Пол Норланд расхохотался. Он сидел на солнце, и золотистый ореол слегка волнистых светлых волос в сочетании с темными ресницами на красивом лице придавал ему вид этакого веселого ангелочка из старой комедии.

Обманчивое впечатление, устало подумал Эйб Сигал. Полу скорее подошло бы определение «черт».

— Не вижу ничего смешного, — натянуто произнес он. Эйб искренне надеялся, что письмо, полученное из «Нашего завтра» подействует отрезвляюще даже на этого беспечного и легкомысленного отпрыска рода де Шателле-Норландов.

— А как я еще должен на это реагировать? — Пол бросил письмо на стол. Корреспонденция «Нашего завтра» всегда автоматически поступала к адвокату его деда, и Полу было невдомек, зачем Эйбу понадобилось тащить письмо сюда. — Это вам старик велел показать его мне?

Воспитанный человек употребил бы слово «попросил», отметил про себя Эйб Сигал. Осторожно подобрав письмо, он прижал его к столу ладонью.

— Он его еще не видел. Я, естественно, решил сначала проконсультироваться с вами.

— А я-то какое имею к этому отношение?

— Ну, во-первых, если позволите мне быть откровенным, это все же вы были… донором.

Пол сладко зевнул и потянулся. Одна рука его была в гипсе, и, согнув мышцы, он чуть вздрогнул.

— Извините, Эйб, мы вчера допоздна работали в лаборатории.

— Ребенок, который появится на свет в результате этой ошибки, по сути, будет вашим, — продолжал Сигал.

— Нет, не будет, Эйб, — лениво произнес Пол. — Он будет потомком рода де Шателле-Норландов. А иначе зачем было старому нечестивцу заставлять меня связываться с этой компании недоумков? Повторяю, я тут совершенно ни при чем.

— Я не знал, что имело место принуждение.

— Ну да — не знали! Вы же находились в офисе, когда он пригрозил перекрыть мне доступ к собственным деньгам, если я этого не сделаю. Или я ошибаюсь?

Эйб тут же ухватился за первый попавшийся аргумент:

— Но по закону деньги вовсе не ваши.

— По закону или нет, но старик — настоящий семейный пират. У моего отца было независимое состояние, — осклабился Пол. — И вам отлично известно, черт возьми, что, если бы он дожил до того дня, когда я появился на свет, то первым делом составил бы новое завещание.

— Но этого не произошло. А по старому завещанию ваша мать получила пожизненный доход, а все состояние отошло к вашему деду, так что он полностью вправе…

— Не могли бы мы закончить разговор? — перебил Пол, бросив взгляд на часы на здоровой руке. — Я оставил своих ребят трудиться над одной очень интересной проблемой. Есть еще что-нибудь на повестке дня? Вам разве не полагается сегодня вбить мне в голову данные месячного отчета?

Это была еще одна уступка, которую выманил дед в обмен на деньги: каждый понедельник по утрам Пол должен был приходить сюда и терпеть, пока Эйб Сигал описывал ему положение компании. Старый джентльмен еще лелеял слабую надежду, что если заставить внука регулярно слушать, как идут дела в корпорации, то рано или поздно он все же решит приложить руку к ее руководству.

— По-моему, — раздраженно произнес Сигал, — вы не до конца осознаете серьезность ситуации, которая создалась в результате ошибки «Нашего завтра».

— А вы сейчас станете мне это объяснять, не так ли? Что ж, валяйте. Я не прочь посмеяться.

— Вы обмолвились, что засиделись за работой за полночь и трудитесь над чем-то интересным, — не удержавшись, полюбопытствовал адвокат, хотя ему было строго-настрого приказано никогда не обсуждать работу Пола.

— Да, Эйб. И дела бы шли еще прекраснее, будь у нас деньги. Нет, просто каждый раз, когда я говорю о своем дедуле, мне потом требуется хорошенько отсмеяться.

— Ну, так я вам повторяю, что ошибка «Нашего завтра» — это вовсе не смешно. Разумеется, можно подать на них в суд. — Эйб решил подойти к проблеме с другой стороны. — Но ведь и женщина может подать в суд. Сомнительно, чтобы у компании были хорошие шансы.

— Не понимаю, с какой стати ей подавать в суд.

— В частности, из-за того, что у вас отрицательный резус-фактор.

— Что это значит? — нахмурился Пол.

— Возможно, что кровь ребенка будет несовместима с кровью матери. Не сомневаюсь, — насмешливо прибавил адвокат, — что это единственная причина, заставившая «Наше завтра» признаться в своей ошибке.

— Так, стало быть, у женщины есть основания подавать в суд. А у нас?

— Искусственное оплодотворение уже стало поводом для изменений и новой интерпретации законов. А через несколько лет, кто знает, что могут придумать законники, если этот ребенок и его мать станут претендовать на владения де Шателле-Норландов и даже на «Норланд компани»?

Услышав это, Пол выпрямился и нахмурился:

— В письме об этом ни строчки. Наоборот, они обещают не разглашать мое имя.

Адвокат улыбнулся, вынул белый платок и, встряхнув его, протер очки. Впервые он заметил у Пола признаки интереса к положению дел в корпорации, которую он в один прекрасный день — если, конечно, доживет — должен был унаследовать. Может, Пол все же начал прозревать?

— Естественно, «Наше завтра» старается сохранить хорошую мину при плохой игре. Если женщина возбудит против них дело, возможно, в суде их заставят открыть имя донора.

— А этот ребенок… — Пол, все еще хмурясь, посмотрел на адвоката и кивнул на лежавшее на столе письмо, — он по закону может претендовать на какую-то часть владений?

— Как я уже сказал, мнение суда на этот счет становится все более непредсказуемым.

Пол Норланд откинулся в кресле и разразился торжествующим хохотом, но тут же вздрогнул от боли и схватился за бок. Насколько знал адвокат, у молодого человека было сломано не то пять, не то шесть ребер.

— Надо же так попасться в собственную ловушку! — воскликнул Пол, задыхаясь от смеха. — Старый мерзавец — может, хоть это отучит его соваться в мою жизнь!

— Если бы вы не вели столь буйный и опасный образ жизни… — начал адвокат.

— К черту мой образ жизни! Старик просто одержим манией продолжения династии — вот в чем проблема. Какая ему разница, кому достанутся деньги? Он-то к тому времени все равно помрет. Клянусь Богом, Эйб, я просто мечтаю, чтобы мамаша этого малыша запустила в него зубы. Если повезет, то она может потребовать место в совете директоров. Кстати, много хлопот она может доставить?

— Даже слишком, — с чувством отозвался Эйб Сигал. — Нам придется принять меры.

— Это уж точно! Вопрос только в том, сможет ли бедная женщина пережить меры, принятые Самим?

Адвокат водрузил очки на нос и сурово воззрился поверх них на молодого человека. Однако если строгий взгляд был призван приструнить нахала, то он возымел совершенно противоположное действие. Пол Норланд продолжал хохотать, держась за перевязанные ребра.

— Ваш дед… — напыщенно начал адвокат, не одобрявший прозвища Сам, которым наградили за его спиной Арчибалда де Шателле-Норланда. — Ваш дед всегда считался исключительно уважаемым человеком в своей отрасли.

Пол, по-прежнему широко улыбаясь, откинулся в кресле.

— Да, но не забывайте о крови Норландов, Эйб! В нашей семье была длинная череда авантюристов и сомнительных личностей, всегда поступавших по обстоятельствам. Может, я и паршивая овца в стаде, но если Сам всегда вел себя респектабельно, то лишь потому, что его еще пока жареный петух не клюнул, и вы это прекрасно знаете. Но в этот раз клюнет. — Он снова захохотал. — Жду не дождусь, чтобы посмотреть на его физиономию, когда он услышит новость!

Мирабел Пенроуз стояла у кухонного стола. Из кухни было два вида: один из окна над столом, второй — через открытую дверь, выходившую во двор, где солнце играло на еще влажной траве, и какая-то птица во все горло распевала гимны лету.

Мирабел размышляла. Ее мысли были в основном о тщете мирской суеты. Как случилось, что в ее жизни все пошло наперекосяк? Все их с Кейном чудесные планы пошли прахом. За короткое время из счастливой женщины она превратилась в убитую горем вдову, стоявшую перед неизвестностью.

Два с половиной года назад будущее казалось ей безоблачным. Она шла по приделу церкви в Форт-Кенте к алтарю, где ждал ее Кейн, и перед ее глазами вставала картина: много детей, а затем и внуков, и любимый муж рядом — от рассвета до заката. Сначала жизнь в маленьком домике на три спальни, который они уже купили. Потом, когда он станет тесен, переезд в дом побольше. Дети вырастут здоровыми и веселыми. Может быть, кто-нибудь из них станет знаменитостью: популярным телеведущим или профессиональным игроком в бейсбол. Но в любом случае все они будут счастливыми, даже если никто и не узнает их имен за пределами Форт-Кента, что в штате Мэн на границе с Канадой.

Они купили дом, «нуждавшийся в модернизации», ибо, как сказал Кейн, за свои деньги лучше иметь больше простора, чем дорогих ковров, а дом можно отремонтировать самим. В первый раз Кейн упал в обморок, когда, стоя на стремянке, белил потолок. Очень скоро они узнали, что болезнь, вызвавшая обморок, вероятнее всего убьет его, разве что он окажется в числе редких счастливчиков.

— Конечно же, ты счастливчик! — убеждала мужа Мирабел. — Нам же всегда везло! Мы ведь познакомились в первый день, как пришли в школу. Может ли быть большее счастье?

Однако с мечтой о доме, полном детей, приходилось расстаться. Даже если бы Кейн выжил, после лечения он стал бы бесплодным.

— Мы ведь будем вместе — это главное, — говорила Мирабел. — А детей можно взять на воспитание.

Сразу после бракосочетания они не поехали в свадебное путешествие, потому что копили деньги на ремонт. Поэтому перед началом лечения решили осуществить мечту Кейна — проехать на машине от Атлантического океана до Тихого, минуя Великие озера. Никто из них не сказал вслух, что «путешествие всей жизни» может оказаться для Кейна последним.

Впервые они наткнулись на объявление «Нашего завтра» в Толидо, но идея дала ростки только через сотню миль. Мирабел не могла взять в толк, как это не пришло им в голову раньше. Надо заморозить сперму Кейна! А когда муж поправится, они смогут завести ребенка.

Но Кейн не поправился. Он оказался одним из многих, а вовсе не редким счастливчиком. Полгода пробыв счастливой новобрачной, Мирабел осталась вдовой.

Со временем она свыклась с болью потери, но в глубине души всегда знала: то, что было между ней и Кейном, случается раз в жизни и больше не повторяется. Решив, что больше никогда не выйдет замуж, Мирабел стала искать, чем заполнить свою жизнь.

Преподавание показалось ей идеальным выходом. Мирабел всегда любила свою работу, однако этого оказалось недостаточно. Она была слишком домашней, чтобы карьера могла заполнить ее жизнь целиком.

Прошло чуть больше года после смерти мужа, когда родители Мирабел погибли в автокатастрофе. Наверное, вторая трагическая потеря и подсказала ей выход.

Озарение снизошло на нее как гром среди ясного неба. Пусть она потеряла мужа, зато сможет иметь ребенка, как они того хотели. А возможно, даже детей.

Мирабел пришлось долго планировать, рассчитывать, копить деньги. Надо было оплатить искусственное оплодотворение, дорогу. Кроме того, она собиралась на год взять отпуск, а потом еще пару лет работать почасовиком, ибо не собиралась рожать ребенка только для того, чтобы потом доверить его воспитание чужому человеку. Денег могло и не хватить, но сестра Мирабел, преуспевающий адвокат в Хьюстоне, поклялась помочь.

И вот теперь она беременна от какого-то незнакомца, у которого еще и резус-фактор отрицательный, что может пагубно сказаться на ребенке. А малыша Кейна она так и не сможет родить, потому что в лаборатории по ошибке ухитрились уничтожить его сперму.

Как могло все перемениться за столь короткий срок? Что ей делать, если и дальше все пойдет не так, как надо?..

Раздался звонок в дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина.

— Миссис Пенроуз? Мирабел Пенроуз?

— Да, это я.

— Меня зовут Эйб Сигал. Вы не позволите мне отнять у вас немного времени?

— Если речь пойдет о…

Вид у мужчины стал уязвленный:

— Я вовсе не собираюсь вам ничего продавать. Я пришел по личному делу. — Он вынул бумажник и извлек визитную карточку. — Могу я войти?

— О господи, извините меня, — сказала Мирабел, пропуская его в дом. — Но у нас тут столько бродячих проповедников и коммивояжеров, что я, естественно, подумала…

— Ничего, я понимаю.

Мирабел внезапно стало не по себе. Обычный седеющий мужчина в деловом костюме. Но кто в Форт-Кенте станет так одеваться летним вечером? Здесь все ходят в джинсах и кроссовках — это что-то вроде униформы. Мирабел бросила взгляд на визитку, но там было написано лишь: «Эйб Сигал, заведующий юридическим отделом «Норланд компани», и адрес в Индианаполисе.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Приготовить вам кофе или еще что-нибудь?

— Нет, благодарю вас.

Он уселся в кресло, которое указала Мирабел. Она присела на софу напротив.

— Я вас слушаю.

— Миссис Пенроуз. — Эйб Сигал прочистил горло. — Насколько я понимаю, вам уже сообщили о вопиющей ошибке, которая произошла в лабораториях «Нашего завтра».

— Я получила письмо на прошлой неделе.

— И в нем сообщалось, что сперма, использованная при оплодотворении, принадлежала не вашему мужу?

— Да. Вы из «Нашего завтра»?

— Нет, миссис Пенроуз. Я представляю интересы донора.

— О! — Мирабел откинулась на софе. Ее глаза, ярко-голубые, впились в собеседника: — Откуда у вас мое имя и адрес? Мне сказали, что эти сведения не разглашаются.

— Ну, вы же понимаете, существуют разные способы…

— А каким из них конкретно воспользовались вы?

Адвокат закашлялся и неловко заерзал в кресле.

— Мой клиент приобрел контрольный пакет акций «Нашего завтра».

У Мирабел по спине побежали мурашки — сигнал тревоги.

— Но зачем? Что вам нужно?

— Миссис Пенроуз, насколько я понял, вы не собираетесь избавляться от ребенка…

Мирабел инстинктивно прикрыла руками живот.

— Нет, — твердо заявила она.

— Вы уже советовались с адвокатом по этому поводу?

— В смысле — чтобы подать в суд на «Наше завтра»?

— И по другим связанным с этим вопросам.

— Моя сестра работает адвокатом в очень крупной фирме. — Чутье подсказало Мирабел, что излишне упоминать о том, что Вики живет и трудится за две тысячи миль от Форт-Кента.

— Вы бы предпочли, чтобы она присутствовала при нашей беседе?

Мирабел устремила пристальный взгляд на собеседника:

— Послушайте, вашему клиенту совершенно не о чем беспокоиться. Я не собираюсь подавать в суд на установление отцовства. Если хотите, чтобы я подписала отказ, я подпишу.

— Дело в том, что мой клиент — человек с положением.

— Что значит — «с положением»? Он богат?

— Это не совсем подходящее слово.

— Просто ушам не верю! — засмеялась Мирабел. — Мне подсовывают не ту сперму, а потом выясняется, что она принадлежит миллионеру, готовому купить целую компанию только ради того, чтобы узнать мое имя? Это что, шутка?

— Это вовсе не шутка, могу вас заверить.

— И как же его зовут?

— Арчибалд де Шателле-Норланд.

На Мирабел напал приступ смеха:

— Арчибалд де Шателле-Норланд?!

Эйб Сигал, казалось, испытал некоторое облегчение:

— Ну, если вы уже о нем знаете, мне…

— Хотите сказать, что на свете существует человек с именем Арчибалд де Шателле-Норланд?

— Уверяю вас, что да, — натянуто произнес адвокат. — Мистер де Шателле-Норланд вполне может позволить взять на себя расходы по воспитанию ребенка.

Мирабел изумленно уставилась на него:

— Что ж, раз он такое предлагает, значит, он очень добр. Но у меня есть все необходимое, мистер Сигал.

— Это старинная и очень почтенная семья из Индианаполиса.

— Послушайте, в тех местах, откуда я родом, кто платит, тот и заказывает музыку. Так что спасибо большое, но без денег вашего клиента я как-нибудь обойдусь.

— Может, вы все-таки дослушаете историю до конца.

— Это ничего не изменит, мистер Сигал.

— Мой клиент находится на пороге своего восьмидесятилетия… Моя дорогая миссис Пенроуз, что с вами?!

— Восьмидесятилетия?! — Мирабел сделалось дурно: ведь именно чего-нибудь в этом роде она больше всего и боялась. — Мне что, ввели сперму восьмидесятилетнего старика? Но это недопустимо! А вдруг она неполноценная? Моему мужу было всего двадцать четыре года!

— Миссис Пенроуз, прошу вас, успокойтесь. Мой клиент не является донором.

— Вы же сами только что сказали… — Мирабел вскочила с кресла так стремительно, что ее волосы взметнулись. — Что, в конце концов, происходит? Кто вы такой?

— Донор — внук моего клиента, — поспешил заверить ее адвокат, невольно прикрываясь руками. — Прошу вас, миссис Пенроуз, так мы ни до чего не договоримся.

С минуту Мирабел пристально смотрела на мужчину. Тот выглядел смущенным, но ничего опасного в нем вроде бы не было.

— Ну ладно. — Молодая женщина снова опустилась в кресло.

— Мистер де Шателле-Норланд имел несчастье потерять сына, когда тот был еще очень молод. Его внук родился через несколько месяцев после смерти сына. И стал единственным наследником очень значительного состояния и старинного славного имени.

— И он и есть отец моего… то есть донор? Как его зовут?

— Пол де Шателле-Норланд.

Мирабел молча закатила глаза.

— Естественно, мой клиент приложил все усилия, чтобы достойно воспитать внука.

— Наверное, цацкался с ним так, что парнишка в конце концов взбунтовался, — заметила Мирабел.

— Ну, положим, «цацкался» — не совсем верное слово, — возразил адвокат, а сам подумал, что это-то как раз самое точное определение, какое ему приходилось слышать. — А вот что взбунтовался — точно.

— Он что, наркоман? — резко спросила Мирабел.

— Прошу прощения?

— Он балуется наркотиками? Потому что для ребенка…

— Нет. Он автогонщик.

— Правда?

— Да. Пол даже дважды побеждал на гонках «Инди 500». — В голосе адвоката невольно прозвучали нотки гордости.

— Вот это здорово! — восхитилась Мирабел, подумав, что ее малыш будет не прочь унаследовать некоторую долю авантюризма.

— Боюсь, что для его деда это вовсе не здорово. 30 мая, как раз в День поминовения, когда проходит заключительная гонка «Инди 500», Пол едва не распростился с жизнью, попав в аварию. Кстати, это была уже не первая авария, но он тем не менее собирается вернуться на трек, как только поправится.

— Что ж, ему решать. А сколько этому Полу лет? — Мирабел против воли заинтересовалась.

— Скоро тридцать. Он никогда не был женат и, похоже, не собирается.

— А как он выглядит? — спросила Мирабел. Ей только сейчас пришло в голову, что ее малыш будет похож не на Кейна, а на незнакомца, которого ей сейчас описывали.

— Что?

— Этот… донор. Мой муж был очень симпатичным, не голливудским красавцем, конечно, — кстати, мама всегда говорила, что красавчикам нельзя доверять, — но если бы мой ребенок был от Кейна, то… — Мирабел заморгала, словно солнце внезапно стало слишком ярким.

— Вам не о чем беспокоиться. Отец вашего ребенка очень привлекательный молодой человек, да и в семье Норландов все крепкие и здоровые. Кроме того, он наделен недюжинным умом, хотя иной раз по его поступкам этого не скажешь.

Мирабел уже начала сочувствовать незнакомому парню.

— Хотите сказать, что он не желает все делать по указке деда? — спросила она.

Адвокат оставил вопрос без ответа.

— У Пола нет детей, а его профессия сопряжена с большим риском. Мой клиент живет в постоянном страхе, что внук может погибнуть, не оставив наследника.

Все части головоломки встали на свои места.

— Понимаю. — Мирабел действительно все поняла, как поняла и то, что не желает больше ничего слышать об этом. — Что ж, спасибо, что рассказали. А теперь извините, у меня много дел.

— Мой клиент страстно желает признать ребенка, которого вы выносите, — словно не слыша ее, продолжал Эйб Сигал.

Несколько секунд Мирабел очень серьезно смотрела на адвоката, и тот неловко поежился.

— Я уже никогда не смогу иметь ребенка от своего покойного мужа. Вы знаете об этом?

Эйб Сигал прочистил горло:

— Нас об этом уведомили.

— И ваш клиент не придумал ничего лучшего, как использовать меня в качестве племенной коровы, так? Не было бы счастья, да несчастье помогло, так он вам сказал?

Это оказалось настолько близко к истине, что адвокату стало не по себе.

— Уверяю, он вам очень сочувствует. И готов всячески помогать.

— Да уж, надо думать, — вздохнула Мирабел. В этот момент ее желудок начал бунтовать, и она быстро поднялась. — Мне необходимо поесть. Хотите чего-нибудь?

Адвокат покорно последовал за ней в кухню и молча сидел, пока Мирабел проворно готовила еду.

— Так что вы предлагаете? Чтобы этот Пол был записан отцом ребенка в свидетельстве о рождении? — спросила Мирабел через несколько минут, когда Эйб Сигал буквально проглотил приготовленные ею восхитительные сандвичи. Сама Мирабел ела пережаренный, почти горелый тост.

Адвокат, всегда ценивший вкусную еду, впервые за все время переговоров немного расслабился.

— Буду откровенен, миссис Пенроуз. Мой клиент предпочел бы, чтобы вы переехали в Индианаполис и воспитывали ребенка под его надзором. Он хочет, чтобы вы и отец ребенка поженились, — малыш должен родиться в законном браке. Но жить вы будете не с его внуком, а с ним. В обмен на это он обещает очень прилично обеспечить вас в финансовом плане на всю жизнь. Он отправит ребенка в лучшую школу и… Короче говоря, Арчибалд де Шателле-Норланд готов воспитать вашего младенца своим преемником и наследником — как владений де Шателле-Норландов, так и его компании «Нор-ланд компани». Ваш ребенок, миссис Пенроуз, станет мультимиллионером.

Последовало долгое молчание. Мирабел, позабыв про недоеденный тост, изумленно смотрела на адвоката.

— Вы что, с ума сошли? — наконец резко спросила она.

— Уверяю вас, я совершенно серьезен, — с несчастным видом пробормотал Эйб Сигал. — Наверное, все это кажется несколько необычным…

— Это кажется полной ахинеей, если хотите знать! Выйти замуж за человека, которого я в жизни не видела, и жить с его дедом?! Не знаю, что у вас там в Индианаполисе считается нормальным, но здесь в Форт-Кенте мы это называем извращением. Я уже даже не знаю, тот ли вы, за кого себя выдаете. Может, вы какой-нибудь маньяк из «Нашего завтра», который ловит кайф, толкуя о сексе с незнакомыми женщинами. Или, может…

— Я о сексе и словом не обмолвился! — запротестовал Эйб Сигал.

— А то, что я должна жить с дедом своего так называемого будущего мужа, это как называется?

— Да я ничего подобного не имел в виду! — в ужасе ахнул адвокат. — Как вам могло такое прийти в голову! Это чисто деловая… то есть, здесь нет ничего личного. Просто вам предлагают более комфортные условия проживания, пока вы будете ждать ребенка.

— Наверное, я не совсем ясно дала понять, что мне и здесь вполне комфортно, — отрезала Мирабел. Желудок снова бурно выразил свой протест, и она поспешно откусила кусок тоста. — Мой ответ — нет.

— Но мой клиент исключительно обеспокоен… — снова начал Эйб Сигал.

— Мистер Сигал, похоже, ваш клиент исключительно обеспокоен тем, чтобы заставить всех плясать под свою дудку. Вот что я вам скажу: я и так не в восторге от того, что в жилах моего ребенка будет течь кровь какого-то там Пола де Шателле-Норланда, а не моего мужа Кейна, но стараюсь изо всех сил не переживать из-за чужой ошибки. Я просто хочу родить ребенка.

— Не сомневаюсь, это…

— Я дала вам ответ и прошу принять его, договорились? — Мирабел поднялась. — А теперь, если вы не возражаете, у меня много дел.

Вежливость заставила Эйба Сигала тоже встать.

— Миссис Пенроуз, мне кажется, вы не удосужились как следует взвесить предложение моего клиента.

— Тут нечего взвешивать, — пожала плечами Мирабел.

Решительно проводив адвоката через холл, она открыла дверь.

— Подумайте, какие преимущества получит ваш малыш, — в отчаянии предпринял последнюю попытку Эйб Сигал.

Мирабел окинула его откровенно неприязненным взглядом и отбросила назад прядь волос.

— Спасибо, но я дам моему ребенку все необходимые преимущества прямо здесь, в Форт-Кенте. Самое большое преимущество, о котором мечтает каждый малыш, — это любящая семья и дом, что у него точно будет.

— Но вы не подумали о наследстве! У вашего младенца будут такие возможности, какие даны не каждому…

— Насколько я поняла, Полу де Как-Его-Там большого счастья они не принесли.

— Миссис Пенроуз, прошу вас, дайте мне еще несколько минут, и я вам все объясню.

Мирабел закрыла дверь и скрестила руки на груди:

— По-моему, вы сказали, что не станете пытаться мне ничего продать.

— Разумеется, нет!

— Сейчас вы ведете себя как продавец пылесосов, который заявился сюда пару недель назад. Он тоже отказывался уходить, пока я не осмотрела каждую пластмассовую детальку его агрегата и тот не засосал половину бумажных салфеток в доме.

Ошарашенный Эйб Сигал заморгал и уставился на женщину.

— Кроме того, он до смерти напугал соседскую кошку. Нэсси спала под креслом, а он засосал своим пылесосом ее хвост, приняв его за комок шерсти.

— Не думаете же вы, что я стану пугать соседскую кошку! — вознегодовал адвокат.

— Она сюда больше и носа не показывает. — Мирабел, не удержавшись, захихикала.

— Прошу вас, миссис Пенроуз, не могли бы присесть еще на несколько минут и обсудить все немного подробнее.

Мирабел вскинула голову:

— Послушайте, мистер Сигал, мне ваше предложение не подходит. Если прадед моего ребенка захочет с ним видеться, я не стану возражать, да и кто знает, что будет, скажем, лет через пятнадцать. А пока я предпочитаю жить своей жизнью. Всего хорошего, мистер Сигал.

— Это Мирабел Пенроуз? — Приятный мужской голос — низкий и глубокий.

— Да, это я, — отозвалась Мирабел.

— Я Пол Норланд, миссис Пенроуз.

Мирабел ждала, но дальнейших объяснений не последовало.

— Мое имя вам ничего не говорит?

— Пока нет. В другой раз, может быть, и скажет.

Пол лихорадочно подбирал слова. Как же ему представиться? «Простите, я случайный папаша вашего ребенка? Товарищ по несчастью, жертва идиотской ошибки в банке спермы?»

— Понимаете, я… Нашу связь не так-то легко описать в двух словах. Два месяца назад мы оба посетили некое заведение под названием «Наше завтра», и вы…

— Вы Арчибалд де Шателле-Норланд? — резко спросила Мирабел, нарушая одну из заповедей, которую всегда внушала своим ученикам: перебивать некрасиво.

— Я Пол Норланд, — поправил ее мужчина.

Мирабел глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Послушайте, ребята, почему бы вам не оставить меня в покое? Ведь я уже сказала — нет, нет и нет! Неужели не ясно?

— Угу. Вот и я так думаю, — мягко отозвался Пол.

Странно, как много голос может рассказать о человеке, даже если ты его никогда не видел. Голос Пола был теплым, спокойным и очень сексуальным — совсем не так, по мнению Мирабел, должен был звучать голос плейбоя-миллионера, занимавшегося гонками.

— Миссис Пенроуз? Вы меня слышите?

Мирабел вздрогнула и вернулась к действительности.

— Что значит — вы тоже так думаете? — с подозрением спросила она.

— Я позвонил, чтобы поздравить вас с тем, как лихо вы дали отпор старому уб… моему деду. И заодно сказать, что я вам благодарен. Боюсь, вам пришлось сражаться с ним по моей вине. Я-то ведь сдался.

— А-а-а. — В голосе Мирабел прозвучали нотки любопытства. — Стало быть, вы не хотите на мне жениться?

— Нет, хотя лично против вас я ничего не имею.

Мирабел рассмеялась. Смех у нее был легкий, звонкий и очень заразительный. Пол поймал себя на том, что пытается представить себе, как она выглядит, но вовремя спохватился. Действительно, чем меньше личного будет в этом деле, тем лучше.

— Я что-то не понимаю. Мистер Сигал сказал мне, что вы дали согласие.

— Шантаж, — коротко отозвался Пол.

— Шантаж?

— Строго между нами, дедуля контролирует мои деньги. Если я хочу их получить, — а мне они нужны позарез, — то должен на вас жениться.

— Ни фига себе!

— Прошу прощения?

— Я просто сказала «ни фига себе».

— Мне тоже так послышалось, но я ушам своим не поверил. Вы сказали «ни фига себе»?

Мирабел беспомощно хихикнула, что было уже совсем по-детски.

— Знаю, это дурацкое выражение, но я преподаю детишкам в шестом классе.

— И детишки в шестом классе говорят «ни фига себе»? А я-то думал, они употребляют другие выражения.

— Да нет, они, конечно, иной раз ругаются и покрепче, но, если я начну следовать их примеру, мне это вряд ли поможет, разве не так?

— Ну, сейчас вы не в классе, а мне уже почти тридцать, так что валяйте.

— Стоит только привыкнуть, потом уже не отучишься, мистер Норланд, — наставительно заметила Мирабел.

— Тоже верно. Тогда, может, начнете называть меня Полом? Мне было бы чертовски обидно, если бы у вас выработалась привычка именовать меня мистером Норландом.

— Вряд ли нам придется общаться в будущем.

Пол изумленно заморгал. Действительно, зачем им общаться? Что это с ним?

— Точно. Вы правы. Вы меня поймали.

— Я тоже лично против вас ничего не имею, просто мне кажется, что это лишнее.

— Что ж, держитесь и дальше своей линии поведения, и нам не придется общаться.

— Можете на меня рассчитывать, — заверила Мирабел. — А теперь всего доброго.

Пол не привык к тому, чтобы женщины давали ему от ворот поворот. Черт, он не привык и к тому, чтобы женщина отказывалась выйти за него замуж! Ему почему-то очень захотелось продолжить разговор, но настаивать было бы глупо.

— До свидания, — сказал он.

— Предложите ей миллион или даже два. Деньги вперед.

— Арчибалд, уверяю вас, ее это только обидит. Почему бы нам не попробовать уговорить Пола жениться на ком-нибудь другом, раз уж он дал принципиальное согласие? Сузен Фергюсон была бы подходящей кандидатурой.

Сам нетерпеливо покачал головой.

— Два потом хорошо, да один сейчас — лучше, — объявил он.

Эйб недоуменно уставился на своего клиента.

— Так говаривал мой дедушка Поль. Это французская поговорка, означает примерно то же, что «лучше синица в руках, чем журавль в небе», — пояснил старик. — И он был прав. Надо уговорить миссис Пенроуз во что бы то ни стало.

— Она согласна, чтобы вы виделись с ребенком, и готова вписать имя Пола в свидетельство о рождении. Чего вам еще нужно?

— Она может в любой момент куда-нибудь исчезнуть. А вдруг ребенку понадобится срочная медицинская помощь, а у нее не будет денег, чтобы заплатить?

— Тогда она, несомненно, обратится к вам.

— Эйб, я хочу, чтобы ребенок рос под моим присмотром.

На мгновение в трубке воцарилось молчание.

— За последние пять минут мир, по-моему, сошел с ума. Скоро я тоже рехнусь, — наконец тихо выговорила Мирабел.

— Человек должен быть действительно ненормальным, чтобы выступать против моего деда, — резонно заметил Пол.

— Не вижу, как мы сможем противостоять ему, если дадим ему то, чего он добивается.

— А мы и не станем этого делать. Мы только притворимся, чтобы его временно обезоружить.

— Сделаем вид, что поженились?

— Нет, нет.

— Тогда я вообще ничего не понимаю. И собираюсь повесить трубку. Мне надо все очень серьезно обдумать.

— Давайте хотя бы просто обсудим, Мирабел, — поспешно сказал Пол. — Мы женимся, вы приезжаете сюда, вроде как на постоянное жительство. Я под это дело выбиваю из дедули изрядную сумму на свои разработки… Чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится идея.

— Где вы живете?

— В небольшом домике на территории поместья. В прошлом веке это был дом управляющего. Но дед обитает в семейном особняке, и вы будете жить там.

— С человеком, которого вы зовете «старым уб…»? — с иронией спросила Мирабел.

— Если повезет, то вам с ним вообще не придется видеться. Дом огромный и кишит прислугой. Вы пальцем не пошевельнете, как все будет исполнено.

— Что же мне тогда делать — заниматься самообразованием?

— Кроме того, вы получите самое лучшее медицинское обслуживание, какое только есть в стране.

— Я хочу, чтобы мой ребенок родился дома, — резко возразила Мирабел. Она уже представила себе белый операционный стол, слепящие лампы и инструменты. Мысль о ненужном вмешательстве высоких технологий в естественный процесс приводила ее в ужас. Если старик заставит ее…

— Так и будет. Можете рожать хоть в океане в окружении дельфинов. Я слышал, сейчас это последний писк моды.

— У вас есть дельфины?

— Могу достать. Поверьте, у вас будет все, что можно купить за деньги.

— Вы и впрямь страшно богаты?

— Не я, — уточнил Пол.

— Хорошо… я приеду, родится ребенок, который будет носить вашу фамилию. Предупреждаю, только фамилию, ибо я не собираюсь наградить безвинное создание имечком вроде Арчибалда. А дальше что?

— Через год после вашего приезда вы с ребенком вернетесь домой. Если не раньше.

— И вы обещаете мне через год развестись и отдать малыша под полную опеку?

— Даю вам слово. А если перспективы исследования окажутся столь же многообещающими, какими выглядят на сегодня, то и раньше.

— А если нет? Что, если через год вы не получите нужных результатов?

— В таком случае я перестану просить у деда деньги, что бы ни случилось, — ответил Пол.

Мирабел почувствовала, что против воли начинает уступать. И в отчаянии уцепилась за последнюю соломинку:

— А вдруг ваш дед пригрозит оставить вас без средств к существованию, если вы не потребуете опеки над ребенком после моего отъезда? Если сейчас он может держать вас на коротком поводке с помощью денег, то что изменится потом?

— В обыденной жизни я от него никак не завишу.

— И что же вы станете делать? Найдете работу и будете жить как простой смертный? — недоверчиво спросила Мирабел.

Последовало напряженное молчание. Наконец Пол сказал:

— Это не так уж невозможно, Мирабел. В конце концов, у меня есть диплом инженера.

— О, прошу прощения! А я-то думала, что вы проводите всю свою жизнь в праздных развлечениях.

— Ну, положим, от этого я тоже не отказываюсь, — засмеялся Пол. — Видите ли, когда я родился, дед положил в банк на мое имя некую сумму денег, и ее он забрать никак не может. Это обеспечивает мне хороший доход, просто его не хватает на научно-исследовательскую программу по разработке дви… то есть машины.

Мирабел поймала себя на мысли, что Пол совсем не вписывается в расхожий образ богатого плейбоя. И чем дольше она с ним общалась, тем больше усиливалось это впечатление. Ей даже стало интересно: а что представляет собой этот Пол де Шателле-Норланд? И, кстати, должны же быть какие-то причины, по которым всесильному деду не удалось найти другой женщины, чтобы рожала ему детей.

Может, адвокат солгал? Он сказал «привлекательный», но это слово имело самый широкий спектр значений. А в принципе ей было неважно, как Пол выгладит. Если бы ее это действительно волновало, она бы отправилась в местную библиотеку и просмотрела подшивки спортивных газет.

— Стало быть, если вы бросите свои исследования, деду будет нечем на вас давить, — заключила Мирабел.

— Совершенно верно, — подтвердил Пол.

— И он не сможет заставить вас судиться за опеку над ребенком? — настаивала она.

— Нет. И позвольте вам напомнить, что как только мы поженимся, ребенок будет иметь право на значительную часть семейного наследства, даже если и не получит «Норланд компани». Вообще-то, — Полу пришла в голову неожиданная идея, — я скажу деду, что вы выйдите за меня замуж, только если на имя ребенка будет положена кругленькая сумма. Тогда, что бы ни случилось, у вас всегда будут деньги.

— Но в таком случае он решит, что я поддалась на его шантаж, — запротестовала Мирабел.

— Какая разница, что он решит. Дед все равно скоро узнает правду. Год в его возрасте пролетит как две недели.

— А что будет, если я откажусь?

— Тогда я сделаю все возможное, чтобы он перестал вас преследовать, Мирабел… Но скорее всего он не отстанет, пока не добьется своего.

— Иными словами, пока не заполучит моего ребенка. — Молодая женщина глубоко вдохнула и с шумом выдохнула воздух. Как-то так получилось, что предложение Пола уже казалось не нелепым, а скорее… приемлемым. — Мне надо подумать, — произнесла Мирабел. Может, когда она повесит трубку, к ней вернется здравый смысл.

— Когда узнаете моего деда поближе, — по голосу Пола было ясно, что он улыбается, — увидите, что едва речь заходит о женщинах, он всегда обращается к некоему авторитету.

— Ах, вот как? — Мирабел слегка поежилась при слове «едва».

— Да, к моему прапрадеду. Знаете, как он говаривал?

— И как же?

— Женщина, которая начала размышлять, уже проиграла.

У церкви, бессовестно нарушая правила парковки, стояли две машины, однако никаких квитанций о штрафе на них не наблюдалось. «Шевроле-корвет» Пола стоял рядом со ступеньками. Чуть дальше под раскидистым дубом был припаркован лимузин его деда.

— Хорошо, — объявил Сам. — Ты, наверное, захочешь вернуться в свою лабораторию, Пол. Или на трек. А Мирабел мы отвезем в офис к Эйбу. Ей надо подписать еще кое-какие бумаги.

— По-моему, она уже подписала все возможные бумаги, включая контракт с дьяволом, — нахмурился Пол. — Что там у вас еще?

— Естественно, завещание! — нетерпеливо откликнулся Арчибалд де Шателле-Норланд, сердито глядя на внука. — До свадьбы не было смысла его подписывать. Ты же не хочешь, чтобы половина твоего состояния сгинула где-то в штате Мэн, если с Мирабел что-нибудь случится во время беременности.

— Как?! — рявкнул Пол.

— Это простая формальность, — робко вставил Эйб.

Сам, ничуть не смутившись, продолжал:

— Кстати, тебя это тоже касается. Эйб составил и твое завещание. Так что будь любезен, загляни к нему на следующей неделе или через пару недель и подпиши его, так, Эйб?

— Никакой спешки, — поддакнул адвокат.

— Или можешь поехать с нами прямо сейчас, если у тебя есть время, — с изрядной долей иронии заключил дед.

Они сошли со ступенек и остановились перед низкой спортивной машиной. Пол наклонился и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— Боюсь, у нас с Мирабел есть дела поважнее, — заявил он. Мирабел почувствовала его руку на своей талии — Пол молча предлагал ей сесть в машину.

Едва сдерживая улыбку, новобрачная поспешно забралась на сиденье и, помахав на прощание рукой двум пожилым джентльменам, захлопнула дверцу.

Пол, быстро обогнув машину, сел на место водителя.

— Что ты делаешь? Куда ты ее везешь? — возмутился Сам.

— Покупать обручальное кольцо! Я думал, ты не станешь возражать! — крикнул в ответ Пол.

Сам что-то завопил, но его крики потонули в реве мотора. Впервые за пять дней Мирабел от души расхохоталась.

— Это было потрясающе! — Она хмыкнула. — Спасибо большое. Надо же — подписывать завещание в день свадьбы! Неужели у него нет…

— Нет, — отозвался Пол, не понимая, что это вдруг на него нашло у церкви. Но поворачивать назад было поздно.

— Какой камень ты хочешь?

— Камень?

— В обручальном кольце.

— В обручальном кольце — камень?

— В смысле — в том кольце, что полагается дарить в день помолвки.

— Господи, да к чему оно мне? — удивилась. Мирабел. — Самый обычный золотой ободок — больше ничего не нужно.

Одному богу известно почему, но это только укрепило решимость Пола купить ей дорогое кольцо. Он ослепительно улыбнулся.

— Вы ведь здесь новичок, правильно, мэм? — произнес он тоном человека, пытающего подцепить девицу в баре.

— Как вы догадались? — деланно удивилась в ответ Мирабел.

— Без особого труда. В этих местах найдется мало женщин, которые станут отказываться, если им предложат в подарок драгоценный камень. Может, сапфир — в тон вашим голубым глазам?

— У меня глаза не сапфировые.

— Станут, когда начнете носить сапфиры.

Мирабел снова разобрал смех:

— Ох, как хорошо! А то я опасалась, уж не подцепила ли какую-нибудь болезнь, от которой разучилась смеяться.

— Так оно и есть. К счастью, она длится ровно столько, сколько ты находишься в обществе моего деда.

— Кстати, до женитьбы ты мне этого не сказал, — упрекнула Мирабел.

— Ну, я думал, может, у тебя иммунитет, — защищался Пол. — У некоторых людей он есть.

— И у скольких же?

— Процент очень низок, — как бы нехотя признался Пол.

— Низок?

— Статистических данных, конечно, никто не выводил, но я полагаю, меньше единицы на миллион.

Мирабел не смогла придумать в ответ ничего остроумного и лишь снова весело расхохоталась.

— А кто был этот ваш французский прапрадед, которого он вечно цитирует?

— Поль де Шателле. Один из французских родственников семьи, который приехал погостить в Америку и в конце века женился на наследнице рода Норландов.

— А что в нем было такого особенного?

— Ничего. Он был прихлебателем-аристократом и считал себя философом. Судя по всему, Сам был его любимым внуком. Во всяком случае, его мудрые сентенции по поводу женщин попали на благодатную почву.

— Поль, — протянула Мирабел. — Тебя назвали в его честь? — Сегодня она с ужасом, смешанным с некоторым восхищением, обнаружила, что полное имя Пола — Пол Арчибалд де Шателле-Норланд. — Неудивительно, что ты сократил его.

Пол рассмеялся и остановил автомобиль у входа в дорогой ювелирный магазин.

— Ну, мы приехали. Нам сюда.

— Вот это класс! — посмотрев в окно, ахнула Мирабел.

— «Класс», — задумчиво повторил Пол. — Это какое-то специфическое форт-кентское выражение?

— Ой, да брось ты! — Мирабел закусила губу и метнула на него сердитый взгляд. — Я же тебе объяснила — это жаргон моих шестиклассников.

Через некоторое время, купив два кольца: одно с бриллиантом в окружении сапфиров и второе гладкое обручальное, молодожены уселись обедать в тихом ресторанчике, где Пол был редким гостем.

— Да уж, кольцо что надо, — усмехнулась Мирабел. Они сидели у окна, и солнце, играя на цветном стекле, отбрасывало блики на бриллиант.

Пол машинально поднял ее правую руку с гладким золотым колечком, которое надел ей на палец человек по имени Кейн.

— А твой муж разве не подарил тебе кольцо на день помолвки?

— Подарил, конечно. Оно было очень красивое, и мне ужасно нравилось. Его украли, когда я как-то вела урок по плаванию, заменяя одного из учителей.

— И вы так и не купили другое?

— К тому времени Кейн уже был болен. Нам выплатили страховку, но… деньги все время были нужны на более важные вещи. И потом… он не сам бы мне его купил, так не все ли равно?

— Извини, — сказал Пол, кляня себя за то, что выбрал тему для разговора, из-за которой ее заразительный смех сменился дрожащими губами и подозрительным блеском в глазах.

— Ничего. Ведь прошло уже больше двух лет. На самом деле я уже все пережила, только иногда на меня находит, когда вспоминаю неожиданно…

— И ты больше никого не встретила?

— Нет, — покачала головой Мирабел. — И не встречу. То, что между нами было, — нечто особенное. Такое не повторяется.

— Какая-то уж очень пустая жизнь получается.

— Нет, — улыбнулась Мирабел. — Потому что теперь у меня будет ребенок.

— Верно, — отозвался Пол. — Я как-то забыл о нем.

И тут он впервые представил картину во всей ее полноте: женщина, все еще переживающая кончину любимого мужа, собирается родить в память о покойном его, Пола, ребенка. И тут же его дед, который рассчитывает воспитать этого самого ребенка во славу рода де Шателле-Норландов.

А между ними, прямо посередине, находится сам Пол. У него возникло тоскливое предчувствие, что ситуация чревата катастрофой.

— Ух ты, как раз то, что нужно! — удовлетворенно заявил Рори Гринуэй. Вытерев потное лицо полотенцем, он набросил его на шею.

С Пола тоже ручьями струился пот. Друзья только что устроили себе хорошую разминку на корте для сквоша. Это стало у них своего рода ритуалом, повторявшимся примерно раз в неделю еще со школьных дней. Пол сегодня играл в первый раз после того, как сняли гипс, поэтому партия получилась менее напряженной, чем обычно.

По пути к мужским раздевалкам клуба не одна пара женских глаз провожала двух роскошных представителей противоположного пола с восхищением. Однако были среди них глаза, в которых светилось нечто противоположное.

— Привет, Сузен, — сказал Пол, проходя мимо тоненькой хорошо тренированной женщины с волосами цвета воронова крыла, одетой в теннисный костюм. Она стояла рядом с другой женщиной, поставив ногу на скамью, и шнуровала кроссовку. — Доброе утро, Марджи.

Марджори Уорд с улыбкой посмотрела на него.

— Привет, Пол, — отозвалась она.

Однако Сузен словно не слышала приветствия. Переложив ракетку в другую руку, Пол подошел и, когда брюнетка выпрямилась, обнял ее за талию.

— Привет, — повторил он. — Есть время со мной пообедать?

Обычно у Сузен всегда находилось для него время, однако сегодня она слегка вздрогнула, словно от удивления.

— О, Пол, — произнесла Сузен Фергюсон сдержанным тоном, резко отличавшимся от ее обычной сердечности. — Пообедать? Сегодня? — Она смерила его таким взглядом, словно они встречались всего пару раз в жизни и при этом она его не одобряла. — Нет, спасибо, я занята.

Пол слегка опешил от враждебности, исходившей от Сузен. Он опустил руку и небрежно отсалютовал ракеткой.

— Что ж, в другой раз.

И они с Рори продолжили свой путь.

— Вот это да, старик! — заметил приятель, когда их уже нельзя было услышать. — Она меня просто заморозила. Что ты такого ей сделал, Пол?

— Не могу ничего припомнить, — недоуменно нахмурился тот. — Я не виделся с ней пару недель, но это в порядке вещей.

— Видимо, тут что-то другое, — понимающе заметил Рори.

— Умираю, есть хочу. Как у тебя со временем? — спросил Пол, вставая под душ и энергично намыливая волосы.

— Извини, друг, сегодня не могу. Мы везем малышек на пикник, и папа твердо пообещал им быть дома вовремя.

К счастью, выйдя из раздевалки, Пол увидел проходившую мимо Люси. Та была одна и явно никуда не спешила.

— Люси! — окликнул он. — Идем пообедаем!

Люси Финч резко остановилась и окинула Пола холодным взглядом с головы до ног. Затем ее пухлые губы растянулись в подобии улыбки.

— Отвали! — заявила она будничным тоном и пошла дальше.

Пол некоторое время маячил в баре, но никого из друзей-мужчин не подвернулось, а дамы, которые обычно охотно соглашались разделить с ним трапезу, все оказались заняты.

Так сложилось, что в индианаполисском «Клубе любителей здорового образа жизни» никто не обедал по воскресеньям в одиночестве. Сюда приходили себя показать и людей посмотреть, встретиться и пообщаться с друзьями, и, как правило, это происходило за обедом. Обед был особым событием, столь же исключительным, как и кухня клуба. Никто не приходил сюда просто поесть.

И Пол, единственный раз за всю неделю питавшийся нормально в клубе по воскресеньям и сейчас голодный как волк, отправился домой делать себе сандвичи, совершенно сбитый с толку своим новым положением изгоя.

Когда вечером в мастерской Пол сложил чертежи и инструменты, сотрудники едва сдерживали улыбку.

— Ага, босс, — заметил Марти, — бежишь домой к женушке.

Пол обернулся и увидел, что вся его команда одобрительно на него воззрилась.

— Какого черта? — нахмурившись, резко спросил он.

— Поздравляем, Пол, — сказал один из парней. — Вот и тебя наконец захомутали.

— Пора уже.

— Я слышал, она хорошенькая.

Пол ошеломленно уставился на друзей и сподвижников, и тут до него внезапно дошло. Брак, на который он так легкомысленно согласился и который, по его твердому убеждению, никак не мог отразиться на его образе жизни… похоже, все круто менял. Теперь все знали, что он женат, и, судя по реакции его команды, женат по любви. Неожиданно причина гнева Сузен стала для него совершенно ясна.

Пол уже видел, к чему все идет: в ближайший год сексуальная жизнь для него заказана — по крайней мере, до тех пор, пока исследования не завершатся. Если что и может дать дополнительный импульс работе, — так именно это обстоятельство, подумал Пол.

На минуту ему пришла в голову шальная мысль — объяснить ситуацию в общих чертах, ну, скажем, той же Сузен. Однако два соображения удерживали его. Во-первых, независимо от реакции Сузен, новость распространилась бы, как степной пожар, и Пол не взялся бы предсказать, как после этого местное общество стало бы относиться к Мирабел. В конце концов, он должен хоть как-то защитить ее — ведь молодая женщина оказалась здесь, потому что он ее пригласил, и так или иначе она его жена. Не бросить же ее на растерзание волкам ради того, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности.

Во-вторых, Пол начал понимать, что каждая женщина, с которой он встречался, как и любая, делавшая ему авансы, втайне рассчитывала, что в конце концов он на ней женится. А раз о женитьбе не могло быть и речи, его прекрасное общество теряло для дам большую часть своей привлекательности.

Вот так головоломка! Даже когда Мирабел на будущий год вернется домой, он останется в том положении, в каком меньше всего стремился оказаться: разведенный мужик с ребенком. Значит, ничто уже не будет по-прежнему.

Злясь на деда за то, что тот втравил его в эту историю, и на себя — за то, что так бездумно и безрассудно сдался, Пол решительно направился из лаборатории к дому и открыл калитку в ограде, окружавшей бассейн.

По водной глади навстречу ему стремительным и мощным кролем плыла стройная фигура в черном купальнике, и Пол замер в восхищении. Подплыв к кромке, фигура развернулась, нырнула, и он увидел, как черная стрела устремилась в противоположном направлении. Пол обошел бассейн, и Мирабел, увидев его, подплыла ближе.

— Привет! — поздоровалась она, слегка задыхаясь.

— Привет, — отозвался Пол. — А тебе не следует немного снизить нагрузку? Я хочу сказать, может, не надо плавать так быстро?..

— И ты туда же! — яростно перебила его Мирабел и, подстегиваемая гневом, легко выскочила из воды. Пол от неожиданности даже попятился. — Наставления о том, как следует вести себя женщине в моем положении, у меня уже вот где сидят! — Она остановилась прямо перед ним, сверкая глазами. — Твой дед просто ненормальный. Если бы ты рассказал о нем правду, я бы ни за что не согласилась на эту авантюру! Уж лучше бы спряталась в дебрях канадских лесов!

— Успокойся, — слабым голосом посоветовал Пол, но Мирабел разбушевалась не на шутку.

— Не могу больше слушать его параноидальных наставлений! Я не фарфоровая, и мой ребенок тоже! Я крепкая и здоровая женщина, хорошо тренированная. И не желаю, чтобы меня заворачивали в кокон, пока я не рожу!

— Насколько я вижу, тебя вообще ни во что не надо заворачивать, — заметил Пол, окидывая удивленным и одновременно одобрительным взглядом небольшую округлую фигурку. Он впервые видел Мирабел почти раздетой и отдал должное женщине, которая ела масло. Она вовсе не была толстой, просто у нее все оказалось на месте. И она не выглядела, как тощая заморенная кошка.

— Что? — недоуменно воскликнула Мирабел, а потом, сообразив, фыркнула и расхохоталась.

— Вот так гораздо лучше, — заметил Пол.

— Прости, — извинилась Мирабел, — я не должна была все вымещать на тебе, но упрямый старик скоро доведет меня до белого каления. У меня такое ощущение, словно я принадлежу ему. Он следит за каждой ложкой, которую я отправляю в рот, за каждым моим движением! Я твержу, что постоянное напряжение, в котором он меня держит, вредит ребенку, но, похоже, он просто не может остановиться!

Пол потер шею.

— Эх, надо было мне раньше сообразить, что он начнет вытворять, стоит ему заполучить тебя сюда.

— Теперь уже слишком поздно, — вздохнула Мирабел.

Она подхватила полотенце, наскоро вытерла лицо и, вынув резинку из волос, принялась сушить их.

— Но сегодня я ему сказала, что, если он не заткнется, я уезжаю домой. — Мирабел отбросила полотенце и завернулась в махровый халат.

— И что Сам ответил? — сочувственно улыбнулся Пол.

— Стал напирать на то, что по контракту деньги мне будут выплачиваться только в том случае, если я останусь здесь до рождения ребенка. — Мирабел направилась к дому, и Пол поплелся за ней. — А я ответила, что мне его грязные деньги не нужны и никогда не были нужны, и тогда он заявил…

Войдя в кухню, она открыла духовку, и повсюду распространился такой восхитительный аромат, что Пол едва не лишился чувств прямо на месте.

— Ты можешь представить, чтобы нормальный человек сказал нечто подобное? — говорила Мирабел, когда Пол пришел в себя. Она уже проверила готовящееся блюдо, закрыла духовку и протягивала руку, чтобы установить нужную температуру.

— Я готов поверить во что угодно. Что у нас там в духовке?

— Что? Ах, это! Ветчина по-вирджински.

— Это не просто ветчина. Это ветчина с амброзией или еще не знаю с чем.

— С персиками. Нет, правда, ты что, раньше никогда такого не ел?

— Ты же сама видела, какие повара у деда. Мне всю жизнь приходится есть на редкость скверную пищу.

— Но ты же ходишь по ресторанам.

— Это совсем другое дело. А что у нас еще на ужин?

— Ничего не получишь, пока я не переоденусь. И ничего не трогай, пока я не приду, хорошо? Кстати, я переоделась в комнате наверху — похоже, это спальня для гостей. Ты не против?

— Нет, конечно. Налить тебе что-нибудь выпить?

Мирабел бросила на него через плечо благодарный взгляд:

— Спасибо. Мне бы не помешал бокал вина.

Пол живо представил себе, какую мину скорчил бы его дед, узнав, что мать будущего наследника рода де Шателле-Норландов пьет вино.

Пол так и не понял, что его разбудило. Обычно он редко просыпался по ночам и теперь лежал, прислушиваясь и соображая, не забрался ли кто в дом.

Долгую минуту ничего не было слышно, кроме тихого шелеста веток за окном, затем раздались приглушенные звуки. Пол не мог разобрать, что это, но звуки шли явно из дома. Он вылез из кровати и натянул первое, что попалось под руку, — шорты, которые надевал вечером. Застегнув молнию, он тихонько выглянул в коридор.

Под закрытой дверью спальни Мирабел виднелась полоска света, однако, когда Пол осторожно заглянул внутрь, комната оказалась пуста. Одеяло было отброшено, горела настольная лампа. Ветер легонько играл занавесками распахнутого окна.

Сердце Пола учащенно забилось, и он подбежал к окну. Под ним виднелись лишь трава и деревья. Пол повернулся и прислушался. Снова послышались какие-то звуки, и в ту же секунду он увидел свет под дверью ванной комнаты. У него вырвался вздох облегчения.

— Мирабел! — Пол негромко постучал в дверь ванной, подождал немного, затем заглянул внутрь.

Его взгляду представилась пара стройных ног, аккуратная попка, затянутая в белое, и спина в темно-синей свободной тенниске. Мирабел склонилась над унитазом, выжидая, пока пройдет приступ тошноты.

— Мирабел! — снова окликнул Пол, подходя к женщине и мягко кладя руку ей на лопатки.

Мирабел подняла взгляд, но в эту минуту ее желудок снова взбунтовался. И тут Пол обнаружил, что его университетский опыт по вытрезвлению пьяных приятелей очень даже может пригодиться. Он знал, что делать. Подставив полотенце под горячую воду, он быстро намочил его, отжал и вытер лоб и лицо Мирабел. Затем спустил воду в унитазе.

— Спасибо, — задыхаясь, прошептала Мирабел. — Можешь подержать? — Она приподняла косу, все время соскальзывавшую с плеча.

Очередной приступ миновал, и Пол снова отер ее лицо и лоб. Затем сполоснул стакан, в котором лежала зубная щетка, и наполнил его холодной водой.

— Вот, прополощи рот, — сказал он.

Мирабел благодарно повиновалась. Пол машинально стал растирать ее спину, хотя в колледже никогда этого не делал.

— Прошло? — спросил он.

Мирабел осторожно выпрямилась и слабо улыбнулась:

— По-моему, да. Спасибо тебе.

— Да не за что. Принести тебе что-нибудь?

— Зуб готова отдать за бутерброд с помидорами.

— Сию минуту, — не моргнув глазом, отозвался Пол.

— Поджаренный белый хлеб без масла, немного майонеза и листик салата, — прибавила Мирабел.

— А попить?

— Молока, пожалуйста.

— Ты ложись в постель, я через пять минут все сделаю.

Сбегая по лестнице в кухню и зажигая на ходу свет, Пол услышал, как Мирабел чистит зубы. Бутерброды у него хорошо получались — это было вообще единственное, что он умел готовить. Поэтому Пол с видом знатока сунул два ломтя белого хлеба в тостер и отыскал в холодильнике майонез. Помидоров он там не обнаружил и уже собирался идти за ключами от машины, как вдруг увидел на кухонном столе большую бело-голубую миску, наполненную спелыми томатами.

Пять минут спустя Пол уже входил в спальню с подносом. Мирабел лежала в кровати, опираясь на подушки, и читала при свете лампы.

— Это правда очень мило с твоей стороны, — сказала она.

— Да ничего особенного, — заверил ее Пол, ставя поднос ей на колени.

Мирабел принялась поглощать бутерброды с таким аппетитом, какого он у нее еще не видел.

— Господи, как же я есть хочу! — воскликнула она, откусывая очередной кусок. — Изумительно, просто прекрасно! Ты все сделал именно так, как я люблю!

— Вот и хорошо, — отозвался Пол.

— А у тебя здорово получилось. Что, большой опыт?

— В каком-то смысле, да. — Полу никогда не приходило в голову рассматривать инженерный факультет как тренировочную площадку для семейной жизни, но зато сейчас он чувствовал себя на высоте. Правда, он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь кормил подвыпившего приятеля бутербродами среди ночи, но в целом сценарий был примерно тем же.

Пока Мирабел пила молоко, Пол вдруг заметил, что книга, которую она читала, называлась «У вас будет ребенок». Слегка встревоженный, он нахмурился:

— Ты еще не была у доктора Бакклео? Он наш семейный врач…

Мирабел перебила его, расхохотавшись:

— И это-то при всеобщем руководстве твоего дедули? Он загнал меня к врачу чуть ли не сразу же после приезда.

— И что сказал доктор?

— Взял анализы крови. Поскольку у меня первая беременность, то проблем с резус-фактором вроде нет. Я рассказала, как хочу наблюдаться, и он порекомендовал мне врача. Я один раз уже была у нее. Кстати, мы из-за этого повздорили с твоим дедом. Он желает, чтобы меня наблюдали лишь светила медицинской науки и при помощи самого современного оборудования.

— Помнится, я обещал, что тебе не будут их навязывать.

— Я этого и не позволю, — пожала плечами Мирабел. — Сам может назначать меня на прием к кому угодно, но это еще не значит, что я пойду. Все было ужасно вкусно, — прибавила она, допивая молоко и ставя стакан на поднос. — Спасибо.

Пол взял поднос и поднялся, с трудом подавив странное желание поцеловать Мирабел — не страстно, а просто… по-дружески. Но вовремя сообразил, что этого делать не стоит.

— Спокойной ночи, — сказал Пол.

— Спокойной ночи. — Мирабел скользнула под одеяло. Последнее, что увидел Пол, выходя из комнаты, — она гасила лампу.

Вот так и получилось, что в тот же день в одиннадцать часов утра, когда Мирабел как раз собралась выйти из дома, к нему по аллее, ведущей от главной дороги, подкатил фургон и остановился у гаража.

Мирабел удивленно наблюдала следующую картину. Из фургона выскочила женщина с блокнотом, две другие женщины помоложе и молодой человек, смахивавший на студента университета. Все были одеты в форму, состоявшую из белых брюк и майки. На фургоне и майках красовался логотип «Чистим до блеска».

— Привет! — сказала женщина с блокнотом. — Я Сара Миллер. Мы все-таки сумели собрать команду, как говорится, не отходя от кассы.

— Вижу, — отозвалась Мирабел.

— А я вижу — вы собираетесь уходить. Вот и отлично, идите себе, куда хотите. Мы сразу же и примемся за работу.

Мирабел, поджав губы, с минуту рассматривала женщину.

— А что именно вы собираетесь делать? — наконец поинтересовалась она.

Сара Миллер заглянула в блокнот:

— Окна, двери, стены, обивка, ковры, шторы, кухонные шкафы — все это, помимо обычной уборки, разумеется. Я что-нибудь упустила?

— Так вы уборщики?

Женщина неловко улыбнулась:

— Наша фирма основана пятнадцать лет назад. Разве не вы нас вызывали?

— Нет.

На мгновение женщина с блокнотом пришла в замешательство.

— Ну конечно! Я же разговаривала с вашим мужем, мистером Норландом! — наконец произнесла она с явным облегчением, как человек, разрешивший трудную загадку. — Господи, он мне не сказал, что это будет для вас сюрпризом!

— И сегодня даже не мой день рождения! — с иронией заметила Мирабел.

Сара уловила раздражение хозяйки дома, и ее улыбка погасла:

— Вы не хотите, чтобы мы выполнили заказ?

Мирабел стало неловко. В конце концов, фирма не виновата, что Пол ведет себя как домашний тиран, тем более что этой женщине явно стоило большого труда собрать команду для выполнения срочного заказа.

— Нет-нет, конечно, работайте, — поспешно произнесла она, к явному облегчению Сары Миллер. — Оставить вам ключ?

— Нет, — покачала головой Сара. — Разве что вы вернетесь после шести. В шесть мы заканчиваем. Я подсчитала, что в любом случае мы провозимся у вас два дня.

— Что ж, тогда увидимся позже, — сказала Мирабел.

Опять эта манера во все вмешиваться, мысленно возмущалась она. Что дедуля, что внучек. Получается, что попала из огня да в полымя.

Но когда первый взрыв ярости миновал, Мирабел напомнила себе, что дом все-таки принадлежит Полу и он имеет право устраивать в нем генеральную уборку, не спросив ее разрешения. И не его вина, что она восприняла это как оскорбление. Вся беда в том, что беременность усилила ее инстинкт наседки, и приезд уборщиков показался вторжением на ее территорию. Но, строго говоря, территория-то была не ее. Независимо от того, что Мирабел была женой владельца дома, здесь она временный гость. В ее же интересах не забывать об этом.

И Мирабел отправилась на прием к врачу.

— Ваш муж совершенно напрасно переживает, — заметила миссис Перри, акушерка, когда обычный еженедельный осмотр подошел к концу. — У вас все идет просто замечательно.

— Что значит — переживает? — резко спросила Мирабел. — То есть он, конечно, беспокоится, но вы-то откуда об этом знаете?

— Видите ли, мы с Марком Бакклео регулярно обмениваемся мнениями, — улыбнулась акушерка.

— Пол говорил с доктором Бакклео?

— По-моему, он звонил, чтобы поделиться кое-какими сомнениями. Это, знаете ли, совершенно естественно для мужчины, впервые готовящегося стать отцом. Им почему-то даже больше, чем женщинам, кажется, что во время беременности все следует делать по книжкам.

Мирабел глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— И что именно беспокоит Пола?

— Ну, во-первых, подгоревшие тосты, — рассмеялась акушерка. — Но Марк уже успокоил его на этот счет.

— Я тоже пыталась ему втолковать, что это не вредно, — мрачно заметила Мирабел. — Что еще?

Миссис Перри одарила ее улыбкой, словно говоря: «Ну, вы же знаете этих узколобых мужчин», а вслух произнесла:

— Заграничные специи.

— Что?! — непонятно почему, Мирабел вдруг пришла в бешенство. Для него это просто игра, сказала она себе. Может, сейчас он и беспокоится, но это ненадолго. А вот она, если не будет начеку, если позволит поддаться его заботе, вряд ли потом сумеет с легкостью «выключить» свои чувства.

На самом деле заботливость Пола ничем не отличалась от волнений его деда. То же стремление держать все под контролем, только замаскированное.

До миссис Перри наконец дошло, что Мирабел рассердилась.

— Ну-ну, — примирительно произнесла она. — Незачем лезть в бутылку. Мужчины есть мужчины. Правда?

— Насколько мне известно, далеко не все мужчины такие. Только представители славного семейства Норланд. Чем он еще интересовался?

Миссис Перри потупила взгляд:

— Ну, я не знаю. Марк не…

— Все он вам рассказал, и вы все знаете, миссис Перри, — резко перебила Мирабел. — Скажите мне, пожалуйста.

— По-видимому, вы проявили излишний энтузиазм, прибираясь в доме, — выпалила миссис Перри. — В принципе, Мирабел, он совершенно прав и вам не следовало бы…

Мирабел выслушала последовавшую за этим мягкую проповедь, стиснув зубы и внешне сохраняя полное спокойствие.

— Еще кофе?

Пол кивнул, рассеянно следя, как Мирабел наполняет его чашку. Из чистой лени он заваривал себе по утрам растворимый кофе, зато Мирабел делала настоящий бразильский, чей вкус ему, разумеется, нравился гораздо больше.

— Надо бы купить кофеварку, — заметил он, наблюдая за изобретенным Мирабел способом наливания кофе в чашку из импровизированного кофейника, причем так, что гуща в нее не попадала. Было субботнее утро, и оба встали поздно.

— Вообще-то… — начала Мирабел, но запнулась в нерешительности.

— Что?

— Пол, ты бы не возражал, если бы я купила сюда пару новых кастрюль и сковородок? У твоей единственной сковороды покрытие уже отстает, и потом, ни одна крышка не подходит к кастрюлям.

— А с чего бы это я стал возражать? У тебя ведь есть собственные кредитные карточки, правда? Так что можешь меня не спрашивать.

Мирабел пожала плечами:

— Мне бы не хотелось вмешиваться в твою холостяцкую жизнь.

Пол собрался было сказать, что свою холостяцкую жизнь он как-нибудь и сам оградит от нежелательного вмешательства, но это прозвучало бы грубо.

— Есть одна вещь, которую знает каждый инженер: работающий человек имеет право на любые необходимые ему инструменты. Ты у нас повар. И пока ты здесь, кухня — твоя территория, так что делай, что хочешь.

Мирабел тут же ухватилась за его слова:

— А можно, я куплю новую плиту? Твоя духовка…

— Можешь хоть всю кухню разобрать по кусочкам, если пожелаешь.

Мирабел оглядела старомодную кухню. Она была огромная, квадратная, с высокими потолками — так строили лет сто назад. Стены до половины покрывали крашеные деревянные панели, пол — черно-белая плитка. Шкафы, массивные и потемневшие от времени, занимали чуть ли не полкухни. Допотопная плита серого цвета и видавший виды холодильник были самыми современными предметами в кухне.

— Разбирать по кусочкам я ее не хочу, — поспешно сказала Мирабел. — А вот покрасить было бы неплохо. Мне здесь все напоминает семейные фильмы сороковых годов. Как получилось, что здесь до сих пор ничего не ремонтировали?

— Старый управляющий жил здесь с женой до самой смерти — это было десять лет назад. Они прожили в доме пятьдесят лет и не признавали никаких «новомодных штучек», — пояснил Пол. — Когда я сюда переехал, то велел построить бассейн, а с остальным просто не стал возиться.

На самом деле он почти не обращал внимания на то, что его окружало. Этот дом был для него просто возможностью сбежать от деда.

Зато теперь он критически обозрел свое жилище. Ведь здесь Мирабел проводила большую часть своего времени, а она была беременна. Он где-то слышал, что беременных женщин должна окружать приятная обстановка. И она права — панели здесь не красили много лет, так что вообще непонятно, какого цвета они были изначально.

— Да, обновить здесь все не мешало бы, — согласился Пол. — Я ведь сюда почти не захожу — разве что сделать бутерброд.

— Кстати, у тебя это прекрасно получается.

— Я вызову мастеров, а ты покупай все, что хочешь, и не думай, что можешь наступить мне на мозоль. В конце концов, я всегда могу все это выбросить, правда?

Мирабел минуту поколебалась:

— А ты… У тебя не найдется времени пойти посмотреть плиту? Мне было бы приятнее, если бы ты ее одобрил…

Вот так и получилось, что во второй половине дня Пол оказался в магазине бытовой техники, бродя среди всякой домашней утвари, осматривая плиты и выслушивая объяснения продавца, звучавшие, на его взгляд, совершенно по-дилетантски.

— Видите, очень удобная газовая плита с устройством для подогревания пищи сверху, — говорил продавец. — Здесь еще имеется очень удобный гриль.

Мирабел послушно открыла дверцу духовки и рассмотрела все ее новшества по сравнению со старой, включая легко отмывающиеся стенки.

Вопрос с плитой был решен без труда. И они уже направлялись к кассе, как вдруг Пол остановился у секции холодильников.

— Наверное, новый холодильник тоже будет кстати? — предположил он.

Продавец сразу заулыбался. А Мирабел согласно кивнула:

— Можно купить и его.

Агрегат в кухне Пола был древний, с морозилкой наверху точь-в-точь как тот, что стоял у них дома, когда она еще училась ходить. Причем работал настолько безобразно, что Мирабел приходилось каждые несколько дней его размораживать.

— Когда вам доставить товар? — осведомился продавец.

— Подержите его пока у себя. Сначала мы сделаем ремонт.

Мирабел изумленно ахнула:

— Ты времени не теряешь!

— Давно пора, — отозвался Пол, хотя, честно говоря, и сам не понимал, что им движет. Если бы кто-нибудь намекнул, что это некий инстинкт наседки, он бы через секунду уже находился за много километров отсюда. Однако сделать это было некому.

Затем они посетили хозяйственный магазин. Вот тут-то Мирабел разошлась вовсю. Пол был просто потрясен, какое количество разнообразных кастрюлек, горшков и сковородок оказалось необходимым для самых элементарных кухонных нужд. Впрочем, он не жаловался. Напротив, даже получал удовольствие от похода.

— А почему ты не возьмешь вот этот? — спросил он, указывая на самую современную модель кухонного комбайна. Мирабел только что выбрала другой, за умеренную цену. — У него больше функций и всякого такого.

— Эта модель, конечно, намного лучше, — нараспев произнесла не отстававшая от них продавщица.

— Но он же стоит в два раза дороже, — возразила Мирабел.

Пол уставился на нее, не веря своим ушам, однако Мирабел вовсе не шутила.

— Дорогая, — мягко произнес он. — Давай, ты не будешь волноваться о том, чтобы сэкономить мне пару долларов, ладно? Выбирай, что тебе нужно.

— Пол! Привет, — раздался голос сзади, и Пол обернулся посмотреть, кто его окликнул.

На него с улыбкой смотрела Джоуди Найлз, и Пол с опозданием вспомнил название магазина. Ну конечно, у нее же три или четыре таких торговых точки! С Джоуди Пол был знаком, потому что его друг Рори встречался с ней еще до женитьбы.

— О, Джоуди! В последнее время я тебя что-то совсем не вижу, — поздоровался он.

— А я между прочим регулярно бываю в клубе, Пол, — отозвалась та. — Это твоя жена? — Женщина с улыбкой повернулась к Мирабел. С Полом у Джоуди никогда ничего не было, и она не слишком стремилась выскочить замуж за деньги, так что у нее не было оснований придирчиво рассматривать его избранницу. — Я Джоуди Найлз. Рада познакомиться, — представилась она.

— А я Мирабел, — улыбнулась в ответ Мирабел, и они пожали друг другу руки.

— Что-то не помню, чтобы видела вас в клубе, — заметила Джоуди.

— Я там и не была.

— Знаете, если дожидаться, пока Пол вас туда отведет, может пройти целый год. Хотите, я завтра заеду за вами, и отправимся туда вместе? Там у нас прекрасный бассейн и теннисные корты. Вы играете в теннис?

Щеки Мирабел вспыхнули:

— Вообще-то играю, но не сейчас, — ответила она, бросив умоляющий взгляд на Пола.

— Ой, как жаль! Какая-нибудь травма?

— Я… — Поразительно, как же это они не подумали, что придется все объяснять его друзьям!

— Мирабел беременна, — пришел на помощь Пол.

— Вот как? Чудесно! Поздравляю вас! — воскликнула Джоуди. Было видно, что у нее уже руки чешутся взяться за телефон, и Пол понял, что жребий брошен.

На его губах заиграла улыбка, когда он представил себе, какие пойдут разговоры. Джоуди же позже описывала эту улыбку следующими словами: «Пол просто лопался от гордости!»

— Давайте я заеду за вами завтра около часа, и мы поедем в клуб обедать? — предложила Джоуди Мирабел, но тут вмешался Пол:

— Я сам отвезу завтра Мирабел в клуб.

Джоуди насмешливо распахнула глаза:

— И как это «Индианаполис мотор спидуэй» обойдется без тебя?

А вот это уже было несправедливо, ибо до того как Сузен и Люси дали ему от ворот поворот, он почти каждое воскресенье заезжал в клуб хотя бы на часок. Однако Пол не успел ничего возразить — Джоуди уже помахала пальчиками на прощание и упорхнула.

После этого Пол с непонятным ему самому удовольствием накупил Мирабел целую кучу разных вещичек, которые она явно считала непозволительной роскошью.

— А что можно делать этой штукой? — спросил он, когда Мирабел замешкалась у одной из полок.

— Это электрическая соусница, — пояснила она.

— Хочешь, купим? — предложил Пол.

— Я обычно готовлю соусы на плите.

— А сейчас ты беременна. И от лишнего стояния у горячей плиты тебя может затошнить.

— Ну хорошо, — сдалась Мирабел. — Я действительно с удовольствием купила бы такую. Она сэкономит кучу времени. К моему возвращению домой я, наверное, так избалуюсь, что в моей жизни всегда будет чего-то не хватать.

Полу совсем не понравилось, что она столь небрежно упомянула о возвращении домой, словно уже решила, что этот год ничего в ее жизни не изменит. Однако спорить здесь было не с чем. Он бы, правда, гораздо больше разозлился, если бы Мирабел сказала это не в тот момент, когда продавщица отлучилась на склад. Но, к счастью, их никто не мог услышать.

— Мы можем забрать соусницу с собой, — только и произнес Пол.

Через несколько минут, когда они вышли из магазина, Мирабел остановилась у отделанного кирпичом и сосновыми панелями магазинчика, где продавались постельные принадлежности и полотенца.

— Полотенца мне тоже надо менять? — поинтересовался Пол.

— Ты что, смеешься? В твоем доме не полотенца, а настоящие лохмотья. Но если ты серьезно задумал делать ремонт, сначала надо определиться с цветом ванной, а потом уже выбирать полотенца.

Пол уже вошел во вкус экскурсии по магазинам и обнаружил, что вовсе не хочет, чтобы та сейчас закончилась.

— Я не очень-то разбираюсь в цветах, — услышал он собственный голос. — И потом, тебе все это больше будет бросаться в глаза, ты ведь целый день дома. Так что давай — выбор за тобой.

Мирабел отвела взгляд. Это было уже слишком большим искушением. Если она не будет следить за собой, то еще, чего доброго, потащит Пола смотреть пинетки.

— Я пробуду здесь всего несколько месяцев, так что нет смысла навязывать тебе мой вкус, Пол, — почти прошептала она.

Пол был слишком избалован вниманием женщин, которые постоянно твердили, что у них настоящий дар дизайнера, и предлагали присмотреть за ремонтом в его доме, однако инстинкт самосохранения всегда удерживал его от того, чтобы принимать такого рода предложения. А теперь все было наоборот, и Полу это не нравилось. Он понимал, что его раздражение ничем не обосновано, и от этого только больше бесился.

— Дело в том, что у тебя наверняка вкус лучше, чем у меня. Я ведь ничего не понимаю в расцветках.

Они по-прежнему стояли у магазина, совсем как все пары в этом мире, ожидающие ребенка.

Мирабел вдруг пришла в голову неожиданная мысль, и она встревоженно спросила:

— Ты дальтоник?

Пол в первую минуту вытаращил глаза, затем бесстрастно объявил:

— Мимо кассы.

— В данных, которые прислали мне из «Нашего завтра», ничего об этом не сказано. Так ты не дальтоник?

— Нет, я не дальтоник! — рявкнул Пол, задетый тем, что она по-прежнему гнет свою линию.

— Незачем сразу лезть в бутылку.

— А ты бы как себя вела на моем месте? Черт, перестань обращаться со мной, как с донором!

— Просто ты сказал, что не очень разбираешь цвета, вот я и спросила, — примирительно пояснила Мирабел.

— Я просто прошу тебя помочь мне с ремонтом! Я думал, тебе это доставит удовольствие. — Интересное дело: Сузен он бы на километр не подпустил к ремонту своей ванной, а тут чуть ли не на коленях упрашивает! — Мне казалось, женщинам нравится все переделывать.

Мирабел вспомнила, как они с Кейном начинали ремонтировать свой дом. Дни, полные планов и надежд. Все оборвалось, когда Кейн потерял сознание на стремянке. И сейчас Мирабел вдруг снова ужасно захотелось разделить с кем-то хлопоты по дому. Желание было настолько сильным, что она решила: наверняка разыгрались гормоны из-за беременности. Начинать что-то подобное вместе с Полом — это безумие и ни к чему хорошему не приведет.

— А что, если, когда все будет готово, тебе не понравится? Тебе же жить в этом доме. Если мне не понравится то, что ты выберешь, несколько месяцев я уж как-нибудь потерплю, а ты будешь потом годами мучиться. — Мирабел сделала неловкую попытку свести все к шутке.

— Ты не могла бы говорить потише?

Пола просто зло взяло: после того как он неизвестно на сколько времени отказался от сексуальных радостей, стремясь оберечь Мирабел от сплетен, она готова не раздумывая сообщить всем и каждому, что концовка их брака уже предопределена!

— Я же не кричу. Пол, что с тобой происходит?

А с ним происходило то, что после многих лет, в течение которых женщины считали его призом в брачной гонке, в его жизни появилась та, что решительно держала его на расстоянии вытянутой руки.

И почему-то это ему совсем не нравилось.

Первый выход Мирабел в клуб оказался для Пола весьма поучительным. Она была так не похожа на женщин, разгуливавших там в поисках очередного мужа, что казалось, была сделана совсем из другого теста. Сначала Пол не мог понять, чем она от них отличалась, поскольку никогда не знал других женщин, кроме этих в клубе, да еще подружек, ездивших с гонщиками на соревнования. А разницы между теми и другими он просто не замечал.

Однако через минуту ему все стало ясно: Мирабел не позировала. Она не принимала небрежных, хорошо отработанных поз, подчеркивавших ее ноги и грудь, не изображала из себя светскую львицу, не играла как бы невзначай своими волосами.

Зато она была наделена естественной женственностью и грацией, а это означало, что, как бы она ни держалась, на нее всегда было приятно смотреть. И Пол был явно не единственным, кто это заметил.

Все его приятели так и рвались с ней познакомиться, из чего Пол заключил, что его внезапная женитьба в последнее время была центральной темой местных сплетен. Мирабел уже окружили человек десять, когда явился Рори, чтобы забрать Пола на партию в сквош перед обедом.

Пол вдруг забеспокоился, как-то тут справится Мирабел, если он бросит ее одну в этом волчьем логове.

— Мирабел, — позвал он, когда ему удалось привлечь ее внимание. — Рори пришел.

— О, привет, Рори! — жизнерадостно приветствовала его Мирабел. Они познакомились в Большом доме, но семьями еще не встречались. — Как дела у твоих?

— Прекрасно. — Рори улыбался вовсю. Мирабел нравилась ему по той простой причине, что ему было приятно в ее обществе. — Ничего, если я утащу твоего мужа поиграть в сквош?

Мирабел закатила глаза:

— Меня не спрашивай! — Затем обратилась к Полу: — Ты еще вернешься?

— Мы забронировали корт на сорок пять минут. А потом пойдем обедать, — сказал он, пытаясь разглядеть на ее лице признаки тревоги или беспокойства. Если ей не захочется оставаться здесь одной, всегда можно прийти посмотреть игру. Он в принципе был не против, хотя обычно не любил, когда женщины болтались на корте.

— Я тогда пока поплаваю, — бодро отозвалась Мирабел. — Если не найдешь меня здесь, посмотри у бассейна, хорошо?

Полу всегда нравились независимые и самодостаточные женщины, так что было совершенно непонятно, почему его разозлил очередной небрежный отказ от его помощи.

Мирабел не смогла устоять перед двойным соблазном в виде неограниченных финансовых возможностей и прекрасного старого дома. Она с головой ушла в различные планы, предвкушая, как потрясающе можно в нем все переделать.

Пол понятия не имел, что сидеть вместе над образцами красок, альбомами с различными видами обоев и эскизами интерьеров может быть настолько увлекательно. Он должен вечно благодарить бога за то, что в свое время у него хватило ума не дать Сузен втянуть себя в это дело, ибо с первого взгляда стало ясно, какое это опасное занятие. Было в совместном переустройстве дома нечто такое, что предполагало связь между партнерами. А что, если бы просто по инерции он позволил Сузен переехать к нему? О, это было бы колоссальной ошибкой!

Он обнаружил, что ужиться с Мирабел очень легко. Лишь постоянное стремление соблюдать дистанцию раздражало его. Например, когда перешли к обсуждению третьей спальни, Пол предложил:

— Знаешь, лучше превратить ее в детскую, если мы не хотим, чтобы в дело снова вмешался мой дед и стал настаивать, что ребенка надо поселить в Большом доме.

Безобидное вроде бы замечание сразу сбросило Мирабел с небес на землю. Эти игры в совместную жизнь с Полом были чреваты такими осложнениями, с которыми она в дальнейшем могла бы не справиться.

— Нам не нужна детская, — без обиняков заявила Мирабел. — Мы с ребенком проживем здесь всего несколько месяцев после его рождения, так что он пока побудет в моей комнате.

Пол внезапно ощутил, как она напряглась, хотя не мог взять в толк, с какой стати.

— Если не хотим, чтобы Сам заподозрил нас в сговоре, то должны вести себя, как нормальные родители, — резонно возразил он. — А нормальные родители оборудуют детскую в своем доме. Иначе дед может сорвать нам все планы.

— Мне не нравится идея сразу после рождения запихивать малыша в отдельную комнату, — не сдавалась Мирабел. — Новорожденный ведь еще ни разу в жизни не был один.

— Мы можем прорубить дверь из детской в твою комнату, — предложил Пол.

Мирабел со вздохом вспомнила светлую маленькую комнатку дома, в Форт-Кенте, которую собиралась переделать под детскую. И, посмотрев на Пола, объявила:

— Хорошо, но только не воображай, что он будет жить в этой комнате всю жизнь. — Предостережение относилось больше к ней самой, а не к Полу, но тот сразу взорвался:

— Черт бы побрал, женщина! — Он наконец понял, почему она так отчаянно ему сопротивлялась. — Хватит во всем видеть подвох! Я же дал тебе слово!

И снова Мирабел не смогла устоять перед искушением устроить своему малышу совершенно особую комнату, хотя и понимала, что это может родить надежды на нечто такое, о чем она не вправе думать.

Задним числом Пол даже обрадовался, что в тот день у них дома оказался Себастиан. Ибо в том, чтобы поведать Мирабел об успехах, были свои трудности, о которых в первые минуты радости он не подумал. Например, прежде чем рассказать об их прорыве, ему пришлось бы сообщить Мирабел, что он лгал ей по поводу своей работы в лаборатории.

Разумеется, Мирабел поняла бы, почему необходимо было держать все в тайне, но Пол просто не мог придумать, с чего начать. Ведь он пообещал, что, как только его исследования войдут в определенную стадию, Мирабел сможет вернуться домой, а она непременно спросит, достиг ли он уже этой стадии. И тут уже лгать было нельзя. Она наверняка захочет уехать, но ее дом в Форт-Кенте был сдан в аренду на целый год и они только что записались на курсы по приему родов, занятия на которых вскоре должны были начаться.

Другая трудность заключалась в том, что Мирабел в последнее время как-то ускользала от него. Казалось, любой разговор, не касающийся погоды, ее просто отпугивал.

Нет, нельзя было начинать этот разговор, не продумав все как следует…

— Хорошо прошел день в лаборатории? — Этот вопрос Мирабел задавала каждый вечер как бы вскользь. Вопрос, на который не ждала обстоятельного ответа.

— Прекрасно, — отозвался Пол. — Сегодня был знаменательный день. Мы с Марти…

— Вот и хорошо. Что ты будешь пить? Хочешь пива?

Это его уже просто доводило до безумия. Чем больше он старался с ней сблизиться, тем больше Мирабел отдалялась.

Пол вспомнил, как когда-то все было наоборот: женщины обвиняли его в том, что он «избегает задушевной близости». Тогда он не понимал, о чем они говорили. А теперь внезапно понял.

«Избегать близости» означало то, что, когда они как-то смотрели фильм, Пол обнял Мирабел за плечи, но она подалась вперед, и он вынужден был убрать руку. Или однажды в клубе он притянул Мирабел к себе во время медленного танца, и на мгновение ему показалось, что им обоим это по-настоящему приятно. Но затем Мирабел напряглась и позвала:

— Пол!

— Ммм… — мечтательно протянул Пол. Ее живот уже начал слегка выступать, и он ощущал его выпуклость, касавшуюся его тела.

— Здесь присутствует кто-то, кого ты хочешь убедить в том, что наш брак настоящий?

Однажды, поглаживая ее косу, когда они сидели у бассейна, он шепнул: «Рапунцель, Рапунцель, распусти свои волосы», однако Мирабел мягко, но решительно высвободила косу из его руки и заговорила о чем-то отвлеченном.

Это нежелание допускать близость с ним проявлялось во множестве форм. И все они бесили и смущали Пола, ибо выводили из душевного равновесия. Он и сам не понимал, чего хочет, однако твердо знал: прежде чем что-то навязывать Мирабел, надо разобраться в себе. Было бы жестоко вторгнуться в ее внутренний мир, а затем обнаружить, что это ему вовсе не нужно. Но как можно это выяснить, когда она держит его на расстоянии вытянутой руки?

И еще: что если он разберется в своих чувствах, а потом вдруг выяснится, что Мирабел он не нравится и никогда не понравится? Прежде Пол никогда ничего подобного не боялся, но теперь ему стало страшно. После их близости они ведь больше об этом не заговаривали. Мирабел старательно делала вид, словно ничего не произошло. Сначала Полу казалось, что Мирабел было с ним так же хорошо, как ему с ней, но теперь у него возникло ощущение, что он, возможно, ошибается. Она тогда расплакалась, и Пол было решил, что это оттого, что ее глубоко тронуло их взаимное влечение. Но, возможно, все было совсем не так. Может быть, Мирабел показалось, что она предала Кейна. Или просто он, Пол, не возбуждал ее физически.

Все эти мысли не давали ему покоя.

На следующий день ближе к полудню празднование возобновилось и продолжалось весь день. Гости приходили и уходили, плавали в бассейне и нежились на солнышке, снова пили шампанское, в огромных количествах поглощали еду и не скупились на комплименты Полу по поводу его нового образа жизни.

— Если бы Мэнди умела так готовить, я бы завтра же на ней женился, — объявил один из мужчин, когда Мирабел поставила на столик у бассейна очередной поднос, нагруженный разной снедью. Ответом ему был возмущенный вопль:

— А кто сказал, что Мэнди за тебя пойдет?

— И то верно, — лениво отозвался говоривший, оказавшийся, как теперь уже знала Мирабел, Кейтом, одним из механиков. — Расскажи-ка мне, Мирабел, каким образом такому гуляке, как наш друг Пол, удалось заполучить такую девушку, как ты? Мы-то все были уверены, что его в конце концов ухватит Сузен, так что теперь чувствительно тебе благодарны. Но все же интересно знать, как это он ухитрился?

Мирабел широко улыбнулась:

— Ему пришлось на мне жениться. Некоторым образом он заполучил меня по семейным обстоятельствам.

Все засмеялись. Пол, растянувшийся в шезлонге рядом с женой, поймал ее запястье и поднес к губам.

— Это был мой счастливый день, — негромко произнес он.

Мирабел тихонько ахнула и, опустив глаза, встретила его взгляд. Взгляд Пола был красноречивее слов. Сердце Мирабел учащенно забилось, она закусила губу и отвернулась.

Пол сегодня вел себя совсем не так, как прежде, с первой минуты, когда Мирабел проснулась и обнаружила его стоящим у кровати и полностью одетым. Пол молча улыбнулся ей.

— С днем рождения, — сказала Мирабел. Пол опустился на край кровати, наклонился и поцеловал ее так спокойно и решительно, что она не могла противиться. И тут Мирабел вспомнила про гостей: — Все уже встают? Их, наверное, надо накормить завтраком, пока не разъедутся.

— Большинство из них еще долго не встанет и, насколько я знаю эту братию, никуда они разъезжаться не собираются. День будет долгим, — отозвался Пол. — При этом они еще много чего выпьют и слопают. Так что у тебя две возможности: либо я сейчас же начну заказывать еду в ресторане, либо позовем кого-нибудь тебе на подмогу. Что тебе больше нравится?

— О, Пол, ты же знаешь, стряпня мне не в тягость… — начала Мирабел.

— Единственная возможность, которой ты сегодня будешь лишена, — это стряпать одной на всю ораву, — сурово оборвал ее Пол. — Можешь присматривать за кухней, но если уж придется готовить, то пригласим тебе на помощь поварят. — В его голосе прозвучали командные нотки, которых Мирабел прежде не слышала.

— Хорошо, — покорно согласилась она.

— Я могу позвать Роберта, второго повара, и кого-нибудь из прислуги в Большом доме… Если, конечно, ты не предпочтешь кого-нибудь из агентства.

— Сначала спроси Роберта, — отозвалась Мирабел.

— Проходите прямо к нему, Пол, — нервно сказала Этел. — Он о вас уже спрашивал.

Пол спокойно поздоровался с личной секретаршей деда и прошел в кабинет.

— Что все это значит, черт побери? — в ярости завопил Арчибалд, размахивая листком бумаги. Его физиономия побагровела, а брови сошлись на переносице, как мохнатые гусеницы в рукопашном бою.

Пол закрыл за собой дверь.

— Доброе утро, дед, — жизнерадостно поздоровался он. — Я вижу, ты получил письмо моего адвоката.

— Твоего адвоката! С каких это пор «Прескотт, Прескотт и Льюкк» стали твоими адвокатами?

— С тех пор как у Эйба возникли проблемы с…

— И что это означает, черт возьми? — продолжал бушевать Сам. Подняв бумагу, он яростно потряс ею в воздухе.

— Почему ты не попросил Эйба объяснить, если сам не понял? — Пол с ленивой грацией пересек кабинет и опустился в кресло. — Это означает ровно то, что там написано: тебе дается тридцать дней на то, чтобы перевести состояние моего отца на мое имя. Если нет, я начну против тебя судебное преследование.

При этом подтверждении дерзости внука, ярость Самого несколько улеглась. Рука опустилась, брови вернулись на место, а черные глаза пронзили противника острым взглядом:

— Ты этого не сделаешь, мальчик! Ты не сможешь выиграть это дело. Все твое состояние уйдет на адвокатов. Ведь тяжба такого рода может тянуться годами.

— Именно это ты и сказал моей матери тридцать лет назад. Но не рассчитывай, что со мной пройдет тот же номер. — Пол вернул старику полный спокойной уверенности взгляд, какого дед еще у него ни разу не видел. — Я больше не стану с этим мириться, дед. И не надейся оплатить судебные издержки деньгами моего отца, потому что мы намерены потребовать наложить на них арест, чтобы ты не смог ими воспользоваться.

Сам смотрел на внука во все глаза:

— Это же появится во всех газетах! Подумай о наших акционерах! У нас ведь еще никогда не было скандалов!

Пол расхохотался:

— Во всяком случае, последние восемьдесят лет.

— Ты погубишь «Норланд компани»!

— Если потребуется, то да, — мрачно объявил Пол.

Внезапно словно произошла перемена власти. Оба собеседника этого не осознали умом, но ощутили интуитивно.

— Я всю жизнь положил на то, чтобы создать корпорацию! — патетическим тоном произнес Арчибалд. — Ты не можешь этого сделать, ма… — Он вдруг осекся — слово «мальчик» не шло с языка. — Пол! — взмолился старик.

— «Прескотт, Прескотт и Льюкк» разработали документ, по которому состояние моего отца переходит ко мне, — безжалостно заявил Пол. — Ты получил копию вместе с письмом?

С минуту Арчибалд де Шателле-Норланд пристально смотрел на внука, но не прочел в его глазах ничего, кроме непреклонной решимости.

— Ты это серьезно? — произнес он, и его рука уже машинально потянулась к ручке. — Как ты можешь так поступать со мной!

Пол лукаво улыбнулся:

— Кровь Норландов, дед. — Он спокойно наблюдал, как Сам одним росчерком пера отказывается от контроля за жизнью внука. — А теперь, — объявил он, забирая документ и, сложив, пряча его в карман, — нам надо обсудить кое-что еще.

Такого сокрушительного поражения ему ни разу не удавалось нанести старику с тех пор, как четырнадцать лет назад он переступил порог дома с ультиматумом насчет школы. И как это он потом умудрился потерять нить, недоуменно подумал Пол. Впрочем, теперь это не имело никакого значения.