Вампиры — убийцы по природе. Если за следование природе платят деньги, почему бы не совместить процесс питания и наемные убийства? У Джеммы Йохансон до сих пор получалось…
1.0 — Scan: XtraVert; OCR&ReadCheck: irokSH; 1.1 — выделение отдельного произведения, аннотация: Isais.
С клиентом я встретилась в захудалом неприглядном баре. Я не в восторге от таких мест, но клиенты, договаривающиеся с наемным убийцей, обычно ожидают от него — или в данном случае от нее — чего-то подобного.
Стоило только открыть дверь и шагнуть внутрь, как ноздри мои затрепетали. Здесь все провоняло прокисшим пивом, мерзким потом, дешевым табаком и угробленными жизнями. Даже сегодня, субботним вечером, самым что ни на есть лучшим временем для пивнушек, тут было практически пусто. Конечно, тут тусовалась, гоняя шары на бильярде, компашка байкеров и их потасканных цыпочек, о чем можно было догадаться еще на улице при виде припаркованных возле притона «харлеев». У барной стойки зависла парочка типов, на лбу у которых читалось «неудачник». Оба, похоже, вдрызг пьяные — и явно не от счастливой жизни.
Напомните-ка мне, отчего я выбрала для рандеву именно это место? Ах да. Атмосфера.
Клиента я учуяла через весь зал. В отличие от прочих посетителей сего славного заведения, он пах так, будто принимал душ по крайней мере на этой неделе. В том, что ты вампир, есть свои преимущества, но здесь я с радостью могла бы обойтись без обостренного обоняния.
Мой клиент занял одну из весьма грязных отдельных кабинок. Выглядел он гораздо моложе и слабее, чем я ожидала. Лет ему, казалось, двадцать два — двадцать три. Для встречи он явно приоделся, натянув слишком потертые, явно не естественным путем, джинсы и новехонькую белую футболку, еще хранящую складки от пребывания в упаковке. Готова поспорить, обычно он носит костюмы или по крайней мере шмотки, неопрятность которых тщательно продумана дизайнерами.
Когда он увидел меня, запах изменился, превратившись в изысканный букет для настоящего гурмана: смесь мускусной вони страха с ароматом дорогого одеколона. Без сомнения, если бы он догадался, что я вампир, а не просто заурядный киллер, то с криком кинулся бы вон из зала. Я, конечно, оделась соответственно случаю. Но мне ни к чему, заваливаясь в пивнушку, притворяться обычной девицей. Если бы я не использовала свою способность оставаться незаметной для всех, кроме моего клиента, сейчас бы за мной волочились все присутствующие здесь парни в тщетной надежде на порцию счастья.
Кожаные брючки в обтяжку, сапожки на шпильках и откровенное декольте. Действует безотказно. Мой клиент или, лучше сказать, мой потенциальный клиент, поскольку он еще не нанял меня официально, шумно сглотнул, когда я скользнула за столик напротив него. Не знаю только отчего — от похоти или от страха.
Мило улыбаюсь и протягиваю руку.
— Джемма Йохансон к вашим услугам, — говорю я, и он, как хороший мальчик, отвечает на рукопожатие.
Можно было, конечно, наградить его ледяным взглядом, но я решила, что парнишка и без того достаточно потрясен. Этак еще спугнешь заказчика!
Он откашлялся:
— Привет. Я Джеффри. Ривз.
Приподнимаю брови:
— Я уже догадалась.
Даже в полутьме бара видно, как он вспыхивает, — густой румянец заливает щеки и шею.
— Извини. Я никогда… э-э-э… не делал этого раньше.
Он не шутит?
— Почему бы тебе не рассказать мне о работе? — предлагаю я, понимая, что он, подбираясь к делу, может ходить вокруг да около всю ночь.
Джеффри нервно окидывает взглядом помещение, но никто не обращает на нас внимания. Тогда он перегибается через стол и шепчет:
— Я хочу нанять тебя кое-кого убить.
Мда, мой будущий клиент обладает редким талантом — констатировать очевидное. Я поощряю его жестом: продолжай, мол.
Он облизывает губы и глубоко вздыхает.
— Это мой отчим, — заявляет он, и его передергивает, думаю бессознательно, от отвращения. — Его зовут Росс Блэкбурн, и он — проклятый сукин сын, заслуживающий смерти.
Джеффри изменился до неузнаваемости, гнев, охвативший его, похоронил под собой страх и неуверенность. Руки сжались в кулаки, плечи расправились, а сердце — я слышала — сердито бухало в груди. Нельзя не признать — это привело меня в замешательство. На первый взгляд мальчик выглядел таким мягким и безобидным. А теперь он походил на человека, всерьез размышляющего, а не сделать ли грязную работу самому?
— Лады, — говорю я, нисколько не заботясь о том, заслуживает ли на самом деле смерти Росс Блэкбурн.
Меня не нанимают убивать беспричинно. Я ясно дала понять Майлзу, моему агенту, — или сутенеру, как он со смехом сам себя называет, — что не собираюсь губить невинных свидетелей, случайно оказавшихся не в то время и не в том месте. Вероятно, он поручает такие дела кому-то другому, но я такие заказы не беру.
Джеффри явно удивлен моим легким согласием.
— Тебе… э-э-э… не нужно узнать больше? — Ярость его испарилась так же быстро, как и закипела. Взгляд его сейчас был снова жалким и растерянным, как в первый момент при встрече.
— Мне нужен адрес. И естественно, аванс.
Он снова сглотнул:
— Да. Конечно. — Мальчик подался вперед, извлекая из заднего кармана бумажник. — Когда ты… все сделаешь?
Уверена на все сто, что Майлз объяснил мой модус операнди, то бишь образ действия, когда Джеффри связался с ним. (Как это дитя ухитрилось выйти на Майлза, само по себе интересная история, но я не слишком любопытна.) Но теперь он слишком смущен и взволнован, чтобы помнить, так что я, так и быть, отвечаю, пока он толкает ко мне по столу тонкий конверт.
— В течение двух недель он исчезнет, и его никто больше не увидит. — Проверяю сумму, обозначенную на вложенном в конверт банковском чеке, после чего награждаю Джеффри одним из моих самых мрачных взглядов. — Если убиваешь его ради наследства, придется очень долго ждать, прежде чем его объявят мертвым. Тела никогда не найдут.
Мальчик вздрагивает:
— Плевать на деньги! Я только хочу, чтобы он сдох. — В глазах его блестят слезы, только по щекам еще не катятся.
Обычно я не задаю клиентам лишних вопросов. Уверена, Майлз не поставляет мне невинные жертвы. А поскольку мне все равно нужно питаться, почему бы еще и не получать за это деньги? Но возможно, годы дают о себе знать. Этот парнишка ничуть не похож на моих обычных клиентов, так что могу я, в конце концов, проявить любознательность?!
— Что он натворил? — спрашиваю.
И думаю, Джеффри испытал облегчение, получив возможность выговориться.
— Убил мою мать! — Ярость в голосе мальчика свидетельствовала о том, что горе его все еще свежо. — Он женился на ней ради денег, зная, что она уже больна! А когда рак не прикончил ее достаточно быстро, он ее отравил!
Ясно. Да, это определенно не похоже на обычный случай. Знаю-знаю, я утверждала, что подробностями не интересуюсь, но на сей раз не смогла удержаться, чтобы не разведать еще кое-что.
— А ты сообщил об этом полиции?
Он отмахнулся:
— Все говорят, что она умерла естественной смертью, но я-то знаю! Ей прочили еще пару лет, а спустя шесть месяцев после свадьбы с треклятым засранцем она уже лежала в гробу. И он получил половину ее состояния.
По-моему, рассказ малость подозрительный, особенно в устах горюющего сыночка. Я сунула конверт с чеком в записную книжку, размышляя, а не кончится ли все тем, что я все-таки убью невиновного.
Но тут меня озарило. В моем распоряжении две недели, а я (следует признать) получаю чисто кошачье удовольствие, играя с добычей. Проведя небольшое осторожное расследование, я выясню, действительно ли Росс ускорил уход своей благоверной. И если нет, тогда деликатесом месяца станет сидящий здесь мальчуган. Не в моих привычках убивать клиентов — чего Майлз не одобряет, — но, думаю, я сделаю исключение, если окажется, что Джеффри нанял меня под ложным предлогом. И смерть его мне едва ли припишут.
— Дай мне две недели, — сказала я, вновь обменявшись с субчиком рукопожатием. — Две недели — и тебе не придется больше вспоминать о нем.
После ухода Джеффри я покинула кабинку и присела возле одного из примеченных сразу пьянчуг-неудачников. Типчик оказался столь жалок, что не потребовались бы даже мои сверхъестественные способности к убеждению, только вот торчать в этом кабаке сверх меры мне жутко не хотелось. В тот момент, когда мне удалось привлечь его внимание — а сие оказалось непросто, ибо текила интересовала его куда больше, — я загипнотизировала его. Никто не видел, как я уводила его в грязный сортир, предназначенный и для мужчин, и для женщин. Судя по вкусу, по венам его бежало больше алкоголя, чем крови, и, клянусь, выпив, я и сама почувствовала себя под градусом. Нет, я не убила его. Питаться мне нужно каждую ночь, а убивать достаточно раз в пару недель, для подзарядки, так сказать, душевного аккумулятора. Без этого мое тело быстро одряхлеет и умрет, так что мой род занятий приходится весьма кстати.
После ухода и короткого мрачного перерыва на сон я решила отправиться в первый поход к дому предполагаемой жертвы. Давно уже перевалило за полночь, так что дело должно было ограничиться лишь проездом мимо на машине, просто ради знакомства с окрестностями. Но когда я добралась туда, то с удивлением обнаружила свет во всех окнах.
Припарковав автомобиль (намеренно неброскую коричневую «камри») на обочине, я огляделась.
Отличный, надо сказать, район, типичный пример зажиточных пригородов Америки. Дома стояли на акровых, по моим прикидкам, участках, многие прятались за щедрой растительностью передних дворов. Богато, но не сверхбогато, если понимаете, что я имею в виду. И именно дома, а не особняки. Я нахмурилась, размышляя, мог ли некто, живущий здесь, настолько нуждаться в средствах, чтобы склонить женщину к замужеству, а потом убить ее. Мне отчего-то так не казалось, но деньги зачастую заставляют людей вести себя по-идиотски.
Начался дождь — теплый летний ливень, он мог длиться пять минут или пять часов. И я приняла импульсивное решение встретиться с моей будущей добычей немедленно.
Конечно, я не собиралась нырять под ливень в моих дорогущих кожаных брюках. К счастью, на заднем сиденье у меня всегда валяется рюкзачок со сменной одеждой. Она необходима, когда моя трапеза оказывается не столь… аккуратна, как следовало бы.
Улица была пустынна, все, кто в здравом уме, храпели сейчас в своих постелях, так что я без стеснения переоделась в джинсы и футболку. Футболку, кстати, в качестве прикола подарил Майлз — белую, с жирной черной надписью «Укуси меня» поперек груди.
Я распахнула дверцу и шагнула под дождь. И промокла насквозь раньше, чем дверца машины захлопнулась за мной. К счастью, ночь выдалась исключительно теплая.
Шлепая по лужам, я двинулась по подъездной дорожке к жилищу Блэкбурна, кидая взгляды на освещенные окна, но дичь свою не заметила. Неужто облом и я вся вымокла лишь для того, чтобы удостовериться, что Росса нет дома? Ткнув пальцем в кнопку дверного звонка, я укрылась под козырьком крыльца и принялась выжимать волосы. Тут лампочка на веранде вспыхнула, явив мне то, что было вполне предсказуемо, — белая футболка стала под дождем совершенно прозрачной. Кружевной лифчик тоже не скрывал моих достоинств. Меня нельзя назвать большой скромницей, но при звуке приближающихся шагов я скрестила руки на груди. Это увеличивало мои шансы сойти за беспомощную дамочку в бедственном положении, какую я и изображала в данный момент. Даже немного сгорбилась, словно замерзла.
Дверь открылась, и я увидела Росса Блэкбурна.
Первое впечатление было таким — он слишком молод для женитьбы на женщине достаточно старой, чтобы быть матерью Джеффри. Лет тридцать, не больше. Второе впечатление… вот это да! Если бы я подыскивала себе юного любовничка, то сейчас бы стирала с подбородка бегущую изо рта слюну от вожделения. Взгляд, которым меня удостоили, — пристальный, медленный, сверху вниз, в сопровождении нахмуренных бровей и надменного фырканья — свидетельствовал о том, что я подобного впечатления не произвела. Я развела руки — словно для того, чтобы убрать с глаз мокрые волосы. Однако приходится признать, он даже не взглянул на мою грудь, чем слегка оскорбил меня.
— Да? — пригласил он меня к объяснению, поскольку я слишком долго стояла с разинутым ртом.
— Моя машина сломалась, — сказала я, хлопая ресницами. — Можно воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать эвакуатор?
Фокус с ресницами тоже провалился.
— А по мобильному? — поинтересовался, приподняв бровь, Блэкбурн.
Вот зараза! Беспомощная, промокшая, сексуальная женщина в поздний час стоит у него на пороге, а он и не собирается приглашать ее в дом. Ладно, пускай на улице и не холодно, но дело в принципе!
— Забыла дома, — бормочу я досадливо. — Видите ли, здесь только в вашем доме горит свет. Извините за беспокойство, но, если позволите мне быстренько позвонить, я тотчас перестану докучать вам.
Линия его губ искривлена недовольством, но он отступает, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы впустить меня. Произнесенное вслух приглашение гораздо лучше, но его я, кажется, не дождусь. Стискиваю зубы и, с болью преодолевая невидимое сопротивление, переступаю через порог. Немого разрешения достаточно, чтобы вампир вошел в дом, но, чтобы вход был легким, этого маловато. К счастью, либо я оказалась неплохой актрисой, чтобы скрыть свое затруднение, либо он просто не заметил, каких усилий потребовал от меня один шаг.
— Ждите здесь, — велел он, и мне тут же захотелось дать ему пинка. Да кто он такой, чтобы мне приказывать?! Я ему не наемный работник! Тут в моей голове мелькнула мысль о пай-мальчике Джеффри, и я невольно улыбнулась. В каком-то смысле я ведь действительно наемный работник.
Блэкбурн отсутствовал недолго. Не дав мне даже возможности осмотреться, он появился из (по моим предположениям) ванной комнаты, неся пушистое белое полотенце. Только сейчас до меня дошло, как прелестна обитая светлыми дубовыми планками прихожая и что с меня, мокрой, капает на лежащий у дверей половичок.
Полотенце я беру с искренней благодарностью. И не могу винить Росса за то, что он не позволил мне испортить великолепную обстановку.
— Спасибо, — говорю я, вытирая голову.
— Без мобильного телефона и без зонтика, — бормочет он. — Плоховато вы подготовились к вечерней прогулке.
Бросаю на него взгляд из-под челки, искренне не понимая, издевается он или добродушно подшучивает. Обычно я лучше разбираюсь в людях.
— А еще я не прихватила запасную машину, фен и презервативы, — саркастически докладываю я. — Я плохо подготовилась ко всему, за исключением тихого вечера дома.
В первый раз за все время в его глазах мелькнула искорка все же имеющегося у него чувства юмора. А глаза его, надо заметить, такого дымчато-серого оттенка, который надо казаться голубым, если мистер Блэкбурн наденет синюю рубашку… Мммням.
— Машины или фена я предоставить вам не в состоянии, но если потребуются презервативы — только попросите.
Шутка сорвалась с губ, сложившихся сейчас в слабую, но воистину сексуальную улыбку. Хотя, судя по моим наблюдениям, он так и не удостоил вниманием зрелище, предоставленное мокрой футболкой.
Я набросила полотенце на плечи и уставилась на мужчину, пытаясь определить, что же у него все-таки на уме. Заметила золотой ободок на безымянном пальце Росса. Спросить Джеффри, давно ли умерла его мать, я не удосужилась, хотя горе мальчишки было столь свежим… Примечательно, однако, что Блэкбурн так и не снял обручального кольца. Если он женился и убил ради денег, логично было бы расстаться с колечком, тем паче в уединении собственного дома.
Он поймал мой взгляд, и улыбка исчезла.
— Пожалуйста, простите мои… манеры. Месяц назад скончалась моя жена, и я еще не пришел в себя.
— Ох! — притворно удивилась я. — Мне так жаль! — Я потянулась к нему, коснулась руки — жест, так сказать, женского сострадания.
Выглядел он грустным, как и приличествует случаю, но шуточку о презервативах иначе как флиртом не назовешь, так ведь? Конечно, некоторые мужчины заигрывают чисто инстинктивно. И это может ничего не значить.
— Спасибо. — Он осторожно освободил руку. — Телефон там.
Я стащила промокшие кеды, оставив их на коврике у двери, и босиком прошлепала за Блэкбурном через столовую на кухню. Он указал на телефон на стене, а сам уселся прямо на стол напротив меня, невозмутимо и внимательно наблюдая, как я набираю номер.
— Неприятности с машиной для вас, должно быть, не редкость, — заметил он.
Я нахмурилась, слушая гудки в трубке.
— Почему вы так решили? — Впрочем, едва слова сорвались с уст, я поняла свою оплошность и уже знала его ответ.
— Вы отлично помните номер эвакуатора.
Я печально усмехнулась. Что-то мистер Росс Блэкбурн чересчур взбудоражил меня. Гормоны и способность соображать плохо уживаются друг с другом.
— Моя машина — дерьмо, — признала я. — Извините за мой французский.
Наконец-то Майлз ответил — своим обычным бесцеремонным:
— Ну?
— Привет, — говорю. — Это Джемма Йохансон. Мне нужен эвакуатор к… — бросаю взгляд на Блэкбурна, и он сообщает мне адрес, который я послушно повторяю.
— А что так? — интересуется Майлз.
Он привык к подобным звонкам, хотя обычно я заранее предупреждаю его, что буду звонить и какова его роль.
— Сколько на это потребуется времени?
— А сколько ты хочешь, чтобы потребовалось? — хихикает он.
— Час?! — с ужасом охаю я, и Майлз фыркает, наслаждаясь спектаклем. — Уже за полночь, я застряла в чужом доме. Нельзя ли как-нибудь побыстрее?
— Час, да? Полагаю, некто вскорости умрет с улыбкой на устах?
Я удрученно вздыхаю, мысленно проклиная чувство юмора Майлза. Впрочем, и мое, кажется, не лучше.
— Ну ладно, — как бы смиряюсь я. — Но я не собираюсь досаждать хозяину целый час.
Очередной смешок:
— Уверен, ты вполне на это способна.
— Придется ждать снаружи, на крыльце. Под дождем. Так что, если эвакуатор появится поскорее, буду весьма благодарна.
Я была актрисой еще в те далекие времена, когда под этим словом часто подразумевалось нечто совершенно иное. Однако сейчас моего актерского мастерства хватило ровно настолько, чтобы не расхохотаться в ответ на намеки Майлза.
Вешаю трубку, пока тот не отпустил очередную остроту. Все прошло удачно, но я не уверена, что смогу вечно скрывать накатившее на меня веселье.
А Блэкбурн все наблюдает за мной со странной полуулыбкой на губах и огоньками в глазах, как будто слышит обе части разговора. Хотя я уверена, речь Майлза была для этого недостаточно громкой. А полуулыбка хозяина дома тем временем становится полноценной улыбкой.
— Думаю, вы полагаете, что меня захлестнет чувство вины и я ни за что не заставлю вас ждать на крыльце свой буксир?
Хм, да. Если он собирается выставить женщину за дверь во тьму и под ливень, тогда мне придется поиграть с едой дольше обычного. А игры мои отнюдь не забавны.
— Что ж, мистер?…
— Блэкбурн, — любезно представляется он.
Что? И никакого предложения обращаться к нему по имени? Женоубийца или нет, но он тот еще типчик.
— Что ж, мистер Блэкбург, — начинаю я заново, явственно слыша раздражение в собственном голосе, — едва ли я стану рассказывать всем о вашем добросердечии и великодушии, если вы и впрямь выгоните меня на улицу. Однако здесь ваш дом, и вы вправе поступать как пожелаете. — Награждаю его вызывающим взглядом — пусть только посмеет повести себя не как джентльмен.
Невероятно — он посмел! Еще и благодарит…
— Рад, что вы все понимаете. Я как раз укладывался. — Он зевает, хотя, держу пари, устал он не больше меня, другими словами, совсем не устал. — Обычно я не выставляю симпатичных женщин на холод, но завтра мне очень рано вставать. Однако там, на веранде, найдется кресло-качалка, и, уверяю вас, оно весьма удобное. Не хотите ли чашечку кофе, чтобы скрасить ожидание? Надеюсь, мои глаза не слипнутся, пока я буду его варить.
У меня создалось четкое впечатление, что он надо мной издевается, хотя внешне это никак не проявлялось. Может, въехать ему кулаком по зубам? Или убить его прямо здесь и сейчас? Но быстрой смерти он явно не заслуживал.
— Простите, что отвергаю столь щедрое предложение, — я фыркаю, дабы не осталось ни малейших сомнений насчет сарказма фразы, — но, пожалуй, обойдусь без кофе. Вы и так из-за меня слишком долго откладывали погружение в сладостный сон.
Я резко развернулась и вышла из кухни. Шагов за спиной слышно не было, но я знала, что Блэкбурн провожает меня до дверей. Чтобы дать пинка, полагаю. Ублюдок.
Надеюсь, пар не валил у меня из ушей, когда я нагнулась, чтобы натянуть мокрую обувь.
— Встреча с вами доставила мне истинное наслаждение, мистер Блэкбурн, — заявила я.
— Мне также, — вежливо ответил он.
Обернуться я не рискнула — рванула ручку и шагнула наружу. От злости у меня вылезли клыки. Обычно они вырастают не столь быстро, но ни от чего так не закипает кровь, как от скверных поступков интересного мужика. Образец мужской красоты, можно сказать, а такая дрянь.
Дверь за мной закрылась — попрощаться Блэкбурн не удосужился, — а секунду спустя лампочка над крыльцом потухла. Кулаки мои сами собой сжались. Засранец не только вытолкал меня из дома посреди ночи, он даже не оставил мне света!
Подавив страстное желание снести дверь с петель и вонзить клыки в горло подлеца Росса Блэкбурна, я бухнулась в кресло-качалку и приготовилась час поджидать мифический эвакуатор — не хочется разрушать легенду, если вдруг у Блэкбурна от стыда случится бессонница. Но не просидела я и десяти минут, как огни в доме погасли один за другим.
Вампиру так просто поддаться тоске и апатии под бременем проносящихся лет и даже веков. Тем из нас, кто разменял не одно столетие, но все еще продолжает наслаждаться жизнью, удается этого избежать, потому что они продолжают учиться, расти и изменяться. Вот почему за последний десяток лет я стала знатоком Интернета. К тому же при моей работе это необходимо.
Остаток своего «дня» (то есть остаток ночи) я провела, разыскивая всю доступную информацию о Россе Блэкбурне. Некоторые мои методы не являются легальными. С помощью хитростей и творческого вымысла (который также известен под словом «ложь») я получила доступ к массе баз данных, предназначенных только для правоохранительных органов. Пользовалась я этими ресурсами немилосердно и — поскольку некоторые из них действительно обходятся в кругленькую сумму — безрассудно.
В ходе расследования выяснилось, что состояние миссис Блэкбурн составляло примерно миллион долларов, включая стоимость дома. С одной стороны, немало. С другой — Блэкбурн получил только половину. Если он стремился жениться на обеспеченной дамочке с целью убийства, то мог бы подыскать кого-нибудь побогаче. При его внешности женщины должны буквально драться за право назвать милашку Росса мужем. Впрочем, кажется, Блэкбурн не таков, чтобы удовлетвориться столь незначительной ролью.
Но по-настоящему меня убедило, что Блэкбурн не гнался за деньгами, то, что сам он «стоил» раз в десять больше. Черт, да этот район для него все равно что трущобы. Спорю, ни Джеффри, ни покойная миссис Блэкбурн понятия не имели, каково состояние Росса. Конечно, деньги лишь один из возможных мотивов убийства, но, даже еще не очень хорошо изучив красавчика, я нисколько не сомневаюсь, что на убийство жены он вполне способен. А кончина миссис Блэкбурн выглядит внезапной, и не то чтобы необъяснимой, но — необъясненной. По результатам вскрытия, на котором настоял Джеффри, причиной смерти явились осложнения после химиотерапии. Для меня лично это звучит как: «А черт его знает».
Полиция покорно рассмотрела заявление Джеффри, считающего, что его мать была убита, но дело закрыли из-за отсутствия улик. К счастью, я обладаю некоторыми средствами — и некоторыми способностями, — отсутствующими у полицейских. Настрадавшись от поведения Росса Блэкбурна, я с радостью прикончу его, убийца он или нет. Но если убийца — удовольствия я получу гораздо больше.
Выспавшись днем, отдохнув и успокоившись, я вернулась к Блэкбурну со свеженьким букетом предлогов. Но все окна дома были темны. Ну и наглец этот парень — его нет дома, когда я так хочу, чтобы он там был! Припарковавшись, я принялась размышлять, подождать, или свалить и вернуться позже, или провести разведку в отсутствие хозяина, но тут на подъездную дорожку свернул черный «БМВ». Свет фар упал на выставленное во дворе объявление: «ПРОДАЕТСЯ». Так, либо я вчера была жутко невнимательной, либо Блэкбурн решил продать дом только сегодня. Интересненько.
Подождав минут десять, пока Росс зажжет свет, я выскользнула из машины и зашагала к дверям. Лучше Блэкбурну не знать, что на сегодня у меня намечена новая роль — частного детектива.
Отвечать на звонок он не спешил. Я, конечно, разозлилась. Мне просто хотелось позлиться. Но когда дверь распахнулась, я почти забыла, из-за чего, собственно, злилась.
Мне отчасти удалось убедить себя, что на самом деле он не столь и хорош, как мне показалось прошлой ночью. Но он таки был великолепен! Густые черные волосы, влажные после душа — вот почему он задержался, — запах дорогого мыла и мятной зубной пасты. Рубаха расстегнута, ноги босы — сомневаюсь, может ли мужчина выглядеть сексуальнее.
Однако скверный характер никуда не делся. Он не сказал ни слова, лишь смотрел на меня, приподняв брови и чуть усмехаясь. Я подождала немного, давая ему возможность хотя бы поздороваться, но, конечно, не дождалась.
— Помните меня? — спросила я, боюсь, довольно глупо.
— Естественно. Где уж забыть? — Он ухмыльнулся шире.
— Можно войти? — поинтересовалась я с улыбкой, которой полагалось быть любезной. Сомневаюсь, впрочем, что мне это удалась.
— А что вы сделаете, если я скажу «нет»? — ответил он, и у меня в голове мелькнула безумная мысль: «Росс меня раскусил».
Но нет, это действительно безумие. Обычные люди даже не верят в вампиров, а уж тем более не предполагают, что один из них окажется перед их дверью.
— Сделаю? Наверное, что-нибудь весьма ребячливое — например, буду трезвонить в звонок четыре часа кряду. Или разбросаю по двору туалетную бумагу, или еще что-нибудь — а почему бы и нет, среди прочего?
— Что ж, тогда, конечно, входите.
Он отступил на шаг, поманив заодно меня пальцем. Чертовски избитый жест, но я воздержалась от замечаний. И хотя приглашение я получила, пространства для входа он оставил мне ровно столько, чтобы я могла лишь протиснуться. Между ним и дверью. Он держался так близко, что я ощущала себя неуютно, и не собирался сдвигаться с места, даже когда я переступила порог.
Пока он не закрыл за мной дверь, я ничего не замечала. А потом… Запах, замаскированный ментолом зубной пасты. Слабый запах крови.
Паника охватила меня, заставив сердце бешено колотиться. Если я учуяла кровь в его дыхании, значит, я заперта в доме отнюдь не с беспомощным человеком. И значит, Джеффри не ошибся: Росс Блэкбурн — убийца (чья бы корова мычала…).
Я вдыхаю поглубже, пытаясь успокоиться. Он, несомненно, почуял мой страх, и, если еще не вычислил, кто я, причина этого страха ему непонятна.
Так вычислил ли он? Почувствовал ли кровь в моем дыхании вчера ночью? Заметил, как я замешкалась, переступая порог?
Все эти мысли лихорадочно промелькнули в моей голове за те полсекунды, пока он закрывал дверь, а потом Росс вихрем налетел на меня. Не успев увернуться, я оказалась прижатой лицом к стене. Руки, кстати, мне выкрутили так больно, что я даже вскрикнула.
Вся моя сила вампира — и немалая, надо сказать, — оказалась бесполезна. Росс Блэкбурн был элементарно крупнее и сильнее меня, и то, что я — вампир, ничего не меняло. Проклятие!
Впрочем, его грубость возымела один позитивный, хотя, наверное, и парадоксальный, эффект: мой страх исчез, сменившись яростью. Я прекратила сопротивляться, хотя далось это нелегко.
— Я думала, ты просто засранец, — с трудом выдохнула я. — А вот что ты еще и псих — не догадывалась.
Блэкбурн навалился на меня всем телом, еще сильнее прижав к стене, и хмыкнул прямо в ухо:
— Весьма храбрые слова для одинокой женщины, запертой в доме наедине с враждебно настроенным безумцем.
Нос его скользнул вдоль моей шеи, вдыхая запахи. Будет чертовски погано, если Росс укусит, но, знаю, укус меня не убьет. Чего я не знаю, так это способен ли он определить по вкусу, что я не человек. Я специально прикусываю губу — достаточно сильно, так что выступает немного крови. Не слишком разумный поступок, наверное, но пути назад уже нет. Слизываю каплю языком и смакую ее во рту, пытаясь определить, тяну ли я на человека. Вроде бы да, но, возможно, собственная кровь мне слишком знакома.
— Жду остроумного ответа, — напомнил о себе Блэкбурн, завернув мою руку еще выше.
Я зашипела от резкой боли. Красавчик Росс, должно быть, не был законченным садистом, так как перестал давить на руку.
— Я гораздо остроумнее, когда мое лицо не размазано по стене, — прохрипела я, размышляя, почему он до сих пор не укусил меня.
Он тихо рассмеялся, и на этот раз вдоль моей сонной артерии пробежал не нос, а его язык! Ощущение мерзкое, липкое, но жутко эротичное. Я попыталась убедить себя, что это всё вампирские фокусы, мы мастаки управлять сознанием. Правда, сознанием людей, а не других вампиров.
— Говори, зачем ты здесь, — приказал он. — Если ответ мне понравится, я, может, и отпущу тебя.
— Ты убил свою жену? — неожиданно выпалила я.
Вот и окончена игра в тонкого, искушенного частного сыщика.
— Так вот почему ты тут? — скептически протянул он. — Выяснить, убил ли я жену?
Я попыталась кивнуть, что оказалось довольно трудно в моем нынешнем положении, так что пришлось просто пробормотать: «Да».
— И что ты собиралась сделать, удостоверившись, что это так?
Я решила, что «Убить тебя» не самый лучший ответ.
— Вызвать полицию, — заявила я.
Он фыркнул:
— Правдоподобно. Только вот отчего твоя «служба эвакуации» спросила, с улыбкой ли на лице я умру?
Упс! Я и забыла, что, с его обостренными чувствами, он слышал обе части моего разговора с Майлзом. Неудивительно, что после этого Блэкбурн не позволил мне торчать в доме. Я нахмурилась. Почему он не убил меня — или, по крайней мере, не попытался убить — еще вчера?
— Если собираешься расправиться со мной, то приступай, — сказала я.
Положение мое ничуть не изменилось, следовательно, надо внушить ему, что можно и ослабить хватку. Если он укусит меня, возможно, удастся усыпить его ложным ощущением безопасности.
— Заманчиво, — пробормотал он, царапнув мою кожу своими зубами. Зубами, а не клыками. — Но мне хотелось бы узнать больше. Тебя нанял Джеффри?
Иногда, по независящим от меня причинам (например, из-за потребности питаться), мне приходилось сознательно загонять совесть куда подальше. Однако окончательно я ее не утратила. Я не желала смерти Джеффри, тем более что насчет Роса Блэкбурна он оказался абсолютно прав.
— Кто? — переспросила я, надеясь, что в моем голосе прозвучало искреннее неведение.
— Я понимаю, смерть матери очень расстроила его, — проигнорировал мой спектакль Блэкбурн. — И я его не виню. Элизабет не заслуживала столь безвременной кончины, но у рака, к несчастью, было другое мнение. Для мальчика же лучше, что не пришлось много месяцев подряд наблюдать ее страдания.
— Значит, ты сознаешься в убийстве?
Он пожал плечами (я это почувствовала).
— Не знаю, много ли пользы в моем признании, но если хочешь — да, я убил Элизабет. По ее просьбе, должен добавить. Она уже начала угасать. А теперь скажи: тебя нанял Джеффри?
— Не знаю никого с таким именем. — Лгунья из меня хоть куда, но едва ли мне удастся переубедить Блэкбурна. У него, очевидно, имеются веские причины считать моим нанимателем именно своего пасынка. Но у меня все-таки есть профессиональная гордость, и я не выдаю клиентов. Надо еще разок попробовать отвлечь его. — Откуда тебе известно, что сказал по телефону мой собеседник? — спросила я. — Он говорил не столь громко, чтобы его было слышно через всю комнату.
К моему удивлению, Блэкбурн расхохотался и перестал напирать на меня, хотя держался все еще неуютно-близко, опираясь ладонями о стену по обе стороны от моей головы. Я медленно повернулась, чтобы взглянуть в эти его дымчатые глаза. Росс усмехался, не делая попытки спрятать выступающие клыки.
— Тебе все еще кажется, что я не раскусил тебя? — спросил он. — Я думал, до тебя доходит быстрее. Если ты учуяла кровь сквозь запах моей зубной пасты, почему ты решила, что я не могу этого, невзирая на виски, — или чем ты там пыталась замаскировать аромат?
Мда, где уж тут убаюкать его ложным чувством безопасности. Ну что за невезуха! Как меня угораздило заключить контракт на убийство того, кто оказался вампиром посильнее меня?
Я вздохнула и скрестила бы руки на груди, если бы не его бесцеремонное вторжение в мое личное пространство.
— Ничего я не пыталась маскировать. Парень, из которого я пила, был пьян в стельку. Итак, ты знаешь, кто я, я знаю, кто ты. Что нам в таком случае делать?
— Вместе отведать кровушки Джеффри.
Я открыла рот, намереваясь повторить, что не знаю никакого Джеффри, но Блэкбурн быстро заткнул его — поцелуем. Секунду я тщетно сопротивлялась, а потом обмякла, бездействуя. Прикосновение его губ и языка вселяло донельзя греховные мысли, но я не собиралась поддаваться похотливым желаниям. Будь прокляты гормоны, но он не выйдет сухим из воды только потому, что он такой сексуальный молодчик.
Блэкбурну скоро наскучила моя пассивность, он отстранился и подмигнул мне, прекрасно понимая, что возбуждает меня. Да, похоже, даже многовековой опыт не избавил меня от тяги к плохим парням.
— Я не собираюсь убивать Джеффри, — сказал мне Росс. — Он возненавидел меня с первой же встречи, и, хотя он планировал с твоей помощью расправиться со мной, я не держу на него зла. Горе сводит людей с ума.
— Хорошо, значит, ты не собираешься убивать Джеффри. А как насчет меня?
Он вновь ухмыльнулся — совершенно по-волчьи.
— Я скорее трахну тебя, чем убью.
Честно говоря, и я бы предпочла такой вариант. Но поскольку упомянутые варианты не были, к сожалению, взаимоисключающими, я оскалила клыки, приготовившись к бою.
— Только попробуй, и утратишь кое-какие части тела.
Он приподнял брови:
— Я не имел в виду, что собираюсь взять тебя силой. — И красавчик Росс опустил руки, не преграждая мне больше путь.
Я бросила взгляд на маняще близкую дверь.
— Я не слишком мстителен. — Блэкбурн отступил еще на шаг. — Я не убью Джеффри, потому что у него была веская причина нанять тебя. Я просто исчезну из его жизни, чтобы он снова не поддался искушению. И тебя не убью, потому что ты удосужилась задуматься и спросить, действительно ли я убил жену, прежде чем завершить исполнение контракта. Значит, отпуская тебя, я не выпущу в мир неразборчивого убийцу.
Я нахмурилась:
— А кого выпущу в мир я, отпустив тебя?
Теперь он пересек фойе и прислонился к противоположной стене. Бросаться на него сейчас было бессмысленно, и моя готовность драться до последнего (или дать деру) угасла. Я осталась на месте.
— Мы с Элизабет встретились в хосписе, работая там волонтерами, — сказал он с горечью, как-то криво усмехнувшись. — Теперь ты догадываешься, как я удовлетворяю свои потребности?
Я тоже скривилась:
— Ты питаешься беспомощными, невинными жертвами.
— Нет, я питаюсь умирающими, страдающими жертвами. Особенно теми страдающими, которые предпочли бы не страдать больше.
Я поразмышляла немного, но так и не определилась, что думаю по этому поводу. Вероятно, это ненамного хуже того, что делаю я…
— А как насчет Элизабет?
Поразительно — искреннее горе исказило на миг его лицо.
— У Элизабет был рак яичников. Ее оперировали, вырезав все, что можно, потом началась химиотерапия. При химиотерапии нередки мучительные побочные эффекты, и Элизабет, кажется, не избегла ни одного из них. В будущем ее ждали только боль, новые операции и тягостная жизнь в больничной палате. Элизабет любила меня, а мне она нравилась настолько, что я захотел сделать ее немного счастливее перед смертью. Потому и женился на ней вскоре после постановки диагноза, заботился о ней и в заключение облегчил ей уход, когда она была к этому готова.
Я скептически глянула на него:
— И убедил ее оставить тебе половину состояния.
Он отмахнулся:
— Так решила она, я ничего не знал. А если бы знал, то переубедил бы ее. Мне не нужны деньги, и ни к чему давать Джеффри дополнительный повод ненавидеть меня.
Считайте меня старой размазней, но я поверила ему. В основном из-за того, что он мог бы сделать со мной за это время много весьма скверного, а не сделал. Надеюсь, хотя наверняка и не уверена, на это решение не повлияло мое отчаянное желание его.
— Значит, ты, как ни крути, славный парень, а?
— Вроде того. Так что, ты уходишь или остаешься? Потому что если остаешься, уверен, нам удастся найти местечко поуютнее прихожей.
Блеск в его глазах сказал мне, какое, собственно, местечко он имеет в виду. Вожделение охватило меня, хотя, наверное, спать с предполагаемой жертвой не слишком профессионально.
Тут мне кое-что пришло на ум, и я улыбнулась.
Глаза Блэкбурна расширились.
— Поистине злобная улыбочка. Смею ли я спросить, о чем ты думаешь?
— Ты сказал, что планируешь исчезнуть из жизни Джеффри.
Он заморгал, растерявшись от моей нелогичности, и наконец ответил с опаской:
— Да.
— А не соблаговолишь ли ты устроить свое исчезновение в течение двух ближайших недель?
Он наклонил голову, озадаченно хмурясь:
— А можно спросить зачем?
— Я пообещала Джеффри, что ты исчезнешь и тебя никто никогда больше не увидит. И тело твое не найдут. Фактически я не говорила, что именно убью тебя.
Блэкбурн от души рассмеялся:
— Значит, ты заявишь, что «позаботилась» обо мне, и возьмешь денежки с Джеффри.
— Я получу деньги, Джеффри удовлетворит жажду мести, и никому не придется умирать. Можно ли желать чего-то еще?
Он больше не стоял, подпирая стену. Он шагал ко мне во всей своей хищной красе. И дверь больше не казалась манящей — ни в малейшей степени.
— О, я могу придумать, чего еще пожелать, — пробормотал он, заняв прежнюю позицию — вплотную ко мне.
— А с чего ты решил, что я исполню твои желания? — поинтересовалась я. — Прошлой ночью ты вел себя как засранец, да и сегодня был невыносим!
От его кривой ухмылочки мое либидо заплясало джигу.
— А ты бы была сама любезность и доброжелательность, обнаружив на собственном пороге незнакомого вампира? К тому же, как выяснилось, намеревающегося прикончить тебя?
Что ж, придется признаться.
— Я так и не поняла, почему ты отпустил меня вчера.
Он пожал плечами:
— Я счел тебя соблазнительной. И знал, что ты вернешься.
Самоуверенный ублюдок!
— И получил бы по заслугам, если бы я воткнула в тебя кол, едва ты открыл дверь, — буркнула я.
Он прижался ко мне, давая в полной мере ощутить свой собственный… гм… кол. Видимо, смертельные угрозы его возбуждают.
— Если ты находишь меня жутко непривлекательным, то всегда можешь уйти, — разрешил он. — Я не попытаюсь остановить тебя. И даже исчезну в срок, чтобы ты получила причитающееся тебе по контракту.
Я многозначительно посмотрела на его кольцо, не делая, впрочем, попытки освободиться.
— Ты разве не в трауре?
Печаль скользнула по лицу Росса.
— Потеряв Элизабет, я потерял дорогого друга. Но не любимую. Если мы займемся исследованием нашего взаимного влечения, я не сочту это изменой ее памяти.
Я исчерпала все способы поддеть его. И честно говоря, иметь любовника-вампира весьма полезно. Особенно такого горячего — и относительно порядочного (если данный термин вообще применим к вампиру), — как Росс Блэкбурн.
— Хорошо, — сказала я. — Проведем пробное испытание.
Он так самодовольно ухмыльнулся, что, если бы он не был столь чертовски сексуален, это взбесило бы меня. Запустив пальцы в густые черные волосы Росса, я притянула его к себе. И поверьте, ухмылка его почила быстрой и славной смертью.