Чтобы правильно лечить болезнь, медики изучают её стадии протекания, исследуют, какое воздействие она оказывает на организм на каждой из стадий и какие при этом проявляются симптомы. Чтобы эффективно защитить себя от нападения, необходимо представлять себе, как действует преступник, готовящийся его совершить.

При всём кажущемся многообразии способов, применяемых преступниками для нападения на своих жертв, можно выделить единую схему действий, лежащую в их основе. Вначале злоумышленник выбирает подходящую цель, т. е. определяется, что вот этот конкретный прохожий станет объектом нападения. Затем он изолирует свою жертву от остальных людей, которые могут помешать ему или стать свидетелями. После этого он приближается к своей жертве и занимает выгодное для атаки положение. Сделав это, злоумышленник атакует свою жертву. Таким образом, схема действий представляет собой последовательность, представленную на рис. 2.

Безусловно, как и все формализованные процессы, протекающие в реальной жизни, рассматриваемая схема действий злоумышленника не претендует на всеохватность. В определённых методах, применяемых преступниками, может не быть столь чёткого разграничения на этапы. Например, когда человека заталкивают во внезапно подъехавшую машину, налицо сочетание этапов изоляции, захода на цель и атаки в одном действии. В ряде случаев преступник может пропустить один или несколько этапов. Например, в одной южно-американской стране с очень высоким уровнем преступности, где мне довелось пару раз побывать по работе, грабители могут напасть на человека средь бела дня прямо на улице, невзирая на присутствие свидетелей. Обычно преступники там предпочитают взять ценности с неподвижного тела, поэтому сразу используют огнестрельное или холодное оружие, не утруждая себя сакраментальным «кошелёк или жизнь». Таким образом, налицо переход от этапа выбора непосредственно к заходу на цель и атаке.

Кроме того, предложенная схема действий злоумышленника не применима для описания террористических актов и случаев массовых побоищ, устраиваемых спортивными фанатами или экстремистскими группировками. От таких опасностей надёжно защитить может только расстояние. Иными словами, нужно просто не оказаться в том месте, где разворачиваются трагические события.

Тем не менее, при всех своих недостатках, рассматриваемая схема из четырёх этапов адекватно отражает суть действий преступников и маньяков, что, согласитесь, не так уж и мало.

Детальный анализ того, что происходит на каждом из этапов, поможет понять, как надо эффективно противодействовать злоумышленнику.

Выбор жертвы является ключевым моментом в действиях преступника. Только в исключительных ситуациях злоумышленник знает точно, что ему нужны именно вы и никто другой. Если это не заказное убийство и не личная месть, то вы для него не более чем один из возможных вариантов. Как гласит народная мудрость, если несколько человек идут по лесной тропинке и на них бросается медведь, то, чтобы от него спастись, совершенно необязательно бежать быстрее зверя, нужно просто бежать быстрее спутников. Преступник всегда выбирает более лёгкую добычу. Не будьте ею.

Как и со многими другими проблемами, проще не дать чему-то начаться, чем потом иметь дело с последствиями. Это, как с заболеванием, — лучше укрепить иммунитет и избегать контактов с инфекцией, предварительно установив, как она передаётся, чем потом лечить саму болезнь или, не дай бог, её осложнения. Иными словами, профилактика всегда лучше лечения.

Следовательно, для того чтобы понять то, как не быть выбранным в качестве жертвы, необходимо знать, по каким признакам злоумышленник определяет пригодность человека для нападения.

Каким же образом преступник выбирает свою жертву? Казалось бы, это очевидно: грабителя заинтересует человек, неосторожно продемонстрировавший кошелёк, полный денег, или дорогой мобильный телефон, внимание насильника привлечёт красивая женщина в вызывающей одежде и т. п. Однако всё не так просто, ведь это не объясняет того, почему при прочих равных кто-то подвергается нападению, а кто-то нет.

Два американских учёных, Бетти Грейсон (Betty Grayson) и Моррис Стейн (Morris I. Stein), провели весьма показательный эксперимент [1]. Была сделана чёрно-белая видеозапись прохожих, идущих по улицам Нью-Йорка. Запись велась без звука, в одном и том же месте. Всего без их ведома было снято 60 человек, которых затем разделили на 4 группы (мужчины, выглядящие моложе 35 лет, мужчины старше 40, женщины моложе 35, женщины старше 40). Данные видеозаписи были продемонстрированы 53 заключённым, осуждённым за совершение тяжких преступлений, связанных с нападением (изнасилований, грабежей, убийств). Преступникам было предложено оценить, насколько каждый из 60 заснятых прохожих привлекателен в качестве жертвы нападения, причём на анализ видеозаписи каждого человека преступникам отводилось всего 7 секунд.

Первое, что удивило исследователей, так это единство мнений независимо опрошенных преступников. Подавляющее большинство заключённых выбрали в качестве лёгких жертв одних и тех же людей.

Вторым неожиданным результатом стало видимое отсутствие системы выбора. Потенциальные жертвы нашлись в каждой возрастной группе, как среди мужчин, так и среди женщин, причём не просматривалось никакой связи ни с полом, ни с возрастом, ни с расой, ни с габаритами тела. Например, практически большинством голосов в качестве лёгкой добычи был выбран крупный мужчина, при этом также единодушно худощавую женщину невысокого роста пропустили.

Сами преступники не могли сформулировать критерии, по которым они выбирали потенциальную жертву. Чаще всего они объясняли свой выбор так: «Вот этот выглядит лёгкой добычей». Тогда с помощью привлечённых специалистов заснятые на видео движения пешеходов были проанализированы по методу Лабана[10]. В результате было установлено, что отличало в глазах преступников «лёгких жертв» от тех, кого стоило избегать.

Основными параметрами оказались следующие.

1. Шаг. У потенциальных жертв шаг был либо очень большим, либо очень маленьким. Они волокли ноги, либо шаркали, либо неестественно поднимали их при шагах. Те же, кого преступники не стали бы выбирать для нападения, шагали ровной, естественной походкой «с пятки на носок».

2. Скорость. «Жертвы» обычно двигались медленнее общего потока пешеходов. В их движениях отсутствовала целеустремлённость. Однако и слишком торопливые могли быть выбраны в качестве добычи, поскольку спешка — признак нервозности и страха.

3. Плавность. Исследователи отметили, что у «жертв» в движениях присутствует некая неловкость. Они двигались рывками, поднимая и опуская центр тяжести или покачиваясь из стороны в сторону. Движения же тех, кого преступники проигнорировали, отличались гораздо более высокой скоординированностью и плавностью.

4. Цельность. У «жертв» отсутствовала цельность в движении тела. Их руки покачивались так, как будто они были независимы от туловища. У «не-жертв» движения были от центра тела, что косвенно указывает на их силу, уверенность и чувство равновесия.

5. Осанка и взгляд. Как бы согнувшаяся под невидимым весом фигура, неуклюжая осанка была характерна для большинства «жертв». Помимо этого, их отличал взгляд, направленный вниз, который читался как погружённость в собственные мысли, что, в свою очередь, означало отсутствие бдительности. Кроме того, нежелание смотреть в глаза рассматривалось как признак уступчивости и податливости.

В 1996 году был проведён эксперимент, полностью подтвердивший выводы Грейсон и Стейна [2]. В ходе исследования трёх женщин попросили сначала воспроизвести то, как двигались пешеходы, выбранные в качестве «жертв», а потом то, как ходили «не-жертвы» в эксперименте Грейсон и Стейна. После этого каждый вариант походки каждой женщины засняли на видео без звука. Для повышения объективности на видео, демонстрируемом одному испытуемому, конкретная женщина могла двигаться как «жертва», а на видео для другого испытуемого — как «не-жертва». На этот раз для оценки были привлечены не преступники, а 41 студент колледжа и 33 офицера полиции. Результат оказался прежним. Опрошенные практически единодушно отметили, что наибольшему риску нападения подвергаются женщины, демонстрировавшие походку «жертвы».

Показательно, что в указанном эксперименте выбор, сделанный студентами и полицейскими, полностью совпал с мнением преступников в исследовании Грейсон и Стейна. Такое единодушие между людьми, находящимися по разные стороны закона, наглядно показывает, что умение выделять уязвимого человека из общей массы не является каким-то редким даром, присущим исключительно закоренелым преступникам и патологическим личностям. Все мы обладаем этой способностью на подсознательном уровне, просто преступники активно ею пользуются.

Ряд независимых экспериментов, проведённых другими исследователями для оценки влияния на выбор человека в качестве жертвы информации, невербально передаваемой через движение, не только продемонстрировал аналогичное влияние уже выделенных характеристик, но и позволил сформулировать новые [3, 4]. В частности, было установлено, что ещё одной группой внешних признаков, значительно повышающих вероятность быть выбранным в качестве жертвы, являются признаки опьянения [5].

Учёные провели целую серию экспериментов, чтобы определить, как те или иные факторы влияют на изменение походки и осанки, тем самым изменяя степень привлекательности человека в качестве жертвы [6].

Для участия в эксперименте была привлечена группа женщин. Вначале была проведена видеозапись их походки в обычных условиях. Затем им предложили представить, что они идут по безлюдной тёмной улице в «плохом» районе города. Их походка ощутимо изменилась, причём, как показал опрос людей, которым демонстрировались видеозаписи, большинство женщин стали менее привлекательны в качестве жертвы.

Второй эксперимент был посвящён сравнению походки женщин до и после того, как они прошли курс самообороны. Как это ни парадоксально, никаких изменений не было замечено. Возможно, занятия самообороной не дали женщинам необходимой уверенности, не исключено и то, что их походка и осанка были очень глубоко укоренившимися привычками.

В третьем эксперименте для каждой из женщин была разработана индивидуальная программа коррекции походки. После тренировок по таким программам походка и осанка менялись сильнее всего, переводя женщин из категории «лёгкая добыча» в категорию «цель, не привлекательная для нападения».

Таким образом, анализ и коррекция собственной осанки и походки являются немаловажным компонентом системы личной безопасности. Попросите своего приятеля или родственника снять на видео то, как вы ходите (для этого подойдёт даже видеокамера в мобильном телефоне). Причём лучше, если он сделает это незаметно для вас (таким образом вы сможете исключить собственные, пусть даже не до конца осознанные попытки скорректировать походку и осанку, чтобы выглядеть лучше), благодаря чему получите чёткое представление о том, каким вас видят со стороны в повседневной жизни.

Работая над походкой, важно не переборщить, чтобы ваша манера двигаться не стала вызывающей.

Ещё один признак, по которому злоумышленник выбирает своих жертв, это их невнимательность к происходящему вокруг. Очень часто потерпевший описывает свою встречу с преступником примерно так: «Он внезапно появился рядом со мной» или «Он выскочил как из-под земли». Возможно, в городе орудует ниндзя или фокусник-иллюзионист? Конечно же, нет. На самом деле описание ситуации с позиции жертвы нападения должно выглядеть так: «Я шла по улице, болтая с подругой по телефону, и ела мороженое, когда преступник, следовавший за мной уже несколько минут, наконец убедился, что я настолько увлечена своими занятиями, что не замечу его приближения, и решил напасть». Или, например, так: «Я шёл и на ходу набирал текст SMS на мобильнике, поэтому не заметил тех парней, поджидавших меня на углу». Или так: «На парковке было темно. Я направлялась к своей машине, на ходу роясь в сумочке в поисках ключей. Я так была этим поглощена, что не заметила двинувшегося ко мне человека». Или: «Я возвращался домой на поздней электричке и читал. Я был увлечён чтением (как вариант: книга оказалась скучной, и я задремал) и не заметил, как вагон практически опустел, а те двое, наблюдавшие за мной всю поездку, встали и направились ко мне».

Ну и наконец, ещё одним признаком, привлекающим злоумышленников, является вид «заблудившегося». Человек, растерянно оглядывающийся в поисках номеров домов и табличек с названиями улиц либо в замешательстве уставившийся в карту, представляется лёгкой добычей в силу ряда причин. Во-первых, человек, очевидно, занят поиском пути и не уделяет должного внимания тому, что его окружает, следовательно, к нему легко можно незаметно приблизиться. Во-вторых, его бдительность достаточно просто можно усыпить, предложив помощь. В-третьих, его можно обмануть и, указав неверный путь или проводив, завести в укромное место, где не будет свидетелей. Неудивительно, что в ряде стран даже существует особая разновидность преступников, специализирующихся исключительно на туристах. Если вы собираетесь пойти или поехать в незнакомое место, спланируйте свой маршрут заранее. Потратив накануне поездки немного времени на подготовку, вы существенно обезопасите себя во время путешествия.

Безусловно, работа над походкой и поддержание бдительности не исключают очевидных, но тем не менее далеко не всегда соблюдаемых правил. В частности, не следует демонстрировать в той или иной форме, что у вас при себе крупная сумма денег, нужно осмотрительно выбирать маршруты движения, особенно в ночное время, и т. д. и т. п. Можно написать целую книгу таких советов (и такие книги издаются), однако любой подобный перечень будет неполон.

Каждый случай уникален и требует индивидуального подхода. Проанализируйте то, как вы одеваетесь, когда и куда ходите, как себя держите и т. п. Причём постарайтесь посмотреть на это глазами преступника. Как бы вы сами выбирали жертву?

Если вам сложно мысленно встать на место злоумышленника, существует альтернативный способ анализа. Попробуйте составить список того, что нужно сделать, чтобы обязательно привлечь к себе внимание преступников. Не ограничивайтесь банальными вариантами вроде «вытащить прилюдно пачку денег» или «разгуливать в одиночку ночью в плохом районе». Подойдите к решению этой задачи серьёзно, ведь речь идёт о вашей безопасности. В итоге вы получите список того, чего однозначно делать не следует.

Сходные подходы можно использовать для анализа уязвимости ваших родных и близких. Как одет ваш ребёнок, по какому маршруту он идёт из школы, пользуется ли он плеером на улице, играет ли он в игры на своём телефоне, когда едет в транспорте, и т. п.

Ваша безопасность это зона вашей ответственности.

После выбора жертвы злоумышленник старается остаться с нею наедине, чтобы дальнейшим его действиям не мешало присутствие посторонних. Попытки изолировать выбранного человека от общей массы людей могут проходить по одному из двух сценариев: пассивному или активному.

В первом случае злоумышленник следует за намеченной жертвой или просто остаётся неподалеку от неё до тех пор, пока ситуация не станет благоприятной для нападения (например, жертва свернёт в безлюдный переулок, зайдёт в лифт или, например, остальные пассажиры покинут вагон электрички).

Второй вариант заключается в том, что злоумышленник силой, угрозами или обманом старается привести жертву в уединённое место.

В обоих случаях основной защитой являются бдительность и осмотрительность. Особого внимания требуют моменты, когда вы сами себя изолируете. Например, сворачиваете с полной пешеходов и хорошо освещённой улицы в полутёмный безлюдный переулок, или заходите в лифт с незнакомцем, или отделяетесь от компании друзей, направляясь домой в одиночку, или идёте по пустынной стоянке к своей машине и т. п.

Порой бывает сложно сохранять бдительность в ситуации, когда вы следуете привычным маршрутом, по которому ходите изо дня в день. Постоянно возникают отвлекающие мысли, взгляд, не задерживаясь ни на чём, скользит по окружающему. Перебороть это можно, поставив перед собой задачу найти то, что изменилось с прошлого раза, когда вы здесь проходили. Иными словами, вы как будто играете в детскую игру на внимание «найди десять отличий», в которой надо сравнивать две похожие картинки и искать в них несовпадающие детали.

По возможности действуйте так, чтобы не облегчать преступнику его задачу. Если вы можете дойти до пункта назначения разными маршрутами — выбирайте дорогу по людным местам, если у вас есть возможность выбора времени перемещения — отдавайте предпочтение тем периодам, когда на вашем пути бывает многолюдно. Проанализируйте свои ежедневные маршруты и выделите моменты, когда вы наиболее уязвимы. Таким образом, любой здравомыслящий человек может сформулировать множество очевидных до банальности советов. Но все ли им следуют? Каждому известно, что переходить улицу на красный свет нельзя, однако вы сами наверняка не раз игнорировали это правило. Проблема отнюдь не в том, чтобы определить для себя элементарные правила безопасности, а в том, чтобы им неукоснительно следовать. За вас эту проблему никто не решит.

Контролируйте пространство вокруг себя во время движения. Максимально используйте периферийное зрение. Для того чтобы узнать, что происходит у вас за спиной, нет необходимости постоянно оглядываться, используйте отражающие поверхности (окна, витрины, застеклённые рекламные щиты), а также зеркала припаркованных автомобилей.

Что делать, если вам кажется, что вас преследуют? Очевидно, в этом нужно удостовериться, сменив направление и/или скорость движения. Момент смены лучше обыграть, чтобы возможный преследователь не заподозрил, что вы его заметили. Для этого либо изобразите, что что-то внезапно вспомнили, либо взгляните на часы, как будто оцениваете, что успеваете ещё куда-то заскочить по пути, либо сделайте вид, что вам только что позвонили по мобильному телефону или что вас заинтересовало что-то в ближайшем магазине и т. п. Если вам кажется, что за вами следует автомобиль, — пойдите по той же стороне улицы в обратную сторону, опять же обыграв момент разворота, например, изобразив, что забыли что-то и решили вернуться. Автомобилю придётся как минимум объехать квартал, либо он совершит легко заметный разворот.

Если потенциальные преследователи изменят направление своего движения вслед за вами — у вас есть повод для беспокойства. Дальнейший сценарий ваших действий во многом определяется ситуацией. Желательно зайти в какое-то людное место, предпочтительно такое, где есть охрана. Например, магазин, торгово-развлекательный центр, кафе, банк и т. п. Далее можно либо позвонить кому-то, чтобы за вами заехали на машине, либо вызвать такси. Причём этому совету лучше последовать, даже если вы обнаружили преследование недалеко от дома и уверены, что можете дойти домой по людной улице. Вашему преследователю совершенно необязательно знать, где вы живёте.

Что делать, если вам кажется, что за вами наблюдает человек, находящийся с вами в одном помещении или общественном месте, которое вы не можете в силу обстоятельств покинуть? Необходимо дать незнакомцу понять, что вы заметили его внимание к себе. «Верните» ему взгляд, иными словами, кратковременно посмотрите ему в глаза (не долее одной секунды) и, не торопясь, переведите взгляд в горизонтальной плоскости параллельно полу на другого человека или предмет окружения. Обратите внимание на два важных момента. Во-первых, зрительный контакт должен быть кратковременным, поскольку продолжительный взгляд «глаза в глаза» может быть воспринят агрессивно настроенными людьми как вызов, со всеми вытекающими последствиями. Во-вторых, после разрыва контакта «глаза в глаза» взгляд ни в коем случае нельзя опускать вниз, поскольку такое действие будет расценено как уступчивость и слабость. Надо не отводить взгляд, а переводить его в горизонтальной плоскости дальше, как бы продолжая осматривать окружающих. Необходимо, чтобы ваш взгляд был уверенным и не выдал волнения, которое вы, возможно, испытываете. Для этого можно использовать технику взгляда, описанную в главе «Обуздать страх».

Отдельной проблемой является ситуация, когда вас силой или, угрожая оружием, пытаются заставить куда-то идти или сесть в машину. Безусловно, сопротивление может стоить вам жизни, однако то, что может вас ожидать в том месте, куда вас хотят отвести, скорее всего, гораздо хуже. Преступник старается увести свою жертву в другое место, поскольку не может сделать то, что собирается, прямо на месте первоначальной встречи.

Как показывает анализ статистики, человек, давший себя увести с места первоначальной встречи со злоумышленником, становится жертвой преступления практически в 100 % случаев. 75 % изнасилований произошли не там, где преступник напал на жертву, а там, куда он её после этого затащил. В ряде случаев похищенного, перед тем как убить, могли пытать от нескольких часов до нескольких суток. В 20 % случаев после похищения с целью изнасиловать преступник длительное время держал свою жертву взаперти, регулярно насилуя и даже приглашая своих друзей сделать то же самое.

Под заходом на цель понимаются действия преступника, направленные на сближение с жертвой и занятие положения, выгодного для атаки. Принципиально злоумышленник может осуществить это двумя путями: с разговором или без.

Во-первых, он может приблизиться к своей жертве с каким-то формальным поводом («как пройти», «сколько времени», «дай закурить») или попытается подозвать жертву к себе. В данной ситуации у вас есть несколько мгновений, чтобы оценить её и подготовиться.

Во-вторых, преступник может просто внезапно напасть либо, увеличивая свои шансы на успех, сделать это со спины или из засады. При таком сценарии развития событий вы сразу оказываетесь в эпицентре происходящего, скорее всего, получив несколько ударов или даже ранение.

Основными средствами противодействия, так же, как и на этапе изоляции, являются бдительность и осмотрительность. Необходимо обнаружить подготовку злоумышленника к нападению как можно раньше.

Вас должно насторожить стремление прохожего выровняться с вами по скорости и направлению движения, нагнать вас или зайти со спины, а также попытки группы людей окружить вас или «взять в клещи». Подозрение должны вызвать незнакомый человек, направившийся в вашу сторону как бы наперерез общему потоку пешеходов, а также человек, быстро оглядывающийся по сторонам, прежде чем подойти к вам и обратиться с вопросом. Ещё одним подозрительным признаком является продолжительный взгляд незнакомца, направленный именно на вас.

Список подобных «тревожных сигналов» можно было бы продолжить, однако гораздо чаще осознанного обнаружения подозрительного поведения незнакомцев может сработать ваша интуиция, так называемое «шестое чувство». Многие жертвы уличных грабителей и хулиганов рассказывают, что незадолго до момента нападения почувствовали, «что что-то не так», однако проигнорировали это ощущение и не изменили своего поведения, маршрута движения и т. п. Дело в том, что наше подсознание, действуя гораздо быстрее сознательного анализа происходящего, интуитивно обнаруживает в том, что мы видим и слышим, фрагменты, подходящие под шаблоны опасной ситуации. Поскольку тревожный сигнал от подсознания приходит нам без логического подтверждения или со значительным опережением, мы воспринимаем его как ощущение.

Если вы сумели заметить движение к себе подозрительного человека на достаточно большом расстоянии и если у вас есть такая возможность — уклонитесь от встречи. Постарайтесь как-то обыграть изменение своего маршрута, не паникуйте и не показывайте волнения.

Если прохожий, спрашивающий у вас что-то на улице, не вызывает доверия, сделайте вид, что не слышите его, и, избегая контакта «глаза в глаза», продолжайте идти. Если он пытается преградить вам дорогу или ситуация такова, что вы просто не можете его «не заметить», — ответьте на ходу нечто вроде: «Извини, спешу», обогните его, не замедляясь и уж тем более не останавливаясь. Суть в том, чтобы не дать себя остановить тому, кто это хочет сделать.

В случае, когда встреча неизбежна или уже произошла, необходимо уделить особое внимание действиям незнакомца и контролю зоны личной безопасности (принцип определения зоны личной безопасности описан в главе «Цикл НОРД»). Если вас спросили, сколько времени, или просят показать направление, или дать прикурить, не спускайте глаз с остановившего вас. Более того, нельзя концентрироваться только на нём. Необходимо быстро просканировать глазами ближайшие окрестности. Нередко злоумышленники действуют вдвоем или группой. В то время как один отвлекает жертву разговором, второй занимает выгодную позицию для атаки и нападает.

Целесообразно поместить между собой и вызывающим подозрение собеседником одну или обе свои полусогнутые руки с расслабленными и раскрытыми в ладонь кистями. Это движение нужно замаскировать жестикуляцией, чтобы оно не насторожило собеседника. Не стойте столбом, продолжайте разговаривать, жестикулируя так, чтобы ваши руки и по возможности тело были в постоянном движении. Так вам будет проще перейти к физической самообороне в случае необходимости.

Чем ближе вы подпустите к себе незнакомца, тем меньше ваши шансы защититься в случае его внезапного нападения. Если вы оказались вовлечены в разговор с человеком, вызывающим у вас подозрения, постарайтесь не впускать его в свою зону безопасности. Можете даже спокойно сказать: «Ближе не надо» и сделать останавливающий жест рукой. Если после вашей просьбы человек всё же двинется к вам, это будет последним сигналом тревоги.

Не позволяйте незнакомцу прикасаться к вам, брать вас за руку или класть руку вам на плечо. С помощью таких прикосновений злоумышленник может измерять расстояние до вас, чтобы «вырубить» первым же ударом. Кроме того, это позволяет ему контролировать вашу руку, чтобы помешать вам защититься или контратаковать.

Нередко драка разгорается из разговора на повышенных тонах, кроме того, злоумышленник, заранее решив нанести удар, может маскировать свои намерения разговором, чтобы выйти на удобную позицию для атаки. Как в подобных случаях не пропустить внезапный удар?

Можно повысить свои шансы, вынудив своего оппонента говорить и следя за изменениями в его голосе. Проведите простой эксперимент — начните что-то говорить и попробуйте внезапно, не прекращая монолога, нанести удар. Сохранить плавность речи вам не удастся, поскольку в её звучании непроизвольно возникнет либо пауза, либо заметное искажение. Тренируясь с партнёром в нанесении ударов на фоне разговора, вы достаточно быстро научитесь инстинктивно реагировать на характерные изменения в звучании речи.

Подобный навык работы «на слух» выгоден по ряду причин. Во-первых, человек реагирует на звук быстрее, чем на зрительный образ [7–9]. Во-вторых, для того чтобы понять, что движение противника действительно является зарождающимся ударом, необходимо анализировать его развитие в течение некоторого периода времени. При этом звуковое искажение, вызываемое попыткой нанести удар, гораздо более узнаваемо и позволяет, так сказать, «угадать мелодию с одной ноты». Чтобы вынудить собеседника говорить, используйте вопросы типа «Как?», «Каким образом?», «Где?», «Когда?», «Почему?» и т. п. Кроме того, можете попросить его повторить то, что он говорил ранее, объяснив, что не расслышали часть его слов. Важно, чтобы эта просьба не выглядела вызовом на драку типа «Чё ты сказал? А ну повтори ещё разок!» Говорите спокойно, мягко. Можете сослаться на сложности со слухом в результате болезни, травмы или врождённого дефекта либо на уличный шум (естественно, если он есть).

Сами во время напряжённой ситуации старайтесь быть немногословны. Человек, увлечённый разговором, теряет бдительность и становится более уязвимым. Некоторые преступники используют это для внезапной атаки. Схема их нападения предельно проста: задать вопрос и ударить в тот момент, когда жертва, отвечая на него, начнёт говорить.

Ряд экспертов в области личной безопасности предлагают анализировать мимику, дыхание, жесты, направление взгляда, темп речи, движения рук и головы находящегося перед вами человека, чтобы выявить его намерение напасть. В некоторых статьях и книгах, пропагандирующих данный подход, предлагаются перечни, содержащие до нескольких десятков признаков, косвенно указывающих на готовящуюся атаку. Подобный метод «предугадывания» намерений имеет ряд существенных недостатков. Во-первых, для успешного применения анализа мимики и жестов необходимо хорошо видеть своего потенциального противника, а это далеко не всегда возможно. Во-вторых, и это вам подтвердит любой физиономист, практически любой из предлагаемых индикаторов агрессивных намерений может быть обусловлен не готовящейся атакой, а вполне безобидными причинами. В-третьих, анализ сосредоточивает ваше внимание на одном человеке, в результате чего вы перестаёте видеть всю ситуацию в целом и можете просто не заметить действий второго потенциального противника.

Отдельного внимания заслуживает ситуация, когда злоумышленник либо пытается добиться своего, не прибегая к насилию (запугав свою жертву), либо не до конца уверен, стоит ли нападать, и хочет «прощупать» потенциальную добычу в разговоре.

В данном случае необходимо контролировать свой страх и скрыть его возможные проявления, используя методы, описанные в главе «Обуздать страх». По большому счёту, преступник не прибегает сразу же к насилию, если боится трёх вещей:

• того, что его потом найдут;

• того, что его задержат в процессе совершения преступления;

• того, что в процессе ограбления он сам получит травму или ранение.

Если бы они этого не боялись, то не пытались бы добиться всего одними угрозами. Противодействуя преступнику, действующему по такой схеме, нужно пользоваться именно тем, чего он боится. Перед вами недочеловек, выбравший вас в качестве жертвы. Он не видит в вас равного себе, не испытывает сочувствия. Не надо пытаться апеллировать к человеческим чувствам вроде жалости или доброты. Необходимо убедить данное существо в том, что если оно прибегнет к насилию, то с ним случится именно то, чего оно опасается больше всего. Помните, что в конфликте на противника оказывает психологическое воздействие не сама словесная угроза, а ваша решимость воплотить её в жизнь. Угрожая, вы должны быть уверены на 110 % в том, что если будет надо, вы сделаете с противником то, что ему пообещали.

В качестве примера эффективного противодействия данному виду преступления можно привести случившееся в Великобритании с мастером боевых искусств Кенсиро Аббе[11]. Поздним вечером, когда Аббе возвращался с тренировки, дорогу ему преградили три подростка со вполне предсказуемыми словами: «Давай сюда деньги, или ты сейчас получишь». Аббе не торопясь достал бумажник и бросил его на дорогу перед собой. Затем он показал на бумажник и сказал: «Я готов умереть за этот бумажник, а вы?» Трое грабителей посмотрели на Аббе и ушли с дороги. Он подобрал свой бумажник и пошёл домой.

Другим вариантом выхода из ситуации, когда физическая агрессия ещё не началась, а преступник или преступники пока только угрожают (возможно, оружием), является метод, предложенный самой природой. Ящерица, как известно, отбрасывает свой хвост, чтобы спастись от атакующего хищника. Заведите привычку носить с собой во внешнем кармане одежды второй кошелёк с небольшой суммой денег. В случае подобного ограбления бросьте его злоумышленникам и бегите оттуда со всех ног. Если же бегство невозможно, мнимая уступчивость позволит вам сблизиться с противником и неожиданно перейти в атаку.

Нападение из засады практически не оставляет жертве шансов на защиту, в этом её смысл. Что можно сделать для снижения риска подобного нападения, если вы считаете его вероятным?

Во-первых, двигаясь куда-то, анализируйте окружающее вас пространство, в особенности ту его зону, которую вам предстоит пройти. Поставьте себя на место злоумышленника. Где бы вы сами себя подкарауливали? Проходя мимо места возможной засады (конечно, если этого нельзя избежать, выбрав альтернативный маршрут), будьте предельно бдительны.

Во-вторых, по возможности, необходимо действовать так, чтобы не допускать попадания незнакомцев в вашу зону личной безопасности, особенно к вам за спину. Очевидно, что это можно выполнить далеко не всегда. В общественном транспорте, на улице, в подъезде, лифте и т. п. мы постоянно попадаем в ситуации, когда незнакомые люди оказываются очень близко от нас. Практически единственное, что можно сделать в этом случае, это, не привлекая внимания, изменить положение своего тела, головы, рук, находящихся в них предметов таким образом, чтобы хотя бы частично прикрыть наиболее уязвимые места, снижая вероятность того, что вас уложат первой же внезапной атакой. Движения, используемые при этом, должны быть естественными. Вы можете потеребить кончик носа, потереть ухо, подбородок или скулу, почесать в затылке, поправить волосы или воротник и т. п.

Одной из наиболее распространённых форм нападения из засады является атака сзади или на проходе. Иными словами, человека нагоняют или, проходя мимо, бьют (чаще всего тяжёлым предметом по голове). По большому счёту, сделать в такой ситуации можно немного.

Если вам кажется, что идущий сзади человек начинает к вам приближаться, либо вы вынуждены пройти мимо вызывающего у вас подозрение прохожего, следует сделать собственную голову более трудной целью. Выполнить это надо не привлекая внимания, без резких движений, ведь опасность может быть только кажущейся. В качестве возможного варианта защитного движения проведите рукой по волосам, прикрывая ладонью затылок и шею (рис. 3). Дополните это потягиваниями в шее и плечах, а также покачиваниями головы, как бы разминая затёкшие мышцы. В качестве другого варианта можно изобразить поёживание, как от холода, опять же в сочетании с разминкой шеи. Таким образом вы хотя бы отчасти прикроете голову и сделаете её подвижной мишенью.

Если на вас напали из засады, но вы, невзирая на это, остались в сознании и ещё способны себя защитить, считайте, что выиграли в лотерею. Превратите свои страх и боль в гнев и направьте его на нападающего. Заставьте его сожалеть о содеянном, докажите, что он выбрал не того человека. Вот как учил агентов OSS Уильям Фейрберн: «Когда вас застали врасплох, сбили с ног, вам конец, только если вы не атакуете… Помните, что это грязный бой: любые способы, подлые и честные, хороши, чтобы спасти свою жизнь». Стандартная тактика, применяемая военными при попадании в засаду, по большому счёту, заключается в двух действиях: необходимо тут же открыть ответный огонь и как можно скорее покинуть то место, на котором произошло нападение. Этот подход применим и в случае самообороны. Во-первых, нужно тут же перейти в контратаку, чтобы заставить противника защищаться, а не только атаковать вас. Во-вторых, надо сместиться, поскольку, оставаясь там, где на вас напали, вы играете на руку противнику, стоя именно там, где ему было нужно.

Большинство современных единоборств и систем самообороны сосредоточиваются именно на противодействии самой атаке, упуская три предшествующих ей этапа, на которых само нападение можно было предотвратить. Недостатки такого подхода очевидны.

1. Самозащита на этом этапе возможна только в определённых ситуациях и от ограниченного спектра атак. Злоумышленник стремится отнюдь не к бою, чтобы в честном поединке выяснить, «чьё кунг-фу сильнее». Ему могут быть нужны ваши деньги, ваши боль и унижение, ваше тело или ваша жизнь, и получить желаемое он хочет максимально быстро и с минимальным риском. Если вы позволите ему подготовиться к атаке и занять выгодное для неё положение, то защититься от нападения вы сможете, только если очень повезёт либо если преступник совершит в своих действиях серьёзные ошибки (что также можно рассматривать как ваше везение). По-настоящему неожиданный сильный удар стальным прутом арматуры по затылку, достигший своей цели, не оставит шансов никому, невзирая на годы упорных тренировок и физическую подготовку.

2. Даже если физическая самооборона в складывающейся ситуации теоретически возможна, далеко не всегда конкретный человек сможет эффективно применить имеющиеся навыки. Для того чтобы иметь шансы на успех, необходимо действовать внезапно, агрессивно и результативно. Существует масса причин, которые могут этому помешать. Противников может быть несколько, и даже если он один, то он может быть вооружён или иметь существенное преимущество в росте, скорости и силе. Вы же можете находиться в состоянии сильной усталости, возможно, даже быть нездоровы и с повышенной температурой. Ваши движения могут быть скованы неудобной одеждой и вещами, которые вы с собой несёте. Наконец, вы можете банально поскользнуться или споткнуться. Если злоумышленник выбрал вас в качестве объекта для нападения, значит, он оценил вас как слабака, не способного оказать ему серьёзного сопротивления. Опытные преступники ошибаются редко.

Таким образом, физическая самооборона имеет шансы на успех только в тех случаях, когда злоумышленник в своих действиях допустил ошибки, а вы сами действуете безошибочно.

Физическая самооборона — это последний рубеж, крайняя мера в системе обеспечения собственной безопасности. Если провести аналогию с защитой крепости, то физическая самооборона — это тот этап боя, когда нападающие уже преодолели простреливаемое пространство, переправились через ров, взобрались на стену и высадили ворота тараном.

Противодействовать нападению можно и нужно на всех его этапах — от подготовки до совершения. Однако чем раньше вы обнаружите угрозу, тем больше у вас вариантов действий. Помните, что вы наиболее уязвимы тогда, когда считаете, что вы в полной безопасности.

Не стоит рассчитывать, что наличие свидетелей гарантированно убережёт вас от нападения. Известно немало случаев, когда люди пассивно наблюдали за попавшим в беду человеком, не приходя ему на помощь. В социальной психологии этот феномен называют «апатия наблюдателя».

Такой случай при всей его дикости далеко не уникален. Например, спустя десять лет рядом с тем же домом рождественским утром 1974 года фотомодель Сандра Цалер была забита до смерти [11]. Несмотря на её крики о помощи, никто не только не вмешался, но даже не вызвал полицию.

После убийства Дженовезе, получившего большой общественный резонанс, психологи приступили к исследованию феномена «апатии наблюдателя». Одними из первых данный эффект в лабораторных условиях сумели воспроизвести Д. Дарли и Б. Латане. Серия экспериментов привела к парадоксальным на первый взгляд выводам. Человек с гораздо большей вероятностью приходит на помощь, если он является единственным свидетелем несчастья. Если же наблюдателей несколько и они не знакомы друг с другом, эта вероятность существенно снижается. Впоследствии данное явление в социальной психологии получило название «рассеивание ответственности» [13]. Мысли каждого из свидетелей при этом можно выразить так: «Нас здесь так много, кто-то обязательно поможет или позвонит куда надо. Мне не обязательно вмешиваться».

Дальнейшие исследования в этой области социальной психологии позволили сформулировать основные причины, вызывающие бездействие людей. Прежде чем человек решится помочь, он должен сам себе ответить на следующие вопросы.

1. Вижу ли я, что что-то происходит?

2. Является ли происходящее чрезвычайной ситуацией?

3. Лежит ли на мне ответственность?

4. Что я могу сделать?

5. Следует ли мне вмешаться?

Что нужно делать, чтобы повысить вероятность оказания вам помощи окружающими? Нужно помочь им ответить утвердительно на указанные выше вопросы.

Во-первых, окружающие должны знать, что что-то происходит. Многие люди погружены в свои мысли и достаточно невнимательны к тому, что их окружает, особенно если они идут знакомым маршрутом или куда-то спешат. Следовательно, если вы подвергаетесь нападению и вам требуется помощь, необходимо привлечь внимание окружающих — кричите изо всех сил.

Во-вторых, окружающие должны понять, что то, что они видят, — чрезвычайная ситуация, требующая их вмешательства. Зачастую со стороны очень трудно понять, что именно происходит. Громким голосом или криком сообщите окружающим, что на вас напали и вам требуется помощь.

В-третьих, выберите из окружающих одного и обращайтесь конкретно к нему. Можете указать на него рукой, сказать, в какой он одежде. Настаивайте, что только он может вам помочь. Например: «Друг, вот ты, в синей куртке, никто кроме тебя мне не поможет». Такое обращение призвано перебороть эффект «рассеивания ответственности», описанный выше. Необходимо дать понять выбранному человеку, что за помощью обращаются лично к нему, и именно он несёт персональную ответственность за то, как будут дальше развиваться события. Упомянутый эффект «рассеивания ответственности» возникает только в том случае, когда наблюдатель не знает пострадавшего лично и подсознательно уверен в своей анонимности [14]. Хотя бы поэтому следует знать своих соседей по подъезду или дому (а лучше микрорайону), чтобы в критической ситуации иметь возможность обратиться за помощью по имени или, на худой конец, по месту жительства, например: «Сосед помоги! Мы ж с тобой в одном подъезде живём».

В-четвёртых, люди зачастую теряются и не могут сообразить, что они могут сделать в конкретной ситуации. Другим поводом для отказа в помощи являются сомнения в собственных силах или навыках. Тому человеку, от кого вы ожидаете помощи, нужно сказать, что он конкретно должен сделать, даже если это нечто очень простое, вроде звонка в полицию или «Скорую помощь».

В-пятых, человек должен оценить, насколько опасно ему вмешиваться или чего это ему будет стоить. Например, не станет ли он сам объектом нападения или судебного разбирательства. Известны случаи, когда человек, не зная, что перед ним семейная ссора, и видя, как мужчина бьёт женщину, заступался за неё, после чего оба супруга подавали на него в суд, а иногда и вместе набрасывались с кулаками. Необходимо донести до человека, от которого вы ждёте помощь, что ему ничего не угрожает, если он вам её окажет.

Некоторые психологи даже советуют кричать «Пожар!» вместо «Помогите!», поскольку призыв о помощи может отпугнуть прохожих, а вот вопли о пожаре скорее привлекут зевак. Безусловно, таким образом непосредственную помощь вы вряд ли получите, однако сможете обеспечить наличие свидетелей, присутствия которых так опасаются многие преступники.

Как показал ряд исследований, человек, считающий себя хорошим, склонен поступать соответственно [15]. Укрепите эту веру в себя у того, к кому обращаетесь. Например: «Ты же хороший, добрый человек, помоги!»

В качестве крайней меры, если человек всё ещё колеблется, можно усилить эффект, напирая на то, что неоказание помощи влечёт уголовную ответственность. Например: «Меня сейчас из-за тебя убьют, ты ж потом по 109-й сядешь за бездействие!» (109-я статья Уголовного кодекса РФ предусматривает уголовную ответственность за причинение смерти по неосторожности, в том числе в результате бездействия, т. е. неоказания помощи). Альтернативным методом является апелляция к чувству тщеславия: «Ты ж героем будешь, тебя в «Новостях» покажут!»

Безусловно, вероятность того, что человек придёт вам на помощь, во многом определяется его личными качествами. Однако соблюдение указанных выше принципов при обращении за помощью значительно повышает вероятность её получения. При этом речь может идти как о помощи в отражении или предотвращении нападения, так и помощи после нападения или несчастного случая (падения, автокатастрофы и т. п.), а также в случае внезапных проблем со здоровьем (сердечный приступ и т. п.).

Если вы сами стали свидетелем некоей ситуации, в которую вовлечено несколько незнакомых вам людей, вам тоже придётся отвечать самому себе на указанные в этой главе вопросы. Даже если вы решились помочь, необходимо понять, на чью сторону встать. Ведь тот, кто побеждает, может оказаться хорошим человеком, который в данный момент успешно защищает себя от нападения. Возможно, это упоминавшаяся выше семейная ссора или выяснение отношений между «своими», например, членами одной неформальной группировки. Вы для них чужак, посторонний. Ваше вмешательство может привести к тому, что оба участника, а также остальные зрители вместе нападут на вас.

Даже в ситуации «много на одного» далеко не всё однозначно. Не исключено, что это несколько вполне законопослушных граждан пытаются задержать или нейтрализовать преступника или опасного психопата. Или, опять же, это разборка между «своими».

Наиболее безопасным методом пресечения наблюдаемого вами противоборства или избиения будет громко произнесённая фраза или крик «Полиция уже едет!» Если подобный крик в силу местной специфики нежелателен, возможны другие, правда, менее действенные, типа «Ты его так убьешь!», «Эй, вы чего творите?» и т. п. Безусловно, подобный окрик сработает далеко не всегда.

Если же вы твёрдо намерены вмешаться, не торопитесь. Как бы цинично это не звучало, бьют не вас, поэтому у вас есть время подумать, и им надо воспользоваться. Нужно оглядеться в поисках предмета, который можно использовать как оружие. Необходимо выбрать наиболее подходящую тактику. Нужно либо внезапно атаковать, ошеломив свою цель яростным шквалом атак, сопровождаемых громкими криками. Либо, если ситуация этого не позволяет, вначале сблизиться с целью, не вызывая опасений. Убедите свою цель, что вы не собираетесь атаковать, да и вообще активно вмешиваться. Усыпите бдительность фразами типа «Ну что вы не поделили?», «Ну не надо, ребята, так горячиться», «Зря вы так» и т. п., произносимыми тихим голосом с просящей интонацией. Как только вы окажетесь достаточно близко, немедленно атакуйте.

1. Grayson В. and Stein М. I. Attracting Assault: Victims' Nonverbal Cues // Journal of Communication. 1981. No. 31 (1). P. 68–75.

2. Murzynski J. and Degelman D. Body Language of Women and Judgments of Vulnerability to Sexual Assault //Journal of Applied Social Psychology. 1996. No. 26 (18). P. 1617–1626.

3. Richards L., Rollerson B., Phillips J. Perceptions of Submissiveness: Implications for Victimization // The Journal of Psychology. 1991. No. 125 (4). P. 407–411.

4. Winkel F. W., McCormack R. J. Victim precipitation: Some fresh evidence on nonverbally mediated perceptions of vulnerability // Psychology Crime&Law. 1997. Vol. 3. P. 219–225.

5. Gunns R. E., Johnston L. Victim Selection and Kinematics: A Point-Light Investigation of Vulnerability to Attack //Journal of Nonverbal Behavior. 2002. Vol. 3 (26). P. 129–158.

6. Johnston L., Hudson S. M. Changing Kinematics as a Means of Reducing Vulnerability to Physical Attack //Journal of Applied Social Psychology. 2004. Vol. 34. Issue 3. P. 514–537.

7. Fieandt K. von, Huhtala A., Kullberg P., Saarl K. Personal tempo and phenomenal time at different age levels // Reports from the Psychological Institute. University of Helsinki. 1956. No. 2.

8. Woodworth R.S., Schlosberg H., Holt H. Experimental Psychology, 1954.

9. Welford A.T. Reaction Times. Academic Press, 1980.

10. Rasenberger J. Nightmare on Austin Street. American Heritage. 2006. Oct.

11. A Model's Dying Screams Are Ignored at the Site of Kitty Genovese's Murder; Neighbours Ignore Model's Screams; New York Times. 1974. December 27.

12. Stabbed hero dies as more than 20 people stroll past him. New York Post. 2010. April 24.

13. Darley J.M., Latane B. Bystander intervention in emergencies: Diffusion of responsibility // Journal of Personality and Social Psychology. 1968. No. 8. P. 377–383.

14. Gottlieb J., Carver C. Anticipation of future interaction and the bystander effect // Journal of Experimental Social Psychology. 1980. Vol. 16.

15. Gibbons F. X., Wicklund R. A. Self-focused and helping behavior //Journal of Personality and Social Psychology. 1982. No. 43. P. 462–474.

Представьте, что вы ведёте машину и вас внезапно впритирку подрезал выскочивший сбоку автомобиль. Вы пытаетесь сбросить скорость и начинаете выкручивать руль, чтобы избежать столкновения. Неожиданно лобовое стекло мутнеет, ваш автомобиль начинает плохо слушаться руля, а вслед за этим его поведение становится вовсе непредсказуемым: вместо торможения он даёт по газам и начинает разворачиваться в противоположную вашему желанию сторону. Кошмарный сон? Невозможно, скажете вы? Но ведь именно так может повести себя наше тело в угрожающей жизни ситуации. Отточенные техники, на эффективность которых мы рассчитывали, превращаются в неловкие размахивания, какие-то приёмы вообще вылетают из головы, как будто вы их и не изучали, тело «само по себе» начинает совершать непроизвольные движения, возникают нарушения зрения и слуха…

В критической ситуации запускается заложенная в каждом из нас программа защитно-мобилизационных действий, вызывающая целый каскад психофизиологических изменений, которые затрагивают то, как мы видим и слышим, то, как мы движемся, и даже то, как мы думаем. Для человека, не знакомого с этими эффектами и не готового к их появлению, собственное тело становится противником. Именно в этом причина многочисленных ошибок и неэффективных действий, совершаемых в условиях стресса.

Чтобы лучше понять, какой алгоритм защитных действий унаследован нами, рассмотрим его функционирование на примере гипотетического сценария под названием «Случай на охоте».

Наш древний предок пробирается по зарослям и внезапно сталкивается с опасностью. Возможно, вначале она неявная — хруст веток, рычание или какое-то резкое движение, подмеченное краем глаза. Это может быть крупный хищник. Наш пращур переходит в режим, который физиологи называют «беги или сражайся». Чтобы оценить угрозу, человек разворачивается к ней, одновременно немного приседая, готовясь либо к спринтерскому забегу по пересечённой местности, либо, при невозможности бегства, — к бою за свою жизнь. При этом он может испустить громкий крик, надеясь либо отпугнуть противника, либо предупредить своих сородичей.

Как показывают многочисленные исследования, у подавляющего большинства живых существ (и человека в том числе) в качестве основной альтернативы (т. е. рассматриваемой в первую очередь) выступает бегство, а бой — это «план Б» на случай, если бегство невозможно [2–4]. Более того, такой бой на инстинктивном уровне — это прежде всего средство создать себе пути к отступлению, чтобы вернуться к «плану А» — бегству [5].

Ещё в XIX веке на этом акцентировали внимание военные психологи. Так, например, Гершельман писал [б]: «… первой мыслью внезапно атакованного неприятеля есть не сопротивление, а спасение себя бегством».

В случае если человек оказался недостаточно быстрым бегуном или умелым бойцом и зверь настиг его, включается следующий режим — «прикинуться мёртвым» (американские военные психологи такое состояние называют drone state). Человек впадает в оцепенение, тело ему практически не подчиняется, и всё происходящее с ним воспринимается как бы со стороны [7]. Именно имитация смерти лежит в основе психологического феномена «диссоциации в невыносимой ситуации» [8]. Подобное состояние может, например, наблюдаться у людей, испытывающих серьёзные физические нагрузки на грани физического истощения или подвергаемых пыткам и истязаниям.

Организм прикидывается мёртвым в предположении, что хищник не голоден, а его атака не связана с охотой и является защитной реакцией животного на вторжение человека на его территорию. «Мёртвый» человек перестаёт быть для такого зверя угрозой, в результате чего тот, возможно, прекратит атаку. Кроме того, есть надежда на то, что даже если этот хищник охотится, то он не питается падалью и перестанет рассматривать «мёртвого» как потенциальную добычу.

Согласно ряду исследований, инстинктивная актёрская импровизация на тему «скоропостижная кончина» гораздо менее вероятна, если ей предшествовал бой. Некоторые учёные и вовсе настаивают, что переход к оцепенению возможен только как развитие сценария бегства, сражаться же загнанное в угол существо будет до последнего.

Если, невзирая ни на что, хищник подмял человека и начинает его пережёвывать, организм переходит к завершающему режиму — обмороку, благодаря которому кончина произойдёт менее мучительно. Существует также гипотеза о том, что потеря сознания призвана сделать не таким болезненным ожидание момента, когда на помощь растерзываемому бедолаге придут его соплеменники.

Таким образом, заложенный природой алгоритм защитных действий состоит из следующих этапов:

1) восприятие и оценка угрозы;

2) выбор и реализация одного из двух вариантов действий: «бежать» или «сражаться»;

3) оцепенение, в случае если угроза не устранима бегством и боем;

4) потеря сознания в безысходной или воспринимаемой как таковой ситуации. Безусловно, встреча с крупным хищником уже очень давно перестала быть повседневной

опасностью для большей части человечества. Новые же угрозы в большинстве своём уже не устранялись за счёт имитации смерти. А в организме, как известно, если что-то длительное время не используется, то оно атрофируется. В результате переход к третьему и четвёртому этапам у современного человека хотя и возможен, но срабатывает далеко не всегда.

В критической ситуации заложенный инстинкт самосохранения подталкивает человека к бегству. Бой, согласно заложенному природой алгоритму поведения, предназначен только для случаев, когда бегство невозможно.

Момент возникновения критической ситуации является переломным. Именно тогда решается, по какому сценарию дальше будут развиваться события, будет бегство или бой. Если вы решили сражаться (скажем, ещё на фазе назревания кризисной ситуации), нужно заручиться согласием собственного тела. Необходимо «перейти Рубикон», атаковав противника либо сделав хотя бы маленький шаг в его сторону (что предпочтительно, если ситуация до конца не ясна и неизвестно, потребует ли она физических действий). Нужно, чтобы сидящий внутри вас пещерный человек понял, что бегство — не вариант, остаётся только бой, и пора пускать в ход дубину.

По команде «Тревога!», поданной мозгом в качестве реакции на событие или объект, воспринимаемый как угроза, в системе «гипоталамус — гипофиз — надпочечники» запускается цепочка гормональных реакций, в результате которых в кровь вбрасываются норадреналин, адреналин, кортизол, кортизон, эндорфины, энкефалин и дофамин.

Данный коктейль из гормонов в сочетании с командами, отдаваемыми симпатической нервной системой, оказывает многостороннее воздействие на органы тела, мобилизуя его для действий в режиме «беги или сражайся».

Запущенные психофизиологические процессы призваны:

• увеличить силу движений;

• позволить действовать не раздумывая;

• обострить реакцию;

• сфокусировать взгляд на угрозе;

• снизить эффект от получаемых повреждений;

• сделать тело легче и подвижнее.

Возрастание силы, нечувствительность к боли, боевые инстинкты… Казалось бы, это просто великолепно. Нет необходимости тренироваться и готовиться, ведь в критический момент всё решит за нас наш встроенный режим берсеркера — воина, отличавшегося этими качествами. Однако это далеко не так. Мобилизационные процессы и вызванные ими психофизиологические изменения приводят к тому, что человек совершает необдуманные поступки, отточенная долгими тренировками виртуозная техника вырождается в неловкие размашистые движения, органы чувств подводят, а способность адекватно воспринимать происходящее теряется.

Для того чтобы понять, что с этим со всем делать, для начала надо разобраться, что именно происходит в поднятом по тревоге организме.

Чтобы стать сильнее и быстрее, организм стремится повысить приток кислорода и глюкозы к мышцам. С этой целью кровь перенаправляется к наиболее важным, с точки зрения бегства или боя, областям, а именно к лёгким (для насыщения их кислородом) и крупным группам мышц за счёт снижения кровоснабжения малозначимых в такой ситуации органов и частей тела.

Дыхание учащается до 30–40 вдохов-выдохов в минуту и более при норме от 14 до 18 дыхательных циклов, бронхи и бронхиолы расширяются для того, чтобы повысить приток кислорода в лёгкие.

Под действием коктейля из гормонов, вбрасываемого надпочечниками в кровь, обмен веществ изменяется, благодаря чему содержание глюкозы в крови резко увеличивается.

Сердце повышает частоту и силу сокращений, при этом объём перекачиваемой им крови может возрасти с 5 до 25 литров в минуту. Артерии сужаются, чтобы повысить давление, а вены расширяются, чтобы ускорить отток крови для нового обогащения её кислородом.

Активизируются потовые железы, чтобы охладить напряжённо работающее тело, температура которого может подскочить на несколько градусов.

Кровь, насыщенная кислородом и глюкозой, под повышенным давлением устремляется к мышцам. При этом адреналин напрямую улучшает функциональную способность скелетных мышц, одновременно снимая эффект утомления.

Согласно ряду гипотез, подкреплённых большим количеством фактов из жизни, в режиме «беги или сражайся» по команде центральной нервной системы снимается блокировка на максимальное усилие, развиваемое мышцами. Благодаря этому можно получить значительное возрастание силы по сравнению с максимумом, достигаемым при отсутствии угрозы.

Одним из документально зафиксированных примеров того, как в угрожающей жизни ситуации может сработать заложенный в нас механизм увеличения силы, является случай, произошедший в 2007 году в Афганистане [10]. В результате проведённого талибами миномётного обстрела позиций британских коммандос грузовик-вездеход Pinzgauer 716М взрывной волной опрокинуло на одного из бойцов, находившегося в это время в канаве с водой. В результате бойцу придавило ногу машиной, а сам он оказался на метр под водой. Сержант Карл Таттон[19], видевший, что произошло, невзирая на продолжавшийся обстрел, бросился на помощь. Таттон сумел приподнять автомобиль, весящий около 2 тонн настолько, чтобы высвободить прижатую ногу тонущего бойца и спасти его.

Вы, наверное, замечали, как спортсмены (например, тяжёлоатлеты или пауэрлиф-теры) пытаются «завести» себя перед выступлением, для чего товарищ по команде или тренер бьёт их по щекам и орёт на них (и берсеркеры перед боем приводили себя в ярость). Это действенная, хоть и весьма примитивная попытка запустить стрессовый механизм мышечной мобилизации [11, 12]. Более продвинутые методы, развиваемые современной спортивной наукой, основаны на упражнении с визуализацией опасной ситуации, описанном в главе «Сила мысли».

Как показали исследования, стрессовый механизм мышечной мобилизации даёт ощутимый прирост силы, однако практически не влияет на скорость движений [13].

Увеличение силы — это просто замечательно, однако расплачиваться за это приходится дорогой ценой. Как уже говорилось, усиление кровоснабжения крупных групп мышц происходит за счёт снижения подачи крови к органам и частям тела, «малозначимым» с точки зрения режима «беги или сражайся».

Какие же органы «сажают на голодный паёк» в рамках процесса перераспределения ресурсов в пользу скелетных мышц?

Вначале мобилизационная программа тормозит и «обесточивает» пищеварительную систему. Симпатическая нервная система угнетает перистальтику кишечника, выработку пищеварительных ферментов и слюноотделение (помните, как от волнения сохнет во рту?). Причина вполне понятна — тратить энергию на переваривание еды в ходе боя или бегства нецелесообразно.

По мере нарастания стресса изменяется кровоснабжение ряда участков мозга. Первыми от этого страдают центры, отвечающие за слух и речь. Так, в ходе стрессовой мобилизации организма при достижении частоты пульса в районе 145 ударов в минуту могут ощущаться нарушения слуха, вплоть до полной глухоты[20].

Для древнего человека, убегавшего от пещерного медведя или сражавшегося с ним, ради увеличения притока крови к рукам и ногам, конечно, можно было пожертвовать слухом, который к этому моменту, как предполагается, уже выполнил свою задачу, предупредив об опасности. В настоящих условиях это чревато тем, что вы можете не расслышать нечто жизненно важное в сложившейся ситуации, например, гудок стремительно приближающегося автомобиля или предупреждающий крик «Осторожно! Сзади!»

Очень часто люди, вспоминая о своих ощущениях в опасной ситуации, описывают, что воспринимали только фрагменты слов и фраз, обращённых к ним, или же вообще не слышали, что им говорят. Более того, при этих нарушениях слуха не воспринимаются даже очень громкие звуки, такие, например, как выстрелы.

Практически одновременно с нарушениями слуха из-за снижения кровоснабжения соответствующих центров в мозге могут возникнуть затруднения с членораздельной речью. Наверное, всем известны примеры, когда человек от волнения начинает говорить сбивчиво, заикаясь или запинаясь. Крови начинает не хватать и голосовым связкам, вследствие чего может задрожать и даже измениться голос (недаром существует выражение «истерические нотки в голосе»). В этой связи очевидна нелепость советов в критической ситуации уверенным твёрдым голосом сказать, обращаясь к грабителю, некую «чудодейственную» фразу, вроде «Ваши документы, гражданин». Сама физиология вам этого не позволит, ваше волнение выдадут непроизвольная дрожь в голосе и изменение тона. В итоге, вместо того чтобы поколебать уверенность злоумышленника в том, что вы лёгкая добыча, вы её только укрепите.

При очень высокой интенсивности протекания мобилизационных процессов, характеризуемой частотой пульса свыше 175 ударов, начинает страдать способность мыслить логически. Человек может зациклиться на выполнении одного и того же действия, даже если оно не приносит результата. Безусловно, такое автоматическое повторение без затрат времени на обдумывание вариантов следующего действия было только на руку первобытному человеку в случае боя с крупным хищником. Тут уж, начав бить зверя дубиной по голове или тыкать его в брюхо каменным ножом, нужно было продолжать данный процесс до победного конца, не задумываясь о смене траекторий или уровней атаки. Однако в бою с активно защищающимся и маневрирующим противником или, ещё того хуже, несколькими противниками циклическое повторение безрезультатной атаки будет иметь плачевные последствия.

Ещё одним вероятным результатом снижения мозгового кровообращения является временная потеря памяти [14, 15]. При этом в течение первых 24 часов, прошедших с момента кризисного события, человек способен вспомнить только фрагменты произошедшего, полный же возврат памяти возможен только где-то через трое суток [15].

Так, например, доктор медицины Г. Е. Шумков, подытоживая свои наблюдения за состоянием бойцов сразу после боя, отмечает, что «не встречал ни одного человека, который бы, откровенно признаваясь, мог связно и последовательно рассказать, о чём он думал и что чувствовал во время сражения» [16]. Более того, разум может начать заполнять пробелы в памяти некими фантазиями на тему, которые будут казаться реальностью самому вспоминающему.

Возможно, такая временная амнезия не важна с точки зрения самого боя, однако она может сослужить плохую службу в случае разбора ситуации в правоохранительных органах «по горячим следам». Особенно, если вместо части реальных воспоминаний разум подкинет свои фантазии.

С нарастанием частоты сердечных сокращений до 185–220 ударов в минуту логическое мышление практически полностью отказывает [17]. В результате может возникнуть иррациональное поведение. В таком состоянии человек уже не контролирует свои поступки, которые могут полностью противоречить здравому смыслу. Известны случаи, когда солдаты при обстреле покидали укрытие или бросали своё оружие.

Когда пульс из-за нервного перевозбуждения зашкаливает за 220, может возникнуть эффект ступора, при котором, как вспоминают люди, его испытавшие, практически невозможно двинуться с места и даже просто закричать. Очевидно, что от режима «беги или сражайся» организм переходит к следующему режиму — имитации смерти (о которой говорилось в начале данной главы). Для человеческого мозга такое ступорозное состояние аналогично непроизвольному срыву в штопор для самолёта — чем дольше оно длится, тем труднее из него выйти самостоятельно.

И, что самое неприятное, при внезапном возникновении опасности (особенно на близком расстоянии) пульс может подскочить до критического значения в 220 ударов в минуту всего за несколько секунд. В результате существует вероятность того, что человек, так ничего и не сделав для своего спасения, просто оцепенеет перед надвигающейся опасностью, подобно тому, как выскочивший на дорогу олень замирает в свете фар приближающегося автомобиля.

То, что пульс за 200 является далеко не редкостью в критической ситуации, наглядно показывает серия экспериментов, проведённых известным специалистом в области исследований боевого стресса Б. Сиддлом[21]. В их ходе офицеры полиции участвовали в имитации перестрелок, разыгрываемых по различным сценариям. Значение пульса в районе 200 было далеко не редкостью, при этом несколько раз была зафиксирована частота сердечных сокращений в районе 300 ударов в минуту. И это был всего лишь пейнтбол, т. е. ситуация, в которой полицейские заранее знали, что их жизни ничто не угрожает.

Эмоциональное напряжение гораздо быстрее повышает пульс, чем физическое. Так, например, у тренированного спортсмена, бегущего стометровку, пульс в среднем не поднимается выше 160, в то время как у профессионального водителя на гонках NASCAR частота сердечных сокращений в ходе соревнований может доходить до 175 ударов в минуту.

Изменения, происходящие в условиях стресса в кровоснабжении организма и в активности различных участков головного мозга, оказывают сильнейшее влияние на способность человека управлять движениями своего тела.

Психофизиологи, исходя из размера вовлекаемых в работу мышечных групп, количества прилагаемой силы и амплитуды движений, выделяют три группы двигательных (моторных) навыков [18]:

• мелкая (тонкая) моторика — точные малоамплитудные действия мелкими группами мышц (прежде всего пальцами), а также действия, требующие точной координации руки и глаза. Примерами являются письмо, рисование, манипуляции с мелкими предметами, застёгивание пуговиц, стрельба с использованием целика и мушки и т. п.;

• сложная моторика — действия, требующие для своего выполнения координации трёх и более простых действий, например лыжный слалом, обводка в футболе, бросок через бедро и т. п.;

• крупная (грубая) моторика — выполнение таких действий, как наклоны, ходьба, бег, прыжки, жим штанги лёжа и т. п.

Согласно закону Йеркса — Додсона [19], а также подтверждающим его результатам многочисленных экспериментов и анализу реальных ситуаций, для каждой группы моторных навыков существует зависимость между уровнем мотивации (в данном случае стресса) и эффективностью действий. Вначале, по мере увеличения стресса, эффективность действий растёт, однако есть определённая граница, за которой дальнейшее увеличение стресса приводит только к ухудшению результатов (рис. 4).

По мере нарастания стресса первой страдает мелкая моторика. Уже при достижении частоты пульса около 115 ударов в минуту возникают первые проблемы с выполнением движений этой группы. Всем, наверное, знакомо ощущение, как от волнения портится почерк, всё валится из рук, трудно застегнуть пуговицу, попасть ключом в замочную скважину… По сути, деградируют не только сознательно контролируемые движения, но и доведённые до автоматизма навыки. И ведь это всего лишь от волнения в ситуации, не связанной с угрозой жизни и здоровью.

При дальнейшем повышении частоты сердечных сокращений контроль над мелкой моторикой ещё больше снижается, а при достижении значения около 130 ударов в минуту он может быть практически полностью утрачен.

Ослабление контроля над движениями мелкой моторики (в частности координацией «рука — глаз») и, как следствие, снижение эффективности использования базирующихся на них навыков можно оценить на примере со стрельбой. Так, согласно обобщённой статистике применения полицией Нью-Йорка огнестрельного оружия за период 1994–2000 гг., при стрельбе на дистанции от нуля до 2 ярдов (1,8 м) зафиксировано только 38 % попаданий. С дистанции от 3 до 7 ярдов (2,74—6,4 м) — только 17 % попаданий [20]. И это тренированные полицейские, в массе своей не раз бывавшие в опасных ситуациях и регулярно сдающие нормативы по стрельбе.

Как показал анализ реальных операций, даже у бойцов элитных спецподразделений, прошедших тщательный отбор и длительную подготовку, в стрессовой ситуации возникают сложности с выполнением действий, основанных на мелкой моторике, таких, например, как надевание на задерживаемого одноразовых пластиковых наручников.

В результате потери контроля над пальцами может возникнуть эффект «мёртвой хватки», т. е. невозможность разжать руку и выпустить то, что она удерживает, даже если этого требует ситуация. Проще говоря, если вам, паче чаяния, удастся схватить вооружённую руку противника, вы её уже не выпустите, даже если этого требует логика годами оттачиваемой техники.

В качестве примера такого поведения можно привести случаи, возникающие при выполнении одного из упражнений курса выживания в воде, который проходят бойцы американской Морской пехоты. Обучаемые в полном обмундировании должны длительное время находиться в воде, держа тело вертикально и не двигаясь с места. При этом в руках они удерживают свои винтовки или имитирующий их груз. Нередки случаи, когда из-за подступающей усталости человек начинал паниковать и тонуть, не выпуская при этом груза из рук. Спасателям приходилось силой разжимать руки тонущего, поднимая его со дна бассейна.

Таким образом, при самообороне различные действия, требующие мелкой моторики, такие, как точечные удары, приёмы, основанные на точной работе пальцев, перехваты оружия и т. п., с большой долей вероятности не смогут быть выполнены эффективно. Более того, в случае возникновения «мёртвой хватки» могут не сработать различные методы парирования с прихватыванием и последующим отпусканием руки противника, столь популярные в современных версиях филиппинских и индонезийских боевых искусств.

По мере нарастания частоты сердечных сокращений вслед за мелкой начинает отказывать сложная моторика. В конечностях (прежде всего в руках) может возникнуть дрожь. Уже при 145 ударах в минуту возникают затруднения с выполнением сложнокоординированных движений, а при пульсе 175 они становятся практически невыполнимыми [21].

Вспомните, как часто, обсуждая неудачное выступление гимнаста или фигуриста на соревнованиях, говорят «он переволновался». Именно стресс является причиной срыва в исполнении сложных технических элементов. То, что спортсмен много раз безошибочно выполнял на тренировках, становится вдруг чрезмерно трудным в условиях волнения на решающих соревнованиях. Именно поэтому, в отличие от тяжёло-атлетов, которые пытаются «завести» себя перед выходом на помост, люди, занимающиеся видами спорта, основанными на сложнокоординированных движениях, перед выступлением наоборот стараются снизить пульс и успокоиться путём выполнения дыхательных и аутогенных упражнений.

По той же причине в ряде восточных боевых искусств (прежде всего некоторых китайских стилях так называемой внутренней семьи) на начальных этапах обучения при выполнении формальных упражнений не рекомендуется представлять себе противника. Мысленный образ врага провоцирует стрессовые ощущения, которые, в свою очередь, приводят к снижению контроля над сложной моторикой и, как следствие, к неправильной отработке основанной на ней техники.

Ещё одним неприятным последствием переживаемого стресса может стать повышенный неконтролируемый тонус мышц, иными словами, их напряжение. В результате каждое движение приходится совершать, преодолевая сопротивление мышц-антагонистов. Подобная борьба с собственным телом интерпретируется мозгом как слабость мышц. У человека возникает ощущение «ватных ног», все свои движения кажутся вялыми, обессиленными. В итоге человек оказывается неспособен адекватно действовать в критической ситуации. А это, как правило, лишь усиливает стресс, ещё больше закрепощая тело.

С точки зрения самообороны деградация навыков, основанных на сложной моторике, означает, что многие приёмы с большой долей вероятности подведут в стрессовой ситуации реального боя. Различные сложнокоординированные удары и броски, основанные на волнообразных и спиралевидных методах вложения силы, использующиеся в так называемых внутренних стилях и ряде систем отечественной разработки, скорее всего, не сработают. В условиях стресса кинетические цепочки, лежащие в основе подобных техник, разрываются из-за невозможности обеспечить слаженную работу всех частей тела, а также затруднённости чёткого чередования напряжения и расслабления задействуемых мышц. В итоге вместо мощной «волны» или стремительного «кнута» получается медленный удар всего одной конечностью, без вложения массы тела, нечто вроде неловкой пощёчины. Очевидно, что поражающий потенциал такой вырожденной техники оказывается близок к нулю. Работоспособность сохраняют только наиболее простые техники, требующие выполнения одного, максимум двух движений, основанных на крупной моторике.

Эффективность действия в рамках двигательных навыков крупной моторики с ростом пульса только нарастает, а в роли ограничителя выступают упоминавшиеся ранее отказ логического мышления при частоте сердечных сокращений 185 и возможный ступор, когда пульс зашкалит за 220.

Безусловно, известны примеры, когда некоторые люди в значительной мере сохраняют мелкие и сложные моторные навыки в условиях сильного стресса: пилоты истребителей и боевых вертолётов, авто- и мотогонщики и т. д. Однако необходимо учитывать, что это люди, находящиеся на пике своей психофизической формы, профессионалы, прошедшие тщательный отбор и длительные тренировки, люди, действующие в сидячем или полулежащем положении в условиях кабины, где приборы управления и индикации размещены и сгруппированы максимально удобно для пользователя, в обстановке, когда можно полностью сосредоточиться на движении рук.

Формируя арсенал техник, отрабатываемых для самообороны, необходимо отдавать предпочтение тем, которые основаны преимущественно на двигательных навыках крупной моторики, при этом важно избегать приёмов, эффективность которых зависит от чёткой координации большого числа движений, высокой точности попадания либо виртуозной работы пальцев.

Описанные выше перемены в кровоснабжении организма и в активности различных участков головного мозга, происходящие в условиях стресса, влияют не только на моторные навыки, но и на сам процесс принятия решений. То есть меняется не только «как мы что-то делаем», но даже и «какое действие мы выбираем».

В условиях серьёзной опасности выбор действий может происходить на автопилоте, как бы непроизвольно. Конечно, всё по-прежнему решает мозг, однако в процессе принятия решений, минуя этап логического осмысления и выбора, акцент смещается в область подсознательного.

В каждом из нас глубоко сидит метод действий[22] при внезапном появлении угрозы, доставшийся нам в наследство от человекоподобных предков [22]. При внезапном возникновении угрозы, а точнее, того, что воспринимается как таковая, наше тело стремится сделать следующее:

• развернуться на угрозу — чтобы видеть её центральным полем зрения и иметь возможность использовать против неё обе руки;

• присесть — понизить центр тяжести, чтобы занять более устойчивую позицию и напружинить мышцы ног для броска на противника или для начала забега от него;

• поднять и выставить руки между собой и угрозой;

• втянуть голову в плечи, закрывая шею;

• вскрикнуть — чтобы напугать нападающего и предупредить соплеменников об опасности.

В неврологии данная совокупность ответных реакций на внезапный раздражитель носит название стартл-рефлекса (startle reflex — рефлекс вздрагивания от неожиданности или испуга).

В некоторых случаях человек в ответ на внезапный испуг может либо непроизвольно атаковать его источник (ударить или кинуть в него что-то), либо наоборот — уйти в глухую защиту, сгорбившись, присев и закрыв лицо и голову руками.

В условиях стресса человек иногда может переключиться исключительно на использование доминирующей руки, начисто «забыв» о второй [23].

Безусловно, как и в случае остальных эффектов, связанных с инстинктивной реакцией на угрозу, указанные бессознательные реакции в каждом конкретном случае могут проявляться далеко не полностью. Очень многое зависит именно от внезапности появления угрозы и её опасности для жизни. Именно поэтому даже в самых жёстких спаррингах и спортивных поединках подобные проявления автопилота практически исключены. Подсознательно оба участника соревнования знают, что их жизни ничто не угрожает, да и сам факт противоборства не является для них неожиданным.

Помимо инстинктивных реакций автопилот в критической ситуации проявляется в том, какие из приобретённых навыков (т. е. техник) будут использованы.

То, как в условиях сильного стресса наше тело решает за нас, что делать, можно увидеть на примере эксперимента, проведённого Вестморлэндом в США с привлечением полицейских [24]. Целью эксперимента была проверка применимости различных стрелковых стоек в условиях стресса, а точнее, сравнение стойки Вивера[23]и «равнобедренной»[24] стойки. Контрольная группа была сформирована из 74 офицеров полиции, причём большинство из них являлись поклонниками стойки Вивера и регулярно тренировались в стрельбе, используя именно её.

Согласно сценарию, каждому испытуемому предстояло несколько встреч с вооружённым пистолетом «противником», который был либо виден заранее, либо появлялся внезапно. Дистанция, разделявшая офицера и его оппонента, изменялась в достаточно широких пределах. Для повышения стресса патроны «противника» были снаряжены хлопковыми шариками, имитирующими пули. Попадание в тело такой пули сравнимо по болевым ощущениям с выстрелом из ружья для пейнтбола с близкого расстояния. Поведение испытуемого, в частности использованный им метод стрельбы, фиксировалось наблюдателем. В дополнение полицейских самих просили вспомнить, какую стойку они использовали в данном сценарии.

Итоги выполнения тестовых упражнений были сгруппированы по дальности до «противника», поскольку она во многом определяла лимит времени, которым располагал испытуемый на ответные действия. Обобщённые результаты данной серии экспериментов приведены в табл. 1.

Таблица 1. Использование различных стрелковых стоек, %

Наибольший интерес вызывает поведение испытуемых при внезапном появлении «противника» на сверхмалой дистанции. В такой ситуации полицейский испытывал максимальный стресс, при этом на обдумывание действий у него просто не было времени. Из всех вариантов сценариев, реализованных в данном исследовании, этот ближе всего к тому, как всё происходит в реальности при нападении из засады.

При внезапном появлении противника на расстоянии ближе трёх метров удержание пистолета в большинстве случаев выполнялось полицейскими одной рукой с разворотом всем телом на угрозу и небольшим приседом. Исследователи, проводившие эксперимент, рассматривают этот вариант как незавершённую «равнобедренную» стойку. Хотя, с другой стороны, именно такой «одноручный» метод стрельбы «навскидку» был рекомендован У. Фейрберном как наиболее естественный для стрельбы на малых дистанциях.

Интересно также и то, что в этой ситуации 23,1 % опрошенных вообще не могли вспомнить, какую именно стойку они использовали. На самом деле все они, действуя инстинктивно, выполнили удержание пистолета одной рукой.

Сходное исследование было проведено Бёрроу спустя почти 10 лет с привлечением 157 офицеров полиции [25, 26]. При этом, согласно опросу, предшествовавшему эксперименту, по словам самих испытуемых полицейских, их предпочтительными стрелковыми стойками, регулярно отрабатываемыми в тире, были:

• у 47 % — стойка Вивера;

• у 17 % — «равнобедренная» стойка;

• у 32 % — «естественная» стойка (т. е. стрельба из того положения, в котором возникла необходимость открыть огонь);

• 4 % затруднились с ответом.

Сценарий эксперимента имитировал внезапное вооружённое нападение на офицера полиции. Так же, как и в случае эксперимента Вестморлэнда, для повышения стресса пистолет «нападающего» был заряжен патронами с «пулями» из хлопка, дающими ощутимый болевой эффект при попадании в тело. Результаты действий полицейских в различных сценариях распределились следующим образом:

• 59 % использовали «равнобедренную» стойку (в том числе и её незавершённый «одноручный» вариант);

• 19 % использовали стойку Вивера;

• 7 % использовали «естественную» стойку;

• 15 % вообще не успели среагировать.

Как показал детальный анализ видеозаписей поведения офицеров полиции в ходе тестов, стойка Вивера использовалась только тогда, когда, согласно сценарию упражнения, до перехода событий в критическую фазу у полицейского было время для сознательного выбора и занятия стойки.

Результаты экспериментов Вестморлэнда и Бёрроу показали, что «равнобедренную» стойку (или её «одноручный» вариант) в случае внезапного возникновения угрозы на малой дистанции использует большая часть испытуемых вне зависимости от того, какую стойку они отрабатывали на тренировках. Причина в том, что занятие «равнобедренной» стойки, с одной стороны, основано на инстинктивных движениях (разворот на угрозу, присед, выставление рук в направлении угрозы, втягивание головы в плечи), а с другой, в отличие от стойки Вивера, не требует выполнения сложнокоординированных движений.

Исследования Вестморлэнда и Бёрроу наглядно демонстрируют, что в условиях сильного стресса инстинктивные реакции доминируют над приобретёнными навыками, в особенности если последние основаны на сложных движениях и требуют для своего выполнения сознательного контроля. Не случайно ещё почти 2500 лет назад спартанский полководец Брасид[25] сказал: «Страх заставляет людей забыть, что они умеют, а навык, который нельзя применить в сражении, бесполезен».

Действие алкоголя значительно усугубляет эффект, оказываемый стрессом. В этом случае при переходе на автопилот утрачиваются даже навыки, отточенные многолетними тренировками. Характерным примером является инцидент, произошедший на похоронах основателя Ёсинкан айкидо Годзо Сиода [27].

Другой аспект состояния «автопилот», а именно неосознанный выбор техник, в которых человек наиболее уверен, хорошо виден на примере анализа использования полицией США дубинок PR-24 (тонфа), проведённых Гарсиа [28]. Среди контрольной группы из 400 офицеров был проведён опрос в целях выявления наиболее часто применяемых приёмов. Полицейские должны были оценить то, как часто они применяли каждую из групп техник по следующей шкале: 0 — ни разу; 1 — однажды; 2 — два раза; 3 — три и более раз. Результаты опроса приведены в табл. 2.

Таблица 2. Наиболее часто применяемые полицейскими США приёмы использования дубинок

Анализ показывает, что простые техники (тычки, рубящие удары, блоки, удары с вращением), основанные преимущественно на крупной моторике, использовались в 79,7 % ситуаций. В то время как техники, базирующиеся на сложных моторных навыках (силовые блоки, болевые приёмы, зацепы), применялись только в 20,3 % случаев.

В дополнение к указанию частоты использования опросный лист требовал выбрать наиболее и наименее надёжную технику. Результаты показали, что 47 % опрошенных сомневаются в работоспособности зацепов. При этом 56,5 % ответили, что наиболее уверенно себя чувствуют с ударами на вращении (техники, аналогичные фури-отоши и ёко-фури из арсенала работы тонфа).

Исследование Гарсиа показывает, что в критической ситуации человек склонен использовать то, в эффективности чего он уверен.

Данный вариант автопилота знаком и многим спортсменам, которые вспоминают, как в напряжённом матче техники выполнялись сами по себе, «на автомате».

Как и в случае всех остальных эффектов, возникающих при переходе в режим «беги или сражайся», вероятность переключения на автопилот тем выше, чем выше интенсивность протекающих мобилизационных процессов. А она не в последнюю очередь определяется внезапностью возникновения угрозы и дистанцией до неё. В некоторых ситуациях даже доведённый до автоматизма навык может быть забыт при переходе на автопилот. В таких случаях поведение человека может полностью противоречить здравому смыслу.

Известен случай, датируемый Второй мировой, когда офицер Армии США во время штурма позиций противника ворвался в блиндаж и оказался лицом к лицу с несколькими японскими солдатами. Вместо того чтобы открыть огонь, американец использовал удерживаемый в руке пистолет для нанесения ударов, с помощью которых он и победил в этой схватке. Как показал анализ произошедшего, его Colt М1911 А1 был заряжен, снят с предохранителя и полностью исправен, однако американец даже не попытался выстрелить из него. Взявший бразды правления древний инстинкт, очевидно, мало доверял огнестрельному оружию (а скорее всего, был просто с ним незнаком). В результате пистолет в руке был расценен просто как тяжёлый предмет и использован так же, как неандертальцы использовали в бою камень — для нанесения ударов по голове противника.

В ходе войны во Вьетнаме был зафиксирован сходный случай, в котором американский солдат вместо стрельбы непроизвольно воспользовался заряженным и исправным пистолетом как ударным инструментом.

Другим примером нелогичного поведения, возникающего из-за перехода на автопилот, являются неоднократные случаи гибели среди начинающих дайверов. Вначале подобные смерти оставались загадкой — человек тонул, несмотря на то что его акваланг был исправен, а кислородный баллон — полон. Как показал анализ, если в силу тех или иных причин у дайвера возникали затруднения с дыханием (например, вызванные всё тем же стрессом от погружения), то он начинал паниковать. Происходящее воспринималось как угроза жизни, и человек начинал действовать инстинктивно, пытаясь устранить преграду воздуху. Дайвер в панике выдергивал изо рта загубник и делал глубокий вдох воды…

Вероятность того, что тот или иной навык будет использован в состоянии «автопилот», тем выше, чем меньше этот навык вступает в противоречие с инстинктивными реакциями на угрозу и чем больше уверенность человека в эффективности данного действия.

Уверенность в эффективности того или иного действия может быть сформирована либо многократным положительным опытом реального использования, либо специализированными психофизическими упражнениями, некоторые из которых описываются в главе «Сила мысли».

Для обеспечения быстрой и точной оценки складывающейся критической ситуации в организме используется психотропное свойство адреналина. Благодаря этому поступающему в кровь гормону оказывается стимулирующее воздействие на центральную нервную систему, вызывающее психическую мобилизацию, повышение уровня бодрствования и обострение ориентировочной реакции (рефлекса «Что такое?», по И. П. Павлову).

Оборотной стороной воздействия адреналина являются возникающие ощущения тревоги и напряжения. Эти чувства могут только усилить стресс, что подстёгивает выброс адреналина, который, в свою очередь, приводит лишь к увеличению беспокойства. В результате все механизмы реагирования на угрозу идут вразгон, напряжение нарастает как снежный ком, пульс зашкаливает и человек в нагрузку к обострённой реакции получает весь букет отрицательных эффектов от нервного перевозбуждения.

Помимо этого, в качестве побочного психотропного действия адреналина может возникнуть эффект изменённого восприятия хода времени — тахипсихия. При этом может казаться, что всё вокруг происходит, как при замедленном или, наоборот, убыстренном показе.

Ранее считалось, что эффект «замедления времени» позволяет действовать быстрее или выполнить больше действий в отведённый временной промежуток. Некоторые энтузиасты даже пытались освоить сознательный вызов этого состояния. Однако, как показывают результаты ряда исследований, выигрыша ни в скорости принятия решений, ни в скорости действий тахипсихия не даёт.

В рамках одного из экспериментов использовался аттракцион The Suspended Catch Air Device (SCAD) [29]. Суть его в том, что человек падает с площадки, находящейся на высоте 31 метр, и безопасно приземляется на специальную сетку. На запястье каждому испытуемому надевали специальный браслет с экраном, на котором с заданной частотой в случайном порядке демонстрировались цифры, их следовало запомнить. Вначале испытуемый должен был запоминать цифры, находясь на земле, а затем проделать то же самое, падая с высоты.

Практически все испытуемые подтвердили, что в ходе свободного полёта испытали эффект «замедления времени», при этом субъективная оценка длительности падения в среднем превышала реальное время полёта на 36 %. Если бы тахипсихия действительно помогала бы «растянуть время», то в создавшемся «замедленном показе» человек мог бы дольше наблюдать цифры, демонстрируемые на наручном экране, а значит, лучше их запомнить. Однако на деле никакого улучшения результатов зафиксировано не было.

Учёными установлено наличие влияния интенсивности протекания психофизиологических процессов в организме и психоэмоционального напряжения, испытываемого человеком, на точность оценки времени [30, 31]. Очевидно, что феномен тахи-психии обусловлен именно этими причинами. Согласно одной из гипотез, ощущение замедления времени является следствием того, как мозг старается запомнить критическую ситуацию [32], чтобы научиться быстрее распознавать её в следующий раз. По другой версии причиной тахипсихии являются особая амплитуда и интервалы возникновения саккадических движений глаз [33], вызванных попыткой мозга полнее оценить ситуацию. Благодаря данным движениям создаётся особый темп поступления и обработки визуальной информации, что, в свою очередь, и создаёт иллюзию изменения хода времени. Кроме того, свой вклад может вносить обратная связь от быстро сокращающихся глазных мышц.

Чтобы мозг мог сосредоточиться на угрозе, под действием адреналина и изменённого кровоснабжения зрачки глаз расширяются, периферийное зрение сужается, а центральное (фовеальное) зрение фокусируется на объекте, воспринимаемом мозгом как источник опасности.

То, что отлично работало при встрече с саблезубым тигром, в бою с себе подобными является скорее недостатком, чем достоинством. Когда автоматический защитный механизм, оказывая нам медвежью услугу, существенно ограничивает периферийное зрение, общее поле зрения уменьшается в среднем на 70 %. Появляется так называемый эффект туннельного зрения. В результате человек видит только то, что находится непосредственно перед ним, и может пропустить удары, идущие сбоку, а также просто не заметить других угроз (противников, автомобилей ит.п.), приближающихся с флангов. Для примера в верхней части рис. 5 показано то, что вы видите в нормальном состоянии, в нижней — то, что сможете увидеть, находясь под воздействием эффекта туннельного зрения.

При высокой интенсивности протекания мобилизационных процессов, а также при условии, что угроза находится близко от человека (порядка нескольких метров), могут проявляться также и другие эффекты, связанные со зрением.

Например:

• невозможность зажмурить один глаз (что может осложнить классическое прицеливание);

• затруднения с переносом взгляда (без поворота головы) с одной угрозы на другую, вплоть до невозможности оторвать взгляд от угрозы (что не только осложняет прицеливание, но и затрудняет оценку ситуации в целом);

• непроизвольный шаг назад, чтобы увидеть больше ограниченным полем зрения;

• нарушение восприятия дальности до угрозы, которая в результате Рис. 5

может казаться ближе или дальше,

чем есть на самом деле.

В стрессовых условиях при достаточно высокой степени возбуждения симпатической нервной системы, характеризуемой частотой сердечных сокращений в среднем около 175 ударов в минуту, эффект туннельного зрения практически неизбежен. К нему надо быть готовым.

Во-первых, нужно выработать привычку сканировать окружающее пространство в ходе боя посредством движений головы.

Во-вторых, целесообразно подготовить себя к действиям в условиях ограниченного поля зрения (как это сделать, описано в главе «Принцип Шопенгауэра»).

Под воздействием адреналина в крови увеличиваются число и функциональная активность тромбоцитов — кровяных телец, участвующих в процессе свёртывания крови. В сочетании с сужением подкожных кровеносных сосудов, вызванным всё тем же адреналином, это значительно снижает кровопотерю при ранениях (особенно поверхностных).

Для обезболивания в кровь вбрасываются эндорфины и энкефалин, действующие на человеческий организм подобно опиуму, блокируя передачу болевых сигналов от нервных окончаний в центральную нервную систему.

Благодаря притоку этих гормонов человек может некоторое время продолжать сражаться, невзирая на серьёзные ранения и не чувствуя боли. Однако они не делают человека неуязвимым, они лишь помогают немного отложить «оплату по счёту».

Для того чтобы снизить депрессивный эффект, возникающий в стрессовой ситуации, связанной с угрозой жизни, по команде симпатической нервной системы в кровь вбрасывается гормон-нейромедиатор дофамин, призванный повысить настроение. По своему действию дофамин близок к таким наркотикам, как амфетамин, метамфетамин и эфедрин. У некоторых людей вброс дофамина во время противоборства может быть настолько сильным, что у них возникает то самое «упоение боем», известное также как «опьянение битвой», не раз описанное в литературе. Именно поэтому отдельные индивидуумы могут действительно любить драться, поскольку для них мордобой является своеобразной формой внутренней наркомании, так же, как для кого-то прыжки с парашютом или скоростной спуск на лыжах.

Преимущества анестезии и сниженной кровопотери непосредственно в бою или в ходе бегства очевидны. Однако есть и оборотная сторона. Человек может просто не заметить серьёзную колотую рану, в результате чего он не обратится своевременно за помощью (или не окажет её себе сам), что, в свою очередь, может привести к значительной кровопотере с серьёзными последствиями (вплоть до фатальных).

Необходимо также учитывать, что когда опасность будет устранена, организм начнёт под действием парасимпатической системы возвращаться к исходному состоянию, в результате чего кровеносные сосуды, выйдя из спазмированного состояния, расширятся, и кровотечение из раны усилится.

Принимая во внимание временное снижение болевой чувствительности и крово-потери в стрессовой ситуации, необходимо по возможности сразу же после того, как опасность устранена и вы оказались в безопасности, тщательно осмотреть себя на предмет ранений.

Чтобы стать легче и подвижнее для боя или бегства, организм пытается избавиться от балласта. Как уже говорилось выше, симпатическая нервная система угнетает перистальтику кишечника и выработку пищеварительных ферментов, а также вызывает сокращение мочевого пузыря. В результате могут возникнуть рвотные позывы (желудок пытается вытолкнуть остатки непереваренной пищи) и желание сходить в туалет (мочевой пузырь и кишечник стремятся избавиться от своего содержимого).

С одной стороны, и это не может не радовать, современный человек в отличие от своих доисторических предков не так часто попадает в ситуации, связанные с непосредственной угрозой для жизни. С другой стороны, разнообразие самих опасных ситуаций сильно возросло. Противников может быть несколько, они могут использовать ту или иную тактику, манёвры, различное оружие (в том числе и действующее на расстоянии). Кроме того, сам защищающийся в ряде случаев должен сохранить способность здраво мыслить и использовать мелкие и сложные моторные навыки (например, для применения собственного оружия).

Таким образом, в изменившихся условиях алгоритм защитных действий, оптимизированный в ходе эволюционного процесса для типового сценария «хищник — жертва», в полном объёме уже не является надёжным и эффективным средством обеспечения безопасности.

Искажённое восприятие происходящего, вызванное совокупностью таких эффектов, как туннельное зрение, нарушение слуха и переход на действия в режиме автопилота, может иметь весьма серьёзные последствия. Трагическим и весьма показательным примером этого является гибель Патрика Тиллмана в 2004 году в Афганистане от огня бойцов своего подразделения [36, 37].

Таким образом, причина трагедии кроется в наложении друг на друга нескольких эффектов стресса: туннельного зрения с фокусировкой на том, что подсознательно воспринимается как наибольшая угроза, и нарушения слуха. Действия также проводились на автопилоте — стрелять, пока угроза не будет устранена.

Как уже говорилось выше, эффекты от стресса не являются обязательными, скорее можно говорить о некоторой вероятности их появления, которая определяется массой факторов — от индивидуальных особенностей организма до уровня подготовленности и личного опыта.

Стоит ли в таком случае беспокоиться? Возможно, тахипсихия, нарушение слуха, туннельное зрение и тому подобные феномены проявляются лишь в единичных случаях и только у небольшого числа людей с врождённой предрасположенностью?

К сожалению, это не так. Факты неумолимы. Взять хотя бы результаты ряда опросов, проведённых в разные годы среди офицеров полиции США, переживших ситуации, связанные с угрозой для жизни [38–41]. По итогам статистической обработки результатов анкетирования, приведённым в табл. 3, видно, что большинство респондентов на себе ощутили то, как меняются процесс принятия решений и восприятие окружающего в условиях стресса, вызванного реальной опасностью.

Таблица 3. Результаты анкетирования

Результаты ряда исследований показывают, что оценка угрозы в мозге происходит по двум независимым каналам [43–46]. Раздражитель (образ, движение, звук) воспринимается органами чувств, информация от которых передаётся в таламус. Оттуда она перенаправляется на распознавание и анализ в соответствующие области коры головного мозга. Только после того как информация обработана, человек осознаёт, что именно он видит (или слышит). Если человек расценивает воспринимаемое как опасность, то соответствующий сигнал передаётся в особый отдел головного мозга — миндалевидное тело, которое запускает целый каскад гормональных реакций, мобилизующих организм для выполнения действий в режиме «беги или сражайся».

Необходимо учитывать, что чем больше воспринимаемая угроза, тем сильнее будет реакция организма. Очень важно понимать, что здесь идёт речь не об объективной опасности, а о том, как она расценивается мозгом.

Параллельно действует второй канал, по которому информация о воспринимаемом передаётся напрямую в миндалевидное тело, по результатам экспресс-анализа само автоматически запускающее программу защитных реакций. Именно этот канал отвечает за ощущение испуга (рис. 6).

Сигнал от областей мозга, проводивших детальный анализ, приходит в миндалевидное тело с задержкой, обусловленной затратами времени на обработку, однако имеет более высокий приоритет и может отменить ранее отданный приказ о мобилизации организма.

Понять, как эта схема работает, проще всего на примере. Человек идёт по своим делам, и вдруг из-за угла с криком выскакивает приятель-шутник, решивший его попугать. Неожиданно появившийся на пути силуэт, резкое движение, громкий звук воспринимаются глазами и ушами, информация от соответствующих центров поступает в таламус.

Следуя первому каналу, информация передаётся для анализа в соответствующие области коры головного мозга, где начинается её обработка. Одновременно те же данные передаются в миндалевидное тело, которое, следуя одному из базовых шаблонов восприятия, определяет происходящее как угрозу (в данном случае, скорее всего, сработает шаблон, который условно можно назвать «засада») и командует: «Тревога! В ружьё!» Человек ощущает испуг. Активизируется симпатическая нервная система, организм реагирует — вбрасывается адреналин, учащается пульс, мышцы напрягаются, человек может непроизвольно совершить ряд действий: вздрогнуть (или даже отскочить), развернуться к «угрозе», присесть, втянуть голову в плечи, попытаться закрыться руками, вскрикнуть и т. д.

К этому моменту из областей мозга, занимавшихся обработкой воспринятого, в миндалевидное тело приходит результат анализа — это всего лишь приятель, угрозы он не представляет. Следует команда «Отбой тревоги!» Для того чтобы вернуть организм в исходное состояние, активизируется парасимпатическая нервная система. Человек может кратковременно ощутить слабость и затруднение дыхания[28].

Другим ярким примером, демонстрирующим двухканальность обработки информации, является эксперимент, в котором подопытным показывали фотографии различных живых существ, фиксируя при этом изменения в их сердцебиении, кровяном давлении, а также ряде других физиологических параметров с помощью аппаратуры наподобие полиграфа (детектора лжи). В результате было установлено, что, увидев фотографию с опасным существом (змеёй, скорпионом и т. п.), человек чувствует кратковременный испуг и вслед за тем успокаивается. Причина этого в том, что миндалевидное тело, проводя экспресс-анализ, «не видит» разницы между фотографией и живым существом и поднимает организм по тревоге. Вслед за тем поступают результаты более продолжительного и детального анализа изображения, проведённого в коре головного мозга, говорящие, что наблюдаемое всего лишь изображение, а не реальная опасность. Осознав, что перед ним просто фотография, человек успокаивается.

Таким образом:

• в ситуации внезапного возникновения угрозы переход в режим «беги или сражайся» происходит автоматически и не поддаётся прямому осознанному управлению;

• чем больше воспринимаемая угроза, тем сильнее реакция организма.

Как уже говорилось выше, смертельная опасность перестала быть ежедневной реальностью для большинства людей. Вместе с тем разнообразие ситуаций, связанных с угрозой для жизни, сильно возросло. Немаловажно и то, что с переходом от жизни примитивной общиной в условиях дикой природы к жизни в обществе с государственным строем появились принципиально новые опасности. Ведь для человека, как существа социального, собственное эго, мнение окружающих о нём, статус и тому подобное стали не менее (а подчас и более) важны, чем собственная жизнь. В результате этого механизм автоматического восприятия и оценки угрозы стал, если можно так выразиться, менее избирательным и адекватным степени опасности.

Как следствие — современный человек может испытывать не меньший стресс, делая предложение руки и сердца, разговаривая с начальником, выступая публично или даже просто играя на компьютере, чем кроманьонец[29], услышавший из-за поворота тропы рычание пещерного медведя.

Механизм закладки шаблонов, с помощью которых мозг распознает опасность, ещё до конца не изучен, и, согласно ряду гипотез, является сочетанием обучения и наследования[30].

Показательным примером этого является исследование процесса формирования у обезьян страха перед змеями [47]. Как показал эксперимент, детёныши обезьян, родившиеся в неволе и содержавшиеся в изоляции, совершенно не боялись змей. Однако после того как им показали видеозапись, на которой зафиксировано, как в условиях дикой природы обезьяна их вида в панике убегает от змеи, подопытные обезьянки стали пугаться не только змей, но даже их муляжей и змееподобных объектов вроде электрических кабелей. Причём страх перед змеями у них закрепился настолько, что они продолжали пугаться их даже спустя три месяца после просмотра указанного видео. Помимо прочего, данный эксперимент показывает влияние, которое могут оказывать на восприятие реальности средства массовой информации.

Какая связь между экспериментами, проведёнными над обезьянами, и психофизиологией человеческого поведения в стрессовой ситуации? Связь самая непосредственная. В эволюционном плане люди за 25–40 тысяч лет существования не так далеко ушли от своих предков-приматов. Современный человек генетически идентичен шимпанзе на 98,5 % [48] (95 % — согласно другой методике сравнения [49]).

Интересно, что в указанном эксперименте обезьянок пытались помимо змей научить бояться цветов, отредактировав видео и заменив на нём изображения змеи, от которой удирает обезьяна, на изображение цветка. Однако боязнь цветов сформировать не удалось. Исследователи сделали предположение, что появление страха перед змеями было возможно, поскольку происходило как активация унаследованного страха посредством обучения. Очевидно, что врождённой предрасположенности к боязни цветов у обезьян нет.

Ещё одним и, на мой взгляд, более важным результатом было то, что когда вначале обезьянкам показывали, как другая обезьяна не боится змеи, то в дальнейшем у них нельзя было сформировать страх, даже демонстрируя другое поведение. Этот результат очень важен с точки зрения воспитания детей личным примером, однако эта тема выходит за рамки данной книги.

Ну и наконец, наиболее актуальным с точки зрения подготовки к критическим ситуациям результатом было то, что лабораторные обезьяны, у которых сформировали страх перед змеями, боялись их сильнее, чем обезьяны, выросшие в дикой природе. Такая реакция объясняется, прежде всего, отсутствием опыта у лабораторных животных, т. е. они не знали, чего конкретно ожидать от рептилии, как можно обеспечить свою безопасность при встрече с ней.

Таким образом, стресс тем меньше, чем больше у человека положительного опыта действий в подобных случаях. При этом огромное значение имеет именно сходство (если не идентичность) ситуации. Тот факт, что человек уже не раз сталкивался с сильным стрессом в одних ситуациях, совершенно не гарантирует, что стресс, переживаемый в другом типе ситуаций, будет меньше.

Так, например, Крейг Веллер, в прошлом боец спецподразделения Special Warfare Combatant Crewmen (SWCC) Военно-морского флота США, прошедший суровые тренировки и не раз в ходе службы попадавший в различные стрессовые ситуации, вспоминает, что во время своего первого боя по правилам миксфайта настолько утратил самоконтроль, что даже с нескольких попыток не смог эффективно провести удушающий приём и в итоге проиграл. Как показал анализ его действий, Веллер, каждый раз захватывая противника на «гильотину», сжимал не только его шею, но и руку [50]. Несмотря на то что на тренировках этот приём был отработан тысячи раз, в ходе матча из-за психофизиологического воздействия стресса Веллер не мог сообразить, что он делает не так, чтобы исправить свою ошибку.

Безусловно, человек, часто сталкивающийся со стрессовыми ситуациями, вне зависимости от их типа и сценария, и выходящий из них победителем, постепенно повышает свою стрессоустойчивость. Для него эффекты от психофизиологических изменений, вызванных стрессом, не являются сюрпризом, поскольку он уже не раз сталкивался с ними ранее. Благодаря опыту прежних побед он уверен в своих силах, может собраться и сконцентрироваться на решении поставленной задачи. Однако специфика ситуации самообороны в том, что события развиваются так стремительно, что просто нет времени взять себя в руки и попытаться справиться с волнением. Таким образом, для снижения испытываемого стресса, а следовательно, и интенсивности протекания мобилизационных процессов в ситуации самообороны требуется весьма специфический опыт победы в реальном бою. Очевидно, что накопление подобного опыта без риска для жизни и здоровья возможно только опосредованно, путём специально организованных тренировок, речь о которых пойдёт в главе «Сила мысли».

Наряду с описанной выше схемой запуска мобилизационных процессов по факту обнаружения чего-то угрожающего (или расцениваемого как таковое) природой заложен в нас ещё один механизм, который срабатывает не по наличию опасности, а по её предчувствию.

В ситуации ожидания угрозы активизируются те же психофизиологические процессы, что и при её внезапном появлении, отличие лишь в характере их протекания. Если провести аналогию с автомобилем, то наблюдаемая или ожидаемая угроза — это поворот ключа зажигания, мобилизация по предчувствию — это работа на холостых оборотах, а мобилизация при реальном появлении опасности — это включение сцепления. При этом роль педали газа играет воспринимаемая степень угрозы, которая и определяет интенсивность протекания мобилизационных процессов.

Существует вероятность запуска мобилизационных процессов по предчувствию не только за какое-то время до ожидаемого опасного события, но также и после него, так как наш разум может подсознательно ожидать продолжения. В любом случае ключевую роль в переводе организма в тревожное состояние играет сознательный или подсознательный анализ возможных вариантов развития событий в предполагаемой будущей критической ситуации.

Как уже говорилось, стресс в критической ситуации тем меньше, чем больше у человека опыта действий в подобных ситуациях. Парадоксально, но в случае мобилизации по предчувствию роль опыта совершенно противоположна. Ярким примером этого являются результаты исследований стресса, испытываемого перед прыжком начинающими и опытными парашютистами [52].

В рамках эксперимента у парашютистов определяли уровень стресса с помощью специальной, надетой на тело аппаратуры, фиксировавшей сопротивление кожи, частоту пульса и дыхания, а также ряд других физиологических параметров. Измерения проводились несколько раз в течение некоторого периода времени начиная за несколько часов до прыжка с парашютом.

Обобщённые результаты (рис. 7) показали, что пик нервного напряжения у начинающих парашютистов пришёлся на тот момент, когда появился сигнал «Приготовиться к прыжку». У опытных же спортсменов наибольшее волнение было зафиксировано вечером накануне прыжка. Очевидно, что парашютисты со стажем, зная, что может пойти не так при прыжке и к чему это может привести, подсознательно прокручивали в голове различные неблагоприятные варианты развития событий. Более того, после прыжка волнение у них, в отличие от неопытных спортсменов, начинало возрастать, поскольку они опять начинали неосознанно рассматривать различные неудачные исходы (теперь уже при приземлении). Воистину «Во многой мудрости много печали» [53].

Безусловно, с точки зрения эффективности действий в критический момент значение опыта нельзя недооценивать. Незадолго до прыжка и в сам момент покидания самолёта парашютисты со стажем испытывали ощутимо меньший стресс, чем начинающие спортсмены, благодаря чему могли действовать точнее.

Отрицательное влияние опыта, выражающееся в более сильном волнении накануне критического события, также нельзя оставлять без внимания. В спортивной психологии известно понятие «спортсмен перегорел», характеризующее ситуацию, когда длительное предстартовое эмоциональное возбуждение переходит в торможение к моменту выступления [54]. Более того, в отличие от начала спортивных соревнований момент наступления критической ситуации, в которой потребуется применение навыков самообороны, плохо поддаётся прогнозированию.

Для снижения интенсивности протекания мобилизационных процессов, запускаемых по предчувствию, в ряде случаев можно использовать методы, описанные в главе «Обуздать страх».

Знание того, что надо делать в критической ситуации, должно быть подкреплено не только опытом применения этих навыков, но и уверенностью в своих силах. Для примера: совершенно недостаточно уметь наносить удар, нужно быть уверенным, что этот удар в вашем исполнении решает свою задачу, т. е. эффективен.

Накопление положительного опыта реального использования техники ведения боя во все времена представляло существенную проблему. Очевидно, что ключ к решению данной задачи лежит в области возможно более полной и реалистичной имитации применения данных навыков.

Основная сложность в том, что невозможно полностью воспроизвести бой и гарантировать победу в нём, не подвергая при этом риску жизнь и здоровье участников. Бой приходится имитировать не целиком, а по частям, т. е. отдельные его элементы. При таком подходе взаимодействие с противником можно отрабатывать в парных и групповых упражнениях, при этом поражение обозначается, но не происходит. Сам же момент нанесения поражающего удара отрабатывается на снарядах и проверяется на специальных мишенях. Одним из примеров реализации подобного подхода является входящее в методику тренировки в ряде традиционных единоборств сочетание парной отработки по заранее заданному сценарию и практики разбивания (или разрубания) различных предметов.

В критической ситуации запускается заложенная в каждом из нас программа защитно-мобилизационных действий, вызывающая целый каскад психофизиологических изменений, которые затрагивают то, как мы видим и слышим, то, как мы движемся, и даже то, как мы думаем. Это происходит автоматически и не поддаётся прямому осознанному управлению. При этом, чем больше воспринимаемая угроза, тем сильнее реакция организма. Для человека, не знакомого с этими эффектами и не готового к их появлению, собственное тело становится противником. Именно в этом причина многочисленных ошибок и неэффективных действий, совершаемых в условиях стресса.

Момент возникновения критической ситуации является переломным. Именно тогда решается, по какому сценарию дальше будут развиваться события, будет бегство или бой. Если вы решили сражаться, нужно заручиться согласием собственного тела. Необходимо «перейти Рубикон», атаковав противника либо сделав хотя бы маленький шаг в его сторону.

Механизм стрессовой мобилизации обеспечивает ряд важных, с точки зрения самообороны, психофизиологических изменений, благодаря которым у человека, пусть даже на короткое время, обостряются реакции, увеличиваются силы, снимается эффект усталости, пропадает ощущение боли и снижается кровопотеря.

Высокая интенсивность протекания мобилизационных процессов обусловливает появление ряда нежелательных побочных эффектов, таких, как туннельное зрение, нарушение слуха, деградация моторных навыков и снижение способности мыслить логически.

Необходимо с помощью специальных тренировок готовить себя к действию в условиях психофизиологических изменений, происходящих в ходе стрессовой мобилизации. Кроме того, их надо учитывать, формируя свой технический арсенал.

Отдельной задачей является снижение интенсивности протекания мобилизационных процессов. Этого можно достичь посредством накопления положительного опыта действий в критических ситуациях. Ключом к этому является максимально реалистичная тренировка применения отрабатываемых навыков.

1. Janich М. Bullseyes Don't Shoot Back. Rex Applegate. Paladin Press, 1998.

2. Lorenz K.Z. On Aggression. Mariner Books, 1974.

3. Lorenz K. Z. Studies in Animal and Human Behavior. Harvard. University Press, 1974.

4. Dawkins R. The Selfish Gene. Oxford University Press, 1990.

5. Ridley M. Animal Behavior: An Introduction to Behavioral Mechanisms, Development and Ecology. Wiley-Blackwell, 1995.

6. Гершельман C.K. Нравственный элемент под Севастополем. М., 1897.

7. Wise J. Extreme Fear The Science of Your Mind in Danger. Palgrave Macmillan, 2009.

8. Holmes E. A., Brown R.J. Are there two qualitatively distinct forms of dissociation? // Clinical Psychology Review. 2005. No. 25 (1). P. 1—23.

9. Livingstone D. Travels and Researches in South Africa. Ward Lock & Co., 1857.

10. Hero lifts truck to save comrade. BBC NEWS. 2007. October 4.

11. Asken M., Goodling M. The use of sport psychology techniques in rehabilitation medicine // International Journal of Sport Psychology. 1985. No. 17. P. 156–161.

12. Hatfield F.C. Power: A Scientific Approach. McGraw-Hill, 1989.

13. Shelton T., Mahoney M. The content and effect of «psyching up» strategies in weight lifters // Cognitive Therapy and Research. 1978. No. 2. P. 275–284.

14. Diagnostic and statistical manual of mental disorders (4th edn.). American Psychiatric Association, 1994.

15. Guidelines on Memory and the Law Recommendations from the Scientific Study of Human Memory. The British Psychological Society. 2008. June.

16. Шумков Г. E. Рассказы и наблюдения из настоящей Русско-турецкой войны. Киев, 1905.

17. Lupien S. J., Maheu F., Tu M., Fiocco A. The effects of stress and stress hormones on human cognition: Implications for the field of brain and cognition // Schramek, Brain and Cognition. 2007. No. 65. P. 209–237.

18. Cratty B.J. Movement Behavior and Motor Learning. Lea & Febiger, 1973.

19. Yerkes R. M., Dodson J. D. The relation of strength of stimulus to rapidity of habit-formation // Journal of Comparative Neurology and Psychology. 1908. No. 18. P. 459–482.

20. NYPD 1994–2000. Firearms Discharge Reports.

21. Vonk K. Heart Rate as it Relates to Police Performance Under Stress. Ann Arbor Police Department, 2004.

22. Simons R. Boo! Culture, Experience, and the Startle Reflex. Oxford University Press, 1996.

23. Brian E. Unleashing Your Brilliance: Tools & Techniques to Achieve Personal, Professional & Academic Success. Walsh, Walsh Seminars. 2005. September 1.

24. Westmoreland H. An Examination of Stress Shooting Stances. PPCT Research Publications, 1989.

25. Burroughs W. Police and Security News. 1997. November/December Issue.

26. Burroughs W. Dynamic Encounter Training: An Analysis of Contemporary Firearms Training Methods and Their Task Suitability for High Stress Combat Scenarios. TALON Training & Development, Inc., 1998.

27. Twigger R., Collins H. Angry White Pyjamas: A Scrawny Oxford Poet Takes Lessons From The Tokyo Riot Police, 1997.

28. Garcia R. A Field Study of Side Handle Baton Technigues; PPCT Research Publications, 1989.

29. Stetson Ch., Fiesta M. P., Eagleman D. M. Does Time Really Slow Down during a Frightening Event? PLoS One, 2007. December.

30. Элькин Д. Г. Оценка длительности временных интервалов в условиях дефицита времени // Новые исследования в психологии. 1976. Вып. 2. С. 56–59.

31. Важнова Т. Н., Захарова Н. Н. Роль стимулов обратной связи в различении микроинтервалов времени у эмоционально возбудимых личностей // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. 1990. Т. 40. № 3. С. 581–584.

32. Hunt A. R., Chapman С. S. Taking a Long Look at Action and Time Perception // Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance. 2008. Vol. 34. No. 1. P. 125–136.

33. Binda P., Cicchini G. M. Spatiotemporal Distortions of Visual Perception at the Time of Saccades // The Journal of Neuroscience. 2009. No. 29 (42). October 21.

34. Pete Siringano's Own Story: I Killed Only When I Had To! Defense Combat, Charlton Publication, 1975. August.

35. Hamann B. The Reluctant Empress: A Biography of Empress Elisabeth of Austria. Knopf, 1986.

36. Misleading Information from the Battlefield: The Tillman and Lynch Episodes REPORT 110–858. 2008. September 16.

37. Brigadier General Gary M. Jones, U. S. Army Special Operations Command, Army Regulation (AR) 15—6 Investigation — CPL Patrick Tillman. 2005. Jan. 7.

38. Artwohl A., Christensen L. Deadly Force Encounters: What Cops Need to Know to Mentally and Physically Prepare for and Survive a Gunfight. Paladin Press, 1997.

39. Honig A. L., Roland J.E. Shots Fired: Officer Involved. The Police Chief, 1998. October.

40. Solomon R. M., Horn J. M. Post-Shooting Traumatic Reactions: A Pilot Study, Psychological Services for Law Enforcement. Goverment Printing Office, 1986.

4 Unto the Kill Zone: A Cop's Eye View of Deadly Force David Klinger, Jossey-Bass, 2004.

42. Murray K. R. Training at the Speed of Life. Vol. 1: The Definitive Textbook for Police and Military Reality Based Training. Armiger Publications, 2004.

43. Cannon W. B. The emergency function of the adrenal medulla in pain and the major emotions // American Journal of Physiology. 1914. No. 33. P. 356–372.

44. Cannon W. B. The wisdom of the body. 2nd Edition. Norton Pubs, 1939.

45. LeDoux J. The Emotional Brain: The Mysterious Underpinnings of Emotional Life. Simon & Schuster, 1996.

46. Ohman A. The role of the amygdala in human fear: automatic detection of threat // Psychoneuroendocrinology. 2005. Vol. 30.

47. Mineka S., Cook M. Social learning and the acquisition of snake fear in monkeys. In: Social Learning: Psychosocial and Biological Perspectives. Hillsdale, 1988.

48. Gribbin J., Cherfas J. The Monkey Puzzle; Reshaping the Evolutionary Tree. Pantheon, 1982.

49. Britten R.J. Divergence between samples of chimpanzee and human DNA sequences is 5 % counting indels // Proceedings National Academy Science. 2002. No. 99. P. 13633—13635.

50. Weller C. Combat Psychology and Sports Performance. Testosterone Publishing, LLC, 2009.

51. Sehlmeyer C., Schoning S. Zwitserlood Human Fear Conditioning and Extinction in Neuroimaging // A Systematic Review. PLoS ONE. 2009. No. 4 (6).

52. Fenz W. D., Epstein S. Gradients of Physiological Arousal in Parachutists as a Function of an Approaching Jump. Amberst. 1966. January 5.

53. Ветхий Завет, Книга Екклесиаст (1:17,18).

54. Новиков Б. И. Психологическая подготовка спортсменов различных видов спорта к соревнованиям. М.: ФиС, 1968.

Значение психологического настроя в критической ситуации нельзя недооценивать. Зачастую именно он играет решающую роль в бою и определяет его исход. Причина этого феномена в том, что природой в нас заложено несколько шаблонов восприятия своей роли, роли противника и цели ведения боя. В свою очередь, каждому из этих шаблонов соответствует специфическое психофизиологическое состояние. Таким образом, посредством формирования определённого настроя, соответствующего конкретному шаблону оценки ситуации, можно управлять состоянием своего организма и психики. Следует помнить, что существует и обратная связь, благодаря которой психофизиологическое состояние человека оказывает влияние на его психологический настрой.

Всё разнообразие ситуаций, когда животные в природе прибегают к агрессии, сводится, по большому счёту, к трём типовым сценариям: защита, соперничество и охота. Шаблоны восприятия и оценки конфликтных ситуаций, унаследованные человеком от своих далёких предков, основаны именно на этих трёх сценариях.

Человека от животных отличает наличие четвёртого сценария боя, которым является героический подвиг, акт самопожертвования ради своих близких или некоей высшей цели. Человек волевым усилием полностью подавляет инстинкт самосохранения, осознанно жертвуя собой для того, чтобы нанести противнику поражение. Именно в этом состоянии наши воины бросались с гранатами под вражеский танк, грудью закрывали амбразуру, шли на таран в объятом пламенем самолёте.

Для ситуации самообороны в силу её специфики характерны первые три типовых сценария, которые заложены в нас природой: защита, соперничество и охота.

«Защита» представляет собой реакцию на воспринимаемую или ожидаемую угрозу. Основной целью действий защищающегося в данном сценарии является устранение угрозы (в ряде случаев путём бегства). При этом по факту обнаружения угрозы или предчувствию таковой автоматически запускается программа защитно-мобилизационных действий, описанная в главе «Алгоритм защиты». В психофизиологическом плане для данной ситуации характерны очень высокий уровень переживаемого стресса и сильная отрицательная эмоциональная окраска.

Примерами ситуаций защиты в живой природе являются лось, бьющий копытами волка, или мышь, бегущая от кошки (защита жизни), лев, бросающийся на гиену (защита охотничьей территории от конкурирующего хищника), вороны, гоняющие белку от своих гнёзд (защита потомства).

Оказавшись в положении защищающегося, вы, скорее всего, испытаете страх и боль. Причём в случае неожиданного нападения эти чувства будут внезапными. В подобной ситуации, вместо того чтобы стараться побороть эти ощущения, лучше их использовать, трансформировав в ярость. Для этого необходимо сконцентрироваться на чувстве гнева, переходящем в нарастающую ненависть по отношению к агрессору.

С точки зрения психологии гнев является производной эмоцией от ощущений страха и боли (физической и душевной). Страх и боль подталкивают к отступлению, бегству от вызывающей их угрозы, а гнев — к её уничтожению. В плане психофизиологии у гнева, страха и боли много общего, в том числе сходная картина возбуждения центральной нервной системы [1, 2]. Иными словами, боясь или злясь, мы чувствуем примерно одно и то же. По большому счёту, только наша психологическая интерпретация переживаемого нервного возбуждения определяет то, как мы будем воспринимать своё физиологическое состояние: как страх, гнев или комбинацию этих чувств. То есть, решив, что мы боимся, мы начнём воспринимать своё состояние как страх, а решив, что злимся, — как гнев.

Благодаря этому трансформация страха и боли в гнев происходит легко и естественно. В повседневной жизни это иногда случается инстинктивно. Наверняка у вас не раз бывало так, что, нечаянно стукнувшись, обжёгшись или уколовшись, вы мгновенно испытали приступ злости. В такой ситуации менее сдержанные люди могут выругаться или даже ударить предмет, причинивший им боль (именно на данном феномене построена методика контроля болевых ощущений, описанная в главе «Сильнее боли»).

Переход от страха и боли к гневу обеспечивает ряд существенных преимуществ. Гнев даёт ощущение силы и контроля над ситуацией, вытесняя чувства неуверенности и уязвимости, связанные со страхом и болью. От состояния «я в страхе» вы переходите к ощущению «я страшен в гневе». Более того, как показал ряд исследований, эмоциональное состояние человека в значительной мере определяет то, как он оценивает рискованность того или иного действия. Когда человек боится, он склонен к пессимистическому прогнозу результата своих возможных действий, а когда ощущает гнев — к оптимистическому. Проще говоря, разгневанному человеку гораздо легче решиться что-то сделать, чем испуганному. А ведь ситуация самообороны как раз и требует от нас решительных действий в условиях неопределённое™.

Помимо решимости, гнев даёт ощущение собственной правоты и морального превосходства, благодаря чему человек, ощущающий гнев, склонен придерживаться концепции «цель оправдывает средства». В ситуации, когда под угрозой находится ваша жизнь или жизнь ваших близких, ничего другого вам и не остаётся.

Будучи грамотно направлен, гнев будет подпитывать вас энергией и мотивировать на активные действия по устранению угрозы. Возникшее чувство гнева необходимо сфокусировать на источнике страха и боли — на своём противнике. Эмоциональную вспышку нужно превратить в направленный взрыв, кумулятивную струю, нацеленную на врага. Как сказал Карл Цестари[48]: «Вы чувствуете всю эту ярость и гнев внутри себя? Сожмите их в стальное копьё и вгоните его нападающему в глотку!»

Очень важно уметь правильно фокусировать и сдерживать свой гнев, не давая этому чувству перерасти в слепую ярость. В противном случае можно утратить контроль над ситуацией и совершить серьёзную ошибку, например, сосредоточиться только на одном из нескольких противников.

«Соперничество» представляет собой борьбу между представителями одного вида животных за положение в иерархии их сообщества или за обладание чем-то (самкой, территорией, пищей и т. п.). По сути, это своеобразная «защита», только от существа своего же вида.

Целью в данном сценарии является демонстрация своего превосходства, при которой проигравшая сторона либо спасается бегством, либо демонстрирует покорность.

Серьёзные ранения, и уж тем более убийство, в таких поединках у животных практически исключены, поскольку их действия ограничены популяциоцентрическим[49] инстинктом [3]. При этом обусловленное им торможение тем выше, чем более мощным оружием наделён тот или иной биологический вид. Если бы этого инстинкта не было, самцы истребляли бы друг друга, и их вид был бы обречён на быстрое вымирание. Гремучие змеи борются между собой, не прибегая к укусам, пираньи шлёпают друг друга хвостами и не пускают в ход свои жуткие челюсти, многие животные вообще ограничиваются бесконтактным противостоянием, подавляя соперника свирепым взглядом или грозными позами. Кроме того, в большинстве случаев сам сценарий «поединка» предоставляет более слабой особи массу времени и возможностей ретироваться без потерь: оба участника выходят открыто и не торопясь, иногда заранее объявляя о своём присутствии, издавая громкие звуки.

Человеку также не чужд инстинкт, тормозящий агрессию по отношению к себе подобным. Это подкрепляется страхом последствий, поскольку, в отличие от животных, люди наделены способностью прогнозировать будущие события и результат своих поступков.

Ну и конечно, не последнюю роль в усилении популяциоцентрического инстинкта играет распространённый стереотипный подход к воспитанию, при котором ребёнку с раннего детства прививаются правила поведения, вводящие полный запрет на физическую агрессию. Возможно, в этом не было бы ничего плохого, если бы такое воспитание в равной степени получали и, что самое главное, усваивали все дети без исключения. На деле оказывается, что воспитанный в духе ненасилия ребёнок в детстве становится жертвой задир, а став взрослым, такой человек будет лёгкой добычей для злонамеренных людей, если, конечно, он не изменит своё мировоззрение.

Сильнее всего торможение агрессии действует в ситуации «соперничество», однако может проявляться и при других сценариях.

Исследования показали, что даже в условиях войны далеко не все солдаты ведут стрельбу на поражение. Это касается исключительно личного оружия. Как показали опросы американских солдат во время Второй мировой войны, около 75 % испытывали отторжение перед прицельной стрельбой из винтовки по солдатам противника [4]. При этом огонь из пулемётов, огнемётов, а также оружия, управляемого несколькими военнослужащими, не вызывал затруднений. Кроме того, наличие командира, отдающего приказ открыть огонь, позволяло преодолеть внутреннее торможение при стрельбе из личного оружия.

Как показывает опыт, популяциоцентрический инстинкт у людей можно обойти с помощью целенаправленного обучения. Так, согласно статистике, во Вторую мировую войну только 25–30 % солдат Армии США вели прицельный огонь по противнику [4]. Однако благодаря реорганизации программы обучения этот показатель ко времени войны в Корее удалось поднять до 55 % [5], а в ходе войны во Вьетнаме уже 95 % всех опрошенных не испытывали затруднений, стреляя в людей [6].

Интересно, что поза и поведение во время противоборства в ситуации «соперничество» в корне отличаются от поз и поведения в сценариях «защиты» и «охоты». Особь, прежде всего, пытается запугать и морально подавить противника, чтобы обратить его в бегство и не доводить до физической конфронтации. Вместо крадущейся позы животное занимает положение, позволяющее выглядеть выше и крупнее, а вместо перехода непосредственно к атакующим действиям в ход идут угрожающие движения и звуки.

Сходное поведение можно наблюдать и у людей. Вспомните, как обычно выясняют отношения: выпячивается грудь, в ход идут жесты, разговор ведётся на повышенных тонах. Даже если доходит до рукоприкладства, то начинается оно обычно с безопасных для здоровья толчков в грудь и плечи.

Так же, как и для «защиты», для «соперничества» характерны значительный стресс и отрицательные эмоциональные переживания.

С точки зрения самообороны состояние «соперничества» является наименее эффективным, поскольку сочетает в себе торможение собственной агрессии, обусловленное популяциоцентрическим инстинктом, и отрицательные эффекты от мобилизационных процессов, активируемых стрессом.

Наихудшим же вариантом будет вхождение в состояние «соперничества», в то время как нападающий находится в состоянии «хищника». В этом случае позёрство, связанное с соперничеством, значительно облегчает задачу хищника. Более того, зачастую вызовом для выяснения отношений преступники пользуются для того, чтобы управлять поведением своей жертвы. Классическим примером является предложение «пойти-выйти-поговорить один на один», приводящее нежелающего показаться трусом человека в засаду, где его уже поджидает несколько злоумышленников.

Никогда нельзя следовать сценарию развития конфликта, который вам навязывает оппонент. Как учил У. Фейрберн: «Не позволяйте никому вести вас по садовой дорожке[50]» [7].

«Дуэль» требует обоюдного согласия, если же одному нужен поединок, а второму — победа, то ситуация радикально меняется. Это весьма красноречиво выразил Марк Твен[51], пусть и сгустив краски для выразительности: «Я всецело не одобряю дуэли. Я считаю их неразумными и я знаю, что они опасны. Кроме того, они греховны. Если человек бросит мне вызов, я вежливо и великодушно возьму его за руку, приведу в тихое укромное место и убью» [8].

Если вам кажется, что это подло, то вы не улавливаете самой сути. Молодой искал поединка ради известности, старый же мастер действовал ради сохранения своей жизни. Если на вас хотят напасть или бросают вам вызов, вы не обязаны устраивать из этого рыцарский турнир, напротив, вы должны действовать максимально эффективно, чтобы обеспечить свою безопасность.

Встречаются люди, которые самоутверждаются за счёт оскорбления и унижения других. Они склонны прибегать к запугиванию, однако могут легко перейти и к физической агрессии. Это своеобразный гипертрофированный комплекс «соперничества». При возможности конфронтации с подобными личностями следует избегать. Однако в том случае, если конфликт всё же имеет место, оппонент ведёт себя очень агрессивно и вот-вот перейдёт к физическим действиям, можно последовать совету, который Кас Д'Амато дал Мохаммеду Али перед его боем с Джорджем Форманом. По воспоминаниям Али, Д'Амато сказал ему следующее: «У меня для тебя только один совет. Ты должен нанести Форману повреждение первым же ударом. У Формана психология задиры. Если ты быстро нанесёшь ему повреждение, это разрушит его психологический настрой. Что бы ты ни делал, наноси свой первый удар с серьёзными намерениями» [9].

Человек, любящий задирать и третировать других, обычно в глубине души трус. Затевая конфликт с кем-то, он рассчитывает достичь желаемого результата без ущерба для себя. Вид собственного носа, взрывающегося фейерверком кровавых брызг, для такого забияки будет полным сюрпризом и даст ему понять, что он в этот раз откусил больше, чем сможет проглотить. Деннис Джонс, профессиональный вышибала со стажем работы более 26 лет, очень метко подметил: «Где-то в глубине каждого забияки сидит трус. Нужно только пробить верхнюю оболочку и дать трусу выйти наружу. Иногда для этого достаточно всего одного хорошего удара» [10].

«Охота» связана с добыванием пищи и носит принципиально иной характер, чем «защита» и «соперничество».

Прежде всего, в состояние «охоты» надо войти осознанно, в отличие от состояний «защиты» или «соперничества», в которые входят автоматически в результате появления угрозы (жизни, иерархическому статусу, территории обитания и т. п.).

Кроме этого, переживаемый стресс в этом случае значительно ниже, чем при других сценариях. В результате действия хищника более расчётливы и точны, нежели импульсивная реакция защищающегося.

Хищническая атака направлена не на достижение состояния безопасности («защита») или превосходства («соперничество»), а на конкретный овеществлённый результат, которым в природе является умерщвлённая добыча.

Ещё одной отличительной чертой хищнического поведения является то, что объект охоты не воспринимается как противник. «Рычание, прижатые уши и другие выразительные движения, связанные с боевым поведением, можно видеть у охотящихся хищников только тогда, когда они всерьёз боятся своей вооружённой добычи, но и в этом случае лишь в виде намёка» [11].

Как показали многочисленные исследования, роль хищника у животного активирует иные области мозга, нежели роль защищающейся жертвы. В этом плане показателен эксперимент, проведённый на крысах. Животным были вживлены электроды для стимуляции областей мозга, отвечающих за защитную реакцию и хищническое поведение. Когда грызунам дали возможность самим управлять процессом стимуляции, крысы ни разу не прервали подачу тока на электроды, ответственные за хищничество, и даже сами её инициировали. В то же время они прекращали подачу тока на электроды, стимулировавшие защитную реакцию, и ни разу не включали её по своей воле [12].

Другое подтверждение того, что животное в роли хищника испытывает положительные эмоции, мы находим в работе известного учёного, отца этологии[54], К. Лоренца: «Если собака гонит зайца, то у неё бывает точно такое же напряжённо-радостное выражение, с каким она приветствует хозяина или предвкушает что-нибудь приятное» [11].

Таким образом, хищник во время охоты может даже получать удовольствие от самого процесса, воспринимая стрессовое возбуждение как охотничий азарт. Именно этим объясняется то, почему кошки забавляются со своей добычей, многократно воспроизводя процесс её поимки, или почему хорёк, проникнув в курятник и утащив одну птицу, убивает всех остальных, или почему волки или хищные киты иногда убивают «из чисто спортивного интереса» [13]. Именно поэтому для некоторых людей охота ради охоты — любимое занятие и увлечение.

В этом удовольствии от хищнического поведения коренится одна из причин извращённого наслаждения, испытываемого психопатами от выслеживания, преследования и атаки своих жертв.

Важным моментом является то, что, начав защищаться и примерив на себя роль жертвы, уже нельзя переключиться на хищническое поведение. Многочисленные примеры этого можно найти в поведении животных. Вот что пишет К. Лоренц о смене роли с хищника на жертву: «Крупные канадские казарки атакуют лису даже на земле пешим сомкнутым строем; и я никогда не видел, чтобы лиса попыталась при этом схватить одного из своих мучителей. С прижатыми ушами, с явным отвращением на морде, она оглядывается через плечо на трубящую стаю и медленно, «сохраняя лицо», трусит прочь» [11]. Очевидно, что лиса, вынужденная защищаться, перестаёт действовать как хищник, она становится жертвой — испытывает стресс, отрицательные эмоции и выбирает основной вариант в дилемме «беги или сражайся» — отступает.

Таким образом, с точки зрения защищающегося, эффективно пресечь хищническое нападение можно, лишь переведя атакующего в роль жертвы. А сделать это можно только встречной атакой более высокой интенсивности. Как сказал Джо Фосс[55]: «Войну нельзя сделать безопасной, так что задача состоит в том, чтобы сделать её более опасной для противника».

В подобной встречной атаке есть ещё один психологический аспект. Преступнику нужен не бой с опасным противником, а добыча.

Вот как описывает ход своих мыслей Брэд Моррисон, совершивший 75 изнасилований: «Если у меня возникнет хотя бы малейшее подозрение, что это женщина не из тех, с кем я могу легко справиться, я её пропущу. Точно так же, если у неё есть собака, тогда забудьте об этом. Даже маленькая собака делает слишком много шума. Если я вижу пару тяжёлых мужских ботинок у двери, я тоже пройду мимо. Я лично думаю, если у двери в дом или квартиру будет что-то, что говорит о том, что там живёт здоровый мужик, то большинство насильников и даже грабителей не будут там пытать счастья».

Преступник выбирает свою жертву в расчёте на быстрое достижение своей цели и, в большинстве случаев, не ожидает серьёзного сопротивления. Внезапный яростный отпор может настолько смешать планы преступника, что он предпочтёт ретироваться. Как говорил Джо Луис[56]: «У каждого есть план, пока его не ударят[57]"».

Роль «хищник», с точки зрения ведения боя, обеспечивает ряд существенных преимуществ:

• невысокий уровень переживаемого стресса обусловливает низкую интенсивность протекания психофизиологических мобилизационных процессов, благодаря чему хищник получает в своё распоряжение ряд их основных преимуществ (в первую очередь, обострение реакции и возрастание силы), не испытывая при этом отрицательных эффектов (нарушения зрения и слуха, деградации моторных навыков и т. п.);

• отсутствие колебаний и торможения при проведении атаки на поражение.

Для того чтобы взять на себя роль «хищник», надо быть инициатором агрессии, т. е. атаковать первым. Более того, необходимо сохранять инициативу. Конечно, речь не идёт о безостановочном шквале ударов (хотя при условии их результативности это было бы неплохо). Главное — концентрироваться именно на поражении противника. Это опять же не означает, что о защите надо полностью забыть. Просто не должно быть чисто защитных действий, обороны ради обороны. Каждое совершаемое движение, каждое уклонение должны быть направлены на занятие выгодного положения для продолжения своей атаки. Стремление вывести противника из строя должно преобладать над чувством опасности.

Одним из ключевых моментов, без которого вхождение в состояние «хищник» практически невозможно, это полная уверенность в собственной способности справиться с добычей.

Однако это ещё не всё, ведь, по определению, охота может идти только на существо другого вида. Следовательно, необходимо на время перестать воспринимать как человека своего противника или самого себя.

Для серийных убийц, маньяков и насильников в силу патологии их психики подобное разотождествление себя со своими жертвами не представляет затруднений и происходит как бы само собой. Обычно эти душевнобольные рассматривают объект своей агрессии как некое низшее по сравнению с ними существо.

Практически на том же принципе основан известный с древнейших времён простой, но весьма действенный метод, позволяющий «развязать себе руки» и вести охоту на себе подобных. С научной точки зрения он представляет собой псевдовидообразование, проще говоря, способ разделить всех на «своих» и «чужих» исходя из различий в вероисповедании, расе, социальном статусе, политических убеждениях, материальном достатке и т. п. Стоит навесить на оппонента подобный ярлык, и с ним можно больше не церемониться, ведь это уже не полноценный человек, а «еретик», «дикарь», «узкоглазый», «буржуй» и т. п.

Этот же подход лежит в основе одного из приёмов ведения психологической войны — дегуманизации противника. Согласно ему, с помощью различных видов пропаганды в массовом сознании граждан своей страны (и по возможности граждан нейтральных государств) формируют образ врага как некоего недочеловека, хищного и коварного животного. Вспомните для примера любой плакат или карикатуру военных лет, на которых изображён враг: клыки, когти, звероподобный оскал… даже если это человеческая фигура, то она обязательно будет с искажёнными пропорциями и отталкивающей внешностью.

Преступники имеют в своём жаргоне особые словечки для обозначения потенциальных жертв, а сотрудники правоохранительных органов — специальные термины и названия для правонарушителей. Снайперов учат думать о тех, в кого они стреляют, не как о людях, а как о целях. Все мы в повседневной жизни, практически не задумываясь, прибегаем к псевдовидообразованию, разотождествляя себя и неприятных нам личностей.

Для этого служат не только специфические слова типа «гопник», «шпана», «отморозок» и т. п. Ругань, использование бранных слов в отношении оппонентов имеет всё ту же цель — разделить «себя» и «их», как в известном анекдоте «Вы все…, а я д'Артаньян».

Деление на «своих» и «чужих» используется людьми практически на инстинктивном уровне настолько часто, что это даже дало основание некоторым учёным предположить, что данное свойство человеческого разума является врождённым.

В ситуации самообороны защищающийся имеет полное моральное право прибегнуть к этому методу, чтобы перестать воспринимать угрожающего ему преступника или психопата как человека. Тот, кто решил напасть на вас в целях наживы или реализации своих патологических наклонностей, уже сделал выбор, определив вас как свою жертву, а себя как хищника. Он не считает вас равным себе, почему же вы должны к нему относиться иначе?

Как уже говорилось, в случае неожиданной атаки автоматически запускается программа защитных реакций «беги или сражайся», и войти в состояние «хищник» уже нельзя. Следовательно, вероятность неожиданной атаки необходимо свести к минимуму за счёт бдительности, упражнениям по развитию которой посвящена глава «Бдительность».

Более того, чтобы появление противника не поставило вас в роль жертвы и не запустило защитный сценарий, необходимо «выйти на охоту» до момента непосредственной встречи с опасностью, т. е. до входа в потенциально опасную зону. При этом по отношению к этой зоне (безлюдной улице, тёмному подъезду, неохраняемой стоянке и т. п.) нельзя испытывать боязни, нужно воспринимать её как свои охотничьи угодья. Волк не пугается зарослей родного леса, акула не боится моря, в котором живёт. Плохое освещение и безлюдная улица это ни хорошо и ни плохо, сами по себе они не опасны. Угрозу представляет тот, кто может захотеть воспользоваться темнотой и отсутствием свидетелей.

Хороший охотник знает повадки своей добычи, знает, куда она приходит кормиться и где может укрываться. Идя по пустынной тёмной улице, вы внимательно оглядываете окрестности и, мысленно ставя себя на место преступника, прикидываете, где бы вы поджидали прохожего. Двинувшаяся вам наперерез фигура не должна быть неприятным сюрпризом, вызывающим тревожные мысли типа «Что же будет?» Вы должны испытывать своеобразное предвкушение вроде «на ловца и зверь бежит». Ещё до встречи со злоумышленником вы должны чётко представлять, что вы будете делать, и сохранять уверенность, что у вас это получится.

По отношению к добыче по возможности не должно быть сильных негативных эмоций, таких, например, как злоба. Разве охотник ненавидит утку, разве рыбак сердится на щуку? Сильные негативные эмоции характерны для ситуаций «защита» или «соперничество» и могут послужить причиной перехода из роли «хищник» к роли в одном из указанных сценариев («жертва» или «соперник»).

Многие методики, в том числе подающиеся как традиционные, также говорят о необходимости безэмоционального ведения боя. Однако в этих подходах телегу ставят впереди лошади, настаивая на сознательном контроле эмоций для достижения нужного психологического настроя. Попробуйте не злиться на противника, приказав себе «Не злись!» Это вряд ли получится. На самом деле именно поддержание соответствующего настроя и отношения к противнику как к добыче позволяет контролировать эмоции.

Охота — не соревнование и не честный поединок с добычей. Охотник занимает выгодное положение, стараясь не спугнуть добычу, выбирает момент, когда добыча наиболее уязвима, и проводит внезапную атаку на поражение. В ряде случаев охотник управляет действиями добычи (заманивает, загоняет, усыпляет бдительность и т. п.). Если хищник сделает всё безошибочно, боя как такового вообще не будет.

Эту суть хищнической атаки весьма доходчиво охарактеризовал командир отряда Морской пехоты США: «Два парня в баре толкаются грудь в грудь, приближают своё лицо вплотную к лицу противника, орут друг на друга. Если последует драка, то это будет честный поединок ради спасения репутации. Это позёрство. Морской пехотинец на поле боя должен вести себя как хищник. В том баре хищник бы вежливо улыбался своему оппоненту и ждал, пока тот отвернётся, чтобы сзади проломить ему голову барным стулом» [14].

В реальном бою нет ритуала, правил, запрещённых ударов. Есть выход наружу звериной сути, вооружённой рациональной техникой. Для тигра нет злобы, нет недозволенных мест для укуса или удара лапой. Он не соревнуется со своей добычей, не устраивает дуэль, он убивает свою жертву, и только.

Существуют два пути разотождествления себя с противником: можно на время перестать считать себя человеком и мысленно стать, например, рептилией, зверем и т. п., а можно перестать считать человеком потенциального противника.

Регулярная отработка превращения в нечеловека (а делать это придётся часто для формирования и закрепления данного состояния) может иметь негативные последствия для психики, в том числе привести к неконтролируемым вспышкам агрессии. Более того, при определённой предрасположенности к шизофреническим отклонениям, став в очередной раз «мистером Хайдом[58]», есть опасность навсегда перестать быть нормальным человеком. Ну и наконец, применение оружия, управление автомобилем, да и вообще использование предметов в состоянии «хищный зверь» идёт вразрез с самой ролью, ведь животные в бою кроме своего тела ничего не используют.

В связи с этим американские военные психологи рекомендуют второй вариант, а именно ощущать себя охотником, оставаясь при этом человеком, а вот противника как раз считать опасным хищным зверем. Охота — одно из древнейших занятий человека и его человекоподобных предков. В связи с этим для психически нормального человека вхождение в состояние «охотника» происходит легче, чем вхождение в состояние «нечеловека», и, что немаловажно, без негативных последствий для психики. По сути, человек не учится действовать как хищник, он вспоминает, как им быть.

Именно эта концепция является одним из краеугольных камней программы психологической подготовки военнослужащих Performance Enhancement Program, разработанной Военной академией Соединённых Штатов Америки в Вест-Пойнте (United States Military Academy at West Point). Вот как это сформулировал директор данной программы доктор Натаниэль Зинссер (Nathaniel Zinsser): «Наибольшая проблема на пути развития инстинкта убийцы состоит в том, чтобы в короткие сроки преодолеть глубоко укоренившиеся стереотипы поведения. Солдаты должны осознать, что они по своей природе хищники. Наши культурные традиции и поведение сравнительно недавно стали менее агрессивными, менее хищническими. По существу, мы должны восстановить связь солдат с их истинной природой» [15].

Может возникнуть вполне резонный вопрос: «Как же отрабатывать вхождение в состояние «хищник» или «охотник» на таковых?» Нет необходимости ни в нейролингвистическом программировании, ни в гипнозе, ни в каких-либо шаманских практиках. Всё проще. Хотите действовать и думать как «охотник» — будьте им. Практикуйте подобный настрой ежедневно, сделайте его привычным.

Вместе с тем необходимо учитывать то, что образ жизни подавляющего большинства людей уже много сотен лет не связан с охотой. Это занятие практически выродилось в хобби, которым увлекается небольшой процент населения. В результате у многих охотничий инстинкт «уснул», и почувствовать себя «охотником» им удаётся далеко не сразу.

Одним из наиболее действенных методов пробудить в себе этот инстинкт, несомненно, является охота на зверя или птицу. Не случайно в программу подготовки Морской пехоты США был включён курс изучения охотничьих навыков, включающий практические занятия [16]. Безусловно, этот метод в силу ряда обстоятельств (не у всех есть такая возможность), а также личных убеждений (некоторые считают неэтичным убивать животных ради развлечения) подходит далеко не всем. В этом случае на помощь приходит специальная визуализационная тренировка, описанная в главе «Сила мысли».

Великолепное описание боя в психическом настрое «охотник» против «хищников» можно найти у Стругацких [17] (написано настолько хорошо, что я не мог удержаться, чтобы не привести весь этот отрывок полностью): «Это было настолько дико и невозможно, что Максим потерял ощущение реальности. Что-то сдвинулось у него в сознании. Люди исчезли. Здесь было только два человека — он и Рада, а остальные исчезли. Вместо них неуклюже и страшно топтались по грязи жуткие и опасные животные. Не стало города, не стало арки и лампочки над головой — был край непроходимых гор, страна Оз-на-Пандоре, была пещера, гнусная западня, устроенная голыми пятнистыми обезьянами, и в пещеру равнодушно глядела размытая жёлтая луна, и надо было драться, чтобы выжить. И он стал драться, как дрался тогда на Пандоре.

Время послушно затормозилось, секунды стали длинными-длинными, и в течение каждой можно было сделать очень много разных движений, нанести много ударов и видеть всех сразу. Они были неповоротливы, эти обезьяны, они привыкли иметь дело с другой дичью, наверное, они просто не успели сообразить, что ошиблись в выборе, что лучше всего им было бы бежать, но они тоже пытались драться… Максим хватал очередного зверя за нижнюю челюсть, рывком вздёргивал податливую голову и бил ребром ладони по бледной пульсирующей шее и сразу же поворачивался к следующему, хватал, вздёргивал, рубил, и снова хватал, вздёргивал, рубил — в облаке зловонного хищного дыхания, в гулкой тишине пещеры, в жёлтой слезящейся полутьме, — и грязные когти рванули его за шею и соскользнули, жёлтые клыки глубоко впились в плечо и тоже соскользнули… Рядом уже никого не было, а к выходу из пещеры торопился вожак с дубиной, потому что он, как все вожаки, обладал самой быстрой реакцией и первым понял, что происходит, и Максим мельком пожалел его, как медленна его быстрая реакция — секунды тянулись всё медленнее, и быстроногий вожак едва перебирал ногами, и Максим, проскользнув между секундами, поравнялся с ним и зарубил его на бегу, и сразу остановился… Время вновь обрело нормальное течение, пещера стала аркой, луна — лампочкой, а страна Оз-на-Пандоре снова превратилась в непонятный город на непонятной планете, более непонятной, чем даже Пандора…»

Значение эффективной психологической подготовки, формирующей соответствующий настрой, нельзя недооценивать. Ярким примером этого может служить Фолклендская война[59]. В боях за спорные территории британские солдаты действовали против троекратно превосходившей их по численности аргентинской пехоты, занимавшей укреплённые позиции. Британцы не имели превосходства ни в артиллерии, ни в поддержке с воздуха. Тем не менее они победили, понеся сходные по количеству потери. Независимое исследование, проведённое на основе анализа событий, показало, что одной из основных причин этого явилась специальная психологическая подготовка, которую прошли британские военнослужащие. Зачастую аргентинцы, не выдерживая боевого стресса, сдавались или покидали позиции, не оказывая серьёзного сопротивления. Кроме того, британские солдаты значительно превосходили своего противника по плотности прицельного огня. Установлено, что более 90 % британских солдат стреляли, целясь во вражеских солдат, при этом для аргентинцев этот показатель составил менее 30 % [18].

Быть «хищником», а уж тем более «охотником на хищников», отнюдь не означает презирать или недооценивать свою добычу. Презрение к противнику приводит к самоуверенности, а она — к неосторожности и в итоге к ошибкам, за которые придётся расплачиваться. Амурский тигр, охотясь на медведя, безусловно, представляет, с кем ему придётся иметь дело. Африканский абориген племени масаи, выслеживающий льва, прекрасно понимает, на что способно это животное. Фейрберн и Сайкс акцентировали внимание обучаемых на том, что неразумно предполагать, будто противником будет неподготовленный человек [19].

Необходимо сохранять состояние боевой насторожённости, т. е. быть внимательным как к действиям противника, так и к ситуации в целом. При этом не должно быть сомнений в исходе. Хищник, подбираясь к добыче, знает, что вскоре пообедает. Вполне возможно для этого придётся постараться, однако результат предрешён.

Хищник и охотник, атакуя свою жертву, преследуют конкретную цель, а именно умерщвление добычи. В ситуации самозащиты установка на уничтожение противника в большинстве случаев будет чрезмерной, и, что немаловажно, неправомерной с точки зрения закона. Целесообразно стремиться привести оппонента в состояние, когда он более не представляет угрозы, что, согласитесь, отнюдь не тождественно его убийству.

Настрой «хищника» («охотника») также может быть применён в случае медленно назревающей конфронтации, а также просто в напряжённой конфликтной ситуации. Став «охотником на хищников», вы, оставаясь внешне спокойным и продолжая разговор (добычу нельзя спугнуть!), прикидываете, как вы можете быстро уложить своего оппонента (или оппонентов). При этом надо верить в свою правоту так сильно, как это делают фанатики. В подавляющем большинстве случаев вам не понадобится реализовывать свой план, причём иногда именно благодаря его наличию. Понимание того, что в случае перерастания конфликта в физическую конфронтацию вы сможете выйти победителем, придаёт вам уверенность, которую ощущают общающиеся с вами. Это, в свою очередь, ослабляет их решимость и желание конфликтовать.

В силу воспитания, склада характера, личных убеждений и ряда других причин вхождение в состояние «хищник» и поддержание этого настроя у некоторых людей может вызывать определённый внутренний дискомфорт, вплоть до полного неприятия. Важно помнить, что в самозащите единственной альтернативой состоянию «хищник» является состояние «жертва», которое нельзя считать приемлемым вариантом.

Практически все тренеры в различных видах спортивных, прикладных и традиционных единоборств хоть раз сталкивались с ситуацией, когда обучаемый заявляет, что не может ударить противника по лицу. Типичным решением является использование специальной экипировки. Партнёр, изображающий нападающего, должен надеть на голову шлем, хорошо закрывающий его лицо.

В истории немало примеров, когда при расстреле казнимого ставили спиной к стрелкам или надевали ему на голову мешок. Такие методы практиковались особенно часто, если для исполнения смертного приговора привлекали обычных солдат, а не специальную расстрельную команду. Смысл этого очевиден — палачам гораздо проще было нажать на курок, не видя лица того, в кого они стреляли.

Если проанализировать ход битв от древнейших времён до Средневековья, можно обнаружить одну закономерность — наибольшие потери проигравшая сторона несла именно в ходе бегства с поля боя. Безусловно, это во многом определялось тем, что бегущий в панике воин не способен защититься от настигающего его сзади противника. Однако свой ощутимый вклад вносил и тот факт, что преследователи не видели лиц своих противников, а только их спины.

Предпосылка всех этих ситуаций очевидна — человек в силу популяциоцентрического инстинкта испытывает затруднение при атаке себе подобного. Почему же именно удар в лицо или сам вид лица вызывает наибольшие затруднения?

Причина в том, что на подсознательном уровне именно лицо отождествляется у людей с понятием личности (заметьте, что в русском языке эти два слова даже являются однокоренными). Думая о ком-то, мы, прежде всего, вспоминаем его или её лицо. Именно поэтому существует такой жанр живописи как портрет, однако никто в здравом уме, изображая конкретного человека, не будет ограничиваться, скажем, картиной его ноги или живота. Да и на паспорт и прочие документы требуется именно фотография лица, а не какой-то другой части тела.

Таким образом, необходимо обратить внимание на два важных с точки зрения самообороны момента.

1. В случае физической агрессии, особенно на фоне сильных эмоций, первый удар с наибольшей вероятностью будет нанесён по лицу.

2. Поворачиваясь к противнику спиной (например, во время бегства), человек не просто становится беззащитным, он полностью развязывает своему врагу руки, значительно ослабляя действие популяциоцентрического инстинкта, тормозящего его агрессию.

Психологический настрой играет решающую роль в бою и зачастую определяет его исход. Посредством формирования определённого настроя, соответствующего конкретному шаблону оценки ситуации, можно управлять состоянием своего организма и психики.

Природой в нас заложены три типовых сценария конфликта: защита, соперничество и охота. Каждому из них соответствует особый психологический настрой.

В состояния «защиты» и «соперничества» человек входит автоматически по факту обнаружения или предчувствия угрозы. Для этих состояний характерна сильная отрицательная эмоциональная окраска и значительный стресс. В сценарии «соперничества» действует ограничивающий агрессию популяциоцентрический инстинкт.

Действия «хищника» направлены не на достижение состояния безопасности («защита») или превосходства («соперничество»), а на конкретный овеществлённый результат (в природе это обычно умерщвлённая добыча).

В ситуации самозащиты эффективно пресечь хищническое нападение можно, лишь переведя атакующего в роль «жертва». А сделать это можно только встречной атакой высокой интенсивности.

Оказавшись в силу обстоятельств в состоянии «защита» (например в результате неожиданного нападения), необходимо трансформировать страх и боль в гнев и ненависть, сфокусированные на источнике опасности — противнике.

Состояние «хищника», с точки зрения ведения боя, обеспечивает ряд существенных преимуществ:

• обострение реакции и увеличение силы без нарушения зрения и слуха, деградации моторных навыков и т. п.;

• возможность действовать более расчётливо, точно и спланированно по сравнению с защищающимся;

• отсутствие колебаний и торможения при проведении атаки на поражение.

Для вхождения в состояние «хищника» и сохранения этого настроя необходимо владеть инициативой и придерживаться определённого шаблона восприятия, ощущая себя охотником и считая противника опасным хищным зверем. Стремление вывести противника из строя должно преобладать над чувством опасности.

1. Mills Н. Introduction to Anger Management. 2005. Jun.

2. Lerner J. S., Keltner D. Fear, anger, and risk // Journal of Personality and Social Psychology. 2001. No. 81 (1). P. 146–159.

3. Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации: Очерки по эволюционно-исторической психологии. М.: АКИ, 2007.

4. Marshall S. Men Against Fire: The Problem of Battle Command, 1947.

5. Marshall S. Pork Chop Hill The American Fighting Man In Action Korea Spring, 1953.

6. Grossman D., Siddle В. K. Psychological Effects of Combat. In Encyclopedia of Violence, Peace and Conflict. Academic Press, 2000.

7. Dunlop R„McNally R. Behind Japanese Lines with the O.S.S. in Burma, 1979.

8. Perennial H. Autobiography of Mark Twain. Mark Twain. Modern Classics, 2000.

9. Morrow J. W. Only In America: The Life and Crimes of Don King. Newfield, 1995.

10. Jones D. Samurai on the Door. Из выступления на SENI 2006. The International Combat Sports Show, 2006.

11. Лоренц К. Агрессия. M., 1994.

12. Woodworth С. Н. Attack elicited in rats by electrical stimulation of the lateral hypothalamus // Physiology & Behavior. 1971. April. Vol. 6. Issue 4. P. 345–353.

13. DeLong Th. Killer whale predation: feeding or frolicking? The Society for Cross-Cultural Research (SCCR). The Association for the Study of Play (TSAP). Annual Meetings. Santa Fe, New Mexico. 1999. February 3–7. P. 17.

14. Fick N. C. One Bullet Away: The Making of a Marine Officer. Mariner Books, 2006.

15. Zinsser N., Burbelo G. Developing the Warrior Mindset. Infantry Online 4/15/03.

16. Dunnigan J. Marines Learn HowTo Hunt. Strategy World. Com. 2008. March 31.

17. Стругацкий А., Стругацкий Б. Обитаемый остров. M.: Детская литература, 1971.

18. Holmes R. Acts of war: the behavior of men in battle. Free Press, 1986.

19. Rigden D. SOE Syllabus of Lectures, Close Combat. 1943. October / в сб. SOE SYLLABUS: Lessons in Ungentlemanly Warfare, World War II (Public Record Office Secret History Files). Public Record Office. 2001. July.

Агрессия. В современном языке это слово имеет ярко выраженную негативную окраску. Согласно нормам общественной морали, в подавляющем большинстве случаев это неприемлемая форма поведения, приравниваемая к социальной патологии. Основная причина, обусловливающая такую оценку, в том, что для преступников и психопатов агрессия является основным средством достижения их целей. В результате в массовом сознании возникает вполне очевидная логическая цепочка: «Раз этим пользуются плохие люди в плохих целях, то это плохо».

На самом деле агрессия — это всего лишь средство, инструмент, и морально-этическую оценку следует давать не ей в целом, а каждому конкретному случаю её использования. Так, например, по статистике убийств, собранной в США за несколько десятков лет, в списке орудий преступления, не являющихся огнестрельным оружием, на первом месте по частоте использования стоит кухонный нож, а на втором — обычная отвёртка. Мы же не порицаем человека, владеющего этими предметами, не требуем введения запрета на их продажу, да и сами не отказываемся от их использования только на основании того, что эти инструменты нередко становятся орудиями убийства.

Слово «агрессия» происходит от латинского aggredi — «нападать», в основе корня которого соединение ad «на» и gradi (от gradus — «шагать»), которое ближе всего по смыслу к понятию «наступать». В первоначальном значении слова «быть агрессивным» означали нечто типа «двигаться в направлении цели без промедления, без страха и сомнения».

В ситуации самообороны, независимо от того, в каком психологическом состоянии вы действуете, агрессия является основой успеха. Принципиальное отличие лишь в том, что в состоянии «защита» ваша агрессия будет иметь ярко выраженную эмоциональную окраску (сфокусированная ненависть к противнику), а в случае действия в состоянии «хищник» она приобретает форму холодного расчёта.

Влияние агрессии на исход боя нельзя недооценивать. Ежедневно люди успешно дают отпор злоумышленникам, не владея никакими приёмами рукопашного боя и не пользуясь оружием, лишь только за счёт агрессии. Значимость этого фактора подтверждает и фраза из курса рукопашного боя для британских коммандос времён Второй мировой войны, повторенная затем в относящихся к тому же периоду Наставлениях для рейнджеров Армии США: «Не так важно, что именно вы делаете. Важно насколько агрессивно».

В контексте самообороны агрессия означает атакующие действия, направленные на причинение противнику вреда с целью лишить его возможности продолжать нападать на вас. Как бы дико это для кого-то не звучало, вы должны хотеть нанести противнику повреждения, сбить его на землю, нокаутировать. Необходимо почувствовать звериную жажду крови, то, что Теодор Рузвельт[61] называл «волком, просыпающимся в сердце». Уничтожение врага должно волновать вас больше, чем собственная безопасность. Подобный настрой необходимо закреплять при работе в полную силу по мишеням с помощью метода, описанного в главе «Сила мысли».

«Если ты можешь нанести противнику два удара, не ограничивайся одним. Действуй со злыми намерениями», — учил Кас Д'Амато. Под злыми намерениями (в оригинале bad intentions) Д'Амато имел в виду именно желание наносить противнику повреждение каждым ударом.

Не стоит путать намерение причинить противнику вред со злобой, яростью или другими отрицательными эмоциями. По сути, это некое сочетание целеустремлённости и охотничьего азарта.

Данный настрой считается одним из основополагающих принципов не только в методе У. Фейрберна [1], но и в ряде других прикладных систем, например, в традиционном сават, где для него существовал специальный термин malice, который в данном контексте можно перевести как «злой умысел»[62]. Какое значение придавалось этому элементу, можно показать хотя бы на таком примере: мастер сават Шарль Лекур (Charles Lecour) вызвал на поединок мастера шоссон Жозефа Вингтраса (Joseph Vingtras) только за то, что последний заявил, что в сават Лекура этот настрой отсутствует [2].

Желание вывести противника из строя и стремление нанести ему повреждения — не психическая патология, это программа действий, которой вы собираетесь следовать. В реальном бою участие сознания в управлении выполнением техник должно быть минимально. В противном случае ваши движения будут скованными и медленными. Контроль над действиями должен осуществляться на уровне образов, которые может воспринимать подсознание, без проговаривания про себя плана своих действий типа «а теперь правым прямым в голову», и уж тем более без осознанной корректировки движений. Сознание должно поставить перед управляющим телом подсознанием задачу — поразить противника и сосредоточиться на тактике поединка.

То, какое влияние оказывает настрой на поражение при выполнении удара, легко оценить с помощью простого эксперимента. Для него вам потребуются два ассистента, желательно малознакомых между собой. Попросите одного из них держать боксёрскую лапу, а второго — сильно по ней ударить. Затем шепните на ухо бьющему: «Сделай ему больно» и попросите повторить удар. После этого спросите того, кто держал лапу, какой из двух ударов был сильнее. Отсутствие близкого знакомства между участниками в этом эксперименте необходимо для того, чтобы устранить возможное торможение при выполнении удара, связанное с нежеланием навредить приятелю.

Установка действовать на поражение одновременно говорит и о том, что движения должны выполняться с большой силой и скоростью, и о том, что они должны быть определённым образом нацелены. Бреши в обороне противника и его раскрытые уязвимые места должны притягивать к себе ваши атаки, как магнит железо. Упражнение по отработке такого инстинктивного поиска уязвимых мест описано в главе «Боевые навыки».

Действовать агрессивно означает владеть инициативой, т. е. заставлять противника постоянно реагировать на ваши атаки, не оставляя ему возможности атаковать самому. Суть этого принципа очень точно удалось выразить Мэтью В. Стоверу: «Атакуй, атакуй, атакуй — нападай на своего противника со всех возможных направлений и наступай, пока его защита не дрогнет. Никогда не позволяй ему восстановить равновесие, никогда не давай ему возможности для контратаки».

Вот что написано в учебной программе SOE: «Одна из основных задач инструктора состоит в том, чтобы сформировать у обучаемых твёрдую решимость атаковать» [4].

Чтобы загнать противника в оборону, необходимо, чтобы ваши атаки представляли для него существенную угрозу, иначе он их просто проигнорирует. Степень опасности вашей атаки, с точки зрения противника, по большому счёту, определяется рядом её характеристик, под которыми, прежде всего, понимаются тип используемого оружия, а также скорость движения и то, куда оно направлено. Согласитесь, что замах рукой представляет большую угрозу, если в этой руке будет нож или молоток, быстрый удар будет воспринят гораздо серьёзнее, чем медленный, а тычок пальцем субъективно опаснее, если направлен в глаз, а не в грудь. Очевидно, что все эти характеристики атаки во многом определяются описанным выше желанием нанести противнику повреждения.

Агрессивная атака имеет ещё один немаловажный аспект, связанный с невербальной передачей информации. Люди могут общаться не только с помощью слов, но и с помощью жестов, мимики, интонации, зрительного контакта и т. п. [5–9]. Данный механизм информационного обмена унаследован нами от наших далёких человекоподобных предков, для которых он был единственным способом общения. Человек воспринимает невербальное сообщение на подсознательном уровне зачастую значительно быстрее, чем сопровождающие его слова, причём во многих случаях слова уже излишни, так как всё понятно и без них. Согласно ряду исследований, при непосредственном общении от 65 до 90 % информации передаётся невербально, в то время как слова доносят всего от 10 до 30 % смыслового содержания.

Когда вы оказываетесь лицом к лицу с противником, вы вступаете с ним в невербальное общение. Ваша решимость идти до конца, испытываемое вами желание нанести противнику повреждения, твёрдое намерение вывести его из строя находят своё отражение в языке вашего тела. Противник, подсознательно воспринимая эти невербальные сообщения, начинает ощущать исходящую от вас угрозу.

В истории известно немало случаев, когда исход конфронтации решался без боя только благодаря тому, что одна из сторон настолько явно демонстрировала своё желание сражаться и уверенность в победе, что вторая сторона предпочитала отступить. Рассчитывать победить одним настроем, конечно, не стоит, однако и недооценивать его также не следует.

Невербальные сообщения о вашей решимости покончить с ним, получаемые противником с каждой вашей атакой, через подсознание напрямую воздействуют на его оценку ситуации. Он понимает, что его не просто бьют, его хотят убить. «Это холодный блеск в глазах атакующего, а не остриё штыка, ищущего свою цель, ломает строй противника» [10],— писал генерал Паттон[63].

Для того чтобы убедиться в том, как ваш внутренний настрой передаётся невербально, можно проделать следующий простой эксперимент. Попросите приятеля просто наблюдать за выражением вашего лица, чтобы потом описать вам происходившие с ним изменения. Смотрите на находящегося перед вами человека как на своего главного врага и повторяйте про себя как мантру нечто вроде «глотку вырву», представляя, как вы это сделаете. Будьте уверены, что можете это сделать. Чем сильнее вы будете в это верить сами, тем ярче это выразит ваше лицо. Не контролируйте свою мимику, не пытайтесь изобразить на лице какое-то конкретное выражение. Старайтесь сдерживать эмоции, нужны не гнев и не ярость, а твёрдая решимость и желание уничтожить находящегося перед вами. Если вам сложно отрешиться от того, что перед вами ваш друг, и вы не можете настроиться соответствующим образом, попросите его наблюдать за вашим лицом чуть сбоку, а сами мысленно представьте перед собой кого-нибудь другого. В принципе указанный эксперимент можно проделать и в одиночку, просто наблюдая за своим отражением в зеркале. Однако существует опасность того, что вы невольно начнёте управлять своей мимикой, пытаясь сделать «страшные глаза».

Важно помнить, что убедительно разыграть намерение уничтожить своего противника, не чувствуя его, практически невозможно, даже обладая незаурядным актёрским талантом. В критической ситуации не стоит стараться напугать оппонента выкриками или попыткой имитации буйного помешательства. Необходимо агрессивно атаковать с твёрдым намерением уничтожить своего противника, и тогда ваше тело всё скажет ему само, гораздо красноречивее деланных воплей и гримас. Вот что по этому поводу сказал Майк Тайсон, хорошо усвоивший уроки своего тренера Д'Амато: «Я никого не пытаюсь испугать до боя. Это чушь. Я пугаю людей, нанося им удары».

Работая над агрессивным настроем, нельзя забывать о главном — наработке эффективной техники. Нужно не только хотеть нанести противнику повреждение, но быть способным это сделать. Предположим, противник проигнорировал вашу атаку, несмотря на содержащуюся в ней угрозу, или просто не успел вовремя среагировать. В этом случае ваша атака должна быть результативной. Нет смысла в яростных размахиваниях руками, если в них не содержится поражающей мощи. Иными словами, если противник не среагировал на вид атаки, он должен среагировать на её эффект.

Ведение боя в агрессивной, наступательной манере требует соблюдения трёх ключевых принципов:

• инициативу надо сохранять, а, утратив, перехватывать;

• нельзя впадать в эйфорию от успеха;

• нельзя падать духом при отсутствии быстрого результата.

Инициативу важно захватить, но ещё важнее — удержать. В работах по военной психологии и Наставлениях для командиров, изданных в России ещё до революции, часто встречается крылатое выражение «Порыв не терпит перерыва», очень метко характеризующее психологическую особенность наступления. Если атака прекратилась, а поставленная задача ею не была решена, то невольно возникают сомнения в собственных силах, неуверенность в исходе столкновения и прочие негативные мысли, вплоть до пораженческих настроений и даже паники.

Для сохранения инициативы недостаточно просто атаковать. Если несколько первых же ваших атак не выведут противника из строя, он может контратаковать, чтобы перехватить инициативу, или попытается затруднить вам наступление, либо резко разорвав дистанцию, либо сковав ваши движения, войдя в клинч.

Чтобы осложнить противнику выбор момента для контратаки, плотность ваших атак должна непрерывно нарастать. Иными словами, ваши атаки должны следовать одна за другой всё быстрее и быстрее. Тот факт, что интервалы между вашими атаками постоянно уменьшаются, не даёт оппоненту возможности подстроиться под их ритм. Более того, с точки зрения восприятия ваших действий противником это создаёт лавинообразно нарастающий поток информации, обработка которой полностью загружает сознание вашего оппонента, не давая ему даже подумать об организации контрнаступления (см. главу «Цикл НОРД»). Не случайно в ряде японских корю, т. е. традиционных боевых системах «старой школы», данная тактика беспрерывной атаки с нарастающей интенсивностью носит образное название «не оставить входов для смерти». Противник вынужден реагировать всё быстрее и быстрее, в результате чего у него просто не остаётся времени на планирование и выполнение контратаки.

Резкое изменение противником дистанции также не должно оказаться для вас сюрпризом. Не пытайтесь строить длинные серии ударов. Каждая атака проводится как одиночная с учётом текущего взаимного расположения с противником. Необходимо выработать умение мгновенно адаптироваться к изменению положения тела противника и расстояния до него (см. главу «Принцип Шопенгауэра»),

Сохранение инициативы и перехват её в случае утраты во многом опираются на поддержание агрессивного настроя. Прежде всего, вы должны владеть инициативой в своём сознании. Основным ключом к этому является преобладание твёрдой решимости и желания вывести противника из строя своими атаками над чувством опасности.

Одно и то же техническое действие может иметь различный тактический подтекст, определяемый вашими настроем и намерениями и, в свою очередь, влияющий на сохранение инициативы. Иными словами, очень важно то, как вы воспринимаете свои действия и для чего вы их выполняете. Так, например, нырок может быть по смыслу как чисто защитным движением, выполняемым ради того, чтобы убрать свою голову из-под удара (утрата инициативы), так и являться частью собственной атаки, т. е. выполняться ради того, чтобы добраться до противника, поднырнув под его удар (сохранение инициативы).

Более того, само то, как вы воспринимаете происходящее, также должно соответствовать вашему атакующему настрою. Так, например, сокращающий дистанцию противник должен восприниматься не как «он движется на меня», а как «я подпускаю его поближе». Именно это имел в виду генерал Драгомиров, когда писал в солдатской памятке, что всегда нужно бить, а не отбиваться. Вы не защищаетесь, вы атакуете напавшего на вас противника.

Что делать, если инициатива была утрачена либо изначально ею завладел противник, например, напав совершенно неожиданно? Очевидно, необходимо как можно быстрее перехватить инициативу, сделав нечто такое, что однозначно заставит оппонента среагировать. В общем случае этого можно достичь встречной яростной атакой. В зависимости от ситуации это могут быть и другие действия, например, оппонента можно вывести из равновесия взрывным толчком или рывком, можно что-то метнуть или выплеснуть ему в лицо, можно кинуться на него с громким выкриком.

Успешное развитие вашей атаки ни в коем случае не должно привести к снижению бдительности. Даже если ваши атаки проходят и оказывают на противника ожидаемое действие, это совершенно не обязательно означает вашу победу. Ничего не ясно до тех пор, пока оппонент не будет полностью лишён способности продолжать бой. Кроме того, противник может быть не один, и его друзья, возможно, уже приближаются к вам с фланга или сзади.

Нельзя допускать и другой крайности, а именно — падать духом при отсутствии быстрого результата. Не стоит рассчитывать победить одним ударом. Как советовал Марк Аврелий[64]: «Делай, что должен, и случится, чему суждено» [11].

Может возникнуть вопрос: «Не является ли работа от обороны альтернативой агрессивному захвату инициативы?» Если речь идёт о самообороне, то ответ однозначен: нет. Даже в спорте работа вторым номером, игра от обороны и тому подобная тактика срабатывают далеко не всегда, да и то только при условии, что спортсмен, действующий таким образом, превосходит своего соперника в технике и физических кондициях.

В случае самозащиты ситуация кардинально отличается от спорта. Необходимо пресечь действия противника в зародыше и вывести его из строя как можно скорее (почему это так важно, объясняется в главе «Мудрость Ллап-Гоч»), Единственный путь выполнить это — агрессивная атака на поражение.

Вот что говорил об этом У. Фейрберн: «Как только я позволю противнику завладеть инициативой, я буду вынужден вести бой на его условиях. Тогда всё будет зависеть от того, насколько я хорош в том, в чём специализируется мой противник. Вы и так в затруднительной ситуации. Не давайте противнику дополнительного преимущества. Вы должны атаковать противника без промедления» [12].

В данном вопросе все реалистично настроенные «специалисты в области физического насилия» — от преступников-рецидивистов до мастеров боевых искусств — демонстрируют удивительное единство мнений. Чтобы проиллюстрировать это, я приведу всего две цитаты с двух, так сказать, границ спектра.

Вот, например, что сказал об этом известный мастер тайцзицюань Чэнь Чжаокуй[65]: «В бою первоочередной задачей является уничтожение врага, собственная безопасность при этом второстепенна. Только нанеся противнику поражение, можно эффективно защитить себя. Например, ваш оппонент выше вас и движется быстрее. Ситуация осложняется тем, что вы хуже владеете техникой. Очевидно, что вы в невыгодном положении. Если вы решите уйти в оборону, то отдадите ему инициативу, позволите ему полностью использовать его преимущества. Результатом будет не что иное, как ваше поражение. Таким образом, с самого начала вы должны безо всякого предупреждения атаковать первым со всех направлений. Каждый удар должен быть быстрым и сильным, не оставляющим ему шансов на контратаку и не позволяющим ему использовать его преимущества. Тогда вы, вероятно, сможете изменить ход развития событий и победить там, где должны были проиграть».

Как вспоминал Карл Цестари, в его присутствии практически то же самое, но гораздо жёстче и короче один заключенный сказал другому, более крупному и физически сильному, когда тот начал ему угрожать: «Ты меня так пугаешь, что я не буду с тобой драться. Я тебя просто убью».

Если не действия от обороны, то, возможно, альтернативой агрессивной атаке является тактика, построенная на финтах, обманных движениях и постоянной смене дистанции? В спортивном поединке — возможно, при самозащите — однозначно нет.

Игра дистанцией и манёвры хороши для спортивного матча, когда в вашем распоряжении ровная, хорошо освещённая поверхность и всего один противник. Попробуйте поманеврировать в лифте, на стоянке между машинами, на льду, в густой траве, на лестнице…

Финт призван вызвать у противника определённую реакцию, при этом он выполняется вместо атаки, способной нанести противнику повреждения. Представьте, что оппонент просто проигнорировал ваш финт или не увидел его. Как минимум вы впустую потратили время и движение. А что если в момент вашего финта противник пошёл навстречу и нанёс вам полноценный удар? Или его приятели уже на подходе?

Не тратьте свои силы и драгоценные мгновения на попытку разыграть шахматную партию с тем, кто даже в шашки играть не умеет. Более того, он не намерен вообще ни во что с вами играть, он просто хочет вас убить или покалечить. Ваш единственный шанс уцелеть заключается в том, чтобы без промедления вывести его из строя и как можно быстрее покинуть это место.

1. Fairbairn W. Е. Resume of Service for Legion of Merit Award (послужная характеристика для награждения орденом «Легион Почёта»),

2. Green Т. A. Martial Arts of the World: An Encyclopedia. ABC–CLIO. 2001. Vol. 2.

3. Die H. Matthew Woodring Stover. Del Rey, 1999.

4. Rigden D. SOE Syllabus of Lectures. Close Combat. 1943, October / в сб. SOE SYLLABUS: Lessons in Ungentlemanly Warfare, World War II (Public Record Office Secret History Files). Public Record Office, 2001.

5. Knapp M. L., Hall J. A. Nonverbal communication in human action. Belmont, CA: Wadsworth, 2001.

6. Guerrero L., Devito J. A., Hecht M. L. The nonverbal communication reader: Classic and contemporary readings. Prospect Heights, IL: Waveland, 1999.

7. Richmond V. P., McCrosky J. C. Nonverbal behavior in interpersonal relations (4th ed.). Boston. Allyn & Bacon, 1999.

8. Zeuschner R. Communicating Today: The Essentials. Boston: Pearson /Allyn & Bacon, 2002.

9. Calero H. H. The Power of Nonverbal Communication How You Act Is More Important Than What You Say. Silver Lake Publishing, 2005.

10. Patton G.S., Jr. The Secret of Victory. 1926, March 26.

11. Марк Аврелий. Размышления. Серия: Антикстиль, Кристалл.

12. Сценарий учебного фильма OSS «Gutterfighting». Part II. Unarmed, 1944 (Second Revision, 3/25/44).

Захватить инициативу и удержать её, опережать противника и заставлять его ошибаться, иными словами, управлять ходом боя, а не просто реагировать на происходящее — ключом ко всему этому является понимание того, как человек принимает решения и действует в ситуации противоборства.

Пожалуй, наилучшую модель, описывающую принятие решений в бою, создал военный стратег Джон Бойд[66]. Так называемый цикл Бойда изначально был разработан для формализации действий пилота истребителя в дуэльном бою с противником, однако в силу своей универсальности данная модель в настоящее время применяется для описания человеческой деятельности в условиях конкуренции или вооружённой борьбы на любом уровне. Цикл Бойда стал одной из основ современной военной стратегии ряда стран, в том числе США, Великобритании и Австралии.

Согласно модели Бойда, человек в условиях противоборства мыслит и действует в рамках непрерывно повторяющегося цикла из четырёх этапов: Наблюдение — Ориентация — Решение — Действие[67], сокращённо НОРД (рис. 8).

Наблюдение представляет собой сбор информации как об окружающем, так и о собственном состоянии.

Ориентация является ключевым этапом цикла Бойда, на котором на основе опыта, знаний, психологического настроя и многих других факторов информация, полученная на этапе наблюдения, превращается в понимание ситуации.

На основе этой оценки формируются альтернативные варианты действий.

Решение — это выбор наиболее подходящего варианта действий.

Действие — это практическая реализация выбранного действия.

Необходимо отметить ряд важных моментов:

• наблюдение не прекращается после перехода к следующим этапам цикла, а поступающая при этом информация используется для коррекции (и даже отмены) принимаемых решений и выполняемых действий;

• этапы цикла всегда выполняются в указанной последовательности без пропусков (например, нельзя перейти сразу от наблюдения к действию);

• нельзя перейти к следующему этапу, не отработав текущий (если информации собрано недостаточно, нельзя сориентироваться в ситуации; если на этапе ориентации не удаётся сформировать хотя бы один вариант действия, нельзя принять решение; не приняв решения, нельзя перейти к его осуществлению и т. д.).

Чтобы ухватить суть концепции Бойда, поэтапно рассмотрим его цикл на гипотетическом примере.

Наблюдение — вы смотрите на противника и видите, что он держит обе руки очень высоко, чем оставляет низ своего живота без защиты.

Ориентация — на основе оценки собственного расположения относительно противника и дистанции до него, освоенных вами приёмов, опыта и ряда других факторов вы понимаете, что можете достать противника в незащищённый живот либо ударом руки с глубоким выпадом, либо ударом носком ноги, выполняемым на коротком подскоке. Кроме того, вы можете проигнорировать эту брешь в обороне своего оппонента, либо расценив её как ловушку, либо исходя из прежнего опыта, который говорит, что данный противник очень быстро прикрывается от атак в живот.

Решение — оценив все альтернативы и взвесив все «за» и «против», вы решаете атаковать ударом ноги.

Действие — вы бьёте противника носком ноги в низ живота.

Ваш противник также действует в рамках цикла НОРД. В описываемой гипотетической ситуации на этапе наблюдения ваш оппонент видит, как вы начинаете выполнять подскок. На этапе ориентации он оценивает, какую атаку вы могли начать с подскока и в какой уровень вы её направляете, а также прикидывает, как ему защититься. На этапе решения, разгадав ваш замысел, противник решает уйти с линии атаки, и на этапе действия он выполняет этот уход.

Вы наблюдаете, как ваш удар уходит в пустоту и… вновь продолжается бой.

Таким образом, в бою вы взаимодействуете с противником, а ваш цикл НОРД с его циклом. Действия и положение противника являются основной частью исходной информации для вашего цикла, в то время как ваши действия и положение подпитывают его цикл. Причём так же, как и бой, это взаимодействие между циклами идёт не «по шагам», а непрерывно, в реальном масштабе времени. Поскольку ваш мозг продолжает собирать и анализировать информацию в течение всего боя, неожиданное поведение противника, незапланированный эффект от вашей атаки или внезапное изменение ситуации в целом могут внести коррективы в протекание вашего цикла на любом его этапе.

Понимание и правильное использование концепции Бойда является ключом к достижению превосходства в бою. Чаще всего в работах на данную тему встречается совет двигаться по своему циклу НОРД быстрее, чем противник движется по своему циклу. Данная рекомендация, однако, не гарантирует победы и, очевидно, обусловлена поверхностным знакомством с работами Бойда либо их излишне упрощённым пониманием.

Во-первых, важна не только скорость принятия и осуществления решений, но и их адекватность ситуации. Предположим, что вы играете с оппонентом в блиц-шахматы[68]. Согласитесь, ведь для того чтобы выиграть, вам будет недостаточно просто делать ходы быстрее своего противника. Ошибка, сделанная быстро, остаётся ошибкой.

Во-вторых, нельзя упускать из виду эффективность действий. Что толку осыпать противника градом слабых ударов, не наносящих ему никаких повреждений? Пропустив несколько таких безвредных тычков, противник, скорее всего, прервёт вас встречным ударом или войдёт в захват для боя в клинче или борьбы.

Таким образом, для того чтобы нанести противнику поражение, мало просто превосходить его в скорости выполнения всех этапов цикла НОРД, необходимо принимать правильные решения и действовать эффективно. Казалось бы, всё сводится к банальному соревнованию, в котором победа достаётся более быстрому, сильному и технически подготовленному.

Однако, как показывает жизнь, это далеко не так. Уличная шпана, никогда серьёзно не занимавшаяся спортом, избивает, калечит и даже убивает чемпионов мира по боксу, борьбе, карате и прочим единоборствам; плохо вооружённые партизаны, не имеющие какой-либо специальной подготовки, уничтожают колонну бронетехники и численно превосходящий их отряд кадровых военных; самолёты, подавив радары системы ПВО радиопомехами, прорываются для нанесения удара по стратегически важным объектам в глубине территории противника.

Что же объединяет все эти на первый взгляд разнородные примеры? Ключом к победе в них стало не само нападение на противника, а атака на его цикл НОРД. Уличные преступники атакуют без предупреждения или усыпляют бдительность своей жертвы безобидным вопросом, создавая благоприятные условия для неожиданного нападения; в партизанской войне нет линии фронта, противнику неизвестно, где расположены и как перемещаются партизанские отряды, в результате чего практически невозможно предугадать место следующего удара; операторы системы ПВО, против которой используются радиопомехи, не в состоянии выбрать из сотен отметок воздушных целей на экранах своих радаров те, которые соответствуют реальным самолётам.

Согласно одному из основополагающих принципов концепции Бойда: следует непрерывно адаптироваться к постоянно меняющимся условиям боя, лишая при этом противника такой возможности. Необходимо затруднить своему врагу получение информации и принятие решений. Надо стремиться достичь максимального несоответствия между тем, что противник наблюдает или ожидает, и тем, на что ему приходится реагировать. Иными словами, нужно вынудить его совершать ошибки.

Очевидно, что опытный (или правильно обученный) противник будет со своей стороны пытаться воздействовать на ваш цикл НОРД. Что подводит нас к центральной идее концепции Бойда: в ходе боя противоборство идёт не только на физическом уровне, но и на информационном, и на психологическом. Для достижения превосходства необходимо атаковать не только самого противника, но и его цикл НОРД, защищая при этом и себя, и свой цикл.

Грамотное применение концепции Бойда позволяет нанести противнику поражение, не соревнуясь с ним в том, в чём он, возможно, сильнее вас. Возьмём в качестве примера часто задаваемый вопрос: «Как мне для проведения атаки сблизиться с противником, который умеет драться, готов к бою и, возможно, даже занял стойку?» Не надо ограничивать себя рамками спортивного соревновательного мышления и искать ответ в особой технике перемещений или специальной многоходовой комбинации ударов. Сделайте то, чего он не ожидает, или обманите его. Можете сделать вид, что не собираетесь драться, протяните кошелёк, изобразите попытки решить всё миром. И сблизьтесь с ним в процессе этого, выходя на нужную вам дистанцию для начала атаки. Либо бросьте ему что-то в лицо[69] (горсть монет, свою шапку, перчатку со своей руки и т. п.) и рванитесь со своей атакой вслед за летящим предметом. В конце концов, можно сделать вид, что вы испугались, а потом внезапно ринуться на него бегом, сопровождая это диким воплем. Вариантов решения множество, если вести бой не только на физическом уровне, но и на информационном.

Начало боя является специфической ситуацией, в которой очень большое значение имеет то, кто начал первым (влияние этого факта на психологический настрой описано в главе «Жертва, хищник или соперник?»).

С точки зрения цикла НОРД преимущество начавшего первым в том, что на момент атаки он уже находится на финальном этапе своего цикла — атакующий уже действует, защищающийся при этом только начинает движение по циклу НОРД — он должен увидеть движение противника, распознать в нём атаку, принять решение и только после этого сможет действовать[70].

Наглядным примером того, какую фору имеет напавший первым, являются результаты исследований, проведённых в интересах полиции США [1]. Для участия в эксперименте было привлечено 1400 офицеров полиции. Испытуемый должен был держать руку с пистолетом у пояса и ждать появления светового сигнала. Как только лампа загоралась, полицейский должен был поднять руку на уровень плеча и выстрелить не целясь. В среднем весь этот процесс занял 0,73 секунды. Иными словами, столько заняли все четыре этапа цикла НОРД, начатого по световому сигналу.

Что можно сделать за это время? Судите сами: повторный выстрел в ту же цель занимает всего 0,38 секунды, третий — 0,36 секунды [2]. Таким образом, за 0,73 секунды злоумышленник, первым открывший огонь по полицейскому, успел бы сделать ещё два выстрела, прежде чем офицер откроет ответный огонь.

Когда эксперимент усложнили, и от полицейского потребовалось не просто поднимать руку по сигналу и нажимать на курок, а произвести два выстрела по цели, расположенной на расстоянии около 2 метров, среднее время выполнения задания возросло до 2,84 секунды. Очевидно, что время, затрачиваемое на этапе действия (подъём руки и нажатие на курок), осталось практически неизменным, а вот длительность выполнения этапа ориентации существенно увеличилась.

Что можно успеть сделать практически за 3 секунды? Вариантов масса. В качестве примера можно привести результаты экспериментов, которые Массад Айюб[71] неоднократно проводил на своих курсах самообороны. Один 18-летний парень за 0,9 секунды успел преодолеть 6,4 метра[72] и нанести укол ножом. Мужчины в возрасте от 40 до 60 лет (в том числе люди с протезом коленного сустава и несколько здоровяков весом за 130 кг) успели с места пробежать 6,4 метра и нанести укол за время от 1,4 до 1,7 секунды. В учебном видео для полиции мастер филиппинских боевых искусств успел преодолеть 6,4 метра и проколоть пять воздушных шариков, закреплённых на теле полицейского в разных местах, примерно за 1,6 секунды.

Следует помнить, что в данном эксперименте испытуемые реагировали на однозначно воспринимаемый, не требующий детального анализа сигнал — свет лампы. Если бы офицеру требовалось среагировать на визуальный образ противника, направляющего на него оружие, время реакции возросло бы ещё больше. Кроме того, в ходе эксперимента полицейские не испытывали стресс, который бы, безусловно, отразился на результатах, однако в целом картину бы это не поменяло.

Возможно, для кого-то пример среднестатистического полицейского не показателен. Ведь бытует мнение, что длительные систематические занятия восточными единоборствами существенно ускоряют реакцию. Согласно проведённым исследованиям, опытный каратист успевает заметить атаку противника и выполнить защитную технику в среднем за 0,3–0,4 секунды[73] [3, 4]. Удар боксёра с дистанции, не требующей подшага, занимает в среднем всего 0,16—0,2 секунды[74], даже человек, не имеющий специальной подготовки, способен ударить за 0,3 секунды. Очевидно, что в большинстве случаев даже тренированный человек не успеет защититься. Более того, даже дистанция в один шаг не является полноценной защитой. Удар рукой в голову с шагом (ой цуки дзёдан) в исполнении опытного каратиста занимает всего 0,43 секунды [5], т. е. время, сравнимое с тем, что требуется для выполнения защитного движения.

Таким образом, на определённой дистанции по-настоящему неожиданная атака всегда будет опережать защиту, невзирая на уровень подготовки обороняющегося. Именно поэтому во всех видах спортивных единоборств, включая фехтование, противников перед началом боя ставят на таком расстоянии друг от друга, чтобы они не могли провести атаку без предварительного сближения. По той же причине (но уже с противоположной целью) злоумышленник, согласно одной из распространённых схем уличного нападения, вначале сближается со своей жертвой под каким-нибудь не вызывающим подозрения предлогом, чтобы занять выгодное положение для атаки.

Вполне резонным является вопрос, как же быть со случаями, когда людям удаётся успешно защититься на ближней дистанции? Очевидно, что в основе лежит оправдавшийся прогноз действий противника, т. е. атака, по сути, не была неожиданной. Если же при нападении с малой дистанции защитная реакция запускается не предчувствием атаки, а только по факту её обнаружения, то защита не может быть выполнена вовремя. В основе этого лежит психофизиология в чистом виде — если для выполнения атаки требуется меньше времени, чем на её обнаружение, оценку и выполнение защитного движения, то защита просто обречена на опоздание.

Что нужно делать, чтобы не пропустить первую атаку в ситуации самообороны? Существуют два принципиально различных подхода к решению этой задачи, каждый из которых имеет свои достоинства и недостатки.

Первый метод защиты связан с понятием зоны личной безопасности и основан на использовании дистанции и взаимного расположения с потенциальным противником для предотвращения неожиданной атаки. Суть подхода проста: необходимо, чтобы вас отделяло от противника некое пространство — зона личной безопасности, которую ему необходимо преодолеть, прежде чем он сможет на вас напасть. В идеале граница данной зоны должна находиться на таком расстоянии от вас, чтобы исключить выполнение против вас атаки с места без предварительного сближения. Таким образом, данный метод призван дать вам дополнительное время на выполнение необходимых этапов цикла НОРД, чтобы успеть увидеть атаку, распознать её, выбрать и применить защитную технику.

В настоящее время данная концепция стала достаточно популярной, в первую очередь, благодаря Джеоффу Томпсону (см. главы «Обуздать страх» и «Мудрость Ллап-Гоч») и его методу самозащиты «изгородь» (fence). Вместе с тем сама идея далеко не нова. Так, например, ещё как минимум лет за двадцать до появления первых упоминаний о методе Томпсона, сотрудников ФБР учили сходному способу контроля зоны личной безопасности в рамках курса по ведению беседы с подозреваемым.

А ещё задолго до этого основатель стиля сётокан карате Гитин Фунакоси рекомендовал, сворачивая за угол, делать это по широкой дуге, поскольку неизвестно, что таится за поворотом [7]. По воспоминаниям мастера Масатоси Накаяма, сам Фунакоси «никогда не сворачивал за угол, держась близко к стене дома, а проделывал широкий круг, чтобы избежать неожиданностей» [8].

Уильям Фейрберн в Руководстве для полиции Шанхая и основанной на нём книге по самообороне рекомендовал не подпускать к себе подозрительного человека ближе чем на три метра [9].

Очевидно, что данный подход применим далеко не всегда. Попробуйте держать безопасную дистанцию до незнакомца в лифте, на парковке между машинами, в общественном транспорте и т. п. Более того, не стоит забывать, что нападению может предшествовать разговор, а его зачастую ведут, стоя практически вплотную.

В защите дистанцией есть ещё один неприятный момент. Вы можете посчитать противника безоружным и удерживать его на расстоянии, исключающем нанесение удара без сближения. Если в такой ситуации он начнёт извлекать оружие, то вы из-за разделяющей вас дистанции не успеете ему в этом помешать. А если указанное оружие будет огнестрельным или травматическим, вы окажетесь в зоне его поражения, в то время как противник будет для вас вне досягаемости.

В основе второго метода предотвращения неожиданной атаки лежит принцип «лучшая защита — это нападение». Проще говоря, вы, не дожидаясь враждебных действий противника, атакуете его первым. Иными словами, вы нападаете на противника до того, как он нападёт на вас.

Требование к дистанции до оппонента прямо противоположно аналогичному требованию при предыдущем подходе. Для того чтобы повысить вероятность успешной атаки, необходимо вначале сблизиться с противником, что одновременно даёт и ему возможность атаковать вас.

Но это, однако, далеко не главный недостаток данного подхода. Основная опасность, грозящая человеку, использующему превентивную атаку, состоит в том, что в глазах закона он становится инициатором конфликта. И этот факт подтвердят свидетели произошедшего, более того, в эпоху, когда видеокамера есть практически в каждом мобильном телефоне и повсеместно используются камеры наблюдения, велика вероятность того, что ваши действия будут зафиксированы. Доказать, что это была самооборона, будет, мягко говоря, весьма не просто.

Кроме того, очень высока цена ошибки. Человек, пытающийся держаться на расстоянии от незнакомцев, в худшем случае будет выглядеть трусоватым чудаком. Человек, накинувшийся на прохожего, который всего лишь спросил: «Который час?», становится преступником.

Не случайно в японских боевых искусствах стратегия превентивного нападения (сэнсэн-но-сэн), предусматривающая атаку по предчувствию агрессивных намерений противника, считается высшим уровнем мастерства, поскольку требует большого опыта и развитой интуиции.

Оставив в стороне моральную дилемму правомерности упреждающей атаки, а также потенциальные проблемы с законом (оба эти вопроса за вас всё равно никто не решит), сконцентрируемся на том, как добиться эффекта неожиданности.

Существуют три основных пути:

• максимальная незаметность подготовительной фазы атаки;

• отвлечение внимания;

• формирование ложных ожиданий.

Безусловно, для достижения наилучших результатов данные методы можно и нужно комбинировать.

Первый подход основан на том, чтобы дать противнику как можно меньше информации, затрудняя ему наблюдение и ориентацию, т. е. обнаружение вашего движения и распознавание в нём атаки, особенно в её начальной фазе. Чтобы оппоненту было трудно «читать» ваши движения, необходимо тренироваться перед зеркалом и, при возможности, проверять свою технику на малозаметность начальной фазы с разными партнёрами. Именно так рекомендовал отрабатывать это качество У. Фейрберн. Помимо этого, он сам, постоянно экспериментируя и изучая методы, используемые преступниками для внезапного нападения, выявил ряд ключевых моментов, обеспечивающих малозаметность атаки".

Во-первых, важно, чтобы в самом начале атакующего движения не было резкого изменения положения вашего тела по высоте. Во-вторых, следите, чтобы руки не выходили в стороны за контур тела. Не оттопыривайте локти. В-третьих, исключите замах. Учитесь наносить удар из того положения, где в данный момент у вас находятся руки.

Помните, что человек лучше распознаёт начало движения, а не изменения в его скорости и траектории. Не замирайте на одном месте, начните двигаться заранее, замаскировав это жестикуляцией и не вызывающими подозрения движениями (вроде почесать нос, поправить или отряхнуть одежду и т. д.). [75]

Второй подход к достижению неожиданности действий также связан с воздействием на этап наблюдения в цикле НОРД вашего противника, однако вместо того чтобы пытаться сделать своё движение малозаметным, вы, наоборот, делаете нечто явное, призванное приковать к себе внимание противника. Для этого нужно сделать что-то такое, что займёт мозг противника на долю секунды, создавая благоприятный момент для вашей атаки. Можно использовать вопрос либо вежливую просьбу повторить только что сказанное под предлогом плохого слуха. Можно протянуть противнику что-то, сказав «держи». Можно что-то метнуть или выплеснуть ему в лицо. В условиях низкой освещённости можно направить противнику в глаза луч мощного фонарика. Можно выключить свет. Можно резко и громко крикнуть. Подобные рецепты и их вариации можно перечислять почти до бесконечности (чем собственно и занимаются авторы ряда книг по самообороне). Однако гораздо важнее понять принцип и применять его, адаптируясь к ситуации. А если вам придёт в голову какой-то оригинальный метод отвлечения внимания — не рассказывайте его никому. Эти методы, как фокусы, — если всем известно, как их делать, то они уже не удивляют.

Третий метод достижения внезапности воздействует на этап ориентации цикла НОРД вашего противника посредством формирования у него ложных ожиданий. Идея заключается в создании у противника впечатления, что вы не собираетесь применять силу или вообще конфликтовать. Как только он в это поверит, вы должны немедленно атаковать. Подыграйте своему оппоненту. Если он чего-то требует — сделайте вид, что соглашаетесь, угрожает — имитируйте испуг (либо просто не старайтесь его скрыть), будьте вежливы, не прибегайте к угрозам и ругани. Можете даже начать его упрашивать: «Ну не надо, пожалуйста…», «Ну давай по-хорошему…», «Только не бей…» и т. п. Говорить всё это надо дрожащим, срывающимся голосом, который в стрессовой ситуации даётся легко. Можно даже имитировать сердечный или астматический приступ.

Чтобы лучше понять то, как действует психологический механизм прогноза поведения оппонента, рассмотрим так называемую лестницу эскалации конфликта (рис. 9).

Как работает эта схема, можно понять на примере.

Гопник (дружелюбно): Эй, пацанчик, дай мобилку позвонить.

Человек (вежливо): Извините, у меня нет.

Гопник (напрямик): Дай, очень надо.

Человек (напрямик): Нет.

Гопник (словесная атака): Ты [нецензурно], что [нецензурно]!?

Гопник (физическая атака).

В ситуации назревающего конфликта человек склонен общаться и действовать на той «ступени», на которой он находится, при этом он стремится «передвинуть» своего оппонента на более низкую «ступеньку» и удержать его там. Если оппонента не удаётся «сдвинуть вниз» со своей «ступеньки», человек переходит на более высокую «ступень», чтобы оппонент оказался ниже его на данной лестнице.

Границы того, насколько «высоко» человек может взойти по данной лестнице или насколько «низко» опуститься, сугубо индивидуальны. Вместе с тем человек ожидает от других того же, на что считает способным самого себя.

Больше всего человека шокирует резкая смена поведения, при которой оппонент перескакивает сразу через несколько «ступенек», например, внезапно переходит от вежливого тона непосредственно к атаке.

Вот как описывают метод, которым пользовался Эрик Сайкс[76]: «Сайкс всегда контролировал ситуацию и управлял темпом её развития. Начав кротко и предельно вежливо, он мог затем меньше чем за один удар сердца превратиться из «приходского священника» в буйнопомешанного. Вашу бдительность усыпляла его мягкая манера общения, и прежде чем вы успевали среагировать, он «убивал» вас одной гигантской вспышкой свирепости».

Принципиально сходный метод под названием «счастливое лицо» (ит. faccia contenti) был популярен у мафиози. Для того чтобы замаскировать свои намерения и сблизиться на дистанцию атаки, не вызывая подозрений, преступник, направляясь к жертве, шёл улыбаясь и что-нибудь добродушно говоря.

При использовании словесного отвлечения главное — помнить два ключевых момента. Во-первых, интонация, мимика и жестикуляция гораздо важнее самих слов. Оппонент, особенно находящийся на взводе, может плохо воспринимать смысл ваших слов, однако эмоциональную окраску вашей речи уловит с лёгкостью. Во-вторых, нельзя затягивать разговорную часть. Увлекаясь разговором и актёрской игрой, вы отвлекаете, прежде всего, не своего противника, а самого себя. Не исключено, что оппонент уже принял решение атаковать, и ваши слова ничего не изменят. Более того, ваш затянувшийся монолог предоставляет ему отличный шанс осуществить свои намерения.

И ещё один совет: не надейтесь на то, что при необходимости вы без подготовки сможете убедительно импровизировать. Необходимо хотя бы немного отрепетировать свою роль перед зеркалом.

В дополнение к отвлечению противника разговором можно воспользоваться специальной техникой перемещения, которой обучали надзирателей в ряде тюрем США для сближения с агрессивно настроенными заключёнными. Она основана на движении иноходью. Обычно при ходьбе, вынося ногу вперёд, вы одновременно выносите вперёд разноимённую руку. При движении иноходью вы выносите вперёд одноимённые ногу и руку. Иными словами, шагая вперёд правой ногой, вы качаете вперёд правой же рукой, а шагая левой ногой, качаете левой рукой. Метод этот неестественный и требует отработки, чтобы всё получалось раскованно и плавно. Противник, глядя на вас, испытывает затруднения с подсознательным анализом и узнаванием шаблона вашего движения (о шаблонах движения чуть ниже). В результате противник застревает на фазе ориентации своего цикла НОРД и не видит в вашем приближении угрозы (конечно, если вы не испортите дело мимикой, словами или жестами).

Задача воздействия на цикл НОРД своего противника остаётся актуальной и после того, как первая атака уже имела место, и намерения друг друга стали ясны всем участникам конфликта, меняются лишь пути её решения.

Основными направлениями атаки на цикл НОРД должны стать воздействия на этапы наблюдения и ориентации, поскольку на них приходятся наибольшие затраты времени. В качестве примера можно привести исследования, проведённые в интересах полиции США [10]. Для участия в эксперименте было привлечено 102 офицера полиции. Каждый испытуемый, держа в руке пистолет, должен был по световому сигналу нажать на курок. В среднем полицейский затрачивал на это около 0,31 секунды, из которых нажатие на курок занимало 0,06 секунды. Затем эксперимент усложнили, так что вместо однозначной реакции на загорающийся свет офицер должен был нажимать на курок, только если загорится особая комбинация из трёх лампочек сразу. Время выполнения задания сразу же возросло до 0,56 секунды. Учитывая, что время прожатия курка не изменилось, очевидно, что этапы наблюдения и ориентации стали требовать больших затрат времени. Более того, в 13 % случаев полицейские допустили ошибку: 9 % участников выстрелили без получения разрешающего сигнала, а 4 % — наоборот, не выстрелили тогда, когда были должны это сделать по условиям эксперимента. Наконец в третьем эксперименте было оценено влияние ожидания на скорость и безошибочность выполнения задания. В отличие от второго эксперимента, в котором лампочки зажигались в случайных сочетаниях, в третьем они загорались в особой последовательности, так что полицейский мог предсказать появление комбинации огоньков, разрешающей стрельбу. Время на выполнение задания сократилось в среднем на 20 % — офицеры справились за 0,46 секунды. Кроме того, существенно сократилось количество ошибок. Только в 5 % случаев полицейские выстрелили без команды, при этом никто из испытуемых не пропустил сигнала открыть огонь.

Результаты данного эксперимента весьма показательны. Во-первых, элементарное усложнение наблюдаемой картины и привнесение необходимости распознать конкретный образ привели к существенному повышению времени реакции, а также к появлению ошибок. Во-вторых, прогноз развития ситуации, основанный на знании типового сценария её протекания, позволил ощутимо снизить время, затрачиваемое на сбор и анализ информации, а также уменьшить число допущенных ошибок.

Таким образом, для того чтобы мешать противнику двигаться по его циклу НОРД, необходимо, в первую очередь, воздействовать на его процессы наблюдения и ориентации. Кроме того, для ускорения своего движения по НОРД важно уметь распознавать намерения противника как можно раньше, чтобы иметь возможность ориентироваться и принимать решения в условиях неполной информации.

Прежде всего можно воздействовать на способность противника наблюдать ваши действия. Помимо уже описанной выше малозаметности начальной фазы ваших ударов для этого можно использовать те или иные атаки глаз противника, можно сдвинуть ему на глаза его шапку или капюшон, можно что-то набросить ему на голову и т. п. (Как можно хотя бы отчасти подготовиться самому к действиям вслепую, описано в главе «Принцип Шопенгауэра».)

Чтобы собственный этап ориентации можно было завершить быстрее, необходимо уменьшить количество собираемой информации, которая затем поступает на обработку.

Во многом то, сколько информации вам необходимо собрать, прежде чем вы сможете понять, как поступить, определяется тем, как построена ваша система самозащиты.

Понять это проще всего на примере. Допустим, вы изучаете, как противодействовать в ситуации, когда противник вас схватил. В ряде систем рукопашного боя предлагаются различные контрприёмы в зависимости от того, какой именно захват выполнен. Согласно такой идеологии построения защиты, в случае когда противник схватил вас за запястье, надо выполнить приём № 1, за руку выше локтя — приём № 2, за плечо — № 3, за воротник — № 4, за волосы на голове — № 5. Более того, некоторые системы предполагают в каждом из перечисленных случаев два различных приёма в зависимости от того, какой рукой (одноимённой или разноимённой) противник выполнил захват. Для успешного применения такой системы, основанной на узкоспециализированных приёмах, до начала собственной контратаки потребуется проанализировать, какой рукой и за какое конкретно место противник вас схватил. Теперь представим систему, в которой на любой захват или его попытку отвечают одним и тем же — молниеносным прямым ударом в голову. Как вы думаете, какой из подходов окажется быстрее в применении?

Не забудьте также о времени, которое придётся затратить на подготовку. В первом случае нужно отработать 5 (или даже 10) техник, а во втором — всего одну.

Возвращаясь к теме ограничения объёма собираемой и обрабатываемой информации в целях ускорения прохождения собственного цикла НОРД, необходимо прислушаться к следующей рекомендации, которую дают в ряде традиционных боевых искусств. Во время боя не смотрите в глаза или в лицо своему противнику. В ходе исследований было установлено, что наш мозг подсознательно обрабатывает выражение лица, которое мы видим, причём человек не может сознательно контролировать данный процесс. Это часть заложенного в нас природой механизма невербального обмена информацией, доставшегося нам по наследству от далёких предков, лишённых дара членораздельной речи. Следовательно, посмотрев в глаза или лицо противнику, вы автоматически будете затрачивать часть «вычислительных способностей» своего мозга на анализ увиденного. Более того, это может оказать влияние на ваш психологический настрой. Взгляд «глаза в глаза» является непременным атрибутом ситуации «соперничество», а это наихудший из возможных настроев (см. главу «Жертва, хищник или соперник?). Не случайно легендарный мастер Уэсиба[78] учил: «Не смотрите своему противнику в глаза, иначе ваш разум затянет в его глаза».

В некоторых стилях индонезийского боевого искусства силат данный феномен стараются использовать для того, чтобы воздействовать на психику противника. В ходе противоборства боец смотрит в центр груди противника и избегает зрительного контакта с ним, а перед самой своей атакой направляет взгляд ему в глаза. Более того, боец может сделать гримасу и широко раскрыть глаза, чтобы «сделать страшное лицо». Мозг противника оказывается внезапно загруженным анализом выражения лица, что может внести в его цикл НОРД задержку, которой будет вполне достаточно для успешного выполнения атаки.

Для воздействия на способность противника ориентироваться в ситуации следует перемещаться и менять уровни атаки. Атаки, следующие друг за другом с уменьшающимися интервалами, сами по себе достаточно сильно загружают противника. Противник наблюдает ваши действия, начинает ориентироваться в ситуации, подбирая ответ, и в этот момент ему поступает информация о вашем новом положении или новой атаке, в результате он вынужден переоценить ситуацию, и тут ситуация вновь изменяется. У вашего противника получается своеобразное короткое замыкание первых двух этапов цикла НОРД: наблюдение — ориентация — наблюдение — ориентация —…

Для того чтобы вас самих не могли подобным образом «замкнуть» шквальной атакой в первых двух этапах цикла, необходимо такую ситуацию отрабатывать на тренировках. Важно научиться реагировать не только на каждую атаку в отдельности, но и на частоту их следования. Когда вы почувствуете, что подвергаетесь подобной лавинообразной атаке и теряете контроль над ситуацией, необходимо взрываться встречной атакой.

Очень важным аспектом этапа ориентации является распознавание атаки в движении противника. Чем быстрее вы поймёте, что делает ваш противник, тем скорее вы сможете ему адекватно противодействовать. (Рекомендации по отработке общей скорости ориентации в складывающейся ситуации приведены в главе «Принцип Шопенгауэра».)

Как показали многочисленные исследования, человек подсознательно разбивает то, что видит, на фрагменты, которые сравнивает с образами, хранящимися в его памяти [11, 12]. В результате многократного повторения процесса узнавания конкретного движения человек обучается распознавать его быстрее, поскольку он уже знает, какие фрагменты для этого движения наиболее характерны. Эти элементы объединяются в подсознании в некий устойчивый шаблон, с помощью которого человек в дальнейшем легко узнаёт данное движение.

В одном из экспериментов опытным каратистам и обычным людям демонстрировали видеозаписи различных ударов карате, снятые так, как человек видел бы эти атаки в жизни, если бы они выполнялись против него [6]. Частота кадров составляла 30 кадров в секунду, как при воспроизведении видео по системе NTSC. Иными словами, каждый кадр записи демонстрировался испытуемому 33 миллисекунды. От испытуемого требовалось определить, какой удар выполняется (рукой или ногой) и куда он наносится (в грудь или в голову). Каратисты со стажем в среднем сумели узнать атаку по первым 7 кадрам видеозаписи, в то время как обычным людям для этого потребовалось 10 кадров.

Аналогичные эксперименты на скорость узнавания движения или позиции были проведены и в других видах спорта, от тенниса до шахмат. Везде наблюдалась сходная картина: люди, длительное время занимавшиеся данным видом спорта, гораздо быстрее новичка могли оценить складывающуюся ситуацию и распознать намерения оппонента. Кроме того, как показали исследования, человек лучше узнает те движения, которые сам умеет выполнять. Иными словами, обучаясь какой-то технике, человек одновременно обучается узнавать её в чужом исполнении.

Было сделано и ещё одно не менее важное наблюдение: если в шахматах позиция фигур на доске была совершенно случайна либо если в спорте техника движения была нестандартной, то эксперт затрачивал столько же времени на анализ ситуации, сколько и новичок. Таким образом, ещё раз был подтверждён постулат о том, что человек хорошо узнаёт только то, с чем часто сталкивается.

Казалось бы, всё ясно: необходимо как можно больше времени уделять спаррингам и отработке в парах. Это научит распознавать атаки на их ранней стадии, что, безусловно, даст определённое преимущество в бою.

Однако не всё так однозначно. Дело в том, что существует риск научиться узнавать эти движения только в исполнении конкретных людей — ваших партнёров по тренировкам. Возможно, ваш партнёр делает из раза в раз одну и ту же ошибку, например, начинает атаку, излишне подаваясь вперёд или приподнимая плечо. Этот признак атаки отложится в вашей памяти, и в результате в бою с человеком, не допускающим такой ошибки, вы не сможете быстро распознать данный приём.

Ещё одним ограничением является то, что подобным образом можно научиться узнавать только те атаки, которые будут отрабатываться на тренировках. То есть, занимаясь в секции карате, вы не научитесь узнавать атаку борца, и наоборот. Более того, воспринимая противника сквозь фильтр сформированных шаблонов, есть риск увидеть в его движении знакомый приём, а не ту атаку, которую он выполняет на самом деле. Так, например, то, что в результате многолетних занятий борьбой может показаться попыткой прохода в ноги, на деле может оказаться ударом ножом.

Помимо очевидного вывода о том, что нужны не просто спарринги и парная отработка в рамках вашей группы (секции или школы), а регулярные встречи и совместные тренировки с представителями других систем и направлений, есть и ещё один, напрямую касающийся боя.

Если вы чувствуете, что ситуация складывается не в вашу пользу, очевидно, что противнику хорошо знаком данный сценарий развития событий. Не играйте в его игру. Необходимо создать хаос, «спутать карты», чтобы перевести события в незнакомое для противника русло. Классическим примером может служить эндшпиль[79] партии Остапа Бендера с одноглазым шахматистом, в котором Остап вначале украл у противника ладью, а затем швырнул несколько фигур тому в лицо[80].

Для ускорения прокрутки своего цикла НОРД необходимо снизить затраты времени на этапе принятия решения. Принципиально этого можно достичь двумя методами (а лучше их сочетанием). Во-первых, необходимо устранить колебания и нерешительность (об этом говорится в главе «Недрогнувшей рукой»). Во-вторых, надо ускорить процесс выбора решения из множества альтернатив.

Время, затрачиваемое человеком на выбор одного из вариантов, увеличивается с ростом общего числа имеющихся альтернатив. Эта зависимость[81] носит название закона Хика — Хаймена, в честь двух учёных, открывших её независимо друг от друга (13, 14]. Согласно этому закону, появление второй равноценной альтернативы ответа увеличивает время реакции на 58 %! В результате знание нескольких равноценных способов решения задачи оказывается не преимуществом, а обузой.

Прежде чем сделать напрашивающийся вывод, задайтесь вопросом, что бы случилось с котом, не окажись рядом дерева?

Закон Хика — Хаймена применим, когда для одной ситуации вы имеете несколько равноценных вариантов действий. Для примера предположим, что для защиты от прямого удара рукой в голову вы одинаково хорошо освоили жёсткий блок, мягкий отвод ладонью, подставку локтя и нырок. В этом случае время вашей реакции на атаку противника существенно возрастёт по сравнению с той ситуацией, когда вы наработали всего один вариант ответа.

Если же вы в спаррингах постоянно отдаёте предпочтение только одному из вариантов, то вы просто зря тратите время на отработку альтернативных техник, поскольку в реальном бою вы подсознательно используете то, в чём более всего уверены.

В том случае если вы отрабатываете разные защиты в зависимости от параметров самой атаки, например, мягкий отвод сильного удара, нырок под быстрый удар и т. п., то принятие решения опять же будет происходить медленнее, поскольку потребует сбора и анализа большего количества информации, чем требуется для использования «универсальной» техники. Ведь, не определив, какой удар наносит противник, вы не сможете выбрать соответствующую ему защиту.

Возвращаясь к циклу НОРД, очевидно, что в целях ускорения выбора варианта действий на этапе решения надо стремиться ограничить количество альтернатив, формируемых на этапе ориентации. Этого можно добиться путём отработки небольшого арсенала адаптируемых техник, охватывающего подавляющую часть возможных сценариев.

К этой концепции пришли многие известные мастера боевых искусств, имевшие большой опыт реальных боёв. Так, например, Миямото Мусаси (см. главу «Обуздать страх») писал, что «Знание множества техник нежелательно. Обдумывание того, какую атаку использовать, приводит разум в замешательство». По поводу школ с обширным технических арсеналом Мусаси был очень невысокого мнения: «В других школах практикуется такое большое число различных атак для того, чтобы привлечь новичков. Это путь торговли боевым искусством».

Ещё один путь ускорения принятия решений в бою основан на выработке единого ответа на нападение. Безусловно, речь идёт о принципе противодействия, а не о некоем единственном суперприёме, которым можно пресечь любую атаку противника. Этот подход далеко не нов и был заложен во многих традиционных системах. Так, например, множество китайских и индонезийских школ боевых искусств в качестве универсального ответа используют захват центральной линии, ряд японских и китайских стилей — выведение из равновесия, некоторые системы строят свой ответ на принципе немедленного нанесения противнику серьёзных повреждений и т. д. Подобный принцип универсального ответа можно встретить даже в некоторых современных спортивных единоборствах, взять хотя бы столь популярную в миксфайте концепцию перевода боя в партер.

Безусловно, может встать вопрос: не сделают ли ограниченный арсенал и единственная стратегия действий своего обладателя легко предсказуемым? Такое опасение могло бы иметь право на существование в спорте, где задолго до матча противника начинают изучать, просматривая видео его боёв в поисках шаблонов и повторяющихся ошибок. В ситуации самообороны маловероятно, чтобы ваш оппонент длительное время изучал вашу технику боя, перед тем как на вас напасть. Скорее всего, он и видит-то вас в первый раз.

Однако даже в спорте знание того, что будет делать противник, помогает далеко не всегда. Большинство профессионалов работают достаточно ограниченным набором техник, что отнюдь не мешает им побеждать, даже наоборот. И причина здесь не только в том, что излюбленный удар или бросок выполняется очень быстро и сильно. Человек, достигший мастерства в освоении конкретной техники, при её использовании быстрее движется по своему циклу НОРД. Он затрачивает меньше времени на распознавание ситуации, благоприятной для применения его коронного приёма, он уже заранее принял решение его использовать и не мучается выбором из нескольких вариантов действий.

При построении личной боевой системы на базе нескольких коронных приёмов все остальные техники и тактика становятся своеобразной системой поддержки, создающей условия для применения излюбленных техник. В ряде японских единоборств, в частности дзюдо и кендо, эта концепция известна как токуй ваза (яп. любимые техники). Согласно ей, человек сосредоточивается на оттачивании всего нескольких техник, в работоспособности которых он наиболее уверен, а также на отработке ограниченного набора вспомогательных действий, позволяющих выйти на применение любимого приёма в различных ситуациях.

Взяв за основу модель поведения человека в условиях противоборства, предложенную Бойдом, можно выделить следующие принципы, являющиеся ключевыми для достижения превосходства в бою.

1. Необходимо завладеть инициативой, т. е. заставить противника реагировать на ваши действия.

2. Надо максимально ускорить свой цикл принятия и реализации решений, в первую очередь, за счёт устранения факторов, замедляющих данный процесс. При этом нужно всячески препятствовать своему противнику в его движении по циклу Бойда.

3. Следует непрерывно адаптироваться к постоянно меняющимся условиям боя, лишая при этом противника такой возможности. Необходимо затруднить своему врагу получение информации и принятие решений. Надо стремиться достичь максимального несоответствия между тем, что противник наблюдает или ожидает, и тем, на что ему приходится реагировать. Иными словами, нужно вынудить его совершать ошибки.

1. Smith G. Evaluation of law enforcement officer combat handgun skills. Smith and Wesson Academy Newsletter. 1990. November?—8.

2. Lewinski B. Biomechanics of Lethal Force Encounters — Officer Movements. The Police Marksman. 2002. Vol. XXVII. No. 6.

3. Williams A. M., Elliott D. Anxiety, expertise, and visual search strategy in karate // Journal of Sport & Exercise Psychology. 1999. No. 21. P. 362–375.

4. Scott M. A., Williams A. M., Valanti S.S., Pittenger J. B. (eds.). Perception — action coupling in karate kumite. Studies in perception and action II: Posters presented at the VHth International conference on event perception and action. Hillsdale, NJ: Erlbaum. 1993. P. 217–221.

5. BBC News. 2007. June 21.

6. Shuji Mori, Yoshio Ohtani, Kuniyasu Imanaka. Reaction times and anticipatory skills of karate athletes. Human Movement Science. 2002. No. 21. P. 213–230.

7. Nakasone G. Twenty Guiding Principles of Karate by Gichin Funakoshi. Kodansha International, 2003.

8. Draeger D. F. Modern Bujutsu & Budo. Weatherhill, 1996.

9. Fairbairn W. E., Appleton D. Scientific Self-Defence. Century Company, 1931.

10. Lewinski B., Hudson B. The Impact of Visual Complexity, Decision Making and Anticipation. The Police Marksman. 2003. Vol. XXVIII. No. 6.

11. Non-Visual Motor Training Influences Biological Motion Perception. Current Biology. DOI. 2006. January 10. Vol. 16. Issue 1. P. 69–74.

12. Learned Motor Programs Directly Influence The Visual Perception Of Movements. ScienceDaily. 2006. Jan. 26.

13. Hick W. E. On the rate of gain of information // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1952. No. 4. P. 11–26.

14. Hyman R. Stimulus information as a determinant of reaction time // Journal of Experimental Psychology. 1953. No. 45. P. 188–196.

15. Merkel J. Die zeitlichen Verhaltnisse der Sillenstatigkeit, 1885.

16. Donders F. C. On the speed of mental processes, 1868. Translated by W. G. Koster // Acta Psychologica. 1969. No. 30. P. 412–431.

17. Longstreth L., Nabil El-Zahhar M. Exceptions to Hick's Law: Explorations With a Response Duration Measure //Journal of Experimental Psychology: General. 1985. Vol. 114 (4).

Почему бывает так, что человек, демонстрирующий отличное владение техникой на тренировках, на соревнованиях выступает значительно хуже? Почему иногда человек, до определённого момента действовавший в критической ситуации практически идеально, внезапно совершает нелепую ошибку? Почему человек может чувствовать себя неуверенно в конфликтной ситуации, даже если он уделяет много времени занятиям боевым искусством или контактным видом спортивного единоборства?

Причина в особенностях протекания психических процессов, понять которые проще с помощью концептуальной модели «сознание — подсознание — самооценка». Данная модель и построенная на её базе методика психологического тренинга первоначально были разработаны в США в конце 1970-х для подготовки спортсменов к международным соревнованиям. Затем этот подход был адаптирован к специфике действий личного состава спецотрядов полиции и Вооружённых сил США и интегрирован в соответствующие программы обучения.

В частности, данная модель лежит в основе программы психологической подготовки кандидатов в отряды Navy SEAL, благодаря внедрению которой число прошедших финальный экзамен возросло с 20 до 30 %. Суть данного теста в том, что испытуемые с аквалангами погружаются на дно бассейна и должны там пробыть определённое время. В течение всего экзамена персональный «мучитель», приставленный к каждому испытуемому, постоянно выводит ему акваланг из строя тем или иным способом (закручивает вентиль, завязывает в узел шланг и т. п.). Испытуемый начинает испытывать нехватку кислорода. В любой момент он может всплыть на поверхность, но тогда будет считаться, что он не прошёл тест. Будущий член элитного подразделения SEAL должен стоически переносить все «неполадки», которые ему подкидывает экзаменатор, и терпеливо приводить в порядок свой акваланг, оставаясь под водой.

До введения в программу обучения специальной психологической подготовки, основанной на описанной в данной главе модели «сознание — подсознание — самооценка» и использующей метод мысленной репетиции, сродни той, что описывается в главе «Сила мысли», данный тест проходила лишь пятая часть всех выпускников. Известно, что это испытание провалил даже бывший олимпийский чемпион по плаванию, желавший служить в отряде SEAL.

Сознание — это рациональное мышление, логика, принятие решений, мысли, облечённые в слова, это восприятие того, что мы ощущаем (видим, слышим, осязаем и т. п.) в настоящий момент. Именно сознание ставит задачу, формируя образ, передаваемый подсознанию. При недостаточном уровне навыков сознание пытается взять управление решением задачи на себя.

Подсознание — это психические процессы, протекающие без отображения их в сознании и помимо сознательного управления. Подсознание — это наши сформированные и врождённые навыки, память, интуиция, эмоции. Подсознание с помощью располагаемого набора навыков решает задачу, образ которой поставлен сознанием.

Самооценка — это комплекс представлений о себе самом, своих возможностях, способностях и т. п., находящийся в области подсознания. Самооценка во многом определяет то, как мы воспринимаем стоящую перед нами задачу и, следовательно, как мы стараемся действовать, решая её. Иными словами, самооценка задаёт своеобразную шкалу от «для меня это плёвое дело» до «это предел моих возможностей». Более того, самооценка является тем механизмом, который регулирует прикладываемые нами усилия и концентрацию внимания в соответствии с нашей субъективной оценкой трудности решаемой задачи.

Вот вам простой пример работы механизма самооценки. Вам наверняка случалось поднять что-то, оказавшееся неожиданно лёгким или, наоборот, неожиданно тяжёлым. Предмет как будто сам взлетал вверх или, наоборот, дёргал руку вниз. Дело в том, что вы ошибочно оценили вес, в результате чего механизм самооценки неверно отрегулировал прикладываемое усилие. Следующая попытка поднять этот же предмет уже не вызывает аналогичного эффекта, поскольку мы уже знаем, сколько этот предмет весит, и механизм самооценки обеспечит адекватное его весу физическое усилие. В качестве другого примера можно привести проигрыш из-за недооценки противника: оппонент не вызывал опасений, что обусловило низкий уровень внимания, а это привело к пропуску нокаутирующего удара.

Самооценка консервативна и старается удержать нас в рамках, которые мы сами себе поставили. С одной стороны, это хорошо, поскольку если мы подсознательно считаем задачу выполнимой, а при её решении начинаем действовать хуже, чем привыкли от себя ожидать, механизм самооценки мобилизует дополнительные ресурсы, придавая нам силы и повышая нашу концентрацию. С другой стороны, подобный консерватизм ведёт к тому, что если при решении той же задачи мы начинаем действовать «лучше, чем обычно», то механизм самооценки начнёт нас немного «притормаживать». Во многом это напоминает работу системы круиз-контроля в современном автомобиле, автоматически уменьшающей газ на спусках и прибавляющей его на подъёмах для поддержания заданной скорости движения.

Для того чтобы почувствовать работу механизма самооценки, можете поэкспериментировать с каким-нибудь простым упражнением, которое вы выполняете на счёт и знаете, какое число его повторений является для вас на текущий момент пределом возможностей. Это может быть практически любое упражнение, например, отжимания, приседания или сгибания туловища на пресс, главное, чтобы вы могли выполнить его не менее пары десятков раз. Для примера, скажем, вы можете сделать 50 отжиманий. Когда, выполняя это упражнение, вы будете уже приближаться к завершению, намеренно сбейтесь со счёта. Например, отсчитав 45 отжиманий, выполните упражнение ещё раз, не произнося 46, затем продолжаете отжиматься и считать, начиная с 46. В итоге к счёту 50 вы реально выполните 51 отжимание. Можно сделать и наоборот — сразу после 45-го отжимания продолжите счёт с 47. В этом случае вы всё равно испытаете затруднения с выполнением пятидесятого по счёту отжимания, хотя оно на самом деле будет всего лишь 49-м.

Какова же связь вышеизложенного с тем, как мы действуем? Упрощённо говоря, сознание воспринимает окружающий мир, анализирует ситуацию, принимает решение и ставит задачу, подсознание пытается эту задачу реализовать, а механизм самооценки регулирует то, какими силами эта задача решается.

Эффективно данная система работает, только если все её компоненты сбалансированы. Представьте себе трёхногий табурет. Если хотя бы одна из его ножек будет отличаться от остальных по длине, вся конструкция потеряет устойчивость, и сидеть на таком табурете будет невозможно. В нашем случае эти три ножки: сознание (СО), подсознание (ПС) и самооценка (С). Необходимо достичь их баланса (поз. 3 на рис. 10), в противном случае эффективные действия в условиях стресса будут, мягко говоря, проблематичны.

Одной из наиболее распространённых форм дисбаланса, которую наверняка каждый из нас хоть раз испытывал, является состояние новичка (поз. 1 на рис. 10). Нехватку отработанных навыков приходится компенсировать сознательным контролем, в результате чего действия требуют повышенной концентрации внимания, вызывают напряжение и скованность, в итоге новое дело кажется очень сложным. Самооценка говорит человеку, что он в данной области абсолютный профан и что он не вправе ждать от самого себя чего-то большего, чем неуклюжие попытки повторить действия за инструктором. Вспомните собственные первые шаги в освоении чего-то нового, например, то, как вы учились водить машину или играть на музыкальном инструменте, или свои первые занятия каким-нибудь видом спорта. В общем случае проблема решается наработкой навыков (подсознание) и получением положительного опыта их применения (повышение самооценки).

Второй распространённой ситуацией является заниженная самооценка (поз. 2 рис. 10). Человек сформировал необходимые навыки и достиг определённого мастерства в их применении. Однако в силу каких-то причин он в собственных глазах так и остался неловким новичком, неспособным на эффективные действия. Именно эта форма дисбаланса обусловливает феномен, когда спортсмен на тренировках показывает отличные результаты, а на соревнованиях выступает значительно хуже. В этой ситуации многие поступают неправильно, вместо работы над повышением самооценки сосредоточиваясь на ещё более усиленной тренировке навыков и тактики, что приводит лишь к усилению дисбаланса.

Третьим распространённым вариантом перекоса в триаде «сознание — подсознание — самооценка» является недостаток концентрации, т. е. сознательного контроля над ситуацией (поз. 4 на рис. 10). Человек отработал навыки и сформировал адекватную им самооценку, однако недостаточно собран. В итоге он может что-то упустить из виду, совершить нелепую ошибку, которая решит исход боя не в его пользу.

Ну и наконец, ещё одним весьма характерным случаем дисбаланса является завышенная самооценка (поз. 5 на рис. 10). В таком состоянии человек склонен недооценивать сложность встающих перед ним задач, в результате чего для их решения он прикладывает далеко не все свои силы, которых, возможно, даже в полном объёме оказалось бы недостаточно. Если уверенность в победе не подкреплена адекватными навыками и концентрацией, то её хватит ненадолго, скорее всего, до первого пропущенного удара.

Тренировка сознания направлена на повышение эффективности решения основных задач, стоящих перед ним в критической ситуации:

1) восприятие и оценка ситуации;

2) планирование действий;

3) формулировка задач подсознанию.

Образно говоря, подсознание «слепо», оно видит глазами сознания. Более того, подсознание не может отличить воображаемые образы от реальных, именно на этом основан принцип визуализационных тренировок, описанных в главе «Сила мысли». В связи с этим необходимо отрабатывать непредвзятую бдительность, т. е. наблюдать то, что есть, а не то, что вы можете ожидать увидеть. Подробно такие тренировки описаны в главе «Бдительность».

Планирование действий связано, прежде всего, с тактикой, которой уделено внимание в других главах этой книги, поэтому подробно останавливаться на этом вопросе ещё раз нет необходимости. Тренировку планирования можно проводить даже в повседневной жизни. Очевидно, можно прибегнуть к визуализационной тренировке, представляя себе возможный сценарий и свои действия. Однако такой подход требует яркого воображения. Также существует вероятность того, что вы будете визуализировать однотипные сценарии. Для того чтобы разнообразить рассматриваемые гипотетические ситуации, можно использовать окружение как вводные для воображаемого сценария. Например, идя по улице, представьте, что бы вы стали делать, если бы на вас напали вот те два прохожих, идущих вам навстречу, или вон тот человек у припаркованной машины.

Что касается формулировки задачи подсознанию, важно помнить, что она должна быть не словесной, а представлять собой образ требуемого результата. Подсознание пытается реализовать то, что рисует ваше сознание. Не пытайтесь сознательно контролировать выполняемые движения. Сознание слишком медленно работает для такой задачи. Это приведёт лишь к тому, что ваши движения станут заторможенными и неуклюжими. Представляйте образ цели — например, ваша ладонь, попадающая в голову противника и отбрасывающая её назад.

Развитие подсознательной составляющей триады связано в первую очередь с формированием и отработкой навыков. По большому счёту, этот процесс определяется тремя факторами:

1) как часто вы тренируетесь;

2) насколько эффективно вы тренируетесь;

3) как отрабатываемые навыки соотносятся с их реальным применением.

Частота тренировок очень важна, поскольку слишком большие перерывы между ними могут перечеркнуть эффект от них, даже если в остальном они просто идеальны. С другой стороны, при чрезмерной частоте занятий периоды отдыха могут оказаться недостаточными, что приведёт к переутомлению, которое как минимум значительно снизит эффект от тренировок.

Закономерный вопрос «Как же часто нужно тренироваться?» не имеет однозначного ответа. В каждом конкретном случае необходимо искать компромисс между вашими возможностями и потребностями.

Исследования, проводившиеся Центром стрелковой подготовки International Shooting School, показали, что одно занятие в неделю ведёт к тому, что навыки ухудшаются даже быстрее, чем при полном отсутствии тренировок. Два-три занятия в неделю позволяют только поддерживать имеющиеся навыки на определённом уровне. Для устойчивого прогресса необходимо минимум четыре занятия в неделю.

В целом, как показывает анализ программ подготовки профессиональных спортсменов и военнослужащих элитных спецподразделений, для формирования навыков и доведения их до автоматизма оптимальным является не менее 4–5 тренировочных дней в неделю, при этом суммарная продолжительность тренировок в течение одного дня может составлять от 4 до 6 часов.

Очевидно, что большинство из нас не располагает таким количеством свободного времени. Отчасти компенсировать это можно, лишь ограничив объём изучаемого, в том числе существенно сократив отрабатываемый технический арсенал, а также используя определённые методы тренировки, в том числе описанные в главе «Сила мысли», вне зала, например, во время перерыва на работе.

Первым и, пожалуй, самым главным фактором, определяющим эффективность тренировки, является то, как и какие цели вы перед собой ставите и как действуете для их достижения. Цель должна быть конкретной и достижимой в обозримые сроки. Оцените значимость этой цели для вас, каков смысл её достижения. Определитесь с необходимыми затратами (времени, денег и т. п.). Поймите, какие объективные трудности нужно преодолеть (отсутствие времени, специфического инвентаря и т. п.). Если игра стоит свеч и вы готовы начать — сформулируйте краткий план действий с конкретными сроками и приступайте к его осуществлению, не откладывая.

Вторым ключевым фактором является максимальная концентрация на тренировочном процессе. Контролируйте то, о чём вы думаете, выполняя то или иное упражнение. Необходимо исключить все посторонние мысли и образы. На время забудьте

0 делах на работе и дома, обо всех неурядицах и заботах. Тренировка требует вашего 100 %-ного присутствия.

Третий ключевой фактор^;— это анализ собственных действий и то, как вы его проводите. Предположим, вы отрабатываете удар, и он выходит неуклюжим, недостаточно взрывным. Наиболее распространённый вопрос, который себе в таких случаях задают: «Что я делаю не так?» Это неверный подход. Что даст анализ ошибок? Как быстро можно научиться справляться с задачей, изучая множество неверных путей её решения? Более того, при подобном самокопании успешное действие будет восприниматься как везение. В результате не только тормозится формирование навыка, но и страдает самооценка. Нужно действовать иначе. Старайтесь почувствовать и понять, что вы делаете правильно. Попытайтесь воспроизвести это ощущение при следующем повторении того же движения. Если на тренировке вы ощущаете, что вы сегодня в ударе, что техника «пошла», заработала, уделите её повторению дополнительное время. Как советует олимпийский чемпион по стрельбе Дэнни Бэшем: «Когда вы стреляете хорошо, стреляйте много». Закрепите успех. И наоборот, если никак не идёт, перейдите к другому движению, не тренируйте неудачу. В целом нужно стремиться улучшить свою технику, а не исправить её.

Четвёртый фактор — это нарастающая сложность решаемых задач. Наши тело и разум достаточно консервативны, если не сказать ленивы. Когда определённый уровень навыка достигнут и возникающие задачи удовлетворительно решаются с его помощью, прогресс останавливается. Более того, человек — существо коллективное, он подсознательно стремится подняться или опуститься до уровня своего окружения. Если на тренировках вас окружают только люди с равными или более низкими способностями, то может даже возникнуть тенденция к деградации ваших навыков.

Таким образом, нужно не только постепенно поднимать планку, повышая сложность решаемых задач, но и стараться хотя бы общаться, если не выходит тренироваться, с людьми, имеющими более высокий уровень, чем вы. За неимением лучшего можно просматривать видеозаписи с признанными авторитетами в данной области, читать их статьи и книги. Уверен, что по мере повышения вашего собственного уровня вы сможете открыть для себя что-то новое в этих материалах, даже если они кажутся вам сейчас изученными от корки до корки.

Значение регулярности тренировок отлично выразил Аристотель[83]: «Мы это то, что мы постоянно делаем… Следовательно, мастерство — это не действие, а привычка». Вопрос в том, что именно мы регулярно делаем и в чём в результате достигаем мастерства.

Наверняка многие из вас видели как на соревнованиях и показательных выступлениях спортсмены, выполняя тамесивари, проламывают стопки досок, крушат руками и ногами бетонные блоки и кирпичи. Казалось бы, в полноконтактном бою такой мастер должен одним ударом как минимум нанести своему оппоненту тяжёлую травму. Однако зачастую два спортсмена, демонстрирующих впечатляющее разбивание предметов, в спарринге длительное время обмениваются ударами, а победа в итоге присуждается по очкам. Бывает и так, что на тренировках человек буквально рвёт мешок своими ударами, а в бою от них нет и половины ожидаемого эффекта. Безусловно, на действиях спортсменов сказывается стресс реального поединка. Однако основная причина в том, что они тренируют не тот навык, который потом применяют.

Психофизиологи подразделяют все навыки на две группы: открытые и закрытые (иногда их ещё называют навыки с открытой и с закрытой петлёй управления) [1].

Открытыми называют навыки, применяемые в меняющихся условиях, которые не контролируются исполнителем. Для успешного применения навык должен быть адаптируем к ситуации. Примерами областей, в которых требуются открытые навыки, являются хоккей, борьба, бокс и т. п.

Закрытые навыки предполагают стабильные, предсказуемые условия. Исполнитель сам выбирает, когда ему начать и закончить действие, при этом внешние воздействия на него отсутствуют. Примерами закрытых навыков являются метание дартс, стрельба по неподвижной мишени, выполнение подачи в теннисе или штрафного броска в баскетболе и т. п.

Работая по неподвижной, не оказывающей сопротивления мишени, человек никогда не научится выбирать момент для атаки, ведь для него они все одинаково благоприятны. Кроме того, он привыкает к конкретной дистанции до цели и её ракурсу, поскольку он сам их полностью контролирует. Навык удара, сформированный такой тренировкой, является закрытым, а бой требует открытых навыков. Противник перемещается, защищается, атакует. Именно поэтому умение проломить стопку стройматериалов или способность нанести мощный удар по мешку не гарантирует разящего на повал удара в полноконтактном бою.

Являются ли упражнения, формирующие закрытые навыки, бесполезными? Безусловно, нет. Психофизиологи доказали, что существует возможность развития закрытых навыков в открытые. На начальном этапе наработка закрытого навыка происходит значительно быстрее, чем открытого, поскольку обучаемому нужно контролировать меньше параметров при выполнении действия.

В связи с этим целесообразно строить процесс обучения следующим образом. Вначале навык начинают формировать как закрытый, фиксируя условия его применения и давая обучаемому над ними полный контроль. Затем ограничения постепенно снимаются и в процесс выполнения привносятся факторы, не контролируемые обучаемым. Например, во время работы по мешку тренер время от времени бросает в обучаемого мяч или пытается нанести ему укол палкой с мягким наконечником. Кроме того, необходимо изменять условия выполнения упражнения, например, заставить ученика выполнять удар с неудобного ракурса или опустившись на одно колено. Подробнее подходы к усложнению и оживлению упражнений описаны в главе «Принцип Шопенгауэра».

Ряд исследований, проведённых среди профессиональных спортсменов в различных видах спорта, показал существенное влияние, которое оказывает самооценка на результат выступления на ответственных соревнованиях, т. е. на эффективность действия в условиях сильного стресса [2].

Работа над самооценкой — одна из наиболее сложных и длительных. Необходимо сильно хотеть измениться, избавиться от сковывающих привычек и негативной самооценки. Необходимо ежедневно преодолевать себя в крупных вещах и в мелочах. Кто-то пытается пролезть мимо вас без очереди? Вам предстоит визит к стоматологу? Соседи сверху слишком шумят поздно ночью? Необходимо достичь договорённости с неприятным вам человеком? Очень устали, а дел ещё невпроворот? Жизнь постоянно подкидывает нам всевозможные трудности и неприятности разных масштабов. Встречайте их как вызов, как повод доказать самому себе, что вы можете с этим справиться. Вместе с тем в этом вопросе очень легко перегнуть палку. Не стоит намеренно создавать себе трудности, чтобы потом их успешно преодолевать. Помните, что данный вид подготовки является опосредованным и не формирует у вас уверенности в своих боевых возможностях. Подобно тому, как на одной общефизической тренировке не подготовить боксёра, так же и бойца в себе не вырастить на одной общей уверенности в себе.

Самым надёжным является метод повышения самооценки, основанный на накоплении положительного опыта от применения изучаемых навыков. Необходимо регулярно вызывать из памяти случаи своих успешных действий. Для облегчения процесса запоминания можно даже вести дневник своих побед. В этом случае самооценка будет расти вместе с ростом вашего мастерства, отражая ваши реальные возможности.

Однако в такой специфической области, как навыки самообороны, целенаправленное получение положительного опыта реального применения, мягко говоря, проблематично. Не станете же вы специально ходить в места с дурной репутацией, чтобы спровоцировать нападение и опробовать свои возможности в реальной ситуации. Хотя именно к такому экстремальному методу прибегали некоторые известные мастера боевых искусств, такие, например, как Годзо Сиода[84] и Су Дун Чен[85]. Безусловно, для большинства этот путь неприемлем.

Следовательно, необходимо искать замену реальному опыту. Можно запоминать свои мини-победы на тренировках, например, стал получаться тот или иной удар. Помимо этого нехватку реального опыта также можно отчасти компенсировать мысленной репетицией, описанной в главе «Сила мысли». Безусловно, эти методы можно рассматривать лишь как дополнение к чему-то более сильнодействующему.

Одним из основных успешно применяемых методов корректировки самооценки в арсенале спортивных (и не только) психологов является так называемая аффирмация (подтверждение). Данный подход сродни самокодированию и лёг в основу нейролингвистического программирования (см. главу «Сильнее боли»), а также ряда других современных методик личностного развития. Метод аффирмации настолько действенен, что на его основе некоторые представители нью-эйдж[86] философии создали целые учения о достижении успеха вроде «закона притяжения» (Law of Attraction).

Суть метода аффирмации в том, чтобы убедить самого себя. Поскольку наше подсознание не способно обосновывать или сомневаться, оно верит всему, что ему сообщает сознание. Нечто многократно повторённое формирует определённый настрой, а этот настрой, в свою очередь, определяет то, как человек воспринимает окружающую действительность, и то, как он действует. Как сказал Шарль Луи де Монтескьё[87]: «Мы в конце концов начинаем верить тому, что часто слышим». К этому можно добавить, что, согласно исследованиям психологов, повторение срабатывает даже лучше, если мы слышим его от самого себя.

Так, например, люди зачастую осложняют себе жизнь, неосознанно используя отрицательные аффирмации. Если вы будете постоянно твердить себе «я это не смогу» — вы не сможете, будете повторять про себя «я устал» — почувствуете себя обессиленным и т. п. Другим примером является использование метода аффирмации в качестве составной части программы по «промывке мозгов» пленным американцам, которой с успехом занимались китайские специалисты во время войны в Корее. В результате психологической обработки военнопленные начинали выкрикивать антиамериканские лозунги, теряли желание бежать и сопротивляться, давали необходимые показания [3]. Известны даже случаи вступления пленных в коммунистическую партию. В соответствии с одним из методов военнопленных вначале лишали сна и пищи, а затем переводили в лучшие условия содержания, попросив за это лишь исписать десяток-другой листов короткими ключевыми фразами на заданную тему, например: «Моё правительство никчемное и продажное». При письме человек проговаривает про себя то, что пишет, в результате при многократном повторении возникает своеобразный эффект самопрограммирования.

Наиболее эффективные разновидности аффирмации основаны на совмещении самоубеждения и целенаправленных действий. Базовый принцип этого подхода сформулировал ещё древнегреческий философ-стоик Эпиктет: «Вначале скажи себе, кем ты станешь, а затем делай для этого то, что должен».

Далее описывается вариант, разработанный в середине 1970-х и использовавшийся олимпийским чемпионом по стрельбе Дэнни Бэшемом[88], который считает, что именно благодаря этому методу он стал золотым призёром Олимпиады 1976 года и чемпионом мира в 1978 году. Бэшем с успехом применял этот метод и в дальнейшем, перейдя на тренерскую работу.

Аффирмация представляет собой параграф текста, написанного согласно определённому плану утвердительными предложениями от первого лица, начинающимися с «Я». Аффирмация содержит цель, её значимость и план её достижения.

Во-первых, определите цель и запишите её как состоявшийся факт. Например, вы хотите освоить удар коленом. В этом случае необходимо записать «Я наношу взрывной и точный удар коленом».

Важным моментом является запрет на использование в тексте аффирмации негативных формулировок. Например, вместо «Я никогда не сдаюсь» нужно использовать «Я всегда побеждаю», вместо «Я не промахиваюсь» — «Я попадаю точно» и т. п. Дело в том, что, как показывают исследования, мозг в ходе восприятия такого утверждения зачастую отсеивает отрицательную частицу «не», в результате чего смысл аффирмации меняется на противоположный. Как следствие, вместо того чтобы искоренять недостаток, человек начинает его усугублять.

Кроме того, нельзя использовать слова «попытаюсь», «постараюсь», поскольку в них проявляется неуверенность в исходе [4]. Их следует заменить на «Я сделаю всё, что в моих силах».

Во-вторых, установите срок достижения этой цели в виде конкретной даты (день, месяц, год). Эту дату напишите перед формулировкой цели.

В-третьих, опишите значимость этой цели. Для рассматриваемого примера можете написать: «Я чувствую себя уверенным и более вооружённым, расширив свои навыки самообороны».

В-четвёртых, сформулируйте план по достижению этой цели. Например: «Я на каждой тренировке отрабатываю удар коленом. Я каждый день наношу по мешку 50 ударов коленом. Я анализирую свои действия и выявляю то, что я делаю правильно. Я регистрирую свой прогресс в освоении удара коленом. Я читаю это утверждение каждый день и представляю себе результат».

В-пятых, закончите текст, ещё раз сформулировав цель и свои положительные эмоции от её достижения: «Я рад тому, что могу наносить взрывной и точный удар коленом».

Итоговый текст будет выглядеть следующим образом.

«Дата достижения цели. Я наношу взрывной и точный удар коленом. Я чувствую себя уверенным и более вооружённым, расширив свои навыки самообороны. Я на каждой тренировке отрабатываю удар коленом. Я каждый день наношу по мешку 50 ударов коленом. Я анализирую свои действия и выявляю то, что я делаю правильно. Я регистрирую свой прогресс в освоении удара коленом. Я читаю это утверждение каждый день и представляю себе результат. Я рад тому, что могу наносить взрывной и точный удар коленом».

Аффирмация должна быть как можно более краткой и в то же время яркой и образной, такой, которая подходит вам лично, т. е. вызывает у вас наибольший эмоциональный отклик.

Пять карточек с текстом аффирмации разместите в тех местах, которые вы часто посещаете в течение дня, например, у зеркала в коридоре, в виде закладки в книгу, у компьютерного монитора, на рабочем столе, на холодильнике и т. п. Эти места называются ключевыми. Подойдя к ключевому месту, необходимо прочесть текст и представить себе запланированный результат. При этом необходимо испытывать положительные эмоции.

Нужно действовать по такой схеме 21 день, далее сделать перерыв в 9 дней, после этого, если цель ещё не достигнута, можно либо вернуться к прежнему утверждению, либо модифицировать его. Очевидно, что девятидневная пауза касается только самого метода аффирмации, отработку навыков прекращать не нужно.

Возможно, изложенное на первый взгляд кажется несколько наивным и неубедительным, однако данный метод работает и с успехом используется спортивными психологами уже более трёх десятков лет.

Процесс саморазвития должен быть сопряжён с постоянным поиском баланса в триаде «сознание — подсознание — самооценка». Только так мы можем добиться максимальной реализации потенциала наших способностей и возможностей. С другой стороны, для достижения и поддержания этого равновесия необходимо постоянно прикладывать усилия, узнавать новое, работать над собой, тренируя тело и разум. Суть этого процесса очень точно охарактеризовал Альберт Эйнштейн[89]: «Жизнь — как езда на велосипеде. Чтобы сохранить равновесие, вы должны двигаться».

1. Knapp B.N. A Note on Skill. Occupation Psychology. 1961. Vol. 35. P. 76–78.

2. Taylor J. Predicting athletic performance with self-confidence and somatic and cognitive anxiety as a function of motor and physiological requirements in six sports // Journal of Personality. 1987. No. 55. P. 139–153.

3. Hunter E. Brainwashing: The story of men who defied it. Farrar, Straus And Cudahy, 1956.

4. Yuma M. J. Get Selected for Special Forces. AZ Warrior-Mentor Press, 2006.

Представьте, что вы оказались в критической ситуации. Ещё не всё потеряно, но ваш единственный шанс на спасение в том, чтобы действовать без промедлений. Внезапно ваш постоянный спутник хватает вас за руки, виснет на вас как камень, не даёт двинуться с места, шепчет вам в ухо: «Ты не сможешь. Не получится. Не надо. Даже не пытайся. Только хуже сделаешь». В итоге возможность упущена, последствия плачевны. Кто же этот таинственный недоброжелатель, помешавший вам выйти из этой ситуации победителем?

На это вопрос блестяще ответил Уильям Шекспир в своей пьесе «Мера за меру»: «Наши сомнения — это предатели. Они боязнью предпринять попытку нас заставляют там проигрывать, где мы могли бы победить»[91]. Даже в ситуации, когда вам противостоит всего один противник, из-за колебаний вы оказываетесь в численном меньшинстве, ведь против вас теперь не только ваш враг, но и вы сами.

Бездействие, обусловленное колебаниями и нерешительностью, в ситуации, требующей применения силовых методов решения, имеет ряд негативных последствий.

Во-первых, можно упустить свой единственный шанс изменить сценарий развития ситуации. Представьте, например, что ваш противник или человек, с которым у вас разгорелся конфликт, суёт руку в карман или за пазуху. Вполне возможно, что он потянулся за оружием. Промедлите вы хоть немного, и вместо безоружного врага вам придётся иметь дело с вооружённым. Или, например, такая ситуация. У вас с кем-то возник серьёзный конфликт, который вот-вот перерастёт в мордобой. И тут вы замечаете, что у вашего оппонента есть приятель. Он пока в отдалении, но уже направляется в вашу сторону. Если вы не решите вопрос немедленно, то вместо одного противника у вас будет сразу два.

Во-вторых, в силу ряда особенностей человеческой психофизиологии (подробнее см. в главах «Обуздать страх» и «Алгоритм защиты») бездействие перед лицом опасности ведёт к усилению стресса. В результате страх растёт, подпи-тываясь сам собой, и может превратиться в панику. В итоге человек рискует впасть в оцепенение, полностью лишившись способности действовать. Как говорил Эд Паркер[92]: «Те, кто колеблются в бою, будут медитировать в горизонтальном положении».

В-третьих, пассивность жертвы только подбодрит злоумышленника и даст ему понять, что он полностью контролирует ситуацию. Даже если он до этого момента сомневался, правильно ли он выбрал жертву, теперь он будет уверен, что не ошибся.

Итак, как же преодолеть себя в критической ситуации, когда, по меткому выражению В. И. Ленина, «промедление смерти подобно»? [1] Прежде всего, необходимо разобраться, что же именно заставляет нас колебаться.

Причин нерешительности может быть множество, но все их можно подразделить на четыре группы:

1) неопределённость;

2) отсутствие плана;

3) неуверенность в себе;

4) страх последствий.

Необходимо определиться, требует ли ситуация ваших активных действий. Оправдано ли применение силы с вашей стороны? Стоит ли действовать на поражение или попытаться обойтись, так сказать, «малой кровью»? Можно ли напасть первым? Все эти вопросы, по большому счёту, сводятся к сакраментальному «бить или не бить».

Один из основных постулатов, касающихся разрешения конфликтов, вдалбливаемый многим в голову с малолетства, гласит: «Насилием ничего не решить». Безусловно, большинство конфликтов может и должно быть разрешено мирным путём. Однако существует небольшой процент ситуаций, в которых без физического насилия просто не обойтись. Ведь не зря один из величайших пацифистов и противников насилия в истории человечества Махатма Ганди[93] сказал: «Я уверен, что в ситуации, когда выбор будет стоять только между трусостью и насилием, я буду советовать использовать насилие».

Вступать ли в бой — это только ваше решение и ваша ответственность. Гораздо проще быстро ответить на внезапно заданный трудный вопрос, если обдумать ответ заранее.

Одним из весьма наглядных примеров того, как важно заранее определиться со своим поведением в критической ситуации, является произошедшее с Деннисом Тьюлла[94]в начале его службы в полиции [2].

Вам необходимо прямо сейчас решить, за что вы готовы вступить в бой, чтобы в случае возникновения кризисной ситуации не метаться в раздумьях. Учитывая потенциальные последствия, необходимо ответить самому себе, что может оправдать риск, связанный с попыткой силового решения конфликта.

Представьте себе: вы стоите у себя в коридоре, за вашей спиной жена и ребёнок, а перед вами пара вломившихся к вам отморозков. Вряд ли вопросы правомерности и этичности применения насилия с вашей стороны или каких-либо последствий этого с точки зрения закона будут вас беспокоить в данной ситуации. Применять силу нужно только при наличии неотвратимой угрозы тому, что вы цените так же высоко, как собственную жизнь.

Силовые методы решения конфликта сродни химеотерапии при онкологическом заболевании — даже если они сработают и устранят непосредственную опасность, высока вероятность того, что лечение само по себе будет иметь негативные последствия для здоровья. Следовательно, применять такое средство нужно только тогда, когда альтернативы просто нет.

Определитесь, без чего вы не сможете жить и ради чего вы готовы умереть или сесть в тюрьму. Что вам настолько дорого? Ваша жизнь, жизнь ваших близких… Список вряд ли получится большим. Только ради этого и стоит вступать в бой. Именно такие ситуации необходимо положить в основу мысленной репетиции (см. главу «Сила мысли»). Как показывают исследования, при наличии угрозы жизни многим людям проще решиться на действия не ради себя, а ради кого-то другого. Особенно часто этот феномен можно наблюдать у женщин. Дело в том, что в схватке «сам за себя» возникает противоречие — инстинкт самосохранения пытается удержать человека, чтобы он не рисковал своей жизнью, при этом спастись можно, только рискнув ею. В бою за кого-то или что-то задействуется инстинкт защиты потомства, который позволяет пересилить инстинкт самосохранения. Человек получает возможность сражаться самозабвенно, т. е. забыв о собственной безопасности.

Данный феномен легко проверить. Спросите знакомую женщину, что она будет делать, если окажется в ситуации, когда бежать некуда, а перед ней вооружённый маньяк. Чаще всего прозвучит ответ: «Не знаю». Теперь спросите, что она будет делать в той же ситуации, если этот маньяк направляется к её ребенку. В большинстве случаев ответ будет: «Убью». И это действительно так. Известен случай, когда преступник, забравшись ночью в дом, избил и изнасиловал женщину, которая при этом практически не оказала сопротивления. Однако, когда этот мерзавец направился вверх по лестнице туда, где спала дочь пострадавшей женщины, он тут же обнаружил в своём горле большие ножницы (можно сказать, умер от удивления). Когда речь зашла о её дочери, поведение женщины кардинально поменялось, и она без колебаний атаковала и убила того, кого только что панически боялась.

В другом случае события развивались по сходному сценарию. Забравшись в дом и изнасиловав жившую там женщину, преступник решил сделать то же с её дочерью. Мать бросилась на кухню за ножом. Насильник рванулся за ней. В завязавшейся борьбе он выплеснул на женщину кипящее содержимое одной из кастрюль, стоявших на плите. Несмотря на это, женщина, думая только о спасении своего ребёнка, сумела завладеть ножом и заколола негодяя.

Описанный психологический механизм можно использовать для того, чтобы мотивировать себя на активные действия даже в ситуации, когда вы один. Представьте, что, покончив с вами, ваши противники отправятся к вам домой, чтобы заняться вашими близкими. Сценарий такого типа можно использовать и при мысленной репетиции (см. главу «Сила мысли»), особенно в начале обучения, чтобы было легче скинуть с себя оковы негативного отношения к агрессивным действиям, наложенные на нас обществом. Иными словами, так проще озвереть, когда это нужно.

Даже если человек определился, что ему надо действовать, перед ним может встать другой классический вопрос: «Что делать?» Когда в критической ситуации вам представляется удачная возможность, нужно действовать, а не начинать планировать. Если конфликт назревал постепенно, то у вас было время на анализ ситуации и окружающего вас пространства. А это значит, что к моменту начала действий у вас уже должно сформироваться представление о том, как расположены основные участники событий, где находятся выходы, чем можно воспользоваться в качестве оружия и т. п. (подробнее об этом см. в главе «Бдительность»). Во время тренировок необходимо с помощью метода мысленной репетиции прокручивать в голове различные сценарии возникновения критических ситуаций и собственные действия по выходу из них, как бы решая шахматные задачи типа «белые начинают и делают мат в два хода».

Если же по какой-то причине ситуация сложилась, с вашей точки зрения, совершенно внезапно или никакого плана в голову не приходит, то остаётся последовать совету генерала Паттона: «Если колеблешься — атакуй!» Безусловно, это рекомендация из разряда «хода нет — ходи с бубей, нет бубей — чем хочешь бей», но, как уже не раз подчёркивалось, однозначно ошибочным в критической ситуации является только бездействие.

Вот что говорит по этому поводу уже упоминавшийся в данной книге Деннис Джонс, больше 25 лет проработавший вышибалой: «Готовность быстро и без колебаний перейти к активным действиям это лучшее, чему научила меня работа вышибалой. Как только вы понимаете, что выхода нет, бейте, бейте сильно и бейте много раз. Колебаться нельзя. Вы услышите это от многих, но пока вы не сделаете это частью себя, это всего лишь концепция, от которой мало проку».

Решительная атака в сложной и, что не исключено, потенциально проигрышной ситуации зачастую позволяет победить даже тогда, когда это кажется невозможным. Тому есть немало примеров — от случаев самообороны до крупномасштабных сражений. Возможно, именно это хотел сказать в своём стихотворении Буккоку Кокуси[95]:

Спустя почти шесть столетий практически то же самое, но несколько иными словами сказал французский полководец Фердинанд Фош[96]. В ходе Марнского сражения[97] он командовал 9-й армией, перед которой была поставлена задача сковать боем основные силы германской группировки и, уйдя в оборону, продержаться достаточно долго, чтобы выиграть время для флангового манёвра остальной англо-французской группы войск. В разгар сражения, которое на этом участке складывалось отнюдь не в пользу французов, Фош послал начальнику штаба следующее сообщение: «Мой правый фланг отступает. Мой центр поддаётся под натиском противника. Манёвр невозможен. Ситуация превосходна. Я атакую». Именно переход от обороны к атакующим действиям позволил Фошу выполнить задачу, поставленную перед ним командованием.

Необходимо совладать с неуверенностью в себе, ведь даже зная, что именно нужно делать, можно не решиться на это из-за страха неудачи.

Для того чтобы в критической ситуации не сомневаться в своих силах, важно быть уверенным в том, что вам известен эффективный метод самообороны и вы им овладели настолько, что он стал работоспособен в вашем исполнении. Вы должны верить, что можете и сумеете себя защитить.

Уверенность в изучаемой системе очень важна, поскольку любые, пусть даже подсознательные, сомнения в её эффективности приведут в критической ситуации либо к колебаниям, либо к тому, что тело, сорвавшись на автопилот, вообще «забудет» всё, что вы до этого отрабатывали (см. главу «Алгоритм защиты»),

В современных традиционных видах единоборств обычно пытаются поддерживать веру в эффективность системы пересказом легенд о подвигах мастеров, основавших эти школы, а также не менее «достоверными» описаниями чудесных проявлений высот мастерства, которых якобы можно достичь, усердно тренируясь пару десятков лет кряду.

Рассказы о седобородых старцах, способных, даже не вспотев, расшвырять толпу вооружённых противников, повергающих врага наземь громким криком или суровым взглядом, способных лёгким прикосновением вызвать мгновенный паралич или смерть через пару часов… Если бы вас устраивал подобный фольклор, вы бы вряд ли взяли в руки эту книгу.

Эффективность того, что вам здесь предлагается, подтверждена многочисленными документальными фактами. Система рукопашного боя, изложенная на страницах данной книги, использовалась в ходе Второй мировой войны при подготовке тысяч диверсантов и агентов. Сотням из них пришлось применять полученные навыки, и данные методы помогли им победить. До 60-х годов XX века эта система лежала в основе рукопашной подготовки сотрудников ЦРУ, ФБР и парашютно-десантных частей Великобритании.

Этот метод опробован на практике множеством людей и показал себя работоспособным в руках мужчин и женщин разного возраста и различной физической одарённости, прошедших всего лишь краткий курс подготовки. Более того, зафиксировано несколько случаев, когда ветераны Второй мировой уже в наши дни, находясь в преклонном возрасте, давали отпор вооружённым грабителям с помощью этих методов, которые они изучили много лет назад.

Можно было бы много говорить об эффективности данной системы. Но, пожалуй, достаточно будет одного примера. Когда британские коммандос, обученные данной системе, с успехом провели рейд в Норвегии, их командир, Саймон Фрейзер (15-й Лорд Ловат), отправил создателю данной системы Уильяму Фейрберну телеграмму всего из двух слов: «Это работает» [3]. Иными словами, данная система, как это пишут в описании лекарственных препаратов, «проверена на людях».

Итак, предлагаемая система проста и надёжна, как удар молотком между глаз. Вам остаётся её освоить. Вопрос преодоления сомнений в собственных силах рассматривается в главе «Балансируя на табурете».

Остаётся ещё один повод для сомнений, а именно — неуверенность в том, что вы сможете справиться с этим конкретным противником (или противниками).

Вы меньше ростом? Не так развиты физически? Это не существенно. Дуайт Эйзенхауэр[98] как-то сказал: «Имеет значение не размер собаки в бою, а размер боя в собаке». К примеру, военный, получивший наибольшее количество боевых наград за всю историю Вооружённых сил США, это Оди Л. Мэрфи[99], чей рост был 166,4 см и вес 50 кг.

Враг может быть крупнее вас, может производить впечатление опытного бойца, может быть вооружённым и т. п. Необходимо помнить, что это просто человек. Кровь у него пойдёт так же, как и у любого другого, а глаза, горло и прочие деликатные места его анатомии не менее уязвимы, чем у всех остальных. Дыхание ему так же жизненно важно, как и всем нам. Законы физики и гравитацию для него тоже никто не отменял, и он может быть выведен из равновесия и сбит с ног. Любого человека можно победить. По большому счёту, неважно, что он умеет или думает, что умеет. Вы знаете, что можете и умеете вы сами, и полны решимости применить свои навыки, чтобы вывести противника из строя. Главное в том, что вы не собираетесь с ним соревноваться, особенно в том, в чём он сильнее вас. Вы просто намерены уложить его наповал любым доступным вам способом. Возможно, это будет нелегко, но вы сможете это сделать. Задача разрешима, и вам она по силам.

Даже имея полное представление о том, как действовать, и будучи уверенным в своих силах, человек всё равно может колебаться. Причиной этой нерешительности является страх последствий. «А если меня за это посадят?», «Вдруг потом будут мстить мне или моим близким?», «Что если я его убью?», «Что если меня искалечат или убьют?» Подобные вопросы любого здравомыслящего человека заставят призадуматься. Однако поразмыслить над ними вы должны не в критической ситуации, а тогда, когда будете формировать перечень того, за что стоит вступать в бой.

Представить себе все возможные последствия того, что вы вступите в бой, бывает очень сложно. Можно пойти, как говорят в математике, «от противного»: представьте, что может произойти, если вы не предпримете активных действий. Если потенциальный исход вас не устраивает — значит, нужно сражаться. Как сказала Айн Рэнд[100]: «Я не настолько храбрая, чтобы быть трусом; я слишком хорошо представляю себе последствия».

Решившись действовать, делайте это со всей силой. Нужно понимать, что других альтернатив нет. Возможно, они были до того, как бой начался. Но как только нанесён первый удар, пути назад к переговорному этапу у вас просто нет. Не раз упоминавшийся в данной книге Теодор Рузвельт говорил: «Непростительным преступлением является смягчённый удар. Не бейте вообще, если этого можно избежать; но никогда не бейте в полсилы».

1. Ленин В. И. Письмо к товарищам большевикам, участвующим на областном съезде Советов Северной области, от 8 октября 1917 г.

2. Murray К. R. Training at the speed of light. Vol. 1. Armiger Publications, 2004.

3. Lessons in Bare-Hand Killing. The Virgin Islands Daily News. 1943. January 4.

Боль. За редким исключением она является если и не постоянным спутником, то уж наверняка частым гостем каждого человека.

Ощущать боль так же естественно, как чувствовать голод, жажду или усталость. Посредством этого чувства организм сообщает своему владельцу о том, что с ним что-то не так[101].

Помимо этого, боль — это ещё и сигнал тревоги, призванный защитить наше тело от опасности. Прикоснувшись к горячей сковороде, вы чувствуете боль и отдёргиваете руку. Не будь боли, ваша рука осталась бы в контакте с раскалённой поверхностью и могла бы получить серьёзные повреждения. А как вам перспектива откусить и прожевать вместе с едой кончик своего языка или кусок щеки? Согласитесь, чувствовать боль совсем неплохо.

По мере накопления жизненного опыта роль сдерживающего фактора начинает выполнять не сама боль, а страх её испытать. Ведь как сказал Сенека[102]: «Мысль о боли мучит нас не меньше самой боли». Все мы в той или иной мере боимся этого ощущения. Это нормально и до некоторой степени даже полезно. Как метко подметил один писатель[103]: «Люди гораздо чаще били бы молотком по пальцу, если бы боль ощущалась лишь год спустя».

По большому счёту, боль — неотъемлемая часть заложенного в нас инстинкта самосохранения. Боль на подсознательном уровне воспринимается как угроза выживанию, именно поэтому данное ощущение имеет для подавляющего большинства людей столь сильную негативную эмоциональную окраску (мазохисты не в счёт).

Болевые ощущения в ходе боя практически неизбежны. Боль отвлекает, мешает сосредоточиться, а будучи очень сильной, может даже затруднять управление собственным телом. Более того, ещё раньше, чем сама боль, на человека начинает воздействовать страх её ощутить. Эта боязнь заставляет человека колебаться и сковывает его движения.

Таким образом, умение справиться с болью является весьма важным с точки зрения самообороны. Научившись контролировать данное ощущение, человек перестаёт его бояться.

Безусловно, болевые ощущения во время боя могут быть существенно снижены за счёт гормонального выброса, сопровождающего стрессовую мобилизацию (см. главу «Алгоритм защиты»). Известны случаи, когда люди в ходе боя или спарринга в полный контакт получали серьёзные травмы (в том числе переломы), боль от которых ощущали лишь спустя какое-то время после окончания противоборства. Однако данный механизм естественного обезболивания срабатывает далеко не у всех, не всегда и зачастую не настолько эффективно, чтобы можно было на него всерьёз рассчитывать.

Ключом к контролю над болью является осознание того факта, что она представляет собой субъективное эмоциональное переживание. Сила болевого ощущения не связана напрямую с вредом, причинённым вашему телу. Иногда боль вообще лишь иллюзия, формируемая на основе некорректной обработки мозгом сигналов, приходящих от нервных окончаний.

В этом легко убедиться с помощью опыта, известного ещё с XIX века[104]. Потребуется поставить вплотную два стакана, один с горячей водой (40 °C), а второй с холодной (20 °C). Закрыв глаза, опустите указательный и безымянный пальцы в горячую воду, а средний — в холодную. В результате вам покажется, что средний палец попал в кипяток. Никакого вреда вам в реальности не наносится, а больно, как от ожога. Если не закрывать глаза во время этого эксперимента, то иллюзия боли может и не возникнуть. Более того, иногда для этого достаточно просто убеждённости, что болеть не должно. Таким образом, очевидно, что боль порождается и контролируется мозгом.

Наибольших успехов в немедикаментозной[105] борьбе с болевыми ощущениями достигли врачи, работающие с больными, страдающими от хронических болей, и специалисты, занимающиеся разработкой методов психофизической подготовки военнослужащих, обучаемых в рамках программ SERE[106], R2F[107] и аналогичных им. И, что самое интересное, независимо друг от друга представители двух данных направлений пришли в итоге к одним и тем же методам.

В зависимости от типа боли и ситуации, в которой её приходится испытывать, может применяться один из нижеперечисленных методов.

Внезапная сильная боль, источником которой может быть полученное в бою ранение, пропущенный удар, болевой приём либо травма в результате аварии, несчастного случая или неудачного падения. Подобное резкое болевое ощущение необходимо превратить в источник энергии для собственных действий.

Механизм такой трансформации уже заложен природой в каждом из нас. Случалось ли вам нечаянно стукнуться обо что-то, прищемить палец или порезать руку? Вспомните, какова была ваша первая инстинктивная реакция. Наверное, вы выругались и даже немного разозлились. Причём, как показали исследования, ругань, вызванная острым болевым ощущением, помогает его немного снизить [2]. Резкая вспышка боли запускает механизм стрессовой мобилизации либо повышает интенсивность его протекания, если он уже запущен. Злость в ответ на боль — это естественная реакция. Специалисты, занимающиеся изучением поведения животных, выделяют даже особый вид агрессии — агрессия, вызванная болью. Суть метода в том, чтобы усилить связь боль — ярость и соответствующим образом направить энергию, полученную за счёт этого эмоционального допинга.

На практике метод отработки выглядит следующим образом: встаньте около боксёрского мешка, и пусть ваш приятель или партнёр по тренировкам ударит вас по руке или плечу (стегнёт по спине или ногам поясом от кимоно или скакалкой). Лучше, если боль будет внезапной. Для этого достаточно просто закрыть глаза. Почувствовав боль, тут же откройте глаза (если вы их закрывали) и атакуйте мешок безостановочным градом ударов[108]. Бейте так, как будто каждым ударом хотите убить своего воображаемого противника.

Мысленный образ, который может ощутимо помочь в отработке и закреплении связки боль — ярость, это раненый зверь, бросающийся на подстрелившего его охотника и разрывающий тому глотку. Станьте этим зверем, зарычите, бросившись в атаку. Рычание или рёв «Убью!» должен звучать, прежде всего, в вашей голове, как будто внутри вашего тела включён мощный динамик. Вы не имитируете рычание, чтобы напугать противника. Звук является отражением того, что вы чувствуете, он выражает ваше намерение, он рождается внутри вас и вырывается из вашего рта (подробнее о крике см. в главе «Вдох и выдох»),

С точки зрения самообороны, возможно, эффективнее было бы отрабатывать переход к действию с рёвом «Убью!» Однако, если подобный метод трансформации боли в ярость вам, не дай бог, придётся использовать, чтобы выбраться из попавшего в аварию автомобиля или для того, чтобы вытащить из него своего раненого спутника, нечленораздельное рычание меньше шокирует окружающих, чем озвученная угроза лишить кого-то жизни.

Данный метод тренировки, как и любой другой, зависит от регулярности и интенсивности использования. Безусловно, необходимо принимать во внимание индивидуальные особенности каждого, однако в среднем данный подход должен дать первые результаты уже через пару недель. Показателем движения в правильном направлении является ощущение притока энергии в ответ на резкую боль (у некоторых при этом может даже появляться чувство эйфории). Если этого не происходит, вы явно что-то делаете не так либо уклонились от темы в область садо-мазо-игр.

Второй тип боли — постоянная ноющая. Она может быть следствием пропущенного удара, полученной травмы либо результатом сильной усталости или болезни.

Если вам необходимо терпеть эту боль, продолжая вести бой либо просто выполняя какие-то действия, требующие сосредоточения (например, управлять автомобилем), практически единственным способом является игнорирование болевого ощущения.

Находясь рядом с говорящими людьми, вы можете погрузиться в свои мысли, благодаря чему будете игнорировать не интересный вам разговор. Вы его по-прежнему слышите, но он для вас теряет смысл, превращаясь в фоновый шум. Точно так же надо действовать, чтобы игнорировать боль. Полностью сфокусируйтесь на том, что вам предстоит сделать: вывести противника из строя, доехать до пункта назначения и т. п. Вы будете по-прежнему ощущать боль, однако она перестанет доставлять вам такой дискомфорт, отступит на второй план.

В буддизме есть такое изречение: «Боль неизбежна. Страдание не является обязательным». Казалось бы, в этой фразе содержится противоречие, однако на деле в ней один из ключей к тому, чтобы стать сильнее боли. Страдание получается, когда у вас болит, а вам не хочется испытывать боль. Если вы игнорируете боль, то она не вызывает страдания. Не сосредоточивайтесь на боли, не огорчайтесь, что её испытываете.

Не последнюю роль в способности игнорировать боль играет опыт. Если человек испытывал подобную боль в прошлом и, что очень важно, знает, что это прошло для него без особых последствий, то тревожность данного ощущения снижается. По сути, боль представляет собой субъективное переживание, которое вызвано восприятием сигналов о вредном для организма воздействии. Таким образом, получая знакомый сигнал о неопасном по опыту воздействии, мозг создаёт меньшее по силе ощущение боли. Именно поэтому в ряде традиционных боевых искусств, а также в некоторых современных спортивных единоборствах практикуются различные упражнения, связанные с перенесением боли (прежде всего, это набивка или обхлопывание различных участков тела). Той же цели отчасти служит и контактный спарринг.

Для отработки навыка игнорирования боли нет необходимости специально причинять себе боль. Обычно жизнь предоставляет массу возможностей поупражняться: головная боль, резь в животе, визит к дантисту, травмы после тренировок, спарринг и т. д.

Зачастую человека шокирует даже не боль, а сам факт того, что его, скажем, ударили по лицу или, например, схватили за шею. Особенно сильно это может проявляться у людей, которые выросли в благополучных семьях, не подвергались насилию и телесным наказаниям и никогда по-настоящему не дрались в детстве и юности. При этом совершенно неважно, сколько раз такой человек падал с велосипеда, ушибался о мебель или даже получал по ногам во время игры в футбол. Для психологической готовности к физической агрессии важно наличие опыта в области ощущения намеренно причиняемой боли. Практически единственным путём подготовки является спарринг.

Если боль постоянная, а от вас не требуется никаких действий (допустим у вас только-только начал отходить наркоз после операции, либо вы ждёте приезда «Скорой помощи»), можно использовать метод диссоциации, рекомендованный в рамках программы SERE как одно из средств для сопротивления пыткам.

Так же, как и метод трансформации боли в ярость, данный подход основан на использовании механизма стрессовой мобилизации, описанного в главе «Алгоритм защиты». Однако он опирается не на пусковой этап, а на имитацию смерти. С этим этапом связано разотождествление со своим телом, которое данный метод призван усилить.

Надо постараться увидеть себя со стороны, как будто вы смотрите фильм о себе. Вообразите, что в качестве звукового сопровождения вы слышите свою любимую мелодию или песню. Сделайте мысленную картинку чёрно-белой. Ощущение боли ослабнет. По словам инструкторов и участников программы SERE, данный шаг обычно даётся большинству обучаемых довольно легко.

Следующий шаг сложнее, однако обеспечивает значительно более сильное обезболивание. Развивая образ, создаваемый в мозге на первом шаге, представьте, как смотрите на себя, смотрящего на себя со стороны. Иными совами, на первом шаге вы оказываетесь в кинозале, где показывают чёрно-белое кино про вас. Теперь вы смотрите со стороны на себя, сидящего в кинозале и смотрящего кино про вас. Мысленную картинку опять же надо сделать чёрно-белой. Данный этап сложнее в освоении, но, как сказал один из преподавателей SERE, «чувство боли — хороший помощник в освоении этого метода».

Медики, занимающиеся хроническими болями, предлагают альтернативный метод обезболивания, применимый в тех случаях, когда всё, что от вас требуется, это терпеть боль. Этот способ основан на нейролингвистическом программировании[109], а точнее, на управлении субмодальностями.

Оставив в стороне научную терминологию, перейдём к сути. Итак, вам больно. Представьте боль как яркий красный свет. Чем больнее, тем ярче свет. Постарайтесь уменьшить яркость и почувствовать, как одновременно с этим ослабевает боль. Почувствуйте однозначную связь между красным свечением и болью. Ощущайте боль как свет. Мысленно вынесите это красное свечение из своего тела. Продолжайте ощущать однозначную связь между болью и яркостью свечения. Этот свет — это боль, которую вы чувствуете. Ваша боль — это свет, который вы себе мысленно представляете. Теперь измените цвет свечения с красного, скажем, на зелёный. Боль должна уйти.

Так же, как и в случае с освоением навыка игнорирования боли, для отработки изложенных методов нет необходимости специально причинять себе болевые ощущения, в обычной жизни их предостаточно.

Третьим методом контроля болевых ощущений для тех случаев, когда нужно просто терпеть, является уже описанное выше игнорирование боли. Поскольку реального дела или задачи, на которых можно было бы сфокусироваться, для того чтобы отвлечь себя от боли, нет, необходимо их себе выдумать. Чем себя занять — решать вам, ведь это сугубо индивидуально. А за примером можно обратиться к японскому опыту.

В 80-х годах XX века японское телевидение получило мировую известность благодаря особому виду шоу — гэмен тайкай (соревнование в стойкости). Участникам этих программ тем или иным способом причиняли боль, а выигрывал тот, кто терпел дольше других. Одним из основных вопросов к победителю, который обычно задавили ведущие, был: «Как вы смогли это вытерпеть?» Интересно, что подавляющее большинство рекордсменов по долготерпению пользовались, по сути, одним методом — они игнорировали боль за счёт того, что занимали свой мозг чем-то другим. Так, например, один из победителей гэмен тайкай во время испытаний всё время перемножал в уме двузначные числа, а второй погружался в эротические фантазии.

1. Thunberg Т. Kornimmelserne vid till samma stalle lokaliserad, samtidigt pagoende kold-och varmeretning. Uppsala Lakforen Forh, 1896.

2. Stephens R., Atkins J., Kingston A. Swearing as a response to pain. NeuroReport. 120: 1056–1060. DOI: 10.1097/WNR.0b013e328. 2009.

Страх — это одна из сильнейших эмоций. Данное чувство возникает в случае появления опасности или предчувствия таковой. Способность испытывать страх заложена в нас природой в качестве пускового механизма для защитно-мобилизационных психофизиологических процессов, описанных в главе «Алгоритм защиты». Именно поэтому многие эффекты, сопровождающие протекание данных процессов, такие, как дрожь в руках и ногах, холодный пот, сухость во рту, позывы сходить в туалет и т. п., воспринимаются как проявления страха. На самом деле это лишь показатели того, что организм мобилизован и готов к действию.

Чувство страха зачастую ошибочно считают признаком слабости. Слабость в том, чтобы, поддавшись страху, запаниковать и утратить способность действовать адекватно ситуации.

Испытывать страх для человека также естественно, как ощущать жажду, голод или боль. Отличие только в том, что указанные чувства являются сигналами наличия угрозы внутри нас (например, недостаточное поступление питательных веществ) или находящейся с нами в непосредственном контакте (например, боль от ожога). Страх же говорит об угрозе, приближающейся извне. Если бы человек не ощущал голода и жажды, он бы умер от истощения и обезвоживания. Люди, у которых вследствие врождённой патологии или заболевания нервной системы отсутствует чувство боли, не способны вовремя избежать воздействия повреждающего фактора (огня, острого предмета и т. п.) и могут легко оказаться жертвой случайности. Если бы человек не чувствовал страха, он бы мог погибнуть несколько раз на дню.

Ощущение страха в ситуации назревающего конфликта либо непосредственно в ходе самообороны не только естественно, но и необходимо. Страх позволяет поддерживать состояние боевой настороженности, т. е. внимания к действиям противника и ситуации в целом. До тех пор, пока человек испытывает страх, его симпатическая нервная система сохраняет активность, управляя протеканием мобилизационных процессов. Как только страх, т. е. ощущение опасности, исчезнет, активизируется парасимпатическая система, оказывающая на организм практически прямо противоположное мобилизации действие. Если симпатическая система отвечает за режим «беги или сражайся», то парасимпатическая — за режим «отдыхай и переваривай». Под её управлением дыхание и сердцебиение замедляются, тонус мышц сменяется расслаблением, обострённые рефлексы — сонливостью, кровь перенаправляется к органам пищеварения. Допустить активизацию парасимпатической системы в критической ситуации — это всё равно что во время скачек, натянув поводья, остановить своего коня, расседлать его и отпустить пастись на ближайшем лугу.

Пользоваться своим страхом в критической ситуации — это как скакать в бой на коне. Конечно, это требует умения и опыта, однако это гораздо лучше, чем идти в атаку пешком, да ещё тащить за собой упирающегося скакуна, т. е. пытаться побороть свой страх.

Безусловно, страхом необходимо управлять, сдерживая его и направляя. Продолжая аналогию с верховой ездой, тело и разум, охваченные бесконтрольным страхом, переросшим в панику, подобны лошади, которая понесла во время скачки по узкой обрывистой дороге.

Вот как 14-летнему Майку Тайсону объяснил суть взаимоотношений со страхом его тренер Кас Д'Амато[111]: «Ты должен понимать страх, чтобы управлять им. Страх как огонь. Ты можешь заставить его работать на тебя: он может согреть тебя зимой, приготовить твою еду, когда ты голоден, дать тебе свет в темноте и обеспечить энергией. Если ты дашь ему выйти из-под контроля, он может поранить тебя, даже убить… Страх — друг исключительных людей» [1].

Так же, как в случае голода, жажды и боли, страх можно терпеть, подавлять или устранять.

Способность терпеть напрямую зависит как от силы воли, так и от интенсивности ощущения. Кроме того, человек, стоически переносящий голод, боль или страх, рискует зациклиться на этом ощущении, в результате чего оно начнёт субъективно усиливаться. Длительное перенесение боли или страха истощает силы, угнетает психику, нарушает функции различных систем организма, вплоть до снижения двигательной активности.

Подавление страха также далеко не лучший вариант и может рассматриваться только как временная мера. От любого ощущения можно попытаться абстрагироваться. Можно притупить боль, выпив анальгетик, но это не излечит вызывающую её болезнь, можно заглушить голод, выкурив сигарету, но это не снимет потребность организма в пище, можно убедить себя, что угрозы нет или что она незначительна, однако это не сделает ситуацию безопасной.

Чтобы утолить голод, нужно есть, жажду — пить, чтобы избавиться от страха, надо целенаправленно действовать. Вот что рекомендовал Уильям Фейрберн: «Бездействие — это причина страха номер один. В следующий раз, когда вы услышите в темноте какой-то шорох, не прячьте голову под подушку. Спустите одну ногу с кровати на пол и подождите. Это простое действие изгонит страх» [2].

Активные действия в критической ситуации, направленные на устранение угрозы, играют ключевую роль, в силу ряда причин.

Во-первых, перестать испытывать страх можно, лишь устранив вызывающую его опасность либо выйдя из её зоны действия. И то и другое требует действий.

Во-вторых, с точки зрения психологии собственные активные действия являются для защищающегося подтверждением того, что он контролирует ситуацию, а следовательно, угроза не столь велика. Благодаря этому переживаемый страх уменьшается. Более того, если действия дают результат, это ещё больше повышает уверенность в положительном исходе и соответственно снижает стресс.

В-третьих, с точки зрения физиологии действия позволяют использовать вбрасываемый в кровь коктейль из мобилизационных гормонов. Бездействие во время притока адреналина лишь усиливает ощущение страха. Организм отвечает повышением интенсивности протекания мобилизационных процессов, в том числе дополнительным вбросом адреналина. Тело становится всё менее управляемым, логическое мышление отказывает. Собраться для решительных действий становится всё труднее. Эта ситуация подобна отсутствию в двигателе зажигания в нужный момент. В результате при впрыске свечи будут залиты топливом, и двигатель не заведётся. Более того, под вопросом окажется и повторная попытка запуска.

Таким образом, при непосредственной угрозе правильной реакцией на испытываемый страх являются активные целенаправленные действия по устранению опасности. При этом, с точки зрения контроля страха, практически всё равно, что конкретно вы предпримете для спасения. Однозначно ошибочным будет только бездействие.

По большому счёту, существуют два пути снижения ощущений страха и тревоги. Первая группа методов направлена на контроль физиологических проявлений страха, обусловленных, в первую очередь, выбросом адреналина и связанным с ним изменением частоты сердечных сокращений и ритма дыхания. Вторая группа методов имеет своей целью изменить субъективное восприятие опасности.

Физическая активность используется человеком как метод борьбы с избытком адреналина практически на инстинктивном уровне. Вспомните, как трудно усидеть на месте, когда волнуешься, хочется ходить, двигаться. Недаром существует выражение «не находит себе места от волнения».

Если вы ощущаете тревогу, ожидая какого-то важного события, и если вам позволяют обстоятельства, то для частичного снятия стресса можно провести бой с тенью или просто выполнить несколько отжиманий и приседаний. Если вы находитесь в офисе и вам требуется снять нервное напряжение физической нагрузкой, не привлекая к себе внимания, воспользуйтесь кистевым эспандером или просто изо всех сил сдавите пальцами подлокотник кресла или край стола. Можно также, положив руки перед собой на край стола, пытаться поднять его, подцепив столешницу снизу большими пальцами.

Безусловно, бывают ситуации, в которых нельзя «выжечь» адреналин физической активностью, например, стресс во время ожидания важного разговора или публичного выступления, медленно нарастающий конфликт и т. п. В такой ситуации можно прибегнуть к специальному успокаивающему дыханию, применяемому бойцами спецотрядов полиции и Армии США.

Дыхание осуществляется по следующей схеме: медленный ровный вдох через нос в течение счёта в уме от одного до пяти, далее следует задержка дыхания на пять счётов, затем медленный выдох через рот на пять счётов и, наконец, задержка дыхания также на пять счётов. Этот цикл нужно повторять до тех пор, пока вы не почувствуете, что успокаиваетесь, а ваше сердцебиение замедляется. Ощутимый результат обычно достигается за срок от трёх до пяти минут. После этого можно перейти на поддерживающий режим дыхания, заключающийся в ровном вдохе через нос на пять счётов и выдохе через рот на пять счётов без задержек дыхания. Есть несколько вариантов данного упражнения, в одном из которых счёт на каждом этапе дыхательного цикла ведётся не до пяти, а до четырёх, в другом используется дыхание исключительно через нос. По сути, это несущественные подробности, практически не влияющие на достигаемый результат.

Как уже не раз подчёркивалось, существует прямая связь между интенсивностью протекания мобилизационных процессов и тем, насколько опасной нам кажется ситуация. Снизив субъективно воспринимаемую степень угрозы, можно ослабить реакцию организма на неё.

В основе переоценки опасности лежит контроль над собственными мыслями. Как же перестать думать о чём-то, например, о возможном ранении, поражении или даже смерти?

Организация мыслительного процесса такова, что прямые попытки его контролировать приводят к обратному результату. Чем больше мы стараемся о чём-то не думать, тем больше мысли об этом «сами по себе» лезут к нам в голову. Это парадоксальное явление давно привлекает к себе внимание людей. Так, например, в детстве Льва Толстого изводил его старший брат Николай, заставляя не думать о белом медведе[112]. Этим же забавлялся со своим братом другой великий писатель — Фёдор Михайлович Достоевский. Феномен обратного эффекта от попыток не думать о чём-то у ряда психологов получил название «Проблема белого медведя» именно с лёгкой руки Достоевского, написавшего: «Ведь это всё равно что не вспоминать о белом медведе. Попробуйте задать себе задачу не вспоминать о белом медведе и увидите, что он, проклятый, будет поминутно припоминаться» [3].

Один из ведущих психологов, занимающихся проблемами контроля над мыслительным процессом, Дэниэл Вегнер (Daniel М. Wegner), проведя ряд экспериментов, установил, что попытки не думать о чём-то не просто приводят к обратному результату [4]. Когда человеку, старавшемуся выбросить из головы мысли о белом медведе, разрешали прекратить эти попытки, он начинал думать о нём ещё больше, чем люди, которых не просили контролировать свои мысли.

Психологи выделяют три наиболее работоспособных метода для избавления от нежелательных мыслей.

Первый состоит в следующем: вместо того чтобы пытаться перестать думать о чём-то, наоборот, нужно сосредоточиться на этой нежелательной мысли. Сознание постепенно свыкается с этой мыслью, и она перестаёт вас так сильно беспокоить. Этот подход, например, использовали самураи, ежедневно представлявшие собственную смерть в бою. Для того чтобы помочь себе ужиться с беспокоящей мыслью, психологи предлагают не просто постоянно к ней возвращаться, а искать в ней положительные моменты. Так, в ряде воинских культур положительное отношение к смерти в бою строится на том, что она воспринималась как своеобразный пропуск в рай (например, Валхалла у викингов или «тайный сад» у ассасинов). Основным недостатком данного подхода является то, что он требует достаточно долгой и регулярной практики.

Второй метод заключается в том, чтобы представить себе пугающую вас ситуацию и затем выработать несколько планов по её преодолению. Затем выбрать из них наиболее работоспособный и усовершенствовать его. Разрабатывая альтернативные решения проблемы и корректируя выбранный план, необходимо не проговаривать их описание, а живо представлять себе, как будут развиваться события. Вы должны «увидеть», как ваши действия приводят к желаемому результату. По мере того как вы будете находить и мысленно визуализировать решение, вы почувствуете, как к вам возвращается уверенность. Очевидно, что данный метод требует определённого времени и не может быть применён во внезапно возникшей ситуации.

Третий метод даёт хоть и временный, но быстрый эффект. Суть его в вытеснении нежелательных мыслей другими, на которых вы должны полностью сосредоточиться. Иными словами, чтобы выбросить из головы белого медведя надо начать думать о зелёной обезьяне. Клин клином вышибают.

В ситуации самозащиты наш «белый медведь» — это страх поражения, возможность ранения или смерти. На чём же сфокусировать свой мыслительный процесс, чтобы перестать думать об этом? В бою страхи ранения и поражения необходимо вытеснять концентрацией собственных мыслей на одной задаче: скорейшем выведении противника из строя. Именно это является одной из ключевых идей, изложенных в «Книге Пяти Колец» Миямото Мусаси[113].

Одним из способов снизить тревогу, предшествующую какому-либо событию, является особая форма внутренней речи, представляющая собой позитивную установку, повторяемую много раз подряд наподобие мантры, например: «Я это сделаю. Я это сделаю. Я это сделаю. Я это сделаю» или «Я смогу! Я смогу! Я смогу! Я смогу!». Другим вариантом является отдание самому себе приказа к действию с помощью внутренней речи, например «Вперёд! Вперёд! Вперёд!»

Так же, как и в случае со счётом во время дыхания, акцент внимания на контролируемом проговаривании про себя определённых слов призван блокировать появление сомнений в собственных силах в виде как мыслей, не облечённых в словесную форму, так и негативной внутренней речи вроде: «Это я точно не сумею», «Я устал», «Неудачно получилось».

Ещё одним путём контроля страха является его трансформация в гнев, направленный на источник угрозы, описанная в главе «Жертва, хищник или соперник?» Безусловно, данный метод является узкоспециализированным и больше всего подходит для тех случаев, когда вы совершенно внезапно оказались в угрожающей ситуации или когда до встречи с опасностью остаются считанные секунды.

В условиях медленно назревающего конфликта или ситуации, когда вас пытаются в разговоре «прощупать» на предмет слабины, бывает необходимо побороть такое проявление страха, как чувство неуверенности в себе. В этом случае нужно убедить себя, что опасность не так велика, как кажется. Достичь этого можно несколькими путями.

Одним из вариантов является описанный в разделе «Охотник на хищников» способ, основанный на том, что вы начинаете мысленно планировать то, как вы сможете быстро вывести из строя своих оппонентов в случае их перехода к физической агрессии. В результате этого вы убеждаете себя, что контролируете ситуацию и в случае необходимости выйдете из боя победителем. Ваши уверенность и решительный настрой благодаря вербальному и невербальному общению ощутят и ваши оппоненты. Это может ослабить их решимость и желание конфликтовать (см. главу «Агрессия»).

Альтернативный подход построен на том, чтобы представить своих оппонентов в нелепом и смешном виде, например, в женском нижнем белье и с макияжем или наряженных как на гей-парад. При наличии хорошего воображения данный метод отлично работает, однако его применение требует определённого самоконтроля, чтобы сдержать смех. В качестве менее смешного варианта можно представить, что ваши оппоненты стали очень маленького роста, превратившись буквально в лилипутов.

При любом варианте подавления страха в ходе разговора очень важно не дать глазам выдать ваше волнение. Глаза не зря называют зеркалом души. В первую очередь именно по ним человек с опытом определит вашу неуверенность. Необходимо уметь не только выдержать взгляд противника, но и «переглядеть» его.

Для этого может быть использована техника, которой обучали японских полицейских, чтобы они имели психологическое преимущество при общении с подозреваемыми и преступниками. Данному методу сотрудников полиции обучил Сайто Сатоси, мастер фамильной школы боевых искусств Негиси рю, который в послевоенные годы служил в полиции Токио. Благодаря использованию этой техники взгляда он не раз с успехом проводил переговоры с боссами якудза [5].

Суть метода заключается в том, чтобы смотреть обоими глазами в один глаз оппонента. (В классическом варианте, передававшемся в школе Негиси рю в качестве секретной техники, предлагалось смотреть в правый глаз противника.) В результате ваш взгляд воспринимается оппонентом как неподвижный, непроницаемый, вызывающий странное и неприятное ощущение. В качестве альтернативного варианта в ряде других традиционных японских школ боевых искусств рекомендовалось смотреть в точку между глазами собеседника.

Ещё одним проявлением переживаемого вами стресса может стать дрожь в ногах. Для того чтобы скрыть эти предательские подёргивания, Джеофф Томпсон[114] рекомендует начать притопывать этой ногой, как бы отбивая ритм некоей, слышной только вам мелодии. Можно для убедительности даже начать напевать или насвистывать какой-то мотив. По словам Томпсона, не раз применявшего такой метод на практике, у оппонента создаётся впечатление, что вы весьма уверены и спокойны, поскольку в напряжённой ситуации расслаблены настолько, чтобы даже можете себе позволить вспомнить свою любимую мелодию.

Помимо мятущегося взгляда и дрожи в конечностях, хорошо заметным показателем страха является ваш голос. Говорите не громко и не торопясь. С одной стороны, так проще контролировать высоту и тембр голоса, не допуская истерических и панических ноток. С другой стороны, тихая речь вынуждает оппонента прислушиваться к ней, концентрирует его внимание на себе, благодаря чему снижает его бдительность к другим вашим действиям.

Пережитый стресс может быть так велик, что человек, его испытавший, частично утрачивает связь с реальностью. Для того чтобы её восстановить, существует простой и надёжный метод, который используется многими специалистами, оказывающими психологическую помощь пострадавшим в катастрофе, при стихийном бедствии или теракте.

Попросите человека закрыть глаза и ответить на следующие вопросы (или сделайте это сами, если вы помогаете сами себе).

• Назовите пять первых звуков, которые вы слышите (например, шум машины за окном, шаги в коридоре, тиканье часов и т. п.).

• Назовите пять первых запахов, которые вы ощущаете (например, сигаретный дым, запах кофе, запах дождя и т. п.).

• Назовите пять первых ощущений, которые вы испытываете (например, немного жмёт обувь, локоть опирается на стол, язык касается зубов во рту и т. п.).

Эта процедура позволяет успокоиться, «вернуться в собственное тело», привязаться к реальности через ощущения. Данный метод известен с незапамятных времён, а в ряде религиозных практик используется как форма медитации. Так, согласно легенде, Бодхидхарма[115] после неудачной попытки проповедовать буддизм при дворе китайского императора был так расстроен, что удалился в монастырь Шаолинь, где семь лет сидел у стены и слушал крики муравьёв (т. е. восстанавливал и укреплял связь с реальностью, прислушиваясь к малейшим шорохам).

Испытывать страх так же естественно, как ощущать голод, жажду или боль. Более того, в определённых ситуациях чувство страха просто необходимо. Основной реакцией на страх должны стать активные действия, направленные на устранение вызывающей его угрозы. Страх нужно использовать, контролируя его и направляя. Страх — как конь, которого надо оседлать и ринуться на нём в бой.

1. Heller Р. Bad Intentions: The Mike Tyson Story. Da Capo Press, 1995.

2. Rolo C. J. Murder is The Deacon's Business. Интервью журналу Coronet Magazine. 1944, February.

3. Достоевский Ф. M. Зимние заметки о летних впечатлениях.

4. Wegner D. М., Schneider D. J. Paradoxical effects of thought suppression //Journal of Personality and Social Psychology. 1987. No. 53. P. 5—13.

5. Classical Warrior Traditions of Japan. Vol. 2. ed. Diane Skoss. Koryu Books, 1997.

В противоборстве любого уровня — от глобальной войны до рукопашной схватки — одна из аксиом, остающихся неизменными, заключается в том, что необходимо атаковать противника там, где он наиболее уязвим.

То, что прицельные удары в висок или солнечное сплетение будут куда эффективнее, чем просто удары в голову и по корпусу, не вызывает сомнений. Однако у подобных высокоточных атак есть и оборотная сторона — они ощутимо медленнее.

Первым данный феномен научно обосновал американский психолог Пол Фиттс[120]. Изучая по заказу Военно-воздушных сил США быстрые прицельные прикосновения в горизонтальной плоскости (в частности, нажатия на кнопки разного размера, выполняемые с разного расстояния), Фиттс сформулировал зависимость времени выполнения прикосновения от размеров цели и расстояния до неё [1]. Согласно данной зависимости, которая впоследствии получила название закона Фиттса, время, за которое человек успевает дотронуться до заданной цели, тем больше, чем дальше расположена эта цель и чем она меньше. Это обусловлено принципом обратной связи, лежащим в основе сенсорно-моторных процессов в человеческом организме. Иными словами, чем точнее нужно выполнить движение или чем большее расстояние при этом требуется преодолеть, тем больше корректирующих действий необходимо произвести в процессе этого, а эта коррекция, в свою очередь, требует времени.

Закон Фиттса касается выполнения самого действия и исходит из предположения, что цель уже обнаружена. Вместе с тем, чем хуже условия видимости, а они в реальной ситуации, скорее всего, будут далеки от идеальных, тем труднее определить, где находится цель для удара, и тем больше времени на это требуется.

На нашу способность визуально воспринимать происходящее в ходе боя может повлиять множество факторов, в том числе общий уровень освещения (например, полутёмное парадное или плохо освещённая улица), направление источника света (например, свет солнца или фар, бьющий прямо в глаза), состояние глаз (травма, брызнули в лицо из газового баллончика, попал песок) или просто ракурс (мы лишь краем глаза успеваем заметить приближающегося сбоку противника).

Представим гипотетическую ситуацию неожиданного нападения: ночь, безлюдная улица, вы сворачиваете в подворотню, и в полутьме внезапно на вас кто-то бросается. Что вы быстрее увидите как цель и сможете атаковать: силуэт головы противника, его висок или точку югасуми («вечерний туман») у него под ухом?

Если вам трудно себе это представить или вы хотите на деле в этом убедиться, проделайте простой эксперимент. На боксёрской лапе нарисуйте кружок диаметром сантиметра два. Встаньте, закрыв глаза. Ваш приятель должен где-то перед вами выставить эту лапу. По его команде вы должны открыть глаза и незамедлительно атаковать. В первом варианте нанесите удар ладонью по лапе. Во втором ткните пальцем в кружок, нарисованный на ней. При этом не отдёргивайте палец, оставьте его прижатым к лапе, чтобы проконтролировать точность попадания в кружок. Попробуйте и оцените, что у вас быстрее и точнее получится.

Существует целый ряд факторов, ещё более затрудняющих «точечные» атаки.

Во-первых, для эффективного воздействия на большинство так называемых «точек» (нервов и нервных центров неглубокого залегания) необходимо меткое попадание ударной поверхностью с небольшой площадью (костяшкой кулака, кончиком пальца и т. п.). Что проще в бою с сильным и агрессивным противником: попасть ладонью ему в голову или костяшкой указательного пальца точно под ухо?

Во-вторых, дополнительным условием поражения значительной части точек является специфическое направление воздействующего удара или особая техника его выполнения (например, с вкручиванием наподобие штопора). Это, в свою очередь, накладывает массу ограничений на применяемую технику и возможные ракурсы проведения атаки.

В-третьих, расположение ряда точек для каждого человека индивидуально, может варьироваться в довольно широких пределах и зависит от массы параметров, в том числе телосложения, анатомических особенностей, развития мускулатуры и т. п. Не случайно в китайских и японских трактатах расположение точек описывается с использованием индивидуальных анатомических мер длины типа китайского цуня[121], привязанных к габаритам человеческого тела. Как вы думаете, почему специалист по акупунктуре никогда не колет сквозь одежду, а заставляет своего пациента лежать или сидеть совершенно неподвижно и так тщательно и неспешно выбирает место для введения иглы или прижигания моксой? Ответ прост — только так он может правильно определить местоположение точек.

И наконец, в-четвёртых, необходимо учитывать, что многие уязвимые места, такие, например, как нервные сплетения на теле, зачастую закрыты одеждой, которая не только затрудняет определение их точного местоположения, но и обеспечивает им некоторую защиту.

Не стоит забывать также и о деградации моторных навыков в условиях стресса, описанной в главе «Алгоритм защиты». Чем сильнее вы будете волноваться, чем большее напряжение вы будете испытывать, тем сложнее вам будет попасть по малоразмерной цели.

Таким образом, при прочих равных, удар, выполняемый по маленькой цели, всегда будет медленнее удара, наносимого по более крупной цели. Иными словами, чем больше цель, тем быстрее вы можете её поразить. Кроме того, далеко не все цели одинаково доступны для поражения, при этом ряду из них присущи существенные ограничения по углам и ракурсам эффективной атаки. Следовательно, при выборе зон поражения, атаку которых вы будете отрабатывать, необходимо принимать во внимание не только их уязвимость, но также размер и расположение.

С точки зрения самообороны наибольший интерес представляют цели, воздействие на которые ведёт к потере противником способности к совершению враждебных действий против вас. В самом общем случае «останавливающий эффект» может обеспечить только потеря сознания, поскольку ни боль, ни травма этого не гарантируют (см. главу «Никаких гарантий»). «Отключить» противнику голову можно тремя путями:

• существенно повредив мозг;

• нарушив связь мозга с остальной нервной системой;

• вызвав потерю сознания.

Очевидно, что два первых варианта сопряжены с нанесением необратимых повреждений, результатом которых гарантированно станет либо тяжёлая инвалидность, либо смерть. В связи с этим наиболее предпочтительным, с точки зрения самообороны, является третий вариант, при котором возможны значительно менее серьёзные последствия. Сказанное, однако, не означает, что третий метод безопасен для жизни и здоровья, при его использовании не исключена вероятность травм и даже летального исхода (см. главу «Никаких гарантий»).

Человек может потерять сознание вследствие:

• сотрясения головного мозга;

• снижения кровоснабжения головного мозга;

• уменьшения насыщенности крови кислородом;

• перегрузки центральной нервной системы.

Остановимся на каждом из этих вариантов поподробнее, чтобы понять, каким образом достигается желаемый эффект в противоборстве с противником.

Основными причинами нарушения нормальной работы мозга вплоть до потери сознания при ударе в голову являются сбои в процессе обмена нервными импульсами между нейронами в пострадавшей области мозга или некорректная работа активирующей ретикулярной системы[122]. Оба эти явления возникают из-за деформации и повреждения нервных клеток, вызванных ударом.

Головной мозг закреплён внутри черепной коробки только снизу и, по меткому сравнению невролога Барри Джордана, конструктивно напоминает вилок цветной капусты или гриб с массивной шляпкой [2]. При ударе в голову шляпка этого «гриба» смещается и поворачивается гораздо больше, чем его «ножка». Необходимо учитывать также тот факт, что мозг неоднороден по плотности и консистенции и вследствие этого движется не как единое целое. В результате удара в различных участках мозга возникают скручивающие, сдавливающие и растягивающие усилия, которые могут приводить к деформации и даже разрывам нервных клеток и стенок кровеносных сосудов [3, 4].

Кроме того, из-за разницы в инертности при ударе в голову черепная коробка первой приходит в движение и вначале обгоняет своё содержимое, которое по той же причине после её остановки ещё некоторое время продолжает двигаться. В результате мозг может стукнуться о внутреннюю поверхность черепа [3, 4].

Чтобы вызывать оба описанных выше эффекта, необходимо привести голову в движение, сообщив ей при этом определённое ускорение. Не очень высокая сила удара может быть компенсирована более продолжительным контактом бьющей поверхности с целью, в течение которого происходит разгон головы. Этого можно достичь, нанося удар с проносом, т. е. бить не в цель, а как бы сквозь неё.

Кроме того, важно, чтобы бьющая поверхность не соскальзывала с головы и, сохраняя контакт с ней, продолжала поворачивать и разгонять её по траектории удара. В бильярде, например, для того чтобы кий при ударе не проскальзывал и как следует крутил шар, его кончик покрывают специальным абразивом, повышающим сцепление в точке контакта. Поскольку голова у человека твёрдая, необходимо, чтобы бьющая поверхность могла при контакте с ней немного деформироваться, благодаря чему столкновение при ударе будет неупругим, а контакт продолжительным. Именно по этой причине удар ладонью или рукой в боксёрской перчатке лучше сотрясает голову, чем удар голым кулаком. Если же говорить об использовании предметов, то существенно большее воздействие в плане «взбалтывания» содержимого черепной коробки окажет не палка, а мешочек с песком или дробью.

Анатомия человека обусловливает тот факт, что наибольшей эффективностью обладают атаки, закручивающие голову в горизонтальной или вертикальной плоскости. Оптимальная траектория удара, очевидно, будет определяться взаимным расположением с противником и ориентацией его головы. Так, например, в положении «лицом к лицу» для закручивания головы лучше всего подойдут атаки, по траектории сходные с боксёрским хуком и апперкотом. Если же голова противника повёрнута к вам в профиль, то крутануть её можно и прямым ударом.

Проще всего повернуть что-то, воздействуя на точку, наиболее удалённую от оси вращения, т. е. используя рычаг с плечом максимальной длины. Для человеческой головы такими местами являются подбородок и скула. Именно поэтому в них и целят в боксе, стремясь нанести нокаутирующий удар.

Если мышцы шеи были напряжены перед ударом в голову, то вероятность нокаута существенно снижается. Видя несущуюся к его лицу конечность противника, человек инстинктивно напрягается, в результате чего оказывается готов к приёму удара. Именно поэтому в боксе (и не только) спортсмена зачастую укладывает на пол именно тот удар, приближение которого он не увидел. Для преодоления сопротивления мышц шеи может потребоваться несколько ударов, быстро наносимых один за другим. Подобные нокауты, достигнутые серией атак в голову, также не редкость в полноконтактных спаррингах.

Ещё одним негативным последствием очень сильного удара в голову являются возникающие при этом ударные волны, которые несколько раз прокатываются внутри черепа, отражаясь от его стенок. В момент прохождения этих волн в определённых точках мозга давление может достигать десятков атмосфер [5, 6]. В дополнение к этому в некоторых его местах появляются высокие напряжения сдвига. И то и другое приводит к деформации и повреждению клеток мозга. Линейные и угловые перемещения головы при этом могут быть минимальными или практически отсутствовать. Определяющими факторами здесь являются импульс и направление удара. В проносе бьющей конечности за точку контакта здесь нет необходимости. Важен резкий, акцентированный удар, наносимый либо с очень большой скоростью, либо большой массой.

Несмотря на то что головной мозг составляет всего 2 % от общей массы тела, для его нормального функционирования требуется 15 % всей крови, перекачиваемой сердцем, и 20 % всего кислорода, потребляемого организмом [7, 8]. Снизив снабжение мозга кровью или кислородом, можно нарушить его функционирование вплоть до потери сознания.

Приток кислорода в организм можно ограничить тремя основными путями: лишить человека воздуха, перекрыть ему трахею или воздействовать на его способность сделать вдох.

Первый способ сводится либо к надеванию человеку на голову воздухонепроницаемого мешка, либо к погружению его головы под воду, что очевидно выходит за рамки самообороны.

Трахею можно пережать удушающим приёмом или смять ударом. Необходимо помнить, что возникающая при этом деформация трахеи может потребовать срочной медицинской помощи с проведением хирургического вмешательства (трахеотомии). В противном случае не исключена смерть от удушья.

Сбить человеку дыхание способен удар в солнечное сплетение, приводящий к непроизвольному сокращению диафрагмы. Эта мышца служит для расширения лёгких, и её спазм не позволяет человеку вдохнуть. Достичь подобного эффекта в ситуации самообороны может оказаться нелегко по целому ряду причин. Во-первых, удар должен быть не только сильным, но и очень точным (цель по размеру не превышает кружок около 3 сантиметров в диаметре). Во-вторых, толстая многослойная одежда или смещение тела противника могут смягчить удар, лишая его эффективности. В-третьих, взаимное расположение с противником и дистанция до него могут просто не позволить провести данную атаку.

Снизить кровоснабжение головы можно двумя путями: вызвав ощутимую кровопотерю, либо воздействовав на работу сердца.

Для того чтобы человек лишился сознания, кровопотеря должна быть большой и, что ещё важнее, очень быстрой (согласно ряду медицинских исследований человек лишается сознания при потере 30 % крови, а смерть может наступить уже при 40 %-ной потере). Добиться этого можно только рассечением крупных артерий вроде бедренной, подвздошной или сонной (рис. 11).

Такое ранение, скорее всего, приведёт к летальному исходу, что в большинстве случаев будет признано превышением пределов необходимой самообороны. Кроме того, время, через которое истекающий кровью человек потеряет сознание, колеблется в достаточно широких пределах и составляет как минимум несколько секунд.

Существует несколько способов воздействия на работу сердца.

Во-первых, его можно повредить проникающим ранением или очень сильным ударом, при этом результатом практически наверняка будет смерть, хотя вполне возможно и не мгновенная (см. главу «Никаких гарантий»).

Во-вторых, можно нарушить ритм его сокращений, нанеся удар в грудь между вторым и четвёртым рёбрами чуть левее грудины. В 65 % зарегистрированных случаев, когда удар в данную область возымел действие, его результатом была смерть вследствие остановки сердца. Спасти пострадавшего удавалось, только если ему незамедлительно оказывалась медицинская помощь с использованием дефибриллятора [9].

Вместе с тем эффективность подобного удара зависит от целого ряда факторов[123], в связи с чем вероятность его срабатывания недостаточно высока, чтобы на него можно было рассчитывать. Именно поэтому, например, из системы Фейрберна был исключён приём rock crusher, представлявший собой как раз удар основанием ладони в означенную выше область груди.

В-третьих, временно изменить режим работы сердца можно посредством атаки рефлексогенных зон[124] человеческого тела. Одним из наиболее эффективных методов снижения притока крови к головному мозгу является надавливание на каротидный синус[125].

Для этого надо нажать на шею слева или справа от трахеи, там, где ощущается пульс, примерно на уровне середины адамова яблока на границе грудино-ключично-сосцевидной мышцы (1 на рис 12). В китайской акупунктуре это место расположения девятой точки меридиана желудка — ST 9, или жэнь-ин (кит. встреча с человеком), в японском искусстве кюсё — точка мурасамэ (яп. дождь в деревне).

Массаж области каротидного синуса известен врачам-реаниматологам как действенный способ снижения артериального давления и замедления сердцебиения. Атака данного участка шеи сдавливанием или ударом с целью вызвать потерю сознания используется во многих боевых искусствах и системах рукопашного боя. Даже уличные бойцы, согласно ряду источников, нередко применяли этот метод. В частности, медик Эрнст Джокл в своей книге приводит описание популярного в начале XX века у американских преступников приёма, состоявшего в надавливании большим пальцем на область каротидного синуса [10].

В каротидном синусе находится крупное скопление барорецепторов — особых чувствительных нервных окончаний, реагирующих на изменение кровяного давления[126]. Растягивающие усилия, возникающие в его стенках в результате удара или надавливания на него, воспринимаются барорецепторами как сигнал тревоги, говорящий

0 резком скачке артериального давления. В ответ на него они посылают в центральную нервную систему импульсы, запускающие механизмы быстрого снижения давления [11]. Итогом сильного воздействия на каротидный синус может стать столь стремительное падение притока крови к головному мозгу, что человек теряет сознание.

Наиболее эффективным методом воздействия на каротидный синус при атаке с дистанции являются удары, а при бое вплотную — специальные захваты, обеспечивающие так называемое «кровяное удушение» за счёт сдавливания шеи в нужных местах. Необходимо учитывать, что размеры цели весьма малы — у среднестатистического взрослого человека чувствительная область имеет размеры 1–2 сантиметра. Справедливости ради надо отметить, что сильный удар практически в любое место сонной артерии, проходящей по всей боковой стороне шеи, может иметь сходный эффект с воздействием на каротидный синус. В частности, в японских и китайских боевых искусствах выделяют ещё две точки повышенной уязвимости, также расположенные на сонной артерии (2 и 3 на рис. 12). Кроме того, важно помнить, что подобный удар в ряде случаев также может привести к летальному исходу [12].

Любой процесс, наносящий вред организму или угрожающий к этому привести, вызывает защитную реакцию. Чувствительные окончания, расположенные в тканях тела, регистрируют опасное воздействие и посылают импульсы тревоги по нервам к спинному мозгу и через него в головной мозг. На основе обработки этих нервных импульсов формируется ощущение боли. При этом её сила и характер зависят не только от посылаемых в мозг тревожных сигналов, но и от того, каким образом мозг объединит эти сигналы в единое представление о состоянии организма в данный момент.

Сильная и резкая боль может стать причиной обморока. Вот как это выразил У. Фейрберн: «Я видел людей, получивших серьёзные травмы, и я знаю, что естество не позволяет вам испытывать боль, превосходящую вашу способность её переносить, вы теряете сознание» [13].

Механизм потери сознания от болевого ощущения ещё не до конца изучен. Одной из основных гипотез является то, что в определённых ситуациях мозг оказывается неспособен справиться с обработкой поступающих сигналов и как бы на время «отключается». Согласно другой теории, в ответ на боль в организме запускается механизм стрессовой мобилизации, который сразу же переходит к завершающему этапу врождённого защитного алгоритма — обмороку (см. главу «Алгоритм защиты»).

Безусловно, очень многое здесь зависит от «индивидуальных настроек» нервной системы конкретного человека. С одной стороны, известны случаи, когда люди теряли сознание от укола в палец при анализе крови, с другой — есть многочисленные свидетельства того, как человек оставался в сознании в ходе ампутации конечности, проводившейся без анестезии.

Вместе с тем анализ значительного количества зафиксированных случаев потери сознания от болевых ощущений позволяет сделать вывод, что подобный результат наиболее вероятен при выполнении ряда условий.

Во-первых, боль должна быть неожиданной.

Во-вторых, боль должна быть очень резкой, т. е. болевой сигнал должен нарастать стремительно, практически скачком.

В-третьих, сигнал должен одновременно поступить от большого количества нервных окончаний. Этого можно достичь прицельной атакой нервного сплетения, например плечевого[127], или крупного скопления нервных окончаний, например, ударом в пах или область печени. Альтернативным путём является воздействие, одномоментно затрагивающее большую площадь, насыщенную нервными окончаниями, например, удар открытой ладонью по лицу на манер пощёчины.

Общим недостатком болевых воздействий, как уже подчёркивалось в главе «Никаких гарантий», является их ограниченная эффективность в реальной ситуации. Так, например, у человека, находящегося в состоянии возбуждения, претерпевает изменения процесс взаимодействия периферических нервных окончаний с центральной нервной системой. В результате этого пощёчина, способная уложить человека в нокаут, когда он спокоен, в стрессовом состоянии только ещё больше его разозлит.

Подытоживая всё вышесказанное, получаем очевидное противоречие: цели, поражение которых даёт наибольший эффект, имеют очень небольшие размеры, в то же время прицельная атака подобных малоразмерных целей в реальной ситуации имеет мало шансов на успех в силу целого ряда объективных причин. Единственным выходом является работа по зонам скопления этих «точечных» целей, благо на человеческом теле есть несколько мест с их высокой концентрацией. Таковыми являются, в первую очередь, голова и шея. Там, согласно традиционным атласам уязвимых точек, используемым в японских и китайских боевых искусствах, сосредоточено более двух десятков целей для поражения[128].

Даже если оставить в стороне наследие традиционных восточных единоборств и просто рассмотреть анатомию человека, вывод будет таким же. В голове содержатся мозг и вестибулярный аппарат, которые мы хотим встряхнуть. На голове расположены глаза, которые мы хотим атаковать. Ну а шея вообще является средоточием жизненно важных каналов — трахея, артерии, нервы и нервные сплетения, спинной мозг… Не случайно в природе не использующий яда хищник, бросаясь на жертву, стремится поскорее добраться именно до её шеи.

Ещё одним весомым фактором является то, что голова и шея уязвимы для ударов практически со всех сторон и под любым углом, что, согласитесь, немаловажно в хаосе реального боя.

Помимо головы и шеи, представляющих собой основную цель (1 на рис. 13), можно выделить несколько вспомогательных (2 на рис. 13). В первую очередь, это колени и голеностопы, поражение которых лишает противника мобильности, а также тестикулы, или, говоря проще, — яички, являющиеся весьма чувствительной рефлексогенной зоной.

Уязвимые зоны на корпусе, такие, как области печени, почек и солнечное сплетение, целесообразно исключить из рассмотрения, несмотря на потенциальный эффект, который может быть достигнут их успешной атакой. Основные причины отказа от атаки на них в том, что удар в корпус может быть существенно смягчён одеждой, кроме того, эффективное воздействие на указанные области требует высокой точности и определённой траектории атаки.

Сказанное выше относится к безоружным атакам и ударам тупыми предметами. Применение же колюще-режущих предметов имеет свою специфику. Определяющим фактором при выборе целей для поражения является то, что целью самообороны в общем случае является пресечение враждебных действий противника, а не его уничтожение. Нельзя забывать и то, что речь идёт не об использовании боевого обоюдоострого ножа, а о применении любых мало-мальски пригодных остроконечных предметов — от складного ножа с коротким клинком до карандаша, от пилочки для ногтей до маникюрных ножниц.

С одной стороны, человек в силу своего анатомического строения уязвим для уколов и порезов практически в любом месте своего тела. С другой стороны, далеко не все ранения могут быстро вывести противника из строя. Более того, даже те повреждения, которые впоследствии приведут к смерти, не гарантируют мгновенного останавливающего эффекта (см. главу «Никаких гарантий»), В связи с этим применение колюще-режущих предметов для самообороны оправдано только в случае смертельной опасности.

Анализ большого числа работ по судебной медицине, неотложной медицинской помощи, а также результатов специализированных исследований в области оценки поражающего потенциала различных колото-резанных ран позволяет выделить две группы целей.

Поражение целей из первой группы способно быстро вывести противника из строя, с весьма вероятным последующим летальным исходом. Это область шеи и внутренняя поверхность бедра (1 на рис. 14). Шея, как уже подчёркивалось, является сосредоточием жизненно важных каналов и уязвима со всех направлений. На внутренней поверхности бедра близко к поверхности тела проходят бедренная артерия и вена, рассечение которых ведёт к быстрой кровопотере. Потеря противником боеспособности в результате геморрагического шока, вызванного кровопотерей, может наступить не ранее нескольких десятков секунд (а иногда и минут). Более того, известен ряд случаев, когда, получив подобные ранения, человек оставался в сознании более часа и сохранял способность вести огонь из своего оружия.

Поражение целей второй группы существенно снижает способность противника вести бой. Летальный исход при этом хоть и не исключён, но гораздо менее вероятен, чем при атаке целей первой группы. Вместе с тем вполне возможным последствием будет телесное повреждение, от которого человеку полностью оправиться уже не удастся. К целям второй группы относятся глаза, мышцы предплечья, бицепс, трицепс и четырёхглавая мышца бедра (2 на рис. 14). Повреждение указанных мышц затрудняет противнику использование конечностей, ну а результат травмы глаза, надеюсь, не нуждается в объяснении.

Если вы используете колюще-режущий предмет из положения лёжа на земле против стоящего противника, практически единственной доступной целью являются его ахиллесовы сухожилия.

Необходимо отметить, что порезы на руках вашего противника могут сделать из вас агрессора в глазах правоохранительных органов и суда. Дело в том, что такие раны в судебной практике носят название «защитных порезов», поскольку они зачастую возникают у того, кто голыми руками пытался закрыться от атак ножом.

Применяя в ходе самообороны колюще-режущие предметы, без последствий обойтись не получится, поскольку сам принцип их действия основан на разрушении человеческого тела. Чтобы остановить противника, вам придётся либо убить его, либо покалечить. Безусловно, в определённых условиях нападающего может обратить в бегство даже маленькая безобидная царапина или укол. Однако рассчитывать на это нельзя.

1. Fitts Р.М. The information capacity of the human motor system in controlling the amplitude of movement //Journal of Experimental Psychology. 1954. Vol. 47. No. 6. P. 381–391.

2. Jordan B.D. Medical Aspects of Boxing. CRC Press, 1992.

3. The Boxing Debate. British Medical Association. The Chameleon Press Limited, 1993.

4. Unterharnscheidt F. Boxing: Medical Aspects. Academic Press, 2003.

5. Taylor P.A., Ford C.C. Simulation of Early-Time Head Impact Leading to Traumatic Brain Injury. International Brain Injury Association (IBIA). Issued, 2007.

6. Simulation of Blast-Induced Early-Time Intracranial Wave Physics leading to Traumatic Brain Injury //Journal of Biomechanical Engineering. 2009. June. Vol. 131. Issue 6. 061007.

7. Clark D.D., Siegel GJ. Basic Neurochemistry: Molecular, Cellular and Medical Aspects. Lippincott, 1999.

8. Magistretti P.J., Pellerin L. Brain Energy Metabolism An Integrated Cellular Perspective. Lausanne. Switzerland Neuropsychopharmacology. 5th Generation of Progress, 2000.

9. Maron B.J., Estes N.A. Medical Progress: Commotio cordis, 3rd. // The New England Journal of Medicine. 2010. No. 362 (10). P. 917–927.

10. Ernst J., Van Schaik J.L. The Medical Aspects of Boxing.: Ltd., South Africa, 1941.

11. Stanfield C.L., Germann W.J. Principles of Human Physiology. Pearson Benjamin Cummings, 2008.

12. Соседко Ю.И. Внезапная смерть при травме рефлексогенных зон тела. МО РФ. Главное военно-медицинское управление. М., 1996.

13. Charles J. Rolo. Murder is The Deacon's Business. Интервью журналу Coronet Magazine. 1944. February.

Мы все умеем это от рождения и в повседневной жизни выполняем не задумываясь. Безо всякой подготовки мы делаем это даже во сне! Вдох. Выдох. Повторить. Казалось бы, всё предельно просто. Тем не менее в стрессовой ситуации человек умудряется даже в таком нехитром деле допускать ошибки, самой существенной из которых является остановка дыхания.

Зачастую в бою человек либо просто забывает дышать, как ёжик из детсадовского анекдота, либо, сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, бросается в атаку и продолжает действовать, пока не начнёт задыхаться, хватая воздух ртом, как свеже-пойманная рыба. Наверное, не стоит объяснять, к чему в условиях боя приведёт такое добровольное самоудушение.

Чтобы избежать непроизвольной задержки дыхания, необходимо себя контролировать. Наиболее простой и действенный путь делать это в стрессовых условиях — выполнять принудительный выдох. Главное — заставить себя с силой выдохнуть, после этого организм рефлекторно вдохнёт сам, реагируя на возрастающее содержание углекислого газа в крови.

Легче всего сделать свой выдох достаточно глубоким и сильным, озвучив его. Этим пользуются во многих видах спорта — от тенниса и тяжёлой атлетики до бокса и кендо. В некоторых боевых искусствах даже существуют особые озвученные выдохи для разных техник. Так, например, в муай тай удары коленом принято сопровождать звуком «йиишшш», а удары локтем и кулаком — «ссса». В некоторых видах китайских и японских боевых искусств насчитывается до пяти видов звукового сопровождения выполняемых приёмов.

Во время тренировок на мешке необходимо постоянно контролировать себя, сопровождая свои атаки выдохом. Необходимо однозначно увязать в своём подсознании образ атаки с выдохом, тогда в реальной ситуации, нанося удары, вы будете автоматически выдыхать. Благодаря этому в реальном бою уйдёт необходимость сознательного контроля дыхания (который практически неосуществим в этих условиях).

Одиночные атаки можно сопровождать громким выдохом-выкриком, а для работы серией атак лучше разделить выдох на несколько частей, выдавливая его из себя небольшими порциями с шипящим звуком вместе с каждым наносимым ударом, наподобие того, как это делают некоторые боксёры. При силовом выдохе не выталкивайте из себя воздух полностью, в противном случае мышцы вашего живота расслабятся и вы станете более уязвимы при ударе в эту область. Рекомендуется оставлять 10–25 % воздуха в запасе, чтобы поддерживать необходимое напряжение мышц корпуса.

В ряде традиционных единоборств советуют поддерживать мышцы живота в напряжённом состоянии, как при выдохе, так и при вдохе, в течение всего боя. Для отработки этого рекомендуется следующее упражнение. Напрягите мышцы живота и попросите вашего партнёра упереться вам в живот кулаком. Дышите неглубокими вдохами-выдохами, сопротивляясь внешнему давлению за счёт напряжения мышц живота. После того как вы освоите это упражнение и давление кулака не будет мешать вам дышать, переходите к следующему этапу. Пусть ваш партнёр возьмёт во вторую руку боксёрскую лапу, а вы, выдерживая давление его кулака на ваш живот, наносите руками удары по лапе. При этом сопровождайте свои атаки короткими выдохами с шипящим звуком через плотно сжатые губы. Мысленный образ, который позволяет лучше освоить данное упражнение, — это чайник или скороварка, стоящая на огне. Вода в сосуде кипит и превращается в пар. Давление внутри поддерживается примерно на одном уровне, а его избытки с шипением вырываются через маленькое отверстие. Напряжёнными мышцами живота вы поддерживаете давление воздуха, запас которого расходуете при ударах и пополняете при вдохах.

Целью описанного упражнения является формирование навыка действий с постоянно напряжёнными мышцами живота. В той или иной форме этот метод используется и в муай тай, и в силат, и в ряде южно-китайских стилей, и в некоторых стилях карате (этому отчасти посвящена ката санчин).

Не стоит акцентировать своё внимание и усилия на отработке конкретного канонического звучания. Озвучивайте своё дыхание при выполнении ударов так, как вам наиболее комфортно это делать.

Важно, чтобы принудительный выдох, сопровождающий те или иные техники, стал для вас привычным и естественным, чтобы вы выполняли его без сознательного контроля.

Выдох со звуком обладает рядом преимуществ. Во-первых, вы слышите сами себя. Это подбадривает вас, даёт ощущение того, что вы контролируете ситуацию. Армии многих народов мира в былые времена ходили в атаку под звуки тех или иных инструментов (барабанов, волынок, горна и т. п.). Ну и конечно, не стоит забывать о боевых выкриках вроде «Ура!», «Банзай!» и «Аллах акбар!» Подобные звуковые способы воздействия на психику позволяют вытеснить из сознания страх и колебания, укрепляют решимость действовать.

Трудно сказать о значении боевого выкрика лучше, чем это сделал один из участников Первой мировой войны (1): «На параде «ура» звучит искусственно, в бою это же «ура» — дикий хаос звуков, звериный вопль. «Ура» — татарское слово. Это значит — бей! Его занесли к нам, вероятно, полчища Батыя. В этом истерическом вопле сливается и ненависть к врагу, и боязнь расстаться с собственной жизнью. «Ура» при атаке так же необходимо, как хлороформ при сложной операции над телом человека».

Кроме того, что немаловажно, звук, сопутствующий дыханию, помогает вам скоординировать собственные движения и управлять темпом своих действий в атаке. В ряде традиционных видов единоборств поединок ведётся под музыку, мотив и ритм которой отчасти определяют рисунок боя. В ситуации самообороны внешнего задающего ритма нет, тут вы сами себе и боец, и человек-оркестр. Выработав на тренировках привычку бить под собственный выкрик, в бою вы сможете ускорить собственную серию атак, начав кричать всё чаще и чаще. Звуком при выдохе вы как бы отдаёте самому себе команду выполнить то или иное действие.

Среди практикующих восточные единоборства существует достаточно распространённое мнение, что резкий крик во время нанесения удара обеспечивает ощутимое увеличение его силы. В качестве объяснения этого феномена, помимо ничем не подтверждённых теорий о гармонизации некоей паранормальной внутренней энергии, высказывается и вполне правдоподобное предположение о том, что при выкрике у человека напрягаются мышцы живота, за счёт чего обеспечивается жёсткая связь торса с бёдрами и ногами, способствующая более полному вложению массы и силы всего тела в удар. Кроме того, утверждается, что выкрик мобилизует весь организм, позволяя мышцам развить большее усилие.

Медиками и физиологами был проведён ряд исследований, наглядно доказавших, что если выкрик и обеспечивает прирост силы, то весьма незначительный. Так, например, непрофессиональные игроки в теннис благодаря использованию выкрика при выполнении подачи сумели повысить её скорость всего на 3,3 % [2]. Наиболее показательным же является исследование, проведённое с участием тяжёлоатлетов [3]. Вначале опытным пауэр-лифтерам, привыкшим издавать звук в момент максимального напряжения, предложили выполнить их стандартные упражнения молча. В результате показатели ухудшились всего на 1 %. Затем к эксперименту привлекли игроков в американский футбол, которые во время силовых тренировок регулярно используют упражнения с большими весами. Выкрик в момент напряжения позволил этим спортсменам улучшить свои показатели в упражнениях с отягощением всего на 2 %. Третью группу испытуемых сформировали из студентов выпускного курса медвуза. Все они, хотя и находились в хорошей физической форме, но не имели опыта занятий с большими весами. Для этих испытуемых максимальный прирост показателей за счёт использования выкрика составил около 5 %.

Таким образом, крик в момент напряжения даёт весьма незначительный прирост в силе, да и то только в случае отсутствия большого опыта выполнения движения.

Возникает вполне резонный вопрос: зачем же тогда кричат и стонут при выполнении тех или иных движений не то что опытные спортсмены, а звёзды мирового уровня? Ответ — дело не только в управлении дыханием и стремлении самого себя подбодрить.

Громкий звук, сопровождающий, скажем, атаку в кендо или подачу в теннисе, оказывает существенное воздействие на оппонента. Речь не идёт о каких-то сверхъестественных вещах, описаниями которых полна мифология, окружающая традиционные боевые искусства.

В человеческом организме заложена инстинктивная реакция на испуг — тот самый, упомянутый в главе «Алгоритм защиты» стартл-рефлекс. Как показывают исследования, наиболее сильно стартл-рефлекс проявляется под воздействием неожиданного громкого звука, раздавшегося вблизи [4]. Учитывая, что реакция человека на звуковой раздражитель быстрее, чем на визуальный, становится понятно, что так задумано природой неспроста.

Предположим, наш доисторический предок, пробираясь по лесу, внезапно увидел пещерного медведя. Страшно, конечно, но есть варианты: может, хищник не видит нашего охотника, может быть, видит, но не собирается нападать и т. п. Если же во время всё той же прогулки на свежем воздухе наш пращур неожиданно услышит рычание зверя или шипение змеи, тут уж есть от чего испугаться. Животное угрожает звуком, предостерегая от вторжения на свою территорию. Как в такой ситуации должен был поступить первобытный человек? Замереть на месте, чтобы не сделать ситуацию ещё хуже, и принять защитное положение на случай, если животное всё же атакует его. После этого можно было осмотреться и понять, что делать.

То, что раньше давало шанс спастись, теперь, наоборот, мешает это сделать. Громкий неожиданный звук с близкого расстояния запускает защитную реакцию. Человек, помимо своей воли, начинает действовать по заложенному природой алгоритму. Прежде чем разум осознает, что пугаться нечего, и снова вернёт себе управление, пройдёт какое-то время. Пусть малое, но всё же не нулевое. Стоит ли при атаке кричать ради этой микропаузы?

Исследования, проведённые с помощью современной техники, позволили не только объективно зафиксировать, но и количественно оценить то влияние, что оказывает на человека громкий звук, сопровождающий действие, на которое необходимо отреагировать [5]. Несмотря на то что эксперимент был ориентирован на теннис, его результаты не менее актуальны и для ситуации боя на малой дистанции. Резкий звук громкостью 60 дБ, соответствующей обычному разговору, доносившийся из динамика на расстоянии 60 см, обусловил повышение числа ошибок в определении направления полёта приближающегося мяча на 3–4 % и, что самое главное, стабильно вызывал замедление реакции на 0,21—0,33 секунды. За это время обычный нетренированный человек с дистанции, не требующей выполнения подшага, вполне может нанести полноценный удар рукой, а хороший боксёр — целых два.

Для того чтобы крик вызвал задержку реакции, необходимо, чтобы он прозвучал практически одновременно с движением. Ключевое значение для достижения необходимого эффекта, помимо внезапности, имеет громкость звука. На что способен человек в этом плане, легко понять на примере профессиональных теннисисток. Так, Серена Уильямс (Serena Williams) сопровождает свои подачи криками, громкость которых доходит до 88,91 дБ, Моника Селеш (Monica Seles) кричит на все 93,2 дБ, а своеобразный рекорд принадлежит Марии Шараповой, выкрик которой зашкаливает за 100 дБ (101,2 дБ во время матча в Уимблдоне в 2005 году). Для сравнения — звук отбойного молотка составляет 90 дБ, шум профессиональной бензопилы — 100 дБ, львиный рёв может доходить до 110 дБ, а болевой порог для большинства людей соответствует громкости в 120 дБ.

В ситуации самообороны крик имеет ещё одно немаловажное значение. Злоумышленник в большинстве случаев не хочет привлекать внимание к тому, что собирается сделать. Ему не нужен шум. Ваш вопль на подсознательном уровне говорит ему, что он не контролирует ситуацию, что всё идёт не так, как он задумывал. Это может поколебать его уверенность и даже на короткое мгновение вызвать у него замешательство.

Итак, если вы решили освоить не просто навык озвученного выдоха при атаке, а овладеть полноценным боевым выкриком, можно воспользоваться краткой упрощённой методой, входившей в программу обучения ближнему бою[129] для отрядов кемпейтай[130] из состава Квантунской армии.

Согласно указанному методу, выкрик никогда не отрабатывается изолировано, а только вместе с выполнением техники в полную силу по мишени (при ударе по мешку или макиваре, штыковом уколе в чучело и т. п.). Воздух при выдохе с силой выталкивается из себя напряжением мышц живота. Выдох-выкрик не должен быть полным, т. е. после него часть воздуха должна остаться внутри вас. По окончании выдоха не должно быть полного расслабления, необходимо сохранять напряжение мышц живота.

При тренировке челюсти почти сжаты, расстояние между верхними и нижними зубами такое, что нельзя просунуть мизинец. Челюсти при выкрике напрягаются. Для отработки этого рекомендовалось зажимать на время тренировки между зубами плотный пучок соломинок (его вполне можно заменить боксёрской капой, детским прорезывателем для зубов или, на худой конец, деревянным карандашом). Напряжение челюстей во время выкрика необходимо, в первую очередь, для их защиты. Если челюсть будет расслаблена, то пропущенный удар, попавший в неё, с большой вероятностью приведёт к травме. Кроме того, как показывают современные исследования, широко открытый рот приводит к зажиму гортани, что ограничивает поток воздуха, проходящего в неё из трахеи, и, как следствие, делает звук голоса тише.

Надо чувствовать, как звук выкрика рождается внутри. Он должен быть отражением вашей решимости покончить с врагом.

Отрабатывать выкрик лучше на открытом воздухе, пытаясь перекричать других обучаемых при занятиях в группе или заглушить естественные источники шума (вроде прибоя или водопада) при занятиях в одиночку. В современных условиях отличным источником фонового шума может быть CD-плеер с мощными аудиоколонками.

В дополнение к указанному методу, по опыту ряда современных инструкторов, обучающих технике выкрика, можно дать ещё несколько рекомендаций.

Звук выкрика лучше подбирать каждому для себя индивидуально, экспериментируя с различными гласными. Не следует начинать выкрик с согласных букв Г и К, поскольку для их произнесения перекрывается гортань, что ослабляет громкость. Начинать отработку можно с выкрика «ха», который затем можно трансформировать во что-то более удобное для вас.

Некоторые современные тренеры кендо рекомендуют достаточно радикальную методу освоения крика. Согласно ей, необходимо кричать до тех пор, пока голос не сорвётся и голосовые связки не откажут. После этого надо кричать ещё. Так человек быстрее освоит крик на выдохе за счёт сокращения мышц живота.

Наибольшей преградой на пути к резкому громкому выкрику для подавляющего большинства является подсознательное стремление сдержаться, не быть слишком громким. Человек боится громко закричать, чтобы не показаться смешным. С детства нас всех одёргивают: «Не кричи», «Не шуми», «Говори потише» и т. п. В результате у многих формируется психологический зажим, мешающий закричать в полную силу.

Именно снятие данного зажима является ключом к освоению громкого выкрика. Вспомните, как громко может кричать младенец. А ведь он не использует особой техники, не может похвастаться значительным объёмом лёгких или большой силой брюшных мышц. Абсолютным рекордсменом среди людей на 2010 год, зафиксированным в Книге рекордов Гиннесса, является не мастер киай-дзюцу[131], не рок-звезда и не профессиональный оперный певец, а обычная домохозяйка, мать двоих детей из Великобритании Джил Дрейк (Jill Drake), которая в свои 58 лет может крикнуть на 129 дБ [6].

Как же снять психологический зажим, «наступающий на горло» нашему крику? Так же, как и любые другие, — делайте то, что боитесь сделать. Облегчите себе задачу — уединитесь на природе или кричите в подушку.

1. Арамилев В. В дыму войны. Первая мировая (Воспоминания, репортажи, очерки, документы). М., 1989.

2. O'Connell D.G., Hinman М. R. The Effects of Vocal Disinhibition on Serve and Forehand Velocities and Forces in Collegiate Tennis Athletes // Physical Therapy Proceedings Boston. 2010. June 16–19.

3. Morales Z., Owen S., O'Connell D. G. Vocal disinhibition (grunting) does not increase dead lift force in college athletes or nonathletes // Perceptual and Motor Skills. 1999. No. 89 (1). P. 233, 234.

4. Davis M. The Mammalian Startle Response / In Eaton R. C. Neural Mechanisms of Startle Behavior. Springer, 1984.

5. Sinnett S., Kingstone A. A Preliminary Investigation Regarding the Effect of Tennis Grunting: Does White Noise During a Tennis Shot Have a Negative Impact on Shot Perception? // PLoS ONE. 2010. October. Vol. 5. Issue 10.

6. McMullen M. World's loudest screamer at Warwick Castle for Halloween. Coventry Telegraph. 2010. Oct. 29.

Для начала определимся с базовыми понятиями, это просто необходимо, чтобы излагаемое далее не вызывало разночтений. Итак, встаньте прямо и посмотрите вниз на свои ноги. Две ваши ступни и пространство, ограниченное ими, являются вашей площадью опоры (заштрихованная область на рис. 15). До тех пор, пока проекция вашего центра тяжести находится в пределах данной площади, вы находитесь в равновесии.

Эффективное использование своего тела невозможно без умения управлять своим равновесием. Причём речь идёт не только о приёмах, а вообще о любых действиях, требующих изменения положения в пространстве или, наоборот, сохранения какой-то позы. Даже такое обыденное занятие, как ходьба, основано на контролируемой потере равновесия. Человек смещает центр тяжести своего тела вперёд за площадь своей опоры, в результате чего начинает своеобразное мини-падение по направлению движения и подхватывает себя выставленной вперёд ногой. Споткнувшись, человек падает именно потому, что шагающая нога не успевает вовремя занять необходимое положение. Два американских физиолога метко и с определённой долей юмора назвали ходьбу серией катастроф, предотвращённых в самый последний момент [1].

Верхние две третьих части человеческого тела (начиная от макушки) составляют две третьих его общей массы [2]. Такая развесовка делает прямо стоящего человека похожим на перевёрнутый маятник.

Очевидно, что подобная структура является весьма неустойчивой и требует постоянной коррекции для поддержания равновесия.

Контроль положения центра тяжести осуществляется под управлением центральной нервной системы благодаря взаимодействию зрения, вестибулярного аппарата и проприоцепции[133]. Образно процесс поддержания равновесия можно сравнить с работой пастушьей собаки, которая постоянно стремится не дать овце (центру тяжести) забрести за границы пастбища (площади опоры).

Хотите оценить вклад зрения в поддержание равновесия? Нет ничего проще: встаньте на одной ноге и простойте так секунд 30. А теперь повторите то же самое, но с закрытыми глазами. Если сохранять равновесие вслепую вам было сложнее, значит, чувствительность вашего вестибулярного аппарата и точность его работы недостаточно высоки.

Чем лучше вы управляете своим равновесием, тем сильнее будут ваши удары благодаря более полному вложению в них массы вашего тела. Чем меньше ваш центр тяжести будет отклоняться от намеченной траектории движения и чем реже такие отклонения будут происходить, тем меньше сил вам придётся тратить на их корректировку и тем меньше вы будете уставать. Кроме того, вы сможете двигаться быстрее, поскольку вас не будет тормозить паразитная инерция. Не случайно во многих восточных боевых искусствах такое внимание уделяется контролю над точкой даньтянь (танден, сэйка но иттэн), положение которой совпадает с центром тяжести человека, стоящего с опущенными руками[134].

Равновесие поддерживается бессознательно, поэтому проблемы с точностью управления центром тяжести до поры до времени носят скрытый характер. В повседневной жизни человек обычно даже не подозревает, что его баланс далёк от оптимального, вследствие чего тело постоянно компенсирует это напряжением мышц и искажением позы.

Вам кажется, что у вас с равновесием всё в порядке? Тест Фукуда[135] покажет вам реальное положение дел. Сделайте на полу пометку или просто выберите какое-то заметное место (стык половиц, пятно и т. п.). Встаньте на эту отметку и запомните, куда направлены носки ваших ног. Теперь закройте глаза и начинайте ходьбу на месте, высоко поднимая колени. Сделав 60 шагов, откройте глаза и посмотрите, где вы оказались относительно стартовой отметки. Не исключено, что вас не только увело в сторону, но ещё и развернуло. Ничего страшного, в ваших силах это исправить.

Предлагаемые далее упражнения взяты из бокса и борьбы, за исключением нескольких методов, происхождение которых указано отдельно.

Начать лучше с самого простого — с сохранения баланса в состоянии покоя. Встаньте прямо, подогните одну ногу и закройте глаза. Постарайтесь удерживать равновесие, не помогая себе руками, вообще сведите движения к минимуму. Тренируясь ежедневно, доведите время стояния на одной ноге до 30 секунд.

Когда описанное выше упражнение перестанет вызывать у вас затруднения, усложните себе задачу: начните медленно двигать свободной ногой или руками в разные стороны. Стоя на одной ноге, можно также выполнять наклоны к полу, касаясь его то левой, то правой рукой.

Неоспоримым достоинством этих упражнений, заимствованных из лечебной физкультуры, является то, что вы можете выполнять их где угодно и когда угодно. Вместе с тем одних только их недостаточно, поскольку все эти упражнения сводятся к сохранению равновесия в неподвижном положении, а самозащита требует эффективного управления равновесием в движении.

Для того чтобы научиться лучше контролировать своё равновесие в ходе перемещений, существует множество упражнений, среди которых одним из наиболее доступных, с точки зрения требований к инвентарю и помещению для занятий, являются прыжки. Сложите на полу верёвку кольцом, положите небольшой обруч или просто нарисуйте круг около полуметра в диаметре. Встаньте в центр. Теперь выпрыгните из крута вперёд, приземлитесь, задержитесь на секунду и, не поворачиваясь, прыгните назад в круг. Теперь боком прыгните из крута вправо и, выдержав секундную паузу после приземления, вернитесь прыжком назад. Следующим будет выпрыгивание из круга назад (двигаясь спиной вперёд), затем боком влево и так далее. Надеюсь, идея понятна. Пауза после приземления необходима, чтобы вы не пытались компенсировать возможную потерю равновесия мгновенным прыжком назад. Выпрыгивать можно и по диагоналям. Можно прыгать на одной ноге, толчком двух ног или, например, толкаясь одной ногой и приземляясь на другую. Нужно сделать по 10 прыжков в каждом направлении. Для усложнения можно прыгать с закрытыми глазами.

Следующим этапом является сохранение равновесия в ситуации, когда вас пытаются из него вывести. Можно, например, толкаться с партнёром, прыгая на одной ноге или стоя на коленях. Можно, стоя друг напротив друга на одной ноге, пытаться оттолкнуть партнёра свободной ногой[136].

Ещё один вариант упражнения состоит в том, чтобы ваш партнёр захватил вашу ногу и, удерживая её, пытался вас свалить, а вы должны сопротивляться этим попыткам.

Ну и наконец, необходимо перейти к отработке ситуаций, в которых вам нужно восстановить утраченное равновесие и атаковать. Для этого встаньте, закрыв глаза, и пусть ваш партнёр, удерживая перед собой спарринговый щит, внезапно толкнёт им вас с неожиданного направления. Ваша задача в том, чтобы мгновенно вернуть себе контроль над своим центром тяжести и контратаковать[137].

Очевидно, что во всех перечисленных упражнениях с партнёром необходимо помнить о взаимной безопасности и увеличивать силу и скорость движений постепенно, по мере овладения их выполнением.

Безусловно, упражнений на равновесие неизмеримо больше, чем описано выше. В различных видах спорта и традиционных единоборствах используются разнообразные и подчас весьма специфические методы отработки равновесия, такие, как ходьба по поставленным вертикально кирпичам или приподнятой над землёй доске, или, например, занятия на специальных тренажёрах типа BOSU либо баланс-борд. Многие из этих методов весьма эффективны и вполне достойны того, чтобы вы разнообразили ими свои тренировки. Главное, чтобы выполнение подобного упражнения не превращалось в самоцель. Ваша задача в том, чтобы улучшить управление своим равновесием, а не научиться делать какой-то конкретный акробатический трюк.

Разобравшись в том, как мы держим равновесие, проще понять и то, как вывести из него противника. Сделать это можно тремя основными способами:

• нарушить функционирование областей его головного мозга, ответственных за равновесие;

• воздействовать на его вестибулярный аппарат;

• вывести его центр тяжести за его площадь опоры.

Эффективность любого из вышеперечисленных способов может быть существенно увеличена, если одновременно с ними оказывается воздействие на глаза. Обусловлено это тем, что зрение играет очень большую роль в поддержании равновесия. Вспомните хотя бы простой эксперимент со стоянием на одной ноге с закрытыми глазами или тест Фукуда, описанные в первой части данной главы.

Кроме того, вполне очевидно, что совместное использование нескольких методов нарушения равновесия сработает ещё лучше. Так, например, удар основанием ладони в подбородок (чинджеб) может привести к воздействию на мозжечок и внутреннее ухо, при этом пальцы, атакующие глаза во второй фазе чинджеба, воздействуют на зрение, а сам импульс удара отклоняет голову противника, а вслед за ней всё тело назад, выводя центр его тяжести за площадь опоры.

Первый способ нарушения равновесия подразумевает воздействие на мозжечок, поскольку именно этот отдел головного мозга даёт команды на поддержание равновесия. При сильном восходящем ударе в подбородок голова может совершить резкий поворот в вертикальной плоскости. В результате область мозжечка может подвергнуться деформации, что и приведёт к нарушению его нормальной работы.

Второй способ строится на воздействии на чувствительный орган вестибулярной системы, являющийся частью внутреннего уха. Необходимый эффект может быть достигнут сотрясением костного лабиринта за счёт сильного удара в голову. Состояние «грогги» в боксе, когда спортсмен нетвёрдо держится на ногах, в большинстве случаев как раз вызвано сотрясением внутреннего уха. Наиболее результативными в этом плане являются прямые и восходящие удары в подбородок. Альтернативный путь нарушения функционирования вестибулярного аппарата — воздействие на него избыточным давлением воздуха, которое может быть достигнуто, например, ударом ладонями по ушам. Ещё одним вариантом воздействия на вестибулярный аппарат, правда, опосредованным, является нарушение кровообращения во внутреннем ухе, возникающее в результате сотрясения мозга.

Третий способ выведения противника из равновесия заключается в том, чтобы создать ситуацию, в которой его центр тяжести выйдет за площадь его опоры. Добиться этого можно двумя путями: сместить центр тяжести противника, двигая его тело или голову, либо изменить площадь его опоры, подсекая его ноги и вышибая их из-под него. Во многих системах ведения боя существуют также приёмы, сочетающие оба эти воздействия.

Человек в силу своей двуногости и развесовки (о которой говорилось в начале данной главы) далеко не идеал с точки зрения устойчивости. Достаточно сильный толчок или удар практически с любого направления может заставить его упасть. Вместе с тем с точки зрения биомеханики для любого положения ног или, иными словами, для любой стойки существует направление максимальной устойчивости, по которому выводить из равновесия нецелесообразно, и направление максимальной уязвимости, воздействуя по которому человека проще всего пошатнуть. Линия максимальной устойчивости (линия А на рис. 15) проходит через центры стоп, а линия максимальной уязвимости пересекает её под прямым углом примерно посередине между ними (линия Б на рис. 15). На рис. 16 показаны примеры направлений максимальной уязвимости для некоторых стоек, стойка на одной ноге одинаково уязвима для толчков с любого направления.

Таким образом, входя в позицию противника с атакой, направленной по линии максимальной уязвимости, вы будете выводить его центр тяжести за пределы его площади опоры по кратчайшему расстоянию. В одной из книг по кетчу[138], изданных в начале XX века, даётся великолепное образное описание этого принципа: «Представьте, что человек — это трёхногий табурет с одной отломанной ножкой. Толкайте его туда, где должна была бы быть эта третья ножка».

Даже если вы не опрокинете противника, вы заставите его реагировать, а не действовать активно, благодаря чему сохраните инициативу. Отшатнувшись, человек рефлекторно попытается сместить опору так, чтобы центр тяжести снова оказался в её границах. Чтобы «подхватить» своё тело и удержаться от падения, ему придётся шагнуть по направлению вашего толчка, т. е. двинуться назад. Непрерывно тесня и атакуя противника, входя в его позицию по линии максимальной уязвимости, вы вынуждаете его отступать. В таком положении человек просто не в состоянии сильно ударить, поскольку он не может вложить в атаку всю свою массу. Его тело движется от вас в сторону, противоположную направлению его удара. Для того чтобы из отступления перейти в атаку, ему потребуется изменить направление своего движения, преодолевая инерцию собственного тела и силу ваших толчков и ударов.

Смещать центр тяжести противника проще всего, воздействуя на его голову. И дело здесь не только в длине плеча рычага, на котором мы воздействуем на тело оппонента. Основная причина в феномене, описать который можно одной короткой фразой: «Куда голова, туда и тело». Суть его в том, что в силу ряда врождённых рефлекторных механизмов, свойственных всем высшим позвоночным существам, тело ориентируется по направлению головы.

Как уже говорилось выше, с точки зрения нарушения равновесия альтернативой выведению центра тяжести за границы площади опоры является воздействие на саму опору. В плане техники это сводится к подсечкам и ударам по ногам. При этом атаки, направленные в область колена и голеностопа, предпочтительнее, поскольку они потенциально могут нанести травму, снижающую подвижность противника или вообще лишающую его возможности ходить.

1. Rasch P.J. (Author), Burke R. К. Kinesiology and Applied Anatomy: The Science of Human Movement Lippincott Williams and Wilkins, 1978.

2. Winter D. A. Human balance and posture control during standing and walking. Gait and Posture. 1995. December. Vol. 3. Issue 4. P. 193–214.

Как видно из предыдущей главы, даже кажущийся лёгким вопрос отбора техник для индивидуального арсенала является на деле весьма и весьма непростым. Как же подойти к решению такой, как минимум на порядок более трудной задачи, как построение полноценной системы самозащиты, включающей в себя использование безоружных приёмов, подручных предметов и специализированных средств? Можно выделить, по крайней мере, три пути.

Во-первых, можно начать всё с чистого листа, невзирая на накопленный в данной области опыт. Применительно к рукопашному бою подобное «изобретение велосипеда» в лучшем случае заканчивается созданием некоего более или менее работоспособного подобия одной из уже существующих систем. Однако чаще всего у «новаторов» получается нечто причудливое и нежизнеспособное. И тому есть целый ряд объективных причин, среди которых, в первую очередь, ограниченное или неверное понимание самой проблемы. Кто-то из современных создателей систем боя видит рукопашную как матч по правилам миксфайта, кто-то — как дуэль вооружённых одинаковым оружием соперников, кто-то — как пьяную потасовку, кто-то — как сцену из художественного фильма и т. п. Данная ситуация напоминает индийскую притчу о слепых и слоне. Несколько незрячих людей, встретив слона, начали его ощупывать, причём каждый потрогал какую-то часть: один ногу, другой хобот, третий бок и т. п. В результате каждый составил своё представление об этом животном: тот, что щупал ногу, решил, что слон похож на колонну, трогавший бок представил себе слона как стену и т. п. Предположим, что затем каждый из этих незрячих написал руководство по разведению слонов или, скажем, открыл курсы по охоте на них. Как вы думаете, какова будет практическая ценность рекомендаций, данных этими слепцами?

Во-вторых, можно попытаться скопировать то, как кто-то из «великих» пытался решить данную или сходную проблему. В области «традиционных» боевых искусств этот подход — просто классика жанра. «Ноги ставим именно так, а руки держим так и никак иначе», и всё это возведено в ранг религиозного догмата только потому, что якобы точно так же делал легендарный основатель стиля, который таким образом пару сотен лет назад вроде бы победил как минимум с десяток вооружённых противников. Тот факт, что современным последователям этого стиля это не только не помогает, но, наоборот, мешает, закрепощая их и сковывая, не принимается во внимание. Более того, причина неработоспособности обычно ищется в том, что адепт недостаточно точно воспроизвёл канонические позы и движения. Не задумываться! Больше тренироваться! Через два десятка лет техника обретёт обещанную эффективность… По этому же принципу в известном анекдоте Ходжа Насреддин, поспорив с бухарским эмиром, взялся учить ишака богословию, попросив на это сроку двадцать лет. «Ведь за двадцать лет, — сказал Насреддин, — кто-нибудь из нас троих обязательно умрёт — или эмир, или ишак, или я. А тогда, поди разбирайся, кто из нас троих лучше знал богословие!»

В ряде случаев ситуация с «традиционными» боевыми искусствами обстоит ещё хуже и во многом напоминает то, как возникли легенды о единорогах. В давние времена путешественники, побывавшие в далёких землях и видевшие там носорога, по возвращении рассказали об этом удивительном животном своим знакомым, те своим и так далее. По мере пересказа образ искажался и дополнялся фантазиями. Так появились рассказы о единороге. Согласно мифам, это грациозное, благородное животное, обладающее магическими свойствами. Усмирить единорога способна лишь непорочная дева, которой для этого достаточно лишь приблизиться к нему. Реальный носорог весьма далёк от единорога как по внешнему виду, так и по характеру, а для победы над ним важно не половое воздержание, а знание его повадок и наличие подходящего оружия.

Основатель того или иного стиля боевых искусств, скорее всего, имел значительный реальный опыт противоборства, иными словами, он «видел носорога» без прикрас. С определённого момента ученики его учеников, не имевшие такого опыта, начинали додумывать и приукрашивать. Так родились мифы о волшебных приёмах, реализуемых лишь избранными адептами, точно соблюдающими некие секретные методики подготовки и воздержания, — своеобразный аналог сказаний о девственнице, «бесконтактно» подчиняющей единорога одним своим присутствием. В реальном бою с этими любителями сказок произойдёт примерно то же, что и с девушкой, решившей одолеть носорога одним лишь фактом своей непорочности.

В-третьих, можно пойти путём, лежащим в основе всей современной науки, который заключается в том, чтобы проанализировать существующий задел в данной области и, оперевшись на достигнутое, продвинуться дальше. Французский философ XII века Бернар Шартрский[140] очень метко охарактеризовал этот путь, сравнивая себя и своих современников с мыслителями Древней Греции и Рима: «… мы подобны карликам, усевшимся на плечах гигантов; мы видим больше и дальше, чем они, не потому, что обладаем лучшим зрением, и не потому, что выше их, но потому, что они подняли нас и увеличили наш рост собственным величием»[141].

В области систем ближнего боя одним из таких гигантов, без сомнения, является Уильям Эварт Фейрберн (William Ewart Fairbairn, 1885–1960). Значительная часть того, что он разработал, определила направления развития в соответствующих областях на многие десятилетия, а что-то продолжает с успехом использоваться и поныне.

Подробное изложение его биографии и детальное описание привнесённого им вклада выходят за рамки данной книги и заслуживают отдельной публикации. Ограничусь лишь кратким перечислением того, что он сделал.

• Совместно с Эриком Сайксом (см. главу «Цикл НОРД») разработал систему ближнего боя, включающую в себя использование безоружных приёмов, холодного и огнестрельного оружия, а также подручных предметов. Система эволюционировала на основе опыта её реального применения как самими создателями, так и их учениками. Данная система до 60-х годов XX века использовалась при подготовке спецконтингента, в том числе агентов ЦРУ и британских парашютно-десантных частей SAS.

• Организовал специальный отряд полиции (SMP Reserve Unit), ставший прообразом современных полицейских отрядов специального назначения вроде американского SWAT, французского GIGN и российского СОБР (ОМСН).

• Совместно с Сайксом разработал методику стрельбы навскидку из пистолета, ружья и пистолета-пулемёта. Данная методика практически в неизменном виде до сих пор используется при подготовке военнослужащих и сотрудников силовых ведомств в ряде стран мира.

• Разработал ростовую силуэтную мишень для отработки стрельбы навскидку (Fairbairn target).

• Совместно с Сайксом разработал «дом ужасов» (House of Horrors), известный также как «таинственный дом» (Mystery House) — стрелковый полигон с мишенями в виде анимированных человекоподобных манекенов, а также световыми и звуковыми эффектами. Первоначальный шанхайский вариант полностью имитировал обстановку опиумного притона. Именно «дом ужасов» стал прообразом для современных стрелковых полигонов с анимированными силуэтными мишенями.

• Совместно с Сайксом разработал и внедрил маркировку пуль в патронах, использовавшихся полицией Шанхая, для того чтобы было легче анализировать результаты перестрелок.

• Разработал несколько конструкций пуленепробиваемого щита для штурмовых отрядов полиции. Щит stone, спроектированный Фейрберном, стал прообразом современного штурмового щита SWAT.

• Совместно со своим сыном Джоном, а также группой энтузиастов ножевого боя, в которую, в частности, входили Эрик Сайкс и двое американских морских пехотинцев, Сэмуэль Итон (Samuel S. Yeaton), Лютер Мур (LutherS. Moore), создал боевой обоюдоострый нож, известный среди коллекционеров как Shanghai fighting knife (или Shanghai model). Данный нож стал прототипом для боевого ножа V-42, который был на вооружении американских частей специального назначения до конца 1960-х годов, а изображение V-42 до сих пор украшает ряд эмблем этих отрядов.

• Совместно с Сайксом разработал боевой нож для британских коммандос F/S Fighting knife, ставший прообразом для многих боевых ножей, стоявших и стоящих на вооружении различных армий мира.

• Совместно с Сайксом разработал thumb dagger — малое клинковое оружие скрытого ношения для агентов SOE.

• Совместно с Миллерсоном, оружейником OSS, разработал несколько прототипов боевого ножа Fairbairn-Millerson fighting knife.

• Разработал ряд образцов клинкового оружия, в том числе смэтчет (smatchet), использовавшийся во время Второй мировой британскими спецподразделениями и агентами OSS, и его более позднюю модификацию fair sword, а также серповидный нож Cobra.

• Разработал методику использования телескопической дубинки с пружинной секцией (spring cosh).

• Разработал технику боя с помощью арметте[142].

• Создал ряд приспособлений для защиты, в том числе особый офицерский стек[143], пригодный для использования в качестве холодного оружия (assault swagger stick), и средство защиты от удушения в виде шипованного ожерелья (spiked necklace).

Если говорить о заслугах Фейрберна как преподавателя, то он лично подготовил более нескольких тысяч человек, обучая полицейских, британских коммандос, агентов диверсионно-разведывательных служб SOE и OSS. Среди его учеников такие легендарные личности, как:

• Энтони Дж. Дрексел Биддл (Anthony Joseph Drexel Biddle, 1874–1948), подполковник Морской пехоты США, инструктор по рукопашному, ножевому и штыковому бою Морской пехоты США во время Первой и Второй мировых войн, помимо этого в 30-х годах XX века обучал рукопашному бою сотрудников ФБР. Биддл приезжал к Фейрберну в Шанхай для изучения его техник безоружного боя;

• Рэкс Эпплгейт, занимавшийся в ходе Второй мировой подготовкой агентов OSS (см. главу «Выбор инструментов»);

• Дермот О'Нил (Dermot Michael O'Neill, 1905–1985), служил в полиции Шанхая, первый неяпонец, получивший 3-й дан Кодокан дзюдо. Во время Второй мировой обучал ближнему бою американо-канадский отряд специального назначения (First Special Service Force), известный также как Дьявольская бригада (Devil's Brigade). После войны привлекался в качестве консультанта по вопросам безопасности и спецподготовки различными федеральными агентствами США, включая ЦРУ. О'Нил на основе синтеза раннего варианта системы Фейрберна, дзюдо и китайских боевых искусств создал собственную систему рукопашного боя, которая до 1960-х годов использовалась при подготовке различных подразделений Вооружённых сил США;

• Леонард Гектор Грант-Тейлор, агент, ликвидировавший более 40 человек, действуя на территориях, оккупированных Германией в ходе Второй мировой (см. главу «Балансируя на табурете»), Фейрберн и Сайкс в течение нескольких месяцев готовили Гранта-Тейлора по индивидуальной программе;

• Хаакон «Шанхаец» Сконинг (Haakon «Shanghaien» Schanning, 1901–1950), обучавший рукопашному бою (на основании шанхайского варианта системы Фейрберна) полицию трёх крупнейших городов Норвегии: Осло, Бергена и Тронхейма. Сконинг обучался системе Фейрберна во время службы в полиции Шанхая;

• Ханс Тофте (Hans V. Tofte, 1911–1987), во время Второй мировой был агентом SOE, выполнял миссии в Бирме и Югославии, некоторое время работал с Фейрберном в качестве помощника инструктора в лагере по подготовке агентов OSS. После войны около 20 лет был сотрудником ЦРУ. Разрабатывал программы подготовки агентов данной организации и методы проведения операций. Ему приписывается авторство так называемого Руководства по ликвидации (assassination manual) — инструкции по организации покушений и засад. Выполнял задания в ходе войны в Корее, позднее руководил операциями в Латинской Америке;

• Уильям Пилкингтон (William «Bill» Pilkington, 1916–2006) в ходе Второй мировой войны был инструктором по рукопашному бою для агентов SOE, а также различных британских подразделений и воинских формирований (auxiliary units, home guard и т. п.), подготовил несколько сотен человек, затем в чине майора был направлен в полицию Палестины, где прослужил до 1948 года.

Фейрберн является автором ряда учебных фильмов, книг и статей по вопросам ближнего боя и самообороны, в том числе он:

• разработал для шанхайской полиции Руководства по стрельбе из пистолета, по рукопашному бою и Инструкцию по связыванию задержанных;

• в соавторстве с Эриком Сайксом написал книгу по стрельбе из пистолета, а также опубликовал ряд статей в американских стрелковых журналах;

• написал несколько книг и статей по самообороне для гражданского населения;

• написал Наставления по рукопашному бою для агентов SOE[144];

• в соавторстве с Рэксом Эпплгейтом разработал Наставления по ближнему бою для агентов OSS;

• для подготовки агентов OSS снял три учебных фильма (по рукопашному бою, использованию ножа и пистолета), а также написал сценарий четвёртого (по использованию спецсредств типа пружинной дубинки);

• разработал Руководство для инструкторов OSS по ближнему бою;

• написал Наставления по рукопашному бою для полицейских управлений Сингапура и Кипра, а также Руководство по подготовке специального отряда полиции Кипра.

Ничто по-настоящему ценное не появляется на пустом месте. Фейрберну удалось внести столь значительный вклад в развитие методик ближнего боя и ряд смежных областей благодаря трём ключевым факторам, таким, как: огромный практический опыт, а также анализ опыта учеников и сослуживцев; знание ряда высокоэффективных методов безоружного и вооружённого боя; поддержка соавторов, коллег по работе и друзей, также обладавших глубокими познаниями в предметной области и большим опытом реального применения.

Остановимся на каждом факторе чуть подробнее, чтобы они не выглядели голословным утверждением.

И начнём по порядку, с опыта. С 1901 по 1907 годы Уильям Фейрберн служил в Морской пехоте Великобритании, в отряде, охранявшем дипломатическую миссию этой страны в городе Сеуле в Корее. В ходе этой службы Фейрберн принимал участие в соревнованиях по штыковому бою, проводившихся между британскими и японскими военнослужащими. Англичане тогда проиграли, что подтолкнуло Фейрберна к анализу японской техники[145]. Он даже выдвинул ряд предложений по реформированию британских Наставлений по штыковому бою.

С 1907 по 1940 годы Уильям Фейрберн служил в полиции многонационального поселения в Шанхае. Сказать, что Шанхай в то время был одним из самых опасных и криминализированных городов мира, это не сказать ничего.

В 1920-х годах Шанхай был крупнейшим мировым центром по перепродаже опиума. В этот период в городе насчитывалось почти полторы тысячи опиумных притонов и около 80 подпольных магазинов, где продавался этот наркотик. По некоторым оценкам, до 27 % взрослого населения употребляли опиум. Преступники зачастую шли на дело в состоянии наркотического опьянения, в результате чего были практически нечувствительны к боли и не испытывали страха.

В городе действовало несколько преступных организаций, наиболее крупной и влиятельной из которых была легендарная Зелёная банда[146]. Убийства и похищения людей происходили в Шанхае ежедневно. Не редки были взрывы и поджоги, связанные с рэкетом. Каждый день регистрировалось около 60 вооружённых ограблений. Перестрелки возникали в среднем каждые пять часов. Специальный отряд полиции SMP Reserve Unit[147], привлекавшийся для проведения наиболее опасных операций, выезжал на задания в среднем четыре раза в неделю.

За тяжкие преступления в Китае полагалось весьма суровое наказание, вплоть до публичной казни. Это, однако, отнюдь не снижало уровень преступности, а лишь приводило к тому, что бандиты при попытке задержания, как правило, оказывали ожесточённое сопротивление.

Преступники зачастую были вооружены[148], некоторые члены криминальных группировок ещё и неплохо владели боевыми искусствами[149], а также использовали нестандартные тактические манёвры. Поскольку Шанхай был крупным международным портом, полиции, помимо местного криминала, приходилось иметь дело и с матросами, которые нередко затевали драки в злачных местах города.

Спецификой Шанхая была его очень плотная застройка с узкими извилистыми улицами, а также разветвлённая система туннелей, связывающих подвальные этажи многих зданий[150]. В результате полицейским приходилось действовать в настоящем лабиринте, где противник мог напасть из-за каждого угла.

Весьма показательным фактом, характеризующим ситуацию в Шанхае, является история с программой обмена полицейскими. Когда в рамках данной межгосударственной программы пятеро полицейских из Шанхая были направлены в Чикаго, они восприняли эту шестимесячную командировку как своеобразный отпуск. Чикагские же полицейские уже через месяц начали настоятельно проситься назад, поскольку опасность шанхайских улиц превзошла все их ожидания. А ведь это были полицейские из города, который на весь мир был известен гангстерскими разборками, города, в котором действовал Аль Капоне и другие легендарные мафиози, города, который в то время был практически преступной столицей Америки.

В ходе службы в полиции Шанхая Уильям Фейрберн занимался как подготовкой полицейских, так и оперативной работой. При этом Фейрберн обучал стрельбе, рукопашному и ножевому бою не только полицейских, но и американских морских пехотинцев из 4-го полка (4th Marine Regiment), известного позднее как «китайские» морпехи («China» Marines), размещённого в Шанхае для охраны граждан США.

Уильям Фейрберн принял личное участие в нескольких сотнях операций (арестах, облавах, освобождениях заложников и т. п.)[151]. Помимо этого Фейрберн вместе с рядом других полицейских британского подданства привлекался для специальных операций, проводившихся особым отделом полиции (Special Branch)[152].

В 1920 году Уильям Фейрберн в рамках международной программы по обмену опытом между правоохранительными структурами был командирован в Управление полиции Нью-Йорка, где в чине капитана десять недель участвовал в патрулированиях, облавах, рейдах по незаконным игорным заведениям и прочих операциях.

В 1940 году Фейрберн и Сайкс вернулись на родину, в Великобританию, где были тотчас же привлечены для подготовки различных воинских и разведывательно-диверсионных формирований[153]. Кроме того, два этих специалиста по индивидуальным программам занимались обучением инструкторов по ближнему бою и некоторых специальных агентов. В 1942 году Фейрберн был командирован в США для подготовки агентов диверсионно-разведывательной службы OSS, чем он и занимался до окончания Второй мировой войны. Фейрберн вышел в отставку в звании подполковника армии США и был награждён орденом «Легион Почёта» (Legion of Merit).

В 1950-х Уильям Фейрберн вновь работал на британское правительство, занимаясь формированием и подготовкой специальных отрядов полиции в Сингапуре и на Кипре.

Теперь вкратце о том, что и под чьим руководством Фейрберн изучал. Оставим в стороне подготовку в британской Морской пехоте, которая в то время сводилась к боксу и штыковому бою. Это нисколько не помогло Фейрберну, которого в первый же год службы в Шанхае до полусмерти избили уличные грабители, когда тот в штатском шёл домой. Этот эпизод подтолкнул Уильяма к поиску более эффективных систем боя. Его первым учителем боевых искусств стал профессор Окада[154], мастер дзюдзюцу стиля тэндзин синъё рю[155]. О результатах обучения можно судить хотя бы по тому факту, что в 1910 году Фейрберн сумел в одиночку справиться с тремя разбушевавшимися матросами[156].

Позднее благодаря Окада Фейрберн познакомился с дзюдо[157] и стал тренироваться в шанхайском дзюдо-клубе. В 1918 году Фейрберн был официально принят в Кодокан. В 1926 году ему был присвоен 1-й дан Кодокан дзюдо, а в 1931-м — 2-й, причём оба сертификата подписаны самим основателем дзюдо Дзигоро Кано.

Помимо дзюдо Фейрберн изучал китайские боевые искусства, а точнее, стиль багуа-чжан[158], под руководством Цуй Чжэньдуна[159], готовившего в своё время телохранителей вдовствующей императрицы Цыси.

Служба в многонациональном поселении в Шанхае предоставила Фейрберну уникальную возможность не только ознакомиться с различными боевыми системами, как говорится, из первых рук, но и наблюдать их в деле.

Так, например, в шанхайской полиции для регулировки движения, а также усмирения толп и разгона демонстраций был отряд сикхов (Sikh Branch), находившийся в подчинении у Фейрберна. Благодаря этому он получил представление об их борцовских приёмах, а также гатка[160], а точнее, о технике боя палкой и методах её отработки, характерных для этого индийского боевого искусства.

В городе был целый французский район, а в полиции города проходило службу значительное число французов, благодаря чему Фейрберн смог ознакомиться с сават[161].

Уже упоминавшиеся выше Сэмуэль Итон и Лютер Мур продемонстрировали Фейрберну технику ножевого боя, которой обучали в то время в американской Морской пехоте.

Некоторые сослуживцы Фейрберна, тренировавшиеся вместе с ним в шанхайском дзюдо-клубе, на достаточно высоком уровне владели теми или иными единоборствами и могли поделиться с ним своими знаниями [2]. Так, например, Джек Пул (Jack Poole) был в прошлом профессиональным боксёром и одно время был даже спарринг-партнёром чемпиона мира по боксу в супертяжёлом весе Примо Карнера. Кроме того, Пул фехтовал и выступал на соревнованиях, проводившихся Вооружёнными силами Великобритании. Другой коллега Фейрберна, Джим Робинсон (Jim Robinson), владел ланкаширской борьбой[162], а также был знаком с традиционной английской жестокой забавой, состоящей в нанесении ударов ногами по голеням противника[163]. Кроме того, Пул и Робинсон играли в регби за команду шанхайского Управления полиции.

Ну и конечно же, 33 года работы в полиции позволили Фейрберну подробно изучить методы вооружённого и безоружного нападения, используемые преступниками.

В ходе работы в тренировочном лагере OSS Фейрберн также имел возможность ознакомиться с различными боевыми системами. В первую очередь, это, конечно, было так называемое американское «боевое дзюдо», представлявшее собой смесь дзюдо, кетча и различных «уличных» приёмов.

Известно также, что вместе с Фейрберном в лагере OSS преподавал специалист по использованию стилета, киллер по кличке Чикагский Вили (Chicago Willie), работавший до войны на мафию[164].

Ещё одним инструктором, сотрудничавшим с Фейрберном, был русский эмигрант, князь Оболенский[165], который в ряде источников, в частности в воспоминаниях Ханса Тофте, упоминается как мастер ножевого боя [3].

Но и это далеко не всё. Так, например, в рамках подготовки агентурной сети в Юго-Восточной Азии в OSS проходили обучение люди из так называемой «армии освобождения Таиланда». Согласно архивам OSS, в качестве жеста благодарности Карб Кунджара и его соотечественники демонстрировали инструкторам OSS свой национальный спорт — сиамский бокс (очевидно, речь идёт о муай тай), а также обучали ему желающих [5].

В послевоенные годы Фейрберн занимался подготовкой полиции Сингапура, в которую входил отряд гуркхов (Gurkha Contingent). Благодаря этому Фейрберн познакомился с техникой боя кукри. Именно этот традиционный непальский нож послужил прототипом для последнего изобретения Уильяма Фейрберна — серповидного боевого ножа Cobra.

Несмотря на то, что Эрик Сайкс официально считается единственным соавтором Фейрберна в создании ряда его разработок, на деле ситуация обстояла несколько иначе. Фейрберн всегда был готов выслушать аргументированную критику своих методов, оценить новую технику и даже взять её на вооружение, если она того заслуживала. Таким образом, очень многое, приписываемое исключительно Фейрберну, являлось фактически продуктом коллективного творчества. При этом имена остальных соавторов обычно оставались за кадром.

В качестве примера одного из таких неизвестных широкой публике специалистов, внёсших определённый вклад в развитие системы Фейрберна, можно назвать Уильяма Дж. Моргана (William J. Morgan, 1911–1996), работавшего в OSS психологом. Морган был практически слепым на один глаз, в результате чего его не приняли на военную службу. Выпускник престижного Йельского университета, обладатель учёной степени по психологии, Уильям Морган занимался в OSS разработкой методов психологической подготовки, а также разнообразных упражнений, призванных развить у агентов гибкое, свободное от стереотипов, адаптивное мышление и способность к импровизации. Насколько Морган был близок к реальности, можно судить хотя бы по тому факту, что его самого привлекли впоследствии к оперативной работе. Он был заброшен во Францию, где действуя под псевдонимом Марсо (Магсеаи), совместно с местным подпольем проводил диверсионные акты против германских войск. В материалах немецкой контрразведки, пытавшейся поймать его, он проходил под кличкой «Марсо-убийца», которую полностью оправдывал. Затем он выполнял задания в Китае на территориях, оккупированных Японией. После войны до 1957 года Морган работал в ЦРУ, создавая тесты для проверки кандидатов. Позднее он был консультантом по стратегии психологических операций у президента Эйзенхауэра.

В целом оценить уровень специалистов, сотрудничавших с Фейрберном во время его работы в OSS, позволяет, например, тот факт, что для съёмок его учебных фильмов серии Gutterfighting привлекался знаменитый голливудский кинорежиссёр Джон Форд (John Ford, 1894–1973), единственный в истории обладатель четырёх «Оскаров» за лучшую режиссуру, а также сценарист Бад Шулберг (Budd Schulberg, 1914–2009), впоследствии также ставший обладателем «Оскара».

Всё сказанное выше относительно глубоких познаний и громадного практического опыта создателей описываемой системы, равно как и её использования при подготовке полиции, спецназа и диверсантов, и даже многочисленные факты её успешного применения в реальных ситуациях не отвечают на вполне резонный вопрос: почему же в данной книге рекомендуется именно система Фейрберна?

Ответ на этот вопрос лежит в оценке отличительных особенностей данной системы.

1. В техническом плане система состоит из небольшого числа простых приёмов, которые могут быть освоены в очень короткие сроки, практически за пару недель при условии ежедневных тренировок.

2. Система построена с учётом естественных инстинктивных реакций человека и учитывает психофизиологические изменения, происходящие в его организме в условиях сильного стресса.

3. Техника подходит людям различного веса, роста, телосложения и возраста, при этом не нужны ни растяжка, ни большая физическая сила.

4. Система создавалась для реального боя с одним или несколькими противниками, при этом предполагается, что враг может быть вооружён, превосходить по габаритам, силе, технике, может не испытывать страха и боли.

5. Система не утрачивает своей эффективности в ограниченном пространстве.

6. Система может быть использована самостоятельно или может быть дополнена другими техниками, или, наоборот, сама может стать дополнением к тому, чем вы уже владеете[166].

Является ли система Фейрберна единственно возможным решением с точки зрения самообороны? Отнюдь нет, это всего лишь один из вариантов. Безусловно, альтернатив, работоспособность которых многократно доказана на практике, не так много, как может показаться на первый взгляд, но они тем не менее есть. Выбор за вами, но каков бы он ни был, вам не помешает ознакомиться с системой, которую создал Уильям Фейрберн при поддержке не менее опытных и знающих коллег и соавторов. Заберёмся на плечи этих гигантов.

P.S. Говоря о системе Фейрберна, нельзя не упомянуть Карла Цестари (Carl Cestari, 1958–2007), во многом благодаря которому системы рукопашного боя времен Второй мировой переживают своеобразный ренессанс[167]. Начав свой путь в боевых искусствах, когда ему исполнилось семь, Карл за 40 с лишним лет стал обладателем чёрных поясов во многих восточных боевых искусствах от дзюдо до карате, от айкидзюцу до кемпо, причём в ряде из них у него 2-й или 3-й дан. Судьба часто предоставляла Цестари возможность проверить себя и свои навыки в реальном бою, вначале во время службы в полиции, затем в тюрьме, где он отбывал срок за непредумышленное убийство[168]. Постоянный поиск более эффективных методов ведения боя привёл Цестари к системе Фейрберна. Карл начал собирать архивные документы, разыскивать старых инструкторов и ветеранов, которые владели данной системой. Насколько хорошо ему удалось овладеть системой Фейрберна, можно судить хотя бы по словам Рекса Эпплгейта, который, посмотрев демонстрацию приёмов в исполнении Цестари, сказал о нём: «Он движется, как Фейрберн». Карл Цестари оказал огромное влияние на многих экспертов в области прикладного рукопашного боя. Среди его учеников были Боб Каспер (Bob Kasper) и Джон Кари (John Кагу). Популярный специалист в области безоружной и вооружённой самозащиты Келли МакКанн (Kelly МасСапп), известный также под псевдонимом Джим Гровер (Лт Grover), в свою очередь, учился у Кари и Каспера. Ещё большее влияние на инструкторов, обучающих самозащите, Цестари оказал опосредовано, через свои семинары и учебные видео. В ряде авторских систем, таких, например, как Practical Unarmed Combat Крэга Дугласа (Craig Douglas), Guided Chaos Джона Перкинса (John Perkins), A.C.P. Тило Клатта (Thilo Klatt), CQB Дэнниса Мартина (Dennis Martin), Urban Combatives Ли Моррисона (Lee Morrison) прослеживается серьёзное влияние того, чему учил Цестари. Я сам заинтересовался системой Фейрберна в далёком теперь 2001 году в результате просмотра видео Цестари, а также последующего общения с Карлом на его интернет-форуме.

1. Fairbairn W. Е. Scientific Self-Defence. D. Appleton-Century Company, 1931.

2. Robins P. The legend of W. E. Fairbairn Gentleman & Warrior: The Shanghai Years. CQB Publications, 2005.

3. Kruger H., Hans V. Tofte: den danske krigshelt der kom til tops i CIA. Aschehoug, 2005.

4. Newark T. Mafia Allies. MBI Publishing Co., 2007.

5. Reynolds E. B. Thailand's Secret War: OSS, SOE and the Free Thai Underground During World War II. Cambridge University Press, 2005.

В одной научной работе физическая агрессия определена как целенаправленное распределение травмогенных раздражений [1]. То же самое можно сказать и о системе Фейрберна. В ней атакуют не просто в те места, где это вызовет боль или причинит вред. Все воздействия на противника решают определённые задачи в рамках единого генерального плана.

Схема ведения боя по системе Фейрберна выглядит следующим образом (рис. 17).

Проще уловить суть данной концепции, начав рассматривать эту цепочку с конца.

Основная задача противоборства состоит в том, чтобы привести противника в такое состояние, в котором он более не представляет для вас угрозы. Иными словами, вам необходимо лишить противника возможности совершить против вас что-либо враждебное. Человек может действовать, превозмогая боль и страх, или просто не чувствовать их, он может определённое время продолжать сражаться, получив серьёзную травму или даже будучи смертельно раненым (см. главу «Никаких гарантий»), В такой ситуации гарантированно вывести противника из строя можно лишь одним способом: «отключив» его головной мозг. Как только голова перестаёт отдавать команды телу, человек полностью утрачивает способность действовать. (То, какими воздействиями можно этого добиться, описано во второй части главы «Выбор целей».) Противник, лишённый сознания, не может защищаться, что позволяет выбрать и реализовать степень его поражения посредством добивания[169].

Атаковать противника лучше в тот момент, когда он не может активно вам противостоять. Человек, выведенный из равновесия, не способен эффективно действовать. И дело здесь не только в том, что противник, не контролирующий свой центр тяжести, не может вложить массу тела в удар или быстро переместиться.

Человек, находящийся в сознании, вне зависимости от эмоционального настроя, даже будучи в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, потеряв равновесие, обязательно попытается его восстановить. Это чисто рефлекторный акт, который осуществляется на основе вестибулярных и мышечно-суставных ощущений, а также зрительного восприятия. При этом команда мышцам на выравнивание тела относительно опоры зачастую отдаётся даже раньше, чем человек осознает случившееся. Иными словами, тело противника при внезапной потере равновесия в первый момент среагирует практически неподконтрольно его сознанию, благодаря чему в его защитных и атакующих действиях на долю мгновения возникнет своеобразная пауза.

Таким образом, лишив противника равновесия и не давая ему его восстановить, вы решаете сразу две задачи: снижаете его способность вести бой и делаете его более уязвимым для ваших дальнейших атак. (Методы выведения из равновесия анализируются во второй части главы «Равновесие».)

Для нарушения равновесия противника необходимо сблизиться с ним настолько, чтобы иметь возможность применить соответствующие техники. Иными словами, нужно управлять дистанцией. Для этого необходимо владеть инициативой, т. е. опережать противника действием, вынуждая его постоянно реагировать. В рукопашном бою Фейрберн считал оптимальной такую дистанцию до противника, при которой вы можете наносить ему удары руками без выполнения подшага. Как вы, наверное, помните, это та дистанция, с которой неожиданная атака всегда будет опережать защиту, невзирая на уровень подготовки обороняющегося (см. главу «Цикл Норд»).

Большая дистанция даёт противнику время на реакцию, благодаря чему у него появляется возможность более эффективно защищаться.

Долгое время находиться ближе, и уж тем более застревать в клинче, не рекомендовалось по целому ряду причин, в том числе:

• находясь вплотную, трудно сохранять визуальный контроль за обеими руками и ногами противника;

• бой из такого положения может перейти в партер;

• ваша манёвренность может быть существенно снижена, особенно если противник вцепится в вас;

• при бое с обоюдным захватом большую роль начинают играть сила и масса противника, а также то, насколько хорошо он владеет борьбой.

Именно поэтому любые попытки противника войти в клинч или навязать борьбу необходимо сразу же пресекать, атакуя его глаза, гениталии, а также используя любые подручные средства.

В основе захвата и сохранения инициативы, согласно концепции Фейрберна, лежат три ключевых принципа, важность которых он неоднократно подчёркивал [2–4]:

• агрессивная атака, нацеленная на поражение противника;

• неожиданность;

• скорость.

(Подробно эти принципы анализируются с точки зрения современной науки в главах «Агрессия» и «Цикл НОРД».)

С точки зрения психологического настроя реализация указанных принципов соответствует схеме «хищник — жертва» при любом распределении ролей (см. главу «Жертва, хищник или соперник?»), т. е. либо на вас внезапно напали, либо вы сумели опередить противника и провести упреждающую атаку. Наиболее предпочтительной, безусловно, является роль «хищник» («охотник»), поскольку только дня неё характерна неожиданная атака, опережающая намерения противника.

Недопустимо рассматривать ситуацию как «соперничество», поскольку при таком психологическом настрое человек стремится превзойти противника в честном состязании, а не концентрируется на том, чтобы любыми средствами как можно быстрее вывести его из строя. Кроме того, при данном отношении к оппоненту он воспринимается как равный себе, вследствие чего врождённый популяциоцентрический инстинкт тормозит агрессию, подсознательно затрудняя работу на поражение. Именно поэтому Фейрберн настаивал на искоренении у обучаемых брезгливости в выборе методов воздействия на противника, а также мыслей о некоей спортивной соревновательности, благородном поединке и т. п. Одновременно с этим в процессе подготовки проводилась дегуманизация противника, в ходе которой солдаты Вермахта представлялись в виде мерзких человекоподобных тварей либо бездушных механизмов [5].

В итоге схема ведения боя Фейрберна сводится к тому, чтобы, завладев инициативой, занять положение, облегчающее выполнение собственных атак и одновременно затрудняющее противнику противодействие. После чего следует незамедлительно применить техники, направленные на лишение противника сознания (преимущественно удары в шею и голову). Если в силу тех или иных причин их использование невозможно (например, противник закрылся, уйдя в глухую оборону), необходимо воспользоваться вспомогательными техниками (например, ударом снести руки противника в сторону), чтобы создать условия для применения основных поражающих техник. После того как цель достигнута и противник упал, лишившись сознания, необходимо осуществить его добивание.

Может показаться, что система Фейрберна работает только в том случае, если удаётся опередить противника действием или застать его врасплох. Безусловно, это наилучший вариант развития событий. Фейрберн учил, что для достижения победы необходимо напасть первым и непрерывно атаковать до полного выведения противника из строя. Тем не менее схема ведения боя, разработанная Фейрберном, сохраняет свою эффективность и при других вариантах развития событий.

Фейрберн постоянно находился в поиске наилучших способов действия в ситуации, когда инициативой сумел завладеть противник. В определённый период в его системе даже появилось разделение приёмов на техники самозащиты, предназначенные для отражения внезапного нападения и перехвата инициативы, и техники ведения боя, подразумевающие владение инициативой, которое достигнуто благодаря тактике или приёмам из первой группы. Однако, как показала практика, наиболее эффективным, простым и надёжным способом перехвата инициативы и пресечения нападения является встречная атака максимальной интенсивности (обоснование данного факта с точки зрения современной науки изложено в главах «Жертва, хищник или соперник?» и «Агрессия»). В итоге деление техник на типы ушло из системы Фейрберна, и её арсенал снова стал единым.

На вас напали неожиданно, застали врасплох? Необходимо буквально «взорваться» шквалом встречных атак. В ряде традиционных японских корю данный принцип носит название иккири дзюгири («один удар, десять ударов»), что означает «если вам нанесли удар, в ответ нужно нанести десять ударов». Нужно своими атаками постоянно забирать у противника то, что он инстинктивно будет стремиться вернуть себе, прежде чем сделает что-то ещё. Надо воздействовать на его зрение и равновесие. Именно поэтому в системе Фейрберна две основные безоружные техники для фронтальной атаки («коготь тигра» и чинджеб) включают в себя удар основанием ладони в голову (встряхивающий мозг и нарушающий равновесие) и атаку глаз противника пальцами-«когтями».

Ещё одной хрестоматийной сложной ситуацией является атака на подготовившегося противника. Иными словами, оппонент предполагает ваше намерение атаковать и насторожённо следит за вашими действиями. Безусловно, развитие событий может вынуждать вас идти напролом, однако при наличии альтернатив это не самый разумный шаг. Противник находится в удобной уравновешенной позиции и готов встретить вас. Для того чтобы сделать сближение с ним менее рискованным, необходимо его либо отвлечь, либо обмануть (пути достижения внезапности нападения в такой ситуации уже рассматривались в главе «Цикл НОРД»),

Что делать, если обмануть противника не удаётся, да и отвлечь его нечем, либо ваша неожиданная атака не возымела желаемого результата, и ситуация перерастает в бой? Если сценарий развития событий не позволяет вам ретироваться, необходимо победить. Основная стратегия в данном случае сводится к тому, чтобы атаковать противника в тот момент, когда он вовлечён в собственное действие, и использовать первую же благоприятную возможность для того, чтобы войти в ближний бой с безостановочным шквалом ударов. Используя бокс в качестве примера, аналогом может служить ведение боя в манере аутфайтера[170], с переходом к работе в манере свормера[171]при первой же возможности.

Очевидно, что для успешного применения в бою с опытным оппонентом данная тактика требует хорошего чувства дистанции и времени, а также умения «читать» намерения противника. Безусловно, все эти качества, даже при наличии природной одарённости, не могут быть приобретены в короткий срок. В спортивных единоборствах сочетание указанных умений является синонимом мастерства, к которому идут путём многолетних самоотверженных тренировок и которого достигают далеко не все. Чудесных приёмов и волшебной тактики не бывает. Если вы доведёте ситуацию до боя, вам придётся его вести.

1. Losell A. Ursache, Prevention und Kontrolle von Gewalt aus psychologischer Sicht. Berlin, 1990.

2. Bergman H. The Deacon Deals in Death. Leatherneck. 1944. June. P. 50.

3. Fairbairn W. E. Resume of Service for Legion of Merit Award (послужная характеристика для награждения орденом «Легион Почёта»).

4. Сценарий учебного фильма OSS «Gutterfighting». Part II. «Unarmed», 1944 (Second Revision, 3/25/44).

5. Rolo C.J. Murder is The Deacon's Business. Интервью журналу Coronet Magazine. 1944. February.

В основе системы Фейрберна лежит единая двигательная база, на которой строится применение всех видов индивидуального оружия и техник рукопашного боя.

В системе Фейрберна отсутствует специальная стойка для ведения боя, подразумевающая некое каноническое взаимное расположение рук, ног, тела и головы, а также определённое распределение массы тела. Причины этого очевидны. Если речь идёт об упреждении действий противника своей внезапной превентивной атакой, то предшествующее ей принятие какой-либо стойки недвусмысленно намекнёт оппоненту на то, что последует дальше, в результате чего сюрприз будет испорчен. Если же говорить об отражении внезапного нападения, то в подобной ситуации необходимо взрываться встречной атакой из того положения, в котором вас застала атака противника, не теряя времени на принятие специальной боевой стойки. У Миямото Мусаси есть сходная рекомендация использовать своё повседневное положение тела как боевую стойку (см. главу «Обуздать страх»).

Что касается ситуаций, когда вы имеете возможность до вступления в противоборство или в его ходе принять некое положение, и это тактически оправдано, то Фейрберн давал лишь несколько кратких рекомендаций.

Во-первых, следует согнуть ноги в коленях так, чтобы колено оказалось на вертикальной линии, проходящей через носок ноги. Вес при этом нужно перенести на носки ног. Это делает ваше положение устойчивым без потери мобильности. Сказанное отнюдь не означает, что ваши пятки должны оторваться от земли и вы должны встать на цыпочки. Фейрберн в качестве примера правильного положения и загрузки ног обычно приводил баскетбол[172].

Во-вторых, необходимо развернуться на противника, благодаря чему можно использовать против него обе свои руки. Носки ног также должны быть направлены на оппонента. Переориентация на другого противника, находящегося сбоку, проводится при возможности с небольшим шагом на него, за счёт чего гарантируется полный разворот тела без перекручивания и потери равновесия.

В-третьих, надо, не горбясь, слегка наклонить туловище вперёд (А на рис 18). Такое положение тела решает сразу несколько задач. С одной стороны, оно позволяет легче справляться с отдачей оружия и сохранить равновесие при столкновении с противником или входе в клинч. Вспомните, как ставят палку, чтобы подпереть ею дверь или дерево. С другой стороны, в ситуации, когда атака противника заставит вас отшатнуться, вы лишь примете вертикальное положение (Б на рис. 18). После этого вам не придётся бороться с инерцией собственного тела для того, чтобы перейти в контратаку, и вы сможете сделать это незамедлительно. Если бы положение корпуса изначально было вертикальным, то отшатнувшись (В на рис. 18), вы бы могли потерять равновесие. Даже если бы вы его сохранили, ваша ответная атака стала бы возможной только после того, как вы восстановите вертикальное положение тела.

В-четвёртых, следует немного наклонить голову вперёд, закрывая подбородком горло.

В целом положение, рекомендуемое Фейрберном, практически совпадает с тем, которое человек инстинктивно стремится принять в условиях внезапной опасности (см. главу «Алгоритм защиты»). Как подчёркивал Фейрберн, обращаясь к обучаемым: «Многие из вас примут правильное положение, даже если вам о нём не расскажут». Иногда, чтобы это продемонстрировать, он мог выхватить пистолет и выстрелить несколько раз поверх голов новобранцев. Практически все инстинктивно оседали на ногах, занимая требуемое положение.

Это, кстати, один из примеров того, как в системе Фейрберна учитываются естественные реакции человека и психофизиологические изменения, происходящие в его организме в условиях стресса. Человеку не нужно себя «ломать», «перепрограммируя» своё сознание для замены инстинктивного поведения неким разработанным набором технических действий. Более того, подобная естественная техника с гораздо большей вероятностью сработает при переходе «на автопилот» в условиях реального боя (см. главу «Алгоритм защиты»).

В системе Фейрберна пользуются обычными, естественными шагами. Никаких скользящих перемещений, всяких там изысков типа «сначала пола касается носок ноги, а уж потом пятка» и тому подобных комнатных выкрутасов. Ступня при шаге поднимается достаточно высоко и опускается топчущим движением, как будто вы идёте по глубокому снегу.

Это единственный метод, работающий на любой поверхности, а не только на ровном полу. Скользящий шаг появился во многих популярных сейчас «традиционных» восточных единоборствах, когда боевые системы, лежащие в их основе, ушли с полей сражений в тренировочные залы с гладким, отполированным до блеска полом, на котором люди занимаются босиком[173].

Попробуйте походить скользящими шагами в обычной обуви в лесу, где из земли высовываются корни деревьев, по густой траве или глубокому снегу, да просто по нашей среднестатистической улице с её впадинами, выступами, бордюрами и т. п. В топчущей постановке стопы есть и ещё один плюс — так вы можете невзначай придавить ногу противника.

Фейрберн далеко не одинок в выборе обычных шагов для передвижения в бою. Так, например, уже не раз упоминавшийся Миямото Мусаси в своей книге критикует различные неестественные методы перемещений, практикуемые в других школах фехтования, и пишет: «В моём методе шаги не изменяются. Я шагаю так же, как хожу по улице».

Основное направление движения — на противника с фланговым обходом (1 или 3 на рис. 19). Лобовая атака (2 на рис. 19) также возможна, однако не рекомендуется, поскольку при таком сближении вы имеете больше шансов попасть в клинч с переходом к силовой борьбе. Кроме того, в этом случае весьма вероятно столкновение с противником, а если он превосходит вас массой, то не исключено, что вы в результате потеряете равновесие.

Наступление на противника обусловлено рядом причин.

• С точки зрения психологии это подсознательно переводит вас в режим боя (см. главу «Алгоритм защиты») и позволяет вам сохранять уверенность и атакующий настрой (см. главу «Агрессия»).

• С точки зрения тактики сближение позволяет вам выйти на дистанцию, с которой ваши атаки всегда будут опережать защиты противника (см. главу «Цикл НОРД»), Кроме того, двигаясь вперёд, вы видите, куда шагаете. Отступление — шаг в неизвестность. Там может быть яма, в которую вы оступитесь, или выступ, о который вы споткнётесь, там может быть приятель вашего противника и т. д. и т. п.

• С точки зрения техники это обеспечивает вам вложение массы тела в удары. Попробуйте сильно ударить вперёд, одновременно отскакивая назад, — вряд ли это у вас получится.

Безусловно, «движение только вперёд» это не догма, за которую стоит умирать. Таких догм в системе Фейрберна вообще нет. Делать нужно то, чего требует ситуация.

Фланговый обход в сочетании с наступлением даёт ряд дополнительных преимуществ.

Во-первых, ваше взаимное расположение с противником становится таково, что он не может использовать обе свои руки и обе ноги против вас. Для этого ему надо предварительно развернуться на вас. Более того, он не может вас полноценно схватить, и, даже если он в вас вцепится, вы сумеете закрутить его и стряхнуть захват. Это особенно важно в ситуации с несколькими оппонентами, поскольку так у вас меньше риска «завязнуть» в борьбе с одним из них, становясь при этом неподвижной мишенью для остальных.

Во-вторых, так вам может быть проще прорваться к выходу, находящемуся за спиной противника (если бы путь к отступлению лежал за вашей спиной, то вступать в бой не имело бы смысла).

Может возникнуть вопрос, в каком направлении выполнять обход противника? Слева или справа? В ходе боя некогда об этом задумываться. Нет времени на анализ позиции противника. Двигайтесь не задумываясь.

Исключение составляет ситуация, когда вы хотите напасть на подготовившегося к бою противника (в ситуации самообороны это, например, может потребоваться, если противник загораживает вам единственный выход или если он мешает вам прийти на помощь кому-то).

В данных обстоятельствах, впрочем, как и всегда, ключевую роль, безусловно, будет играть тактика, то, как вы обманете его, отвлечёте и т. п. (подробнее о методах достижения внезапности см. в главе «Цикл НОРД»). С точки зрения направления перемещения целесообразно двигаться, обходя противника с того бока, который он выставил вперёд. Иными словами, если противник, например, занял некий аналог боксёрской стойки, выставив вперёд левую руку и левую ногу, вам следует двинуться вправо (положение 3 на рис. 19). Последний шаг должен быть максимально взрывным. Выполнив его, вы окажетесь вблизи в выгодном положении для развития атаки, противник же будет вынужден сначала развернуться на вас, чтобы вступить в бой.

Удары руками, ногами, холодным и импровизированным оружием в системе Фейрберна выполняются с проносом. Иными словами, ударяя, вы стремитесь продолжить движение бьющей конечности по траектории атаки за точку контакта с целью, как будто вы хотите пробить противника насквозь.

Подобная манера выполнения атак имеет ряд преимуществ.

Во-первых, она может отчасти компенсировать ошибки выполнения приёма. Удар с проносом останется ударом, даже если вы немного недооценили дистанцию до цели (это справедливо как для безоружных техник, так и для атак холодным оружием). Если же ваше движение получилось недостаточно взрывным или атака не оказала желаемого действия, пронос превращает удар в толчок, который воздействует на баланс противника.

Во-вторых, пронос позволяет руке остаться в контакте с целью для перехода к следующей фазе приёма, что особенно важно в том случае, если сам удар оказался недостаточно эффективным. Так, например, при выполнении атак основанием ладони в голову ваша рука остаётся на цели после удара, и в ход тут же идут её пальцы, атакуя глаза противника и мягкие ткани его лица. Аналогично удар рукой в область паха за счёт сохранения контакта переходит в сдавливающий захват мошонки. Рубящие удары ребром ладони по конечностям противника также могут мгновенно переходить в захваты, для того чтобы помешать противнику закрыться от следующей вашей атаки или для того чтобы рывком вывести его из равновесия.

В-третьих, пронос делает удар более эффективным в контексте решаемых задач. При ударе в голову, как уже говорилось в главе «Выбор целей», продолжение удара за точку контакта позволяет лучше разогнать черепную коробку и, как следствие, сильнее встряхнуть её содержимое. Более того, удар за счёт проноса сминает легкодеформиру-емые ткани лица и, продолжая своё движение, передаётся на черепную коробку. При выполнении удара с резким отдёргиванием бьющей конечности результатом были бы только поверхностные повреждения, а не сотрясение мозга.

По аналогии при ударе в корпус каким-либо предметом именно пронос позволяет атаке продавить многослойную верхнюю одежду и дойти до тела. Даже по незащищённому телу такой удар работает лучше, чем «щелчок». В начале 1980-х Б. Сиддлом (см. главу «Алгоритм защиты») и его организацией РРСТ Management Systems были проведены сравнительные исследования эффективности различной техники выполнения ударов по телу и конечностям полицейской дубинкой, а также руками и ногами [1]. Целью данных экспериментов было выявление метода, который при атаке в область, насыщенную нервными окончаниями, с наибольшей вероятностью позволял бы вызвать моторную дисфункцию, иными словами, онемение и временный паралич мышц.

Как показали результаты экспериментов, данным требованиям в наибольшей степени удовлетворяют удары, выполняемые с проносом, которые на мгновение как бы прилипают к цели. Исследования Сиддла позволили определить, что оптимальная продолжительность контакта при ударе в область крупных мышц составляет приблизительно 0,3 секунды.

В основе этого явления лежит факт, что мышечная ткань взрослого человека приблизительно на 75 % состоит из воды [2]. Это во многом определяет её упругость при ударном воздействии. Необходимо, чтобы предмет или конечность, которыми проводится атака, оставались в контакте с целью достаточное время, чтобы кинетическая энергия удара полностью перешла в ударную волну, распространяющуюся в насыщенных жидкостью мягких тканях человеческого тела. Именно эта волна воздействует на нервы и вызывает их сверхраздражение, которое, в свою очередь, может вызвать временный паралич мышцы или даже потерю сознания (см. главу «Выбор целей»).

Пронос при выполнении укола ножом или остроконечным предметом позволяет нанести рану, глубина которой существенно превышает длину используемого клинка. Так, например, клинок длиной около 7 сантиметров вполне способен нанести колотую рану глубиной 10–13 сантиметров [3].

Удары, а также атаки холодным оружием и предметами в системе Фейрберна усиливаются за счёт вложения массы тела и силы крупных групп мышц. В целом механика ударов руками очень близка к боксёрской и является, по сути, её упрощённым вариантом, что неудивительно, поскольку значительная часть рекрутов обладала хотя бы начальными навыками в данном виде спорта.

Масса тела вкладывается в прямые удары за счёт смещения корпуса или шага в направлении атаки, в рубящие — за счёт разворота корпуса или шага с разворотом на цель. Восходящие удары усиливаются за счёт разгибания ног, выталкивающего тело вверх — вперёд. Основное правило заключается в том, что нужно наносить удар в момент смещения или поворота тела. В завершающей фазе удара происходит конвульсивное напряжение всех задействуемых в данном движении мышц, направленное на то, чтобы «пробить» цель, протолкнув оружие или ударную поверхность за точку контакта с ней.

При отработке нужно ощущать, что ваше тело, а не рука или нога, начинает удар. Тело должно выбрасывать удар, а не пытаться догнать уходящую вперёд руку, чтобы навалиться на неё сзади. Чтобы понять этот принцип, представьте то, как всадник атакует пикой. Вначале он разгоняет своего коня в направлении неприятеля и затем на всём скаку колет в цель своим оружием. Очевидно, что действия в обратном порядке или укол со стоящей на месте лошади будут гораздо менее эффективны. Фактически вы стремитесь бить массой своего тела через руку или удерживаемое в ней оружие.

При отработке ударов с шагом для того, чтобы обеспечить максимальный перенос массы тела на впереди стоящую ногу и, как следствие, её более полное вложение в удар, необходимо следить, чтобы пятка сзади стоящей ноги отрывалась от пола в финальной фазе удара.

Ещё одним элементом двигательной базы системы Фейрберна является «восьмёрка». В безоружном арсенале на её базе строятся переходы между ударами ребром ладони или между ударами локтем.

В технике работы клинком или дубинкой по восьмёрке происходит смена направления секущих атак.

Чтобы понять, как это работает, представьте себе большую восьмёрку, лежащую на боку (как знак бесконечности) (рис. 20).

Возьмите гантель и держите её перед собой на уровне плеч вытянутой рукой. Теперь попробуйте выполнять ею махи в горизонтальной плоскости. Вы ощутите, что не можете начать двигаться в обратную сторону раньше, чем ваш предыдущий мах не дойдёт до полной остановки. Теперь начните выписывать гантелей восьмёрки. Почувствуйте, насколько легче и быстрее вы переходите к маху в обратном направлении. Развороты (от 2 к 3 и от 4 к 1 на рис. 20) позволяют с минимальными усилиями контролировать инерцию предмета и собственного тела. Для безоружных техник в системе Фейрберна переходы между рубящими ударами происходят по восьмёрке, показанной на рис. 20. Вместе с тем при работе клинком или дубинкой наряду с ней может использоваться и обратная восьмёрка (в которой движение идёт от 4 к 3, от 3 к 2, от 2 к / и от 1 к 4).

Заученная комбинация предполагает либо конкретную реакцию противника на ваши действия (например, что-то вроде «отпрянет от этого удара», «от этого согнётся», «от этого попытается защититься блоком»), либо считается, что он будет стоять как каменная статуя.

На самом деле нельзя на 100 % полагаться на конкретный эффект от удара (несогласным предлагается перечитать главу «Никаких гарантий»). Соответственно положение тела противника после каждой вашей атаки нельзя с уверенностью предсказать, следовательно, каждый следующий удар в комбинации, построенной на прогнозе, имеет всё меньше шансов попасть в цель.

Кроме того, при проведении комбинации зачастую самый последний удар является основным средством поражения, а все предшествующие ему призваны раздёргать оборону противника, раскрывая его для финального удара. В итоге формируется привычка не вкладываться полностью в несколько первых ударов, приберегая всё для завершающей атаки, до которой в силу непредсказуемости хаоса реального боя дело может просто не дойти.

Зачастую в качестве аргумента в пользу комбинаций приводится тот факт, что для каждого вида удара есть некое оптимальное начальное положение тела, из которого данную атаку можно выполнить с наибольшим вложением массы и силы тела. В результате выполнения удара тело занимает новое положение, которое, в свою очередь, будет оптимальным для какого-то другого вида удара. Так, например, если взять для примера технику бокса, то после прямого удара левой рукой напрашивается прямой правой и т. п.

Это так, но только если мы колотим по мешку или, по крайней мере, ведём поединок в рамках определённых правил и ограничений на используемые техники. В жизни же может возникнуть необходимость ударить вторым ударом не того, по кому нанесли первый удар, а кого-то ещё, при этом второй противник может быть совсем не там, где первый. Даже если оппонент один, то он может сместиться, пригнуться и т. п., изменить своё положение после первой нашей атаки таким образом, что оптимальный с точки зрения механики удар будет абсолютно невыгоден тактически. А тактика важнее механической рациональности. Кроме того, наша вторая рука, которой мы намеревались нанести удар, наилучшим образом сочетающийся с первым с точки зрения динамики движения, может быть занята или травмирована — что тогда?

Реальный бой — явление непредсказуемое, готовиться к нему, заучивая связки, всё равно как готовиться к разговору, заучивая готовые фразы. Чтобы говорить, нужно знать правила языка и иметь словарный запас. Чтобы эффективно вести бой, нужно иметь план действий и владеть техникой. Вот какого мнения придерживался Фейрберн: «Не существует чёткого и строгого правила, говорящего, когда и какую комбинацию ударов руками и ногами нужно использовать. Выбор атаки зависит от обстоятельств, таких, например, как положение противника и состояние поверхности, на которой ведётся бой» [4].

Единственный момент, когда использование заученных комбинаций более или менее оправдано, — это первая атака в бою, который вы начали первым. Далее надо действовать по ситуации, нанося каждый удар как одиночный по доступной в данный момент цели.

Существуют две основные концепции, связанные с выбором уровня проведения атаки. Согласно первой, каждый раз при атаке нужно чередовать уровень, т. е. проведя первый удар в голову, второй наносить в корпус или по ногам, третий снова в голову и т. п. Второй подход сводится к тому, что нужно менять уровень атаки только в том случае, если атака на прежнем уровне стала невозможна. Этот вариант выглядит рациональнее, поскольку если после первого удара в голову противник её не закрыл, лучше развить успех, нанеся следующий удар туда же, а не переходить к удару, скажем, в колено.

С другой стороны, применение такого подхода требует большего контроля над ситуацией, в частности, постоянной переоценки того, стоит ли повторять атаку на этом уровне. В то же время безусловное следование схеме «высоко-низко-высоко-низко» не требует принятия решения перед каждым ударом и может осуществляться значительно быстрее.

Кроме того, как уже отмечалось в главе «Алгоритм защиты», у человека в условиях стресса при высокой интенсивности протекания мобилизационных процессов возникает склонность к циклическому повторению одного и того же действия. С этой точки зрения жёсткое следование правилу чередования уровня атаки позволит хотя бы отчасти избежать зацикливания на одном ударе.

Безусловно, выбор того или иного варианта атаки — это в большей степени вопрос личных предпочтений и склонности к тому или иному типу действий в условиях стресса. Фейрберн преподавал оба эти подхода. Их комбинирование, по меткому выражению генерала Шермана[174], позволяет «поддеть противника на рога дилеммы», т. е. заставляет его каждый раз гадать, куда вы нанесёте следующий удар.

Говоря об ударах руками, можно выделить два основных варианта их нанесения: либо атаки поочерёдно то с одной, то с другой руки, либо контроль противника одной рукой (например, для того, чтобы вывести его из равновесия и/или не дать ему закрыться) и последовательные атаки другой рукой.

Оба эти метода вполне могут сосуществовать. Так, для захвата инициативы можно использовать чередование атак с обеих рук, что даст большую плотность атаки, а при выходе на удобную позицию — контроль противника одной рукой и атаку второй. Кроме того, повторяющаяся атака с одной руки целесообразна, если в этой руке у вас есть оружие или предмет, который можно использовать как таковое.

Ещё одним неоспоримым достоинством контроля противника одной рукой является обеспечиваемая им возможность работы практически вслепую. Убедитесь в этом сами: встаньте, закрыв глаза, а ваш партнёр пусть водит перед вами боксёрской лапой. Попробуйте, не открывая глаз, попасть в неё рукой. Теперь возьмитесь за краешек лапы одной рукой и, не отпуская его, повторите эксперимент. Пока вы будете сохранять одной рукой контакт с лапой, вы вряд ли промахнётесь.

Вместе с тем повторяющаяся атака с одной руки может спровоцировать уже упоминавшуюся выше склонность к зацикливанию на одном действии, характерную для человека, находящегося под воздействием сильного стресса.

В целом, так же, как и в случае с дилеммой об условной и безусловной смене уровня атаки, Фейрберн по этому поводу не давал однозначную рекомендацию. Во многом выбор будет определяться индивидуальной предрасположенностью и уровнем вашей подготовки.

1. Siddle В. К. РРСТ Defensive Tactics Instructor Manual (Series A). Millstadt II, 1994.

2. Paulev Poul-Erik. Textbook in Medical Physiology And Pathophysiology: Essentials and clinical problems. Ch. 24 «Body Fluids And Regulation». Copenhagen Medical Publishers, 1999–2000.

3. Prahlow J. A. Forensic Autopsy of Sharp Force Injuries. Emedicine Medscape, 2010.

4. Сценарий учебного фильма OSS «Gutterfighting». Part II «Unarmed», 1944 (Second Revision, 3/25/44).

Возможно, описания техник вам покажутся недостаточно подробными. Это сделано намеренно. Не следует искать в их исполнении неких скрытых подробностей, «микродвижений» и прочих секретов, которым придаётся такое большое значение во многих «традиционных» стилях и современных системах.

На какой угол с точностью до градуса нужно согнуть руку? Сколько процентов массы тела должно быть перенесено на впереди стоящую ногу? Какие участки стопы опорной ноги более загружены? Не забивайте себе голову подобными вопросами. Не надо возводить утилитарный навык физического противоборства в ранг канонов балетного искусства или аксиоматики теоретической механики.

Не стремитесь слепо скопировать некий «идеальный» образец выполнения. Почувствуйте технику. Поймите главные принципы её выполнения, не делайте критических ошибок и положитесь на отработку. Если вы будете следовать советам, изложенным в главах «Боевые навыки» и «Принцип Шопенгауэра», вы освоите технику в достаточно короткий срок, даже изучая её самостоятельно. При условии правильной отработки техника сама обучит вас себе.

Почему так мало иллюстраций и они такие?

Печатное издание в плане демонстрации механики движений человеческого тела, к сожалению, не располагает теми же возможностями, что и видео. Любая попытка запечатлеть движение в статическом изображении априори уступает видеозаписи. Приём, выполняемый за полсекунды, в видеозаписи состоит как минимум из 12 последовательных кадров. Соответственно единственным близким аналогом такого представления в книге могла бы быть последовательность из двенадцати картинок либо кинограмма из такого же количества кадров, размещённая для удобства восприятия в один ряд. Для того чтобы это уместилось на одной странице, потребуется либо сделать картинки очень маленькими и, как следствие, малоинформативными, либо издавать книгу в формате художественного альбома, что не лучшим образом скажется как на её цене, так и на удобстве чтения. И то и другое нецелесообразно. Остаётся некий компромисс. В данной книге для большинства движений показана только финальная фаза, поскольку начинать выполнение движения вы должны научиться из того положения, в котором вы находились. Небольшое количество иллюстраций я постарался компенсировать описанием ключевых моментов.

Использование компьютерной графики позволило гарантировать изображение одного и того же движения на виде сбоку и виде сверху, иными словами, техника корректно показана с разных ракурсов.

Безусловно, для агента-нелегала или диверсанта, находящегося на вражеской территории, оказаться застигнутым врасплох без оружия в руках было непростительной ошибкой. Но даже этим «бойцам невидимого фронта» в силу сложившихся обстоятельств или специфики поставленной задачи приходилось иногда действовать голыми руками. Так, например, по данным опроса, проведённого в 1980 годах компанией ВВС, из почти 2000 опрошенных ветеранов Второй мировой, прошедших подготовку в SOE, 200 человек применяли в ходе выполнения заданий за линией фронта безоружные техники, которым их обучали Фейрберн и Сайкс.

С точки зрения гражданской самозащиты роль безоружного противоборства существенно повышается. Далеко не всегда у вас будет при себе некое средство для самообороны, более того, даже в случае его наличия при внезапном нападении у вас просто не будет времени на то, чтобы его достать. Вполне очевидно, что преступник постарается напасть на вас в тот момент, когда у вас в руках не будет чего-нибудь увесистого или острого. В этом случае единственное, что вы сможете использовать против него, — это ваше собственное тело. По крайней мере, до тех пор, пока вы не сможете выхватить то, что у вас с собой, или вооружиться чем-то подходящим из окружающих вас предметов.

Кроме этого, даже если вы оказываете вооружённое сопротивление преступному посягательству, не исключено, что противник попытается вас обезоружить. В такой ситуации вам вполне возможно придётся прибегнуть к техникам рукопашного боя, для того чтобы сохранить контроль над своим оружием.

Все безоружные техники системы Фейрберна можно условно подразделить на следующие группы.

• Базовый арсенал — минимум техник, призванный наделить обучаемого способностью эффективно действовать без оружия. Преподаванием базового арсенала ограничивались при подготовке в самые короткие сроки[175].

• Вспомогательный арсенал — специализированные техники, изучавшиеся в дополнение к базовому арсеналу и предназначенные для особых ситуаций, например: противодействие оппоненту из положения вплотную, лёжа и т. п.

Составы базового и вспомогательного арсеналов системы Фейрберна менялись в ходе её эволюции. В данной книге базовый арсенал рассматривается в варианте 1944 года, который можно назвать окончательным, поскольку в послевоенный период он уже не подвергался существенным изменениям[176]. В рамках вспомогательного арсенала приводятся только те техники, которые потенциально применимы в ходе самообороны.

Природа обделила человека клыками и когтями, что он, впрочем, с древнейших времён вполне успешно компенсировал с помощью инструментов, в том числе и тех, что предназначены для отъёма жизни. Когда же оружие в нужный момент оказывается недоступно, наш разум позволяет использовать другие предметы в качестве его более или менее успешной замены.

Библейский герой Самсон, не имея при себе оружия, подобрал челюсть мёртвого осла и перебил ею тысячу филистимлян[189]. Это, пожалуй, наиболее известный, хоть и мифический, случай применения подвернувшегося под руку предмета в качестве импровизированного оружия[190].

Умение использовать для самозащиты то, что оказалось под рукой, приобретает особое значение в современных условиях, когда обычный человек фактически безоружен. Стандартное стремление любого государства разоружить своих граждан в большинстве развитых стран мира в настоящее время подкреплено страхом перед террористическими актами, межнациональными столкновениями, экстремизмом и разгулом преступности. В результате полноценное оружие практически недоступно рядовым гражданам, а эффективность разрешённых к продаже средств самообороны оставляет желать лучшего.

Даже если у вас есть оружие или средство самообороны, в работоспособности которого вы полностью уверены, далеко не всегда вы сможете иметь его при себе. Аэропорты, концертные залы, стадионы, развлекательные центры и клубы, места массовых гуляний в праздничные дни, различные государственные и финансовые организации — вот далеко не полный перечь «демилитаризованных зон», вход в которые с оружием строго воспрещён. Возможно, это отчасти повышает безопасность людей, находящихся внутри подобной зоны, однако оставляет их безоружными по пути туда и назад. Что если после посещения концерта или спортивного матча вы решили пройтись по вечерним улицам? Или вам необходимо ещё дойти до своей машины, запаркованной на неохраняемой стоянке либо просто в соседнем переулке? В конце концов, вам просто нужно добраться домой, а если район не самый спокойный?

Кроме того, в некоторых ситуациях вы можете банально забыть своё «оружие» дома или добровольно остаться без него, например на пляже.

Более того, даже если вы имеете при себе нечто, предназначенное для самозащиты, вы не всегда сможете это применить. Ситуация может развиваться столь стремительно, что на извлечение оружия или средства самообороны просто не будет времени, и воспользоваться придётся тем, что окажется под рукой.

Ну и наконец, далеко не всегда применение конкретного средства самообороны будет разумно. Например, вряд ли вы станете использовать газовый баллончик в лифте или другом небольшом замкнутом помещении.

Применение импровизированного оружия подчиняется описанной выше тактической схеме (см. главу «Схема Фейрберна») и призвано решить одну из обусловленных ею задач. Иными словами, вы используете предмет не для того, чтобы просто сделать противнику больно или нанести ему повреждение, вы преследуете одну из следующих целей:

• захватить инициативу;

• вывести противника из равновесия;

• вырубить противника.

Перефразируя известный рекламный слоган[191], можно сказать, что с точки зрения самозащиты не все предметы одинаково пригодны. Более того, в связи с их различиями по форме, размерам, прочности, балансу и т. д. и т. п. практически невозможно иметь некий единый универсальный способ их применения. В связи с этим всё многообразие предметов подразделяется на несколько групп, для каждой из которых можно сформулировать один-два наиболее подходящих способа использования в контексте решения задач, обусловленных тактической схемой Фейрберна.

Вот эти группы (названия абсолютно условны):

• грязь;

• камень;

• палка;

• стул;

• остриё.

Данная категория предметов включает всё то, что можно набрать в пригоршню, например, песок, землю, мелкие монетки, конфеты-драже типа M&M's, а также любые достаточно лёгкие и мелкие предметы (шапка, перчатки, солнцезащитные очки, книга и т. п.).

Цель применения заключается в том, чтобы метнуть «грязь» в глаза противнику и незамедлительно его атаковать, воспользовавшись вызванным замешательством. Очевидно, что к этой же категории относятся любые жидкости, которые можно с той же целью выплеснуть противнику в лицо. Если же бой перешёл в партер и вы катаетесь с противником по земле в обоюдном захвате, можно, если позволяет ситуация, схватить не глядя немного земли или песка и втереть это в глаза своему оппоненту.

В принципе неплохой домашней заготовкой является контейнер-«яйцо» от киндер-сюрприза, наполненный солью. Увидев впереди на своём пути подозрительную личность или в ситуации назревающего конфликта, вы, опустив руку в карман и «раздавив» пластмассовое «яйцо», получаете пригоршню соли, которую можно метнуть в глаза противнику. Соль лучше брать крупнозернистую или кристаллическую, чтобы она меньше прилипала к вспотевшей от стресса ладони. Наличие у вас при себе соли легко объяснить: «Люблю на работе перекусить огурцом, помидором или яйцом вкрутую». Вполне работоспособной альтернативой соли является заранее приготовленная пригоршня мелочи.

В метании сыпучих веществ и выплёскивании жидкостей неплохо бы было потренироваться. Не улыбайтесь. То, что вы знаете, что надо сделать, совершенно не означает того, что вы это сможете правильно выполнить, когда потребуется. Во время прогулки на природе пошвыряйтесь песком и мелким гравием, целясь во что-то конкретное примерно на уровне ваших глаз. С выплёскиванием жидкости проще всего практиковаться в ванной комнате. Наберите в стакан воды, представьте на стене за ванной лицо своего оппонента и окатите его. Не забудьте после тренировки вытереть пол.

Под «камнем» понимается небольшой, достаточно тяжёлый предмет, например, увесистая пепельница, кружка, небольшая бутылка, кусок асфальта, кирпич, ну и конечно, камень. Очевидно, что с дистанции его можно метнуть в своего противника. В ближнем же бою одним из наилучших способов использования подобного предмета состоит в том, чтобы «вооружить» им безоружные приёмы системы Фейрберна. Основное достоинство использования «камня» в такой манере состоит в том, что можно наносить удары твёрдой поверхностью предмета, а не голой рукой, это уменьшает риск её травмирования при попадании в твёрдую цель. Кроме того, некоторые предметы за счёт своей массы немного утяжеляют удар. При этом вам не нужно изучать дополнительную технику. Вы просто применяете предмет на основе уже имеющегося навыка рукопашного боя.

В зависимости от формы «камень» может быть использован в качестве «насадки» для ударов либо основанием ладони, либо её ребром.

«Камень», который по форме ближе к диску или шару, укладывают на ладонь, при этом согнутые как когти пальцы удерживают его с боков. Удары наносятся серединой «камня» (рис. 51), наподобие того, как в комедийных фильмах человека «бьют» тортом в лицо.

«Камень», больше напоминающий огурец или сосульку, зажимается в руке так, чтобы он торчал из сжатого кулака со стороны мизинца. Именно этим выступом и проводится атака.

Если «камня» нет, его можно сделать. Понадобится только многостраничная газета или журнал. Туго скручиваете данное печатное издание в трубку, а затем перегибаете её пополам. Оба конца удерживаются зажатыми в кулаке, а удар наносится местом перегиба бумажной трубки. Именно так изготавливается и применяется миллуоллский кирпич[192] — классическое оружие британских футбольных хулиганов.

В системе Фейрберна палка рассматривается, в первую очередь, как универсальное тренировочное средство, поскольку техника работы ею применима для использования разнообразных предметов в качестве импровизированного оружия.

В процессе подготовки агентов SOE и OSS изучалась работа палками длиной от 4 дюймов до 6 футов (т. е. от 10 см до 1 м 80 см).

В контрольных сценариях палки вообще отсутствовали, и обучаемый должен был ещё успеть выбрать из окружающих предметов тот, который можно было использовать на основе ранее полученных навыков. Палки длиной до одного метра удерживаются одной рукой, более длинные — двумя (рис. 52). Безусловно, порог в один метр является условным, так как в зависимости от телосложения и роста одному может быть удобно удерживать двумя руками и более короткую палку, а другому — только более длинную. Кроме того, длинная палка может удерживаться одной рукой в тех случаях, когда вторая рука выведена из строя или занята чем-то ещё.

Основным техническим действием при удержании палки одной рукой являются колющие удары концом палки, выполняемые практически вплотную и напоминающие атаку ножом (рис. 53 и 54). Атаки выполняются коротким концом палки, благодаря чему снижается риск её сломать, да и сам удар получается жёстче. Свободная рука может контролировать руку противника, мешая ему защититься. Масса тела вкладывается в удар за счёт смещения всем телом в направлении атаки.

При удержании палки двумя руками одна из двух основных атак представляет собой штыковой укол (рис. 55).

Второй базовой атакой является так называемый «удар перекладиной» (bar strike), т. е. удар, наносимый участком палки между кистями удерживающих её рук. Наиболее серьёзные последствия, вплоть до смертельного исхода, может иметь удар перекладиной в подбородок, наносимый снизу вверх аналогично описанному ранее чинджебу (рис. 56).

Штыковые уколы и удар перекладиной благодаря жёсткости и вложению массы вашего тела являются наиболее эффективными ударами. Не случайно именно эти две техники запрещены правилами подавляющего большинства соревнований по бою на палках в полный контакт, в том числе и у знаменитых Dog Brothers[193].

Удар перекладиной может использоваться как стопорящий удар в плечо для пресечения атакующего движения противника в зародыше и выведения его из равновесия аналогично описанной ранее технике из безоружного арсенала (рис. 57). Сразу же после выполнения стопорящего удара необходимо продолжить свою атаку.

Удар перекладиной также используется для отбива конечностей атакующему противнику или его оружия (если удерживающая его рука вне досягаемости). При этом важно помнить, что отбив — это не блок, не парирование, не отвод. Это полноценный удар по летящей в вашем направлении руке или ноге противника.

В зависимости от направления, с которого приходит атака, используется один из четырёх отбивов: отбив атаки снизу (рис. 58), отбив атаки сверху (рис. 59), отбив атаки справа (рис. 60), отбив атаки слева (рис. 61).

В зависимости от дистанции до противника и складывающейся ситуации после отбива вы можете либо выполнить стопорящий удар перекладиной в плечо, либо атаковать тело и голову противника.

Рубящие удары, т. е. такие, при которых палка выполняет роль дубинки, в системе Фейрберна практически не используются. Исключение составляют лишь те случаи, когда эффективность применяемого предмета в ударе данного типа не вызывает сомнений (например, если используется молоток, прут арматуры, трость с тяжёлым набалдашником и т. д. и т. п.).

Подобное ограничение технического арсенала обосновано не только общим для всей системы Фейрберна стремлением свести к минимуму число изучаемых техник. Основная причина в том, что длина, масса, балансировка и прочность палки или сходного предмета, который придётся использовать в бою, заранее не известны. Вместе с тем именно эти характеристики определяют пригодность предмета для нанесения рубящего удара.

Случайная палка, подобранная на улице, если бить ею как дубинкой, может сломаться при первом же контакте с целью, даже не нанеся при этом существенного вреда. Вспомните, как на показательных выступлениях по боевым искусствам люди демонстрируют пассивную сопротивляемость ударам. Об их руки, ноги, туловище ломают длинные деревянные доски и бруски. Все эти удары рубящие. Вместе с тем ни один мастер не продемонстрировал того, как доска ломается при штыковом ударе ею ему в лицо или живот.

Сомнительная прочность — не единственная причина отказа от рубящих ударов. Возьмите глянцевый журнал и туго сверните его в трубку. Какой ущерб способно нанести такое импровизированное оружие, если использовать его как дубинку? Можно прихлопнуть муху, не более. Теперь возьмите этот же свёрнутый журнал так, чтобы он торчал из кулака со стороны мизинца сантиметров на 5–6. Хороший удар этим концом журнала вполне может сломать доску. Так уже можно бить не только мух, правда?

Существует ещё много примеров того, как импровизированное оружие, в силу своей малой массы и/или прочности, оказывается пригодно только для колющих ударов (из предметов современного обихода в эту категорию попадают зонт, щётка для сметания снега с автомобиля, небольшой фонарик и т. п.).

Чрезмерные габариты и масса также могут препятствовать эффективному использованию предмета для рубящих ударов. Попробуйте помахать как саблей ломом, штыковой лопатой, длинной доской или, скажем, лыжей. Теперь тем же предметом нанесите несколько уколов, удерживая его двумя руками как копьё. Оцените, какой способ позволяет вам быстрее атаковать, резко меняя уровень и направление ударов.

Укол имеет преимущества и с точки зрения ведения боя в ограниченном пространстве. Колющие удары можно наносить, не опасаясь зацепиться оружием за окружающие предметы, стены или низкий потолок. Такая атака применима в густых зарослях, узком коридоре, на стоянке между машинами и т. д.

Кроме того, при использовании длинномерных предметов укол безопаснее для находящегося рядом с вами союзника, поскольку так значительно меньше шансов случайно зацепить его. Не случайно все воины древности, сражавшиеся в плотном строю, от римских легионеров до спартанцев, использовали преимущественно колющие удары.

Отрабатывая уколы палкой, держите её крепко, так, как взяли. Не меняйте положения рук, не используйте скользящих перехватов. Предмет, которым, возможно, придётся воспользоваться в реальности, вряд ли будет похож на прямой и гладкий тренировочный шест. Кривая сучковатая ветка или доска, выломанная из забора, с торчащими из неё гвоздями мало подходит для различных сложных манипуляций и ударов со скользящим хватом вроде тех, что популярны в дзёд-зюцу[194]. Схватили подвернувшуюся длинномерную кривулину как сумели, и колите ею как штыком.

Как использовать предмет, хорошо подходящий на роль дубинки? Фейрберн давал следующие рекомендации. Во-первых, бить дубинкой надо так, как вы ударяете молотком, забивая гвоздь. Тело разгоняет руку, рука разгоняет молоток, молоток бьёт. Во-вторых, не следует закрепощать запястье. Любая зажатость руки в лучезапястном суставе приведёт к снижению силы удара. В-третьих, не стоит пытаться первым же ударом попасть человеку в голову, особенно если он знает, что вы будете атаковать. Скорее всего, он сумеет закрыться или, резко сблизившись с вами, нейтрализует вашу атаку. В качестве первой атаки Фейрберн рекомендовал тычок дубинкой в живот или удар по ноге в район чуть пониже колена. При ударе по руке нужно целиться в кисть, запястье или предплечье.

В данную категорию входят такие достаточно крупные и тяжёлые предметы, как стул, чемодан, ящик, большой огнетушитель, канистра и т. п. Не пытайтесь замахиваться стулом, чтобы огреть им противника. Инерция предмета в таком движении будет работать против вас. Не следует пассивно закрываться стулом. Противник в такой ситуации легко отвернёт его в сторону, а габариты предмета при этом ему помогут, сыграв роль рычага, действующего против вас.

Основной метод использования состоит в том, чтобы, удерживая предмет двумя руками, теснить и таранить им оппонента (рис. 62). Согласно технике, рекомендованной Фейрберном, атака стулом основана не столько на разгибании рук в локтях, сколько на поступательном движении всего вашего тела. Не надо атаковать противника короткими уколами ножек стула. Инерция предмета не позволяет им эффективно фехтовать. Стул — голова быка, ножки стула — рога, противник — тореадор-неудачник. Его надо просто поддеть на рога и снести, пригвоздить к стене или к полу. Сорвитесь с места, как будто решили бежать стометровку. Атака стулом — это полный «банзай». Вы многотонный локомотив, несущийся на огромной скорости, а ваш противник — тупая корова, на свою беду забредшая на рельсы. Остаётся сбить или переехать. Поезд по-другому просто не умеет.

Целесообразно направить движение стула немного снизу вверх, в сторону лица противника. Благодаря этому предмет в финальной фазе вашей атаки будет перекрывать оппоненту обзор, раскрывая его для последующей атаки ниже пояса. Таранная атака массивным предметом может быть использована для того, чтобы переместить противника в целях достижения тактического преимущества: например, вытолкнуть противника из помещения, столкнуть его с лестницы и т. д. и т. п.

Таран стулом может вывести противника из равновесия, позволяет разрушить его атаку и перехватить инициативу. При этом предмет одновременно играет роль своеобразного щита, закрывающего часть вашего тела от атак оппонента.

Если оппонент вцепится в стул и будет пытаться вырвать его из ваших рук — не сопротивляйтесь. Напротив, воспользуйтесь тем, что он тянет предмет на себя, и ещё сильнее толкните стул в противника, соединив свои усилия с его. Взрывным толчком «отдайте» стул противнику и продолжите атаку ударами рук и ног. Момент для этого самый благоприятный — руки оппонента заняты стулом, а его равновесие нарушено.

Предметы данной группы объединяет то, что у них всех есть, по крайней мере, один заострённый выступ или конец, с помощью которого можно наносить колотые раны. Это могут быть нож, отвёртка, ножницы, остро отточенный карандаш, сосулька, осколок подходящей формы, большой гвоздь и т. д. и т. п. При этом надо учитывать, что большинство этих предметов не пригодны для пореза в силу отсутствия у них какого-либо лезвия. Затупившийся нож также будет малоэффективен в порезе. Вместе с тем даже очень тупой клинок остаётся пригодным для уколов.

Более того, «остриё» можно даже изготовить. Агентов OSS, например, учили, как сделать «нож» из обычной газеты [1]. Один лист следовало складывать до тех пор, пока не получится прямоугольник приблизительно б на 2 дюйма (примерно 15 на 5 см), который затем нужно было перегнуть по диагонали. Полученное бумажное остриё можно было использовать для того, чтобы внезапно атаковать противника в лицо или шею.

Ключевым свойством остроконечных предметов является то, что для нанесения ими повреждений достаточно очень небольшого усилия. Скорость атаки также не оказывает существенного влияния на её эффект. Многие предметы данной группы сработают, даже если их просто приставить к цели и медленно в неё вдавить.

Это, безусловно, плюс с точки зрения самообороны в ситуации, когда вы не можете использовать силу тела, например, выведены из равновесия или вынуждены вести бой из невыгодного положения, например, лёжа, сидя и т. п. Кроме того, остроконечный предмет будет эффективен в руках даже очень слабого человека, что позволит ему противостоять оппоненту, превосходящему его по росту, массе и силе. Вместе с тем характер повреждений, наносимых остроконечными предметами, делает их весьма узкоспециализированным средством. Остриём можно либо нанести незначительную царапину, которая способна отпугнуть только нерешительного противника, либо этим предметом можно покалечить или даже убить, пытаясь пресечь агрессию оппонента, готового идти до конца. Среднего не дано. Нельзя остановить того, кто не намерен отступать, используя остриё, не нанеся ему как минимум достаточно тяжёлой травмы.

Безусловно, одного наличия у вас в руке острого предмета может оказаться достаточно для того, чтобы обратить в бегство колеблющегося трусоватого противника. Ощущение боли и вид собственной крови даже из небольшой ранки, нанесённой вами, вполне возможно заставят отступить и того, кто посмелей. Однако рассчитывать на это в общем случае нельзя. Атакующий вас человек может не заметить остриё в вашей руке или не поверить в серьёзность ваших намерений. Противник может быть настолько разъярён либо находиться под действием алкоголя или наркотиков, что не ощутит боли от жалящего укола. Вы не знаете, кто вам противостоит, насколько решительно он настроен, у вас нет времени и возможности ставить эксперименты. Чтобы остановить человека и пресечь его действия против вас, его недостаточно просто поцарапать или уколоть (конечно, если остриё у вас не смазано ядом кураре).

В качестве основы для использования остроконечных предметов можно взять технику работы ножом из системы Фейрберна[195], которая изначально была разработана с учётом ограниченных возможностей импровизированного колющего оружия.

Базовой техникой работы с ножом в системе Фейрберна является колющий удар. Изучению и отработке уколов посвящалась большая часть времени, отведённого на обучение применению ножа. В отдельных случаях, когда подготовка осуществлялась в максимально сжатые сроки, укол был единственной изучавшейся техникой. Порез, безусловно, тоже присутствует в техническом арсенале, однако он либо применяется для того, чтобы раздёргать противника и раскрыть его для поражающего укола, либо развивается из укола и является его продолжением, а не самостоятельной атакой. Такое распределение ролей обусловлено целым рядом соображений.

Техника укола практически без изменений может быть использована для результативной атаки тем или иным импровизированным оружием (карандашом, вилкой, ножницами, отвёрткой и т. д. и т. п.). Одежда, в особенности многослойная или плотная (типа кожаной), может значительно снизить эффективность нанесённого пореза. Не говоря уже о том, что в условиях боевых действий дополнительной и практически непреодолимой преградой для пореза станут разгрузка и бронежилет. Именно поэтому в системе Фейрберна целями для порезов являются преимущественно лицо и открытые части тела (в первую очередь, кисти рук и шея). Укол же может поразить цель, защищённую не только несколькими слоями одежды, но даже и лёгким бронежилетом (без пластин-вкладок). Таким образом, для колющего удара доступно значительно больше целей.

Укол может выполняться только силой руки, однако подключение тела к этому движению позволяет дослать клинок в цель и увеличить дальность поражения.

Основным движением корпуса является разворот плечевого пояса. Для наглядности на рис. 63 данное движение специально показано утрированно. Для того чтобы понять, как это делается, надо это ощутить. Сделайте выпад, нанося укол и одновременно поворачивая корпус и отбрасывая свободную руку в сторону, раскрывая грудь. Почувствуйте, как мах свободной рукой и поворот корпуса помогают вытолкнуть плечо вооружённой руки вперёд. Поймав это ощущение, старайтесь, сохраняя его, постепенно уменьшать амплитуду отмашки и глубину выпада.

При уколе рука не должна полностью разгибаться в локтевом суставе (рис. 64), в противном случае вы не сможете быстро вернуть её назад.

Уколы могут также быть усилены за счёт выпада или вшагивания, т. е. движения всем телом по направлению атаки.

Для повышения эффективности колющего удара клинок при извлечении проворачивают в цели. Это превращает укол во вспарывающий порез, идущий по спиральной траектории[196]. Такая техника по скорости выполнения практически не уступает обычному уколу, при этом по сравнению с ним значительно усугубляет повреждения, наносимые внутренним органам, кровеносным сосудам и мышцам. Кровеносные сосуды тонки, упруги и эластичны, в результате клинок при обычном уколе может либо пройти мимо, либо отодвинуть их, не повредив. Обычный укол в мышцу может рассечь недостаточно мышечных волокон, чтобы она перестала действовать. В обоих этих случаях укол с последующим поворотом клинка при извлечении имеет гораздо больше шансов вывести противника из строя благодаря существенно превосходящей «площади поражения». Следует отметить, что данный метод лучше работает, если у применяемого предмета есть хоть какая-то режущая кромка, а максимальной эффективности достигает в сочетании с обоюдоострым клинком.

Вторым способом повышения эффективности колющего удара, применяемым в системе Фейрберна, является быстрое многократное нанесение уколов в выбранную область. Этот подход применим для любых остроконечных предметов, даже полностью лишённых режущей кромки.

Схема ведения боя, лежащая в основе системы Фейрберна, применительно к использованию ножа в общем случае реализуется следующим образом. Вначале за счёт того или иного действия, призванного вызвать реакцию у противника, проводится захват инициативы. В зависимости от ситуации это может быть бросок какого-либо предмета или земли в лицо противнику, громкий крик, внезапная атака свободной рукой и т. п. Благодаря этому обеспечивается возможность выхода на дистанцию атаки ножом. Вслед за этим лицо и руки противника атакуют стремительно следующими один за другим жалящими уколами и порезами. Это позволяет раскрыть противника для поражающего укола, возможно, даже заставив его отшатнуться и потерять равновесие. Далее следует один или несколько уколов в область живота или шеи, которые могут осуществляться в том числе и при одновременном контроле своей свободной рукой вооружённой руки противника. Финальной фазой является лишение поражённого противника подвижности, выполняемое за счёт либо подрезающей атаки в область подколенного сгиба, либо удара ногой в колено или по голеностопу, либо сбивающего с ног удара в голову свободной рукой. Необходимость подобного завершения атаки объясняется тем, что ножевые ранения крайне редко приводят к мгновенной остановке противника (см. главу «Никаких гарантий»). Даже получив смертельное ранение, он может оставаться вполне боеспособным ещё некоторое время, вполне достаточное для того, чтобы нанести вам серьёзные повреждения или даже убить.

Очевидно, что в ситуации самообороны с использованием остроконечного предмета такой подход оправдан только в случае непосредственной угрозы вашей жизни или жизни окружающих, поскольку результатом его успешного применения будет как минимум тяжелораненый оппонент, который, скорее всего, скончается, если ему вовремя не окажут медицинскую помощь.

То, что отлично работает в боевой ситуации, зачастую оказывается чрезмерным в ситуации самозащиты. Именно поэтому ещё в начале 80-х годов XX века Боб Каспер[197]разработал на базе системы Фейрберна собственную систему самообороны с использованием ножа — Kni-Com. В техническом плане она также базируется на уколах и отвлекающих порезах, однако тактика претерпела кардинальные изменения. За основу взят всего один элемент боя ножом по системе Фейрберна, а именно раздёргивание и дезориентация противника за счёт стремительных и лёгких уколов и порезов, направленных в область рук и лица. Идея в том, чтобы, удерживая противника на дистанции лёгкими уколами, заставить его отказаться от своих агрессивных намерений, не причиняя ему существенного вреда.

Очевидно, что данный подход сработает далеко не всегда. У вас может не быть пространства для манёвра, ваши уколы в силу целого ряда причин могут не оказать на противника желаемого деморализующего воздействия и т. п. Более того, оппонент может ринуться на вас и напороться на ваше оружие, в результате чего вы, сами того не желая, нанесёте ему куда более серьёзное ранение, чем собирались.

Один весьма эффективный вид импровизированного оружия заслуживает отдельного упоминания, поскольку не подпадает под приведённую выше классификацию.

Принципиально оружие состоит из относительно небольшого груза (от 50 до 500 г), закреплённого на гибком подвесе (верёвке, ремне и т. п.). Разновидности данного оружия под разными названиями были известны и довольно широко использовались как на Западе, так и на Востоке, что само по себе уже говорит о его эффективности.

На Руси подобное оружие называлось гасилом[198] и было в ходу не только у разбойников, но и как средство защиты от них [2]. Уличные преступники в России использовали гирьку на ремне вплоть до 20—30-х годов XX века, что нашло отражение даже в литературе, в том числе в творчестве Маяковского [3] и Толстого [4].

В США и Европе в XIX веке популярным оружием моряков и уличных банд был так называемый сланшот (slungshot), представлявший собой груз на короткой верёвке. Иммигранты из Ирландии, работавшие на постройке трансконтинентальной железной дороги в США, в драках зачастую пускали в ход кожаную сумку с длинными лямками, в которую был уложен груз. Частота использования и последствия применения привели к появлению в законах ряда штатов Америки запретов на ношение сланшотов.

В Китае было распространено несколько вариантов оружия подобной конструкции, в том числе так называемые «тяжёлые рукава»[199] — небольшое гасило скрывалось в длинном рукаве, либо в его отвороты вшивались металлические грузики. Репутация, которую имело данное оружие в среде простолюдинов, однажды спасла жизнь монахиням-миссионеркам во время Боксёрского восстания[200]. Как вспоминает известный востоковед и писатель Роберт ван Гулик, в 1935 году в Пекине ему рассказали историю о том, как во время восстания 1900 года разъярённая толпа обступила шесть католических монахинь из Европы. В ожидании неминуемой кончины монахини, обращаясь к Богу, подняли вверх молитвенно сложенные руки. Внезапно один человек из толпы закричал: «Берегитесь, у них тяжёлые рукава!» Толпа в страхе расступилась, и сестры сумели уйти и укрыться в близлежащем соборе. Причина была в том, что когда монахини поднимали руки, их молитвенники, которые они носили в рукавах, раскачивались из стороны в сторону. Толпа, убеждённая антизападной пропагандой в том, что иноземцы способны на любую подлость, решила, что монахини вооружены «тяжёлыми рукавами».

Один из наиболее доступных способов изготовить импровизированное и при этом абсолютно легальное гасило состоит в том, чтобы положить одну-две маленькие бутылочки минеральной воды в двойной пластиковый пакет, тканевую хозяйственную сумку или авоську. Возможных вариантов загрузки масса: банка консервов, пара банок пива и т. д. и т. п. Стеклянной тары лучше избегать, поскольку она может разбиться от первого же удара. Сделать себе такое гасило при необходимости можно прямо по пути, купив всё необходимое в ближайшем киоске или магазине.

Ни в коем случае не носите с собой настоящее гасило, которое не является ничем кроме оружия. Также следует избегать специализированных предметов для самообороны наподобие длинных кожаных кошельков, которые загружаются большим количеством мелких монет.

Представьте, как будет выглядеть описание ситуации самозащиты, в которой вы ударили противника неким предметом. Вариант № 1 (авоська с бутылкой воды): всё произошло так внезапно, что вы очень испугались и непроизвольно отмахнулись от нападавшего сумкой с продуктами, которая была у вас в руке. Вариант № 2 (самодельное гасило): вы атаковали человека холодным оружием, которое носили с собой.

Альтернативные конструкции импровизированного гасила весьма разнообразны: кусок мыла или камень в носке; тяжёлая пепельница, завёрнутая в носовой платок или бандану; бутылка воды в майке; сложенный в несколько раз автомобильный буксировочный трос с карабинами и т. д. и т. п. Однако по сравнению с вариантом «авоська с продуктами» они имеют ряд существенных недостатков. Во-первых, для их изготовления требуется некоторое время, которого у вас может просто не быть. Во-вторых, сам факт изготовления подобной комбинации предметов говорит о намерении нанести телесные повреждения, т. е. о присутствии умысла в ваших действиях. В-третьих, наличие у вас в руке одной из указанных «конструкций» выглядит подозрительно для окружающих.

Хорошо отработанный удар гасилом весьма эффективен. Даже одного меткого попадания может оказаться достаточно для того, чтобы вывести противника из строя или выбить оружие из его руки.

За основу техники применения гасила можно взять разработанную Фейрберном методику использования телескопической дубинки с пружинной секцией (spring cosh). В её основе лежит всё та же «восьмёрка» (см. рис. 20). Движение гасила по петлеобразным замкнутым траекториям позволяет легче справляться с инерцией предмета в финальной части траектории и переходить от одной атаки к другой, не тратя времени на остановку и замах. Атаки, в особенности направленные по нисходящим траекториям, в целом близки к технике удара ребром ладони.

Агенты OSS носили дубинку spring cosh в рукаве и перед использованием незаметно выпускали её оттуда, перехватывая пальцами. Подходя к объекту нападения, дубинку, направленную вниз вдоль ноги, удерживали расслабленной рукой у бедра, чтобы не привлекать к ней внимания. Очевидно, что ваша авоська-гасило до начала физической фазы противостояния будет находиться примерно в таком же исходном положении, т. е. свисать вниз из удерживающей её расслабленной руки. Сходство удержания позволяет рекомендовать для первой атаки гасилом ту же технику, которой обучали агентов OSS. Первый удар рекомендовалось наносить без замаха по восходящей траектории в область лица, затем на сближении продолжать ударом сверху, вне зависимости от результата первой атаки.

Бейте так, как будто хотите рассечь цель, прорубить её насквозь, как будто у вас в руке не авоська с банкой, а остро отточенный клинок. Именно пронос оружия сквозь цель при ударе позволяет сохранить контроль над ним и избежать его отскока по себе. Движение кистью и предплечьем, позволяющее натянуть гибкую часть гасила после его контакта с целью и протащить оружие дальше по траектории, проще открыть для себя самостоятельно, чем пытаться воспроизвести его по описанию. Просто начните в замедленном темпе выполнять удары гасилом по твёрдой неподвижной цели, например, дереву или углу дома, при этом стремитесь продолжить его контролируемый полёт после столкновения с преградой за счёт проноса руки. Если же вы твёрдо убеждены, что без демонстрации «правильной» техники не сумеете это освоить, обратитесь к учебному фильму по нунчаку Тадаси Ямасита (Tadashi Yamashita), он один из немногих авторов, которые в своих видеоуроках уделяют внимание вопросу предотвращения отскока оружия от цели.

Траектория при проносе не должна приводить к вашему телу. Иными словами, бьющая часть гасила должна пролетать мимо вас.

Основу тренировки должна составлять отработка ударов по реалистичной цели с места и в движении.

Очень важно научиться сохранять контроль над оружием как в случае промаха, так и при его попадании в цель. Вначале лучше положить в авоську в качестве загрузки что-то мягкое, поскольку на первых тренировках вы попадёте по себе несколько раз почти наверняка.

Могут возникнуть ситуации, в которых вы, предвидя потенциальную опасность, решите чем-то заранее вооружиться. Если у вас есть возможность — обязательно испробуйте то, что выбрали. Не меняя хвата, быстро нанесите этим предметом несколько ударов в полную силу по реалистичной цели или, на худой конец, по стене или дереву. Оцените, сумели ли вы удержать своё импровизированное оружие, и то, насколько легко вам это было сделать. Кроме того, посмотрите, не разрушился ли сам предмет. Если выбранный предмет способен наносить колото-резаные раны, будет неплохо проверить и то, насколько надёжно он удерживается в руке, будучи мокрым. Для этого повторите описанный выше тест, предварительно намочив ладонь, пальцы и сам предмет[201].

Очень важно не вносить никаких модификаций в конструкцию выбранного предмета. Простой пример: велосипедная цепь — не более чем запасная часть, а та же цепь, сложенная пополам и обмотанная изоляцией, становится предметом ударно-дробя-щего действия, специально приспособленным для использования в качестве оружия. Обнаружение у вас такого доработанного предмета сразу же наводит на мысль о злом умысле, намерении причинить вред, а также приводит к уголовной и административной ответственности по статьям о незаконном изготовлении и хранении оружия.

Нож, мачете и топор — это, пожалуй, наиболее эффективное оружие, доступное рядовым гражданам для легального приобретения и ношения. Тем не менее эти предметы являются далеко не самым лучшим выбором в плане средства самообороны, как бы вас не пытались убедить в обратном теоретики самообороны, производители «тактических» ножей, а также люди, зарабатывающие себе на жизнь преподаванием ножевого боя.

Безусловно, сам факт наличия подобного предмета у вас в руках может вынудить противника ретироваться, однако нельзя рассчитывать только на психологическое воздействие. Ситуации могут быть различными, и в некоторых из них нельзя будет пресечь агрессивные действия противника, не применив своё «оружие». Как уже не раз подчёркивалось в данной книге (см. главы «Выбор целей» и «Никаких гарантий»), результатом использования колюще-режущего инструмента могут стать тяжкие телесные повреждения вплоть до увечья или смертельного исхода, которые, тем не менее, не дадут мгновенного останавливающего эффекта.

Ваш раненый или мёртвый противник не растворится в воздухе. Министерством здравоохранения утверждена Инструкция о порядке оказания медицинской помощи при криминальных случаях. Она регламентирует работу медиков и обязывает их, среди прочего, в обязательном порядке извещать правоохранительные органы об обращениях за помощью при ножевых ранениях.

Что обычно советуют делать после применения клинка сторонники ножевой самообороны? Вариант «случилось без свидетелей»: «бежать, избавиться от ножа, одежды и обуви, выдумать себе алиби». Вариант «при свидетелях»: «имитировать оказание медицинской помощи противнику, вызвать милицию, обратиться к знакомому суперадвокату». «Продвинутые» советчики предлагают вариации поведения в зависимости от того, убили ли вы нападающего или только ранили, а некоторые идут ещё дальше и размышляют о поведении в зависимости от градаций нанесённого вами ранения — серьёзно или легко.

Начнём с того, что 99,9 % этих «экспертов» по гражданской самообороне ножом сами в такие ситуации никогда не попадали. Они не выигрывали подобных криминальных дел в суде ни в роли обвиняемого, ни в роли адвоката. Весь их «опыт», с высоты которого они берутся учить «что делать», ограничивается фехтованием на тупых имитаторах ножа и тестированием клинков на подвешенном куске мяса.

Деление ситуаций по признаку «со свидетелями» и «без таковых» уже указывает на то, что эти советы не более чем игра ума, теоретизирование. Как можно быть уверенным, что свидетелей нет? Даже если всё произошло в укромном месте, вас могли видеть входящим туда и выходящим оттуда. Камеры наблюдения сейчас стоят на многих коммерческих и государственных объектах. Видео- и фотосъёмку можно сделать большинством мобильных телефонов. Представляете, если вас увидят или, ещё того хуже, заснимут запачканного кровью убегающим с места происшествия? А если вдобавок выдуманное «алиби» внезапно не подтвердится?

Говорить об оценке степени тяжести причинённого вами ранения спустя мгновения после применения клинка в общем случае невозможно. Допустим, на слабоосвещённой улице вы пырнули ножом напавшего на вас злоумышленника. Тот охнул, отшатнулся, а вы, воспользовавшись этим, убежали. Насколько тяжело он ранен? Может, нож его слегка кольнул, может, вообще не дошёл до тела, поскольку упёрся в пряжку или мобильник, а может, раненый, уже уйдя с места происшествия, минут через пять потеряет сознание и затем скончается?

Ставка на некоего высококвалифицированного адвоката по уголовным делам, предпочтительно знакомого, тоже из области фантастики для большинства граждан. У вас лично есть такой знакомый, который обслужит вас бесплатно? Думаете нанять? А вы располагаете достаточной суммой денег, чтобы оплатить подобные услуги?

Для того чтобы вас оправдали по статье о необходимой самообороне, необходимо, чтобы саму ситуацию рассматривали как самооборону. Не стоит также забывать и о том, что в силу сложившихся стереотипов человек, использовавший нож (пусть даже не свой), в глазах правоохранительных органов и суда априори является преступником, а порезанный — потерпевшим, и разубедить их в этом подчас не могут ни очевидные факты, ни очень хороший адвокат[202].

Гораздо более предпочтительной альтернативой колюще-режущим предметам, с точки зрения решения задач самообороны, является импровизированное оружие ударного действия. Проще говоря, нечто тупое и увесистое. Вспомните, чем со времён Средневековья вооружались блюстители закона по всему миру, чтобы утихомирить разбушевавшихся, не убивая и не калеча их? Дубинками. Их конструкция и форма варьировались в достаточно широких пределах, но суть и принцип действия остаются неизменными на протяжении многих веков.

Хороший удар дубинкой, угодивший нападающему по суставу или кости неглубокого залегания (типа ключицы), может в прямом смысле отбить у него охоту связываться с вами. При этом риск нанести смертельную травму или увечье существенно ниже, чем при применении колюще-режущих предметов.

Безусловно, дубинка в любом варианте не является неким гарантирующим победу «чудо-оружием» и имеет ряд недостатков, особенно с точки зрения её применения при самозащите. Во-первых, эффективное использование дубинки требует определённой силы и точности. Во-вторых, для нанесения удара необходимо свободное пространство. При обоюдном захвате или, скажем, при противоборстве в положении лёжа возможностей для нанесения результативных ударов гораздо меньше. В-третьих, толстая или многослойная одежда может частично демпфировать удары, снижая их эффективность. В-четвёртых, дубинка (или предмет её заменяющий) имеет достаточно крупные габариты и ощутимую массу, вследствие чего её не всегда удобно носить с собой.

Ни в коем случае не приобретайте и не носите с собой предметы, классифицируемые как холодное оружие ударно-дробящего действия: телескопические дубинки, сэпы (слэпперы)[203], блекджеки[204] и т. п. Также лучше воздержаться от бейсбольных бит, вполне заслуженно имеющих дурную репутацию, от нунчаку, тонгфа и тому подобного спортивного инвентаря для восточных единоборств.

Если уж вы решили вооружиться, то подберите импровизированную дубинку, хранение и ношение которой не нарушает законов и вызывает меньше подозрений. Тем более что кандидатов на эту роль достаточно много: молоток, разводной ключ, гвоздодёр, достаточно длинный и увесистый фонарь с металлическим корпусом и т. п.

Выбирая себе «колотушку», заодно решите, как вы будете объяснять факт наличия у вас данного предмета. «Ношу с собой для самообороны» не годится, поскольку подразумевает, что вы намеренно взяли эту вещь с собой для нанесения телесных повреждений. А вы ведь и не думали этого делать? Сомневаетесь — перечитайте главу «Правил нет».

Определившись с тем, что вы возьмёте с собой, необходимо ответить на второй не менее важный вопрос. А именно: где будет находиться данный предмет? Очевидно, что наибольшие шансы воспользоваться им для отражения нападения будут у вас в том случае, если импровизированное оружие будет в руке ещё до того, как вас атакуют. Вместе с тем это далеко не всегда возможно. Следовательно, вам придётся носить оружие где-то на себе. В решении этого вопроса можно опереться на рекомендации, которые давались агентам SOE и OSS. Согласно им, выбранный способ ношения должен был обеспечивать:

• надёжность ношения;

• быстроту и простоту извлечения;

• скрытность.

Вполне очевидно, что предмет, который вы взяли с собой для самозащиты, не должен непроизвольно выпасть, отцепиться или иным образом потеряться. Необходимо убедиться, не приведут ли к этому ваши движения или смена позы. Разместите выбранный предмет там, где решили, после чего походите, пробегитесь, попрыгайте, сядьте и т. п. Ещё лучше сыграйте в баскетбол или другую подвижную игру. После этого проверьте, не покинуло ли вас ваше оружие. Даже если оно ёще при вас, не сильно ли оно переехало и сместилось, не придётся ли его искать на себе, чтобы достать?

Помимо надёжности ношения место размещения данного предмета должно обеспечивать его быстрое извлечение в условиях стресса и противодействия противника. Вам кажется боковой карман на брюках — это хорошее место для выбранного предмета? Попробуйте вынуть своё оружие оттуда, лёжа на этом боку или будучи прижатым им к стене. Считаете багажник автомобиля пригодным для хранения средства самообороны? Достаньте свою сапёрную лопатку оттуда, когда ваш противник будет гоняться за вами с бейсбольной битой.

Третьим требованием является скрытность ношения. Если противник заподозрит, что у вас при себе есть оружие, он может изменить план своих действий. Безусловно, кого-то это может отпугнуть, а кого-то, наоборот, подтолкнёт сменить тактику с попытки добиться своего одними угрозами на нападение из засады. Более того, противник, знающий, что у вас есть нечто, чем вы захотите воспользоваться, будет атаковать так, чтобы не дать вам это сделать.

Скрытность принципиально может быть обеспечена двумя путями.

Во-первых, можно носить оружие на виду, если оно замаскировано под не вызывающий подозрения объект. Так, например, агентам SOE среди прочих спецсредств выдавали карандаши, у которых грифель был заменён на остроконечную закалённую стальную спицу. В современных условиях неплохим вариантом импровизированного оружия, с которым можно спокойно разгуливать на виду у всех, являются ботинки с ударопрочными подносками[205] или упомянутое выше гасило, образованное одной-двумя маленькими бутылочками минеральной воды, уложенными в двойной пластиковый пакет или авоську.

Во-вторых, оружие можно спрятать под одеждой, в кармане и т. п. Основная сложность заключается в том, чтобы сокрытие оружия не затрудняло его извлечение и не снижало надёжности ношения. При ходьбе и смене позы оружие не должно проступить сквозь одежду или показаться из-под неё. Более того, вам самому должно быть комфортно такое расположение предмета. Ваша неестественная поза или скованные движения также могут навести противника на мысль о наличии у вас скрытого оружия.

Очень желательно, чтобы помимо сокрытия оружия место его ношения обеспечивало ещё и извлечение движением, которое не насторожит оппонента. Так, например, агенты SOE носили небольшой клинок в ножнах, пришитых за отворотом воротника, в рукаве на запястье или сзади за воротником. Извлечь оружие, не вызвав подозрений, можно было, как бы начав оправлять одежду или приглаживать волосы на затылке.

Как же носить при себе то, что вы решили? На этот вопрос можете ответить только вы сами, придя к решению путём экспериментов с различными вариантами одежды и размещения предмета. Сам Фейрберн во время работы на OSS постоянно экспериментировал в данной области, однако так и не смог выделить единый, одинаково пригодный для всех способ. Своим ученикам он рекомендовал тренироваться в извлечении перед зеркалом, чтобы выработать малозаметное и ненастораживающее движение. Кроме того, Фейрберн настаивал на том, чтобы извлечение оружия без промедления и лишних движений переходило в атаку им. В частности, об атаке ножом из положения скрытого ношения он говорил, что клинок «должен двигаться по кратчайшему пути из ножен в цель» [5].

В ходе подготовки агентов OSS учили избегать двух основных ошибок, которые новички обычно допускают в обращении с оружием скрытого ношения.

Во-первых, нельзя «няньчить» оружие. Новички обычно постоянно поправляют его, прикасаются к нему, трогают сквозь одежду. Если вы грамотно выбрали место и способ ношения, во всех этих действиях нет необходимости. Они обусловлены неуверенностью в себе и желанием убедиться, что то, на что вы рассчитываете, всё ещё при вас. Важно контролировать свои движения, чтобы не выдать человеку, наблюдающему за вами, наличие у вас оружия и его расположение.

Во-вторых, нельзя зацикливаться на оружии. Новички в случае внезапного нападения на них обычно пытаются во что бы то ни стало извлечь своё оружие и пустить его в ход. В результате они теряют драгоценное время, отдают противнику инициативу и остаются открытыми для его атак. Если противник застал вас врасплох и оружия в вашей руке на тот момент не было, необходимо отразить первоначальное нападение, перехватить инициативу и создать для себя возможность извлечь оружие.

Очевидно, что то, какой предмет выбрать, и то, как его использовать, можно решать, только если у вас есть время на обдумывание. Такое возможно, если вы оказались вовлечены в постепенно нарастающий конфликт либо определяетесь с тем, что вам взять с собой или положить в машину на случай отражения нападения. Если же противоборство уже началось и вы в его ходе просто что-то схватили не глядя, то у вас всего два варианта действий, определяемых дистанцией до противника. Если противник достаточно близко — ударьте его этим предметом в область головы или шеи и продолжайте атаковать другими ударами рук и ног, если же он слишком далеко для этого — швырните ему этот предмет в лицо и, не дожидаясь попадания, тут же рванитесь вслед с атакой.

Вне зависимости от того, используете ли вы оружие или какой-то бытовой предмет, необходимо соблюдать ключевое правило:

Оружие не действует в одиночку.

Не забывайте, что кроме предмета, зажатого в одной руке, у вас есть и другое оружие: вторая рука, ноги, голова и т. п. Используйте свободную руку, чтобы создать себе благоприятную возможность для использования вашего оружия. Закройте противнику глаза, ударьте его в лицо, выведите его из равновесия, отбейте его руку в сторону, не дайте ему защититься. Противник отпрянул от вашей атаки предметом на верхнем уровне? Догоните его ударом ноги по низу.

Противник перехватил вашу вооружённую руку? Не пытайтесь просто освободиться. Выдёргивая руку из его хватки, одновременно атакуйте врага ударом другой руки (рис. 65) или ногами. Он находится вплотную? Вцепитесь зубами, бодните его головой, ковырните пальцами его глаза. Помимо этого вас окружают предметы, которые также могут быть использованы.

Чтобы выработать навыки использования всего имеющегося в вашем распоряжении «оружия», обязательно включайте в отработку применения предметов безоружные техники.

То, что всё ваше тело и многие предметы вокруг также являются оружием, очень важно осознавать ещё по одной причине. Это не даст вам попасть в психологическую зависимость от выбранного средства самообороны. Однажды вы его можете забыть, иногда его будет просто невозможно взять с собой, в конце концов, в ходе самообороны вы можете его просто лишиться. Если вы рассчитываете только на этот предмет, то, оказавшись без него, будете чувствовать себя очень неуверенно и уязвимо. Некоторые люди, привыкшие постоянно носить с собой нож, говорят, что без него чувствуют себя голыми.

Применение импровизированного оружия имеет ряд недостатков, самый существенный из которых состоит в том, что, по крайней мере, одна ваша рука оказывается занята. Вы не можете использовать её для нанесения ударов, надавливаний, выполнения захватов и т. п. Именно поэтому, если у вас есть время на планирование, подумайте, даёт ли предмет, который вы хотите пустить в ход, достаточные преимущества по сравнению с многофункциональностью невооружённой руки в контексте решения задач в рамках тактической схемы Фейрберна. Облегчает ли использование данного предмета отвлечение внимания или захват инициативы? Проще ли вам встряхнуть содержимое черепной коробки противника, используя данное импровизированное оружие? Стоит ли игра свеч?

Так, например, на что способен столь часто рекомендуемый в разных книгах по самообороне тычок ключом от двери? Даже несколько таких тычков? Причинить боль? Рассечь кожу? Сделать пару ссадин? Как вы думаете, будет ли этого достаточно, чтобы остановить серьёзно настроенного противника? Конечно, ключом можно попасть в глаз. Но так ведь и пальцем это тоже можно сделать. Вместе с тем несколько ударов основанием ладони в голову, нанесённых за то же время той же рукой, вполне могут встряхнуть содержимое черепной коробки вашего оппонента достаточно для того, чтобы он «поплыл» или даже отключился. И это не говоря о том, что, тыкая ключами, их немудрено потерять. Как тогда вы сядете в свой автомобиль или скроетесь за дверью?

Ну а совет ударить противника своим мобильным телефоном? Один популярный инструктор по самообороне из Великобритании создал целый набор приёмов с мобильником. После первого же удара аппарат может выйти из строя, в результате чего вы им уже не воспользуетесь для вызова полиции или «Скорой помощи».

Безусловно, можно предположить ситуацию, в которой бросок в лицо оппоненту любого предмета, находящегося у вас в руках, в том числе ключей или мобильника, будет небесполезным. Однако даже в таком маловероятном случае вполне можно будет обойтись и без этого шага.

Второй немаловажный недостаток импровизированного оружия заключается в чрезвычайно высокой травмоопасности, связанной с применением ряда предметов, при отсутствии выраженного останавливающего эффекта. Так, например, колющий удар отвёрткой способен нанести весьма серьёзную, возможно, даже смертельную рану, однако, получив её, противник ещё долгое время будет опасен для вас. Как уже не раз подчёркивалось в данной книге, целью самообороны в общем случае является не уничтожение противника, а пресечение его враждебных действий, направленных против вас. Именно с этой позиции нужно оценивать пригодность предмета для самозащиты.

Не стоит забывать также и о том, что импровизированное оружие может оставить на теле и лице противника куда более заметные следы, чем ваши удары открытой ладонью. Этим вы существенно облегчите ему жизнь, если он захочет зафиксировать факт нанесения побоев и подать встречный иск, стремясь выставить вас зачинщиком драки. В итоге несколько поверхностных ссадин и синяков, не сыгравших никакой роли в ходе боя, могут оказаться роковыми при судебном разбирательстве и помогут адвокату вашего противника перевернуть всё с ног на голову. Из жертвы нападения вы можете превратиться в преступника.

Тема импровизированного оружия достаточно популярна, причём настолько, что привела к появлению товаров, так сказать, «двойного назначения»: тактических ручек, фонариков, брелков особой формы, приспособлений для массажа и тому подобного. Как правило, в описании подобных изделий указано, что они разработаны известным мастером боевых искусств или специалистом по самообороне, а производятся фирмой, снабжающей спецназ вооружённых сил и контртеррористические отряды по всему миру.

Все эти предметы формально не являются оружием, поскольку имеют отличное от этого функциональное назначение: писать, светить, удерживать ключи и т. п. Вместе с тем они изготовлены из ударопрочного материала, а их конструкция тем или иным образом «оптимизирована» для применения данных предметов в ситуации самообороны: фонарик снабжён специальной «ударной короной» (острыми выступами по краям рефлектора), ручка имеет острый конец и т. п. Кроме того, форма и размеры такого предмета обычно призваны повысить надёжность его удержания в руке, а его поверхность с той же целью имеет рёбрышки или накатку.

За редким исключением данные «тактические» предметы — не более чем попытка выкачать деньги у человека, опасающегося за свою безопасность. Производитель играет на двух свойствах человеческой натуры: страхе и лени. Среднестатистическому обывателю, напуганному уличной преступностью, предлагается альтернатива: не стоит тренироваться, нужно лишь купить некий предмет и, положив его в карман, считать себя защищённым.

Любое оружие не заменяет собой тренировку. Оно не сделает вас быстрее, точнее, сильнее. Если вы не можете попасть по противнику рукой, никакая явара или тактическая зубная щётка не помогут вам это исправить. Если вас легко застать врасплох или от страха вы впадаете в ступор, то вас не спасёт наличие любых средств самозащиты.

Главное — помните, что наличие импровизированного оружия это не слагаемое успеха, а скорее множитель. Если у вас нет главного, а именно психологической готовности себя защитить и способности адекватно реагировать в критической ситуации, то наличие средств самообороны, равно как и владение техникой рукопашного боя, не даст результата, подобно тому, как умножение ноля на любое, пусть даже весьма значительное число, всё равно даёт ноль.

1. Persico J. Е. Piercing The Reich. Ballantine Books, 1979.

2. Шухов И. H. Оружие западно-сибирских ямщиков. Омская область. 1940. № 3. С. 79.

3. Маяковский В. В. Хулиган. 1926.

4. Толстой А. Н. Гадюка. 1928.

5. Сценарий учебного фильма OSS «Gutterfighting». Part I: «The Fighting Knife», 1944 (2/11/44).

Защита без оружия от вооружённого нападения представляет собой предельно сложную, а в определённых условиях и вовсе неразрешимую задачу. Наличие оружия делает смертельно опасным даже абсолютно необученного человека, находящегося в плохой физической форме. Не зря легендарный агент Леонард Гектор Грант-Тейлор (см. гл «Балансируя на табурете») шутил «В бою безоружного против человека с ножом главное — быть тем, кто с ножом».

Традиционные боевые искусства и современные системы рукопашного боя предлагают множество разнообразных и подчас весьма противоречивых концепций и техник самозащиты от вооружённого нападающего. К сожалению, большая часть этих методов абсолютно неадекватна тому, как подобные нападения происходят в реальности.

Первым же камнем преткновения на пути к решению задачи самообороны для многих становится её правильная постановка. Большая часть подходов построена на основе неверных предположений и допущений. В итоге техника защиты от вооружённого противника, практикуемая в этих системах и стилях, представляет собой классический пример правильного ответа на неправильный вопрос и совершенно неработоспособна в реальной ситуации.

Одной из наиболее распространённых ошибок является наличие в системе двух групп приёмов, одна из которых предназначена для боя без оружия, а вторая — для противодействия вооружённому оппоненту. Иными словами, удар кулаком и укол ножом при таком подходе отрабатываются совершенно по-разному. Наверное, предполагается, что противник до начала своего нападения должен извлечь нож, продемонстрировать его защищающемуся и озвучить своё намерение им воспользоваться. В реальной ситуации вы совершенно необязательно будете знать, что против вас используется оружие. Более того, у вас просто не будет времени на анализ. Как тогда вам трактовать стремительно несущуюся к вам руку внезапно напавшего противника? Если же каждую атаку воспринимать как атаку оружием, зачем тогда дополнительно изучать и отрабатывать приёмы против безоружного?

Эта ошибка обычно усугубляется наличием в арсенале системы значительного числа узкоспециализированных защит, каждая из которых предназначена для противодействия своей атаке, идущей под конкретным углом с определённой дистанции. Успешное применение подобного подхода возможно только при условии, что атака противника очень близка к одной из типовых атак, а у защищающегося будет достаточно времени для оценки направления атаки, прогноза её траектории, выбора и выполнения соответствующего защитного приёма. Такой подход напоминает попытку заменить полноценное изучение иностранного языка заучиванием готовых фраз в расчёте на то, что реальная ситуация в ходе живого общения будет в точности им соответствовать.

Специализированные защиты возможны не от нападения, а лишь от угрозы оружием, которое неподвижно удерживается нападающим в пределах досягаемости защищающегося. Только в такой маловероятной ситуации, когда оружие демонстрируется без намерения его применять, действительно могут бьггь применены некие особые способы обезоруживания. Следует, однако, помнить, что Фейрберн на основе анализа опыта реального применения пришёл к выводу о малой надёжности подобных приёмов. Как уже говорилось выше, техники обезоруживания преподавались агентам исключительно для повышения их уверенности в себе.

Вторая классическая ошибка заключается в ставке на неоспоримое превосходство над противником в скорости. Атакующий и так имеет фору — он действует первым, опережая защищающегося на несколько шагов (см. главу «Цикл НОРД»), тем не менее считается, что защищающийся успеет на лету перехватить вооружённую руку оппонента и, сохраняя контроль над ней, выполнить свой приём раньше, чем оппонент сумеет отреагировать на контратаку. Если бы это было осуществимо, то последователь такой системы мог бы без труда стать, скажем, чемпионом мира по боксу, поскольку способен перехватывать все удары своего соперника.

В некоторых системах подобное несоответствие темпа выполнения приёма реальному течению времени доходит просто до абсурда. В результате, для того чтобы техника сработала, необходимо, чтобы нападающий двигался, как в замедленной киносъёмке, или вообще застыл как стоп-кадр.

Третью ошибку можно назвать мифом об одноруком бандите. Согласно этому предположению, противник атакует только оружием, и, исходя из этого, вся техника противодействия ему сосредоточивается исключительно на борьбе с его вооружённой рукой. Возможно, неопытный или неподготовленный человек действительно может зациклиться исключительно на попытках использовать своё оружие, однако даже такой противник не будет стоять без движения, если вы схватите его вооружённую руку или попытаетесь обезоружить. Тут уж даже полный профан познакомит вас со своей второй рукой, коленями и зубами. А что если противник начнёт атаку с удара ладонью вам в лицо, перекрывая вам поле зрения и отвлекая от атаки ножом, удерживаемым в другой руке? А ведь это один из достаточно распространённых методов нападения, используемых уголовниками.

Указанные выше ошибки зачастую усугубляются неадекватными методами отработки. Защищающийся занимает устойчивое положение, развёрнутое на противника. Только после этого его партнёр, играющий роль противника, начинает нападать со значительной дистанции, чем обеспечивает защищающемуся достаточное время для реакции, и, выполнив в воздух заранее оговоренную атаку, замирает каменным изваянием, позволяя обучаемому с успехом применить свои приёмы. В итоге у обучаемого создаётся иллюзия работоспособности техники, хотя на самом деле тренировка превращена в некое подобие репетиции сцены боя для художественного фильма.

Согласно подходу Фейрберна, нет деления оппонентов на вооружённых и безоружных. В реальной ситуации вы не можете быть уверены в отсутствии оружия у противника, поэтому он априори считается вооружённым, а любая его атака расценивается как атака оружием. Задача сводится к тому, чтобы как можно скорее вывести противника из строя, приведя его в бессознательное состояние.

Ещё Сенека сказал: «Меч никогда никого не убивает, это всего лишь орудие в руке убийцы». Источник угрозы — это не оружие, а человек, его направляющий. Как только противник будет лишён сознания, он уже ничего не может вам сделать, чем бы он ни был вооружён.

В идеале нужно опередить противника, напав на него прежде, чем он извлечёт своё оружие, или до того, как он примет и начнёт осуществлять решение его использовать против вас. (Принципы работы на опережение и способы захвата инициативы изложены в главах «Цикл НОРД» и «Агрессия».)

Если предвосхитить намерения противника не удалось и вы видите начало его атаки — ударьте его в плечо, чтобы пресечь его движение в зародыше, если же атаку вы успели заметить уже на подлёте — отклоните её рукой или находящимся в руках предметом, одновременно смещаясь в сторону. В любом случае не тратьте время на попытки поймать и котролировать вооружённую руку оппонента, необходимо незамедлительно перейти в решительное наступление, беспрерывно атакуя противника в голову и шею. Вспомните аналогию капитана Стеверса, вынесенную в эпиграф к данной главе. Не пытайтесь остановить воздушный винт, ловя его руками, вместо этого как можно скорее отключите вращающий его двигатель, вырубив систему управления. Конечно, если вам удалось каким-то образом схватить руку, удерживающую оружие, не стоит её выпускать. Однако не вцепляйтесь в неё обеими руками. По крайней мере, одна ваша рука должна наносить удары в голову противника.

Безусловно, данная тактика не гарантирует победы, равно как и любой другой метод самозащиты голыми руками от вооружённого нападения. Недаром сам Фейрберн признавал, что «не существует полностью надёжной защиты от ножа» [1].

Описанная выше тактика применима против любого оружия, просто против огнестрельного она имеет ещё меньше шансов на успех. Эту ситуацию очень метко охарактеризовал известный мастер карате Сейкичи Тогучи[207] в своём интервью, данном 15 декабря 1972 года американскому журналу Black Belt. Отвечая на вопрос журналиста, он сказал: «Вы спрашиваете меня, может ли человек достичь такого мастерства в боевых искусствах, чтобы без оружия победить противника с пистолетом? Мой ответ: «Да, конечно, это возможно. Но в дополнение к мастерству владеющий боевым искусством должен быть очень везучим. А человек с пистолетом должен быть очень глупым».

Что делать, если противник угрожает оружием? Прежде всего, не нужно его злить. Робер Малюбье (Robert Maloubier), бывший во время Второй мировой войны агентом БОЕ, вспоминает, что одним из трюков, которым их обучал Фейрберн, было изобразить полное подчинение требованиям вооружённого человека [2]. В тот момент, когда противник немного расслаблялся, видя, что сопротивления не будет, следовало незамедлительно его атаковать. Для этого Фейрберн рекомендовал использовать молниеносный удар носком в область гениталий или в низ живота. Однако окончательный выбор техники оставался за агентом, который действовал по ситуации, исходя из взаимного расположения и дистанции до противника. Сам Малюбье сумел избежать ареста именно с помощью этой тактики, уложив эсэсовца ударом ребром ладони в шею.

1. Сценарий учебного фильма OSS «Gutterfighting». Part 1: «The Fighting Knife», 1944 (2/11/44).

2. Maloubier B. Agent secret de Churchill. Tallandier, 2011.

Возможно, самая популярная фантазия на тему боевых искусств — это человек, в одиночку ведущий бой с несколькими противниками одновременно. Данный образ вдохновил многих писателей, сценаристов и режиссёров на создание впечатляющих боевых сцен в рассказах и фильмах. В жизнеописании как минимум каждого третьего легендарного мастера восточных боевых искусств говорится о победе над несколькими оппонентами, число которых, как правило, тем больше, чем давнее описываемые события. Да что там говорить, практически каждый, кто когда-либо занимался каким-нибудь единоборством, хоть раз, да представлял себе, как он легко справляется с несколькими врагами.

В реальности необходимость противостоять сразу нескольким противникам является, по меньшей мере, одной из наиболее трудных и опасных ситуаций. Причин этого несколько.

Во-первых, мало кто по-настоящему готовится к такому варианту развития событий. В подавляющем большинстве современных и «традиционных» единоборств многие приёмы, техника перемещений и тактика ведения боя оптимизированы для дуэльного поединка с одним единственным оппонентом, использующим сходные, если не идентичные технику и тактику. И, что ещё более важно, на это же ориентированы все практикуемые в этих системах методы тренировок на снарядах и с партнёрами, включая спарринги.

Во-вторых, человеку не свойственна многозадачность (см. главу «Бдительность»), и делать несколько дел одновременно, не снижая быстроты и точности, мы просто не в состоянии. Необходимость постоянно переносить фокус своего внимания и переключаться с одного оппонента на другого может выбить из седла кого угодно, даже если победить каждого из противников по отдельности не составило бы для вас труда. В шахматах, например, известно немало случаев, когда мастера международного уровня в ходе сеанса одновременной игры проигрывали любителям[208]. И это в пошаговой настольной игре, в которой многочисленные оппоненты профессионального игрока никак не могут помочь друг другу и действуют строго в рамках правил. Чтобы хоть немного приблизить эту аналогию к реальному бою, им надо было бы разрешить воровать фигуры гроссмейстера и двигать свои, не дожидаясь его ответных ходов.

В-третьих, численный перевес делает злоумышленников увереннее, оказывая при этом на их жертву диаметрально противоположное психологическое воздействие. Одно только осознание того факта, что на него собираются напасть сразу несколько противников, может вызвать у защищающегося сильнейший стресс. Из-за вызванного им интенсивного протекания мобилизационных процессов мыслительный процесс человека будет спутанным, а движения скованными (см. главу «Алгоритм защиты»), В результате к его многочисленным противникам прибавится ещё один — его собственное тело.

Очевидно, что противодействие нескольким противникам является весьма и весьма непростой задачей. Путей её решения предложено довольно много. К сожалению, в большинстве случаев это всего лишь теории, пусть и довольно убедительные на первый взгляд.

Сразу же исключим из рассмотрения попытки решить эту задачу с помощью затейливых перемещений по некоей канонической схеме в виде определённого геометрического узора или особыми ударами, наносимыми сразу по нескольким направлениям. Всё это хорошо для художественного кинематографа или показательных выступлений, когда боевая хореография сцены выверена до мелочей, а все участники находятся точно на указанных позициях и начинают действовать в рамках отрепетированных ролей строго по команде. Даже в тренировочном спарринге один на один может быть трудно выйти на дистанцию результативного удара. Что уж говорить о том, чтобы в ходе настоящего боя занять такое положение, из которого можно одновременно дотянуться ударами сразу до двоих или троих перемещающихся оппонентов?

Очевидно, что успешное противодействие группе нападающих по большей части лежит в области тактики и психологии. Учитывая непредсказуемость реальной ситуации, можно лишь сформулировать основные принципы, которыми следует руководствоваться. Как показывает анализ, именно эти принципы практически слово в слово можно встретить во многих прикладных системах, предполагающих ведение боя более чем с одним противником. Причём абсолютно не имеет значения, идёт ли речь о средневековом боевом искусстве, или датируемой началом XX века школе самообороны с помощью трости, или системе подготовки агентов-нелегалов в ходе Второй мировой, или современной методе тренировки американских полицейских.

Вот эти принципы:

1) верить, что вы можете победить;

2) если ситуация позволяет, бежать при первой возможности;

3) постоянно двигаться, «не вязнуть» в одном противнике;

4) не допускать, чтобы вас окружали; если это произошло, скорее прорывать окружение;

5) не давать противникам действовать согласованно.

Настрой на победу является общей рекомендацией для любого боя, независимо от числа врагов (см. главу «Воля к победа»). Однако в ситуации, когда вы оказались в численном меньшинстве, значение данной уверенности нельзя переоценить. Вот, что сказал по этому поводу Фил Мессина[209]: «Правило номер один для победы над группой противников состоит в том, чтобы верить в то, что вы это можете. Если вы не верите в то, что способны победить, никакие тренировки вам не помогут. Тот, кто не верит, что он может победить нескольких противников, абсолютно прав».

Только уверенность в победе позволяет снизить переживаемый стресс, который в противном случае может просто захлестнуть человека с головой, лишая его чёткости мышления и быстроты действий. Ситуация с несколькими противниками объективно очень сложная и опасная. Вы не можете этого изменить. Ключ к сохранению настроя на победу — в изменении того, как вы её воспринимаете.

Вот как описывает это Мессина: «Вы не хотите, чтобы число противников производило на вас впечатление. Большинство людей, оказавшись перед агрессивно настроенной группой, подумают: "Как я могу вести бой со столькими противниками? При условии правильной тренировки ваши мысли изменяются с "их слишком много, на "вокруг меня полно целей,». Сходную мысль почти два с половиной тысячелетия назад сформулировал Платон[210]: «Волк не беспокоится о том, сколько вокруг овец».

Настрой «хищника» в такой ситуации очень важен. Вы не мышь, окружённая котами, вы — акула в плавательном бассейне, полном купающихся. Как писал Каннигэм[211]: «Нападение с четырёх направлений — серьёзная ситуация, однако не настолько безнадёжная, как кажется, если действовать быстро и умело» [1].

Может возникнуть резонный вопрос: не вступает ли рекомендация бежать при первой же возможности в противоречие с настроем на победу? Никоим образом. Ведь победа в случае самообороны — это отнюдь не триумф на кургане из тел поверженных противников. Победа — это решённая задача, которая состоит в том, чтобы не дать злоумышленникам реализовать их планы на ваш счёт и выйти из опасной ситуации без существенных потерь.

Вот, что говорится в Руководстве по рукопашному бою для агентов SOE: «Вам не всегда будет удаваться выбирать то, когда вступать в бой, и иногда, возможно, вам будет противостоять сразу несколько противников. В таких ситуациях, если вы безоружны, ваша цель не столько в том, чтобы убить своих противников, сколько в том, чтобы быстро от них скрыться, чтобы не быть убитым самому. Гордость является роскошью, если она влечёт за собой поражение и смерть» [2].

В плане практических рекомендаций по уходу от погони агентов SOE учили убегать так, чтобы «как можно скорее поместить между собой и преследователями как можно больше поворотов, заборов и других препятствий». Иными словами, суть в том, чтобы, постоянно меняя направление и скрываясь за различными преградами, не давать гонящимся за вами удерживать вас в поле зрения. Безусловно, для этого очень желательны хотя бы начальные навыки быстрого перемещения по пересечённой местности и в городских условиях. Не случайно преодоление полосы препятствий входило даже в самые краткосрочные курсы подготовки агентов SOE.

В ходе столкновения с несколькими противниками необходимо противодействовать им не только на физическом, но и на информационном уровне. Простейшим и при этом весьма эффективным способом является непрерывное перемещение. Очевидно, что, постоянно изменяя своё положение, вы затрудняете своим оппонентам продвижение по их циклам принятия и реализации решений (см. главу «Цикл НОРД»).

В программе подготовки агентов SOE это сформулировано следующим образом: «Если вы окружены толпой, ваш единственный шанс на спасение в непрерывном движении. Это так потому, что после того как вы переместились, вашему противнику потребуется мгновение на то, чтобы повернуться и занять устойчивое положение, прежде чем он сможет нанести вам сильный удар. Если вы будете перемещаться на три фута (90 см) каждую секунду, маловероятно, чтобы ваш противник смог нанести вам результативный удар. В то же время вы, используя изученные удары, сможете причинить ему серьёзный вред, при этом одновременно перемещаясь.

В дополнение к перемещениям вперёд, назад и в стороны двигайтесь, меняя уровень, иногда очень сильно согнув ноги в коленях. Всё это, будучи выполнено быстро, помогает сбить противника с толку.

Иногда места для перемещений будет мало. В такой ситуации создайте себе пространство для манёвра, сближаясь поочерёдно со своими противниками, одновременно их атакуя».

Об этом же Каннингэм пишет в своей книге в главе, посвящённой защите от нескольких злоумышленников: «Смена положения и ориентации посредством техники перемещений приобретает огромное значение» и продолжает: «Нанеся удар одному противнику, не смотрите, какой эффект он произвёл, вместо этого быстро отпугните или атакуйте второго» [11-

Удары и толчки являются практически единственным средством, которое целесообразно применять в безоружном бою против нескольких противников. Очевидно, что применение борцовских техник в подобной ситуации весьма проблематично, так как связано с риском «завязнуть» в оппоненте, сцепившись с одним из них в обоюдном захвате, и, как следствие, став лёгкой мишенью для остальных. Этого мнения придерживались даже многие знаменитые мастера боевых искусств, в совершенстве владевшие борцовской техникой. Так, например, Эрнест Харрисон (E.J. Harrison) в своей книге [3] описывает случай, когда в 1909 году два мастера дзюдо ходе в схватке, завязавшейся в ресторане, с помощью одних только ударов победили 13 хулиганов. Этими мастерами были обладатель 7-го дана Кодокан дзюдо Сакуджиро Йокояма (Sakujiro Yokoyama) по кличке «Демон Йокояма» и на тот момент 5-го дана Кодокан Кюдзо Мифунэ (Kyuzo Mifune). Как вы думаете, чем бы закончилась та драка, если бы дзюдоисты воспользовались борцовской техникой и перевели бой в партер с ближайшими двумя из 13 противников?

Другим примером того, как мастер бросковой техники одержал победу благодаря ударам, может служить бой легендарного дзюдоиста Масахико Кимура с четырьмя американцами, описываемый в главе «Рукопашная».

Наверное, наихудшим вариантом развития событий в ситуации с несколькими противниками является тот, при котором один или несколько оппонентов оказываются вне поля вашего зрения, например, сбоку или за спиной. Для защищающегося это может кончиться хорошо только в кино. Вы не в состоянии оценить дистанцию до этих врагов и не знаете, что они делают в этот момент. Ситуация осложняется тем, что в условиях столь сильного стресса вполне вероятно возникновение эффекта туннельного зрения, существенно сужающего наше поле обзора, а также фиксации взгляда на ближайшей угрозе (см. главу «Алгоритм защиты»). В результате вы утрачиваете визуальный контроль над большей частью происходящего.

Отчасти это можно компенсировать, используя особенности той местности, где вам приходится отражать нападение группы. Так, например, прижавшись спиной к дереву или стене (рис. 66, поз. Б), вы исключаете заход противника вам за спину. Ещё больше сузить спектр возможных направлений атаки можно, забившись в угол (рис. 66, поз. В) или заняв место в узком проходе (рис. 66, поз. Г). В ряде случаев такое решение тактически оправдано, однако стоит помнить, что за него вы расплачиваетесь утратой мобильности. Кроме того, очевидно, что данный подход далеко не всегда реализуем, ведь на открытой местности напасть на вас могут со всех сторон (рис. 66, поз. А).

Очевидно, что единственной рекомендацией, применимой в общем случае при защите от группы нападающих, является непрерывное сканирование окружающего пространства за счёт движений головы в сочетании с постоянным перемещением, направленным на то, чтобы выйти из враждебного круга.

Вот, что писал Каннингэм: «Как можно скорее вырвитесь из круга нападающих так, чтобы они все были примерно с одной стороны от вас» [1]. А ещё за три с половиной столетия до него практически то же самое советовал Миямото Мусаси: «Любым путём вы должны согнать врагов в кучу, подобно тому, как нанизывают рыбу на кукан. Когда вам удалось их сгрудить — атакуйте, не давая им пространства для манёвра».

Суть этого манёвра проста: из положения, в котором враги расположены вокруг вас (рис. 67, поз. А), необходимо переместиться таким образом, чтобы все они оказались с одной стороны от вас (рис. 67, поз. Б). Дальнейшими перемещениями необходимо стремиться сузить сектор, в котором находятся ваши противники (рис. 67, поз. В). Очевидно, что эту задачу придётся решать в динамике, постоянно адаптируясь к меняющимся условиям. Безусловно, такое возможно далеко не всегда. Ваши враги перемещаются, зачастую пытаясь выйти вам за спину, да и пространство, в котором вы вынуждены действовать, также накладывает свои ограничения на возможности манёвра.

В ходе противодействия группе нападающих очень важно не дать им действовать сообща, в противном случае вам придётся одновременно защищаться от нескольких атак с различных направлений, что практически невозможно.

Как уже не раз подчёркивалось, одним из наиболее действенных способов нарушения планов противника и пресечения его враждебных действий является встречная атака высокой интенсивности. С точки зрения психологического настроя при этом необходимы те самые «злые намерения», о которых говорится в главе «Агрессия». Нанесение противнику повреждений должно заботить вас больше собственной безопасности. Каннингэм формулирует это следующим образом: «Необходимо, если возможно, не дать противникам действовать согласованно, быстро атакуя то одного, то другого. Нужно рисковать больше обычного ради возможности нанесения более эффективных ударов» [1].

Поскольку противодействие группе требует постоянных перемещений и скоротечного контакта с каждым из нападающих, появляется острая необходимость иметь возможность нанести противнику серьёзный ущерб одним, максимум — двумя ударами. В связи с этим возрастает роль использования тех или иных предметов в качестве импровизированного оружия (см. главу «Челюсть осла»).

Как уже говорилось в главе «Цикл НОРД», если ситуация складывается в пользу противника, необходимо внести в неё хаос. В случае защиты в одиночку от нескольких нападающих этот подход может оказаться особенно эффективным. Дело в том, что очень немногие готовятся к ведению групповых действий, более того, даже если это профессионалы или, скажем, слаженная преступная группа, их совместная тренировка, скорее всего, ограничивается отработкой нескольких типовых сценариев. Как только ситуация выйдет за рамки того, что они ожидают и к чему они готовы, их численный перевес уже не будет играть столь существенного значения. Более того, из-за нескоординированных действий они начнут мешать друг другу, облегчая вам решение вашей задачи. Как говорит Мессина: «Чтобы осуществить то, что по логике вещей не должно было бы произойти, нечто вроде победы против нескольких противников, должна быть неразбериха. Хаос».

Каким же образом можно привнести хаос, не становясь его частью? Мессина в рамках своей системы подготовки полицейских сформулировал три основных тактических приёма: прикрываться, прорываться и перенаправлять.

Прикрываться — означает использовать противников друг против друга, перемещаться так, чтобы один из них оказался на пути у остальных. В общем случае это достигается маневрированием по описанному выше методу выхода из окружения и последующему сужению сектора, в котором находятся ваши враги. Таким образом ближайший к вам противник будет закрывать вас своим телом от остальных.

Прорываться — сводится к тому, чтобы в ситуации, когда это тактически выполнимо, проскакивать между противниками, одновременно нанося им удары. Действуя таким образом, можно занять более выгодное положение, вынудив при этом своих оппонентов тратить время на перенацеливание на вашу новую позицию.

Перенаправлять — состоит в использовании инерции оппонентов против них самих. Направляйте, отталкивайте, закручивайте своих противников так, чтобы они падали с лестниц, оступались в ямы, сталкивались со стенами, мебелью, друг с другом и т. п.

Как говорит Рой Суэнака[212] на основе своего богатого опыта: «В ситуации с несколькими противниками зачастую хватает времени только на то, чтобы закручивать и перенаправлять атакующих вас людей».

Нельзя сказать, чтобы предложенные Мессиной тактические ходы были чем-то абсолютно новым. Фил просто сумел кратко обобщить наиболее работоспособные методы противодействия группе противников. Так, ещё Мусаси рекомендовал «валить врагов в направлении, с которого они атакуют, чтобы упавшие становились преградой для приближающихся противников». А агентам OSS рекомендовали взять одного из оппонентов в заложники и, прикрываясь им как щитом, маневрировать, ища пути к отступлению. Когда же выход был найден, нужно было толкнуть заложника на остальных врагов и скрыться.

Мессина на основе личного опыта пришёл к выводу, что наиболее опасным вариантом ситуации «несколько на одного» является случай, когда ваших противников всего двое. Это, парадоксальное на первый взгляд утверждение имеет под собой вполне логичное объяснение. Двум нападающим проще действовать, не мешая друг другу. Практически на любой местности они, постоянно маневрируя, могут удерживать жертву на линии между собой и атаковать её с двух диаметрально противоположных направлений.

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос: кого атаковать первым? Как выбрать себе цель, если обстоятельства сложились благоприятно и у вас есть возможность начать первым?

На этот счёт существует несколько противоречивых мнений, каждое из которых подкреплено своими аргументами. Согласно одной версии, надо атаковать главаря оппонентов, некоторые даже советуют попытаться вынудить его на бой один на один, взяв «на слабо» перед лицом остальных его приятелей. Согласно другому подходу, нужно попытаться сразу же вывести из строя самого слабого, согласно третьему — самого сильного и т. д. и т. п.

Обоснования каждого варианта выглядели бы вполне логично и убедительно, если бы не один общий для них всех недостаток — они предполагают наличие у вас информации, которой вы можете не располагать на момент нападения. По сути, столь же практичными будут рекомендации атаковать того из нападающих, которого зовут Вова, или, скажем, того, кто носит семейные трусы в горошек.

Откуда вы знаете, кого выбрать? Вас на безлюдной полутёмной улочке остановили трое мутных персонажей. Кто из них главарь? Кто самый сильный? Кто самый слабый? У вас нет времени на анализ. Кого же атаковать первым? Ответ на этот вопрос дал в своей книге ещё Миямото Мусаси: «Атакуй первым ближайшего, он самый опасный, поскольку он первым до тебя доберётся».

В бою с несколькими нельзя вязнуть в поединке с одним из них, т. е. на каждый шаг наносите один-два удара по тому противнику, что у вас на пути, и двигайтесь дальше, пытаясь оставить всю группу с одной стороны и убежать. При возможности нужно использовать что-то в качестве импровизированного оружия.

1. Cunningham А.С. The cane as a weapon. National Capital Press: Inc Book Manufacturers, 1912.

2. SOE Syllabus of Lectures. Close Combat. 1943. October / в сб. SOE SYLLABUS: Lessons in Ungentlemanly Warfare, World War II (Public Record Office Secret History Files). Denis Rigden Public Record Office. 2001. July.

3. Harrison E. J. The Fighting Spirit of Japan and Other Studies. London, 1913.

Понимать, как что-то делается, и быть способным выполнить это — далеко не одно и то же. Вы можете прочесть и даже заучить наизусть самый лучший в мире самоучитель игры на скрипке, однако если вы ограничитесь только этим, скрипачом вы не станете. Как же превратить знание в умение? Ответ найден давным-давно — это многократное повторение изучаемого действия. За кажущейся простотой данного подхода скрывается ряд принципов, без соблюдения которых невозможно быстрое и правильное формирование требуемого навыка, а также его длительное сохранение. Тут, как в медицине: недостаточно просто знать, какое лекарство использовать, необходимо следовать назначенной схеме его применения, т. е. соблюдать периодичность приёма и дозировку, избегать употребления пищи и медикаментов, несовместимых с данным препаратом и т. п. В противном случае лекарство может не только не пойти на пользу, но даже причинить вред здоровью.

Рациональная методика изучения техники основывается на понимании того, как протекает процесс освоения человеком нового действия. Рассмотрим его поподробнее.

Мы можем выполнить то или иное ранее изученное движение благодаря тому, что в нашем подсознании хранится его образ, содержащий информацию о последовательности, в которой в него вовлекаются мышцы, о том, на какие углы сгибаются суставы, как смещается наш центр тяжести, что мы ощущаем в процессе выполнения и т. п.

Процесс освоения нового движения проходит две фазы [1,2]. Вначале его образ формируется в краткосрочной двигательной памяти. Затем он переносится в долгосрочную двигательную память. В момент, когда данное движение необходимо выполнить, его образ ищется в краткосрочной памяти. Если его там нет, то он извлекается из долгосрочной памяти.

Необходимо учитывать, что в долгосрочной памяти хранится не весь образ, а некий шаблон движения, его основная структура без подробностей. С одной стороны, это хорошо, поскольку именно благодаря этому мы можем адаптировать движения к изменяющимся внешним условиям. С другой стороны, чем больше эффективность движения зависит от нюансов его выполнения, тем быстрее оно деградирует без поддерживающих тренировок. Дело в том, что чем дольше образ движения хранится в долгосрочной памяти невостребованным, тем меньше подробностей в нём сохраняется.

Как замечают многие тренеры, быстрее всего деградируют навыки, основанные на сложной и тонкой моторике. Всего за пару выходных показатели обучаемых существенно ухудшаются. Казалось бы, спортсмен отдыхал, однако его результат в понедельник оказывается ощутимо ниже того, что он демонстрировал в пятницу. Так, например, для стрельбы эта разница может составлять до 20 % [3].

Только самые простые двигательные навыки могут сохранить свою работоспособность, если ими не пользовались длительное время, да и то не без потерь. Вспомните, как вы садились на велосипед или вставали на коньки после значительного перерыва. Вначале ваши движения были достаточно неуклюжи, однако затем у вас начинало получаться всё лучше и лучше, ваше тело как бы «вспоминало» необходимые движения. На самом деле это образ движения, извлечённый из долгосрочной памяти, дополнялся недостающей информацией и адаптировался «на лету» к текущей ситуации на основе обратной связи.

Именно поэтому музыканты и танцоры репетируют перед выступлением, каратисты во время тамэсивари[215], прежде чем выполнить удар, несколько раз его повторяют, а некоторые боксёры прямо перед началом матча наносят удары по воздуху. Все эти люди стараются сформировать в краткосрочной памяти точный образ движения, восполнив необходимыми подробностями шаблон, извлечённый из долгосрочной памяти.

Сколько раз необходимо выполнить новое движение для того, чтобы в краткосрочной памяти сформировался его образ? Как показывают исследования, достаточно порядка нескольких сотен повторов [4, 5]. Более точную оценку дать просто невозможно, поскольку это зависит как от самого движения, так и от того, кто его осваивает. Профессиональные спортсмены и танцоры могут освоить движение, выполнив его 100–150 раз, в то время как среднестатистическому человеку для этого может потребоваться в три-четыре раза больше повторов. Это обусловлено как природной одарённостью, так и определённым багажом уже имеющихся двигательных навыков, поскольку человеку проще запоминать движения на основании аналогий с тем, что ему известно.

Образы движений хранятся в подсознании, которое, как известно, не использует для этого словесные описания, т. е. оперирует невербализированным представлением информации. Следовательно, при изучении нового движения необходимо сосредоточиться на имитационном процессе освоения, при котором движение повторяют за тренером, сведя к минимуму использование словесных описаний. В тех случаях, когда слова неизбежны, надо стремиться к образным описаниям, вроде «топчущий удар ногой, как будто давим таракана», «рубим рукой, как топором» и т. п. Этот подход нередко используется в восточных боевых искусствах, например в синъ и цюань («удар, как стрела, впивающаяся в сухое дерево», «удар, как выстрел из пушки» и т. п.). Безусловно, в работе с такими образами надо соблюдать меру, чтобы они не начали отвлекать от техники.

Один из наиболее простых и действенных методов использования мысленных образов при отработке техники заключается в том, чтобы вообразить, что из ваших ладоней, коленей, носков ног и т. п. ударных поверхностей растут металлические острия. Работая по мешку, не просто бейте его. Всаживайте в него свои удары, как будто хотите пробить его «растущими» из ваших рук воображаемыми остриями. Это придаст вашим ударам необходимый пронос сквозь поверхность цели, делая их более «тяжёлыми». Кроме того, такая отработка откорректирует траекторию удара и уберёт из неё протягивание бьющей поверхности по цели, рассеивающее часть энергии впустую. Последнее наиболее актуально при отработке ударов локтем, ребром ладони и «рука-молот».

Ещё одним метод тренировки, построенный на использовании мысленных образов, ориентирован на отработку навыка нанесения прямого удара из того положения, где в настоящий момент находится ваша рука, без перемещения её на привычную стартовую позицию или предварительного замаха. Представьте, что через отверстие в цели, по которой вы наносите удары, пропущена верёвка, один конец которой привязан к вашей руке. Некто, стоящий за целью, дёргает за другой конец верёвки, в результате чего ваша рука устремляется в цель по кратчайшему расстоянию.

Вначале, пока техника вам совсем незнакома, ваше тело под управлением подсознания будет пробовать разные варианты движений, пытаясь выполнить осваиваемый приём. Именно поэтому на данном этапе очень важно, чтобы ваши движения корректировал инструктор. В противном случае не исключена вероятность закрепления грубых ошибок в формируемом образе движения. При самостоятельном освоении техники целесообразно воспользоваться зеркалом для наблюдения и коррекции своих движений. Кроме того, при любом типе тренировок неплохо вести видеозапись своих движений, благо камеры теперь есть и в ноутбуках, и в планшетных компьютерах, и в мобильных телефонах. Последующий просмотр позволит проще выявить недочёты, чем анализ собственных субъективных ощущений. Более того, вам может казаться, что вы всё делаете правильно, и только взгляд со стороны поможет обнаружить ошибку.

В целях ускорения процесса формирования верного навыка необходимо сразу же отрабатывать изучаемое движение целиком, не разделяя его на отдельные элементы. Выполнять действие надо в полную силу и на полной скорости, при этом использование замедленных повторов допустимо только в самом начале, для ознакомления с движением. Кроме того, важно, чтобы в ходе отработки вы получали адекватную обратную связь. Так, например, при изучении ударов их необходимо сразу же наносить по мишени, исключив фазу отработки по воздуху. Как показывает ряд исследований, проведённых с помощью электромиографии, схемы активации мышц при ударе по мешку и по воздуху существенно различаются [6, 7]. Иными словами, выполняя атаку по цели, вы тренируете один навык, а нанося тот же удар в пустоту — другой, хоть и весьма сходный. Выполнение ударов в пустоту — это вспомогательный метод тренировки, который может использоваться для решения специальных задач на этапе, когда техника уже освоена. Например, для самостоятельной отработки перед зеркалом малой заметности начальной фазы удара.

После того как образ движения сформирован в краткосрочной памяти, он передаётся в долгосрочную. По оценкам учёных, данный процесс занимает от пяти-шести часов до нескольких дней. В течение этого периода образ движения наиболее нестабилен и, как следствие, уязвим [8]. Именно поэтому в процессе освоения новой техники нельзя переусердствовать и продолжать тренироваться на фоне усталости, поскольку это может привести к искажению формируемого образа движения. По той же причине не стоит параллельно изучать несколько сходных движений.

Как показывают результаты исследований, проведённых группой японских учёных под руководством Соичи Нагао[216], оптимальной является отработка нового двигательного навыка короткими сессиями, длительностью около 15 минут, с перерывами до получаса между ними. На начальном этапе освоения техники целесообразно проводить тренировки каждый день.

Мы не в состоянии контролировать процесс преобразования образа движения в шаблон при его переносе из краткосрочной в долгосрочную память. Иными словами, мы не можем сознательно пометить какие-то моменты изучаемого движения как важные и потому требующие запоминания, а какие-то как несущественные нюансы. Как следствие, не исключена вероятность того, что в формируемый шаблон не будет включён какой-либо из основных элементов, и, наоборот, в него может войти некая деталь, обусловленная всего лишь особенностями или ошибками отработки. В результате последующие действия на основании такого неполного или искажённого шаблона могут быть замедлены или неуклюжи из-за сложностей с их адаптацией к реальной ситуации.

Чтобы помочь своему мозгу правильно выбрать основополагающие элементы шаблона движения, необходимо отрабатывать это действие с небольшими вариациями в начальных условиях [9, 10]. Так, например, при изучении удара необходимо в определённых пределах понемногу изменять дальность до цели, её высоту расположения и ракурс. Помимо этого, в ходе отработки техники с ножом или палкой следует регулярно менять используемые для тренировок предметы, чтобы не формировать привычки к размерам, форме и балансу конкретных образцов. Благодаря такой организации тренировки чаще всего будут повторяться только наиболее общие и важные элементы осваиваемой техники, менее всего зависящие от незначительных изменений в условиях применения. В результате сформируется корректный шаблон движения, который будет легко адаптироваться к реальным условиям, сохраняя при этом свою эффективность.

Работоспособность данного метода освоения навыков подтверждается как результатами научных исследований, так и значительным положительным опытом использования данного подхода в ряде сфер обучения. Вспомните, например, как детей учат писать: одну и ту же букву требуется повторить много раз, заполнив несколько строчек обычным шрифтом, затем ещё несколько строчек с наклоном влево, затем с наклоном вправо и т. п.

После того как образ движения преобразован в шаблон и передан в долгосрочную память, навык становится устойчивым. Теперь, для того чтобы внести в него серьёзные изменения, потребуется на порядок больше повторений, чем для его формирования, т. е. в среднем от 3000 до 5000 [5]. Именно поэтому очень важно сразу формировать правильный навык, чтобы затем не тратить дополнительное время на исправление закреплённых ошибок. По той же причине совершенствование навыка представляет собой гораздо более длительный процесс, чем его освоение.

Вот, например, что сказано в Руководстве для инструкторов SOE по рукопашному бою: «Хотя постоянное повторение техник может наскучить, это единственный путь к достижению профессионализма, поэтому обучаемых необходимо заставлять постоянно повторять техники, невзирая на их возможные жалобы на скуку» [11].

На устойчивости навыка, находящегося в долгосрочной памяти, основаны упражнения по улучшению межмышечной координации. Суть их в том, что то или иное действие повторяют до появления усталости и продолжают выполнять дальше. В результате ваше тело начинает искать пути выполнения требуемого движения с меньшими затратами сил, рационально координируя расслабление и напряжение вовлекаемых в него мышц. Использование утяжелителей для ускорения возникновения усталости не рекомендуется, поскольку груз, закреплённый на руке или ноге, существенно искажает динамику отрабатываемого движения.

Как определить, что вы уже освоили технику? Как говорили некоторые американские тренеры по боксу в начале XX века: «Любитель упражняется до тех пор, пока у него не получится. Профессионал упражняется до тех пор, пока у него не перестанет получаться неправильно».

Что же в таком случае является критерием правильности? В ряде «традиционных» школ боевых искусств под правильным выполнением техники понимается полное соответствие некоему эталонному образцу, за который принимается либо каноническое описание данного приёма, либо, что гораздо чаще, то, как его выполнял или выполняет признанный мастер данного стиля. В результате в ходе отработки основное внимание оказывается сфокусировано не на результате, а на процессе его достижения. Подобный подход вполне оправдан в том случае, если задачей обучения в первую очередь является воспитание носителя традиций данной школы.

Ещё одним окольным и не всегда приводящим к цели путём является работа над некими общими характеристиками техники, такими, например, как цельность движения, резкость или плавность. Работая над плавностью, вы научитесь именно этому — выполнять движение плавно. Но это отнюдь не тождественно силе и быстроте, в противном случае любой артист пантомимы обладал бы смертельным ударом.

Если цель состоит в быстром формировании навыка, работоспособного в условиях стресса, то мерилом правильности должен быть достигаемый эффект при условии отсутствия грубых ошибок. Сосредоточьтесь не на том «как», а на том «что» вы хотите сделать. Иными словами, если ваш удар достаточно быстр, силён и малозаметен на фазе подготовки, а при его выполнении вы не теряете равновесия даже при промахе, вы всё делаете правильно. Вместо того чтобы тратить время на оттачивание формы, работайте над содержанием, добейтесь того, чтобы удар работал в условиях, максимально приближённых к реальности (см. главу «Принцип Шопенгауэра»).

Многократное повторение техники по реалистичной мишени при условии её выполнения каждый раз в полную силу и с как можно более незаметным начальным этапом позволяет найти наиболее подходящую именно вам механику её выполнения. Вы не пытаетесь полностью переделать себя под некий канонический шаблон, вы находите свой собственный путь выполнить это движения так, чтобы оно было эффективным.

Возможно, навык, сформированный таким образом, получится неоптимальным с точки зрения теоретической механики, однако он будет для вас гораздо более естественным, чем то, чего можно добиться, подгоняя себя под прокрустово ложе «классического» исполнения этого приёма. Естественность движения означает не только его скорость и силу, подобный навык с гораздо меньшей вероятностью вылетит из головы при переходе «на автопилот» в условиях сильного стресса (см. главу «Алгоритм защиты»).

Именно такой подход к отработке техник применял Уильям Фейрберн, ставивший во главу угла работоспособность техники, а не отточенность движений. Вот, например, как в учебной программе SOE определялся профессионализм, которого требовалось достичь в ходе обучения агентов: «Профессионализм означает способность выполнить все техники данного учебного курса быстро, эффективно и чётко, без паузы на обдумывание» [11].

Важным моментом является максимальная приближённость мишени для отработки атак, как по форме, так и по консистенции, к тому, что она изображает — к человеческому телу. Если у вас нет возможности приобрести специальный инвентарь вроде человекоподобных манекенов или мишеней — имитаторов человеческой головы типа Impact Head, надо будет изготовить нечто подобное либо модифицировать имеющийся инвентарь. Так, например, можно примотать хозяйственной лентой к боксёрской лапе мяч для тенниса для имитации подбородка и кусок плотного поролона для имитации области глаз. Получается некий примитивный имитатор лица, на котором можно отрабатывать удар типа чинджеб. Мишень для отработки использования колюще-режущих предметов лучше сделать многослойной, с деревянным каркасом (кости), средним слоем из пенополеуретана (ткани тела) и верхним из старой одежды.

Как уже отмечалось выше, если двигательный навык длительное время не используется, его шаблон, хранящийся в долгосрочной памяти, всё больше и больше утрачивает подробности и даже ключевые моменты. Для предотвращения деградации навыков необходимы регулярные поддерживающие тренировки. Не случайно в Китае в старину мастерство сравнивали с кипящей водой в чайнике — стоит снять чайник с огня (т. е. прекратить практику), как кипение прекращается, и вода начинает остывать (мастерство уходит).

Безусловно, в идеале нужно тренироваться каждый день, как это и делают мастера боевых искусств, музыканты-виртуозы, профессиональные танцоры и т. п. Однако для большинства из нас это просто нереально в связи с острой нехваткой свободного времени. Как уже говорилось в главе «Балансируя на табурете», для поддержания навыков необходимо минимум две тренировки в неделю.

Помимо периодичности занятий, важно то, сколько раз в их ходе вы выполняете конкретную технику. Это число повторов сугубо индивидуально и может быть определено следующим образом. Вы должны выполнять технику до тех пор, пока не почувствуете, что всё делаете абсолютно правильно, без запинок или дискомфорта. Это субъективное ощущение правильности и лёгкости говорит о том, что ваше текущее исполнение полностью совпадает с шаблоном движения, находящимся в вашей двигательной памяти. Если вы тренируетесь ежедневно, на этом можно остановиться, в противном случае вам необходимо усилить эффект от тренировки, повторив это движение ещё определённое число раз. Как показывают результаты исследований, наибольший эффект достигается в том случае, если число этих дополнительных повторов в полтора раза больше числа повторов, потребовавшегося для достижения «идеального» исполнения техники [12]. Для примера, если удар, по вашим ощущениям, получился «как надо» после 10 повторений, выполните его ещё 15 раз.

Как быть, если вам кажется, что на тренировке у вас всё получается отлично с первой попытки? Скорее всего, вы просто недостаточно требовательны к себе, но даже если вы правы, вам не помешает выполнить этот приём хотя бы 10–20 раз.

Наилучшим же путём сохранения навыков является их постоянное совершенствование.

Самоконтроль в ходе тренировки очень важен, особенно если вы тренируетесь в одиночку. В данной главе уже упоминалось использование с этой целью зеркала и видеозаписи. Ещё одним инструментом для искоренения ошибок являются различные механические ограничения, которые вы можете наложить на свои движения. Преимуществом такой корректировки техники является то, что она осуществляется подсознательно, не замедляя и не загружая обучаемого обдумыванием своих действий.

Знаменитый боксёр Джек Демпси[217] для того, чтобы отработать ведение боя в низкой защитной стойке крауч, по 20 минут ежедневно выполнял бой с тенью в клетке с потолком, расположенным на высоте всего полтора метра от пола.

Одним из традиционных упражнений в боксе является отработка нырков под натянутой верёвкой. Отец известного боксёра Роя Джонса[218] младшего пошёл ещё дальше. Он заставлял сына отрабатывать уклоны и нырки под двумя низко расположенными перекрещенными досками, в которые были вбиты гвозди остриями вниз [13].

Военнослужащие Вооруженных сил США используют на тренировках учебные ножи с электрошоком Shocknife, благодаря чему обучаемые могут легко ощутить свои ошибки.

Один из методов отработки короткого удара без замаха состоит в том, чтобы привязать свою бьющую руку за запястье короткой верёвкой к мешку, на котором отрабатывается удар. Во время тренировки следите, чтобы эта верёвка не натягивалась.

Совершенствуете удар локтем? Зажмите локтевым сгибом бьющей руки маленький мячик (например, для настольного тенниса) и не теряйте его при ударах. Это научит вас правильно формировать бьющую поверхность, максимально сгибая руку в локте.

Работаете над скоростью удара? Зажмите мячик для настольного тенниса под мышкой бьющей руки и постарайтесь нанести ею как можно больше ударов, пока он долетит до пола.

Отрабатываете шквальную атаку? Пусть ваш партнёр пытается оттянуть вас от мешка или манекена, который вы бьёте. Для этого нужно надеть что-то, к чему можно прикрепить верёвку, за которую он вас будет тянуть. С этой целью можно использовать страховочный пояс с плечевыми лямками, старый рюкзак, широкий пояс для тяжёлой атлетики или специальные нагрудные лямки. Работа против постоянного сопротивления приучит вас идти на цель, а не обстреливать её ударами с дистанции.

Боретесь с выносом локтя в сторону при прямом ударе? Отрабатывайте технику, встав плечом бьющей руки вплотную к стене.

Тренируете удар носком ноги в низ живота? Поместите между собой и мишенью какую-нибудь невысокую преграду, над которой вам придётся проносить ногу при атаке. Это автоматически будет корректировать траекторию вашего удара.

Для отработки правильной траектории ударов основанием ладони и стопой наносите их по мишени сквозь кольцо (например, от детского сачка для ловли бабочек), которое на некотором расстоянии от неё удерживает ваш партнёр. Это кольцо не должно травмировать вашу бьющую конечность при случайном попадании в него. Для этого оно должно быть из лёгкого пластика или обёрнуто чем-то мягким, например, пенорезиной. Суть этого упражнения в том, что оно приучает вас атаковать цель по траектории, уходящей в неё, а не чиркающей по её поверхности. Это, в свою очередь, сделает ваши удары значительно эффективнее. Подобный метод использовался, например, в США ещё во время Первой мировой войны для отработки техники штыкового боя. Известен он и в ряде традиционных восточных боевых искусств.

Здесь описаны лишь несколько примеров использования предметов и окружающей обстановки для самоконтроля при формировании и закреплении необходимых навыков. В области традиционных и спортивных единоборств накоплено значительное количество подобных упражнений. Их полное описание выходит за рамки данной книги. Однако теперь вы знаете, что и где искать.

Зачастую люди, взявшись за освоение чего-то нового, вначале достаточно быстро прогрессируют, однако затем, достигнув определённого уровня, практически останавливаются в своём развитии. И даже регулярные тренировки не могут этого изменить. Основная причина в том, что человек, стремясь усовершенствовать свои навыки, из раза в раз делает одно и то же. Альберт Эйнштейн определил такой подход как безумие: «Безумие — делать одно и то же и каждый раз ожидать иного результата».

Необходимо постоянно усложнять себе задачу, пусть по чуть-чуть, но планомерно «поднимая планку». Стремитесь ударить ещё сильнее, ещё быстрее, сделать свою атаку ещё менее заметной. Изменяйте и усложняйте условия отработки техники (см. главу «Принцип Шопенгауэра»),

Какие бы цели вы не выбрали для своих атак, вам необходимо научиться без промедления определять те из них, которые доступны в данный конкретный момент. В идеале нужно довести это умение до стадии практически инстинктивного чувства открытости цели. Наилучшим путём для этого является спарринг, поскольку в его ходе вы можете проверить своё предположение о доступности той или иной цели, атаковав её. В этом плане спарринги в боксе, муай тай и прочих аналогичных видах боя не имеют себе равных по эффективности выработки данного чувства цели.

Вместе с тем ряд весьма эффективных техник, равно как и атаки наиболее уязвимых целей, не могут быть допущены в полноконтактном спарринге по соображениям безопасности. Так, например, в настоящее время не существует защитного снаряжения, которое, не сковывая чрезмерно движений, позволяло бы человеку безопасно получить удар основанием ладони снизу вверх в подбородок (чинджеб), нанесённый в полную силу. Ни один шлем не защитит от травмирующих воздействий на спинной мозг и шейный отдел позвоночника, вызываемых данным ударом.

Вынужденной заменой спарринга для отработки точности подобных ударов с высокой травмоопасностью является тренировка на различных снарядах (манекенах, спар-ринговых щитах, лапах, мешках и т. п.).

Помимо этого, в повседневной жизни вы можете выполнять следующее упражнение. Идёте ли вы по улице, едете ли в общественном транспорте, сидите ли за столиком в кафе, ваша задача состоит в том, чтобы, выбрав одного или нескольких находящихся рядом с вами людей в качестве «противников», увидеть, какие цели у них открыты для атак и какой техникой вы могли бы их поразить из того положения, в котором сейчас находитесь. Дуэйн Диетер[219] рекомендует не проговаривать про себя названия этих уязвимых мест, а визуально «помечать» их. Вначале это будет для вас двухэтапным процессом, т. е. вы, увидев, например, горло «противника» открытым, «помечаете» его для себя, воображая на этом месте яркий зелёный свет или, скажем, перекрестие прицела. Постепенно оба эти этапа сольются в один, и вы начнёте «видеть» метки целей на теле «противника», едва взглянув на него. При использовании данного метода важно соблюдать два ключевых принципа. Во-первых, «видеть» уязвимые места нужно только на том, кого вы выбрали в качестве противника, сфокусировав на нём своё внимание. Во-вторых, эту практику визуализации уязвимых мест необходимо сделать общей для всех видов отработки. Так, например, работая на манекене или занимаясь мысленной репетицией, вы должны точно так же «помечать» цели для своих атак.

• Первые несколько дней изучения нового движения его следует повторять только до тех пор, пока вы можете выполнить его чисто, без огрехов. Нельзя тренироваться на фоне усталости или травм.

• Не следует пытаться параллельно осваивать несколько сходных техник.

• Оптимальной является отработка нового двигательного навыка короткими сессиями длительностью около 15 минут, с перерывами до получаса между ними.

• Движение необходимо отрабатывать в полную силу по реалистичной мишени.

• Для предотвращения деградации навыков необходимы как минимум две тренировки в неделю.

1. Soichi N., Fumihiro S., Masafumi О. Neural mechanism underlying the transsynaptic shift of memory trace in motor learning // The Cerebellum. 2006. No. 5. P. 297, 298.

2. Fumihiro S., Masafumi O., Hiromasa K., Shigeyoshi I. Memory trace of motor learning shifts transsynaptically from cerebellar cortex to nuclei for consolidation // Neuroscience. 2006. No. 139. P. 767–777.

3. Spaulding D. Handgun Combatives. Looseleaf Law Publications, Inc. 2003.

4. Schmidt R. A. Motor learning and performance. Human Kinetics, 2000.

5. Schmidt R. A., Lee T. D. Motor Control and Learning. Human Kinetics, 2005.

6. Neto О. P„Magini M., Pacheco M.T.T. Electromyographic study of a sequence of Yau-Man Kung Fu palm strikes with and without impact // Journal of Sports Science and Medicine. 2007. No. 6 (CSS1-2). P. 23–27.

7. Neto О. P., Marzullo A. Wavelet transform analysis of electromyography Kung Fu strikes data // Journal of Sports Science and Medicine. 2009. No. 8 (CSS1 3). P. 25–28.

8. Shadmehr R., Holcomb H. H. Neural Correlates of Motor Memory Consolidation // Science. 1997. Vol. 277. No. 8.

9. Kantak S. S., Sullivan K.J. Neural substrates of motor memory consolidation depend on practice structure // Nature Neuroscience. 2010. No. 11.

10. Why (Smart) Practice Makes Perfect. Science Daily. 2010. July 13.

11. SOE Syllabus of Lectures. Close Combat. 1943. October / в сб. SOE SYLLABUS: Lessons in Ungentlemanly Warfare, World War 11 (Public Record Office Secret History Files). Denis Rigden Public Record Office. 2001. July.

12. Driskell J. E., Willis R. P. Effect of Overlearning on Retention // Journal of Applied Psychology. 1992. Vol. 77. No. 5. P. 615–622.

13. Smith G. One Tough Bird // Sports Illustrated. 1995. Jun. 26. Vol. 82. Iss. 25.

Название данной главы наверняка вызвало у вас вопрос: «Разве Шопенгауэр[221] что-то понимал в методах тренировки?» Скорее всего, нет. Однако он очень хорошо разбирался в человеческой природе. Ему принадлежит одно высказывание, очень точно характеризующее суть обучения: «Наши друзья учат нас тому, что мы хотим знать. Наши враги учат нас тому, что мы должны знать».

Чтобы было легче уловить смысл, заключённый в этих словах, проделайте простой эксперимент. Возьмите кистевой эспандер, с которым вы тренируетесь и который вы можете легко сжать раз 10–15. Подвесьте его на верёвке (например, в дверном проёме), после чего отойдите на несколько шагов. Теперь начните приближаться к эспандеру, и когда вам покажется, что пора, быстро единым движением выбросьте руку вперёд, схватите и сожмите его. Если вы до этого не пользовались данным методом на регулярной основе, уверен, результат вас неприятно удивит. Возможно, вы вообще не сможете сжать эспандер или, что почти наверняка, сделаете это не до конца.

Почему вы внезапно оказались слабее, чем думали? Эспандер прежний, он не был покрыт чем-то скользким, не уворачивался от вас, не пытался ударить. Он не стал вам врагом, всего лишь перестал быть «другом». В этом эксперименте вы были просто лишены привычного комфорта: возможности до начала упражнения правильно уложить эспандер в руку и как следует обхватить его пальцами. Получается, что до этого момента вы, по сути, учились сжимать удобно лежащий в руке эспандер, лишь опосредованно увеличивая силу хвата.

Если введение незначительного дискомфорта в простое упражнение на сжатие кисти оказало такое влияние на результат, представляете, как изменится эффективность вашего удара в реальной ситуации? Ведь между нанесением удара в настоящем бою и его отработкой на снарядах можно выделить ещё больше различий, притом гораздо более серьёзных.

Мы привыкли тренироваться с друзьями. Приятели, с которыми вы вместе ходите в зал, уважают вас и не хотят не то что травмировать вас, но даже причинить вам сильную боль. Ровный пол, хорошее освещение, не стесняющая движений одежда, отличное сцепление обуви с поверхностью, удобно подвешенный боксёрский мешок… Весь этот комфорт, все эти друзья учат вас тому, что вы хотите знать — как выполнять те или иные техники. Однако этого будет недостаточно, чтобы научиться тому, как этими приёмами вывести из строя настоящего противника в реальных условиях.

Как же организовать процесс подготовки, чтобы он был менее «дружественным» и формировал навыки, адекватные реальному применению? Ответ прост: нужно пригласить на тренировку врагов. Безусловно, речь не идёт о том, чтобы зазвать к себе в зал окрестную шпану или какого-нибудь буйного психопата. Необходимо постараться с максимально возможным реализмом воспроизвести то, что отличает ситуацию самообороны от тепличных условий занятий в зале или дома. Я не ставил своей задачей собрать в данной главе все возможные варианты упражнений, я лишь хочу проиллюстрировать основные принципы подобной подготовки.

Итак, кто же эти враги, которые мешают нам действовать? Первый — это наш противник, второй — внешние обстоятельства, третий — мы сами.

Начнём с наименее очевидного, но подчас определяющего фактора — с нас самих. Каким же образом мы сами себе мешаем в ситуации, когда от наших действий зависит наша жизнь? И, что ещё важнее, как к этому подготовиться?

Во-первых, необходимо учесть психофизиологические изменения, вызванные стрессом (о них подробнее см. главу «Алгоритм защиты»). Безусловно, значительная часть этих эффектов, таких, например, как ухудшение контроля над движениями сложной и мелкой моторики, должны быть учтены при формировании технического арсенала. На тренировке же целесообразно подготовить себя к действиям в условиях ограниченного поля зрения. С этой целью в ходе одиночной, парной и групповой отработки для имитации эффекта туннельного зрения можно использовать промышленные защитные очки или шлемы с масками для контактных видов спорта. При необходимости для дополнительного сужения поля зрения применяемое снаряжение можно доработать, залепив часть прозрачной поверхности очков или маски шлема скотчем.

Во-вторых, нам необходимо научиться действовать на фоне усталости или сбитого дыхания. С этой целью можно перейти к отработке ударов на снарядах сразу же после силовой тренировки или нескольких спринтерских пробежек. Очевидно, что такой метод подготовки не может являться основным и должен применяться только после того, как вы освоили всю применяемую технику.

Во время Второй мировой войны при подготовке британских коммандос и агентов SOE обучаемых зачастую приводили на занятие рукопашным и ножевым боем сразу после преодоления полосы препятствий.

Если силовой тренировкой вы не занимаетесь, а бегать спринт вам просто негде, можете использовать упражнение, входившее в программу обучения агентов OSS. Нанесите по мешку или манекену десять ударов в полную силу, отбегите от него на пару шагов, примите упор лежа и в максимально быстром темпе выполните десять отжиманий, после вскочите на ноги, подбегите к мешку. Снова нанесите десять ударов, и далее всё повторяется. На первый взгляд просто. Попробуйте и оцените, после скольких таких циклов вы начнёте хватать воздух ртом, как рыба.

В-третьих, нужно подготовиться продолжать бой даже после пропущенного удара или полученной травмы.

Для частичной имитации эффекта от пропущенного удара в голову можно выполнять следующее упражнение, призванное вызвать головокружение. Выберите на полу какое-нибудь пятно или точку (при отсутствии такового его можно либо нарисовать, либо просто вообразить). Встаньте около этого пятна и немного нагнитесь к нему, как будто хотите получше его рассмотреть. Вытяните вниз по направлению к пятну свою руку, указывая на него пальцем. Теперь, двигаясь приставным шагом, начните быстро кружиться вокруг пятна, сохраняя тело в положении наклона, не отрывая глаз от пятна и продолжая показывать на него пальцем вытянутой руки. Выполнив таким образом 5–6 оборотов, без паузы перейдите к отработке техники на снарядах.

Ограничение подвижности конечности в результате полученной травмы можно воспроизвести посредством использования одежды, сковывающей ваши движения. Наденьте поверх всего, что на вас есть, старую зимнюю куртку, которая вам мала, или, что ещё лучше, несколько курток.

Последствия повреждения глаза легко оценить, закрыв его повязкой. Попробуйте и будете удивлены, как уменьшится поле обзора и насколько станет труднее оценивать дистанцию без стереозрения.

В-четвёртых, при отработке применения импровизированного оружия нельзя привыкать действовать одним и тем же предметом. Необходимо достаточно часто менять нож, палку и т. п. инвентарь, которым вы работаете по мишени. В противном случае вы выработаете стереотипы применения, основанные на балансе, размерах, массе и форме конкретного предмета, которого, скорее всего, не окажется под рукой в критический момент. Очень важно искать и закреплять общие моменты в использовании того или иного типа предметов, а не учиться наилучшим образом использовать именно этот нож или эту палку (это перекликается с подходом к оптимальному закреплению навыков, описанным в главе «Боевые навыки»). Так, например, при подготовке агентов БОЕ обучаемым давали разные по форме и размерам ножи и заставляли постоянно обмениваться ими в ходе тренировки [1].

Помимо этого, работая с предметами, нельзя ограничиваться тем, что вы начинаете перед мишенью уже с предметом в руке. Необходимо тренировать не только извлечение, но и подбор импровизированного оружия с пола, стола, из-под стула и т. п.

Внешние условия в ситуации самозащиты вполне вероятно будут работать против вас. Вот только некоторые из примеров: поверхность, на которой вы будете стоять, может быть скользкой, освещение — слабым или практически отсутствовать, пространство — ограниченным или захламлённым.

Как подготовиться к действиям в такой неудобной обстановке? Принцип прост — регулярно тренироваться в подобных условиях. А вот с его безопасным применением могут быть проблемы. Поэтому целесообразно, хотя бы поначалу, не пытаться сразу воспроизвести все возможные затруднения, а отрабатывать их по отдельности.

Можно, например, зимой на улице, покрытой снегом и льдом, отрабатывать удары по лапам или спарринговому щиту[222], которые держит ваш партнёр. В тёплое время года хорошо проделать то же самое где-нибудь в парке на влажной траве. Не ищите специально площадку поровнее, наоборот, если есть такая возможность, притащите туда ещё веток.

Попробуйте провести такую отработку на склоне холма или на лестнице, стоя выше, чем ваш партнёр, а потом поменяйтесь местами. Вообще, если есть такая возможность, больше тренируйтесь вне зала в повседневной одежде и обуви. В дополнение можете навесить на себя то, что обычно носите: спортивную сумку через плечо, рюкзак и т. п.

При тренировке в помещении вам потребуется больше изобретательности для того, чтобы осложнить себе тренировочный процесс. Однако и тут нет ничего невозможного: повалите на пол несколько стульев, рассыпьте детские кубики, пустые пластиковые бутылки или теннисные мячи… Как вспоминал один из ветеранов, проходивших обучение в лагере OSS, первое занятие по использованию ножа Фейрберн обычно начинал с того, что приказывал обучаемым повалить на пол все стулья в комнате.

Неплохо бы время от времени менять высоту установки манекена или подвески мешков, чтобы вы научились атаковать противников разного роста. Это также можно имитировать при отработке ударов по лапам.

Попробуйте также поиграть с освещением. Выключите в помещении, где вы занимаетесь, верхний свет и воспользуйтесь направленным источником вроде фонарика или настольной лампы. Время от времени меняйте расположение и ориентацию фонаря, чтобы не привыкать к одному варианту подсветки. Для того чтобы дополнительно усложнить себе задачу, попросите партнёра постоянно двигать фонарём, иногда без предупреждения направляя его вам в лицо.

В принципе всё вышеизложенное было одним из принципов подготовки, использовавшихся У. Фейрберном. Он считал, что к действиям в состоянии стресса надо готовиться в условиях стресса и неудобств. Для реализации этого принципа он, например, оснастил свой легендарный «дом ужасов» устройствами, производившими различные световые и звуковые эффекты, вплоть до холостых выстрелов, внезапно выскакивавшими анимированными манекенами, изображавшими вооружённых противников, и т. п.

Враг он на то и враг, чтобы быть максимально неудобным. По большому счёту, более-менее грамотный противник нападёт внезапно, когда мы меньше всего к этому готовы. Суть его действий в том, чтобы причинить нам вред и при этом не дать нам ему в этом помешать. С точки зрения организации тренировки не так важно, что делает враг, важнее, как и когда. Соответственно необходимо воспроизвести эти два основных момента в ходе процесса подготовки.

Внезапность нападения требует от вас максимально возможной скорости выработки правильного решения и его реализации в виде эффективных действий. Как уже говорилось в главе «Цикл НОРД», одним из важнейших навыков в данном случае является умение быстро принимать адекватное ситуации решение на основе неполной информации.

В основе всех методов отработки этого навыка лежит попытка ввести в тренировочный процесс элемент неожиданности. Можно, например, до начала отработки закрыть глаза или стоять, отвернувшись, чтобы не видеть, на какой высоте и дистанции ваш партнёр расположил мишени. Когда приготовления будут закончены, партнёр даёт вам команду открыть глаза или обернуться. В результате ситуация будет для вас до некоторой степени сюрпризом. Почему до некоторой степени? Хотя бы потому, что вы делаете это на тренировке и примерно представляете себе то, что вы увидите, открыв глаза.

Интересная модификация этого метода используется в настоящее время в ходе тренировок отрядов Navy SEAL. «Упражнение с колпаком»[223] (hooded box drill) проводится в специальном помещении, где до начала отработки обучаемому надевают на голову мешок из светонепроницаемой ткани. Данный мешок подвешен к потолку на верёвке, перекинутой через блок. Пока обучаемый ничего не видит, вокруг него располагаются один или несколько партнёров, призванных сыграть роли участников некоей ситуации, сложившейся в ходе выполнения боевого задания. Стартом упражнения является тот момент, когда мешок сдёргивают с головы обучаемого, после чего он должен мгновенно оценить ситуацию и незамедлительно начать действовать.

Другим вариантом внесения неожиданности является групповая отработка, при которой вы заранее не знаете, кто из нескольких партнёров будет вас атаковать после начала упражнения. Выполнять это можно и с места, и в движении, имитируя различные ситуации, которые могут возникнуть на улице. Для того чтобы происходящее стало ещё большим сюрпризом, можно дать возможность партнёрам по их выбору не атаковать вообще. Таким образом, будет существовать вероятность того, что никаких активных действий не потребуется.

В жизни противник сможет застать вас врасплох, скорее всего, в том случае, если вы были увлечены каким-то занятием настолько, что утратили бдительность. В связи с этим очень важным умением является способность быстро переключаться от одного занятия к другому. Для его отработки можно несколько модифицировать упражнения с внезапной атакой партнёра. Начните его выполнение не с закрытыми глазами, а, например, читая газету, которую вы удерживаете перед собой так, чтобы она закрывала вам обзор. Либо попросите одного партнёра задавать вам примеры для быстрого устного счёта, вроде умножения двузначных чисел, а второго атаковать вас спарринговым щитом тогда, когда он сам сочтёт нужным. Одним из первых подобные методы тренировки ввёл «Граф Данте»[224], который при всей своей неоднозначности, без сомнения, был новатором во многих аспектах самообороны.

Нападение противника может быть не только внезапным, оно может застать вас в таком положении, из которого вам будет очень неудобно действовать. Кроме того, в подобном положении вы можете оказаться в результате пропущенного удара, нанесённого из засады. В связи с этим целесообразно регулярно отрабатывать техники из вашего арсенала, выполняя их из положения сидя, лёжа, стоя на одном или обоих коленях, будучи зажатым в угол или припёртым к стене, наклонившись вперёд и т. п. По мере освоения усложняйте упражнения, добавляя к «проигрышному» исходному положению неудобный ракурс так, чтобы «противник» оказывался сбоку или сзади.

Для имитации атак противника в ходе отработки на манекене ваш партнёр, находящийся за спиной манекена, должен пытаться стукнуть или ткнуть вас травмобезопасным предметом, например «мечом» для чанбара или палкой, во много слоёв обёрнутой поролоном. Принципиально сходная методика использовалась в своё время как при подготовке агентов OSS, так и при обучении штыковому бою в армиях СССР и США в 50—60-х годах XX века.

Ещё один простой, но весьма действенный метод усложнить себе задачу состоит в том, чтобы попросить партнёра, удерживающего спарринговый щит, внезапно броситься на вас бегом или без предупреждения начинать обходить вас то слева, то справа. Этот метод особенно хорош для того, чтобы избавиться от иллюзий о работоспособности сложных многоударных комбинаций.

Если вы используете для отработки боксёрские лапы, попросите партнёра не просто выставлять их перед вами, а имитировать закрывающегося противника. Для этого одна лапа будет играть роль цели, которую ваш партнёр должен прикрывать второй лапой, мешая вам нанести чистый удар. Вам необходимо отводить или сбивать лапу-«руку» в сторону, чтобы получить возможность атаковать лапу-«цель».

Отработку использования предметов типа палок, ножей и пр. также необходимо дополнить тренировкой с подвижной мишенью. В простейшем варианте это может быть свободно подвешенное чучело или мишень (например, автомобильная шина), раскачивающаяся, как маятник. Ещё одним классическим вариантом, также встречающимся в ряде руководств по армейскому рукопашному бою, является отработка атак на подаваемой партнёром мишени, закреплённой на конце достаточно длинной палки [2, 3]. Партнёр, находясь вне зоны поражения вашего оружия, подставляет вам мишень, варьируя её положение и скорость движения.

Занимаясь на природе, можете попросить вашего партнёра покидать в вас летающий диск (фрисби) или мяч. Ваша задача в том, чтобы отбить этот предмет ударом своего оружия.

Ну и наконец, в реальной жизни атака противника может быть эмоционально окрашенной. Пусть ваш партнёр, толкающий вас спарринговым щитом или норовящий ткнуть палкой из-за манекена, орёт на вас, ругается, угрожает. Или, наоборот, может упрашивать вас перестать бить, уговаривать и т. п. Ваша задача в том, чтобы отрабатывать удары, полностью игнорируя эмоции, выплескиваемые на вас.

Отрабатывая извлечение импровизированного оружия или его подбор с пола, стола и т. п., попросите вашего партнёра начать толкать вас спарринговым щитом, как только он заметит начало вашего движения. Следующим этапом начните отрабатывать извлечение предмета, уже будучи «атакованным».

Имитация ситуации с несколькими противниками в ходе тренировки — это отдельная тема, достойная не то что собственной главы, а целой книги. Тем не менее, если быть предельно кратким, суть такова: необходимо выработать умение сильно бить, быстро перемещаясь и маневрируя. При этом надо постоянно оценивать ситуацию в целом, ища пути к отступлению.

При подготовке агентов SOE использовалось упражнение «сумасшедшие полминуты» («mad» 1/2 minute) [1], заключавшееся в том, что обучаемого помещали в круг из шести манекенов, которые он должен был, непрерывно перемещаясь, атаковать любыми ударами с максимально возможной для него скоростью. Первый раз упражнение выполнялось в замедленном темпе под непосредственным руководством инструктора, который акцентировал внимание обучаемого на перемещениях. Затем следовала серия коротких «раундов» в кругу шести манекенов, изредка перемежавшихся более длинными.

В любых методах групповой отработки главное — не впасть в крайности: не превратить это в своеобразные «салочки» с минимальным контактом и, наоборот, не скатиться к групповому избиению. Для начала вполне достаточно будет двух упражнений.

Первое заключается в том, что один из ваших партнёров держит спарринговый щит, который вы должны атаковать изо всех сил, в то время как второй ваш партнёр виснет на вас, пытаясь сковать движения и оттянуть от человека со щитом. Для усложнения упражнения разрешите партнёру со щитом играть дистанцией, то отступая от вас, то бросаясь на таран.

Второе упражнение состоит в том, что несколько партнёров пытаются затолкать вас спарринговыми щитами, надвигаясь с разных направлений. Вы же должны наносить по щитам удары и перемещаться, не давая себя загнать в угол или свалить. В этом упражнении возможны два варианта задачи: либо вы просто стремитесь продержаться определённое время (например, хотя бы полминуты), нанося при этом удары с максимальной силой, либо вы пытаетесь ускользнуть при первой же возможности. Если вы отрабатываете бегство, необходимо либо обозначить на полу границу, за которую вы должны вырваться (хотя бы мелом или скотчем), либо использовать обстановку того места, где вы тренируетесь (например, выбежать в дверь тренировочного зала). Вначале ваши партнёры должны двигаться достаточно медленно. Однако по мере освоения данного упражнения надо наращивать его сложность, разрешая партнёрам со щитами двигаться всё с большей силой и скоростью.

Ещё одним вопросом, требующим отдельной отработки, является защита другого человека. Необходимо воспроизвести на тренировке ситуацию, в которой вы и есть те самые «стены Спарты»[225], последняя надежда беззащитного человека. В качестве возможного варианта упражнения можно предложить следующее. Висящий или лежащий на полу мешок имитирует защищаемого вами человека. Ваши партнёры, удерживая в руках спарринговые щиты, атакуют с разных направлений, пытаясь прорваться к мешку и ударить его ногой или рукой. При этом они могут теснить и толкать вас своими щитами. Ваша задача состоит в том, чтобы продержаться какое-то время, не давая им ударить мешок.

1. SOE Syllabus of Lectures. Close Combat. 1943. October / в сб. SOE SYLLABUS: Lessons in Ungentlemanly Warfare. World War II (Public Record Office Secret History Files). Denis Rigden. Public Record Office. 2001. July.

2. Симкин H. H. Ближний бой. M.: Физкультура и спорт, 1944.

3. Rigg R. В. Realistic combat training and how to conduct it. Military Service Pub. Co., 1955.

Йоги Берра[227] как-то сказал: «Бейсбол — это на девяносто процентов психика, а его другая половина физическая». Несмотря на то что в этой фразе присутствует явная арифметическая ошибка, она отлично отражает суть самообороны. Безусловно, совокупность рационального мышления, психологии и тактики играет определяющую роль в обеспечении личной безопасности. Однако этого может оказаться недостаточно, и вам придётся прибегнуть к физическим методам самозащиты. В подобной ситуации эффективность ваших действий будет определяться не только отработанной техникой. В хаосе реального противоборства вам далеко не всегда удастся занять положение, оптимальное с точки зрения механики проведения приёма, и выполнить движение чисто, без огрехов. Только достаточная физическая сила позволит вам компенсировать неизбежные технические ошибки и обеспечит работоспособность ваших приёмов.

Для начала немного теории. Любое наше движение основано на сокращении тех или иных мышц. Энергия, необходимая для этого, освобождается в результате расщепления особого соединения, присутствующего в мышце, — аденозинтрифосфата (АТФ). Запас АТФ очень мал, и его хватает всего на 2–3 секунды движений, выполняемых с максимальными по силе и скорости сокращениями мышц. За это время выходит на режим так называемый фосфагенный метаболический процесс ресинтеза АТФ, благодаря которому организм восполняет запас АТФ за счёт расходования другого высокоэнергетического фосфатного соединения — креатинфосфата (КрФ).

Запасы КрФ также весьма ограничены, и их хватает ориентировочно секунд на 10–12. К этому моменту достигает необходимой интенсивности процесс гликолиза, синтезирующий АТФ и КрФ в результате реакции анаэробного[228] расщепления находящихся в мышцах гликогена или глюкозы, сопровождаемого выделением молочной кислоты.

Эффективность гликолиза ниже, чем у фосфагенного ресинтеза АТФ, в связи с чем при переходе к гликолизу мышца способна развить усилие, составляющее только 50–60 % от её максимальных возможностей.

Энергии, получаемой таким образом, хватает для интенсивных физических нагрузок длительностью от 1 до 3 минут в зависимости от уровня подготовленности конкретного человека. Когда количество накопившейся молочной кислоты достигает определённого порогового значения, человек начинает ощущать усталость, боль и жжение в мышцах. Это же служит для организма сигналом к практически полному переходу на аэробный[229] процесс восполнения запасов АТФ за счёт окисления углеводов, жиров и белков.

Эффективность и скорость ресинтеза АТФ за счёт окисления углеводов ещё ниже, чем у гликолиза, в результате чего предельно доступное усилие, которое может развить мышца, снижается до 30–33 % от максимума.

Какое же отношение к самозащите имеет анализ всех этих метаболических процессов? Самое непосредственное, ведь он наглядно показывает, в условиях каких физических ограничений мы вынуждены вести противоборство. Действовать на пределе своих возможностей (наносить удары, проводить броски и т. п.) мы можем не дольше 10–15 секунд. Затем, если борьба всё ещё продолжается, у нас остаётся способность сражаться в течение одной-двух минут, используя чуть больше половины своей максимальной силы. После этого, если бой ещё не закончен, всё, что у нас остаётся, — это треть наших возможностей. В таком состоянии мы можем находиться довольно долго, при условии сохранения ритмичного полноценного дыхания.

Чтобы иметь возможность действовать на пределе своих скоростных и силовых качеств, необходимо делать передышки длительностью от десятков секунд до нескольких минут, в течение которых внутримышечные запасы АТФ, КрФ и гликогена восстановятся, а концентрация молочной кислоты снизится. Согласно ряду исследований [1], человек, только что выполнявший движения с максимальным напряжением, через 15 секунд отдыха может действовать на 68,7 % от своего максимума, через 30 секунд — на 73,6 %, через минуту — на 81 %, а через 3 минуты — на 92 %. Не случайно в боксе, борьбе, теннисе и других видах спорта, основанных преимущественно на взрывных движениях, время матча разделено на достаточно короткие раунды с перерывами между ними.

Какие же выводы можно сделать из вышеизложенного?

Во-первых, всё это ещё раз доказывает, что бой нужно закончить как можно скорее. Раунды в ситуации самозащиты не предусмотрены, так что чем дольше будет продолжаться противоборство, тем больше вы будете слабеть и ваши движения будут замедляться. Иными словами, чем дольше вы не можете справиться с противником, тем меньше у вас шансов вообще это сделать.

Во-вторых, необходимо уделить особое внимание анаэробной тренировке, поскольку только бескислородный процесс энергообеспечения мышечных сокращений позволяет человеку действовать на пределе своих возможностей.

Для следующего вывода, имеющего ключевое значение для формирования тренировочной программы, потребуется очередная порция теории.

Скелетные мышцы человека, те самые, благодаря которым мы можем двигаться и фиксировать своё тело в той или иной позе, состоят из мышечных волокон различных типов. По скорости сокращения их подразделяют на медленные (тип I) и быстрые (тип II). Скорость сокращения быстрых мышечных волокон приблизительно в 3–5 раз выше, чем медленных. Быстрые мышечные волокна, в свою очередь, подразделяются на быстро утомляемые (тип ПЬ) и устойчивые к утомляемости (тип Па).

Мышечные волокна объединяются в так называемые двигательные единицы, состоящие из определённого количества волокон и нейрона, управляющего их сокращениями. Группа быстрых волокон образует быструю двигательную единицу, а группа медленных — медленную. В быстрой двигательной единице волокон в среднем в 3–4 раза больше, чем в медленной. Благодаря этому быстрые двигательные единицы значительно сильнее медленных.

Таким образом, с точки зрения выполнения взрывных движений с максимальными скоростью и силой (удары, броски, уклонения и т. п.) для нас первоочередное значение имеют быстрые мышечные волокна.

Процентное соотношение быстрых и медленных волокон в мышцах человека определяется генетикой и не может быть изменено. Кто-то от рождения более склонен к спринту, а кто-то к марафону.

Как узнать, какие мышцы вам достались от природы? Объективно оценить процентное содержание быстрых и медленных мышечных волокон можно только с помощью биопсии (мышечная ткань берётся на анализ с помощью иглы большого диаметра и затем исследуется различными способами).

Поскольку метод, основанный на хирургическом вмешательстве, далеко не всегда доступен или приемлем, можно применить опосредованный метод [2], позволяющий сделать укрупнённую оценку того, в какой пропорции вы наделены быстрыми и медленными волокнами. Для этого потребуется выбрать упражнение, которое задействует как можно больше мышечных групп. Затем определите нагрузку, с которой можете выполнить это упражнение всего один раз. Далее выполняйте это упражнение с нагрузкой в 80 % от максимальной столько раз, сколько сможете. Если вы можете сделать всего 7 раз или меньше — у вас мышцы состоят из быстрых волокон более чем на 50 %, если больше 12 раз — у вас более 50 % медленных волокон. Если же вы сумели выполнить от 7 до 12 повторов, то волокон обоих типов у вас примерно поровну.

Итак, природа определила вас в спринтеры или марафонцы. Однако даже если вы от рождения оказались обделены быстрыми волокнами, в ваших силах это исправить. Вы можете компенсировать недостаточную физическую одарённость посредством специально организованных тренировок.

В ваших силах прицельно тренировать имеющиеся в ваших мышцах быстрые волокна. Кроме того, посредством систематических упражнений вы можете повысить число быстрых двигательных единиц, активируемых для выполнения мышечного сокращения, а также улучшить внутримышечную координацию, т. е. повысить согласованность сокращения задействуемых двигательных единиц.

Ну и наконец, можно перепрограммировать часть мышечных волокон типа I на функционирование в режиме волокон типа На, а часть волокон типа Па заставить работать в режиме волокон НЬ. Некоторые учёные считают, что такое перепрограммирование возможно за счёт смены метаболического процесса в мышечном волокне, приводящей к структурным изменениям в нём. Другие специалисты придерживаются мнения, что такое переключение режима функционирования возможно лишь для особых волокон переходных типов, занимающих промежуточное положение между основными типами волокон. В любом случае достигнутый эффект необходимо поддерживать систематическими тренировками, в противном случае мышечные волокна вернутся к своему изначальному режиму работы.

Как же прицельно тренировать быстрые волокна? Как добиться синхронности задействования двигательных единиц? Каким образом перепрограммировать свои мышцы?

Ответ на все три вопроса один. Итак, сначала как это сделать, а потом почему это работает.

Метод прост [3] — отрабатывайте движения только с максимальной силой и скоростью. Если речь идёт об упражнениях с тяжестями или на силовых тренажёрах, используйте вес не менее 85 % от вашего максимума. Если вы можете выполнить упражнение с этим весом более 10 раз — пора увеличить нагрузку или скорость выполнения. Если речь идёт об ударах — бейте мешок с максимальным вложением непрерывно в течение 20–30 секунд. Между подходами или периодами работы по мешку необходимо делать перерывы на отдых длительностью от 2 до 5 минут, чтобы дать мышцам полностью восстановиться. Подобные тренировки целесообразно проводить через день 3–4 раза в неделю. Для поддержания достигнутого результата нужно как минимум две тренировки в неделю.

При этом необходимо ограничить либо вообще исключить из тренировочного процесса упражнения, направленные исключительно на выработку выносливости, такие, как бег на длинные дистанции (более 400–600 метров), упражнения, выполняемые сотнями раз с небольшой нагрузкой, отработку движений в замедленном темпе или с неполным вложением сил.

Теперь о том, почему это работает. Быстрые мышечные волокна работают преимущественно в анаэробном режиме. Таким образом, выполняя упражнения с максимальным напряжением и скоростью, вы активируете анаэробную систему энергообеспечения мышечных сокращений и прицельно задействуете быстрые волокна. Регулярное выполнение анаэробных упражнений перепрограммирует мышцы, в результате чего часть волокон меняют свой метаболический процесс, функционально становясь волокнами быстрого типа.

Кроме того, вы закладываете в своём подсознании однозначный образ выполнения этого движения, при котором синхронно задействуется большинство двигательных единиц для обеспечения максимального усилия и скорости. Для усиления этого эффекта необходимо в ходе выполнения упражнения стремиться выполнить движения с максимально возможной скоростью. Для оценки скорости фиксируйте время выполнения упражнения с помощью секундомера. При занятиях в группе можно даже ввести своеобразные мини-соревнования в том, кто быстрее выполнит то или иное упражнение. Если же вы занимаетесь в одиночку — соревнуйтесь сами с собой, стремясь улучшить свой прошлый результат.

При выполнении аэробных упражнений (бег на длинные дистанции, многократные повторения с нагрузкой в 50 % от максимальной и менее) преимущественно тренируются медленные мышечные волокна, функционирование которых как раз связано с аэробным процессом энергообеспечения. Перевес в сторону аэробных упражнений приводит к нежелательному перепрограммированию части быстрых волокон типа На на работу в режиме медленных волокон типа I. Более того, при систематических длительных анаэробных тренировках возможно функциональное перерождение части самых быстрых волокон типа НЬ в более медленный тип На.

Отработка движений в полсилы или на малой скорости приводит к формированию неверного образа данного движения, что может закончиться тем, что и в реальной ситуации вы не сможете действовать на пределе своих возможностей и будете инстинктивно себя сдерживать. Более того, многократно повторяя движение с малой скоростью

и не в полную силу, вы приучаетесь задействовать для выполнения преимущественно медленные волокна вместо быстрых.

Замедленное выполнение движений оправдано лишь в самом начале изучения той или иной техники, когда вы только знакомите с ней своё тело. Как только движение будет освоено, его выполнение должно быть максимально приближено к реальному применению.

Как понять, в каком режиме (аэробном или анаэробном) вы выполняете упражнение? Сделать это совсем не сложно: если в ходе выполнения упражнения вы можете разговаривать с кем-то, пусть даже с паузами между словами, то вы однозначно действуете в аэробном режиме. Занимаясь в анаэробном режиме, вы в лучшем случае с огромным трудом сможете выдавить из себя одно-два слова.

Помимо внутримышечной координации, о которой уже говорилось в этой главе, необходимо работать и над межмышечной, добиваясь согласованной работы всех мышц, участвующих в движении. При этом важно не только одновременное напряжение задействуемых мышц (агонистов[230] и синергистов[231]), но и синхронное с этим расслабление мышц-антагонистов[232]. Например, при выполнении прямого удара необходимо напрячь трицепс, разгибающий руку, и одновременно расслабить бицепс, отвечающий за её сгибание. В противном случае напряжённый бицепс будет работать как тормоз, снижая скорость и силу удара.

Как же тренировать межмышечную координацию? Никаких волшебных рецептов здесь тоже нет. Задача решается регулярным повторением небольшого количества движений. Постепенно тело научится действовать более экономно. В принципе этот подход полностью противоположен тому, который используется в бодибилдинге. Чтобы заставить мышцы расти, нужно постоянно менять упражнения. Благодаря этому мышцы будут пытаться адаптироваться к нагрузкам за счёт роста. Если же упражнения неизменны, то мышцы будут адаптироваться, в первую очередь, за счёт повышения эффективности своей работы, т. е. межмышечной координации.

Необходимо учитывать, что межмышечная координация вырабатывается для конкретного вида движений и не переносится с одного вида на другой. Именно поэтому, если вы тренируетесь с отягощениями, необходимо выбрать такие упражнения, которые по своей динамике движений и их амплитуде, а также по вовлекаемым мышцам наиболее соответствуют выполнению базовых движений, лежащих в основе прикладной техники. Так, например, жим лёжа близок к прямому удару ладонью, жим от груди — к восходящему удару ладонью, махи гирей перед собой по восьмёрке — к рубящим ударам рукой и атакам локтем.

Работая с большим отягощением, не следует пытаться полностью имитировать удар, поскольку это может сформировать неверный навык его выполнения. Также очень важно, чтобы выбранные силовые упражнения не вырабатывали привычку замедлять движение в финальной фазе, а этим грешат, например, многие виды жимов и подъёмов.

Практически идеальным, но трудно осуществимым в условиях зала, силовым упражнением является метание ядра или гантелей, выполняемое как можно быстрее. Интересную вариацию этого упражнения использовал известный мастер дзюдо Джин ЛеБелл (Ivan Gene LeBell)[233]. Во время пробежки он кидал тяжёлую автомобильную шину так, чтобы она катилась, затем спринтерским рывком догонял её, хватал и кидал вновь.

Неким аналогом метания тяжестей для закрытых помещений будет перекидывание медицинболом с партнёром.

В целом следует выбирать упражнения со свободными весами, выполняемые с полной амплитудой и вовлекающие как можно больше мышечных групп. При этом следует избегать упражнений, изолирующих отдельную мышцу или мышечную группу. Ваша цель — взрывная мощь, а не гипертрофированная мускулатура.

Внутри- и межмышечная координация может также быть улучшена с помощью изометрических упражнений, т. е. таких, при которых мышцы напрягаются, однако их длина и угол сгиба суставов остаются практически неизменными. Данную группу тренировочных методов часто забывают, хотя они используются в йоге, ряде традиционных боевых искусств, да и в старых книгах по боксу они рекомендовались как один из основных способов выработки «жёсткого» нокаутирующего удара.

Для оценки эффекта от изометрической тренировки весьма показательны результаты исследований Хеттингера и Мюллера [4–7]. Участники их экспериментов ежедневно выполняли однократное напряжение в ²/₃ от максимально возможного в течение 6 секунд. Это за первые 10 недель дало прирост силы около 5 % в неделю. Всего за 46 недель занятий по такой программе был достигнут прирост силы в 72 %. Более того, спустя 70 недель (т. е. почти полтора года) после окончания занятий изометрическими упражнениями и при отсутствии других систематических тренировок люди всё ещё были сильнее, чем до начала изометрических тренировок в среднем на целых 42 %. Таким образом, изометрические тренировки не просто дают стабильный прирост силы. С их помощью достигается устойчивый результат, который сохраняется длительное время даже без поддерживающих упражнений.

Наиболее простой вариант изометрического упражнения для развития мышечной координации при ударе заключается в следующем: встаньте у неподвижного предмета (например, у стены или столба) чуть ближе, чем требуется для отрабатываемой атаки, и примите такое положение, как будто почти нанесли удар по этой преграде, уперевшись в неё бьющей поверхностью. Далее напрягитесь секунд на 5 (начинать можно с 2–3 секунд, постепенно увеличивая данное время), прикладывая усилие по траектории имитируемого удара, как бы пытаясь его завершить. При этом надо стремиться как бы протолкнуть руку сквозь преграду, а не упереться в стену как можно сильнее или оттолкнуться от неё. Разница чисто психологическая, но существенная.

Целесообразно отбирать такие изометрические упражнения, в которых вы напрягаетесь, пытаясь сдвинуть опору или деформировать какой-то предмет (порвать цепь, согнуть металлический прут, проткнуть пальцами теннисный мяч и т. п.), при этом движение, которое вы стараетесь совершить, должно быть максимально похоже на боевую технику. Напряжение в изометрическом упражнении не должно длиться больше 5 секунд [8]. В противном случае, как показывают исследования, может нарушаться координация всего движения.

Никогда не выполняйте изометрическое упражнение изо всех сил, у вас всегда должна оставаться возможность ещё нажать. Как показали исследования, тренировочный эффект достигается уже при изометрическом напряжении, выполняемом с усилием 40–50 % от предельно возможного. Согласно ряду источников, наилучший результат достигается при усилии в 60 % от максимума [9].

Каким образом контролировать себя во время выполнения упражнения? Одного только субъективного ощущения того, что ваши мышцы напряжены, скорее всего, будет недостаточно. Возможным выходом является использование напольных весов. Прижмите весы к стене бьющей поверхностью и следите за их показаниями. Таким образом вы сможете следить за тем, чтобы напряжение не падало в ходе выполнения упражнения.

В фазе напряжения не задерживайте дыхание, нужно медленно, с усилием выдыхать через узкую щель между плотно сжатыми губами. По окончании упражнения необходимо расслабиться, если нужно восстановить дыхание, встряхнуть руками и ногами. Затем упражнение следует повторить. Постепенно число повторов надо довести до 10–15. Всего надо выполнить три таких серии с перерывами на отдых между ними в 3–5 минут.

Используя изометрические упражнения, необходимо учитывать, что они тренируют силу только при том угле сгиба суставов, который есть в позе изометрического напряжения (±20°), т. е. для усиления движения на всей траектории движения нужно разбить её на участки по 20–30° и делать изометрические упражнения для каждой фазы. Единственное исключение можно сделать в случае подготовки к выполнению надавливаний, удушающих приёмов и коротких ударов, для которых достаточно выполнять изометрическое напряжение всего в одном положении, близком к их финальной фазе.

После того как вы полностью освоите изометрические упражнения, целесообразно изменить схему их выполнения. Выполнив изометрическое напряжение, необходимо тут же без отдыха нанести тот же удар несколько раз по мешку или лапе. Затем повторите то же самое, но с другой руки. После этого отдохните около 2 минут перед следующим повтором всей последовательности. Всего нужно сделать 3–5 таких циклов. Такая связка из статического и динамического методов оказывается гораздо эффективнее для развития взрывной силы и скорости движений, чем в случае раздельного выполнения [8, 10].

По описанной выше схеме можно тренировать мышечную координацию не только для рукопашных техник, но и для приёмов с оружием и предметами. Просто упирайтесь в преграду не рукой, а удерживаемым в ней оружием, имитируя завершающую фазу выполнения атаки.

Выполнять изометрические упражнения надо 3 раза в неделю в самом начале тренировки, когда вы ещё не устали. Первые две недели нужно в обязательном порядке делать их отдельно от остальной силовой подготовки, чтобы организм имел достаточно времени на восстановление. Первые результаты можно увидеть уже после двух недель занятий (по 3 раза в неделю). Если же изометрические упражнения выполняются в сочетании с другими, то ощутимый эффект будет позже — недели через 4 (так как изометрические упражнения будут выполняться на фоне усталости мышц). Если спустя 4 недели вы не почувствуете эффекта в резкости и жёсткости удара — либо что-то делаете не так, либо просто данный вид упражнений вам не подходит.

Отдельного упоминания заслуживает сила пальцев, или, как её ещё принято называть, — сила хвата. С точки зрения самообороны этой силы никогда не может быть слишком много.

Во-первых, сила хвата во многом определяет надёжность удержания оружия или предмета, используемого как таковое, а утрата оружия в бою практически всегда равносильна поражению.

Во-вторых, именно сила ваших пальцев делает работоспособными различные сжатия и надавливания. Подобные технические действия нельзя недооценивать. Допустим, вы, сцепившись с противником, оба оказались на полу, либо враг внезапно оказался вплотную к вам с неудобного ракурса или обхватил вас сзади… Можно привести ещё много примеров возможных ситуаций, когда вы будете просто не в состоянии эффективно нанести удар или выполнить какой-нибудь другой приём. Практически единственное, что сработает при таком раскладе, — это укусы и воздействие сжатием или надавливанием. Противник навалился на вас? Затолкайте свой палец ему в глаз, раздавите ему мошонку, сомните трахею, порвите рот или открутите ухо. Эффективность всех этих действий напрямую зависит от силы хвата.

Тренировать кисть необходимо так же, как и всё остальное тело, — в первую очередь развивая взрывную силу, а также внутри- и межмышечную координацию. В целом для развития мышц кисти справедливы принципы, изложенные в первой части данной главы. Остановимся лишь на специфике их применения.

Важнейшим инструментом для развития силы хвата, благодаря своей эффективности и удобству использования, является кистевой эспандер. С его помощью вы сможете упражняться в отдельное от других тренировок время практически где угодно: дома, на работе или даже в общественном транспорте. Важно тренироваться с таким кистевым тренажёром, который вы можете сжать не более 10–15 раз[234].

Основным недостатком эспандера является то, что он практически не тренирует большой палец. Это необходимо компенсировать дополнительными упражнениями. Эрик Сайкс[235], в частности, рекомендовал следующее: положите ладонь на край стола, подцепите большим пальцем столешницу и попытайтесь её таким образом приподнять. Ещё одним упражнением, хорошо развивающим силу большого пальца, является подъём груза (например, блина от штанги), удерживаемого щипковым хватом, т. е. зажатого между большим и остальными пальцами кисти. В традиционных боевых искусствах с этой же целью удерживают на весу сосуд с водой или песком, обхватив его широкое горлышко кончиками пальцев.

Для развития внутри- и межмышечной координации лучше всего что-то разминать, вдавливая в это кончики пальцев. Для этого существуют специальные тренировочные субстанции наподобие очень твёрдого пластилина (например, Power Putty). В качестве альтернативы можно комкать в руках сложенную в несколько раз газету, постепенно спрессовывая её в плотный комок, сжимать кончиками пальцев теннисный мяч или мячик для снятия стресса.

Ещё пару хороших комплексных упражнений для пальцев можно позаимствовать из китайских боевых искусств. Первое заключается в том, чтобы подбрасывать и ловить небольшой мешок с песком, постепенно увеличивая его вес и плотность набивки. Второе упражнение — это выжимание мокрых полотенец или выполнение аналогичного скручивающе-сжимающего движения с плотно перетянутым пучком веток (в условиях города можно заменить ветки на карандаши).

В принципе существует ещё масса упражнений для кистей рук: и подтягивания на перекинутом через турник дзюдоистском кимоно, и лазанье по канату без использования ног, и работа на специализированных тренажёрах. Однако в условиях дефицита времени почти у каждого из нас применение этих методов нецелесообразно. Лучше тренировать хват с помощью эспандера и прочих методов, для использования которых не нужно идти в спортзал.

Безусловно, первоочередной задачей является отработка технических навыков (ударов и т. п.). Если же вы обладаете дополнительным свободным временем, то силовые тренировки весьма желательны.

Известно, что силовые показатели достаточно быстро деградируют без регулярных тренировок. Как поступить в ситуации, когда вам сложно спрогнозировать, сколько времени вы сможете уделять упражнениям в долгосрочной перспективе? Что делать, если вам очевидно, что перерывы в занятиях неизбежны? Стоит ли в таком случае вообще приступать к силовой подготовке?

Безусловно, окончательное решение за вами. Однако прежде чем его принять, учтите, что достигнутое тренировками в случае их прекращения утрачивается не полностью и не навсегда. В спорте давно известен феномен «мышечной памяти», состоящий в том, что человек, возобновивший занятия после длительного перерыва, прогрессирует существенно быстрее, чем тот, кто только что приступил к тренировкам.

В основе этого лежат изменения, происходящие в мышцах человека на клеточном уровне. В условиях регулярной повышенной нагрузки в мышечных волокнах начинает увеличиваться число ядер. Это явление обусловливает усиление синтеза белка, что в свою очередь приводит к росту самих мышечных волокон. При уменьшении нагрузок мышца постепенно атрофируется, образующие её волокна уменьшаются, а сила их сокращения снижается. Однако число ядер в клетках мышцы остаётся повышенным. При возобновлении силовых тренировок эти избыточные ядра активизируются, в результате чего синтез белка, а следовательно, и рост мышцы идёт значительно быстрее [11].

1. Williams С., Ratel S. Human Muscle Fatigue. Routledge, 2009.

2. Pipes T. V. Strength training and fiber types. Scholastic Coach. 1994. March 01.

3. Baechle T. R., Earle R. W. Essentials of Strength Training and Conditioning. Human Kinetics, 2008.

4. Hettinger, T., Muller E. A. Muscle strength and training, 1953.

5. Hettinger T., Muller E.A. Muskelleistung und Muskeltraining // Internationale Zeitschrift fur angewandte Physiologie einschliesslich Arbeitsphysiologie. 1953. 5: l.P. 11 —126.

6. Hettinger T. Der Einfluss der Muskeldurchblutung beim Muskeltraining auf den Trainingserfolg // Internationale Zeitschrift fur angewandte Physiologie einschliesslich Arbeitsphysiologie. 1955. No. 16. P. 95–98.

7. Hettinger T. Die Trainierbakeit menschlicher Museln in Abhangigkeit vom Alter und Geschlecht // Internationale Zeitschrift fur angewandte Physiologie einschliesslich Arbeitsphysiologie. 1958. No. 17. P. 371–377.

8. Верхошанский Ю.В. Основы специальной силовой подготовки в спорте. М.: Физкультура и спорт, 1977.

9. Royce J. Isometric fatigue curves in human muscle with normal and occluded circulation // The Research Quarterly. 1958. No. 29 (2). P. 204–212.

10. Olsen P. D., Hopkins W. G. The effect of weight training and explosive isometrics on martial-art kicks and palm strikes // Medicine and Science in Sports and Exercise. 1999. V. 31. Issue 5. P. S177.

11. Bruusgaard J. C., Johansen I. B., Egner I. M., Rana Z. A., Gundersen K. Myonuclei acquired by overload exercise precede hypertrophy and are not lost on detraining // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 2010. V. 107. Issue 34. P. 15111 —15116.

Идеомоторная тренировка представляет собой метод отработки движений или техник за счёт целенаправленного формирования их образов в мозге. Реальное вовлечение мышц при этом минимально, либо вообще отсутствует. Иными словами, вы, сохраняя практически полную неподвижность, просто представляете, как выполняете то или иное действие.

В основе идеомоторной тренировки лежит тот факт, что как при мысленном, так и при реальном выполнении движения в мозге человека активируются одни и те же зрительные и моторные центры.

Работоспособность идеомоторной тренировки не вызывает сомнений. Так, например, согласно проведённому опросу, 90 % спортсменов и 94 % тренеров в Центре подготовки олимпийской сборной США используют те или иные формы идеомоторной тренировки [1]. 97 % спортсменов и 100 % тренеров, использующих данный метод, сочли его эффективным. 20 % опрошенных олимпийцев используют идеомоторную тренировку каждый день, ещё 40 % — пять дней в неделю.

Весьма показательным примером, демонстрирующим эффективность идеомоторной тренировки, являются результаты известного эксперимента, поставленного психологом Кларком [2]. Две группы опытных баскетболистов две недели отрабатывали технику выполнения штрафного броска. При этом спортсмены из первой группы тренировались по обычной схеме, а спортсмены из второй только представляли себе выполнение броска. Было установлено, что прогресс обеих групп был практически одинаковым: воображавшие бросок стали попадать чаще на 23 %, а тренировавшие его — на 24 %. Эксперимент повторили, только на этот раз для него были привлечены начинающие баскетболисты, которых ещё вообще не обучали выполнению штрафных бросков. На этот раз группа, обучавшаяся по стандартной методе, улучшила результативность бросков на 47 %, а группа, занимавшаяся идеомоторной тренировкой, только на 26 %.

Таким образом, данный эксперимент ещё раз подтвердил, что максимальную пользу из идеомоторной тренировки можно извлечь только в том случае, если отрабатываемая в её ходе техника уже более-менее изучена и у обучаемого имеется определённый опыт её выполнения. Этот вывод был подтверждён результатами магнитно-резонансной томографии, показавшей, что у опытного спортсмена при идеомоторной отработке знакомой техники моторные центры мозга активируются сильнее, чем у новичка, который только приступил к изучению данных движений [3]. Короче говоря, применение идеомоторной тренировки гораздо эффективнее в том случае, когда человек уже хорошо знаком с техникой, которую воображает.

Обобщение и анализ результатов многочисленных экспериментов, а также опыта практического применения идеомоторной тренировки позволили установить ряд временных ограничений, весьма важных с методической точки зрения.

Так, оптимальная продолжительность идеомоторной тренировки равна 20 минутам [4]. Как показали исследования, при мысленном выполнении движения мозговая активность, определяющая эффективность идеомоторной тренировки, падает в среднем каждые 10 минут, и к концу первого часа она снижается на 85 % [4].

Длительность периода, в течение которого ежедневное применение идеомоторных тренировок будет результативным, равняется одной-двум неделям [4]. Примерно через две недели ежедневных занятий, направленных на мысленную отработку техники, их эффективность падает практически в 2 раза, а к концу третьей недели прогресс вообще останавливается. В связи с этим целесообразно использовать данный вид тренировки в течение одной, максимум двух недель, а затем сделать как минимум недельный перерыв [4].

Необходимо учитывать, что идеомоторные упражнения только в редких случаях по своей эффективности приближаются к реальной тренировке, да и то только при отработке закрытых навыков (классификация навыков на закрытые и открытые описана в главе «Балансируя на табурете»).

Во-первых, при мысленной отработке движения активация моторных центров мозга значительно слабее, чем при его реальном выполнении [5]. Отсюда и более низкий обучающий эффект идеомоторной тренировки.

Во-вторых, при мысленной отработке техники отсутствует обратная связь от тела. Выполняя удар в реальности, человек ощущает, как смещается его центр тяжести, как напрягаются и расслабляются группы мышц, чувствует отдачу при контакте руки с целью и т. п. В ходе реальной тренировки вся эта информация поступает в мозг и увязывается с образом движения, дополняя его. При мысленной отработке этой ответной информации от собственного тела не поступает, в результате чего формируемый образ удара будет неполным (см. главу «Боевые навыки»). Бой требует постоянной адаптации имеющихся навыков к меняющейся ситуации. В этой ситуации неполный образ движения приведёт как минимум к снижению эффективности его выполнения (падению скорости, точности и т. п.).

Для того чтобы понять ограниченность идеомоторной тренировки, можно рассмотреть следующий пример. Допустим, вы с помощью данного метода учитесь выполнять на автомобиле разворот с контролируемым заносом задней оси. Вы можете мысленно во всех деталях воспроизвести всю последовательность своих действий, однако вы не сможете почувствовать своим вестибулярным аппаратом то, как автомобиль будет на них реагировать. В реальной ситуации поведение автомобиля в таком манёвре будет определяться не только вашими решениями, но и массой других факторов, например, сцеплением колёс с дорогой. Чтобы удержать машину в контролируемом заносе, необходимо не только знать, насколько поворачивать руль и как резко это надо делать, как прибавлять газ и насколько. Необходимо уметь соотнести все эти действия с тем, как ведёт себя автомобиль в ходе выполнения поворота. Только опытным путём, многократно совершив этот манёвр на различном дорожном покрытии, можно сформировать навык, увязывающий знание техники поворота и ощущение динамики автомобиля при его выполнении.

Несмотря на очевидные ограничения идеомоторной тренировки, она весьма популярна как у профессиональных спортсменов, так и у любителей. Данный факт обусловлен рядом её неоспоримых достоинств.

Во-первых, этот вид тренировки может использоваться тогда, когда вы физически устали, болеете или восстанавливаетесь после травмы.

Во-вторых, выполняя идеомоторные упражнения, нельзя получить травму или переутомиться (что особенно важно накануне соревнований).

В-третьих, мысленной отработкой техники можно заниматься где угодно: во время перерыва на работе, во время поездки в общественном транспорте и т. п.

Анализ наиболее эффективных методик идеомоторной тренировки, а также результатов ряда исследований по использованию мысленных образов для формирования и совершенствования моторных навыков позволил сформировать следующие методические рекомендации.

• Идеомоторная тренировка не замена, а дополнение реальной отработки техники.

• Если вы только начинаете осваивать данный метод тренировки, то для занятий необходимо найти место, где вас ничто не будет отвлекать (лучше, если это будет тихая комната с приглушённым освещением). В дальнейшем, по мере освоения данной методики, вы сможете достигать необходимой сосредоточенности на мысленных образах и при наличии отвлекающих факторов.

• Перед началом мысленной отработки необходимо занять удобное положение и расслабиться, выбросив из головы посторонние мысли и выполнив успокаивающее дыхательное упражнение (например то, что описано в главе «Обуздать страх»).

• Изучая новое движение, лучше представлять его выполнение в замедленном темпе, если же вы используете идеомоторную тренировку для поддержания или совершенствования уже освоенной техники, то скорость мысленного выполнения должна соответствовать реальной скорости применения.

• Воображать движение необходимо от первого лица, т. е. так, как бы вы в реальности увидели его своими собственными глазами. Рекомендуемый в ряде методик взгляд на себя со стороны разотождествляет зрительный образ движения с моторным, в результате чего обучающий эффект отсутствует. Вам нужно ощущать себя, выполняющим движение, а не смотреть «мысленный фильм» о себе.

• При мысленном выполнении движения необходимо воздержаться от проговари-вания про себя словесных описаний и указаний, например: «опираясь на правую ногу, выношу левую вперёд» и т. п. Как уже говорилось в главе «Боевые навыки», наше подсознание оперирует невербализованными образами действий, своеобразными шаблонами, по которым оно корректирует выполнение реального движения. Задачей идеомоторной тренировки является формирование именно такого образа движения и закрепление его в подсознании. Вы стремитесь научиться определённому движению, а не запомнить его описание.

• Представляя выполнение движения, необходимо сфокусироваться только на этом. Важно сделать образ максимально живым и подробным. Не пытайтесь разыгрывать в своём воображении целый бой, это только отвлечёт вас. Сосредоточьтесь на мысленном образе всего одного движения.

• Представляйте движение, которое вы реально можете выполнить. Не фантазируйте.

• Иногда при идеомоторной тренировке у вас может возникнуть желание двигаться не только в мыслях, но и по-настоящему. По возможности такой порыв не надо сдерживать. Если у вас в силу обстоятельств нет возможности выполнить технику полностью (например, вы едете в общественном транспорте, находитесь в людном месте или прикованы к постели болезнью), можно ограничиться выполнением одного-двух ключевых движений данного приёма с малой амплитудой.

• Необходимо регулярно контролировать свой прогресс в освоении движения, достигаемый идеомоторной тренировкой, посредством реального выполнения. Проще говоря, если вы изучаете удар путём мысленной прокрутки его нанесения, почаще проверяйте себя, пробуя эту технику на мешке. Если обстоятельства позволяют, после каждых 4–5 повторений движения в уме полезно выполнять его один-два раза по-настоящему.

Как показали исследования, включение идеомоторных тренировок в учебный процесс позволяет существенно повысить его эффективность [6, 7]. В одном из экспериментов обучаемых разделили на три группы. Первая группа отрабатывала навык традиционным путём, вторая — с помощью идеомоторной тренировки, а при обучении третьей применяли чередование реальной и мысленной отработки. На тестах лучшие результаты были продемонстрированы именно представителями третьей группы [8, 9]. Более того, люди, использовавшие такие комбинированные тренировки, быстрее и с меньшим количеством ошибок адаптировали отрабатываемый навык к незнакомой ситуации [10].

Мысленная репетиция представляет собой метод подготовки, основанный на использовании силы воображения для моделирования некоей ситуации и собственных действий в контексте сценария её развития. Иными словами, вы представляете себе нечто, что может произойти, и то, что вы в этом случае будете делать.

Метод мысленной репетиции весьма популярен не только у профессиональных спортсменов. Им пользуются и те, кто по долгу службы вынужден действовать в условиях, связанных с риском для жизни.

Как показал опрос [11], около 40 % полицейских в США ежедневно используют те или иные формы мысленной репетиции. Примерно 50 % офицеров, применяющих данный метод, пришли к его использованию эмпирическим путём на основе собственного опыта действий в критических ситуациях; 87 % полицейских используют мысленную репетицию на пути к вызову; 75 % — для прокручивания вариантов развития событий; 40 % — при подготовке к выезду на операцию, чтобы проверить, всё ли на месте, ничего ли не забыто.

Мысленная репетиция является одним из ключевых элементов новой программы психологической подготовки кандидатов в отряды SEAL, благодаря внедрению которой число прошедших финальный экзамен возросло с 20 до 30 %.

Методические рекомендации по использованию мысленной репетиции практически полностью совпадают с советами по проведению идеомоторной тренировки. Ключевым отличием является акцент внимания не на технике, а на тактике своих действий.

Кроме того, очень важно представлять ситуацию как можно полнее. Так, например, рисуя перед своим мысленным взором ситуацию разбойного нападения, нужно «увидеть» не только нападающего, но и всё окружение: улицу, дома и т. п. Вам будет проще это сделать, если в качестве сцены для разворачивающихся событий вы будете воображать одно из тех мест, где вы хотя бы несколько раз были в реальной жизни. Стремитесь дополнить зрительный образ происходящего, создаваемый в вашем мозге, воображаемыми ощущениями от всех органов чувств. Необходимо сделать мысленную картину максимально реалистичной, здесь важна каждая деталь: звуки голосов, шагов, шум машин, дуновение ветра, ощущаемое на вашей коже, даже запахи и привкус во рту и т. п.

Далеко не все обладают хорошо развитым воображением. Некоторым вначале бывает довольно сложно детально представить себе всю ситуацию, а для кого-то это так и остаётся невыполнимой задачей. В подобных случаях можно воспользоваться альтернативным вариантом проведения мысленной репетиции, основанным на использовании реальных сцен для прокрутки воображаемых сценариев. Находясь в помещении или на улице, или в общественном транспорте, представьте себе, как на вас нападают тем или иным образом, и свои ответные действия.

Воображаемые ситуации необходимо видоизменять, не стоит прокручивать каждый раз один и тот же сюжет. Варьируйте ключевые элементы сценария: число и расположение противников, наличие путей отхода, присутствие в сцене предметов, которые могут быть использованы в качестве оружия и т. д.

В ходе мысленного моделирования своих действий очень важно не увлекаться фантазиями и сохранять максимальный реализм. Не воображайте техник и движений, которые вы физически не можете выполнить. Кроме того, старайтесь не подыгрывать себе, расставляя воображаемых противников, а также управляя их действиями и перемещениями. Вам нужно представить себе реальную ситуацию, а не поставить хореографию боевой сцены для художественного фильма.

В ходе мысленной репетиции необходимо особое внимание уделить отработке настроя «охотник на хищников». Особенно важно поймать и закрепить ощущение, возникающее при переходе к этому образу мышления. Почувствуйте, как меняется ваше отношение к находящимся перед вами противникам. Вы перестаёте воспринимать их как людей, теперь это существа другого вида, недочеловеки, опасные звери, которых вам необходимо обездвижить.

Принципиальным требованием к проведению мысленной репетиции является ваша победа в рассматриваемой ситуации. Воображаемый противник может и должен быть опасным. В некоторых сценариях можно и даже нужно представлять себе, что вы пропустили один или несколько ударов или даже получили ранение. Однако в итоге вы всё равно должны выйти победителем. Не планируйте своё поражение.

Психологами было установлено существенное отрицательное влияние, которое оказывает образ неудачи на исход реального действия [12, 13]. Так, например, в ряде экспериментов спортсмены, воображавшие промах перед ударом, в итоге действительно промахивались на 20 % чаще, чем те, что воображали попадание. Причём, что характерно, этот результат был одинаков как для группы начинающих, так и для группы спортсменов с большим стажем. Иными словами, образ поражения оказывается одинаково вреден для всех, невзирая на наличие реального опыта или отсутствие такового.

Недаром ещё Махатма Ганди сказал: «Человек часто становится тем, кем, как он верит, он является. Если я буду постоянно говорить себе, что я чего-то не могу, весьма вероятно, что в результате я стану действительно неспособен сделать это. Напротив, если я верю, что смогу, я наверняка сумею обрести возможность сделать это, даже если не обладал ею вначале».

Суть мысленной репетиции в том, чтобы доказать самому себе то, что стоящие задачи выполнимы, и наметить общие пути их решения. Регулярное использование данного метода позволяет снизить фактор неожиданности и укрепляет уверенность в себе.

Директор уже упоминавшейся в данной книге программы психологической подготовки военнослужащих Performance Enhancement Program доктор Натаниэль Зинссер (Nathaniel Zinsser) сформулировал назначение мысленной репетиции следующим образом: «Благодаря использованию мысленных образов воины могут достичь психологической и эмоциональной готовности к решительным действиям посредством создания дежавю[237] прошлого опыта. Благодаря этому в опасной ситуации у солдата возникнет мысль: "Я это уже видел, делал это, ощущал это и был способен выполнить, В результате воин действует уверенно и чётко».

Безусловно, отработка действий в собственном воображении ни в коем случае не является полноценной заменой реального опыта. Однако в такой области, как самооборона, это один из немногих методов получить хоть какой-то опосредованный опыт противодействия нападению без риска для здоровья и жизни.

Соединение мысленной репетиции с реальным выполнением движений позволяет отрабатывать навыки в контексте потенциально возможных ситуаций их реального применения. Проще говоря, это бой с одним или несколькими воображаемыми противниками. Данный метод, как и большинство других работоспособных подходов к обучению, далеко не нов. В различных видах традиционных и спортивных единоборств наиболее широко применяются такие его варианты, как бой с тенью и ката.

Работая по мешку или другой мишени для ударов, вы можете представлять себе какого-то конкретного человека или некий собирательный образ противника. Представьте себе ситуацию, в которой единственным выходом является уничтожение противника. Вы не должны просто ударять и пинать мешок. Это ваш злейший враг. Атакуйте, чтобы убить. Бейте так, как будто от этого зависит ваша жизнь.

При отработке тех или иных приёмов представляйте их результат, то воздействие, которое они оказывают на ваших противников. Это необходимо для преодоления сформированных воспитанием психологических барьеров, сдерживающих нас от причинения вреда окружающим. Как сказал в своём интервью доктор Н. Зинссер: «Когда вы мысленно научились убивать, сделать это в реальной жизни становится проще» [14].

Одной из основных ошибок при использовании данного метода является недостаточная концентрация на образе противника и его действиях. В результате упражнение вырождается в чисто механическое повторение движений, малоэффективное с точки зрения формирования навыка. Зачастую причина в том, что значительная часть ваших умственных усилий направлена на контроль правильности выполнения техники. Это означает, что к данному виду тренировки вы перешли слишком рано. До начала подобных упражнений вам необходимо в достаточной мере освоить отрабатываемую технику.

Другая ошибка заключается в несоответствии динамики выполнения движений реальному бою. Человек не вкладывается в каждый удар так, чтобы уложить им наповал воображаемого противника, а работает на малой скорости не в полную силу. Такая практика может привести к формированию и закреплению неверного навыка.

Зачастую причиной снижения скорости и силы ударов является недостаточная физическая подготовка. Кроме того, очень сложно поддерживать максимальную интенсивность движений длительное время.

В связи с этим при тренировке ударов целесообразно работать по мешку или лапам короткими интервалами длительностью 10–20 секунд с примерно такими же промежутками на отдых между ними. Нужно «видеть» в мешке противника и атаковать его акцентированными ударами, нанося их один за одним как можно быстрее. Для того чтобы отмерять время в ходе такой тренировки, можно воспользоваться помощью приятеля либо использовать тот или иной вид спортивных таймеров (в частности, очень удобны так называемые Табата-таймеры[238]). К данному типу тренировки можно переходить только после того, как освоена базовая техника.

Методические рекомендации в части, касающейся использования воображения для моделирования ситуаций, аналогичны изложенным в разделе, посвящённом мысленной репетиции.

Отработка техники в сочетании с мысленным моделированием ситуации её реального применения способствует формированию в подсознании устойчивых шаблонов действия, благодаря чему обеспечивает ряд существенных преимуществ по сравнению с чисто механической отработкой движений.

В этом плане показательным примером является следующий эксперимент [15]. Две группы людей без медицинского образования обучили процедуре сердечно-легочной реанимации, включающей искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Первую группу обучали по стандартной методе, т. е. последовательности действий и технике их выполнения. В программу подготовки второй группы были включены элементы мысленной репетиции. Обе группы сдали выпускной экзамен приблизительно одинаково.

Спустя значительное время, не предупреждая заранее о дате теста, людей из обеих групп проверили ещё два раза: через полгода и через год. При этом сама проверка представляла собой инсценировку реального приступа, благодаря чему испытуемые находились под воздействием серьёзного стресса.

Для сравнения были выбраны два критических параметра, определяющих успех проведения реанимации: время реакции и безошибочность выполнения необходимых действий. Под временем реакции в данном тесте понимается интервал с момента возникновения ситуации, требующей проведения реанимации, до того, как испытуемый начинал действовать.

Результаты этих испытаний приведены в табл. 4.

Тренировка, основанная на совмещении мысленных образов и реального выполнения движений, является ключом к существенному увеличению силы движений.

Потенциал человека в плане задействования мышц и активации нервной системы можно условно подразделить на четыре составные части [16]:

• 15 % — часть потенциала, вкладываемая в движения, совершаемые в качестве реакции (например, прыжок по команде);

• 20 % — «физиологическая» часть потенциала, используемая в условиях повышенной двигательной активности;

• 35 % — «специальная» часть потенциала, подключаемая только в условиях повышенных нагрузок или высокой продолжительности действия;

• 30 % — «неприкосновенный запас», часть потенциала, которая может быть использована только в условиях стрессовой мобилизации организма в ситуации, угрожающей жизни самого человека или кого-то из его близких.

Для «специальной» части и «неприкосновенного запаса» характерно наличие тормозящего порога, контролируемого центральной нервной системой. Иными словами, доступ к этим резервам при нормальном (не возбуждённом) состоянии психики и нервной системы невозможен.

Согласно предположению спортивных физиологов и медиков, систематические тренировки позволяют человеку освоить использование «физиологической» части потенциала. Доступ к «специальной» части потенциала является отличительным признаком спортсмена очень высокой квалификации. Данное свойство может быть как врождённым, так и результатом целенаправленных тренировок по особой программе, включающей различные формы плиометрических упражнений[239] и так называемых упражнений на следовых эффектах[240].

Необходимо отметить, что на полное освоение сознательного использования «физиологической» и «специальной» частей нервно-мышечного потенциала требуется от 5 до 10 лет тренировок 5 раз в неделю.

Данная гипотеза была многократно подтверждена различными экспериментами. Один из наиболее показательных опытов был проведён профессором Ю. Верхошанским [18]. Учёный измерял усилие, которое способен развить спортсмен, разгибая руку за счёт взрывного напряжения трицепса, и сравнивал его с максимальным усилием мышечного сокращения, вызываемого стимуляцией той же мышцы электрическим током. Результаты сравнения приведены в табл. 5.

1. Murphy S. The Sport Psych Handbook. Human Kinetics, 2004.

2. Clark L. V. Effect of mental practice on the development of a certain motor skill // Research Quarterly. 1960. No. 31. P. 560–569.

3. Lacourse M. G., Orr E. L.R., Cramer S. C. Brain activation during execution and motor imagery of novel and skilled sequential hand movements // Neuroimage. 2007. No. 27. P. 505–519.

4. Driskell J. E., Copper C., Moran A. Does mental practice enhance performance? // Journal of Applied Psychology. 1994. Vol. 79 (4). P. 481–492.

5. Nyberg L., Eriksson J„Larsson A. Learning by doing versus learning by thinking: an fMRI study of motor and mental training // Neuropsychologia. 2006. No. 44. P. 711–717.

6. Weinberg R. S. The relationship between mental preparation strategies and motor performance: A review and critique. 1982. Quest. No. 34 (3). P. 195–213.

7. Hecker J. E., Kaczor L. M. Application of imagery theory to sport psychology: Some preliminary findings //Journal of Sport & Exercise Psychology. 1988. No. 10. P. 363–373.

8. Smith D. Conditions that facilitate the development of sport imagery training // The Sport Psychologist. 1987. No. 1. P. 237–247.

9. Brouziyne M., Molinaro C. Mental imagery combined with physical practice of approach shots for golf beginners // Perceptual and Motor Skills. 2005. No. 101 (1). P. 203–211.

10. Olsson C. — J., Jonsson B., Nyberg L. Learning by doing and learning by thinking: an fMRI study of combining motor and mental training // Frontiers in human neuroscience. 2008. Vol. 2. Article 5.

11. McDonald J. Gold Medal Policing: Mental Readiness and Performance Excellence. Sloan Associate Press, 2006.

12. Woolfolk R. L., Parrish M. W. The effects of positive and negative imagery on motor skill performance // Cognitive Therapy and Research. 1985. Vol. 9. No. 3. P. 335–341.

13. Taylor J. A., Shaw D. F. The effects of outcome imagery on golf-putting performance // Journal of Sports Sciences. 2002. Vol. 20. Issue 8. P. 607–613.

14. Developing the «Killer Instinct» in Your Soldiers, ARMY. 2005. September.

15. Starr L. M. Stress inoculation training applied to cardiopulmonary resuscitation. Presented at the 95th Annual Convention of the American Psychological Association. New York, 1987.

16. Hollman W., Hettinger Th. Sportmedizin. Arbeits und Training. Grundlagen. Stuttgard, 1976.

17. Verkhoshansky Y., Siff M. Supertraining. 6th expanded version edition, 2009.

18. Verkhoshansky Y. Supermethods of Special Physical Preparation for the High Class Athlete. 2007. No. 2.

19. Tunney G. Champion is a State of Mind // The Saturday Evening Post Magazine. 1940. February 10.