тогда почему же вы это делаете сейчас?

— Бывают необычные ситуации, — уверенно объяснил он.

Необычные… Это слово оказало на Натали гипнотическое воздействие. Он прав. Необычно то, что Алекс Гринфилд возжелал именно ее, и странно, что она, почти не сопротивляясь, позволяет ему такие вольности. Более того, ей нравится, что он с ней делает!

Я хочу быть желанной хоть для кого-нибудь, подумала Натали. А Гринфилд не просто кто-нибудь! Представился шанс доказать самой себе, что на Томасе Салливане свет клином не сошелся. Случайная связь? Тем лучше: никаких обязательств, расставание без боли и взаимных упреков. И потом, я ведь иду на это не потому, что распущенна… Бывают в жизни такие минуты… Необычные обстоятельства… Роковые встречи…

Натали так и не поняла, принял ли Алекс ее молчание за одобрение своих действий. То ли увидел, как смягчилось выражение ее глаз, то ли в любом случае навязал бы ей свою волю. Но как бы там ни было…

Алекс ловко расстегнул бюстгальтер, его пальцы скользнули под тонкую ткань, и вместо чашечек лифчика Натали почувствовала тепло его ладоней. Большие пальцы начали нежно ласкать ее напрягшиеся соски. Гринфилд продолжал неотрывно смотреть Натали в глаза.

Странно, но и она не отвела взгляда, в то же время осознавая, что ее тело страстно отвечает на эти уверенные прикосновения.

Почему бы и нет? — задалась она вопросом. Жених прошлой ночью изменил мне. Почему я не могу уступить этому мужчине? Сейчас я абсолютно свободна и буду поступать так, как мне заблагорассудится. И в данный момент мне предоставляется фантастическая возможность, которая больше никогда не повторится. Так почему же не воспользоваться моментом?

— Не надо быть такой неуступчивой, Митчелл. Это погубило куда больше людей, чем я могу вспомнить, — настойчиво сказал Алекс. — О такой ситуации, в которой мы оказались, можно только мечтать. И, кроме того, говоря откровенно, мы оба чересчур напряжены из-за трудных переговоров. Мы должны объединить усилия и расслабиться. Согласны?

Мечтать, мечтать… Это слово, усиливая искушение, крутилось в мозгу Натали. Интересно, куда подевались все мои высокие моральные принципы? Наверное, испарились, когда я увидела в своей постели ту грудастую шлюху, развлекающуюся с моим женихом. Так вот, сегодня ночью я возьму реванш! Алекс Гринфилд хочет меня. Что ж… и я не против…

— Согласна, — с безоглядной решимостью выпалила Натали.

— А жалеть не будете?

Если и придут какие-то сожаления… то потом. Во всяком случае, может, новые впечатления вытеснят из памяти и Тома, и его шлюху.

— Не буду, — коротко ответила она.

Алекс лишь на секунду опустил веки, но Натали успела заметить, как торжествующе блеснули его глаза. Этот человек не отступится, подумала она, и пойдет до конца, обуреваемый безжалостным стремлением к наслаждению. Но я не могу осуждать его. По крайней мере, он спрашивал моего согласия, хотя, без сомнения, уже бросил кости, прежде чем позволить себе эту маленькую любезность. Жажда действия, умение пользоваться любой возможностью и — побеждать, в этом весь Гринфилд. Именно эти его качества и вызывают восхищение у окружающих.

Но и она не марионетка. В глубине души Натали знала, что не позволит сделать себя очередным завоеванием великого Гринфилда. Она не собирается становиться пассивной жертвой его желаний.

С вожделением Натали запустила руки ему под рубашку. Рубикон перейден, она реализует все фантазии, которые пришли ей в голову. Нет смысла сдерживать их.

Гринфилд замер, то ли удивленный ее решительностью, то ли наслаждаясь ее прикосновениями. Почему-то Натали ни секунды не сомневалась, что ее временный партнер наделен незаурядной чувственностью. Он терпеливо подождал, пока она расстегнет и снимет с него рубашку. У Гринфилда оказался великолепный торс: мускулистый, с выпуклыми грудными мышцами, с широкими сильными плечами, а бицепсы…

Натали провела по ним пальчиком и, услышав, как Гринфилд сквозь зубы втянул воздух, насмешливо сообщила:

— Не все будет по-вашему, сэр.

Алекс улыбнулся. Его улыбка напоминала оскал хищника, охота которого подошла к концу. Впившись в губы Натали, Гринфилд целовал ее с жадностью изголодавшегося. Его чувственность была преисполнена такой агрессивности, что у Натали перехватывало дыхание. Встав на цыпочки, она обняла его за шею, и Алекс, легко приподняв Натали, направился в ближайшую спальню.

— Я знал, что ты красива, — сказал он, уложив ее на постель и бережно раздев.

Натали нетерпеливо привлекла Алекса к себе. Она звала его, соблазняла, отстранялась и снова приникала, ероша пальцами его густые волосы, гладя возбужденную плоть, яростно наслаждаясь мужчиной, который в полной мере давал ей то, в чем она сейчас нуждалась.

Внезапно Алекс высвободился из ее объятий. Лицо его исказилось яростным нетерпением, когда он срывал рубашку и скидывал брюки. С головы до ног он был великолепен. Снимая носки, он присел на кровать, и Натали запустила ногти в его бедро. Ей так хотелось сделать это утром в лимузине!

Из горла его вырвалось какое-то хриплое рычание. Повернувшись, Алекс перехватил руки Натали и завел ей за голову. Затем, с видимым трудом сдерживая себя, он неторопливо вытянулся рядом, обжигая ее жаром желания. Вот так, прочитала Натали в его глазах.

Но у нее были свои планы. Она не хотела, чтобы Алекс использовал ее и забыл, как забывается тривиальное приключение. Нет, она сделает так, чтобы всякий раз, когда великий Гринфилд будет ложиться в постель с женщиной, он вспомнит ее, Натали.

Придерживая ее закинутые за голову кисти одной рукой, другой Алекс стал гладить шею Натали, чувственно трепещущие груди, плоский живот, атласную кожу бедер.

Извиваясь от страсти под его умелыми пальцами, Натали не издавала ни звука. Она лишь смотрела на Алекса, наслаждаясь его опытностью. Возьми меня, когда захочешь, говорил ее взгляд, но и я возьму тебя.

Склонившись, Алекс ввел кончик языка меж ее раздвинувшихся губ. Медленно проникая в ее рот все глубже и глубже, он играл, дразнил и мучил Натали, умело доводя наслаждение до предела.

Натали догадывалась, что Гринфилд хотел заставить ее стонать и умолять о соитии. Все ее тело, до последней клеточки, жаждало облегчения, но она сдерживалась, полная решимости хорошо сыграть свою роль.

Она и сама не понимала, почему это для нее так важно. Может, ею руководила месть? Человек, которого она любила и за которого собиралась выйти замуж, принимал ее любовь как должное и частенько давал понять, что может бросить ее, не моргнув глазом. Если уж Томас Салливан, сплошное недоразумение, а не человек, мог себе такое позволить… А Александр Гринфилд образец мужчины, и она не допустит, чтобы он воспринимал ее как само собой разумеющееся удовольствие, она обязана одержать над ним верх.

— Расслабьтесь, Митчелл, — проворчал Алекс.

— Пожалуйста, отпустите мои руки, сэр.

— Только не зацарапай меня до смерти, Митчелл, — хрипло попросил он.

— Крови будет немного, сэр.

— Я почему-то уверен, что мне не стоит на это рассчитывать, Митчелл.

— Доверьтесь мне, сэр. — Власть, которую она обрела над великим Гринфилдом, потрясла Натали.

— Женщине с глазами тигрицы? — прошептал он.

— Тот, кто поймал за хвост тигра, держит в руках свою жизнь. — Натали бросила ему вызов, понимая, что такой человек, как Алекс Гринфилд, никогда не уклонится от него.

— Весьма мудро, Митчелл, — прищурился он.

— Благодарю вас, сэр.

Гринфилд, наконец-то отпустив ее руки, замер, и Натали расценила это как сигнал к действию. Для начала она стала нежно ласкать густые черные волосы на его затылке, наслаждаясь их мягкой упругостью. Не в силах справиться с давно обуревавшим ее желанием, кончиками пальцев другой руки она провела по лицу Алекса, исследовала надбровные дуги, скулы, нос, подбородок. Она словно притрагивалась к сокровенной сущности человека, обычно скрытой под маской, и это было потрясающее ощущение.

Когда Алекс взял ее, Натали ответила с агрессивной неудержимостью. Буря эмоций вознесла ее на гребень волны, наполнив опьяняющим восторгом, увлекая в сумасшедший полет, полный ярости обладания и безудержной в своей изощренности страсти.

Наконец любовники замерли в изнеможении, до конца исчерпав душевные силы друг друга. Долгое время они бездумно качались на волнах отлива страсти, продолжая лежать рядом, не разговаривая, не прикасаясь друг к другу, не шевелясь.

Натали не знала, о чем Алекс сейчас думает, но его молчание не беспокоило ее. Она была занята собственными чувствами, вспоминая о только что произошедшем со смешанным чувством ужаса и восхищения.

Такого она еще не испытывала. С Томасом ей не удавалось быть такой… такой… Она попыталась найти определение своему состоянию, но не смогла подобрать слов, чтобы точно выразить ощущения, испытанные в постели с Алексом Гринфилдом. Сумасшествие? Раскованность? Сладострастие? То, чем они занимались, даже нельзя назвать занятием любовью.

Они практически не знают друг друга. Тем не менее, созналась себе Натали, я испытала такое восхитительное чувство интимной близости, которого и в помине не было при многолетнем общении с Томасом. Она удивилась, что способна, занимаясь сексом, испытывать чуть ли не первобытное наслаждение.

И еще ее беспокоил тот факт, что сильнейшее омерзение к Томасу, возникшее на почве его измены, сейчас притупилось, стало вялым и каким-то размытым. Заурядный Томас Салливан ушел далеко в прошлое, уступив место всемогущему Александру Гринфилду. Алекс, который раньше представлялся Натали лишь волшебным персонажем из снов, стал реальнее самой реальности.

Ее ничего не связывало с Алексом, если не считать сегодняшнего сумасшествия. Но теперь, Натали чувствовала это, она уже никогда не станет прежней.

Она не сомневалась, что для босса это лишь очередное приключение. Гринфилд сам сказал, что хочет расслабиться после тяжелых переговоров, так что к ней лично все происшедшее не имеет никакого отношения. Просто у Алекса под рукой оказалось достаточно привлекательное женское тело, которым он не замедлил воспользоваться.

Натали улыбнулась. Она не сомневалась, что Алекс Гринфилд весьма разборчив, когда дело касается женщин. И приятно, что он остановил свой выбор на ней. Весь остаток жизни Натали теперь могла лелеять доставшиеся ей в избытке комплименты, которыми удостоил ее Гринфилд.

— Оказывается, вы талантливы, Митчелл, — нарушил молчание Алекс.

— Я обыкновенная, сэр. Личность с весьма скромными запросами.

Говоря это, Натали имела в виду, что на любовь и верность готова ответить тем же. Но она не прочь и обрести воспоминания, которые будут радовать ее. Натали почему-то сейчас испытывала примитивное удовлетворение от того, что плюнула на все свои принципы и позволила Алексу Гринфилду уговорить себя. Наверное, подумала она, правы те психологи, которые утверждают, что в каждом цивилизованном человеке таится дикий зверь, который только и ждет случая вырваться на свободу.

— Нет, Митчелл, с этим я не могу согласиться. Вы сложная личность, — убежденно сказал Алекс. — Очень сложная.

— Если вы так считаете, сэр, — лениво протянула Натали.

— Спасибо, что согласились со мной, Митчелл, — насмешливо поблагодарил Алекс.

— Пожалуйста, сэр, — вежливо ответила она и улыбнулась.

Она все же заставила Гринфилда оценить ее. Она его удивила. Очевидно, он совершенно не предполагал, какая пылкая натура таится под личиной скромной секретарши. Натали показалось, что Гринфилд, привыкший все планировать на много ходов вперед, редко сталкивался с неожиданностями. Нестандартное поведение новой секретарши, очевидно, его основательно проняло. Он даже не мог заставить себя вернуться к делам. Это, конечно, плюс в ее пользу. Не все получилось, как он хотел!

Тем не менее маленькая победа не должна вводить в заблуждение. Надлежит четко осознать, что по окончании переговоров их пути разойдутся. И восхитительный эпизод, который она пережила с Алексом Гринфилдом, останется лишь в памяти. Время от времени она будет удивленно заглядывать в ее глубины. Но не следует относиться к этому эпизоду излишне серьезно. Ведь единственное, к чему Александр относится со всей ответственностью, это бизнес.

— Не знаю, как вы себя чувствуете, Митчелл, но я — великолепно. Полностью расслабился, — глубоко вздохнув, удовлетворенно пробормотал Алекс.

— К вашим услугам, сэр, — легкомысленно бросила Натали.

— Ваш словарь обогащается, Митчелл, — одобрительно заметил он.

— Благодарю вас, сэр.

— Думаю, стоит еще раз просмотреть памятную записку.

Натали порадовалась, что у нее хватило ума не пудрить себе мозги надеждами на излишнее внимание со стороны босса.

— Вам нужна моя помощь, сэр?

— Чашка кофе меня бы устроила.

— Черный и два кусочка сахара, сэр?

— Отличная память, Митчелл.

— Стараюсь, сэр.

Повернувшись, он легонько чмокнул ее в щеку.

— Мне нравится, как вы стараетесь, Митчелл.

Встав с кровати, Алекс прихватил одежду и вышел из спальни, расположенной между теми, что предназначались для каждого из них. Если босс готов к работе, следовало пошевеливаться, поэтому Натали тоже встала и отправилась в ванную.

Приняв душ и накинув махровый халатик с вышитой на кармашке эмблемой отеля, Натали пошла на кухню готовить кофе. Пока он варился, она, бездумно смотрела в окно на искусно подсвеченную лужайку перед коттеджем и занималась аутотренингом. Уговорив себя, что все хорошо и что не о чем сожалеть, она налила кофе в чашку и понесла в гостиную.

Натали застала Алекса сидящим за столом в точно таком же халате, но размером побольше.

— Благодарю вас, Митчелл, — не отрываясь от документов, бросил Гринфилд, когда она поставила чашку на стол.

Ну да, обиженно подумала Натали, теперь, полностью расслабившись, великий Алекс может вновь заняться делами.

— Если хотите, можете отправляться спать, Митчелл, — великодушно разрешил босс. — У нас был очень утомительный день.

— Благодарю вас, сэр. День действительно был не из легких! — ехидно поддакнула она, с трудом подавляя желание стукнуть босса по голове каким-нибудь предметом потяжелее.

Однако Натали понимала, что не имеет смысла уповать на другое к себе отношение. Такова суровая реальность! Общаясь с Александром Гринфилдом, каждый получал то, что заслуживал…

Натали демонстративно сгребла свои шпильки и, прихватив жакет, удалилась в спальню. Когда она легла в постель, на нее внезапно навалилась страшная усталость. И, едва ее голова коснулась подушки, Натали провалилась в сон. То ли из-за предельного изнеможения, то ли из-за того, что более ее ничто не беспокоило, но спала она крепко и без сновидений.

— Пора вставать, Митчелл.

Натали с трудом разлепила веки. На пороге ее спальни стоял Алекс Гринфилд, ослепительно красивый в темно-синем костюме в полоску и излучающий властность и уверенность. Еще не придя в себя, Натали подумала, что это ей снится, но внезапно вспомнила вчерашние события и покраснела от корней волос до кончиков пальцев на ногах.

Губы Гринфилда сложились в понимающую усмешку.

— Четверть восьмого, Митчелл. Завтрак в восемь. Я позволил вам спать до последнего.

— Спасибо, сэр, — наконец обрела дар речи Натали.

Он еще несколько мгновений смотрел на нее, после чего одобрительно кивнул и вернулся в гостиную. Интересно, как должна выглядеть женщина на следующее утро после близости с великим Гринфилдом? — задумалась Натали.

Вылетев из постели, она заторопилась в ванную. В зеркале отразилась спутанная грива темно-каштановых волос, разрумянившееся лицо, на котором не читалось никаких следов усталости, и блестящие глаза, почему-то казавшиеся больше, чем есть на самом деле.

Натали строго напомнила себе, что не должна забывать о гордости, достоинстве и самоуважении. Тем не менее весьма любезно со стороны Гринфилда дать мне выспаться, подумала она, пряча волосы под резиновую шапочку. Неужели он хоть немного думал обо мне? С другой стороны, возможно, Гринфилд просто не испытывал необходимости в моем присутствии?

Я не имею права обманывать себя, считая, что понимаю подтекст поступков Алекса по отношению ко мне. По крайней мере, они не имеют ничего общего с душевной привязанностью. Четыре года я полагала, будто таковая связывает меня с Томасом, — и что получила взамен? Предательство, вот что! И унижение.

Теперь я поступила иначе. Сознательно дала использовать себя новому боссу, но и сама использовала его. Здесь мы оказались на равных. Я тоже в когорте победителей.

Натали повернула ручку душа и ступила под обжигающие струи. Тело вспомнило предыдущую ночь, когда она намыливала его.

Две ночи, сказал Гринфилд.

Я не отказалась бы от еще одной ночи с Алексом, призналась себе Натали. Пусть я веду себя с откровенным бесстыдством, но неужели хоть раз в жизни женщина не может позволить себе случайный роман? В пользу этого свидетельствует хотя бы то, что я не испытываю никаких угрызений совести.

С другой стороны, лучше не рассчитывать, что мне достанутся целых две ночи. Надо довольствоваться полученным и не ждать милостей, тогда не придется испытать разочарование.

Довольная, что выработала правильный взгляд на ситуацию, Натали выключила душ, докрасна растерлась полотенцем и принялась ваять облик образцовой секретарши.

Через двадцать минут она появилась в гостиной с аккуратной, до последнего волоска забранной в узел на затылке прической и с безукоризненным макияжем. Кончик носа оседлали очки. Трехсотдолларовое красное платье, линии которого подчеркивали идеальные пропорции фигуры, лаковые туфельки на высоких каблуках смотрелись великолепно.

— Я готова, сэр, — сообщила она Гринфилду, стоящему спиной к ней.

Босс неторопливо обернулся, сохраняя на лице выражение глубокой сосредоточенности, и, буравя Натали требовательным взглядом, процедил:

— Полагаю, вы понимаете, какое вам оказано доверие, Митчелл.

Гордость заставила Натали стиснуть зубы и промолчать. Неужели Гринфилд думает, будто я буду болтать налево и направо, что побывала с ним в постели? Возмущенно сверкнув глазами, Натали все же взяла себя в руки и ограничилась привычным:

— Да, сэр.

Он удовлетворенно кивнул.

— Сегодня, Митчелл, я решил вести свою игру. Очень важно, чтобы никто не догадался о стратегии, которую мы вчера выработали в памятной записке. Мы должны вести себя с предельной осторожностью, чтобы никто не усомнился в искренности наших намерений. И в самый подходящий момент мы выложим карты. Вы все поняли, Митчелл?

— Да, сэр, — пробормотала она.

Бизнес. И только бизнес! Оказывается, Гринфилда совершенно не беспокоит, узнает ли кто-нибудь из компании, как он тут с ней «расслаблялся».

— Не сомневайтесь, сэр, — заверила Натали.

Гринфилд кивнул, будто и не ожидал иного ответа. Его взгляд скользнул по ее груди, бедрам, ногам и снова вернулся к лицу, на этот раз полный искреннего одобрения.

— Прекрасное платье, Митчелл. — Его губы сложились в чарующую улыбку, от которой все попытки Натали казаться собранной и невозмутимой сразу же провалились. — У вас есть чувство стиля.

— Вы очень любезны, сэр.

— Вы и в самом деле считаете, что я любезен? — Он саркастически вскинул бровь.

— О, сэр, это обычный секретарский подхалимаж. Издержки профессии. Любезность среди ваших достоинств занимает одно из последних мест.

Очевидно не веря собственным ушам, Алекс уставился на дерзкую служащую и тут же расхохотался. В этот момент он был настолько хорош собой, что Натали только отчаянно молила бога, чтобы он дал ей силы противостоять обаянию Гринфилда. Наконец Алекс перестал смеяться, хотя в глубине его глаз продолжали плясать веселые чертики.

— Митчелл, ваш словарь обогащается не по дням, а по часам. Пора завтракать. День обещает стать утомительным.

— Да, сэр, — согласилась Натали, довольная собой.

Мне снова удалось удивить Гринфилда, мысленно она поставила себе еще одну галочку. И теперь пусть попробует недооценить меня!

В ресторане гостиницы был организован шведский стол, хотя можно было сделать заказ и официанту. Именно так Алекс Гринфилд, конечно, и поступил, усевшись за столиком. Маяться в очереди к стойке, очевидно, не его стиль. Натали же вполне устроил широкий выбор круассанов и фруктов. В очереди к ней присоединился Николас Бримсон.

— Как дела, дорогая?

— Прекрасно, Ник, — заверила Натали. И действительно, она не сделала ничего, что могло бы плохо отразиться на репутации Бримсона.

— Какое у нас расписание на сегодня?

Вопрос прозвучал совершенно естественно. Но Натали слишком хорошо знала Бримсона, чтобы обмануться насчет его тактики прощупывания. Она оказалась в щекотливой ситуации: с одной стороны, надо соблюсти обещание, данное Алексу Гринфилду, который просил ее держать язык за зубами. С другой, ей предстоит вернуться к Нику. Вывод: следует проявить наивысшую изворотливость.

— Я думаю, нас могут ждать кое-какие сюрпризы. — Она улыбнулась.

— Например? — с насмешливым удивлением вскинул брови Бримсон.

Натали склонилась к шефу с видом заговорщика.

— Если вам удастся вызвать мистера Гринфилда на откровенный разговор, может, вы поделитесь со мной его тайнами? Пока он все держит при себе. Я и сама не знаю, каков будет его следующий шаг.

Она вывернулась!

— Догадываюсь, что ты имеешь в виду, — хмыкнул Бримсон. — Держись и дальше, Натали. Только…

— …Ничего не напутай, — закончила она за него.

— Продолжай в том же духе, дорогая. Не теряй бдительности. Александр Гринфилд, конечно, великий человек, но в случае твоего промаха он и мокрого места от тебя не оставит.

Совет Бримсона был продиктован дружеской заботой, Натали оценила это.

— Не беспокойся, Ник. Я отвечаю за себя.

— Не сомневаюсь. — Взгляд Николаса стал лукавым. — Гринфилд даже не подозревает, какое сокровище ему досталось.

— А ты ему не рассказывал? — нахмурилась Натали.

— Некоторые вещи, дорогая, каждый должен выяснять для себя сам, — серьезно изрек Бримсон.

Это правда, подумала Натали. Нет никакого смысла расписывать, на что ты способна. Лучше наглядно продемонстрировать свои таланты.

Они расстались и направились каждый к своему столику. Гринфилд уже поглощал яичницу с ветчиной. Своей очереди дожидались сосиски, салат из помидоров и грибное рагу. Ничего себе аппетит, удивилась Натали.

На этот раз Алекс без лишних слов подхватил Натали на руки и понес ее прямиком в свою спальню, все убыстряя шаги, ибо обоим хотелось поскорее избавиться от одежды. Натали жаждала вновь очутиться в его объятиях, страстно целовать его, любить со всем пылом, на какой только способна… Торопливо вытащив шпильки, Алекс зарылся лицом в шелковистую копну ее волос, а Натали всем телом прижалась к нему.

Эта ночь оказалась восхитительнее предыдущей, хотя, казалось, такое вообще невозможно. Их близость была полной и совершенной. То ли оба испытывали необходимость забыться, то ли их тела подчинились древним инстинктам, то ли обоим было свойственно врожденное стремление к полному обладанию.

Мужчина и женщина испытывали глубокое наслаждение от своих слаженных движений и неподдельного абсолютного взаимопонимания, пусть и мимолетного.

И оно действительно оказалось мимолетным.

Удовлетворив свою страсть, Алекс отстранился от Натали. Мягко и вежливо. Но решительно. Он неподвижно лежал на спине, и только вздымающаяся грудь показывала, что он пытается выровнять дыхание.

Повернув голову, Натали смотрела на любовника, пытаясь понять, о чем он сейчас размышляет. Впрочем, не исключено, что в такие минуты Алекс дает мозгам полный отдых, предпочитая ни о чем не думать.

Она не осуждала его за молчание, однако не могла понять, как такое могло случиться: мгновение назад они были близки, а в следующую секунду уже отдалились друг от друга. Возможно, это противоречило правилам случайных встреч, но ей хотелось чего-то большего. Физическая близость требовала словесного подкрепления.

— Помогает ли это справиться с чувством внутренней пустоты, сэр? — спросила Натали, тщательно избегая требовательных ноток в голосе.

— Помогает, Митчелл, — тихо ответил он. — И очень.

Итак, с горечью констатировала Натали, я вновь стала для него всего лишь куклой. Живой игрушкой, забавляясь с которой, можно снять напряжение.

— А вам? — Алекс взглянул на нее:

— О, я чудесно провела время, большое спасибо, — небрежно ответила Натали, хотя на сердце у нее лежала свинцовая тяжесть.

Гринфилд перевернулся на бок и внимательно всмотрелся ей в лицо. Между его бровей пролегла легкая морщинка, говорившая о том, что Натали все еще представляет для него загадку, ответа на которую он пока не нашел. Очевидно, Алекс не любил попадать в ситуации, подвергающие сомнению его проницательность.

— Думаю, нам надо выпить, — буркнул он.

— Прекрасная идея! — откликнулась Натали и усмехнулась про себя: если он надеется, что алкоголь развяжет мне язык, то глубоко ошибается.

— Оставайтесь на месте, Митчелл, я принесу.

— Благодарю вас… сэр.

Гринфилд уловил в этом обращении иронию и, поднимаясь с постели, подозрительно взглянул на Натали.

Она ответила самой милой из своих улыбок. Он усмехнулся, и Натали увидела в этой усмешке предупреждение, если не угрозу. Ставя перед собой задачу, Гринфилд никогда не отступался. И если перед ним оказался орешек, называющийся Натали Митчелл, он легко разгрызет его, отбросит скорлупки в сторону и даже не заметит, как, походя, раздавит их.

Гринфилд вышел из спальни, не потрудившись накинуть халат, Натали тоже решила не обращать внимания на свою наготу. После того, что между ними случилось, это было бы глупо.

Когда через несколько минут Алекс вернулся с откупоренной бутылкой золотистого вина и двумя бокалами, Натали полулежала, опершись на подушки. Он улыбнулся, не скрывая, что ему нравится это зрелище, разлил вино по бокалам и один протянул ей.

— За вас! — чокаясь, провозгласил Гринфилд, выпил и растянулся на постели, явно всем довольный. — Расскажи о себе, Митчелл.

— Мне двадцать четыре года, но ни один из них не может заинтересовать вас, сэр, — отрапортовала Натали.

— Предоставь мне самому судить об этом, — возразил Алекс.

Натали сделала глоток. Вино показалось ей мягким, сладким, однако после первого же глотка у нее закружилась голова.

— Мне бы не хотелось утомлять вас, сэр, — твердо ответила Натали и, отпив совсем чуть-чуть, снова ощутила крепость вина.

Чистый глицерин, подумала она, а я та самая взрывчатка, в производстве которой он используется. Как только в организме будет достигнута необходимая концентрация, так я и взорвусь… Боже, что за идиотские мысли лезут в голову? Неужели я опьянела от двух глотков? Да эта доза и воробья не свалит. А не подмешал ли Гринфилд чего-нибудь, чтобы воспользоваться моей беззащитностью и… Какой бред! Он уже получил от меня все, что хотел.

— Как вам вино? — спросил Алекс.

— Ничего, благодарю вас, сэр.

На лице Гринфилда отразилось презрение, которое он, впрочем, тут же постарался тщательно скрыть.

— Да, готов признать, что это не самое дорогое вино в мире, «Марго» тысяча восемьсот первого года стоит куда больше. Как и «Мадера» тысяча семьсот девяносто пятого. А это всего лишь «Шардоне» тысяча девятьсот двадцать шестого года.

— Столь дорогое вино тоже помогает избавиться от чувства опустошенности? — поинтересовалась Натали.

— Вы поддразниваете меня, мисс Митчелл, — мягко сказал Алекс, с лица которого исчезли ирония и высокомерие.

— Ни в коем случае, мистер Гринфилд, — возразила Натали, всем своим видом выражая возмущение. — Спасибо, что дали мне возможность насладиться его неповторимым вкусом. Я не привыкла к подобной роскоши.

Она отпила еще глоточек, по-прежнему с вызовом глядя на Алекса. Он не отвел глаз, и Натали пришлось сделать еще один глоток, ибо от неослабного внимания Гринфилда у нее пересохло во рту. Непроизвольно кончиком языка она облизала губы.

Алекс тоже отпил вина и поставил бокал на прикроватную тумбочку. Наклонившись, он взял бокал Натали и поставил рядом со своим. В глазах его плясали бесенята, когда он уложил ее на спину. Затем Гринфилд приник к ее губам, и Натали почувствовала вкус вина на его языке, медленные эротичные движения которого пьянили куда больше, чем великолепный напиток.

Гринфилд обмакнул в вино кончики пальцев и смочил ее груди сладкой липкой жидкостью, оставил винные дорожки по всему телу и проследовал по ним губами. Ее пупок превратился в миниатюрную чашу, наполненную пахучим возбуждающим напитком. Натали погрузилась в мир эротических ощущений, покорно подчиняясь всему, что делал с ней Гринфилд. Опутанная шелковой паутиной чувственности, в которую Алекс нежно пеленал ее, Натали была беспомощна, что доставляло ей несказанное удовольствие.

Закрыв глаза, она качалась на волнах наслаждения, подчиняясь их гипнотическому ритму. Ей казалось, что тело ее стало мягким и бескостным, и, когда Алекс наконец вошел в нее, она покорно отдалась ему, наслаждаясь каждым мгновением близости.

— Открой глаза, — тихо приказал Алекс.

Натали подчинилась, не раздумывая, полностью подчиняясь его воле. Он проник в самые глубины ее тела, стал частью ее. Неотъемлемой частью. И Натали понимала, что, когда Гринфилд оставит ее, какую-то часть ее души он заберет с собой.

Во время кульминации из глаз Натали покатились слезы.

— Нет, — хрипло пробормотал Алекс и обвил ее руками, нежно баюкая. — Не плачь, не надо.

Но Натали не могла успокоиться. Почему-то его нежность заставила слезы хлынуть еще сильнее, и Натали мужественно старалась справиться с этим ручьем, понимая, что нарушает неписаные правила подобных встреч.

— Я… я устала. Вот и все, — выдавила она, мучительно стараясь поставить преграду неуправляемому потоку отчаяния.

Алексу никогда не понять, какой несчастной она себя чувствует. Несчастной, ибо он полностью подчинил ее себе, не прилагая никаких усилий. Кто же будет надрываться, когда желаемое само плывет в руки? В каком-то смысле Алекс обошелся с ней хуже, чем Томас, правда, Алекса не обвинишь в обмане. Или в неверности. Но от этого не легче. Натали не хотелось, чтобы Гринфилд утешал ее, выказывал свое сочувствие. Это против правил игры. Она обрела сказочное богатство чувств и эмоций, а для него их отношения ничего не значат. Да, не значат. Разве такой человек, как Алекс, воспримет всерьез очередную интрижку?

— Тсс… все хорошо, — бормотал Алекс, продолжая мягкими нежными движениями ласкать ее.

Постепенно Натали удалось справиться со слезами. Все уже в прошлом, сказала она себе. Гринфилд всего лишь теплое тело, близость которого расслабляет и успокаивает. Щекой она прижималась к сердцу Алекса, слушала его глухие удары, впадая в гипнотическое оцепенение от ритмичных движений его пальцев, продолжающих ласкать ее.

Натали овладела томительная слабость, ее потянуло в сон, и она провалилась в забытье. Она так и не узнала, что Гринфилд поудобнее уложил ее на подушки, заботливо накрыл одеялом, отвел упавшие на лоб пряди волос. Натали не узнала, что, допивая в одиночестве «Шардоне», он смотрел на нее. Не узнала, что, выйдя на веранду коттеджа, Алекс поднял голову к звездам — холодным колючим серебряным точечкам на черном бездонном небе — и в глубокой тоске швырнул в ночь пустую бутылку.

Натали проснулась оттого, что кто-то гладил ее по щеке и, открыв глаза, увидела сидящего рядом Алекса в купальном халате, благоухающего лосьоном после бритья. Его черные волосы были еще влажными, смуглая от загара кожа блестела. Темные глаза внимательно наблюдали за ней.

— Пора вставать, — тихо сказал Гринфилд и кивнул на прикроватную тумбочку. — Я принес вам кофе.

Натали смутилась, увидев, что заснула в его кровати. Еще большое смущение охватило ее при воспоминании о ночных рыданиях.

— Прошу прощения, — пролепетала она, отводя глаза и делая попытку встать. — Я не собиралась… то есть…

— Все в порядке. И можно не спешить. Только семь часов. Я разбудил вас так рано, потому что хотел, чтобы до завтрака мы успели поговорить.

Я не готова к разговору, мелькнула в голове Натали паническая мысль. Мне нужно время прийти в себя.

— Да, сэр, — пролепетала она. — Если позволите, когда я оденусь.

Алекс нахмурился, с трудом сдерживая нетерпение. Но все же встал, засунул руки в карманы купального халата и вышел.

В изножье кровати Натали увидела свой халатик. Гринфилд принес его, так же, как кофе. И то, и другое было знаками внимания, которого она не ожидала от Алекса.

Встав с постели, Натали накинула халат и огляделась в поисках одежды. Ее нигде не было. Так же, как и заколок. Прихватив чашку с кофе, Натали заторопилась в свою комнату, где обнаружила вещи, аккуратно разложенные на кровати. Не веря своим глазам, она удивленно покачала головой. Нет, ей никогда не понять Алекса Гринфилда. Этот человек полон противоречий. Высокомерие и заботливость существуют в нем бок о бок и не мешают друг другу.

Одним глотком покончив с кофе, Натали направилась в ванную. Сегодня последний день, напомнила она себе. Я слишком увлеклась боссом, что совершенно ни к чему. Пора браться за ум. Хуже всего, что я расплакалась у него на глазах. И теперь достойно уйти из его жизни мне будет труднее. Но сделать это совершенно необходимо, если я хочу сохранить самоуважение…

Горькая ирония заключалась в том, что, стоя под душем и смывая с тела остатки «Шардоне», Натали находилась во власти воспоминаний о прошлой ночи. Случившееся нельзя назвать любовью, но настолько ее напоминает, что это буквально сводит с ума.

Выбравшись из-под душа, Натали наконец решила взять себя в руки, с силой расчесала волосы, жалея, что не может так же правильно уложить свои воспоминания. У Натали дрожали руки, когда она делала макияж, но в конце концов она справилась и с этой задачей. Затем она вспомнила об очках и о том, что Алекс бесцеремонно реквизировал их. Придется снова идти в его спальню!

Ее рассеянный взгляд случайно наткнулся на очки, лежащие на тумбочке у кровати. Значит, Алекс позаботился и об этом. Ну конечно, он помнит обо всем, у него не мозг, а вычислительная машина.

Схватив очки, Натали водрузила их на нос. Затем уложила вещи в сумку, застегнула молнию. Вот и все, подумала она. Очередная глава жизни подошла к концу. Две главы уложились всего в неделю. Но, по крайней мере, эту она сможет закончить в присущем ей стиле. Который нравится Алексу. Она не унизит ни себя, ни его. Натали решительно вышла из комнаты.

Она нашла босса в точно такой же позе, что и прошлым утром: он стоял в дверях веранды, глядя на залитую ярким утренним светом лужайку. Сегодня на нем был светлосерый костюм, великолепно обрисовывавший сильную фигуру.

Натали замерла, вспомнив, как ерошила эти густые черные волосы, как обвивала его шею, как Алекс вздрагивал, когда она ногтями впивалась в его спину, как сжимала его мускулистые ягодицы, когда он…

Закрыв глаза, Натали постаралась избавиться от этих картин. Все кончено, напомнила она себе. Все… И, сглотнув комок в горле, сухо сказала:

— Я готова, сэр.

Гринфилд обернулся. На его лице было такое радостное выражение, которого она никогда раньше не видела. Темные глаза удовлетворенно блеснули, когда он окинул Натали взглядом.

— Зеленое вам идет. — Мягкий голос Алекса словно нежно прикоснулся к ее коже.

— Благодарю вас, сэр, — сдержанно ответила Натали.

Алекс улыбнулся, и в его темных глазах заплясали веселые искорки.

— Я нуждаюсь в вашей дальнейшей помощи, Митчелл.

— Да, сэр.

— Похоже, я здорово перенервничал из-за японцев. Думаю, двух ночей мало, чтобы избавиться от нервного напряжения.

К ее щекам прихлынула кровь, когда Натали поняла, что босс не хочет ставить точку в их отношениях. Затем до нее дошел унизительный смысл его предложения.

— Прошу прощения, сэр, но что было, то было. В меру сил и возможностей я помогла вам в трудную минуту, но ваша квота исчерпана, сэр. — Натали почувствовала внезапную слабость, однако постаралась, чтобы голос не дрожал.

— Митчелл, вы не можете покинуть меня, — улыбнулся Алекс.

Отсутствие сакраментального «мисс» укрепило ее решимость, и Натали с вызовом посмотрела на зарвавшегося босса.

— О, еще как могу, сэр.

— Не верю. — Он покачал головой.

— Вам придется смириться с этим, сэр, — настаивала Натали.

В течение нескольких секунд во взгляде Алекса читалось стремление подчинить ее своей воле. Затем он опустил глаза, которые подчеркнуто медленно прошлись по ее телу сверху вниз, напоминая обо всем, что Натали позволяла с собой делать в постели.

Она оказалась беспомощной перед тем жаром, который волнами накатывал на нее, лишая сил. Если сейчас Гринфилд захочет меня, я не смогу противостоять. Но я должна подумать о том, что меня ждет. В моем будущем нет места для человека, который хочет только пользоваться моим телом, ничего не давая взамен. Он не догадывается, какую получил власть надо мной, и я не собираюсь вводить его в курс дела.

— Митчелл, вы в самом деле считаете, что я вас не устраиваю в качестве любовника? — вкрадчиво спросил Гринфилд, с вызовом взглянув ей в глаза.

— Прошу вас, сэр, не унижайтесь. Если бы это зависело от меня, вы бы оказались на верхней строчке рейтинга богатых и знаменитых любовников.

— Неужели? — коротко бросил Алекс, явно уязвленный тем, что его поставили на место. Быстро обуздав свои чувства, Гринфилд запечатлел на ее лбу по-братски целомудренный поцелуй. — Спасибо вам… Митчелл.

— Пожалуйста, сэр, — хрипло выдавила Натали, отчаянно стараясь справиться с выступившими на глазах слезами.

— А теперь нам предстоит последняя встреча с японцами, — сухо и деловито сказал Гринфилд.

Итак, возвращаемся к делам, поняла Натали. Моя тактика сработала. Я приняла правильное решение.

Но она не чувствовала себя победительницей.

Натали не помнила, как дошла до отеля, где их ждал завтрак. Ноги чудом донесли ее. Она поела, но спроси ее кто-нибудь, что стояло на столе, она бы не ответила. К счастью, оживленные дебаты утреннего заседания заставили ее собраться. Она была отличной секретаршей и гордилась этим.

За ланчем никто не скрывал радости от успешного завершения переговоров. Кроме Натали. Тем не менее она заставила себя казаться спокойной.

К двум часам прилетели вертолеты. Гринфилд хотел помочь Натали подняться по трапу, но она решительно высвободила руку и поднялась в вертолет самостоятельно. Гринфилд сел на место второго пилота, чему Натали несказанно обрадовалась.

Когда приземлились в Чикаго, Алекс усадил Натали в ожидавший лимузин, плюхнулся рядом и погрузился в документы. Натали сразу же вспомнила, что не успела расшифровать вчерашние записи, не говоря уже о сегодняшних.

— Мистер Гринфилд… — робко позвала она.

— Ммм… да, Митчелл?

Помедлив, он неохотно оторвался от бумаг и вопросительно посмотрел на нее. Натали вспыхнула. Теперь ее поставили на место.

— Мои записи… Должна ли я распечатать их?

— Положите их на стол Мэри Форрест. Любой сотрудник, который будет временно исполнять обязанности моего секретаря, сможет расшифровать их. Вам не стоит перетруждаться, Митчелл. Если возникнут вопросы, с вами свяжутся, — рассеянно бросил Гринфилд, снова возвращаясь к изучению документов.

Натали отвернулась к окну, стараясь не показать, как ее задевает подобная холодность. Она ведь хотела этого. Полный разрыв. Хотя Алекс мог бы остаться ее любовником… На время. Нет, если уж рубить хвост, то целиком, а не по кусочкам.

Ни о чем не жалей, посоветовала она самой себе. Таков финал всех случайных романов. Ты приняла правильное решение. То, как Алекс ведет себя, достаточно убедительное тому подтверждение. Так что никаких сожалений!

Машина подъехала к зданию инженерно-архитектурной компании. Гринфилд сложил документы и вопросительно взглянул на Натали.

— Где вы живете, Митчелл?

У нее снова запылали щеки. Не означает ли это?..

— До окончания рабочего дня осталось всего два часа, так что не имеет смысла торчать в офисе. Тем более что два дня подряд вы основательно э-э-э… перерабатывали. Давайте ваши записи, а мой шофер доставит вас домой. — Гринфилд был сама вежливость.

Идиотка! — немедленно отругала себя Натали. Назвав адрес, она проводила глазами выходящего из машины Алекса, до боли желая услышать от него еще что-то, хотя понимала, что ждать этого не стоит. Гринфилд дал указания водителю, коротко махнул рукой на прощание и, не оглядываясь, пошел к зданию.

Конец!

Лимузин быстро доставил ее к дому. Усилием воли Натали заставила себя вернуться к реальной жизни.

Сказка закончилась.

Ей еще предстояло отменить свадьбу.

Едва Натали переступила порог, как сразу поняла, что ее ждут неприятности. Все вещи Томаса оставались на своих местах, очевидно, он не понял ультиматума.

Натали стало плохо от одной мысли, что придется встретиться с получившим отставку женихом. А хуже всего то, что чистота в квартире свидетельствовала: Томас надеется на примирение. Домашнюю работу он ненавидел и принимался за нее, только когда Натали решительно требовала этого. По доброй воле Салливан и пальцем не пошевелил бы. Ему и в голову не пришло бы принести ей кофе в постель, как… Стоп. Нельзя вспоминать Гринфилда. Мимолетные любезности, случайной встречи — это одно, а будни постоянных отношений — совсем иное. Но, как бы там ни было, в этом смысле Алекс относился к ней безукоризненно.

То, что Салливан заставил себя убрать квартиру, а также разорился на роскошный букет, ясно давало понять, что он будет молить о прощении. С мрачной брезгливостью Натали заметила, что кровать застлана свежим бельем. Поздновато спохватился, разозлилась Натали. Она сомневалась, сможет ли спать в этой кровати, не вспоминая о той сцене, когда застала в ней своего жениха с грудастой шлюхой. Но в одном она была абсолютно уверена: никогда впредь Томас Салливан не разделит с ней ложе.

Надо упаковать его чемоданы, решила Натали, и поставить у дверей. Чтобы он тут не задерживался.

Складывая вещи, Натали отвлеклась от мыслей о Гринфилде, однако это занятие вызвало другие воспоминания, без которых она прекрасно могла бы обойтись. Вот одежда, которую она с любовью выбирала для Томаса, вот книги и магнитофонные записи, которые нравились им обоим. И ведь им было хорошо вместе! Несколько раз Натали останавливалась, не в силах отделаться от мысли, правильно ли поступает.

У Томаса были другие женщины, но он клялся, что все осталось в прошлом. И за семь недель до свадьбы он притащил в дом какую-то шлюху! Натали попыталась представить, что бы сделала, если бы увидела это зрелище через семь недель после свадьбы. Ее передернуло.

Она напомнила себе, как все эти годы Томас трепал ей нервы, как даже не купил ей обручального колечка, когда они все же решили пожениться. Да, было и хорошее, но, чтобы сберечь это хорошее, сколько пришлось пережить плохого!

Ну и, кроме того, если уж быть абсолютно честной, после встречи с Гринфилдом она поняла, что Томас не выдерживает никакой критики как мужчина. Правда, Натали усомнилась, может ли вообще кто-нибудь выдержать сравнение с Гринфилдом. Эта мысль привела ее в уныние.

Натали сидела в гостиной, когда вошел Томас. Он уже успел увидеть коробки и чемоданы, загромоздившие небольшую прихожую, и, конечно, все понял. Как ни странно, увидев бывшего жениха, Натали ничего не почувствовала — ни гнева, ни отвращения, ни возмущения, ни сожаления. Разве что любопытство.

Вот перед ней стоит человек, с которым она собиралась связать жизнь: хорошо сложенный мужчина среднего роста, в аккуратном коричневом деловом костюме, преуспевающий страховой агент, неглупый и изворотливый, не теряющийся в любой ситуации. Выгоревшие на солнце вьющиеся светлые волосы придавали грубоватому, но красивому лицу своеобразное очарование. Сейчас Томас лучился обаянием. В молящем жесте он вскинул руки, а его зеленые глаза заклинали Натали поверить, что она для него единственная и неповторимая.

Но она ровно ничего не почувствовала.

Четыре года неизменной преданности этому человеку были забыты после трехдневного общения с Алексом Гринфилдом. Натали пыталась убедить себя, что это неправильно, что так не должно быть… Но отрицать случившееся бессмысленно. Она смотрела на Томаса, понимая, что в душе ее воцарилась пустота.

— Что я могу сказать в свое оправдание? — начал Салливан.

— Ничего, — равнодушно ответила она.

Подойдя, Томас сел рядом.

— Дорогая, нам нужно поговорить…

— Нет, не нужно. Между нами все кончено.

— Натали, та женщина… она для меня абсолютно ничего не значит…

— Тогда почему ты уложил ее в постель?

— Это была случайная встреча.

— Случайная встреча в моей постели?

Заметив воинственный блеск в ее глазах, Салливан поспешно дал задний ход.

— Позволь мне все тебе объяснить.

— Нет! Я ничего не хочу слышать. Меня это больше не волнует. Никакие твои слова не смогут ничего изменить. Ты только попусту потеряешь время.

— Не могу поверить, что ты за несколько дней стала совершенно другим человеком. — Томас страдальчески скривился.

— Представь себе! — сухо бросила Натали.

Почему мужчины не могут поверить в то, что слышат от женщины? Сегодня утром Гринфилд вел себя точно так же. Неужели они не понимают, что у женщины могут быть свои желания?

Физиономия Салливана молила о снисхождении.

— Послушай, я разговаривал с психоаналитиком.

— Ты… что?

Натали изумленно уставилась на бывшего жениха. Он что, серьезно? И снова засомневалась. Может, я поторопилась? Ведь мы прожили вместе четыре года… А случайные встречи бывают, и можно потерять голову, сама в этом убедилась.

— И что же сказал психоаналитик?

— Ну, он объяснил, что у нас есть повод все начать сначала…

— Нет! — снова взвилась Натали.

— … то есть начать в физическом смысле, чтобы мы обрели и духовное единство, — настойчиво продолжил Салливан. — Это поможет тебе преодолеть неукротимую ревность.

Натали не верила своим ушам.

— Значит, психоаналитик, — с сарказмом сказала она, — объяснил, что все дело во мне?

— Ну, определенным образом, да. — Томас сочувственно посмотрел на нее. — Я-то тебя не ревную, Натали. А вот ты меня ревнуешь.

Ни малейшего раскаяния. Нет даже чувства вины, не говоря уже о желании хотя бы извиниться.

— Значит, все дело в моей неукротимой ревности, — тихо сказала она, чувствуя, как в душе снова начинает закипать гнев.

— Именно в ней, — кивнул Томас. — Она характерна для многих и…

— Я не ревнива!

— Еще как ревнива.

— Это было последней каплей, — заорала Натали и, выскочив, яростно ткнула в Салливана пальцем. — Я отменяю все приготовления к свадьбе. Убирайся отсюда! Ты снова свободен и можешь делать что хочешь, с кем хочешь и когда хочешь.

— Я хочу лишь тебя, Натали. Ты знаешь, я всегда возвращался к тебе. И всегда буду возвращаться. Ты единственная… — Томас попытался взять ее за руки.

— Нет! — Натали вырвалась. — Оставь меня в покое! Найди другую, к которой ты будешь возвращаться. А я даже не хочу говорить об этом.

— Дорогая, успокойся… Подумай как следует.

Снисходительность в его голосе только разъярила Натали.

— И не собираюсь!

— Но почему же?

— Потому что я закрутила роман с кое-кем другим! — с вызовом бросила Натали.

Томас побледнел.

— Ты дешевая шлюха!

И отвесил ей оглушительную пощечину, от которой у Натали зазвенело в ушах. Тяжело дыша, она застыла на месте и попыталась взять себя в руки.

— Значит, неукротимая ревность, Том, — с горечью поддела она бывшего жениха. — Да, психоаналитик тебе явно необходим.

Салливан разразился напыщенными речами. Он бушевал. Он пытался выдавить слезы. Крокодиловы слезы, ибо они сразу же высохли, едва только Томас понял, что ему не удастся одержать верх. С каменным лицом Натали смотрела на него и никак не реагировала на его красноречие. Это было нетрудно. Она окончательно рассталась с прошлым. Наконец Томас понял, что его спектакль не удался, и с отвращением сказал:

— Ну, ты и гадина, Натали.

— Стоит ли удивляться? — насмешливо улыбнулась она. — Тут тебе больше ничего не светит, Том. Так что проваливай, пока я не вызвала полицию.

— Обойдемся без фараонов, — буркнул он.

И ушел.

Расставание оказалось довольно противным, но Натали это не заботило. Оставались еще неприятные хлопоты по отмене свадьбы, но, если не считать шквала материнских упреков, это уже дело техники. Главное, что наконец удалось порвать узы, связывающие ее с человеком, который не стоил и ее мизинца. Однако обретенная свобода не радовала. Натали хотела быть любимой. Причем искренне любимой.

В лифте Натали придирчиво рассматривала себя в зеркало. В общем-то вид вполне соответствует требованиям уважающего себя учреждения, вот только юбка немного подкачала. Натали любила мини-юбки, открывающие ее красивые ноги. Хотя, по сравнению с другими, имеющимися в ее гардеробе, эта не такая уж короткая. Всего на три дюйма выше колен. Вполне приличная.

Натали нервно облизала губы. Она вернулась к своей подлинной жизни. Гринфилду остается принять ее такой, какая она есть на самом деле, или отвергнуть.

И, очевидно, великий босс предпочтет последнее.

Как бы хотелось, чтобы прекратилось отчаянное сердцебиение, к тому же и кожа покрылась мурашками. Когда створки лифта расходились, Натали приказала себе оставаться спокойной, собранной и сдержанной. И, вскинув голову и расправив плечи, вышла из кабины.

В приемной Мэри Форрест замещали аж две секретарши, и обе с неподдельным любопытством уставились на вошедшую.

— Я Натали Митчелл, — с порога объявила она.

— Проходите, — пригласила одна из женщин. — Мистер Гринфилд ждет вас.

Натали не сомневалась, что обе дамы не сводили с нее глаз, когда она входила в кабинет босса. Теперь уже ясно, что это приглашение не имело ничего общего с расшифровкой ее записей. Это означало…

Алекс стоял у огромного окна, из которого открывался великолепный вид на озеро Мичиган. Едва Натали прикрыла за собой дверь, Гринфилд уставился на нее таким пылающим взглядом, что у Натали подкосились ноги.

То, во что она была одета, не имело никакого значения. Она поняла, что Алекс даже не видит ее одежды. Он давно уже глазами раздел ее донага. Натали качало на волнах опаляющего жара его желания. Но он не должен видеть во мне лишь куклу для удовлетворения своих сексуальных желаний, напомнила она себе. С трудом сглотнув комок в горле, Натали наконец обрела дар речи и брякнула:

— Вы хотели меня, сэр?

Трудно было подобрать более неудачные слова. Натали отдала бы все на свете, чтобы вернуть их.

— Да. — Его губы сложились в той чувственной полуулыбке, которую она уже хорошо знала. — Да, я именно хотел вас, — медленно добавил Гринфилд.

Дай она ему волю, Алекс овладел бы ею здесь же, в кабинете. Весь вид его свидетельствовал об этом. Гринфилд излучал агрессивную мужскую напористость, уверенный, что Натали не сможет противостоять его притягательности, ибо испытывает те же желания, что и он.

Натали захлестывали волны его сексуальности: сейчас он был полон решимости подчинить ее. Поэтому Гринфилд отпустил своих помощниц пораньше, опасаясь, что им помешают. Он хотел остаться с ней наедине. И сейчас скажет, что нуждается в ней. И очень сильно.

Жестом Алекс пригласил ее занять кресло перед письменным столом.

— Я хочу поговорить с вами.

Натали замялась. Ей не хотелось садиться, пока он стоит. Нет, лучше она останется на месте — и к дверям поближе.

— О чем бы вы хотели поговорить, сэр? — Она мужественно встретила его взгляд.

Вздохнув, Гринфилд развернулся и прошел к своему месту за громадным письменным столом. Сев, он принял расслабленную позу, давая тем самым понять Натали, что бояться ей нечего.

— У нас проблема, Митчелл. Я хотел бы обсудить ее с вами, если вы присядете.

Теперь она припомнила его тактику на переговорах с японцами. То, что Гринфилд изображал, не имело ничего общего с его намерениями. Кроме того, Натали уже хорошо знала его способность мгновенно переключаться с одной темы на другую. Может, Гринфилд и в самом деле хочет обсудить с ней какой-нибудь деловой вопрос. Ведь, как ни крути, но он ее босс.

На подгибающихся ногах Натали направилась к креслу и села, досадуя, что короткая юбка выразительно подчеркивает очертания бедер. Однако Алекс смотрел ей только в лицо, что успокоило Натали. Слегка.

— Да, сэр?

— Речь пойдет не о работе, Митчелл, — тихо сказал он.

— А о чем, сэр?

— О том, как мы расстались, Митчелл. Я не могу с этим согласиться.

— С чем не можете согласиться, сэр? — У Натали замерло сердце.

— Мы не нашли общего языка, Митчелл. И думаю, что мы только приступили к его поискам. Я хочу, чтобы вы провели со мной уик-энд. В Бентон-Харборе у меня стоит яхта. Я хотел бы пригласить вас на прогулку по Мичигану. На весь уик-энд. Согласны?

Как же хочется согласиться! Целый уикэнд с Алексом Гринфилдом. Никаких дел. Только они вдвоем. Уик-энд, полный упоительного секса. И после этого снова возвращаться к прозе жизни?! Нет уж, лучше не вылезать из своего болота. К тому же Гринфилд не спросил, свободна ли она, а лишь высокомерно предположил, что его время куда более ценно, чем ее, и Натали должна безоговорочно принять его предложение.

— Мне очень жаль, сэр, но у меня другие планы на этот уик-энд, — сказала Натали с иронией.

— Отмените их, Митчелл.

Какая возмутительная властность!

— О, я уже все отменила, сэр. Все планы, которые я вынашивала годами. Догадываюсь, что они вас совершенно не волнуют. В отличие от других людей. Моих родителей, например. Видите ли, сэр, я отправляюсь домой, чтобы отменить свою свадьбу. Дольше тянуть невозможно. Надо или отменять все приготовления, или нести немалые финансовые убытки. Мои родители не так богаты, чтобы бросать деньги на ветер. Так что этот уик-энд у меня занят.

Кажется, Алекс был потрясен этой новостью.

— Митчелл… Вы отменили свадьбу из-за меня?

— О, нет, сэр. Это не имеет к вам никакого отношения.

Алекс недоуменно нахмурился.

— Я не понимаю вас, Митчелл. Когда вы приняли это решение?

— В прошлое воскресенье. Прежде, чем я…

— Почему?

— Ну, если хотите знать, сэр, — Натали пожала плечами, — я застала своего жениха в постели с другой женщиной.

— О черт! — не удержался Гринфилд от удивленного восклицания.

— Откровенно говоря, это и стало причиной отмены свадьбы.

Гринфилд встал и подошел к окну. Натали повернулась в кресле, чтобы не терять его из виду. Лицо его было искажено гневом. Скорее всего, он раздосадован, что сорвался столь тщательно продуманный план на уик-энд.

Терзаемая болью и разочарованием из-за предательства человека, которому она посвятила четыре года своей жизни, Натали, даже понимая, что делает глупость, не без цинизма осведомилась:

— Теперь вы лучше чувствуете себя, сэр?

— Хуже, — не глядя на нее, отрезал Алекс.

— На мне свет клином не сошелся, — насмешливо сказала Натали. — Всегда найдутся другие женщины. Они-то не упустят свой шанс.

— И среди них ни одной стоящей, — ехидно парировал он.

Это было обидно.

— Простите, что оказалась недостойна вас, сэр, — нахально бросила Натали.

— Ни в коем случае, Митчелл, — иронически усмехнулся Гринфилд. — Вы меня более чем устроили.

— Благодарю вас, сэр. — Эти слова бальзамом пролились на ее измученную душу.

По его внезапно вспыхнувшим глазам, Натали отчетливо поняла, о чем Алекс сейчас вспоминает. У нее снова зачастило сердце. Внутренний голос настойчиво твердил, что она должна как можно скорее уносить ноги. Не медля. И не дожидаясь, пока они окончательно перестанут слушаться.

— Я должна идти, сэр, — решительно поднялась Натали.

— Митчелл…

— До свидания, сэр, — торопливо выдавила она и заставила себя пойти к дверям.

— Натали…

Нежность, с которой он назвал ее по имени, заставили Натали застыть на месте.

— Я очень прошу… Не можете ли вы передумать?

Глубоко вздохнув, она расправила плечи. Она никогда не позволит себе стать девушкой для развлечений. Даже для развлечений Алекса Гринфилда.

— Нет, сэр, — твердо сказала Натали.

— Давайте поставим точки над i. Почему?

— Меня не интересует секс от случая к случаю. Как и случайные романы, — решительно заявила Натали.

— Понимаю. — Алекс задумчиво смотрел на нее, словно в Натали появилось что-то новое… и интересное. — Значит, вы оставляете меня в одиночестве? — растягивая слова, произнес он.

— Боюсь, что так, сэр, — отрезала Натали.

— И я ничего не могу изменить?

— Нет, сэр.

— Я вам не очень нравлюсь, не так ли? — Его губы сложились в выразительную улыбку.

— Будем считать, что я осторожна, сэр.

— А вы считаете, что я не достоин доверия? — уточнил Алекс.

— Должна признаться… — Натали задумчиво склонила голову. — Интересно, когда вы были женаты…

— Если вас интересует, хранил ли я верность жене, то да, хранил. У меня случались романы до брака и после. Я мужчина, которому нравится секс. Но я никогда не имел дело одновременно с несколькими женщинами. Что бы вы обо мне ни думали, у меня есть принципы, которых я придерживаюсь.

— Но у меня они тоже есть, сэр.

— Мы встретились не в самое хорошее для вас время, не так ли? — Алекс подошел к Натали.

— Да, сэр, именно так, — сухо сказала она.

— Потому-то вы и плакали.

— Очень жаль, если я разочаровала вас, сэр.

Обняв за талию, Гринфилд притянул Натали к себе.

— Вы отлично знаете, что, черт возьми, не разочаровали меня. И мы отлично устраиваем друг друга.

— В постели, сэр. Только и всего.

— Это лишь начало.

И от этой многообещающей фразы по телу Натали словно прошел электрический ток.

— Скорее конец, сэр. — Она оттолкнула Алекса. Сейчас для нее самым важным было не уступить… любой ценой!

— Это почему же?

— От мужчины мне нужно больше, чем только секс, мистер Гринфилд, — сердито заявила Натали. — А вам нужно только мое тело.

— На весь уик-энд, — улыбнулся Алекс. — Да, я хочу этого. Меня также тронула ваша оценка моих мужских достоинств. Но, к сожалению, постоянно заниматься сексом я не могу. Каждому мужчине надо время от времени переводить дыхание. Кроме того, мне нравятся и другие игры на свежем воздухе, и я приглашаю вас разделить их со мной.

— Например? — поинтересовалась Натали.

— Рыбачить. Купаться. Беседовать в дружеской компании. Валяться на солнышке. Я со всей ответственностью и искренностью заверяю, что вижу в вас не только объект сексуальных домогательств, так же, как и я, надеюсь, вызываю у вас интерес не только как партнер по постели. Но не буду скрывать, что хочу заниматься с вами любовью, когда мы оба этого захотим…

— Я еду домой. Мне надо отменять свадьбу.

— Я отменю ее за вас.

— Нет, с этим я должна справиться сама.

— Хорошо. Разберитесь к вечеру. Эти дела не могут занять весь уик-энд. А утром я заеду за вами.

— Я отправляюсь в Стритор. Там живут мои родители.

Гринфилд оценил гордость и упрямство, которые читались на лице Натали.

— Я теряю голову, так хочу поцеловать вас, но мне кажется, что сейчас вам это совсем не понравится. Такая тактика не принесет успеха, не так ли?

— Не берусь судить, сэр.

— То есть партия проиграна решительно и бесповоротно?

— Да, сэр. И пусть она оставит о себе хорошую память.

— Митчелл, вы мне бросаете вызов?

— Ни в коем случае, сэр.

— Вот как! Что вы делаете, Митчелл, когда упираетесь в стену?

— Ее можно объехать, сэр.

— Верно. Так что простите, если я двинусь в объезд.

Гринфилд убрал руки, и Натали стало легче. Поцелуй он ее, и ей вряд ли удалось бы сохранить решимость. Тем временем Алекс, подойдя к столу, что-то написал на визитной карточке и протянул ее Натали.

— Номер моего домашнего телефона. Когда закончите с делами, позвоните, и мы проведем вместе остаток уик-энда.

— Не возлагайте слишком больших надежд, сэр. — Натали строго взглянула на босса.

— Должен вам кое-что сказать, Митчелл. — Его голос стал проникновенным. — Я никогда не отказываюсь от того, что мне нужно.

Натали повернулась и пошла к дверям.

— У вас очень красивые ноги, — одобрительно сказал Гринфилд.

— Благодарю вас, сэр. — У порога она обернулась, осененная неожиданной идеей. — Могу ли я признаться вам?.. — Натали сознательно сделала паузу и испытала неподдельное удовольствие, увидев, как его лицо засветилось надеждой.

— Да, Митчелл?

— У нас тоже неплохие ноги, сэр.

Натали победно ухмыльнулась и быстро выскочила за дверь.

Родители Натали жили на окраине Стритора. К счастью, она успела к поезду и через два часа уже была на месте. От вокзала добиралась на такси — не терпелось поскорее покончить со всеми делами, связанными с отменой свадьбы. Как было бы здорово провести с Алексом уик-энд на яхте, но Натали настойчиво твердила себе, что если даст слабину, то попадет из огня да в полымя.

У их отношений с Гринфилдом нет будущего. Ее ждет только постель и, возможно, утренний завтрак. От случая к случаю. Когда это устроит Алекса. Но подобный расклад совсем не устраивал ее.

Когда такси остановилось у дома родителей, Натали с удовольствием окинула взглядом ухоженный участок с аккуратными клумбами и газоном. Типичное жилище представителей среднего класса. Удобное, добротное и без претензий.

Натали радовалась тому положению, которого достигли ее родители, была горда и своей независимостью. Она и не пыталась добраться до тех высей, на которых обитал Александр Гринфилд. Не имело смысла тешить себя пустыми фантазиями.

Натали расплатилась с водителем такси и направилась по дорожке к входным дверям. Позвонила в колокольчик. Настроение у нее было хуже некуда, ибо она понимала, что концерт, который ей предстоит услышать, будет не из приятных.

Дверь открыла мать. На Саре Митчелл, как обычно, было скромное платье, волосы тщательно причесаны, а губы аккуратно накрашены, нитка жемчуга на шее. Мать заглянула за спину дочери и строго спросила:

— А где Томас?

— Он не приедет, — коротко ответила Натали.

Миссис Митчелл обвиняюще посмотрела на дочь.

— Я специально пожарила цыплят так, как он любит.

Мама в своем репертуаре, подумала Натали. С ее точки зрения, мужчину надо всячески ублажать, чтобы он никуда не делся. Правда, в представлении мамы потворство мужским желаниям касалось только быта и не распространялось на секс.

— Я тоже люблю цыплят, мама, — сказала Натали. — Не волнуйся, все съедим. — Она поцеловала мать в щеку и пошла здороваться с отцом.

Ричард Митчелл заключил ее в медвежьи объятия. Отец был очень привязан к младшей дочери и всегда заботился о ней. Натали мечтала, чтобы ей встретился человек, похожий на отца.

В прошлые выходные Томас отказался от визита к ее родителям под предлогом занятости. Хотя теперь было совершенно ясно, какими соображениями он руководствовался, чтобы остаться в Чикаго. Но на этот раз его отсутствие невозможно объяснить никакими причинами.

Отец отстранил Натали, и его лицо, выдубленное погодой и временем, стало озабоченным. В свои шестьдесят пять лет Ричард оставался сильным крепким мужчиной, седые волосы были так же густы, как в юности, а теплые черные глаза молодо блестели.

— Что случилось, милая? — спросил он.

— У меня была тяжелая неделя, папа. Пришлось поехать на переговоры, — бодро ответила Натали и принялась рассказывать о своей неожиданной командировке.

Разговоров хватило на весь обед. После того как с мытьем посуды было покончено, мать тщательно вытерла стол и выложила на него ворох свадебных приглашений. Натали мрачно уставилась на нарядные кусочки картона, понимая, что тянуть с известием об отмене свадьбы дальше невозможно.

— Мама… папа… — пробормотала она. — Я должна вам кое-что сказать. Мне очень жаль, но свадьбы не будет. Мы с Томасом расстались. Навсегда.

Отец взял Натали за руку и мягко сказал:

— Уверен, что это только к лучшему.

— Как ты можешь так говорить, Ричард? — закричала на мужа Сара. — С чего ты взял, что это к лучшему?

Ричард Митчелл, простой хороший человек с добрым любящим сердцем, всю жизнь работал плотником. Он обожал свою жену, и его жизненная философия была незамысловата: жена все знает лучше, Сара всегда права. Ричард никогда не спорил с ней и всегда во всем соглашался. За годы совместной жизни мистер Митчелл практически не имел права голоса в семье, правда, эта тактика не уберегла его от частых упреков в совершенных им ошибках.

Ричард смущенно заерзал. Он не раз становился жертвой темпераментных монологов и проклятий из уст жены и старался придерживаться принципа: «Мир любой ценой». Но младшая дочь была радостью его сердца, и поэтому он позволил себе осторожное замечание в ее защиту.

— Сара, дорогая… Я никогда не считал Томаса Салливана достойным нашей дочери. Он плохо к ней относился. И я рад, что она решила не выходить за него замуж.

— Недостойным? — завопила мать. — По крайней мере, он изъявил желание жениться на ней, хотя совершенно не был обязан этого делать! Кому она теперь нужна? Она поставила на себе крест…

И так далее, и тому подобное. На голову Натали обрушился водопад обвинений: и грехов у нее полно, и она никудышная дочь, и ни один порядочный мужчина не женится на ней. Она глупая, взбалмошная, не умеет себя вести. И сейчас потеряла единственную возможность искупить свои прегрешения.

Натали сразу же поняла, что возражать матери бесполезно. Она даже не пыталась объяснить причины своего решения, а только сидела и молча слушала. Она была благодарна отцу за его старания успокоить мать и смягчить ее упреки, но разбушевавшуюся женщину это только распаляло. Сара не сомневалась, что Натали закончит свои дни в одиночестве. Слава богу, что она хоть не беременна. Или все же забеременела?

Отрицательный ответ вызвал очередной град поношений и доказательств, что Натали совершенно не умеет жить. Ее ждет печальный конец. Она ни у кого не вызывает интереса и никто ради нее и пальцем не пошевелит.

Наконец мать объявила, что говорить с «этой глупой девчонкой» совершенно невозможно. Она непробиваема. Потерянное существо. Если у Натали осталась хоть капля здравого смысла, она должна тут же позвонить Томасу и умолять его все забыть и простить ее. Это единственный шанс вернуться к достойной жизни. И Сара удалилась в спальню. Бледная, с плотно сжатыми губами Натали осталась в гостиной. Отец сидел рядом, утешающе гладя ее по руке.

— На самом деле твоя мать так не думает, Натали, — тихо сказал он. — Просто она очень расстроилась. Эта свадьба так много значила для нее.

— Я всегда доставляла ей лишь огорчения, папа. — Натали покачала головой. — И мне кажется, что и дальше буду доставлять.

— Не расстраивайся, дорогая.

Отец всегда называл ее своей маленькой дорогой принцессой, и сейчас Натали отчаянно нуждалась в его ласковых словах.

— Спасибо, папа, — всхлипнула она.

— Ну-ну, радость моя. Все будет хорошо. Увидишь, — попытался утешить дочь Ричард. — Мама желает тебе только добра, но порой она выходит из себя. Ты же большая девочка и все понимаешь. Еще много мужчин захотят жениться на моей маленькой принцессе.

— Не знаю. Я вообще больше ничего не понимаю, папа. Все эти годы… Может, мама права, и все мои старания пошли насмарку.

— Нет, Натали. Не надо так думать, милая. — Ричард смущенно откашлялся, готовясь к самому бунтарскому заявлению за все годы своего брака. — Жизнь далеко не так проста и прямолинейна, как думает твоя мать.

— Она даже… не спросила меня, — прорыдала Натали, — почему я передумала…

— Не волнуйся. Все будет хорошо, — осторожно сказал Ричард. Существовал определенный предел, до которого он мог позволить себе оспаривать точку зрения жены. Он уже предвидел грозовые облака на небосклоне семейной жизни.

— Наверное, я какое-то время не буду приезжать домой, — всхлипнула Натали. — Пока гнев мамы не уляжется.

— Я всегда рад видеть тебя.

— Может, если я обручусь с кем-то другим… — вздохнула Натали. — Это единственный способ восстановить свою репутацию в глазах матери.

— Думаю, не стоит торопиться, — забеспокоился Ричард. — Не хватало еще, чтобы ты опять ошиблась.

— А как, по-твоему, я должна себя вести с мамой?

— Полагаю, тебе лучше утром вернуться в Чикаго. Дай маме время остыть.

Натали кивнула. В горле стоял комок, рыдания все еще душили ее.

— А теперь отправляйся в постельку, — с нежностью сказал отец. — Ты устала. Выспись хорошенько. Утро вечера мудренее.

Натали обняла отца и поцеловала в лоб.

— Я люблю тебя, папа, — всхлипнув, прошептала она.

— Ну-ну, успокойся. Все будет хорошо, — растроганно отозвался Ричард.

Натали легла в постель, но уснуть никак не удавалось. Мысли путались. Никогда в жизни она не испытывала такого отчаяния. Четыре года она была слепо предана одному человеку. Однако ее отец и сестра оценили избранника куда правильнее, чем она. Томас обращался с ней далеко не лучшим образом, а она все терпела и даже решила выйти за него замуж. Как ей теперь доверять своим суждениям?

Александр Гринфилд может стать очередной ошибкой. Но он хотя бы честен: сразу же четко дал понять, что ему нужно, и не пудрил ей мозги.

Но почему-то она все время тешит себя иллюзиями. Ей страстно хочется быть любимой. Может, она из тех глупышек, которые всегда выбирают себе самого неподходящего мужчину?

И все же Натали была рада, что разговаривала с Алексом на равных. Да и ему это понравилось. Во всяком случае, Гринфилд воспринимает ее не как серую личность. Она вызывает у него интерес. Натали явно удалось всадить в него несколько шпилек.

Она вспомнила, как Гринфилд тщательно разрабатывал стратегию и тактику своих переговоров с японцами. Почему бы и ей не продумать свои действия по отношению к нему? Должна же она наконец научиться не отдавать себя мужчине всю без остатка, а руководить ситуацией! Правда, Гринфилд очень сложная личность. Ну что ж, тем интереснее будет его укротить.

Почему бы и нет? — с улыбкой подумала Натали. Мать уверена, что на мне можно ставить крест. Уик-энд с Алексом Гринфилдом вряд ли еще больше подмочит мою репутацию.

Кроме того, после выходных я уже точно буду знать, сложатся наши отношения с Гринфилдом или нет. Это куда лучше, чем хлопнуть дверью, не оставив себе никаких шансов.

Ведь что меня ждет? — продолжала уговаривать себя Натали. Уныло прослоняться два дня по квартире? Может, это и глупо, но идея провести уик-энд на яхте вдруг показалась ей весьма привлекательной.

По мнению мамы, меня ждет печальный конец. Может, она и права, решила Натали. Но это моя жизнь, и мне выбирать, как она сложится.

Она включила ночник, встала с кровати, нашла сумочку и, вытащив визитку Гринфилда, решительно направилась в гостиную. Время близилось к полуночи.

Ну и что, если я разбужу Гринфилда, рассуждала Натали. Пусть расплачивается за свои желания. Я уже немало настрадалась из-за мужчин. И на этот раз диктовать условия буду сама.

С замиранием сердца Натали набрала номер, написанный на карточке. Прозвучали три гудка, прежде чем на другом конце линии сняли трубку.

— Гринфилд, — отнюдь не сонным голосом представился абонент.

— Вы не в постели?

— Митчелл?

— Меня зовут Натали, — с нажимом сказала она.

Митчелл больше не существует. Если Алекс хочет с ней общаться, ему придется считаться с ее желаниями.

Он радостно засмеялся.

— Да, конечно. Натали, и никак иначе.

Сердце ее радостно забилось. Пусть небольшая, но победа.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы забыли, как звучит мое имя.

— Никогда, — пообещал Алекс.

— Утром я возвращаюсь в Чикаго, — проинформировала собеседника Натали.

— Если мы встретимся прямо в Бентон-Харборе, то сэкономим время.

— Я не знаю, как туда добраться.

— Не беда. Я вышлю за вами машину, которая доставит вас прямо в гавань. Где живут ваши родители?

Она объяснила.

— В восемь часов вас устроит?

— Отлично.

Натали обрадовалась, что он спросил ее о времени, а не поставил, как обычно, перед фактом.

— Ммм… Полагаю, на ваше решение повлияли мои «не такие уж плохие» ноги, — лукаво произнес Гринфилд.

— У вас есть и кое-какие другие достоинства, — легкомысленно намекнула Натали.

— Например? — Он засмеялся.

— Ну-у… — протянула Натали и замялась.

Гринфилд снова засмеялся.

— Натали, благодаря вам уик-энд обрел смысл.

— Не торопитесь с выводами, Алекс, — осмелилась она назвать босса по имени. — Мы еще даже не встретились.

— Я постараюсь, чтобы вы остались мною довольны, — пообещал Гринфилд.

— Но мне бы не хотелось весь уик-энд стоять на якоре.

— Уверяю, отдых придется вам по вкусу. И мы разделим его… — Гринфилд сделал легкую паузу, — … дорогая.

— Вы со всеми своими женщинами столь быстро переходите на интимное обращение… — и, не удержавшись, Натали нежно добавила: —… дорогой?

— Клянусь, в первый раз в жизни. Вы в постели? — поинтересовался он.

— Нет. А вы?

— Да. И думал о вас. Тяжелый приступ внутренней опустошенности. Такого у меня еще не бывало.

— И вы хотели услышать мой голос?

— Да. И, как видите, добился своего, — радостно добавил Алекс.

— О, на вашем месте я не была бы столь самоуверенна, — осадила его Натали. — Может, мне просто надо было отвлечься.

Молчание.

— Вам нелегко пришлось, Натали? — тихо спросил он.

— Нелегко, — призналась она.

— Вам нужен я?

— Может быть.

Она не хотела вселять в Гринфилда излишнюю уверенность. И не хотела снова сталкиваться с небрежным отношением.

— Нас ждет дорога, полная открытий.

— Звучит многообещающе.

— Значит, договорились. Спокойной ночи, Натали. Буду с нетерпением ждать утра.

— Как и я.

— Только не передумайте.

В голосе Алекса ей почудился намек на мольбу.

— Ничто и никто в жизни не заставит меня передумать, — пылко заверила Натали.

— Вот так и держитесь.

— Попытаюсь.

Тебе, голубчик, тоже придется потрудиться, подумала Натали. В противном случае нашим отношениям быстро придет конец. Я не собираюсь тратить еще четыре года на мужчину, который не сможет дать мне то, в чем я нуждаюсь.

— Приятных снов, — тихим волнующим голосом сказал Гринфилд.

— Спокойной ночи, — сдержанно ответила Натали.

Она поставила будильник на семь часов и еще какое-то время лежала, представляя рядом с собой Алекса. Тело охватило предательское томление. Мать конечно же права. Я пустая, безмозглая, и к тому же распутная — и все же попытаю удачи с Алексом. Если уж я бездарно потратила четыре года на Салливана, то от одного уик-энда с Гринфилдом от меня не убудет. А там, как знать, может, мне и достанется главный приз в жизненной лотерее.

Пройдя вдоль берега Мичигана, яхта свернула в устье реки Каламазу. Натали давно мечтала побывать в этих местах. Река вызывала какие-то первобытные чувства: казалось, время остановило свой бег. Лесистые холмы и голые скалы были необыкновенно живописны, а вода такая прозрачная, что в ней можно было разглядеть рыбу.

Огромная роскошная яхта Гринфилда бодро шла против течения. Алекс и Натали стояли на мостике, ветер обдувал их лица, солнце дарило летним теплом. Натали испытывала пьянящее чувство свободы.

— Мне кажется, тут можно потеряться, — задумчиво пробормотала она.

— Прекрасная идея! — улыбнулся Гринфилд.

Их взгляды на мгновение встретились — настороженные, жаждущие — и снова разошлись. Натали ломала голову, какую игру ведет Алекс. Выглядел он мягким и покорным, но она не знала, искренен он или притворяется.

Оба прекрасно понимали, почему им захотелось вместе провести уик-энд, но в данный момент Гринфилд явно желал убедить ее в обратном. Однако Натали прекрасно помнила уловки, которые Алекс применил при заключении контракта с японцами, и не верила в его кажущееся безразличие. Он явно чего-то выжидал.

— Мне нравится, что вы не болтаете без умолку, — сделал ей комплимент Алекс.

Натали только насмешливо посмотрела на него и промолчала. Она испытывала несказанное удовольствие от движения мощной яхты, от свежего, напоенного запахами леса и реки воздуха и присутствия желанного мужчины рядом.

Они неторопливо шли по извилистому фарватеру, открывая для себя уединенные бухты, в которые, казалось, человек никогда не заглядывал.

Высадившись на берег, они устроили пикник, распив бутылку вина, и разлеглись в тени под деревьями на предусмотрительно захваченном с яхты одеяле, погрузившись в дремоту. Алекс лениво играл рукой Натали, то сплетая, то расплетая пальцы.

— Какая у вас маленькая кисть, — сказал он. — Прямо кукольная.

У Натали и в самом деле были маленькие изящные руки. Как и все остальное. Она представляла собой резкий контраст с высокой манекенщицей, на которой Гринфилд был женат.

— Очень женственные, — добавил Алекс.

— Спасибо. — Натали было приятно, что он заметил и оценил ее женственность.

Алекс перекатился на бок и оперся на локоть. Теперь он смотрел на Натали сверху вниз. Медленно поднес к лицу ее ладонь и чувственно провел по ней губами.

Вот оно, подумала Натали, начинается. Так люблю я его или нет? Но как определить, когда на самом деле наступает состояние влюбленности? Или за него можно принять обыкновенное сексуальное влечение?

Алекс начал ласкать ее, гладить волосы, уши, шею, и Натали ощутила возрастающее возбуждение. Губы его прикасались к подушечкам ее пальцев, он отлично понимал, как эротичны эти ласки. Алекс заставил ее расслабиться, но сердце Натали оставалось настороже. К чему это приведет?

До чего странная штука жизнь! Раньше ее не волновало, что о ней думает Гринфилд, она была свободна в своих мыслях и чувствах. Теперь же, когда он стал для нее что-то значить…

Алекс резко вскинул голову и требовательно спросил:

— Почему ты не отвечаешь мне?

— Да так, разомлела на солнышке, — заставила себя легко и небрежно ответить Натали.

— А настоящая причина?

Уклониться от ответа было невозможно.

— Может, мне слишком нравится, как ты ласкаешь меня, — тихо ответила Натали.

— Ну и?..

— И мне будет трудно от этого отказаться. Потом…

Он нахмурился, продолжая внимательно смотреть на нее.

— Ты хочешь, чтобы наша любовь никогда не кончалась?

— Что-то вроде этого. Мне не хочется оказаться в ситуации, где я обречена на поражение.

— Это я могу понять, — кивнул Алекс.

Теперь он пристально смотрел на ее рот, затем склонил голову и легко коснулся губ. Алекс целовал ее, и нежная чувственность его поцелуя быстро уступила место страсти. Натали захлестывали волны наслаждения, и ее желание сопротивляться слабело. Как можно противостоять неодолимой силе, по мощи равной стихии?

— Я хочу любить тебя, — хрипло сказал Алекс.

Никаких обещаний на будущее, и все же она прошептала:

— Хорошо.

Натали ощущала всю силу его желания и уступила, но тут она почувствовала какую-то перемену в Алексе. Он впился в нее пылающим взглядом, с силой перевел дыхание и медленно отстранился.

Почему он остановился? — удивилась Натали. Ведь он пригласил меня с совершенно определенной целью. Добился от меня согласия. Что ему еще надо?

— Я еще подожду, — криво усмехнулся Алекс. — Время работает на меня.

Как он безжалостен, снова подумала Натали. Но я не собираюсь отступать. Пусть этот уик-энд пройдет так, как хочет Гринфилд. А уж потом я приму решение: продолжать эти отношения или нет.

На его изменившемся лице возникло выражение печальной иронии. Протянув руку, Алекс нежно погладил Натали по щеке и мягко сказал:

— Я не хочу обижать тебя.

У Натали сжалось сердце. Я люблю его. Глупо, конечно, но ничего не поделаешь. Хоть раз в жизни судьба обязана улыбнуться мне?! Но, может, у меня все же есть хотя бы крохотный шанс? Коль скоро Гринфилд боится обидеть меня, значит, он заботится обо мне?

В нашу первую ночь Алекса не волновало, обидит ли он меня. Он просто взял то, что хотел, почти ни о чем не спрашивая. Но тогда он не знал, что я отменила свадьбу. Ему казалось, будто все дело заключалось просто в обоюдном желании.

Натали вспомнила вчерашнее свидание в кабинете и раздражение Алекса. Великому Гринфилду даже в голову не могло прийти, что вместо простых и ясных отношений, вроде бы установившихся между ними, какая-то секретарша позволит себе возражать. И еще ему не нравились ее слезы.

Внезапно Натали поняла, почему все утро он был так сдержан, почему в его действиях подчеркнуто сквозило ожидание. Алекс хотел, чтобы она проявила инициативу. Чтобы видела только его. И не вспоминала никого другого. Гринфилд не хотел, чтобы она после близости с ним плакала. Ему нужно, чтобы рядом с ним она была счастлива.

Наверное, поэтому он так задумчив. Хорошо, что Гринфилд не из породы бесцеремонных пользователей, как она ошибочно заподозрила. Он искренне хотел доставить ей удовольствие. Алекс не скрывал, что пытается понять, о чем она думает и что чувствует. В отличие от Томаса Салливана.

— Идем, — сказал Алекс, вставая и подавая ей руку. — Давай все тут уберем — и в путь.

Поднявшись на борт, они сложили на камбузе все, что осталось от пикника. При этом Натали подумала: до чего здорово находиться рядом с мужчиной, который сам может все собрать и привести в порядок, который не ждет, пока она возьмется за дело. Легкость и непринужденность, с которой он помогал ей, были столь естественны, словно они всю жизнь трудились плечом к плечу. Натали не могла оторвать от Алекса глаз, наблюдая за его сноровистыми точными движениями, любуясь строгой мужской красотой его лица, мощным телом, в котором столь явственно читалось…

— Митчелл.

Удивленная его ни с того ни с сего охрипшим голосом, Натали вскинула глаза.

— Да, сэр? — автоматически ответила она, забыв, что Гринфилд обещал обращаться к ней по имени.

В темных глазах Алекса сквозило откровенное желание.

— Я, конечно, польщен, но… Если ты и дальше будешь так на меня смотреть… Ох, к черту все! Я хочу тебя!

Гринфилд взял стакан, который она мыла, и поставил в раковину. С силой он прижал Натали к себе и впился в ее губы, она, отбросив все сомнения и принципы, приникла к нему. Натали хотела его с яростной силой… с отчаянием, истоки которого крылись в желании выяснить дальнейший смысл жизни.

Притянув ее к себе, Алекс прислонился к раковине мойки, и Натали оказалась меж его расставленных ног, которыми он с силой сжимал ее, отчетливо давая почувствовать свое растущее возбуждение. Гринфилд целовал ее губы, лицо, шею, и жар его страсти не оставлял Натали времени для раздумий. Он неожиданно прервался на несколько секунд, чтобы сказать:

— Если хочешь, можешь остановить меня.

Но Натали не собиралась этого делать. Ее возбуждение достигло предела, за которым уже стало неуправляемым, а настойчивость, с которой Гринфилд хотел ее, опьяняла.

Алекс стянул с нее джемпер, расстегнул бюстгальтер и нетерпеливо сдернул его. Груди Натали легли в чаши его ладоней, большими пальцами он скользнул по напрягшимся соскам, затем сильные руки медленно притянули ее.

Из горла Алекса вырвался хриплый стон. Он снова жадно впился губами в ее рот, и Натали была готова закричать от чувства острого наслаждения.

Она не помнила, как они добрались до кают-компании, где, сплетясь телами, рухнули на широкий диван. Натали перебирала волосы Алекса, царапала спину, пока его губы ласково терзали холмики грудей. Мужчина и женщина избавились от остатков одежды, чтобы ничто не мешало их страсти, и лихорадочно вжимались друг в друга горячей плотью.

Их близость была великолепной, они дарили друг другу наслаждение, пока наконец не наступил взрыв полного удовлетворения. Натали обнимала Алекса, изливала на него свою нежность, не думая о будущем. Ее уже не волновало, что случится дальше. Ей было достаточно, что она сейчас прижимает Алекса к себе, чувствует, как бьется его сердце и знает, что он… хоть немного… принадлежит ей.

Наконец Алекс пошевелился и, приподнявшись на локте, увидел мечтательное выражение ее глаз. Он не понимает, что я чувствую, подумала Натали. Он не понимает даже своих чувств. Поэтому она просто смотрела на него, не скрывая той радости, которую он ей доставил.

Гринфилд рукой провел по ее волосам, смотря на Натали с таким изумлением, словно увидел рядом с собой незнакомку. Затем нежно поцеловал ее, прежде чем немного отодвинуться. Натали не пыталась ни удержать его, ни прильнуть к нему снова. Она инстинктивно почувствовала, что Алекс категорически не приемлет излишней настойчивости. Он был мужчиной, который сам принимает решения и следует своим путем.

Лежа на боку, Алекс продолжал внимательно всматриваться в ее лицо. В их молчании не было напряжения, они словно вели спокойный разговор, понимая друг друга без слов.

— Хочешь жить со мной, Натали? — наконец спросил Алекс.

Натали удивилась, что он захотел упрочить их связь и предложил ей сменить статус и из случайной любовницы превратиться в постоянную. Это говорило, что она нужна ему куда больше, чем Алекс поначалу предполагал. Но Натали не собиралась впредь жить в тени мужчины. Одной попытки ей за глаза хватило.

— Нет, — твердо ответила она.

Его лицо осталось невозмутимым. Великий Гринфилд прекрасно владел собой. Он просто внимательно и оценивающе смотрел на Натали.

— Есть какая-то особая причина? — после короткой паузы спросил он.

Натали пожала плечами.

— Ты… хочешь жить с одной из своих служащих? Тебе придется скрывать эту связь, Алекс. Тем самым унижать женщину, лишать уверенности в себе. Я не осуждаю тебя, такие отношения довольно естественны. Но не для меня. Я не хочу играть роль второй скрипки. Ни при ком. Даже при тебе.

Гринфилд кивнул и задумчиво свел брови.

— Значит, мы будем встречаться время от времени?

— Не думаю.

Снова наступила пауза. Затем он небрежно спросил:

— На это тоже есть какие-то особые причины?

— Я не хочу провести жизнь в ожидании, когда ты соблаговолишь уделить мне время, — отрезала Натали.

— Времени будет более чем достаточно, — возразил Гринфилд.

— Ты тешишь себя фантазиями, а я хочу жить настоящей жизнью. И хочу, чтобы рядом был мужчина, который разделит со мной эту жизнь. А твое предложение заставит снова надеть поводок, с которого я только что сорвалась.

— То есть это наш первый и последний совместный уик-энд?

Натали с трудом скрыла разочарование. Ничего с ним не получится… никогда. Конечно же, она была круглой идиоткой, решив, что сможет сыграть с самим Александром Гринфилдом в его игру и выиграть. Мужчины, подобные Гринфилду не относятся серьезно к таким женщинам, как она.

Но, по крайней мере, она отстояла свои позиции, не пошла ни на какие компромиссы и полумеры и может гордиться собой. Она не поддалась на соблазнительные посулы. Значит, ей осталась только ночь и еще один день, чтобы насладиться любовью, которая ворвалась в ее жизнь.

Сейчас Натали понимала, что должна быть счастлива в эти немногие часы, отведенные ей судьбой. Она улыбнулась, и в ее глазах загорелись золотистые искорки надежды.

— Пусть все будет хорошо, Алекс. И пусть нас сегодня окружают радость и счастье.

Сначала он удивился, а потом улыбнулся в ответ.

— Согласен на радость и счастье.

Этой ночью после близости Натали попросила Алекса подержать ее в объятиях, объяснив свою просьбу тем, что ей нравится, когда ее убаюкивают. И, похоже, он с удовольствием уступил. Он укачивал ее, пока Натали не заснула, а когда ее разбудили лучи утреннего солнца, его рука продолжала обнимать ее талию. Едва только Натали пошевелилась, Алекс притянул ее к себе, и они снова занялись любовью.

Воскресенье выдалось великолепным и солнечным. До завтрака они поплавали нагишом, о чем Натали всегда мечтала: купаясь обнаженной, она испытывала необыкновенно приятное ощущение, с которым не могли сравниться даже ласки Алекса. Хотя любовником он был восхитительным и совершенно непредсказуемым. Он не лгал, когда говорил о себе как о человеке, который любит заниматься сексом. Но Натали ничего не имела против, поскольку выяснила, что ей это занятие тоже нравится. И очень. Когда в роли партнера выступает Алекс Гринфилд.

После завтрака они порыбачили, но почему-то ничего не поймали. Скорее всего потому, что удочки их совершенно не интересовали. Порой Натали замечала, как Гринфилд удивленно поглядывает на нее, словно не понимая, что тут происходит и почему, но происходящее ему явно нравилось. В этом нет сомнений. Такой теплый взгляд невозможно подделать. Алексу нравилось просто находиться рядом с ней.

Остаток воскресного дня они провели в постели. Алекс не мог оторваться от Натали, и это было прекрасно. Натали ощущала счастье и печаль… Счастье оттого, что была с ним, а печаль потому, что близился неизбежный конец. Придвинувшись к Алексу, она поцеловала его в шею.

— Спасибо тебе, Алекс, — еле слышно пробормотала Натали. — Ты был так добр ко мне.

Он вздрогнул и вздохнул.

— Скоро начнет темнеть. Нам пора сниматься с якоря.

Яхта медленно двинулась обратно к Бентон-Харбору. Двигатель рокотал на самых низких оборотах. Тени удлинялись, по мере того как солнце опускалось за горы. Облака постепенно обретали темно-пурпурную окраску. Однако Алекса, казалось, совершенно не волновала темнота. Двигатель продолжал мерно постукивать.

— При такой скорости мы будем добираться целую вечность, — грустно заметила Натали и подумала, что они могли бы еще полежать в постели.

— Ты не против? — Гринфилд притянул ее к себе.

— Нет. — Сейчас ее все устраивало.

— Я тоже.

В сумерках нельзя было разглядеть выражение его темных глаз, но Натали показалось, что Алекс с удовольствием вспоминает прошедший день.

— Эта скорость меня устраивает, — пробормотал он.

Как хорошо, что и ему не хочется расставаться, подумала Натали.

Яхта уже бороздила просторы Мичигана. Медленно всходила бледная луна. Интересно, о чем сейчас думает Алекс?

Он откашлялся.

— Митчелл!

Так! Все кончено, мы возвращаемся к прежним отношениям, устало констатировала Натали. Слава богу, я отказалась от дальнейших совместных уик-эндов. Я бы их просто не выдержала.

— Да, сэр?

Долгая пауза. Наконец, решившись, Алекс с трудом поревел дыхание.

— Митчелл, я не привык принимать решения наспех.

— Ни в коем случае, сэр, — спокойно согласилась она.

— Так что и это принято отнюдь не впопыхах.

— Да, сэр, — вновь согласилась Натали.

— Митчелл, я собираюсь жениться на тебе.

Натали онемела от изумления. Она приготовилась к неминуемой разлуке и ничего не могла понять.

— Почему, сэр? — спросила она, не в силах поверить его словам.

— Потому что я хочу этого, Митчелл.

Силы небесные! — подумала Натали. Я в самом деле заставила его сделать выбор. Но мне и в голову не приходило, что я ему так нужна.

И, когда перед ней замаячила перспектива брака, Натали внезапно осознала все те причины, в силу которых Гринфилд не может жениться на ней. Серая мышка-секретарша, она никогда не станет второй Элен и не впишется в его мир. А после того как Гринфилд насытится теми радостями, которые она сможет предложить ему в постели, как сложатся их отношения? Тогда-то он и начнет критически оценивать ее и поймет, что она ему не ровня. И это будет ужасно. Невыносимо.

— Нет, сэр, — еле слышно сказала Натали.

— Митчелл, правильно ли я тебя понял?

— Да, сэр.

— Изложи мне хоть одну толковую причину, по которой мы не можем пожениться, — сухо потребовал Алекс. Видно было, что он с трудом сдерживается.

— Мы не будем счастливы, сэр.

— Не будь идиоткой, Митчелл. Брак не имеет ничего общего со счастьем.

Натали изумленно уставилась на Алекса. Мрачно насупившись, он смотрел прямо перед собой.

— Так для чего же он нужен, сэр?

Гринфилд выключил двигатель, и яхта лениво качнулась на волнах.

— Натали, брак заключается, когда возникает необходимость, — заговорил он голосом, полным бесконечного терпения. — Когда два человека нужны друг другу. И ты это поняла. Ты нужна мне. Я нужен тебе. И никто больше нам не нужен. Все так просто.

Подобные мысли никогда не приходили ей в голову. В каком-то смысле он прав. Салливан говорил, что любит ее, но никогда не упоминал, что она ему нужна. Нужна больше всех прочих. Или взять, к примеру, родителей. Какие они разные, но привыкли полагаться друга на друга. Или Джулия и ее муж… Были и другие подобные браки. Очевидно, эта, новая для Натали, точка зрения устраивала всех.

— Наверное, вы правы, сэр.

— Конечно, я прав. Мы нужны друг другу. И поэтому поженимся. Все очень просто, — звенящим от огромного облегчения голосом провозгласил Гринфилд. — Проблема решена.

Еще нет, мысленно возразила Натали. Ей не нравилась свойственная Алексу привычка мгновенно все решать, словно свет включил-выключил. В этот уик-энд он дал ей то, что она хотела. И теперь на меньшее она не согласна. Чего ради? Конечно, звание жены куда выше, чем любовницы на уик-энд, но…

— Боюсь, вам не понравятся мои условия, сэр.

— Например?

— Вы всегда будете относиться ко мне с вниманием и любовью, — отчеканила Натали.

— Это что, сделка? — возмутился Гринфилд.

Если Алекс считает, что наш брак будет чем-то вроде деловой сделки, то глубоко заблуждается. Как меня угораздило полюбить такого невозможного человека?

— Таково условие, сэр! — отрезала она.

Алекс нахмурился и мрачно уставился на берег. Было видно, как ему не нравится чувствовать себя припертым к стенке. Скорее всего, Гринфилд взвешивает, с чем он может расстаться ради меня, цинично подумала Натали.

Но, похоже, Алекс наконец решился.

— Меня устраивает условие, — сказал он, пристально посмотрев ей в глаза. — Я согласен.

И он привлек Натали к себе.

— Есть несколько проблем помельче, — сказала она.

— Я покажу тебе, каким я могу быть любящим мужем, — пробормотал Алекс, зарываясь лицом в копну ее волос.

— Ты надменен и высокомерен…

— Пустяки, — засмеялся он, губами лаская ей мочку уха.

— Требователен и нетерпелив…

— Какое это имеет значение? — Теперь Алекс уделил внимание вздернутому кончику носа Натали, целуя его.

— Невнимателен и самолюбив…

— Мелочи, несущественные мелочи. — И нежными поцелуями Алекс закрыл ей глаза.

— Тебя совершенно не волнует, что думают и чувствуют другие…

Он совершенно серьезно возразил:

— Ты слишком далеко заходишь. Это неправда. Меня очень волнует, что ты чувствуешь, когда я… — Алекс поцеловал ее в губы. Поцелуй, полный не только откровенной чувственности, но нежности и любви, казалось, никогда не кончится.

Должно быть, я в самом деле очень нужна ему, обрадовалась Натали. Так влюблена ли я? Во всяком случае, еще чуть-чуть — и любовь охватит меня с головы до ног.

Натали постаралась вложить в ответный поцелуй всю свою страсть. Застонав от наслаждения, Алекс крепче обнял ее.

— А не спуститься ли нам вниз? — предложила Натали.

Глаза Гринфилда уже блестели радостью победы.

— И оставить яхту дрейфовать? Неразумно. Тебе придется научиться контролировать свои желания, моя девочка.

Натали рассмеялась, ибо сам Алекс явно с трудом сдерживал свои эмоции.

— Слушаюсь, сэр, — насмешливо оказала она.

— И перестань называть меня «сэр». Поройся в памяти, Митчелл.

— Да, дорогой Алекс.

— Скажи, что ты выйдешь за меня замуж.

— А ты перестанешь звать меня Митчелл?

— Я делаю это лишь для того, чтобы направить тебя на путь истинный. Как только ты скажешь, что выйдешь за меня замуж, я буду звать тебя «Натали, дорогая». Так ты согласна или нет? И провалиться мне на месте, если я еще раз задам этот вопрос!

Натали глубоко вздохнула. Ей хотелось петь от счастья.

— Наверное, я сошла с ума, — медленно сказала она, — но думаю, что да, выйду.

— Наконец-то, — проворчал Гринфилд. — И не тешь себя надеждами, что я позволю тебе увильнуть. Когда мне что-то надо, Натали, дорогая, я всегда этого добиваюсь, так или иначе.

Алекс решительно отстранился и включил мотор на полную мощность. С ревом яхта понеслась в гавань. Сначала Натали показалось, что он хочет поскорее снова уложить ее в постель, но, едва они пришвартовались, Алекс помог ей спрыгнуть с борта яхты и чуть ли не бегом потащил на автостоянку, где бесцеремонно затолкал в салон все того же длинного белого лимузина.

— Куда мы едем? — спросила Натали, когда он уселся рядом с ней.

— К твоим родителям, — расплылся в радостной улыбке Гринфилд. — Чтобы остановить отмену свадьбы. До нее еще полтора месяца, что меня вполне устраивает. Ну и, естественно, я собираюсь познакомиться с твоими родителями.

Как-то сразу Гринфилд связал меня по рукам и ногам, и не вырваться, подумала Натали. Внезапно ее охватило мрачное предчувствие, что их браку суждена недолгая жизнь. Скорее всего, Алекс не будет сетовать из-за развода. Великий Гринфилд неумолим и безжалостен, напомнила себе Натали. Пока я ему необходима, Алекс будет пользоваться мною… — а что потом? Она тяжело вздохнула.

Что ж, остается лишь воспользоваться открывающимися передо мной возможностями и получить как можно больше удовольствия. По крайней мере, мать хоть на какое-то время будет довольна…

Гринфилд ничего не сказал о доме, в котором жили ее родители. Он помог Натали выбраться из машины и решительно поволок за собой по дорожке. Натали поняла, что ему совершенно неважно, как живут ее родители. Если бы даже они обитали в развалюхе где-то на задворках, его бы это не взволновало. Не исключено, что ее родители вообще не представляли для него интереса. Главным для Алекса было одно: получить то, что ему нужно. Подписать, поставить печать и доставить по месту назначения. Ну, и еще красиво упаковать приобретение. С бантиками.

Дверь открыла миссис Митчелл. Увидев на пороге свою беспутную дочь, Сара строго осведомилась:

— Натали, что ты тут делаешь?

Затем она заметила Алекса и буквально потеряла дар речи. Мамуля ценит ухоженных и обаятельных мужчин, припомнила Натали. Алекс Гринфилд, вне всяких сомнений, был самым обаятельным мужчиной из всех, кого Сара встречала. На женщин любого возраста он производил неотразимое впечатление. Да и я нахожусь под сильным воздействием его личности. Очень сильным. Алекс утверждал, что всегда хранит верность лишь той женщине, с которой близок, и ему бы лучше не отступать от своих привычек, мрачно подумала Натали. У нее были кое-какие идеи, как этого добиться.

Натали приступила к обряду знакомства.

— Прости, что так поздно, мама, но Александр Гринфилд хотел встретиться с тобой и с папой незамедлительно. Алекс, это моя мать, Сара Митчелл.

— Рад познакомиться с вами, миссис Митчелл, — расплылся в улыбке Гринфилд и галантно поцеловал протянутую руку.

— Ох, боже мой, боже мой, — только и смогла выдохнуть Сара. Она машинально поправила прическу, затем, ужаснувшись, не смазана ли помада, коснулась губ и, проведя рукой по шее, жалобно вскрикнула: — Надо же, я только что сняла ожерелье!

— Ты прекрасно выглядишь, мама, — заверила Натали и смутилась, когда мать бросила на нее благодарный взгляд.

Приосанившись, Сара церемонно обратилась к гостю:

— Что ж, мистер Гринфилд, милости просим.

По пути в гостиную Натали торопливо обняла мать и шепнула:

— Все в порядке, мама. Ты прекрасно выглядишь. Как всегда.

— Спасибо, доченька, — с искренней благодарностью шепнула в ответ Сара.

Отец сидел в своем любимом кресле и смотрел телевизор.

— Ричард… — строго обратилась к нему жена. — Ты не поверишь, но у нас гость.

Подняв глаза, Ричард увидел Натали и Алекса, выключил телевизор и торопливо выбрался из кресла.

— Папа, это Александр Гринфилд. Алекс, мой отец — Ричард Митчелл.

Когда Алекс сделал шаг вперед, протягивая руку, отец оценивающе окинул взглядом с головы до ног нового поклонника младшей дочери. С посторонними Ричард Митчелл вел себя не так робко, как с женой. Не было такого человека, который заставил бы его смутиться. Только его обожаемая жена имела право диктовать, что ему говорить и как себя вести. Ричард крепко пожал руку Алексу, хотя было заметно, что он несколько ошеломлен визитом.

— Мистер Митчелл, — дипломатично начал Гринфилд, — я понимаю, что время выбрано не самое подходящее…

— Есть немного, — согласился отец. — Но если Натали так решила… Словом, все в порядке.

— Спасибо, мистер Митчелл. — Алекс лучился доброжелательностью. — Я уже знаю, что эти выходные принесли вам неприятности, поскольку приходится отменять свадьбу. И я решил, что не стоит терять на это время.

— Но тут уж ничего не сделаешь! — воскликнула Сара, впадая в привычное для нее нервное беспокойство.

— Еще как можно сделать, миссис Митчелл, — с ослепительной улыбкой заверил ее Алекс, а затем повернулся к Ричарду. — Мистер Митчелл, я хочу жениться на вашей дочери и приехал просить вашего разрешения. Натали согласна.

Сара Митчелл рухнула в ближайшее кресло и запричитала:

— О господи! О господи!

Ричард беспомощно посмотрел на жену. Но Сара не могла прийти ему на помощь, поскольку сама была совершенно сбита с толку. Тогда глава семьи принял решение.

— Скажи, милая, — обратился он к дочери, — тебе в самом деле нужен этот человек, или ты просто торопишься выскочить замуж?

— Он мне нужен, папа.

Ричард удовлетворенно кивнул.

— Что ж, мистер Гринфилд… Алекс… в таком случае, я рад.

— Благодарю вас, сэр.

— Натали хорошая девочка, — заверил Ричард.

Натали улыбнулась. Она обожала отца.

— Я ценю это, мистер Митчелл, и Натали меня полностью устраивает. — Гринфилд уверенно привлек ее к себе, давая понять, что отныне он владеет ею. — Мы с Натали считаем, что свадьба должна состояться в намеченный срок. С той лишь разницей, что женихом буду я. Если, конечно, вы согласны.

Ричард вопросительно взглянул на жену.

— Да, — кивнула Сара. — Это спасет нашу дочь от позора.

— Мы с женой согласны, — вынес вердикт Ричард.

Сара, казалось, не могла поверить в удачу Натали. Непутевая-непутевая, а как повезло!

— Давайте выпьем чаю, — с внезапно просиявшим лицом сказала Сара. — Или вы хотите кофе, мистер Гринфилд? Может, что-нибудь покрепче? Правда, я не знаю, что у нас есть, — спохватилась она. — Ричард, что у нас в баре?

— Я за рулем, — вежливо отказался Алекс. — Кофе меня вполне устроит. Спасибо.

Они расселись вокруг обеденного стола. Слушая Сару, Алекс с самым живым интересом вникал в подробности свадебного торжества, после чего решительно заявил, что берет на себя часть расходов. Это добавило ему очко в глазах будущего тестя, поскольку Салливан на эту тему даже не заикался.

Очарованная женихом дочери, Сара с каждой минутой все больше увлекалась идеей новой свадьбы. Конечно, будет непросто объяснить друзьям и близким, почему у Натали другой жених, но, учитывая, что куда труднее растолковать, почему свадьба вообще не состоится, из двух зол приходится выбирать меньшее. Ну, а если свадьба пройдет с куда большим размахом, чем предполагалось…

Натали с изумлением наблюдала, как быстро мать поддается обаянию Алекса. Тонкая продуманная лесть, сила его личности и занимаемое положение обезоружили Сару Митчелл настолько, что она, образно говоря, была готова есть у него с рук.

Дьявольское обаяние, подумала Натали, если мой будущий муж способен очаровать женщину, которая по возрасту годится ему в матери!

Она была готова обидеться. С ней Алекс никогда не ворковал и вообще не пытался ее очаровывать. Но тут Натали вспомнила притворство Томаса Салливана и решила, что все к лучшему. Лживой показухе она предпочитает пусть сдержанные, но честные и откровенные отношения. Гринфилд не пытался вскружить ей голову. Она ему просто нужна. И он ей нужен. Просто и понятно. Но Натали не могла отделаться от мысли, что на самом деле все обстоит несколько иначе.

— Вы так хорошо знаете детали свадебной церемонии, мистер Гринфилд, — одобрительно заметила миссис Митчелл.

— Я уже был женат, — спокойно напомнил Алекс.

— Ах, да! Конечно! — смутилась Сара. — Я совсем забыла. Простите мою бестактность.

— Все в порядке, не беспокойтесь, — заверил будущую тещу Алекс. — Впереди нас ждет радостное событие.

— Да. Вы правы, — тут же согласилась Сара.

Гринфилд сказал, что распорядится перепечатать свадебные приглашения. Во вторник приглашения пришлют из типографии. Его секретарь под чутким руководством миссис Митчелл составит список гостей и займется рассылкой. Жаль, конечно, что Натали не сможет помочь, но она позарез нужна в Чикаго. Для дел, не терпящих отлагательства, не позволив себе даже намека на улыбку, уточнил Гринфилд.

Но время от времени, не теряя нити разговора, он умудрялся посылать Натали полные любви взгляды и не раз заставлял ее вздрагивать, то и дело нежно касаясь руки. То есть весьма недвусмысленно Алекс давал понять, с какой любовью относится к ней. Очевидно, пунктуально выполняет условия нашего договора, по-своему истолковала это Натали.

Ричард был тронут. Сара же, кажется, пребывала на седьмом небе от счастья, хотя и смотрела на свою непутевую дочь с выражением изумленного недоверия. В ее взгляде ясно читалось: «Каким образом ты подцепила столь завидного жениха?» Союз с Гринфилдом явно искупал в глазах миссис Митчелл все прежние грехи дочери, Сара начала воспринимать Алекса кем-то, вроде ангела господня, посланного на Землю, чтобы спасти ее дочь.

Но Натали грыз червячок сомнения: она не исключала, что все еще может плохо кончиться. Однако ответ может дать только время. По крайней мере, сейчас все ясно и понятно. Алекс определенно заявил, что хочет быть рядом с ней.

Родители проводили их до лимузина. Сара прослезилась. Ричард с почти мальчишеским любопытством разглядывал машину. С его точки же зрения, настоящий автомобиль так и должен выглядеть — как серебряная молния. Вообще Ричард пребывал в несвойственном ему состоянии эйфории: грозовые облака, сгустившиеся было над его семьей, рассеивались: жена радуется… его дорогую маленькую принцессу ждет счастье…

Пожимая на прощание Алексу руку, Ричард сказал:

— Теперь вам предстоит беречь нашу малышку. Обращайтесь с ней хорошо.

— Как с принцессой, — горячо заверил его Алекс.

Он не мог бы подобрать лучших слов, с удовлетворением отметила Натали. Уж не обладает ли Алекс телепатическими способностями? Он удивительно точно читает чужие мысли. А я, напомнила она себе, должна оставаться для него в какой-то мере непредсказуемой. Надо же как-то поддерживать интерес к своей скромной персоне.

Натали утонула в отцовских объятиях.

— Толковый парень, дорогая, — шепнул Ричард. — С ним ты не промахнулась.

Натали оставалось только надеяться на это.

Теперь, когда родители приняли ее сторону, жребий брошен окончательно и бесповоротно. Уж эту свадьбу отменить невозможно. Немыслимо. Если это произойдет, мать просто выгонит ее из дому.

— Теперь ты счастлива, мама? — не удержалась Натали, целуя ее на прощание.

— Ради бога, Натали, — торопливо прошептала Сара, — будь хорошей девочкой. По крайней мере, хотя бы до свадьбы.

Натали снова забеспокоилась. Она понимала, что мать имела в виду. «Только не оступись». Хотя Сара никогда не решилась бы сказать это вслух.

Лимузин стремительно мчался к Чикаго.

— У тебя прекрасные родители, — заметил Алекс.

— А как насчет твоих родителей? — вдруг спохватилась Натали. Примут ли они новую невестку столь же благодушно, как ее родители встретила Алекса?

— Я тебя отвезу познакомиться с ними завтра вечером, — сказал Гринфилд, бросив на свою нареченную внимательный взгляд. — Лучше, если мы это сделаем до появления сообщения в газетах.

— Ты собираешься оповещать о нашей свадьбе через газеты?..

Гринфилд серьезно кивнул.

— Я весьма старомоден.

Лжец, подумала Натали. Но он выглядел таким довольным и радостным, что она решила не спорить. Алексу в конце концов виднее.

— Что мне надеть на встречу с твоими родителями? — спросила Натали, сомневаясь, что выдержит сравнение с Элен.

Гринфилд усмехнулся.

— Думаю, тот костюмчик, что ты надевала прошлый понедельник, подойдет как нельзя лучше. И я бы хотел, чтобы ты распустила волосы.

— Хорошо.

Волосы у нее не хуже, чем у ослепительной Элен.

— Тебе придется оставить работу, — задумчиво сказал Алекс. — Ты не сможешь больше работать секретаршей Николаса Бримсона.

Вот и отлично, подумала Натали. Если я стану секретаршей Алекса, то смогу присматривать за мужем. И уж постараюсь, чтобы он не пялил глаза на всяких красоток.

— И что ты предлагаешь? — весело спросила она.

— Ммм… вообще бросить работу.

И расстаться с независимостью? Натали обдумывала его предложение всего лишь несколько секунд. Эта идея ей совсем не понравилась. Прими она ее — и окажется слишком уязвимой и беззащитной.

— А ты собираешься бросать работу? — пошла в наступление Натали.

— Нет, — удивился Гринфилд.

— Ну и я нет, — твердо заявила она.

— Я в самом деле не хочу, чтобы ты работала с Бримсоном, — нахмурился Алекс. — У тебя будет не то положение, дорогая.

— Я могу работать с тобой.

— Нет. Ни в коем случае.

— За тобой нужен уход, — возразила она.

Гринфилд насмешливо взглянул на невесту.

— В таком случае нам с тобой будет не до работы.

— Я буду носить очки.

— Нет! К черту эти гнусные стекляшки!

— И укладывать волосы в пучок.

— Нет, — застонал он. — Только не это.

— Я хорошая секретарша.

— Лучшая из всех, что у меня были, — с улыбкой подтвердил Алекс.

— Тогда почему же ты меня не хочешь? — возмутилась Натали.

— Я хочу, — с чувством сказал он. — В этом-то и проблема.

— Тогда я найду работу в какой-нибудь другой фирме, — решительно заявила Натали.

Ему не удастся руководить ее жизнью!

— Я подумаю, — мрачно пообещал Гринфилд. — Но в любом случае завтра ты уходишь от Бримсона.

— Звучит так, словно я уволена, — недовольно пробурчала Натали.

— Что-то в этом роде.

Итак, Алекс дал понять, что уступать не намерен. Натали тяжело вздохнула, признавая свое поражение. Он умеет настоять на своем. В больших компаниях статус каждого сотрудника четко определен… вплоть до порядка посадки в вертолет. И пусть Николас Бримсон входит в состав руководства компании, невеста главы фирмы не может работать у него в подчинении.

В сущности, Натали понимала, почему Гринфилд не хочет, чтобы его жена кому-то подчинялась. Вот его прежняя жена имела свое дело, которое, кстати, позволяло ей стоять на одной социальной ступеньке с мужем. А она?.. Секретарша, пусть и образцовая.

Натали продолжала сравнивать себя с прекрасной Элен, и сравнение неизменно выходило в пользу последней. Единственный способ, который помог бы Натали самоутвердиться, — это стать секретаршей Алекса. Или его личной помощницей. Она решила все-таки настоять на своем, когда улучшит момент для этого разговора. Сейчас не время.

Они подъехали к ее дому, и Алекс проводил Натали до квартиры. На пороге она засомневалась, пригласить ли его на чашечку кофе? Мать велела быть хорошей девочкой. Но, когда она потянулась поцеловать Алекса на прощание, он уже все решил за нее.

— Я собираюсь жениться на тебе, Натали, — напомнил Алекс, привлекая ее к себе. — И очень скоро.

Не отказывать же ему в такой малости, как… чашечка кофе?

— Ты боишься? — тихо спросил Гринфилд, уловив ее смущение и растерянность.

— Немного.

— А я нет.

— Ты мужчина.

Про себя Натали добавила, что брак практически ничего не меняет в жизни мужчины. А вот женщине приходится от многого отказываться.

— Какая разница? — удивился Алекс.

— Разве ты не заметил? — с легкой ноткой нахальства в голосе спросила Натали.

— Ты собираешься держать меня на дистанции? — догадался Гринфилд.

— Какое-то время. Пока не поженимся.

— Прекрасно, — кротко улыбнулся Гринфилд и, подхватив ее на руки, вошел в квартиру, пинком закрыл за собой дверь, и прямиком направился в спальню, прекрасно ориентируясь в расположении комнат.

— Это ты называешь держаться на дистанции? — Натали попыталась сказать это осуждающе, но внезапно охрипла, когда он спокойно и уверенно стал раздевать ее.

— На всю ночь я не смогу остаться, — сообщил Гринфилд.

— Ах, вот как… — растерянно пробормотала Натали, когда Алекс, начав с шеи, стал покрывать ее поцелуями, опускаясь все ниже.

Спустя какое-то время Натали блаженно отдыхала в объятиях любимого, счастливая и умиротворенная. Подумав, она решила, что не так плохо, если Алекс будет постоянно нуждаться в ней. Ну и, кроме того, они собирались стать мужем и женой, а не любовниками. Это спасет ее от окончательной потери самоуважения.

— Что я скажу Бримсону? — прошептала Натали, покрывая беглыми поцелуями лицо Алекса.

— Правду, что же еще? — удивился тот.

— Ник расстроится, что я от него ухожу.

— Ему придется смириться. Он человек умный и спорить не будет.

Натали почему-то не хотела признаваться, что нервничает перед предстоящим разговором с Николасом, и сменила тему. Кроме того, Алекс решил, что пришло время в очередной раз отвлечь невесту от раздумий о будущем, и это у него получилось более чем успешно. Натали надеялась, что у него не найдется сил расстаться с ней, так как уже занимался рассвет, но Гринфилд стал собираться.

— Ну и попался я с тобой, Натали, — пробормотал он, одеваясь.

Натали чуть было не попросила его остаться, но вовремя прикусила язык. Пусть чувствует себя свободным. Пока. Она крепко поцеловала его на прощание.

— Спокойной ночи, дорогой.

— Шесть недель — это чертовски долго, — проворчал тот, направляясь к дверям.

Как и сама жизнь, безжалостно подумала Натали.

Впереди ее ждал целый воз проблем. Она понятия не имела, как их решить. Но ничего, как-нибудь справится. Единственное, чего она решительно не хотела — это еще раз потерпеть неудачу с замужеством.

Явившись на следующее утро в офис, Натали чувствовала себя смущенной и растерянной. Она уже жалела, что согласилась бросить работу. Тем не менее выбора у нее, пожалуй, нет. Приходится мириться с неминуемыми последствиями брака с Гринфилдом.

Бримсон как начальник и как человек ей очень нравился. Он всегда хорошо относился к ней, и Натали не хотела терять его дружбу. Но ей предстояло сообщить, что она увольняется из-за того, что выходит замуж за босса, и она не могла не волноваться. Оставалось надеяться, что они с Бримсоном расстанутся все-таки по-хорошему.

Не дожидаясь появления Бримсона, Натали стала складывать в сумку принадлежащие лично ей мелочи, украшавшие кабинет. Николас влетел в офис ровно в девять часов и с порога пожелал ей доброго утра.

— Николас, я должна тебе кое-что сказать, — выпалила Натали, пока шеф не скрылся за дверью своего кабинета.

— Конечно. Выкладывай, моя девочка.

Натали с облегчением вздохнула. Должно быть, Бримсон хорошо отдохнул и у него прекрасное настроение. Она прошла за Николасом в его кабинет. Шеф уселся за письменный стол и выжидающе вскинул брови.

— Я выхожу замуж, Ник, — заявила Натали.

— Поздравляю. Значит, рана затянулась. Что я говорил?

— Нет, это не то, что ты думаешь, — покачала головой Натали. — Я выхожу не за Томаса Салливана. Я же сказала, что с ним все кончено, Ник. — Она перевела дыхание. — Я понимаю, что мои слова, скорее всего, станут для тебя неожиданностью. Мне сделал предложение Алекс Гринфилд, и я согласилась. Свадьба через шесть недель. Алекс настаивает, чтобы я ушла с работы. Прямо сегодня. В противном случае он меня уволит.

У Бримсона отвисла челюсть. Несколько секунд он тупо смотрел на свою секретаршу, а потом на лице его отразилась грусть из-за неизбежности расставания. Наконец губы Николаса расплылись в широкой улыбке, а в глазах заплясали веселые чертики.

— Ник, я не шучу. — Она умоляюще вскинула руки, взывая о понимании. — Алекс в самом деле женится на мне.

— Прости, девочка. — Бримсон откашлялся. — Я не сомневаюсь, что все это ты сказала вполне серьезно, — заверил он, по-прежнему улыбаясь.

— Ну и что тут смешного? — вспылила Натали.

Может, Бримсон считает, что я недостаточно хороша для босса?

— Ничего! Ровным счетом, ничего! — спохватился Николас.

Но ее орехово-золотистые глаза уже наполнились обидой. Бримсон несколько смутился, но тут же состроил самую добродушную физиономию.

— Я ведь был для тебя хорошим начальником, не так ли, дорогая?

— Да, — признала Натали. — И мне очень жаль, что я должна уйти.

— Все прекрасно! — отмахнулся Бримсон. — И сделай напоследок одолжение: не рассказывай Алексу, что я смеялся, услышав столь радостную новость.

— Почему же? — удивилась Натали.

Николас явно что-то скрывает от нее.

— Прошу тебя, просто забудь обо всем. — Бримсон скорчил умоляющую гримасу.

— Я хочу знать, почему ты веселился, — решительно потребовала ответа Натали. Она хотела разобраться со смутными подозрениями, которые вызвало у нее веселье шефа.

Николас оценил упрямо вскинутый подбородок своей уже бывшей секретарши, прикинул те неприятности, которые он может себе обеспечить, и понял, что, оказавшись между Сциллой и Харибдой, должен вести себя честно и благородно. Еще один взгляд на Натали, — и он решился.

Натали Митчелл всегда можно было доверять.

— Если я расскажу тебе, а ты все выложишь Гринфилду, мне, конечно, придет конец. Но ведь ты так не поступишь, не правда ли, дорогая? У меня жена и дети, которых надо кормить.

Натали нетерпеливо вздохнула.

— Хорошо. Я ничего не расскажу Алексу. Но тебе лучше выложить мне всю правду.

— Будь по-твоему. — Николас пожал плечами и стал рассказывать, тщательно подбирая слова. — Видишь ли, Гринфилд… интересовался тобой довольно длительное время. Несколько месяцев…

— Ты шутишь?! — не поверила Натали.

— Никоим образом.

Она испытующе уставилась на Бримсона.

— Откуда ты это знаешь?

— Гринфилд постоянно проедал мне плешь, спрашивая о тебе. Что ты думаешь, чем занимаешься, как оцениваешь то или иное. Он хотел знать о тебе все досконально. И никогда впрямую ничего не говорил, всегда выведывал тонко и осторожно, но его интерес к тебе был неизменен. Я предвидел, чем это кончится. Я понимал, что он окажется рядом с тобой… когда придет время.

— Но… Он ведь совершенно не знал меня, — изумленно заметила Натали.

Николас загадочно посмотрел на нее.

— Он знает о тебе больше, чем ты можешь себе представить.

— Тогда почему же он не дал мне знать?.. Если я его так интересовала…

— О, Алекс Гринфилд — непревзойденный стратег. Он может долго выжидать, пока не наступит самый подходящий, с его точки зрения, момент.

Это замечание заставило Натали нахмуриться. Неужели она пала жертвой тонко рассчитанных планов Гринфилда, этого корифея стратегии?

— Я всеми силами старался уберечь тебя, Натали. Мне никогда не приходило в голову, насколько серьезен его… э-э-э интерес к тебе. Я старался отвадить его, втолковывал, что ты выходишь замуж. Что даже не смотришь на других мужчин. Но теперь ясно, что все это для Гринфилда не имело никакого значения.

Натали не знала, надо ли ей возмущаться или чувствовать себя польщенной столь длительным интересом главы компании к ее скромной особе.

— Когда с Мэри Форрест произошел несчастный случай, Алекс понял, что ему предоставляется возможность заполучить тебя к себе и немедленно воспользовался этим. Но, можешь не сомневаться, Гринфилд в любом случае нашел бы повод добиться своего, — задумчиво сказал Николас. — Если этот парень принимает решение, он не видит никаких препятствий в его осуществлении.

В крайнем случае, обойдет их, добавила про себя Натали.

Бримсон немного помолчал, прикидывая, как вернее получить отпущение грехов.

— Гринфилд приказал мне подобрать ему секретаршу на время переговоров с японцами. И в то же время недвусмысленно дал понять, что ты самая подходящая кандидатура. Конечно, прямо он этого не сказал, но иначе истолковать его намек было невозможно. Я получил указание и выполнил его. Ведь у меня жена и дети, которых надо кормить. — Николас тяжело вздохнул. — Как ни печально признаваться, но даже ради твоего благополучия я не мог лишить свою семью средств к существованию. Зная тебя, я чувствовал: если и есть женщина, способная справиться с Алексом Гринфилдом, то это только ты. От всей души желаю, чтобы вы были счастливы.

Натали припомнила, как Бримсон внимательно следил за ней, когда она садилась в вертолет. Точнее, когда Алекс внес ее по трапу на руках. И на следующий день утром, пусть даже и с опозданием, Николас советовал ей быть настороже.

— Я всегда считал, что ты потрясающая девушка, Натали, — продолжал Бримсон. — Я испытывал к тебе почти отеческие чувства. Надеюсь, ты понимаешь, что Алексу очень трудно сказать «нет». Я вот не смог.

— Понимаю. Ты отправил меня прямиком в пасть льву, не предупредив даже намеком.

Николас всплеснул руками.

— Клянусь, я оказался в безвыходном положении! Но ведь… словом, говоря откровенно, в тебе столько обаяния, ну и…

— В самом деле? — заинтересовалась Натали.

Бримсон со знанием дела кивнул.

— У тебя самая симпатичная попка во всем этом здании.

— У меня есть не только попка, Бримсон, — раздраженно фыркнула Натали.

— Я знаю. Знаю, — торопливо сказал он. — И догадываюсь, что Гринфилд очень быстро в этом убедится. Во всяком случае, надеюсь.

Натали наконец поняла, почему Алекс так странно смотрел на нее неделю назад, когда она впервые появилась в его кабинете. Гринфилд хотел ее, и когда обстоятельства предоставили ему такую возможность, он, не медля, воспользовался этим и получил желаемое. Спокойно и без суеты.

А ведь Алекс знал, что она собирается замуж. И понятия не имел, что свадьба не состоится. Неужели он настолько жесток? Что ж, когда подвернется подходящий момент, надо это выяснить.

— Что уж тут говорить, ты его околдовала, дорогая, — продолжал бубнить Бримсон. — Тебе повезло! Ты и представить себе не можешь, как я рад. Потрясен. Не сомневаюсь, Гринфилду нужна только такая жена, как ты.

Натали нахмурилась. Почему Николас решил, что Алексу нужна именно она?

— Я думаю, что дала знать о себе высшая справедливость! — торжественно произнес Бримсон. — Даже мистер Гринфилд, наш Александр Всемогущий, не предполагал, что так все обернется. Хотя забудь, что я сказал, Натали. Возможно, он как раз и стремился к подобному исходу событий. Я никогда не понимал его.

Алекс не скрывал, что хочет меня, размышляла Натали. В этом нет никаких сомнений. Тем не менее она опасалась, не ее ли стараниями Гринфилду было навязано решение жениться? Не заставь она, захотел бы Алекс идти под венец?

— Если не считать моей жены, ты самая потрясающая девушка, которую я имел честь знать, Натали, — расчувствовался Бримсон. — Поздравляю тебя! От всего сердца, от всей души… Ты единственный человек, который смог одержать верх над Алексом Гринфилдом. Жаль, что ты уходишь. Я бы мог многому у тебя научиться.

— Почему ты считаешь, что Алексу нужна такая жена, как я? — в лоб задала вопрос Натали.

Николас Бримсон был очень умным и весьма осторожным человеком. Он тут же уловил, насколько серьезен вопрос.

— Только не надо нигде об этом упоминать, дорогая. Строго между нами. Но я считаю, что Гринфилд должен стать более… как бы это сказать?.. Человечным. И мне кажется, ты единственная, кому это под силу. И еще, Натали…

— Да?

— Я надеюсь, что с ним ты будешь счастлива. — Бримсон расплылся в добродушной улыбке. — Но я желаю всего самого лучшего… как всегда.

— Спасибо, Ник.

Они наконец расстались. Натали пообещала себе, что, если она имеет хоть какое-то влияние на Алекса, Николас Бримсон получит повышение. Она не сомневалась: Ник будет держать язык за зубами, разве что поделится с женой. Бримсон был весьма осмотрителен, когда речь заходила о конфиденциальной информации. Кроме того, у него семья, которую надо кормить…

Алекс должен стать более человечным. Человечным…

Эти слова прочно засели в голове Натали. Не поэтому ли Алекс и сделал ей предложение? Может, его потребность в ней носит не только сексуальный характер? Он нуждается в друге. Если так, то у нее есть шанс сделать этот брак жизнеспособным.

Натали решила позвонить сестре, посоветоваться. У Джулии исключительно удачный брак, так что, возможно, сестра даст ей несколько советов, как сделать мужа счастливым.

Но, позвонив Джулии, Натали выяснила, что мать уже потратила добрую часть утра, болтая по телефону со старшей дочерью. Так что Натали сразу перешла к интересующему ее вопросу.

— Почему твой муж счастлив, Джулия?

— Очень просто, — рассмеялась та. — Будь сама счастливой, тогда он будет счастлив. Даже если твой муж не будет знать, чему ты радуешься. Это уже проверено.

— Так просто? Ты уверена, что это сработает?

— Вне всяких сомнений, — заверила сестра.

— В таком случае спасибо за совет, дорогая, — серьезно сказала Натали.

— Рада помочь.

Мне стоит многое позаимствовать у Джулии, подумала Натали. Например, мудрость и рассудительность. Она решила чаще советоваться со старшей сестрой.

Полтора месяца пролетели для Натали почти незаметно. Жизнь под одной крышей с Алексом разительным образом отличалась от существования рядом с Салливаном. Гринфилду принадлежал пентхауз недалеко от того района, где жила Натали. В ее распоряжение была предоставлена не только изысканная роскошь, но и прислуга, которая убирала, стирала, гладила и покупала продукты. Гринфилд лично готовил завтрак на двоих, поужинать вместе им часто не удавалось.

Почти каждый выходной жених и невеста окунались в водоворот светской жизни. Алекс настаивал, чтобы Натали тратила его деньги на дорогие платья, и порой даже отправлялся с ней за покупками убедиться, что она ни в чем себе не отказывает. Натали же просто не привыкла, не считая, тратить деньги и покупать все, что понравится. С трудом она удерживалась от желания рассматривать ярлычки с ценами. Но сколько бы ни стоила та или иная вещь, Алекса это не волновало.

В его обществе она пьянела от счастья, и Алекс, похоже, чувствовал то же самое. К удивлению Натали, его друзья охотно приняли и признали ее. Наверное, потому, решила она, что ни у кого не хватит отваги критиковать выбор Гринфилда, тем более что он так нежно и заботливо относится к своей будущей жене. В этом смысле Алекс был выше всяких похвал, что еще раз подтверждало верность его слова.

Гринфилд устроил Мэри Форрест личной помощницей к одному из своих высокопоставленных друзей. Красавица блондинка не выразила никаких претензий, когда ее попросили освободить место. Натали заняла пост секретаря Алекса и старалась помогать ему во всем.

Нередко они брали работу на дом. Натали нравилось делить с Алексом его труды и заботы, и он быстро привык к ее постоянной помощи. Он даже сказал, что это прекрасная система: муж — босс, жена — секретарша. Эффективная и действенная.

За неделю до свадьбы в конференц-зале состоялось совещание руководящего состава. Николас Бримсон заметил, что его бывшая подчиненная выглядит счастливой и довольной. Натали подтвердила, что так и есть. Николас улыбнулся и заметил, что у мистера Гринфилда появляется все больше человеческих черточек.