1945-й стал не только Годом Победы, но и вершиной советского военного искусства – в финале Великой Отечественной Красная Армия взяла реванш за все поражения 1941–1942 гг., поднявшись на качественно новый уровень решения боевых задач и оставив далеко позади как противников, так и союзников.
«Либеральные» историки-ревизионисты до сих пор пытаются отрицать этот факт, утверждая, что Победа-де досталась нам «слишком дорогой ценой», что даже в триумфальном 45-м советское командование уступало немецкому в оперативном искусстве, будучи в состоянии лишь теснить и «выдавливать» противника за счет колоссального численного превосходства, но так и не овладев навыками операций на окружение – так называемых «канн», признанных высшей формой военного искусства.
Данная книга опровергает все эти антисоветские мифы, на конкретных примерах показывая, что пресловутые «канны» к концу войны стали «визитной карточкой» советской военной школы, что Красная Армия в полной мере овладела мастерством окружения противника, и именно в грандиозных «котлах» 1945 года погибли лучшие силы и последние резервы Гитлера.
V 1.0 by prussol
Окружение – изоляция группировки противника от остальных его войск с целью уничтожения или пленения.
Великая Отечественная война остро поставила перед советским руководством задачу разгрома противника. Но на практике решить ее оказалось очень не просто. Сказалась нехватка сил, а еще больше – военного искусства. Поэтому в первых наступательных операциях мы только смогли несколько оттолкнуть противника. Но вражеские потери при таком способе действий оказывались незначительными. В последующем, создав танковые армии, советские войска получили возможность преследовать противника, наносить удары ему не только с фронта, но выходить на фланги и даже заходить в тыл. Создались условия для окружения крупных группировок врага с целью их последующего разгрома или пленения.
Окружение как один из способов вооруженной борьбы человечеству было известно давно. Впервые его применил во время 2-й Пунической войны недалеко от Канн еще в 216 г. до н. э. карфагенский полководец Ганнибал. Используя кавалерию, ему удалось осуществить охват обоих флангов армию римлян, которые за 12 часов боя потеряли 48 тыс. убитыми и около 10 тыс. пленными. Потери карфагенской армии составили менее 6 тыс. человек.
С тех пор «Канны» стали синонимом окружения и разгрома крупной группировки противника в последующие тысячелетия в истории войн, исходом которых стало окружение с дальнейшим уничтожением или пленением врага. И эти окружения по мере совершенствования средств вооруженной борьбы приобретали все больший размах.
Существуют сведения, что Александр Невский применил окружение при разгроме немецких рыцарей на Чудском озере в 1242 г. Позже военачальники различных стран практиковали окружение (осаду) городов-крепостей, которые брали штурмом или измором.
С появлением массовых армий возрождается практика древних Канн – окружение и уничтожение сил противника в чистом поле. Примером такого способа разгрома противника, в частности, стали операции русских войск в Отечественной войне 1812 г. Тогда крупные силы французов были окружены под Вязьмой (потеря убитыми и пленными свыше 19 тыс. человек), под Ляхово (потеряли более 10 тыс. человек), под Красным (потеряли 6 тыс. убитыми и 26 тыс. пленными).
В первой половине XIX в. были разработаны теоретические основы подготовки и проведения операций на окружение и уничтожение противника. Немалая заслуга в этом принадлежала прусскому генералу К. Клаузевицу, который в 1812–1813 гг. находился на русской службе. Свои рассуждения по этому вопросу он изложил в труде «О войне», который был издан на немецком языке и изучался до революции в военных академиях. В Советском Союзе он появился в переводе на русский язык только в 1937 г.
Это не значит, что в 20-е и 30-е гг. советские военачальники игнорировали такой эффективный способ разгрома противника, как окружение. Многие из них помнили, как в 1914 г. в результате окружения немцами была разгромлена 2-я русская армия генерала А. В. Самсонова, как была окружена и пленена крупная группировка турецких войск генералом Н. Н. Юденичем в 1915 г. в ходе Саракамышской операции.
В 1939 г. операция на окружение японских войск была проведена советскими войсками под руководством Г. К. Жукова на реке Халкин-Гол. При проведении этой операции решающую роль выполнили подвижные танковые соединения, которые (как и конница Ганнибала) действовали на флангах и наступали по сходящимся направлениям. Но уже в ходе этой операции, в целом завершившейся успешно, был поставлен ряд серьезных вопросов, которые требовали неотложного решения. В частности, операция на реке Халкин-Гол и начавшаяся Вторая мировая война дали толчок к развертыванию в РККА механизированных корпусов, в каждом из которых должен был насчитываться 1031 танк. Эти корпуса, действуя в рамках глубокой армейской наступательной операции, должны были развивать прорыв переднего края обороны противника, осуществленного пехотой, и стремительно развивать наступление в глубину, выходя на фланги, заходя в тыл вражеской группировки и тем самым создавая условия для ее окружения.
Но это была только теория. На практике советское командование никогда не управляло такими крупными подвижными соединениями, да и не имело средств для управления ими. Вполне понятно, что в ходе глубокой и высокодинамичной операции на окружение рассчитывать на проводные средства связи не приходилось, а радиостанций было очень мало, и работать с ними умели единицы.
По-другому к вопросам подготовки операций на окружение относилось германское командование. Освоив их теорию, фашистские военачальники начали самым серьезным образом готовиться к практическому проведению таких операций. Наряду с развертыванием танковых войск готовятся воздушные десанты и широко внедряются радиосредства управления. На проведение глубоких операций и действия в отрыве от главных сил «натаскиваются» кадры. Все это проходит широкую апробацию уже осенью 1939 г. во время оккупации Польши. В 1940 г. успешные операции на окружение фашисты провели на Западном фронте, а англичане – в Северной Африке.
К началу лета 1941 г. политическое руководство СССР и высшее командование РККА знали о подготовке Германии к войне с Советским Союзом. В спешном порядке разрабатывался оперативный план прикрытия западных границ, вдоль новой границы строились укрепленные районы. В то же время Генеральный штаб РККА, во главе которого с начала 1941 г. стоял генерал армии Г. К. Жуков, практически ничего не сделал, чтобы вывести крупные группировки советских войск из-под удара противника. Более того, планы прикрытия государственной границы не были доведены до корпусов, дивизий, полков, батальонов, которым предстояло непосредственно решать боевые задачи. Таким образом, как главный организатор управления РККА, начальник Генерального штаба Г. К. Жуков не только ничего не сделал для того, чтобы уберечь подчиненные войска от мощных ударов противника, но и в самой резкой форме подавлял всякую инициативу отдельных командиров, связанную с приведением войск в боевую готовность и занятием ими рубежей обороны до начала войны. Такую же политику проводили и командующие западными военными округами, большинство из которых в этой должности находились менее одного года и всячески хотели доказать свою готовность следовать указаниям вышестоящего руководства, несмотря на их явную ошибочность.
К 22 июня 1941 г. германское командование, уже обладавшее определенной практикой подготовки и проведения крупномасштабных операций на окружение, достаточно хорошо изучившее положение советских войск и знавшее о невысоких профессиональных качествах его высшего командного состава, разработало ряд глубоких наступательных операций, которые при благоприятном развитии должны были завершиться окружением и разгромом крупных группировок противника. И такие операции были успешно проведены. В июне 1941 г. войска 10-й армии Западного фронта были окружены в районе Белостока. В июне и июле в кольцо окружения попали еще три армии Западного фронта в районе Минска. В августе 1941 г. произошло окружение и разгром войск трех армий на Украине в районе Умани. В сентябре 1941 г. перестала существовать основная группировка войск Юго-Западного фронта, окруженная противником в районе Киева. Затем в том же 1941 г. были окружены и разгромлены советские войска в районе Вязьмы, Брянска…
Попытка же советского командования окружить противника в конце 1941-го – начале 1942 г. в ходе контрнаступления под Москвой успеха не имела. Сказалось пренебрежение основными законами военного искусства: детальное изучение противостоящего противника, концентрация сил на решающих направлениях, быстрое развитие тактического успеха подвижными войсками и, главное, оперативное и надежное управление войсками. Именно недостатки в управлении сделали контрнаступление советских войск под Москвой операцией хоть и выигрышной в политическом отношении, но очень ущербной со стороны военного искусства.
Тем не менее уроки, полученные под Москвой, фашистское командование усвоило и впредь стало осторожнее с проведением своих наступательных операций. В то же время Московская победа у советского командования создала иллюзию возможной легкой и быстрой победы над врагом. Следствием этого стали окружение группы генерала Костенко в районе Барвенково в мае 1942 г., 2-й ударной армии генерала А. А. Власова в июне 1942 г. севернее озера Ильмень, 9-й и 38-й армий в районе Миллерово в июле 1942 г.
Военные неудачи требовали от советского руководства постоянно совершенствовать организацию и вооружение своих войск, выдвигать на высшие должности наиболее талантливых военачальников и разрабатывать операции с соблюдением всех правил военного искусства. В результате этого в конце 1942 г. – начале 1943 г. наконец-то советским командованием была подготовлена и проведена крупная операция на окружение противника в районе Сталинграда. В результате этой операции в районе Сталинграда была разгромлена 6-я немецкая армия генерал-фельдмаршала Паулюса в составе 22 дивизий и 330 тыс. человек. В плен было взято свыше 91 тыс. солдат и офицеров противника.
В 1943 и 1944 гг. советские войска провели целый ряд удачных операций на окружение и разгром крупных группировок противника. В Острогожско-Россошанской операции (13–27.01.1943) было разгромлено 13 дивизий противника, в Воронежско-Касторненской (24.01–17.02.1943) – 11 дивизий, в Корсунь-Шевченковской (24.01–17.02.1944) – 10 дивизий, в Витебско-Оршанской (23–26.06.1944) – 5 дивизий, в Бобруйской (24–29.06.1944) – свыше 6 дивизий, в Минской (29.06—4.07.1944) – 20 соединений, в Львовско-Сандомирской (13.07–29.08.1944) – 8 дивизий, в Ясско-Кишиневской (20–29.08.1944) – 18 дивизий. Каждая из этих операций имела свои характерные особенности, которые детально изучались и учитывались при ведении последующих действий.
Таким образом, к концу 1944-го и началу 1945 г. советское командование подошло, уже имея большой опыт подготовки и проведения крупных операций на окружение войск противника в различных условиях обстановки. Оно широко использовало этот опыт для завершения разгрома противника и победы в Великой Отечественной войне. В послевоенные годы этот опыт глубоко изучался в различных военных академиях мира и широко культивировался в практике подготовки командующих штабов и войск.
Осенью 1944 г. начался отсчет шестого, последнего года Второй мировой войны. Развивая успех летних операций, Красная Армия к этому времени освободила почти всю Советскую Прибалтику, Румынию, Болгарию, большую часть Югославии, восточную часть Венгрии, Чехословакии, перешагнула германскую границу в Восточной Пруссии, разгромила врага на Крайнем Севере, вступила в пределы Норвегии. В ходе летне-осенней кампании подверглись разгрому все основные стратегические группировки врага – группы армий «Север», «Центр», «Северная Украина», «Южная Украина» («Юг»). На советско-германском фронте враг потерял более 450 дивизий – три четверти всех сил фашистского блока(1).
К тому времени Красная Армия продвинулась на запад на 600–900 км. В результате Германия лишилась источников сырья и продовольствия в ранее оккупированных районах. Из войны практически были выведены все ее союзники. Лишь на оккупированной вермахтом части венгерской территории с ней сотрудничало марионеточное правительство салашистов.
Вторая половина 1944 г. характеризовалась дальнейшим укреплением военного сотрудничества стран антигитлеровской коалиции, расширением стратегического взаимодействия между Советскими Вооруженными Силами и американо-английскими войсками в Европе. Главной особенностью вооруженной борьбы вне советско-германского фронта в этот период явилось открытие США и Англией второго фронта в Европе и усиление их боевых действий на Тихом океане и в Азии.
Американо-английское командование осуществило крупную десантную операцию в Нормандии. К концу 1944 г. фашистские войска были полностью изгнаны из Франции, Бельгии, Люксембурга, а также части территории Италии и из многих районов Голландии. Общая площадь освобожденной союзниками и местными силами Сопротивления территории составила 600 тыс. кв. км с населением около 76 млн человек. В итоге наступления союзные войска на 660-километровом участке фронта заняли выгодные позиции для непосредственного вторжения в Германию. Они уничтожили 35 дивизий противника. В ходе боев на территории Франции и Италии с июня до конца 1944 г. безвозвратные потери немецко-фашистских войск составили 520 тыс. человек(2).
Политика и стратегия руководства Германии, как свидетельствуют выступления ряда ее лидеров, осенью 1944 г. исходила из фактического признания того, что война проиграна. Вопрос состоял лишь в том, как найти путь к наиболее приемлемому выходу Германии из войны. Правящая политическая верхушка видела его в дальнейшем затягивании вооруженной борьбы, надеясь на раскол антифашистской коалиции. Гитлер, зная о существовании противоречий по отдельным проблемам между СССР, с одной стороны, США и Англией – с другой, всеми способами стремился разжечь их. Он был убежден, что имеющиеся противоречия приведут к распаду союза между ними. В конце августа 1944 г. утверждал: «Настанет время, когда напряженность в отношениях между союзниками достигнет такой степени, что разрыв будет неминуем. История показывает, что все коалиции рано или поздно непременно распадались».
Исходя из таких политических предпосылок, командование вермахта строило свой стратегический план на 1945 г. Он заключался в том, чтобы, сосредоточив основные силы на советско-германском фронте и опираясь на заблаговременно подготовленную глубоко эшелонированную оборону, не допустить продвижения советских войск в глубь Германии. На Западном фронте гитлеровское руководство стремилось во что бы то ни стало удержать инициативу, что могло бы изменить обстановку в пользу Германии. 28 декабря 1944 г. при обсуждении плана наступления на Эльзас Гитлер заявил: «Если мы хотим привести обстановку в соответствие с намеченной нами перспективой, нам необходимо понять следующее: мы должны нанести решительное поражение какой-либо одной из мировых держав, противостоящих нам, – России, Англии или Америке».
Поскольку в районе Арденн не удалось достигнуть намеченной цели одним ударом, Верховное Главнокомандование намеревалось осуществить свой план несколькими операциями, в ходе которых предполагалось уничтожить по частям американские дивизии, находившиеся южнее района проникновения в Арденнах. Первая такая операция намечалась в Эльзасе и на Верхнем Рейне главным образом против ослабленной 7-й американской армии. После этого предполагалось возобновить наступление на Маас.
Германское руководство стремилось наступательными действиями расстроить планы американо-английского командования, выиграть время и получить возможность перегруппировки части сил для отражения ожидаемого наступления Красной Армии. По мнению политического и военного руководства Германии, все это должно было заставить правительства США и Великобритании изменить свою политику по отношению к Рейху. В то же время оно хорошо понимало, что выполнение намеченных замыслов зависело прежде всего от того, как будут развиваться события на советско-германском фронте. Ему уделялось первостепенное внимание. Обстановку на советско-германском фронте к началу 1945 г. гитлеровское командование расценивало следующим образом: «Учитывая долгое время приготовлений, позволившее противнику значительно пополнить и подготовить свои войска, а также далекоидущие планы (Прага, Бреслау, Познань, Грауденц, Данциг и в конечном счете Берлин), следует ожидать, что советское руководство намерено в предстоящей наступательной операции нанести решающий для хода всей войны удар с целью уничтожения германской армии на востоке».
Гитлеровское командование считало, что Красная Армия сначала предпримет операцию по уничтожению блокированной группировки в Курляндии, а затем перейдет в наступление в Восточной Пруссии. Одновременно ожидалось наступление советских войск в Южной Польше, Чехословакии и Венгрии, а на центральном участке фронта, от Варшавы до сандомирского плацдарма, – лишь сковывающие действия. Из такой оценки обстановки была определена группировка немецко-фашистских армий и ускоренно готовилась оборона.
Совещание в «Волчьем логове» 9 и 11 июля 1944 г. 9.07.1944. 12.00 Главная ставка «Вольфсшанце»
(На совещании присутствует ограниченный круг лиц: от ВМС– только главнокомандующий; от Восточного фронта – генерал-фельдмаршал Модель, генерал Фриснер, генерал-полковник Риттер фон Грейм.)
Тема совещания: «Стабилизация положения в центральной части Восточного фронта, где сложилась очень серьезная обстановка». Вопрос об отводе группы армий «Север» на данном совещании не обсуждается, так как это невозможно сделать летом без больших потерь, как показал опыт Центрального фронта (4-я армия). В летних условиях противник может преследовать немецкие войска на широком фронте, продвигаясь по открытой местности и без дорог и, таким образом, через возникшие бреши обгонять отходящие армии и изолировать их. Кроме того, отвод группы армий «Север» с боевой техникой потребует не менее четырех недель, а это, учитывая создавшийся кризис, будет слишком поздно. Для восстановления положения предлагается подтянуть до 17.07.1944 новые дивизии в районы вклинения. Командование фронта полагает, что таким образом удастся приостановить продвижение противника, не допустив изоляции группы армий «Север»(3).
Сокрушительные удары Красной Армии в начале 1945 г. по врагу в Польше, Восточной Пруссии, Венгрии и на других участках советско-германского фронта заставили гитлеровское руководство забыть о своих наступательных планах на Западном фронте. Уже на следующий день после перехода советских войск в новое стратегическое наступление в Польше в штабе ОКБ зародился замысел так называемой новой фазы борьбы за великую Германию, согласно которому предусматривалось «сосредоточить подавляющую часть вооруженных сил для великой решающей битвы на Восточном театре военных действий, сознательно смирившись со связанным с этим тяжелым риском на Западном театре военных действий»(4).
В штабе ОКВ было принято решение срочно перебросить на Восток из Германии, Норвегии, Италии, Балкан и с Западного фронта 42 дивизии(5). Мотивы этого решения довольно четко изложены в книге немецкого генерала К. Типпельскирха «История Второй мировой войны». «Если вообще стоило продолжать войну, – говорится в ней, – то разве лишь для того, чтобы остановить красный поток на востоке и по возможности отбросить его назад. Была надежда, что все же удастся найти какую-то общую политическую линию с западными державами, пока на востоке еще не прорваны последние заслоны»(6).
Гитлеровская клика, напрягая свои последние усилия в войне, пыталась заполучить в лице англо-американского командования союзника, который оказал бы ей помощь в приостановке победоносного наступления Красной Армии. Так, начальник штаба ОКВ генерал-фельдмаршал В. Кейтель, рассчитывая на общность классовых интересов, обратился к командованию союзных войск в Европе с телеграммой, в которой от имени командующих всеми тремя видами вооруженных сил (Гитлер был главнокомандующим сухопутных войск) просил о перемирии на Западном фронте на 100 дней, чтобы за это время сосредоточить все силы против Красной Армии и нанести ей «решительный удар» между Одером и Вислой (7).
До 12 февраля 1945 г. в расположение немецких групп армий, оборонявшихся на берлинском направлении и в Венгрии, прибыло 33 дивизии, в том числе 15 дивизий (8 пехотных, 6 танковых и 1 моторизованная) с Западного фронта. До 13 января Западный фронт передал Восточному фронту 4 пехотные дивизии (344, 269, 711 и 712-ю). Затем, с 13 по 29 января, согласно данным из военного дневника ОКВ, были выведены из арденнского выступа и направлены на Восток 6-я танковая армия CС в составе двух корпусов и четырех танковых дивизий, преобразованные в пехотные дивизии гренадерская бригада фюрера и бригада сопровождения фюрера. 24 января началась переброска с Запада на Восток 27-й и 28-й добровольческих пехотных дивизий СС, 31 января – 21-й танковой и 25-й моторизованной дивизий, 1 февраля – 10-й танковой дивизии СС. Кроме того, с 14 по 25 января Западный фронт передал Восточному фронту пять народно-артиллерийских корпусов (401, 402, 403, 405 и 408-й), две минометные бригады (17-ю и 19-ю), десять мостовых парков и ряд частей специальных родов войск. Дислоцировавшиеся в Дании 163, 164 и 199-я дивизии, которые ОКВ ранее рассчитывало использовать в контрнаступлении на Западном фронте, 25 января также были направлены на советско-германский фронт.
Полным ходом осуществлялась начавшаяся еще 6 января переброска с Западноевропейского театра военных действий на Восток авиачастей из состава авиационного командования «Запад». С 12 по 20 января только 6-му воздушному флоту было передано 3 истребительные эскадры. Затем, с 21 января до 3 февраля, в его распоряжение прибыло еще 5 новых эскадр самолетов-истребителей, в том числе 300-я и 301-я отборные эскадры с Западного фронта, а также многочисленные подразделения штурмовой и разведывательной авиации. В результате силы 6-го воздушного флота, несмотря на большие потери, возросли с 12 января по 3 февраля с 800 до 1838 самолетов. К тому времени против Красной Армии использовалось две трети наиболее боеспособных соединений немецких ВВС. Кроме того, немецко-фашистское командование направило на Восток из Германии и с Западного фронта в феврале 1945 г. более 430 батарей зенитной артиллерии, в том числе 123 тяжелые батареи.
Заслуживает внимания статистика поставок боевой техники, производимой в Германии. Так, в январе 1945 г. в Западную Европу поступил 291 танк, на Восток – 1328. В феврале на Западный фронт было направлено 67 танков, в Италию – 20, на советско-германский фронт – 1555. Следует учесть, что в январе – феврале с Западного фронта на Восток в составе танковых, кроме того, убыло 800 танков и штурмовых орудий(8).
Потребности восполнения потерь на фронтах не позволяли фашистскому командованию создать крупные стратегические резервы. Это вынудило немецко-фашистское командование летом 1944 г. пойти на сокращение штатной численности танковых и пехотных дивизий вермахта. Тогда же рейхсфюрер CС Гиммлер, возглавивший «армию резерва», санкционировал формирование так называемых народно-гренадерских дивизий. До ноября 1944 г. было создано и направлено в действующую армию 51 такое соединение(9). Их личный состав комплектовался из военнослужащих разгромленных дивизий, расформированных частей авиации и флота, а также из лиц, которые ранее не подлежали призыву на военную службу либо по возрасту (пожилые и подростки), либо по состоянию здоровья. Боеспособность этих соединений была ниже, чем у обычных пехотных дивизий, поэтому они в основном использовались лишь в оборонительных действиях.
В сентябре 1944 г. один из нацистских главарей М. Борман по поручению Гитлера приступил к созданию особого ополчения – фольксштурма. Все мужчины от 16 до 65 лет, ранее признанные негодными к службе, подлежали призыву в его ряды. К началу 1945 г. в фольксштурме насчитывалось 1,5 млн человек(10). Но фольксштурму не хватало ни оружия, ни опытных командиров. Во главе отрядов ополченцев стояли, как правило, не кадровые военные, а вожаки местных нацистов.
Из указа Гитлера от 29 сентября 1944 г. о создании фольксштурма
«После пятилетней тяжелейшей борьбы, вследствие отхода всех наших европейских союзников, враг на некоторых фронтах стоит вблизи или на самой немецкой границе. Он напрягает все силы для того, чтобы разбить нашу империю, а немецкий народ и его социальный порядок уничтожить. Его конечная цель – искоренение немецкого человека.
Как и осенью 1939 г., мы вновь стоим в полном одиночестве на фронте перед лицом наших врагов. В течение немногих лет нам тогда удалось, впервые введя в действие огромные силы народа, решить тяжелейшие военные проблемы, на годы обеспечить безопасность империи и тем самым Европы. В то время как противник готовится нанести последний удар, мы решили ввести в действие во второй раз всю огромную массу нашего народа. Опираясь исключительно на свои силы, как и в 1939–1941 гг., нам может и должно удасться не только сорвать истребительные планы врагов, но и вновь отбросить их назад и удерживать до тех пор, пока не будет обеспечено будущее Германии, ее союзников и тем самым прочный мир в Европе…
Я приказываю:
Образовать во всех областях Великогерманской империи немецкий фольксштурм из всех способных носить оружие мужчин в возрасте 16–60 лет. Он будет защищать родную землю всеми доступными средствами.
Формирование и руководство немецким фольксштурмом в областях берут на себя гауляйтеры.
Призванные в фольксштурм на период боевых действий являются солдатами в соответствии с военными законами.
Национал-социалистическая партия выполняет перед немецким народом свою почетную высшую обязанность, вводя в первые линии свои организации как главные носители этой борьбы.
Боевые положения немецкого фольксштурма:
1. Верность, послушание и храбрость составляют основу государства и делают его неодолимым. Верный своей присяге, солдат фольксштурма сражается во всех положениях ожесточенно, с верой в победу. Будучи верен до гроба фюреру, он предпочитает лучше погибнуть в бою, чем когда-либо просить врага о пощаде.
2. Будучи непревзойденным в своей стойкости, самоотверженности и товариществе, фольксштурм представляет собой армию величайших идеалистов Германии.
3. Если какой-нибудь командир в безнадежном положении задумает прекратить борьбу, то в этом случае в немецком фольксштурме действует традиционный обычай наших храбрых воинов-моряков. Командование частью передается тому, кто хочет продолжать борьбу, – будь это даже самый молодой».
Текст присяги солдата фольксштурма:
«Я даю перед Богом эту священную клятву в том, что буду беспрекословно верен и послушен Великогерманской империи, Адольфу Гитлеру. Я торжественно обещаю, что буду смело сражаться за свою родину и лучше умру, чем поступлюсь свободой, бросив тем самым на произвол судьбы социальное будущее своего народа»(11).
Фашистское руководство решило собрать и бросить на Одер все наличные силы. Геринг высокопарно заявил, что Военно-воздушные силы выделяют для защиты Берлина 100 тыс. человек, Гиммлер тут же предложил 12 тыс. эсэсовцев, Дениц – 6 тыс. человек из состава военно-морского флота. Гитлер объявил, что созданные из этих сил 12 новых дивизий составят стратегический резерв главного командования для обороны Берлина. Генерал Кребс сообщил собравшимся, что уже несколько дней назад на Эльбе, в районе Дессау-Виттенберга, спешно начато формирование новой 12-й армии, командование которой поручено генералу Венку. Армии передаются персонал офицерских школ Средней Германии и молодежь из трудовых лагерей. Семь дивизий армии – танковая дивизия «Клаузевиц», моторизованная дивизия «Шлагетер» и пехотные дивизии «Потсдам», «Шарнхорст», «Ульрих фон Гуттен», «Фридрих Людвиг Ян» и «Теодор Кернер» – должны были также составить резерв фашистского главного командования.
Приказом Высшего военного руководства на фронт были направлены все части резервной армии, курсанты военных училищ, юноши 1928 г. рождения, находившиеся в лагерях «трудового фронта». Гаулейтеры Бранденбурга и Померании Штюрц и Шведе-Кобург получили приказ немедленно мобилизовать в своих провинциях 200 батальонов «фольксштурмистов», а эсэсовец Юттер – создать в тылу группы армий «Висла» специальные заградительные части – «хайматвер». Нацистские власти обратились с призывом к немецким женщинам и девушкам – вступать в организацию вспомогательной службы для «фольксштурма».
Еще с 13 февраля 1945 г. на всей территории, подвластной гитлеровцам, начали свирепствовать чрезвычайные военно-полевые суды, созданные в соответствии со специальным указом Гитлера. Они состояли из военного судьи и двух офицеров. Их приговор обычно гласил: расстрел или повешение – и приводился в исполнение немедленно. Жертвами этих судилищ пали 7 тыс. человек. В обращении к вермахту 11 марта Гитлер приказал «фанатически уничтожать всех, кто пытается нам противоречить» (12).
Руководство вермахта прилагало максимум усилий, чтобы продлить сопротивление на Востоке, любой ценой затормозить продвижение Красной Армии на запад. За счет формируемых резервов и переброски сил с других фронтов оно сумело в значительной мере восполнить свои потери лета и осени 1944 г. на советско-германском фронте, сосредоточив там две трети всех действующих вооруженных сил. К началу 1945 г. здесь находилось 169 дивизий (из них 22 танковые и 9 моторизованных) и 20 бригад вермахта. Совместно с немецкими войсками действовали 16 дивизий и одна бригада венгерской армии. С учетом венгерских формирований Германия на Восточном фронте имела 3,7 млн человек, более 56 тыс. орудий, 8,1 тыс. танков и штурмовых орудий, свыше 4 тыс. самолетов. Плотность немецкой обороны, несмотря на громадные потери вермахта, оставалась высокой. Это объяснялось тем, что линия советско-германского фронта в ходе летне-осеннего наступления советских войск сократилась вдвое – до 2200 км.
В июле – сентябре 1944 г. Ставкой Гитлера были разработаны два документа, заслуживающих внимания: приказ о подготовке обороны Рейха и приказ о «фанатизации» борьбы. В первом из них детально расписывались задачи, стоящие перед теми или иными видами и родами войск, административными структурами, должностными лицами государства. В его вводной части определяются принципы ответственности военных и экономических органов власти за организацию проводимых мероприятий по обороне Германии.
«Приказ ОКВ о подготовке обороны Рейха
Начальник Верховного Главнокомандования вооруженных сил. Штаб оперативного руководства вооруженными силами. Квартирмейстер 2. Управление 1. № 007715/44. По вопросу: подготовка обороны Рейха.
Ставка Верховного Главнокомандующего вооруженных сил, 19.07.1944. Совершенно секретно.
Изданные до сих пор распоряжения по вопросу подготовки обороны морского побережья и сухопутных границ Рейха обобщаются и дополняются данным приказом.
В своей деятельности, касающейся подготовительных мероприятий, инстанции вооруженных сил должны руководствоваться принципом, что в их компетенцию входят только чисто военные вопросы, в то время как задачи мобилизации всех сил на территории Германии, ставшей театром военных действий, а также обучение личного состава и особенно мероприятия, связанные с эвакуацией гражданского немецкого населения, являются исключительно задачами партийных инстанций. Мероприятия в области экономики должны осуществляться соответствующими высшими инстанциями государственного управления. Необходимая координация деятельности перечисленных инстанций должна, однако, существовать в интересах общего дела вне зависимости от сферы их компетенции…»(13)
В том приказе определялась в качестве одной из главных задач мобилизация населения городов и деревень Германии на упорную борьбу с противником.
«Приказ о «фантазии» борьбы
Ставка фюрера, 21.09.1944
Национал-соцалистическая партия. Начальник партийной канцелярии.
Циркулярное письмо 255/44. Содержание: тотальное ведение боев.
Командующий войсками на Западе прислал мне следующую телеграмму, которую я по поручению фюрера направляю гаулейтерам для неукоснительного исполнения.
1. Приложение. Список рассылки: рейхслейтеры, гаулейтеры, командиры соединений
Верно: (подпись неразборчива)
Учетная карточка: вооруженные силы – боевое использование.
Порядковый номер: 890
Приложение к циркулярному письму 255/44 от 21.9.1944
Копия
Фюрер приказал: поскольку борьба на многих участках перекинулась на немецкую территорию и немецкие города и деревни оказались в зоне боевых действий, необходимо фантазировать ведение нами боев. В зоне боевых действий нашу борьбу следует довести до предельного упорства, а использование каждого боеспособного человека должно достигнуть максимальной степени. Каждый бункер, каждый квартал немецкого города и каждая немецкая деревня должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечет кровью, либо гарнизон этой крепости в рукопашном бою погибнет под ее развалинами. Речь может идти только об удержании позиций или уничтожении.
Я прошу гаулейтеров воздействовать на население в подходящей форме, чтобы оно осознало необходимость этой борьбы и ее последствия, которые коснутся каждого. Ожесточенность боев может вынудить к тому, чтобы не только пожертвовать личной собственностью, но и уничтожить ее из военных соображений или потерять в борьбе. В этой суровой борьбе за существование немецкого народа не должны щадиться даже памятники искусства и прочие культурные ценности. Ее следует вести до конца.
Я знаю, с каким безграничным самопожертвованием гаулейтеры и все подчиненные им партийные органы отдают себя на службу фюреру и отечеству. Я прошу их содействовать мне в ведении боевых действий в указанном выше смысле…
Анализируя данные производства в Германии, правомерно сделать ряд выводов. Во-первых, производство винтовок и карабинов, пулеметов, орудий и минометов, танков и штурмовых орудий, боевых самолетов, по сравнению с производством в 1943 г., увеличилось в 1,2–1,5 раза. Во-вторых, приоритет в производстве вооружения был отдан бронетанковой технике и авиации. В-третьих, по некоторым показателям (пулеметы, орудия, боевые самолеты) Германия даже превосходила Советский Союз. Следовательно, осенью 1944 г. вермахт располагал еще довольно мощной производственной базой, которая обеспечивала в значительной степени запуск армии.
К началу 1945 г. положение с производством боевого вооружения, техники, особенно боеприпасов, как отмечалось на совещании в Ставке Гитлера 9 января, резко ухудшилось. Катастрофическое положение сложилось с сырьем, прекратилось регулярное железнодорожное сообщение.
Выдержки из совещания в Ставке Гитлера 9 января 1945 г.
«Гудериан: Очень серьезен вопрос с боеприпасами. Если в нашем распоряжении будут теперь боеприпасы, то можно сделать колоссально много.
Фюрер: Теперь начинает сказываться то, к чему раньше никогда не хотели прислушиваться, – наш отход на Востоке. Если бы мы не ушли вот из того района, то наше ежемесячное производство достигало бы теперь, вероятно, 2–3 млн выстрелов только для Восточного фронта.
Гудериан: И каждый шаг назад по земле империи увеличивает его протяженность.
Фюрер: Высказывались всякие гениальные мысли: мы, мол, совершенно напрасно цепляемся за остров Крит, когда не хватает сил, чтобы удержать Кенигсберг [Калининград]. Совершенно сбрасывалось со счетов, что я удерживал Крит не для собственного удовольствия, а чтобы контролировать Балканские государства, Турцию… Забывали о том, что Петсамо [Печенга] удерживается не просто для удовольствия. Иногда говорят: проживем и без никеля. Это неправильно. Без никеля дело не пойдет. Некоторое время мы могли накапливать его запасы. За этот счет мы прожили четыре года или пять лет. Наши дела теперь далеко не так хороши, как прежде.
Гудериан: Потому и венгерская территория имеет такое важное значение.
Фюрер: Меня очень беспокоит такое обстоятельство: мы сейчас строим реактивные двигатели [для самолетов «Мессершмитт-262»]; в какой мере скажется на работе этих двигателей ухудшение качества материалов, сказать пока еще трудно. Во всяком двигателе деталь, содержащая 65 % никеля, лучше, чем та, в которой только 10 %. Правда, новые методы электрообработки обещают самые лучшие перспективы. Но на такие эпохальные перевороты в технологии уходят годы»(15).
По сравнению с 1944 г. производство горючего, выплавка чугуна и стали сократились более чем в три раза. 15 марта 1945 г. министр вооружений Шпеер представил Гитлеру памятную записку, в которой сообщал, что за последние недели снабжение промышленности углем сократилось почти в 10 раз. Производство бензина в феврале 1945 г. едва достигало 9 тыс. т при ежемесячной потребности нацистского вермахта в 40 тыс. т. Падение добычи и производства основных видов сырья вело к сокращению выпуска военной продукции. К марту 1945 г. он сократился по сравнению с летом 1944 г. в 2,5 раза. Так, при месячной потребности в 300 тыс. промышленность давала вермахту лишь 200 тыс. винтовок. «Экономическое крушение империи развертывается все быстрее, – писал Шпеер. – В ближайшие четыре-восемь недель следует считаться с окончательным крушением экономики Германии»(16).
Полностью развалилась кредитная система. К 21 апреля 1945 г. внутренний государственный долг Германии достиг астрономической цифры – 376,1 млрд марок против 11,5 млрд к моменту прихода гитлеровцев к власти и 30 млрд марок к началу Второй мировой войны. Государственный долг Германии на ј превысил всю стоимость национального богатства страны и более чем в 4 раза – национальный доход до войны.
В стране свирепствовал разнузданный террор, усилившийся после 20 июля 1944 г., когда было совершено неудачное покушение на Гитлера. Нацисты, подавив путч, беспощадно расправились с заговорщиками и их сторонниками. Еще более ужесточилось преследование участников народного антифашистского движения, активистов коммунистической и социал-демократической партий. Так называемые особые операции следовали одна за другой. В тюрьмы и концлагеря были брошены новые десятки тыс. человек. Подверглись разгрому многочисленные подпольные группы, ядро антифашистского движения «Свободная Германия». Проводились массовые расстрелы. 18 августа в Бухенвальде был убит вождь германского рабочего класса председатель ЦК КПГ Эрнст Тельман, находившийся в фашистских застенках 11 лет. Кровавыми расправами, оголтелой шовинистической демагогией гитлеровские сатрапы удерживали население в повиновении.
Усилилась изоляция фашистской Германии на международной арене. Гитлеровский блок развалился. Румыния, Болгария, Италия и Финляндия не только порвали всякие связи с германским государством, но и начали против него военные действия. К концу 1944 г. с Германией поддерживали дипломатические отношения только 9 государств (до нападения же на СССР – 41 государство).
Возникает закономерный вопрос – на что надеялись и делали ставку Гитлер и его окружение в столь тяжелой для страны обстановке? «С лета 1944 г. я понял, что военные сказали свое слово, – заявил генерал-фельдмаршал В. Кейтель. – Они не могут сказать решающего воздействия на обстановку в будущем – дело оставалось за политикой»(17).
Как свидетельствуют документы, рассматривалось два варианта достижения «почетного для Германии мира». Первый (маловероятный) – пойти на мирные переговоры с Советским Союзом. Второй (основной) вариант – склонить США и Англию к сепаратному миру. Исходным положением для обоих этих вариантов была надежда Гитлера на разрыв союзных отношений между Советским Союзом, США и Англией как основными странами антигитлеровской коалиции. Поддерживая мысли Гитлера, высказанные в августе 1944 г., о «неминуемости разрыва», несколько позже выступил с подобным заявлением имперский министр иностранных дел Г. Гиммлер. «Я верю, что в конце концов противоречия между Англией и Америкой, с одной стороны, и Россией – с другой, или между Россией и Америкой, с одной стороны, и Англией – с другой… приведут к тому, что эта коалиция рано или поздно развалится, как и прочие все коалиции. Когда это случится, Германии не будет угрожать никакая опасность»(18).
Понимая, что Советский Союз олицетворял главную угрозу организму, некоторые из приближенных Гитлера строили иллюзии о прекращении ставшей безнадежной вооруженной борьбы на Востоке. Имперский уполномоченный по тотальной мобилизации, глава пропагандистского аппарата Германии И. Геббельс, в частности, предложил Гитлеру начать «мирные переговоры со Сталиным» (19).
В июле 1944 г. министр иностранных дел Германии И.Риббентроп, действуя через послание в Швецию под видом «частного лица» штандартенфюрера СС П. Клейста, безуспешно пытался тайно прозондировать возможность установления контактов с советскими дипломатическими работниками. Такая же попытка была предпринята в октябре. Однако и она не дала никаких результатов. Советский Союз всегда исключал возможность сепаратных переговоров с гитлеровской Германией, последовательно держал курс на полный и окончательный разгром фашистско-милитаристского блока. Он оставался верным своим союзническим обязательствам перед другими странами антигитлеровской коалиции, вносил решающий вклад в справедливую освободительную борьбу народов против фашистских поработителей.
План заключения сепаратного мира с СССР был не более чем плодом разгоряченной фантазии обезумевших от страха гитлеровцев. При этом следует иметь в виду, что подавляющее большинство представителей фашистской элиты, смертельно ненавидевших Советский Союз, безоговорочно отвергали идею прекращения войны на Востоке. Он представляет интерес лишь с той точки зрения, что указывает на расчеты немецко-фашистского руководства использовать антисоветские тенденции в политике США и Англии и на их опасность для общих целей антигитлеровской коалиции, показывает растерянность и ужас главарей гитлеровской Германии перед неминуемым возмездием и то, насколько они утратили способность к реальной оценке сложившейся в то время военно-политической ситуации в Европе и во всем мире.
Наибольшее хождение в Германии получили планы достижения сепаратного мира с США и Англией с целью избежать тотального разгрома. В их основе лежал учет традиционной антисоветской направленности политики западных держав, а также расхождений между США и Англией, с одной стороны, и СССР – с другой, по вопросам послевоенного устройства мира. Дипломатические контакты в этом направлении осуществлялись в глубочайшей тайне. Лишь после войны скудные сведения о них стали достоянием общественности. Документы, раскрывающие конкретное содержание переговоров того периода, или уничтожены, или до сего времени скрыты за семью печатями в сейфах соответствующих ведомств США и Англии. Тем не менее есть данные, которые проливают свет на характер переговоров фашистской Германии с западными державами.
В этом отношении интересен сохранившийся секретный документ Имперской канцелярии от 3 сентября 1943 г. под названием «Политические соображения на случай, если Германия не сможет выстоять в этой войне». В нем откровенно излагаются вероятные пути предотвращения разгрома фашизма Советским Союзом. В частности, гитлеровцы полагали возможным еще до поражения фашистского блока договориться об установлении господства США над Германией и всеми союзными или покоренными ею странами Европы вплоть до превращения их в «североатлантический протекторат».
Гитлеровские политики были готовы в тяжелых условиях, выбирая «из двух зол наименьшее», признать главенство США в империалистическом мире, чтобы под этим прикрытием «не бояться России» и ее «большевистской идеологии». Таким путем они стремились избежать ослабления фашистской Германии, сохранить ей перспективы на будущее.
Следует заметить, что идею сговора с западными державами в интересах создания наиболее благоприятных условий для ведения войны против СССР фашистское руководство вынашивало еще в начальный период Второй мировой войны. Об этом свидетельствует полет ближайшего помощника Гитлера Р. Гесса в Англию в мае 1941 г. с целью склонить ее правящие круги к заключению компромиссного мира с фашистской Германией.
После провала плана «молниеносной войны» против СССР начались поиски путей к миру с США и Англией для спасения фашистского Рейха. В 1942–1943 гг. Гиммлер и Риббентроп через различных лиц неоднократно по разным каналам устанавливали связь с западными представителями, в том числе с главой американской разведки в Европе А. Даллесом. Однако все их попытки внести разлад в антигитлеровскую коалицию не дали тогда практических результатов. Было совершенно очевидно, что Германия во главе с фашистским правительством представляла реальную угрозу безопасности США и Англии. Поэтому политические лидеры этих стран не могли пойти на открытый сговор с гитлеровскими палачами народов в ущерб Советскому Союзу, который нес на своих плечах почти всю тяжесть борьбы с агрессором.
К лету 1944 г., когда западные союзники открыли второй фронт, гитлеровцы окончательно осознали, что война ими уже проиграна. Фельдмаршалы Рундштедт и Роммель, командовавшие немецкими войсками на Западе, 29 июня советовали Гитлеру «сделать политические выводы» из военного положения и, заключив мир с США и Англией, бросить все силы на «удержание обороны на Востоке».
Гитлер, однако, считал, что для успеха переговоров с американцами и англичанами пока нет необходимых предпосылок. Он все еще надеялся запугать США и Англию мощью Германии и на этой основе вступить с ними в переговоры. Фашистское командование возлагало большие надежды на использование только что созданного нового оружия – реактивных беспилотных самолетов-снарядов Фау-1 и ракет Фау-2. Прежде всего, применением этого оружия Гитлер стремился достичь той же цели, которой ему не удалось добиться осенью 1940 г.: устрашающими ударами с воздуха склонить Англию к заключению мира.
Обстрел английских городов начался в ночь на 13 июня 1944 г. В августе 1944 г. в гитлеровской Ставке обсуждался вопрос о нанесении бомбовых ударов по Нью-Йорку. Однако это намерение оказалось невозможным из-за отсутствия сверхдальних бомбардировщиков. Не оправдались надежды и на «чудо-оружие». Против Фау-1, имевших ограниченную скорость (650 км/час), успешно боролась английская противовоздушная оборона. Практически неуязвимы были Фау-2, но их производилось мало.
Однако Гитлер продолжал верить в возможность заключения сепаратного мира с западными союзниками. «Мне нет необходимости доказывать, что такой возможности я не упущу, – заявлял он. – Но надеяться на благоприятный политический момент в период тяжелых поражений наивно. Такие моменты могут возникнуть в случае успеха… Настанет момент, когда напряженные отношения между союзниками настолько усилятся, что наступит разрыв. Нужно даже при существующих обстоятельствах еще немножко выждать». Фашистский диктатор видел выход в использовании антисоветских тенденций в политике западных держав в интересах фашизма. Он полагал, что в последний момент они не допустят, чтобы СССР разгромил оплот антикоммунизма в Европе.
Повод для подобной надежды Гитлеру могли дать участившиеся известия о росте антисоветских настроений среди английских правящих кругов, в частности, сообщение германского посла в Турции Ф. Папена о том, что английский консул в Г. Адана Мерсин в публичной речи по поводу утверждений о «возросшей большевистской угрозе» заявил: «К концу войны Англия и Америка будут достаточно сильны, чтобы приказать русским остановиться там, где они посчитают нужным»(20).
Таким образом, гитлеровская клика своей основной политической целью в этот период считала достижение «почетного мира для Германии». Добиваясь ее, военно-политическое руководство Рейха во второй половине 1944 г. взяло курс на затягивание войны. При этом главная ставка делалась на противоречия между империалистическими странами, с одной стороны, и СССР – с другой. Для того чтобы склонить западных союзников к переговорам, гитлеровцы всемерно стремились добиться улучшения стратегического положения Германии, и прежде всего стабилизации Восточного фронта.
Однако немецко-фашистским войскам не удавалось стабилизировать оборону на советско-германском фронте. Пассивность же войск западных союзников у западных границ Германии осенью 1944 г., отсутствие у них стремления воспользоваться благоприятной обстановкой, созданной скованностью основных сил вермахта на советско-германском фронте, для проведения крупных стратегических операций, усиливавшиеся к концу войны противоречия в антигитлеровской коалиции – все это давало повод гитлеровской клике для иллюзий на возможность демонстрацией силы склонить США и Англию к сепаратному миру.
Оценивая положение во Франции, Гитлер признавал, что имеющиеся там немецкие войска ни по вооружению, ни по снаряжению вообще непригодны к ведению «маневренной войны». Исходя из этого, он делал вывод, что удержание французской территории в создавшейся обстановке не имеет «никакой перспективы». Остановить экспедиционные войска, по его мнению, было бы возможно после отвода всех подвижных соединений на позиции линии Зигфрида и Вогез. Фашистское руководство рассчитывало, что удастся закрепиться па этих позициях, выиграть время и перейти в наступление против aнгло-американских войск. Важной предпосылкой успеха наступления, по мнению Гитлера, явилось бы усиление немецкой авиации на Западном фронте.
В августе 1944 г. в гитлеровской Ставке было принято окончательное решение нанести удар на Западе. Beрховное Главное командование вооруженных сил Германии, по утверждению К. Типпельскирха, считало, что мощный удар вермахта по англо-американским войскам не только приведет к расколу между США и Англией, с одной стороны, и СССР – с другой, но и обострит «политические разногласия между Рузвельтом и Черчиллем, а в дальнейшем позволит существенно усилить оборону на Востоке, после чего не замедлили бы сказаться и серьезнейшие психологические последствия в собственной стране, равно как во всем мире». Незадолго до начала Арденнской операции, 12 декабря 1944 г., А. Гитлер говорил своим генералам: «Нужно иметь в виду следующее. В мировой истории не существовало коалиции из таких разнородных элементов, преследующих различные цели, какую создали наши противники. Это самые резкие противоположности, какие только мыслимы на земном шаре: ультракапиталистические государства, с одной стороны, и ультрамарксисткое государство – с другой… Это государства, цели которых уже теперь изо дня в день расходятся все больше. И тот, кто следит за этим процессом, тот может видеть, как эти противоречия все более усиливаются. Если здесь (на Западном фронте) еще последует несколько сильных ударов, то в любой момент может случиться, что этот искусственно поддерживаемый фронт рухнет под громовые раскаты». Начальник штаба оперативного руководства Верховного Главнокомандования вермахта генерал-полковник Йодль также полагал, что в случае удачи наступления «планы союзников будут расстроены на длительный срок и противнику придется произвести принципиальный пересмотр своей политики».
Надеясь на захват инициативы в борьбе с американскими и английскими войсками и на возможность выхода США и Англии из войны, гитлеровцы видели конечную цель намечаемой наступательной операции в достижении перелома в ходе борьбы на Западе и создании благоприятных предпосылок продолжения войны против СССР. Фашистское руководство рассчитывало, что в условиях ведения войны только на одном фронте Германия сможет добиться успеха, изменить положение на главном, советско-германском, фронте.
Наступление в Арденнах (операция «Вахта на Рейне»), следовательно, рассматривалась Ставкой А. Гитлера осенью 1944 г. в качестве первостепенной задачи. В директиве Верховного Главнокомандования вермахта, подписанной Гитлером 10 ноября 1944 г. в казематах восточнопрусской Ставки «Волчье логово», указывалось: «Цель операции состоит в том, чтобы посредством уничтожения сил противника к северу от линии Антверпен – Брюссель – Люксембург добиться перелома в кампании на Западе и, возможно, в ходе всей войны».
Из воспоминаний командующего 5-й танковой армией зимой 1945 г. генерала Хассо фон Мантейфеля:
«Гитлер заявил, что именно сейчас настал момент поставить на карту все, «ибо Германии необходима передышка». По его мнению, даже частичный успех задержит осуществление планов союзников на восемь-десять недель и даст Германии желанную передышку. Временная стабилизация Западного фронта даст возможность верховному командованию перебросить войска с Запада на наиболее опасный – центральный – участок Восточного фронта. Гитлер считал, что успешная операция в данный момент не только повысит моральное состояние немецкого народа, но и повлияет на общественное мнение в союзных странах. «Я исполнен решимости, – продолжал Гитлер, – провести эту операцию, пренебрегая риском. Даже если удары союзников в районе Меца и в направлении на Рур приведут к большим потерям нашей территории и укрепленных позиций, я все же намерен осуществить это наступление»(21).
Обстановка, однако, резко изменилась уже в первый месяц 1945 г. Потерпев поражение на Западном фронте, Ставка Гитлера основное свое внимание перенесла на советско-германский фронт, проводя комплекс мероприятий организационного характера в оборудовании оборонительных рубежей, осуществленными крупных перегруппировок войск. В результате мощная система укреплений протянулась от Балтийского моря до Дуная, а в глубину – от Восточной Пруссии до Берлина и от Карпат до Вены. Основу этой обороны составляли долговременные, хорошо оборудованные в инженерном отношении рубежи и полевые позиции оперативного значения, густо насыщенные железобетонными укреплениями. Стратегическая группировка неприятельских войск на советско-германском фронте характеризовалась тем, что основные силы были сосредоточены на кратчайших направлениях к Берлину – между Балтийским морем и Карпатами. Но и на южном крыле враг располагал довольно сильной группировкой, насчитывавшей до 70 дивизий.
Вермахт зимой 1945 г. активно готовился к отражению очередного наступления Советских Вооруженных Сил, располагая для решения этой задачи еще значительными силами и средствами. Возлагая больше надежды на «сепаратный» мир, военно-политическое руководство Германии осознавало жестокость схватки на советско-германском фронте.
1. Правда истории. М., 1991. С. 78.
2. История Второй мировой войны.1939–1945. Т. 9. М., 1978. С. 533.
3. Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmact. S. 1595. (Далее: КТВ/OKW).
4.
5. КТВ/OKW., Bd. IV., Hallbband 2. S.1308.
6.
7. Военно-исторический журнал. 1959. № 11. С. 126–127.
8.
9. Wehwissenschaftliche Rundschau.1960. Heft 9. S.502.
10.
11. Центральный Архив Министерства Обороны Российской Федерации Ф. 32. Оп. 11306. Д. 569. Л. 388 (заверенная копия трофейного документа). (Далее ЦАМО).
12.
13. КТВ OKW. Bd. IV. HB. II. S.1569.
14. Zeitschrift fьr Militдrgeschichte. 1965. № 6. S.705.
15.
16.
17. Совершенно секретно. Только для командования./ Пер. с нем. М., 1967. С. 643.
18.
19.
20. КТВ/OKW. Bd. IV. HB. 1.S. 439.
21. Роковые решения. / Пер. с англ. М., 1958. С. 265.
Итак, приближался 1945 год. Чем же примечателен был для Советского Союза и Советских Вооруженных Сил уходящий в историю 1944 год?
Вооруженные силы Советского Союза, завершив в 1944 г. изгнание немецко-фашистских захватчиков за пределы Родины, вступили на территорию Норвегии, в Восточную Пруссию, вышли на Вислу и в Карпаты, развернули бои в Западной Венгрии. Фронт советских войск к январю 1945 г. проходил по линии Тильзит (Советск), Юрбург (Юрбаркас), Августов, Варшава, Демблин, Сандомир, Ясло, Эстергом, озеро Балатон, Осиек (75 км юго-восточнее Печь) и далее на юг. Союзники фашистской Германии в Европе – Финляндия, Румыния, Болгария и Венгрия – были выведены из войны на стороне Германии и объявили ей войну. Это означало полную изоляцию Германии в Европе и расширение фронта антифашистской коалиции, ведущей и руководящей силой которой был Советский Союз.
Существенные изменения происходили в экономике страны. Произошел определенный сдвиг в развитии нефтяной промышленности. Во второй половине 1944 г. по сравнению с первой добыча нефти возросла на 0,6 млн т. Первое место по добыче жидкого топлива занимал Азербайджан (65 %), за ним шли районы Северного Кавказа (8,2 %), Урал (7 %) и Поволжье (4,8 %). Благодаря самоотверженному труду шахтеров и нефтяников была успешно решена одна из самых кардинальных проблем военного времени: страна получала такое количество топлива, которое в основном обеспечивало нормальное функционирование отраслей экономики, работавших на нужды фронта.
Дальнейшее расширение выпуска военной техники, насущные потребности народного хозяйства, возросшие масштабы восстановления экономики в освобожденных районах настоятельно диктовали необходимость неуклонного увеличения производства чугуна, стали и черного проката. Основную роль в снабжении военных заводов металлом по-прежнему играли Урал и Западная Сибирь, в первую очередь такие гиганты советской черной металлургии, как Магнитогорский и Кузнецкий комбинаты, которые в 1944 г. достигли наивысшего уровня производства за весь предшествующий период войны. Так, металлурги Кузнецкого комбината в течение года произвели сверх плана свыше 71,2 тыс. т чугуна, 75,4 тыс. т стали и 157,5 тыс. т проката. Это был результат прежде всего умелого использования оборудования доменного, мартеновского и прокатного цехов. Значительно перевыполнил государственное задание и коллектив Магнитогорского комбината. По сравнению с 1943 г. магнитогорцы дали больше чугуна на 26 % и стали – на 23,1 %. Только за счет лучшего использования агрегатов мартеновские цехи в течение года увеличили выплавку стали на 470 тыс. т. Характерно, что выплавленный металл был не только высококачественным, но и самым дешевым в стране. Выдающихся успехов добился также коллектив Ново-Тагильского металлургического завода, занимавший одно из первых мест в отрасли по эффективности эксплуатации доменных печей. Как и в предыдущий год войны, в авангарде металлургов страны шли такие передовики производства, как сталевары-скоростники А. Я. Чалков, М. М. Привалов и М. В. Буркацкий на Кузнецком комбинате, П. Н. Бревешкин и В. Ф. Шлямнев на Магнитке, В. М. Амосов на Златоустовском заводе, Н. X. Базетов на Верх-Исетском заводе, Д. Д. Сидоровский на Уралмаш-заводе и многие другие.
Успехи в развитии металлургии в значительной мере предопределялись героическим трудом рабочих горнорудной промышленности. На рудниках Урала и Сибири усилиями всех трудовых коллективов из месяца в месяц увеличивалась добыча железной руды, росли ряды последователей знатных бурильщиков страны А. И. Семиволоса, И. П. Янкина и С. И. Еременко. Все большую роль в обеспечении металлургических заводов рудой играли освобожденные районы. В четвертом квартале 1944 г. страна получила ее почти в полтора раза больше, чем в первом.
Данные таблицы свидетельствуют, что ведущие отрасли советской промышленности развивались по восходящей линии. Несмотря на колоссальные потери, понесенные в ходе войны, советская экономика наглядно демонстрировала свои преимущества перед экономикой Германии.
В обеспечение побед советских войск на фронте достойный вклад вносили труженики сельского хозяйства. В их работе и в 1944 г. еще сказывались тяжелые последствия предыдущих лет войны, и особенно нехватка рабочих рук, руководящих кадров, сельскохозяйственной техники, запасных частей и удобрений. Однако благодаря героическому труду колхозников, рабочих МТС и совхозов положение в этой отрасли экономики заметно улучшалось.
Опираясь на успехи тяжелой индустрии, правительство принимало меры по укреплению материально-технической базы сельского хозяйства. В 1944 г. для этого, в основном на оснащение МТС и совхозов, государство ассигновало 7 млрд рублей – в полтора раза больше, чем в предыдущем году. В течение года Наркомат земледелия получил в общей сложности 1833 трактора, 2435 тракторных плугов, 1037 конных сеялок. Поставки горючего в расчете на один трактор приблизились к довоенному уровню. Однако главную роль в повышении механизации сельскохозяйственных работ сыграл резкий рост производства запасных частей, фактически прекращенного в первые годы войны. В результате удалось восстановить вышедшие из строя тракторы и тем самым увеличить объем тракторных работ в колхозах в 1944 г. по сравнению с 1943 г. на 25 млн га(1).
Начальник Генерального штаба А. И. Антонов
Принимались также меры по расширению и улучшению подготовки специалистов для деревни. Совнарком Союза ССР своим постановлением от 23 сентября 1944 г. установил единый тип средних сельскохозяйственных учебных заведений с трехгодичным сроком обучения. Их количество постоянно росло. Так, в системе Наркомзем РСФСР в 1944/45 учебном году насчитывалось 209 сельскохозяйственных техникумов против 54 на начало 1941/42 учебного года. Почти втрое увеличивалось количество учащихся(2). Десятки тыс. председателей колхозов, бригадиров и звеньевых проходили переподготовку на специальных курсах.
Характерной чертой развития сельского хозяйства в 1944 г. стало некоторое повышение культуры земледелия. Принимались меры по восстановлению севооборотов, нарушенных в предыдущие годы войны. Был взят курс на восстановление зяблевой вспашки, от которой в первые годы войны многим колхозам пришлось отказаться из-за нехватки рабочих рук и техники. 16 сентября 1944 г. Наркомзем СССР, отметив отставание ряда областей в подъеме зяби, потребовал от областных земельных управлений не откладывать зяблевую вспашку на послеуборочный период. Для обеспечения строгого выполнения плана раннего подъема зяби кроме организационных мероприятий предусматривалась система материального стимулирования трактористов и других работников МТС.
В результате героического труда колхозного крестьянства 1944 г. стал переломным в развитии сельского хозяйства в период войны. С освобождением захваченных врагом территорий общая посевная площадь достигла 73 % довоенной (против 63 % в 1943 г.). На 11,4 млн га увеличилась площадь посевов зерновых культур. Поголовье крупного рогатого скота достигло 81 % довоенного уровня (в 1943 г. – 62 %). Валовой объем сельскохозяйственной продукции по отношению к довоенному уровню составил 54 % (против 37 % в 1943 г.).
Состояние производства основных видов сельскохозяйственной продукции в 1943–1944 гг. отражено в таблице.
Рост сельскохозяйственного производства позволил улучшить снабжение фронта и тыла продуктами питания, а промышленности – сырьем. Успехи тружеников сельского хозяйства, достигнутые в 1944 г., стали возможны благодаря помощи рабочего класса. Союз рабочего класса с крестьянством, еще больше укрепившийся в годы Великой Отечественной войны, явился одним из решающих источников новых побед советского народа в войне с Германией.
Тяжело обстояло дело с перевозкой народнохозяйственных грузов. В конце 1944 г. на отдельных железных дорогах возникли перебои в транспортировке черных металлов, зерна, топлива и особенно угля. Это вынудило некоторые предприятия начать расходование сырья и топлива, запасенного для работы в зимних условиях. Поэтому в конце октября железные дороги получили повышенное задание на перевозку угля. Для оказания на месте практической помощи транспортникам в декабре, по указанию наркома путей сообщения И. В. Ковалева, на Томскую, Карагандинскую, Омскую, Свердловскую и Южно-Уральскую железные дороги выехали его заместители и другие ответственные работники наркомата.
Существенную роль в перевозке военных и народнохозяйственных грузов играли и другие виды транспорта: морской, речной, автомобильный, Гражданский воздушный флот СССР. Речники, преодолевая огромные трудности, и в первую очередь нехватку судов, в 1944 г. выполнили план воинских перевозок на 107,7 %. Напряженно трудились моряки торгового флота, которые, кроме перевозок по внутренним линиям, доставляли по океанским коммуникациям различные грузы из-за рубежа.
По-прежнему исключительно напряженный характер носила работа автомобильного транспорта. Несмотря на большие трудности, он, как и раньше, в основном справлялся со своими задачами. В 1944 г. за счет пополнения и лучшего использования парка автомашин впервые за время войны удалось серьезно увеличить грузооборот автомобильного транспорта.
Все более возрастал общий объем перевозок Гражданского воздушного флота СССР. В 1944 г. он по сравнению с предыдущим годом увеличился вдвое. Грузооборот же всех видов транспорта за год возрос на 15,3 % и составил 343,8 млрд тонно-км. Это в основном покрывало потребности фронта и тыла в перевозках грузов.
Достижения в производстве основных видов промышленной продукции служили прочной базой для поддержания на высоком уровне военного производства, обеспечения фронта боевой техникой, оружием, боеприпасами и всеми видами довольствия. Данные о производстве важнейших видов военной продукции приведены в таблице. Как следует из их анализа, особое внимание было уделено поставке фронтам орудий крупных калибров, тяжелых и средних танков, боевой авиации.
Развитие военного производства в 1944 г. характеризовалось серьезными качественными сдвигами. Танковая промышленность стала выпускать лишь тяжелые и средние танки (производство легких танков полностью прекратилось еще в 1943 г.). Причем во втором полугодии 1944 г. фронт получил тяжелых танков значительно больше, чем в первом. С июля и до конца 1944 г. лишь один Кировский завод в Челябинске ежемесячно производил 500 тяжелых танков и САУ(4).
Новый тяжелый танк ИС-2 со 122-мм пушкой и модернизированный средний Т-34 с 85-мм пушкой по своим тактико-техническим данным превосходили подобные танки фашистской Германии. Они обладали лучшей броневой защитой, маневренностью и проходимостью, более мощным вооружением, большим запасом хода. В 1944 г. промышленность страны приступила к массовому выпуску тяжелых самоходных установок ИСУ-122 и ИСУ-152. В третьем квартале было налажено производство новой самоходно-артиллерийской установки, сконструированной на базе танка Т-34, но с более мощной 100-мм пушкой. До конца года было произведено 50 °CУ-100. Продолжалось производство легких самоходных установок.
В рассматриваемый период Наркомат вооружения обеспечивал потребности фронта в вооружении для проведения крупных наступательных операций советских войск. При сокращении выпуска малокалиберных артиллерийских систем производство орудий средних и крупных калибров значительно возросло. Большим научно-техническим и производственным достижением явился, в частности, массовый выпуск новой, 100-мм полевой пушки образца 1944 г. и 100-мм пушки для САУ. Эти орудия, а также 57-мм противотанковая пушка ЗИС-2, 76,2-мм пушка ЗИС-3, 152-мм гаубица и 152-мм гаубица-пушка отличались высокими тактико-техническими данными, были лучше подобных немецких орудий.
Несколько сократился выпуск стрелкового оружия, которым во второй половине 1944 г. Советские Вооруженные Силы были оснащены в достаточной мере. Предприятия Наркомата минометного вооружения при некотором сокращении минометов среднего калибра расширили выпуск тяжелых 160-мм минометов. До конца года их было изготовлено около 600. При увеличении калибров снарядов и мин несколько сократилось производство боеприпасов. Несмотря на это, Наркомат боеприпасов обеспечивал войска боеприпасами для всех видов оружия.
Авиационная промышленность продолжала наращивать выпуск самолетов. В 1944 г. их производство по сравнению с 1943 г. увеличилось на 5,3 тыс. Было налажено серийное производство новых типов самолетов: истребителей Як-3 (конструктор А. С. Яковлев) и Ла-7 (конструктор С. А. Лавочкин), штурмовика Ил-10 (конструктор С. В. Ильюшин), бомбардировщика Ту-2 (конструктор А. Н. Туполев). Эти самолеты по своим боевым качествам выгодно отличались от немецких машин подобных типов.
Благодаря героическому труду рабочих, инженерно-технических работников и ученых вооружение и боевая техника Красной Армии по тактико-техническим показателям по-прежнему превосходили вооружение и боевую технику германской армии. Определенную роль в обеспечении Красной Армии боевой техникой и транспортными средствами сыграли поставки по ленд-лизу: в 1944 г. СССР получил 5877 самолетов, 3332 танка, 3122 орудия(5).
Важнейшей особенностью военно-политической обстановки второй половины 1944 г. было почти полное освобождение оккупированных районов СССР и изгнание советскими войсками захватчиков из ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Однако Германия все еще представляла собой серьезную силу. И это требовало от Советского Союза и других стран антигитлеровской коалиции огромных усилий, чтобы довести до конца дело ее разгрома. Кроме того, предстояла упорная и длительная борьба на Дальнем Востоке против милитаристской Японии.
Открытие второго фронта свидетельствовало о том, что разработанные в Тегеране принципы коалиционной стратегии СССР, США и Великобритании наконец стали претворяться в жизнь. СССР, США и Великобритания значительно усилили координацию своих внешнеполитических акций, связанных с ведением войны и разработкой проблем послевоенного устройства. Опыт международных отношений, сложившихся к тому времени, довольно убедительно показал, что в основе коалиции СССР, США и Великобритании лежали не случайные и преходящие мотивы, а жизненно важные интересы. Поэтому, а также в связи с настойчивыми попытками Германии и Японии расколоть антигитлеровскую коалицию Советский Союз продолжал придавать первостепенное значение укреплению сотрудничества государств, участвовавших в войне против Германии.
К концу 1944 г. назрела необходимость новой встречи руководителей трех великих держав. Ранее, 11–16 сентября, состоялось совещание Ф. Рузвельта и У. Черчилля в Квебеке, а 9—18 октября проходила встреча И. В. Сталина с У. Черчиллем в Москве. Хотя правительства СССР, США и Великобритании информировали друг друга о результатах двусторонних совещаний, этого было недостаточно для решения новых актуальных проблем, вставших перед антигитлеровской коалицией. Одним из положительных результатов советско-американо-британского сотрудничества явилось проведение конференции в Думбартон-Оксе в период с 21 августа по 28 сентября. На конференции обсуждались вопросы создания международной организации безопасности.
Добиваясь упрочения антифашистской коалиции, правительство СССР стремилось развивать дружественные отношения с каждой союзной страной. Это находило понимание и поддержку у многих лидеров государств антигитлеровской коалиции. Большое значение по-прежнему придавал укреплению советско-американских отношений президент Соединенных Штатов Америки Ф. Рузвельт. Не случайно И. В. Сталин писал британскому премьер-министру по поводу избрания Ф. Рузвельта главой государства в четвертый раз: «В Советском Союзе это будет встречено как наша новая общая победа»(6).
Во внешнеполитической деятельности Советского правительства в рассматриваемый период значительное место занимали отношения с Францией. Последовательная линия СССР на укрепление советско-французского сотрудничества имела важные последствия как для Франции, так и для консолидации всех сил, боровшихся против агрессоров, Советский Союз всемерно содействовал ее стремлению занять достойное место среди великих держав(7). Он оказал определенное влияние на США и Великобританию при решении ими вопроса о признании Временного французского правительства во главе с генералом де Голлем. Советское правительство по поводу признания 23 октября 1944 г. Соединенными Штатами Америки, Великобританией и Советским Союзом Временного правительства Франции заявило, что этот акт «будет способствовать еще большему сплочению французского народа и мобилизации его сил на дальнейшую борьбу против общего врага – гитлеровской Германии»(8).
Советский Союз выступал за участие Франции в работе Европейской консультативной комиссии в качестве четвертого постоянного члена этой комиссии. 12 августа 1944 г. Советское правительство внесло предложение о включении Франции в состав постоянных членов Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Важное значение для дальнейшего укрепления советско-французских отношений имел визит в Москву главы Временного правительства Франции генерала де Голля в начале декабря 1944 г. Его сопровождали министр иностранных дел, начальник штаба национальной обороны и другие деятели Французской Республики. На переговорах, продолжавшихся более недели, руководители СССР и Франции обсуждали отношения между двумя странами, а также важнейшие проблемы военно-политического положения в Европе. При этом советские руководители исходили из необходимости дальнейшего укрепления единства антифашистской коалиции в целом.
Главным результатом советско-французских переговоров стало подписание 10 декабря 1944 г. Договора о союзе и взаимной помощи между СССР и Французской Республикой. В нем предусматривались совместные военные усилия и взаимная помощь в борьбе против нацистской Германии. СССР и Франция обязались и по окончании войны «совместно предпринимать все необходимые меры для устранения любой новой угрозы, исходящей от Германии, и препятствовать таким действиям, которые делали бы возможной любую новую попытку агрессии с ее стороны»(9).
В рассматриваемый период Советский Союз большое внимание уделял проблемам Польши, Чехословакии, Югославии, Монгольской Народной Республики, вышедшим из войны на стороне Германии Румынии, Финляндии, Болгарии, а также Японии и Китая.
Основным же вопросом для советского военно-политического руководства оставался, естественно, вопрос организации на советско-германском фронте вооруженной борьбы.
Напомним, что к началу 1945 г. линия фронта проходила по территории Латвии, Литвы, Восточной Пруссии, Польши, Чехословакии, Венгрии и Югославии – от Балтийского моря до реки Драва по линии Тукумс, Лиепая, Клайпеда (Мемель), река Неман до Юрбаркас, Варшава, Ясло, Кошице, Эстергом, озеро Балатон, река Драва у Торяица (общая протяженность 2200 км вместо 4400 км в 1944 г.). В составе Советских Вооруженных Сил на фронте действовали 10 фронтовых объединений, 2 флота и 3 флотилии, 51 общевойсковая, 6 танковых, 10 воздушных армий и 2 фронта ПВО страны. В советских войсках имелись 473 стрелковые, воздушно-десантные и кавалерийские дивизии, а также 21 танковый, 12 механизированных корпусов (из них 9 танковых и 6 механизированных корпусов в танковых армиях) и большое количество других соединений и частей. В резерве Ставки ВГК находились управления двух фронтов, четырех общевойсковых (19, 26, 32 и 9-й гвардейской) и двух воздушных (14-й и 7-й) армий, четыре танковых и механизированный корпуса, двадцать стрелковых дивизий, другие соединения и части. В них насчитывалось 501,1 тыс. человек, 6883 орудия и миномета, 520 танков и САУ, 464 боевых самолета(10).
Вместе с советскими войсками сражались польская, две румынские, болгарская армии, чехословацкий армейский корпус и их авиационные части, французский авиационный полк «Нормандия – Неман». К 1 января 1945 г. они насчитывали 347,1 тыс. солдат и офицеров, 3979 орудий и минометов, 181 танк и САУ, 427 боевых самолетов.
Таким образом, на советско-германском фронте (без резерва Ставки ВГК) Красная Армия имела 6,7 млн человек (72 % общей численности), 107,3 тыс. орудий и минометов (74 %), 12,1 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок (77 %), 14,7 тыс. боевых самолетов (65 %). Она прочно удерживала инициативу и вела подготовку к новым наступательным операциям. Советские войска имели общее превосходство в 1,8 раза в личном составе, 1,9 – в орудиях и минометах, 1,5 – в танках и самоходно-артиллерийских (штурмовых) орудиях, 3,6 – в боевых самолетах.
В действующих флотах (Северном и Краснознаменном Балтийском) находилось 2 линейных корабля, 3 крейсера, 31 лидер и эскадренный миноносец, 40 подводных лодок и 1438 боевых самолетов.
Хорошо организованная в инженерном и огневом отношениях система укреплений тянулась от Балтийского моря до Дуная, а в глубину – от Восточной Пруссии до Берлина и от Карпат и Дуная до Вены. Она заполняла собой все пространство, по которому предстояло наступать Красной Армии. Основу этой обороны составляли долговременные рубежи и полевые позиции оперативного значения, густо насыщенные железобетонными укреплениями. В целом эта система обороны противника по характеру укреплений, по глубине эшелонирования, а также по плотности обороняющихся войск являлась особенно мощной, что и учитывали Ставка ВГК и Генеральный штаб.
Планирование заключительного этапа вооруженной борьбы на советско-германском фронте началось еще в ходе летне-осенней кампании 1944 г. Об этом свидетельствуют документы Генерального штаба, воспоминания заместителя Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза А. М. Василевского, начальника Оперативного управления Генерального штаба генерала С. М. Штеменко, других военачальников и государственных деятелей.
Ставка ВГК осознавала, что перед Красной Армией вырисовывалось четыре основных стратегических направления: восточнопрусское, переходящее затем в померанское, варшавско-берлинское, силезское и дунайское. Планировалось и то, что для решения задач в кратчайший срок наступление следует осуществить одновременно на всех четырех направлениях по единому стратегическому плану.
Итоги наступления летом и осенью 1944 г. на всех без исключения направлениях были более чем обнадеживающими. Красная Армия разгромила 219 неприятельских дивизий и 22 бригады. Противник потерял в общей сложности 1600 тыс. человек, 6700 танков, 28 тыс. орудий и минометов, 12 тыс. самолетов. Восполнить эти потери фашистская Германия уже не могла. Велик был и моральный урон, который потерпел враг. К концу октября 1944 г. советские войска стояли на границе с Финляндией и успешно наступали в Северной Норвегии. Они очистили территорию Прибалтики, кроме полуострова Сырвэ и Курляндии, вторглись в Восточную Пруссию до рубежа Гольдап, Августов. К югу от Восточной Пруссии на многих участках были форсированы Нарев и Висла, захвачены важные плацдармы в районах Рожай, Сероцка, Магнушева, Пулав, Сандомира; впереди простиралось берлинское стратегическое направление. 2-й Украинский фронт выходил на Будапешт. 3-м Украинским фронтом 20 октября была освобождена столица Югославии Белград.
Однако победы, как отмечал маршал А. М. Василевский, давались нелегко. Дивизии поредели. Темп их продвижения вперед заметно снизился. Путем ослабления некоторых участков своей обороны в Западной Европе Гитлеру удалось осуществить маневр частью сил на восток и создать здесь сплошной и прочный фронт, прорыв которого требовал серьезной подготовки. Генеральный штаб хорошо понимал всю сложность дальнейшего развития успеха. Условия и перспективы наступления не везде были одинаковы.
План советского командования на зиму 1944/45 г.
Оборона противника в Курляндии отличалась исключительной прочностью. Прорыв ее и разгром трех десятков окопавшихся там дивизий могли обойтись наступавшим чрезвычайно дорого. Положение в Восточной Пруссии казалось более благоприятным. 3-й Белорусский фронт обладал, по сравнению с противостоящим ему неприятелем, некоторым превосходством в силах. Исходя из этого, Генеральный штаб полагал возможным, при некотором дополнительном усилении войск за счет резервов Верховного Главнокомандования, нанести мощный удар через всю Восточную Пруссию до устья Вислы на глубину в 220–250 км. В дальнейшем, однако, пришлось, к сожалению, ограничиться здесь, по крайней мере на первое время, более скромными целями.
Что касается варшавско-познаньского, а также силезского направлений, где решалась, по существу, судьба Берлина, то там ожидалось особо сильное сопротивление. Считалось, что 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты при максимальном напряжении сил могут провести наступательные операции на глубину не более 140–150 км.
Зато в полосах 4, 2 и 3-го Украинских фронтов, исходя прежде всего из политических соображений, Ставка ВГК рассчитывала на значительно больший успех. Рисовалась перспектива стремительного выдвижения на рубеж Моравска Острава, Брно, на подступы к Вене. Вполне реальным представлялось овладение в короткие сроки Будапештом и форсирование Дуная. Значительную часть пехоты противника составляли здесь венгерские дивизии, боеспособность которых, по тогдашним предположениям, могла быть подорвана в корне антивоенными настроениями, нараставшими среди населения, и зверствами фашистов, стремившихся любой ценой удержать Венгрию в фарватере Третьего рейха. К сожалению, эти прогнозы не сбылись. Фашистской диктатуре, поддержанной немцами, удалось еще на какое-то время приковать Венгрию к германской военной колеснице. В итоге на будапештском направлении с конца октября завязались крайне тяжелые и кровопролитные бои. Против 2-го Украинского фронта действовала вражеская группировка из 39 соединений. Ядро ее составляли семь танковых дивизий (пять немецких и две венгерские). Противник опирался на разветвленную систему хорошо подготовленных укреплений и оказал ожесточенное сопротивление. Борьба за столицу Венгрии затянулась на три с половиной месяца.
Весьма ограниченные результаты, достигнутые Красной Армией в октябре, свидетельствовали о необходимости дать отдых дивизиям, давно не имевшим смены, перегруппироваться, подтянуть тылы, создать необходимые для прорыва и последующего развития операций материальные запасы. Наконец, надо было на основе оценки сложившейся обстановки выбрать наиболее выгодные направления и разработать планы скорейшего и окончательного разгрома Вермахта. На все это требовалось время.
В начале ноября 1944 г. в Ставке ВГК было всесторонне рассмотрено положение дел в полосах действий 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Перед ними находилась главная стратегическая группировка противника – группы армий «Центр» и «А» почти в полном составе. Необходимым для наступления превосходством в силах и средствах эти фронты не обладали. Напрашивался вывод о переходе их к обороне. При очередном докладе Верховному Главнокомандующему заместитель начальника Генерального штаба генерал А. И. Антонов особенно настаивал на этом и просил разрешения подготовить соответствующие директивы. Такое разрешение Генеральный штаб получил. В ночь на 5 ноября 1944 г. директива на переход к обороне была отдана 3-му и 2-му Белорусским фронтам. Через несколько дней последовало аналогичное распоряжение войскам правого крыла 1-го Белорусского фронта.
Вспоминает генерал С. М. Штеменко:
«Последнюю кампанию войны с Германией с самого начала предполагалось осуществить в два этапа. На первом этапе активные действия должны были продолжаться прежде всего на старом, если можно так выразиться, направлении – южном фланге советско-германского фронта в районе Будапешта. Перелом здесь рассчитывали создать выводом в междуречье Тисы и Дуная в район южнее Кечкемета основных сил 3-го Украинского фронта. Они могли содействовать оттуда 2-му Украинскому фронту ударами на северо-запад и запад. Мы надеялись, что войска этих двух фронтов при тесном взаимодействии получат возможность наступать в высоких темпах и через 20–25 дней достигнут рубежа Банска, Бистрица, Комарно, Надьканижа, а еще через месяц, в конце декабря, выйдут на подступы к Вене.
У нас не было сомнений в том, что неотвратимая угроза разгрома южного фланга заставит немецкое командование перебрасывать сюда дополнительные силы с берлинского направления, а это, в свою очередь, создаст благоприятные условия для продвижения наших главных сил – тех фронтов, которые располагались к северу от Карпат. Генштаб твердо верил, что к началу 1945 г. Советская Армия в нижнем течении Вислы достигнет Бромберга, возьмет Познань, овладеет рубежом Бреславль, Пардубице, Йиглава и Вена, то есть продвинется от линии своего октябрьского расположения на 120–350 км. После этого начинался второй этап кампании, в итоге которого Германия должна была капитулировать.
Таким образом, в первоначальной прикидке замысла, относящейся к концу октября 1944 г., наметилось лишь общее содержание завершающей кампании войны с делением ее на два этапа. Направление главного удара еще не определилось. Идея рассечения стратегического фронта противника и расчленения его группировок пока что не высказывалась…»(12).
В интересах более точной разработки замысла Генеральный штаб в начале ноября подвел итоги уже достигнутому и сжато сформулировал оценку стратегического положения сторон. Считалось установленным, что Красная Армия одержала победы, решающие исход войны. Завершение борьбы на советско-германском фронте было предрешено в нашу пользу, час окончательного разгрома противника приблизился. Боевые действия вполне обеспечивались слаженной работой тыла. Он оказывал фронту всевозрастающую помощь.
Стратегическое положение советских войск и армий других стран антигитлеровской коалиции оценивалось Ставкой ВГК как близкое к завершению окружения Германии.
«Наши удары, – подчеркивал Г. К. Жуков, – хорошо согласовывались с действиями союзников в Западной Европе»(13). По существу, Красная Армия и англо-американские силы заняли исходные позиции для решающего наступления на жизненные центры Германии. Теперь предстояло совершить последний стремительный натиск и в короткий срок окончательно сокрушить врага.
Как подтвердили последующие события, эта оценка, положенная в основу при детальной разработке оперативной стороны замысла завершающей кампании в Европе, являлась принципиально правильной.
Предварительно замысел очень тщательно обсуждался у А. И. Антонова. Помимо самого Алексея Иннокентьевича в этом участвовали: начальник Оперативного управления, его заместители генералы А. А. Грызлов и Н. А. Ломов, начальники соответствующих направлений. Все соображения, высказанные здесь, уточнялись затем в Оперативном управлении. Там же рассчитывались силы и средства и отрабатывались все другие элементы операции. Наконец, замысел получил графическое оформление: со всеми расчетами и обоснованиями он был нанесен на карту, после чего еще раз подвергся, можно сказать, придирчивому обсуждению. Как и в прошлом, наиболее детально планировались начальные операции. Дальнейшие же задачи фронтов намечались лишь в общем виде.
В ходе творческих исканий сначала зародилась, а затем окончательно откристаллизовалась общая идея действующих Советских Вооруженных Сил. Было признано, что центральный участок советско-германского фронта является решающим, ибо удар отсюда выводил войска по кратчайшему направлению к жизненным центрам Германии. Но именно здесь находилась и наиболее плотная группировка войск противника. Чтобы создать более выгодные условия для нашего наступления, признавалось целесообразным как бы растянуть центральную группировку фашистских войск. Для этого необходимо было максимально активизироваться на флангах стратегического фронта. Речь шла уже не только о Венгрии и Австрии, но и о Восточной Пруссии. Энергичное наступление под Будапештом и на Вену требовалось сочетать с наступлением на Кенигсберг.
Генеральный штаб отлично знал, что в Восточной Пруссии и Венгрии противник проявляет повышенную чувствительность. При сильном нажиме он непременно станет перемещать сюда свои резервы и войска с неатакованных участков фронта. В итоге западное направление, где намечались решающие события, серьезно ослабнет.
Ожидания наши оправдались В результате наступательных действий советских войск в ноябре – декабре 1944 г. враг сосредоточил в Восточной Пруссии 26 дивизий (из них семь танковых) и в непосредственной близости к столице Венгрии 55 дивизий (среди которых девять танковых). Как потом стало известно, Гитлер тогда считал, что в 1945 г. Красная Армия нанесет главный удар не на берлинском направлении, а именно через Венгрию и Чехию. (14) Туда и направлялись поэтому основные силы вермахта. Немецкое главное командование и на сей раз вынуждено было подчиниться воле советского командования и на главном участке фронта оставило 49 дивизий, в том числе танковых только пять.
То, что стратегический фронт противника приобрел такую своеобразную форму, когда на флангах находились наиболее сильные его группировки при относительно слабом центре, заставляло советское командование думать о наиболее целесообразных способах действий на главном направлении. Генеральный штаб пришел к выводу, что самым эффективным способом решения задачи может стать прорыв относительно слабого центра, после чего прямым ударом, расчленить фронт вермахта и развить наступление на Берлин.
«He без трудностей проходило уточнение вероятных задач и наиболее целесообразных способов действий каждого из фронтов, – отмечал С. М. Штеменко. – Прежде всего пришлось поломать голову в отношении 3-го Белорусского фронта. Группировка противника в Восточной Пруссии была весьма сильной и опиралась на мощные долговременные укрепления, естественные преграды, населенные пункты, приспособленные к обороне. Отсюда враг мог ударить во фланг войскам на берлинском направлении. Следовательно, восточнопрусскую группировку надлежало не только связать боями, но и изолировать от остальных участков стратегического фронта, по возможности раздробить, не позволить ей действовать сосредоточенно»(15).
Столь многосторонняя оперативная задача – связать, изолировать, раздробить – потребовала использования для наступления в Восточной Пруссии по крайней мере двух фронтов: одного – для удара на Кенигсберг с востока и другого – для изоляции восточнопрусской группировки от группы армий «А» на берлинском направлении, а также от стратегического тыла. Глубокий обход Восточной Пруссии с юга и юго-запада одновременно прикрывал фланг советских войск, нацеленных на Варшаву, Познань, Берлин. Удар по восточно-прусской группировке с востока наиболее сподручен был 3-му Белорусскому фронту, а обходить ее предстояло 2-му Белорусскому.
Для решения же главной задачи – создания бреши в стратегическом фронте противника и стремительного наступления на запад – могли быть использованы уже стоявшие на этом направлении и обладавшие плацдармами на Висле 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты. Их надлежало всемерно насытить танками, прежде всего в виде танковых армий и отдельных танковых корпусов.
В последние три дня октября и в начале ноября 1944 г. точно определились направления ударов каждого из фронтов, полосы их наступления, глубины ближайших и последующих задач. Тогда же был примерно подсчитан минимальный срок, необходимый для окончательного разгрома гитлеровской военной машины. Предполагалось, что этого можно добиться в течение 45 дней наступательных действий на глубину в 600–700 км двумя последовательными усилиями (этапами) без оперативных пауз между ними. На первый этап отводилось 15 дней, на второй – 30. Плановые темпы наступления не были высокими, поскольку в завершающих боях ожидалось ожесточенное сопротивление противника.
При уточнении глубины задач учитывалась вся совокупность конкретных условий, в частности особенности местности. Так, для 3-го Белорусского фронта, где район боевых действий был очень труден, а противник силен, глубина ближайшей задачи была определена в 50–60 км. В полосе 2-го Белорусского фронта возможности позволяли планировать ближайшую задачу до рубежа Млавы, Дробина, то есть на 60–80 км. Глубина ближайших задач для 1-го Белорусского, 1-го и отчасти 4-го Украинских фронтов могла достигать 120–160 км. Последующие задачи 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, действовавших в равнинных условиях Западной Польши, рассчитывались на глубину в 130–180 км.
Уверенно были определены направления ударов. 2-й Белорусский фронт наносил два удара: на Мариенбург – отсекающий восточнопрусскую группировку от других войск противника, и на Алленштайн – рассекающий ее. 1-й Белорусский часть сил должен был двинуть в обход Варшавы, частью же устремиться навстречу войскам 1-го Украинского фронта, громившим кельце-радомскую группировку немцев. Смежные ударные силы 1-го и 4-го Украинских фронтов наступали на Краков. Два южных фронта – 2-й и 3-й Украинские – конечной целью наступательных операций на первом этапе кампании по-прежнему имели Вену.
Заметим, что, разрабатывая замысел кампании 1945 г., Ставка ВГК собирала командующих на специальное совещание, как это имело место в прошлом (например, при разработке плана операции «Багратион»). На сей раз Ставка ВГК ограничилась вызовом командующих порознь в Генеральный штаб. С каждым из них обсуждались все детали операций фронта, и затем уже согласованные соображения докладывались Ставке.
До 7 ноября и в праздничные дни в Генеральном штабе работали Маршалы Советского Союза Ф. И. Толбухин, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев и генерал армии И. Д. Черняховский. После праздника в Ставке ВГК состоялось всестороннее обсуждение замысла кампании в целом. Существенных поправок в него внесено не было. Договорились, что на главном направлении наступление начнется 20 января 1945 г., однако планы операций пока не утверждались и директивы фронтам не отдавались.
Через несколько дней Верховный Главнокомандующий определил, что войска, которые будут брать столицу Германии Берлин, возглавит, как наиболее опытный, его заместитель Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. 16 ноября 1944 г. Георгий Константинович был назначен на пост командующего 1-м Белорусским фронтом. Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский перемещался отсюда на 2-й Белорусский фронт и сменял там Г. Ф. Захарова. Сталин лично известил их об этом по телефону.
Координацию действий всех четырех фронтов на берлинском направлении Верховный Главнокомандующий взял на себя. Вследствие этого отпала необходимость в работе на 3-м Белорусском фронте А. М. Василевского. За ним, как за представителем Ставки, было оставлено руководство операциями лишь 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов. Но 20 февраля 1945 г., после гибели генерала армии И. Д. Черняховского, Александр Михайлович вновь был возвращен на 3-й Белорусский фронт. Теперь уже в качестве командующего. А на пост начальника Генерального штаба вступил А. И. Антонов.
Итак, 1945 г., с самого его начала, предполагалось ознаменовать одновременными ударами нескольких фронтов на берлинском стратегическом направлении. Удары эти имели целью прорвать и расчленить на части фронт противника, нарушить его коммуникации и связь, дезорганизовать взаимодействие расположенных здесь вражеских группировок и уже на первом этапе кампании уничтожить их основные силы. Тем самым создавались выгодные условия для завершения войны.
Более всего уделялось внимание 1-му Белорусскому фронту. Его войскам предстояло наступать с магнушевского и пулавского плацдармов. Прорыв должен был отличаться стремительностью. А между тем уже само наличие плацдармов в какой-то мере раскрывало перед противником направление ударов, и он, конечно, принимал соответствующие контрмеры.
В некоторой связи с этим соседнему слева 1-му Украинскому фронту нужно было развивать наступление не по кратчайшему пути к границе Германии, а несколько севернее – на Калиш. Генеральный штаб полагал, что кратчайший путь для 1-го Украинского фронта не был бы оправдан и по ряду других соображений. Ведь в Польше на этом пути лежал Верхне-Силезский промышленный район с его массивными каменными постройками, приспособленными к обороне. А дальше простиралась немецкая Силезия, где условия для обороны были никак не хуже. В перспективе рисовались затяжные бои, потеря темпа операции и многочисленные неоправданные жертвы. Поэтому после неоднократных обсуждений этого вопроса с маршалом И. С. Коневым Генштаб, а затем и Ставка ВГК остановились на варианте наступления в обход Силезии с северо-востока и севера.
Таким ударом создавалась неотвратимая угроза тылу противника, располагавшегося перед 1-м Белорусским фронтом, чем существенно облегчалось продвижение войск на Познань. Кроме того, в этом случае могли остаться невредимыми все промышленные объекты Силезии. На сохранность Силезского промышленного района И. В. Сталин обращал особое внимание и специально говорил по этому вопросу с командующим 1-м Украинским фронтом И. С. Коневым.
27 ноября в Москву по вызову Ставки прибыл Г. К. Жуков. На основании данных фронтовой разведки он считал, что удар 1-го Белорусского фронта прямо на запад очень затруднителен из-за наличия там многочисленных оборонительных рубежей противника, занятых войсками. По мнению Жукова, скорее всего успех мог быть достигнут при действиях главных сил фронта на Лодзь с последующим выходом на Познань. Верховный Главнокомандующий с таким уточнением согласился. Оперативная сторона решения по начальной операции 1-го Белорусского фронта была несколько изменена.
Это меняло дело и у соседа слева: выход 1-го Украинского фронта на Калиш терял свое значение. Маршалу Коневу указали в качестве основного направление на Бреслау.
Само собой разумеется, что, пока уточнялись планы, подготовка к операции шла своим чередом. Сосредоточивались резервы. Фронты пополнялись всем необходимым. К концу ноября картина предстоящего наступления определилась полностью, хотя планы операций были утверждены Ставкой ВГК только в конце декабря. В последующем в них вносились лишь частные изменения. Наиболее существенная из таких частностей – изменение срока начала операций – была обусловлена критическим положением союзников в Арденнах. В середине декабря немцы предприняли там очень энергичные действия, и глава правительства Великобритании У. Черчилль вынужден был взывать о помощи к И. В. Сталину.
Верные своим союзническим обязательствам, советские войска перешли в наступление 12 января – на 8 дней раньше запланированного срока. Темпы его превзошли все наши ожидания. На центральном направлении войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов уже к 24 января достигли рубежа Познань, Бреслау. Основные силы оборонявшейся в Польше немецкой группы армий «Центр» потерпели тяжелое поражение. Остатки их отходили на запад и северо-запад.
Анализ положения, сложившегося к концу января 1945 г., подтверждал ранее сделанный Ставкой ВГК вывод о необходимости безостановочного наступления, вплоть до овладения Берлином. Однако в то время нельзя еще было ставить знак равенства между падением Берлина и полной капитуляцией Германии. У противника пока сохранялись достаточно сильные группировки войск в Западной Европе, а также в Венгрии. Только в районе Будапешта он имел одиннадцать танковых дивизий и другие войска, которые в состоянии были продержаться еще какой-то срок. Генеральный штаб располагал также данными о намерении Гитлера продолжать борьбу в так называемой альпийской крепости. Знали об этом и союзники. У. Черчилль даже спрашивал Сталина относительно советских планов на случай, если Гитлер «переберется на юг»(16). Но в любом случае, конечно, взятие Берлина окончательно подрывало устои Третьего рейха.
Чтобы не допустить серьезных просчетов, Ставка ВГК и Генеральный штаб, как бывало обычно и ранее, не стали принимать окончательного решения по второму этапу кампании, не посоветовавшись предварительно с командующими фронтами. Когда советские войска вышли на рубеж Познань – Бреслау, Москва запросила мнение командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами относительно характера их дальнейших действий.
26 января 1945 г. Генштаб получил решение командующего 1-м Белорусским фронтом о безостановочном, по существу, наступлении вплоть до овладения немецкой столицей. Предполагалось за четыре дня подтянуть войска, особенно артиллерию, собрать тылы, пополнить боевые запасы, привести в порядок материальную часть танковых соединений, ввести в первый эшелон 3-ю ударную армию и 1-ю армию Войска Польского с тем, чтобы 1–2 февраля продолжить наступление всеми силами фронта. Ближайшая задача – с ходу форсировать Одер. Последующая – удар на Берлин. При этом 2-я гвардейская танковая армия должна была охватывать его с северо-запада, а 1-я – с северо-востока.
Днем позже поступило решение командующего 1-м Украинским фронтом. Он тоже намеревался действовать без заметной паузы. Наступление намечалось продолжить 5–6 февраля и к 25–28 февраля выйти на Эльбу, а правым крылом во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом овладеть Берлином.
Такой же точки зрения держался и Верховный Главнокомандующий. 4 февраля 1945 г. на знаменитой Ялтинской конференции он, как вспоминает У. Черчилль, дал весьма оптимистическую оценку обстановки, отметив, что фронт противника прорван и немцы лишь заделывают дыры. Мнения, следовательно, у всех сошлись на одном – нужно продолжать безостановочное наступление и овладеть Берлином. Фронты получили на сей счет необходимые указания из Москвы и, в свою очередь, поставили задачи армиям. Однако вскоре пришлось внести существенные коррективы в намеченный план, правда, не по содержанию и целям, а по срокам и последовательности их достижения.
По-прежнему самим советским фронтам предстояло уничтожить группировки врага в Восточной Пруссии, Польше, Чехословакии, Австрии, Венгрии, занять Берлин, освободить Прагу и победоносно закончить войну. Важное место в решении отмеченных задач отводилось операциям Красной Армии на окружение и разгром врага.
1. Развитие советской экономики (Статистические материалы). М., 1946. С. 74.
2.
3. Составлена по ИВИ. Документы и материалы. Ф. 9. Оп. 9. Д. 14. Л. 97—100; Ф. 239. Оп. 9. Д. 570. Л. 43; Д. 577. Л. 33–37, 84–87; Инв. № 1327. С. 88, 101.
4.
5. ЦАМО РФ. Ф 35. Оп. 11325. Д. 530. Л. 63.
6. Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 320.
7. Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. II. С. 241–242.
8. Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Документы и материалы. М., 1959. С. 272.
9. Там же. С. 317.
10. ИВИ. Документы и материалы. Ф. 244. Оп. 287. Д. 21. Л. 10–12; Д. 52. Л. 82; Ф. 239. Оп. 98. Д. 599. Л. 83; Д. 613. Л. 46.
11. Там же. Д. 77, Л. 11–12.
12.
13.
14.
15.
16.
Наступила последняя военная осень 1944 г. Красная Армия успешно наступала на всем советско-германском фронте. 23 сентября 1944 г. передовые части левого крыла 2-го Украинского фронта (командующий – генерал-полковник Р. Я. Малиновский) вступили на территорию Венгрии в районе города Баттонья (95 км восточнее реки Тиса у города Сегед). Они пытались развить наступление в глубь страны, но, столкнувшись с упорнейшим противодействием противника, продвигались медленно. К концу месяца советским войскам удалось расширить прорыв до 80 км, продвинуться от 5 до 20 км и овладеть городами Элек и Мако. Но на большее у них не хватало сил.
Венгрия – один из союзников Германии во Второй мировой войне, до декабря 1944 г. являлась королевством без короля. Государством управлял временный правитель, бывший контр-адмирал М. Хорти, провозглашенный в 1920 г. регентом. В 1939 г. Венгрия присоединилась к Антикоминтерновскому пакту, а затем и к Берлинскому пакту 1940 г., участвовала в расчленении Чехословакии, в нападении на Югославию и СССР. За верность Третьему рейху Венгрия получила часть Словакии, Закарпатскую Украину, Северную Трансильванию и часть Югославии(1).
С приближением Красной Армии к территории Румынии правители Венгрии начали проводить политику балансирования, рассчитанную на поддержку США и Англии в случае проигрыша войны Германией. Но, как уже отмечалось выше, 19 марта 1944 г. немцы оккупировали Венгрию, чтобы пресечь попытки венгерского руководства выйти из войны и подавить нараставшее в стране недовольство. В Будапешт прибыл немецкий посол Э. Везенмайер, ставший, по сути, полновластным гитлеровским наместником в стране.
Оккупация Венгрии и произведенные гестапо массовые аресты вызвали различные формы сопротивления со стороны всех основных политических и социальных сил страны. Не отказался от контактов с Западом и М. Хорти, остававшийся главой государства. С целью вывода Венгрии из войны он тайно от немцев направил генерала И. Надаи к союзникам в Италию. Были также начаты секретные переговоры генерала Г. Фараго в Москве по вопросам перемирия и условиям выхода Венгрии из войны.
Один из пунктов предварительных условий перемирия, подписанных 11 октября в Кремле В. М. Молотовым и Г. Фараго, обязывал Венгрию выступить против Германии на стороне антигитлеровской коалиции. В связи с этим были проведены новые назначения в армии, к Будапешту подтягивались верные Хорти войска, нащупывалась возможность установления контактов с советскими передовыми частями и совместных действий армий против гитлеровцев. 15 октября 1944 г. М. Хорти выступил по национальному радио и объявил о выходе страны из войны, о заключении Венгрией предварительного перемирия и о назначении нового командующего венгерской армией.
Однако планам вывода Венгрии из войны не суждено было сбыться. Нацисты, стремясь предотвратить потерю последнего серьезного союзника и опираясь на близкую им партию «Скрещенные стрелы», решили осуществить государственный переворот и установить фашистский прогитлеровский режим. В первой половине дня 15 октября особый отряд гестапо во главе с матерым диверсантом О. Скорцени под предлогом встречи с югославскими партизанами заманил в ловушку Хорти-младшего, который был вывезен из страны, а затем попал в концлагерь Маутхаузен. Сын Хорти стал орудием шантажа и давления на 76-летнего регента. Почти одновременно с этой акцией начальник Генштаба вермахта направил ультиматум начальнику Генштаба венгерской армии с требованием немедленно отменить недавно изданный приказ венгерским частям об открытии линии фронта перед советскими войсками.
16 октября 1944 г., спасая свою жизнь и жизнь своей семьи, М. Хорти подписал в королевском дворце документ об отречении от власти и передаче поста главы государства гитлеровскому ставленнику – отставному полковнику Генштаба, главарю венгерских фашистов Ф. Салаши. Хорти же вместе с семьей был вывезен в Германию, где содержался под «охраной» гестапо(2).
Акция по выводу Венгрии из войны была недостаточно подготовлена в военном и организационном отношениях: ни заявление Хорти по радио, ни приказ по войскам не содержали указаний на конкретные действия. Для большинства сторонников разрыва с Германией события 15 октября явились неожиданностью. И хотя эти события, как говорилось в одном из полицейских донесений, «привели в движение организации Сопротивления в Будапеште», объединявшие «большую часть рабочих, круги левой ориентации и те общественные силы, которые считают нецелесообразным продолжение войны», силы венгерских антифашистов оказались слишком слабыми и раздробленными, чтобы оказать достойное сопротивление гитлеровцам и путчистам.
К решительным и самостоятельным действиям не удалось прибегнуть даже таким преданным сторонникам выхода Венгрии из войны, как командующие 1-й и 2-й венгерскими армиями. Генерал Л. Вереш оказался арестованным спустя несколько часов после начала путча. Такая же участь ожидала и генерала Б. Далноки-Миклоша. Однако в это время он вместе с начальником своего штаба находился на переговорах в расположении штаба 4-го Украинского фронта. Поэтому Миклош оттуда обратился к своим солдатам, призывая их повернуть оружие против немцев. Однако на этот призыв откликнулось всего около 10 тыс. солдат.
Салашистский путч, установление открытого фашистского режима и меры «по наведению порядка» привели к аресту тыс. антифашистов из самых различных групп населения. Особым преследованиям подвергались коммунисты, левые социал-демократы и деятели профсоюзов. Ф. Салаши, именовавший себя «вождем партии», исполнял все желания гитлеровцев. Он пообещал Гитлеру выставить до полутора миллионов солдат, обязал все население от 14 до 70 лет принудительно трудиться для военных нужд.
Опираясь на салашистов, немцам удалось быстро сменить неугодных им командующих армиями, командиров соединений и частей, установить контроль над венгерскими вооруженными силами и провести тотальную мобилизацию. Это вызвало усиление сопротивления венгерских войск на фронте. Одновременно Гитлер перебросил части четырех танковых дивизий к Будапешту. Столь жестокое отношение Германии к своему последнему сражавшемуся союзнику в Европе обусловливалось не только военно-политическими, но и экономическими соображениями. Дело в том, что после потери Плоешти и Румынии 80 % нефти в Рейх поступало из венгерских и австрийских источников. Без этой нефти Германия не смогла бы продолжать войну.
В целях предотвращения прорыва Красной Армии в Венгрию, Австрию и Южную Германию, а также для обеспечения вывода немецких войск из Греции, Албании и южных районов Югославии гитлеровское командование срочно создавало оборону на границе Венгрии с Румынией и Болгарией. Эта задача была возложена на войска группы армий «Юг» под командованием генерала Г. Фриснера (с 28 декабря – генерала О. Велера) и часть сил группы армий «Ф» (командующий – фельдмаршал М. Вейхс). В эту группировку входили 6-я и 8-я немецкие, 2-я и 3-я венгерские армии, располагавшие 3500 орудиями и минометами, 300 танками и 550 самолетами(3).
Одновременно гитлеровское командование срочно возводило оборонительные сооружения на путях возможного наступления Красной Армии. Войска и местное население вдоль границы и в глубине страны строили несколько рубежей обороны: первый – на границе, второй – на западном берегу Тисы и третий – на правом берегу Дуная. В систему последнего включались и укрепления, созданные на подступах к Будапешту. А к юго-западу от венгерской столицы возводилась «линия Маргариты» по рубежу озеро Балатон и Веленце до излучины Дуная у г. Виц, далее до чехословацкой границы эта линия состояла из трех полос обороны. Так основательно готовилась территория последней союзницы Третьего рейха в Европе к отражению ударов Красной Армии, войска которой приближались к границам Венгрии.
Чтобы не допустить Красную Армию в Венгрию, немецкое командование планировало нанести ряд контрударов. В директиве германского Генерального штаба сухопутных войск от 30 сентября перед группой армий «Юг» была поставлена задача ударом из района Дебрецена разгромить советские войска, вышедшие к румыно-венгерской границе на участке между Орадя и Мако, и достичь такого рубежа, который мог бы быть удержан в течение зимы незначительными силами. После этого предполагалось провести перегруппировку войск для нанесения удара в южном направлении с целью захвата выходов из Южных Карпат. Такими действиями мыслилось закрыть русским частям путь в Северную Трансильванию и Средне-Дунайскую низменность.
В сложившейся обстановке были уточнены задачи и советским войскам. 3 октября Ставка ВГК приказала 2-му Украинскому фронту нанести удары в северном и северо-западном направлениях в обход венгерского города Дебрецен с запада и востока(4). Одновременно Ставка передала в состав фронта 46-ю армию, а также усилила его войска механизированным и двумя кавалерийскими корпусами, артиллерийской дивизией прорыва, авиацией и маршевым пополнением.
Командующий 2-м Украинским фронтом маршал Р. Я. Малиновский, получив указания Ставки, сразу же приступил к подготовке первой наступательной операции на территории Венгрии, получившей название Дебреценской и проводившейся без всякой оперативной паузы. По замыслу главный удар наносился в центре фронта силами 53-й общевойсковой, 6-й гвардейской танковой, 1-й румынской армий и конно-механизированной группы генерала И. А. Плиева из района южнее Орадя, Баттонья в направлении Дебрецена. Войска правого крыла фронта продолжали наступать в тыл восточнокарпатской группировки противника, а левого крыла – обеспечивали наступление главных сил фронта с юга.
К началу операции войска 2-го Украинского фронта превосходили противника: в людях – в 3 раза, в орудиях и минометах – в 2,9, в танках и САУ – в 2,5 и в самолетах – в 2 раза(5). Но, несмотря на столь значительное преимущество, их ожидало немало трудностей: на ряде участков им предстояло наступать в условиях горно-лесистой местности, вести бои в населенных пунктах с прочными каменными строениями, превращенными в мощные узлы обороны.
Дебреценская операция началась 6 октября 1944 г. В ходе ее успешно действовали 53-я армия генерала И.М. Манагарова и конно-механизированная группа генерала И. А. Плиева. Они уже в первый день прорвали главную полосу обороны и к исходу третьего дня наступления продвинулись на 100 км на север. Действия же 6-й гвардейской танковой армии генерала А. Г. Кравченко оказались крайне неудачными. Наступая в первом эшелоне, она встретила очень сильное сопротивление противника, потеряла значительное число танков и целую неделю не могла продвинуться к Г. Орадя. В такой обстановке маршал Р. Я. Малиновский был вынужден отвлечь главные силы генерала Плиева от задачи наступления на Дебрецен. Он круто повернул их на юго-восток. К исходу 12 октября группа Плиева во взаимодействии с 33-м стрелковым корпусом овладела Г. Орадя – мощным опорным пунктом врага на дебреценском направлении.
Р. Я. Малиновский
К этому же времени советские войска очистили венгерское левобережье Тисы к югу от Дебрецена, освободили Сегед и Клуж. Продвигаясь в направлении Сату-Маре, Чоп, они содействовали наступлению 4-го Украинского фронта в Карпатах. 20 октября войска центра 2-го Украинского фронта овладели Дебреценом. Передовые части группы Плиева вышли на р. Тиса и перерезали пути отхода 1-й, 2-й венгерским и 8-й немецкой армиям.
И. А. Плиев
Чтобы избежать окружения, противник силами двух танковых корпусов нанес контрудар по флангам группы Плиева и перерезал ее коммуникации южнее Ньиредьхазы. После тяжелых пятидневных боев советские войска оставили Ньиредьхазу и 27 октября соединились с основными силами фронта.
Ф. Ф. Жмаченко
К исходу 28 октября войска под командованием маршала Р. Я. Малиновского, преодолев сильное противодействие немецко-венгерских соединений, на правом крыле приблизились к Тисе, на центральном участке вышли на восточный берег реки, а на левом крыле форсировали ее. При этом в междуречье Тиса – Дунай был захвачен крупный плацдарм – около 120 км по фронту и от 20 до 100 км в глубину. В течение 23 дней они продвинулись на 130–275 км и создали предпосылки для наступления на Будапешт. Взаимодействуя с соединениями венгерской армии, советские войска разгромили 10 вражеских дивизий, взяв в плен более 42 тыс. человек. Потери 2-го Украинского фронта в Дебреценской операции составили свыше 84 тыс. человек(6).
Выход советских соединений в район Дебрецена вынудил гитлеровское командование начать отвод своих войск перед центром и левым крылом 4-го Украинского фронта в Карпатах. Здесь с частью штаба перешел на советскую сторону командующий 1-й венгерской армией генерал Б. Миклош, который отдал приказ подчиненным ему частям прекратить сопротивление и поднять белый флаг.
По предложению Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко с приказом Миклоша через линию фронта были направлены десять пленных венгерских офицеров. Однако надежды Ставки ВГК на перемирие и выход Венгрии из войны не оправдались. В двадцатых числах октября советская разведка получила достоверные сведения о карательных мерах Гитлера, предпринятых к Венгрии, о смещении Хорти, о приказе войскам венгерской армии назначенного на его место Салаши сражаться до последнего с советскими войсками. И этот приказ строго выполнялся. Исходя из этого, Ставка ВГК приказала советским войскам «действовать на поле боя против венгерских войск так, как и против немецких».
В условиях, когда наступавшая с востока и юга Красная Армия продвигалась к центру страны, действовавшие в подполье патриотические силы развернули подготовку к общенациональному восстанию. 9 ноября 1944 г. был образован Освободительный комитет венгерского национального восстания (ОКВНВ). Его возглавил известный антифашист Э. Байчи-Жилински, которому удалось бежать из фашистской тюрьмы. С участием военных был разработан план восстания, который предусматривал изгнание фашистов из страны при поддержке Красной Армии. Намечалось также создание независимой и демократической Венгрии, осуществление коренных социальных преобразований и установление тесного сотрудничества с СССР.
К середине ноября, несмотря на критику коммунистов, входивших в Венгерский фронт, план восстания был готов(7). Был образован специальный военный штаб ОКВНВ, налаживались необходимые связи, создавались соответствующие армейские и полицейские, а также рабочие отряды, прежде всего в столице, особое внимание уделялось установлению тесных контактов с командованием 2-го Украинского фронта.
С. Г. Трофименко
19 ноября 1944 г. Байчи-Жилински подготовил также специальное послание для высшего советского руководства, в котором предлагалось согласовать следующие проблемы: 1) открытие фронта перед советскими войсками; 2) переход венгерских частей на сторону Красной Армии и формирование из них отдельной армии с венгерским командованием, которая в дальнейшем приняла бы участие в совместных боях против гитлеровцев в рамках действия Советской Армии; 3) включение в состав венгерской освободительной армии военнопленных; 4) создание рабочих отрядов и партизанских формирований из числа добровольцев, их вооружение; 5) установление необходимой связи между советскими войсками и венгерскими повстанческими частями в районе Будапешта(8).
Однако нацистам удалось напасть на след руководителей готовившегося восстания. 22 ноября 1944 г. его штаб был арестован. 6–8 декабря 1944 г. главные «зачинщики» – Э. Байчи-Жилински и его 10 товарищей, в том числе генерал Я. Кишш, полковник генштаба В. Тартшаи, полковник Е. Надь и другие, – предстали перед военно-полевым судом. Названные лица были приговорены к смертной казни, которая и свершилась, а остальные – к 10–15 годам тюремного заключения(9).
Так был положен конец планам венгерского антифашистского восстания. В дальнейшем обезглавленное национальное антифашистское движение при отсутствии другой авторитетной, влиятельной, организующей и мобилизующей силы могло опираться в основном лишь на разрозненные небольшие группы вооруженного сопротивления, а также на партизанскую борьбу, организованную главным образом командованием Красной Армии с привлечением венгров, прошедших спецподготовку в антифашистских школах партизанской борьбы на территории СССР. С августа 1944 г. эти школы отправили в Венгрию более 10 смешанных советско-венгерских парашютных отрядов для развертывания партизанского движения на местах(10). Только одна такая школа в Обарове (затем переведенная в Святошино под Киевом) до конца 1944 г. подготовила 660 венгерских партизан-«профессионалов», знающих и подрывную работу(11). Наиболее ощутимые удары по противнику наносили партизанские отряды и соединения на территории Венгрии под командованием Ф. Патаки, Д. Усты, Ш. Ногради и др.
Наступление советских войск в Венгрии. 6 октября 1944 г. – 13 февраля 1945 г.
В промышленном регионе Мишкольц-Диошдьер, а также в районе Будапешта, в горняцких поселках вокруг Нограда, Дорога и Табани успешно боролись партизанские группы, отряды и соединения гражданского подчинения. Как впоследствии писал генерал-полковник вермахта Г. Фриснер, венгерские партизаны, действовавшие на востоке и северо-востоке страны, вызывали особое беспокойство у немцев. Вспоминая о боях за город Мишкольц, он отмечал: «Когда начались бои на подступах к этому крупному промышленному городу, свыше 20 тыс. местных рабочих подняли восстание… Очевидно, они хотели передать промышленные предприятия в советские руки, по возможности в неповрежденном виде. По ночам они организовывали налеты на наши позиции…»(12). Кроме того, в боях под Мишкольцем, по данным командования Красной Армии, плечом к плечу с советскими воинами участвовало около 600 венгерских партизан(13). Сопротивление населения немцам проявилось не только в защите промышленных предприятий от демонтажа, от вывоза заводского оборудования в Германию, но и в саботаже, неявке на призывные пункты и в активных действиях диверсионных групп.
И. М. Мангаров
Боевые действия Красной Армии, развернувшиеся на востоке и юге страны, воспринимались населением как неизбежные меры по очищению страны от оккупантов. Оно жило верой в скорейшее окончание войны и поэтому встречало советские войска как освободителей, но вместе с тем испытывало чувство страха и беспокойства. Командование Красной Армии в специальном воззвании заверило население, что она вступает на венгерскую землю не как завоевательница, а как освободительница венгерского народа от немецко-фашистского ига(14), что Красная Армия не преследует иных целей, кроме разгрома гитлеровских войск, не намерена ломать местные порядки и устанавливать свои, гарантирует неприкосновенность частной собственности и сохранение местных органов власти и т. д. Это успокаивало и обнадеживало население.
М. С. Шумилов
Вместе с тем в восточных областях страны после их освобождения имели место факты сбора и вызова мужского населения в возрасте от 15 до 55 лет якобы для «трехдневных восстановительных работ», что, однако, завершилось их депортацией в СССР. Такая участь постигла около 40–60 тыс. человек, большинство из которых так и не возвратилось домой. Слухи об этом просочились через линию фронта, что было использовано гитлеровской пропагандой для подогревания страстей и давало повод говорить либо о выселении оказавшегося за линией фронта населения в Сибирь, либо об уничтожении людей, остающихся «в зоне у красных». Опасаясь подобной судьбы, на начальном этапе боев за Венгрию около половины граждан таких крупных городов, как Ньиредьхаза, Дебрецен и Сегед, перед приходом частей Красной Армии покинули свои родные места и эвакуировались в центральные районы страны, отступая перед линией фронта. Вскоре, однако, массовый уход из городов прекратился, когда стало очевидным неминуемое поражение гитлеровцев и была усилена разъяснительная работа среди населения. Она проводилась как советскими политорганами, так и привлеченными для налаживания мирной жизни возвратившимися из СССР на родину представителями компартии.
Отправленная еще Хорти в Москву венгерская делегация во главе с Г. Фараго 11 декабря 1944 г. вновь подписала предварительные условия перемирия. В освобожденном Дебрецене было создано на многопартийной основе Временное национальное собрание Венгрии и образовано Временное правительство страны во главе с генералом Б. Миклошем, принявшее «Программу демократического восстановления Венгрии». Это произошло не только с ведома, но и при непосредственном участии советских властей. Заместитель наркома иностранных дел СССР Деканозов рекомендовал 6 декабря члену Военного совета 2-го Украинского фронта генерал-полковнику И. З. Сусайкову и политическому советнику при уполномоченном правительства СССР в Венгрии Г. М. Пушкину «в качестве заместителя председателя Временного национального собрания иметь абсолютно надежного человека, чтобы влиять на весь ход работы собрания». В записке на имя Сталина тот же Деканозов сообщал 22 декабря: «Состав венгерского правительства и текст правительственной декларации приняты в полном соответствии с намеченными нами проектами».
Временное правительство, в состав которого вошли представители 4 партий (коммунистической, социал-демократической, независимой партии мелких сельских хозяев и национальной крестьянской) и известные в стране личности, в том числе высшие хортистские офицеры, перешедшие на сторону советских войск, в частности Г. Фараго, 28 декабря объявило войну Германии. В тот же день в Москву отправилась делегация, которая 20 января 1945 г. от имени нового правительства подписала соглашение о перемирии. В соответствии с этим документом Венгрия обязалась оказать материальное и вооруженное содействие в деле разгрома фашизма, выплатить репарации в пользу СССР, Чехословакии и Югославии, нести расходы по содержанию Союзной контрольной комиссии (СКК) и выполнять все ее указания и распоряжения.
В связи с подписанием соглашения представитель советского командования, изучавший ситуацию на месте, в мае 1945 г. сообщил в Москву следующее: «Важнейшим фактором, повлиявшим на политическое настроение населения, является ожидавшееся, а затем подписанное соглашение о перемирии между Советским Союзом и Венгрией. Сам по себе факт заключения этого соглашения вызвал всеобщее одобрение. Условия перемирия расцениваются населением как тяжелые, но справедливые и выполнимые. Исключение составляют пункты соглашения о репарациях и о Северной Трансильвании. Многие венгры считают, что при создавшемся в стране экономическом положении Венгрия не в силах уплатить 300 миллионов американских долларов или что она сможет выплатить эту сумму лишь в том случае, если ей будет оказана помощь извне. Высказывается также мнение, что вопрос о Северной Трансильвании должен быть пересмотрен со временем в пользу Венгрии»(15). Такая оценка ситуации и настроения населения достаточно точно отражала действительность.
Создание Временного правительства должно было содействовать процессу освобождения еще оккупированных немцами территорий страны. С завершением Дебреценской операции Ставка приказала маршалу Малиновскому незамедлительно начать наступление на венгерскую столицу силами 46-й армии. Р. Я. Малиновский в телефонном разговоре с И. В. Сталиным для лучшей подготовки Будапештской операции просил оттянуть ее начало на несколько дней, но «Верховный Главнокомандующий, ссылаясь на политические условия, настоял на немедленном наступлении»(16).
В районе венгерской столицы противник создал хорошо оборудованный в инженерном отношении рубеж обороны. Оборонительные сооружения полудугами прикрывали город с востока и упирались флангами в Дунай. По данным советской разведки, Будапешт был подготовлен к длительной осаде, в его районе сосредоточились основные силы группы армий «Центр» и части венгерских войск. У них имелись значительные запасы вооружения, боеприпасов, продовольствия, медицинского и другого имущества.
Для координации плана овладения Будапештом маршал С. К. Тимошенко пригласил командующих фронтами. Выслушав их предложения, Тимошенко решил:
«Будапешт будем обходить с юга и севера, нацеливая для фронтального удара минимальные силы. Насколько мне известно, предстоящие переговоры Сталина и Молотова с Черчиллем и Иденом в Москве потребуют скорейшего решения венгерской проблемы. Поэтому рассчитывать на длительную подготовку к операции не приходится. Необходимо резко активизировать наступление в полосе 4-го Украинского фронта, особенно в стыке с 40-й армией. Местность и погода мало благоприятствуют этому. Нужно максимально использовать авиацию, в том числе и для доставки войскам различных грузов».
29 октября 46-я армия под командованием генерала И. Т. Шлемина прорвала оборону и, введя механизированные корпуса, начала стремительное продвижение. К исходу 3 ноября введенные в сражение 4-й и 2-й гвардейские механизированные корпуса В. И. Жданова и К. В. Свиридова находились всего в 15 км от Будапешта, но войти с ходу в город не смогли. Выстояла вражеская оборона. Кроме того, немецкое командование быстро перебросило к Будапешту три танковые и одну моторизованную дивизии, которые, заняв оборонительные обводы, смогли остановить продвижение советских войск.
4 ноября Ставка ВГК потребовала от Малиновского ускорить вывод войск фронта на правый берег Тисы, чтобы разгромить будапештскую группировку противника ударами с севера, северо-востока и юга(17). Выполняя эти указания, войска фронта 11 ноября возобновили наступление. Оно продолжалось 16 дней. Однако рассечь и разгромить будапештскую группировку восточнее города не удалось. Вторая попытка овладеть Будапештом оказалась неудачной.
24 ноября С. К. Тимошенко направил в Ставку ВГК объяснительную о причинах задержки советских войск у Будапешта. Он обвинил командование 2-го Украинского фронта в нерациональном распылении сил по нескольким направлениям, что мешало им сосредоточить усилия на решении главной задачи.
С. К. Горюнов
Ставка согласилась с доводами Тимошенко и 26 ноября потребовала от командующего войсками 2-го Украинского фронта создать на решающем направлении значительное превосходство сил над противником, сосредоточив здесь артиллерийские дивизии прорыва и танковые соединения. Более активные задачи по разгрому венгерской группировки были поставлены и войскам 3-го Украинского фронта. Самому Тимошенко были даны указания: «В связи с тем что 4-й Украинский фронт не выполняет поставленных задач, а его наступление облегчило бы наступление войск 2-го Украинского фронта, Ставка предлагает вам немедленно выехать к Петрову и заставить его выполнить поставленную задачу».
Операцию 2-го Украинского фронта намечалось начать 5 или 6 декабря. Это стало достоянием противника. Буквально через день после приказа маршала Р. Я. Малиновского на организацию наступления генерал Фриснер в директиве командующему 6-й армией, констатируя начавшуюся перегруппировку советских войск, отмечал «изменение оперативных замыслов русского командования» и его намерение «форсировать Дунай между Будапештом и озером Балатон в северном направлении».
5 декабря 1944 г. 2-й Украинский фронт возобновил свое наступление. В течение восьми дней войска центра и левого крыла пытались окружить противника путем обхода с севера и юго-запада. При этом подвижные соединения фронта достигли пограничной с Чехословакией р. Ипель, совместно с 7-й гвардейской армией генерала М. С. Шумилова вышли на левый берег Дуная у Г. Виц (20 км севернее Будапешта) и, наступая от Вица в южном направлении, преодолели первую и вторую полосы внешнего обвода Будапешта. Одновременно 46-я армия форсировала Дунай в 15 км к югу от Будапешта и захватила плацдарм размером 14 км по фронту и 10–16 км в глубину. Но из-за недостатка сил и ожесточенного сопротивления противника выйти к венгерской столице с юго-запада не смогла. Таким образом, и третья попытка овладеть Будапештом успеха не имела.
Ф. И. Толбухин
В это время войска маршала Ф. И. Толбухина заканчивали перегруппировку с белградского на будапештское направление. Их полное сосредоточение в районе городов Байя, Махач, Сомбор (135–180 км южнее Будапешта) было завершено к 25–26 ноября. Параллельно с процессом перегруппировки фронт частью сил форсировал Дунай в районе сосредоточения и захватил важный плацдарм. Опираясь на него, 57-я и 4-я гвардейская армии генералов М. Н. Шарохина и Г. Ф. Захарова 27 ноября перешли в наступление, освободили задунайскую часть Венгрии и югославскую территорию в междуречье Дунай и Драва и к 9 декабря достигли рубежа озер Веленце, Балатон, Г. Барч (80 км южнее Балатона). Этим была создана реальная возможность для нанесения удара в тыл будапештской группировки врага с запада. В целях подготовки такого удара маршал Толбухин приказал войскам фронта закрепиться на достигнутых рубежах перед вражеской оборонительной линией «Маргарита».
К рассматриваемому моменту германское командование за счет резерва ОКХ, новых формирований и перегруппировки увеличило состав группы армий «Юг» с 38 до 51 дивизии и бригады(18). И тем не менее неприятель уступал советским войскам в силах и средствах. Так, ударная группа 3-го Украинского фронта превосходила противника в людях – в 3,3 раза, в орудиях – в 4,8, в танках и САУ – в 3,5 раза(19).
Одновременно возросли темпы сооружения оборонительных линий, тянувшихся с севера на юг. Особенно большое внимание уделялось сооружению укрепленных позиций в районе самого города Будапешта, так называемой линии Атиллы. Ее строительство началось еще в августе 1944 г. и продолжалось почти до января 1945 г. Были построены три оборонительные полосы подковообразной формы, которые прикрывали Будапешт с востока. Концы «подков» упирались в Дунай севернее и южнее города.
Первая полоса проходила на удалении 25–30 км от Дуная и состояла из 3–5 сплошных траншей, соединенных между собой ходами сообщения. Перед этой полосой на всем протяжении были установлены проволочные заграждения, на значительном протяжении вырыты противотанковые рвы и установлены минные поля.
Вторая полоса проходила на удалении 5—12 км от первой и состояла из 1–3 сплошных линий траншей, прикрытых проволочными заграждениями, а на отдельных участках – и минными полями. Третья полоса, проходившая по пригородам Будапешта, включала от 3 до 6–7 линий траншей, плотно прикрытых проволочными заграждениями и минными полями. Кроме того, для обороны противник широко использовал каменные сооружения и полотно железнодорожных путей. Таким образом, ему удалось создать восточнее города сплошную зону оборонительных сооружений глубиной 25–30 км.
Оценивая состав и распределение немецких и венгерских войск по направлениям, советское командование пришло к выводу, что противник намеревается не только удержать за собой Будапешт, но и не допустить Красную Армию в Чехословакию и Австрию. В такой обстановке 12 декабря Ставка ВГК решила войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов прежде всего разгромить будапештскую группировку и овладеть г. Будапешт. С этой целью она приказала маршалу Малиновскому передать в распоряжение маршала Толбухина 46-ю армию со средствами усиления и поставила обоим фронтам задачи по подготовке к совместным действиям(20). Суть замысла заключалась в том, чтобы силами двух фронтов прорвать оборону противника севернее и юго-западнее Будапешта и, наступая навстречу друг другу, окружить вражескую группировку, а затем одновременными ударами с запада и востока овладеть городом.
Г. Ф. Захаров
Проанализировав полученные разведывательные данные, командующий войсками 2-го Украинского фронта по согласованию с маршалом С. К. Тимошенко и Ставкой ВГК перенес сроки перехода в наступление.
По указанию Ставки (директива от 12 декабря 1944 г.) войска 2-го и 3-го Украинских фронтов должны были нанести фронтальные удары по обороне противника на двух участках – севернее и юго-западнее Будапешта, – развить прорыв танковыми соединениями навстречу друг другу и, применяя оперативный охват и обход, окружить будапештскую группировку противника. Одновременно они должны были нанести удары навстречу друг другу смежными объединениями и овладеть Будапештом. Наступление планировалось начать 19–20 декабря.
Таким образом, разгром будапештской группировки противника предполагалось осуществить путем ее окружения и последующего уничтожения силами двух фронтов. Командующий 2-м Украинским фронтом должен был ударной группой фронта в составе двух танковых армий и конно-механизированной группы генерала Плиева нанести удар из района Шахи с задачей выйти на северный берег Дуная и не допустить отхода вражеской группировки на северо-запад. 3-й Украинский фронт должен был силами двух общевойсковых армий, двух механизированных, одного танкового и одного кавалерийского корпусов нанести удар из района озера Велице на север, выйти на южный берег Дуная и отрезать пути отхода противника на запад.
Наступление, начавшееся 20 декабря, развивалось успешно. В полосе 2-го Украинского фронта 6-я танковая армия, прорвав самостоятельно оборону противника, начала стремительно продвигаться в северо-западном направлении.
Но и противник на успех советских войск реагировал довольно быстро. 21 декабря он нанес контрудар танками и пехотой в общем направлении на Шахи. В ударе, продолжавшемся также 22 и 23 декабря, участвовали части трех танковых дивизий (порядка 125 танков). Одновременно с этим контрударом фашисты перешли в наступление на второстепенных направлениях. Прорвав фронт правофланговых соединений 7-й гвардейской армии, группировка противника к исходу 22 декабря вышла танковыми частями в район, откуда за два дня до этого началось наступление 6-й гвардейской танковой армии.
М. Н. Шарохин
Но, нанося контрудар, противник подставил под удар свой левый фланг. Этим воспользовался командующий 2-м Украинским фронтом. 21 декабря он приказал командующему 6-й гвардейской танковой армией, прикрывшись частью сил с севера, главными силами нанести удар на юг, вдоль восточного берега реки Грон с тем, чтобы во взаимодействии с 7-й гвардейской армией окружить и уничтожить группировку противника в междуречье Ипель и Грон.
Н. А. Гаген
22 декабря танковая армия вышла в тыл сакалошской ударной группировки противника. Ее крутой поворот на юг придал очень острый характер борьбе, развернувшейся в междуречье. Советские танкисты, уничтожая живую силу и боевую технику противника, упорно продвигались в указанном направлении и 26 декабря подошли к устью реки Грон. В этот же день с юга в этот район вышли подвижные войска 3-го Украинского фронта. Произошло соединение войск обоих фронтов на линии внешнего фронта окружения будапештской группировки врага.
27 декабря завершилось окружение частей противника, действовавших в междуречье Грон и Ипель. В последующие три дня эта группировка, состоявшая из четырех полков пехоты и насчитывавшая до 70 танков, была полностью уничтожена.
В результате основной операции, когда к исходу 26 декабря войска 2-го и 3-го Украинских фронтов соединились у Эстергома (35 км северо-западнее Будапешта), было завершено окружение 188-тысячной группировки врага (около 10 дивизий и ряд частей родов войск). Невыполненной оставалась лишь задача овладения западной частью венгерской столицы, которую противник превратил в мощный укрепленный район.
А. Гитлер, будучи недовольным действиями генералов И. Фриснера и К. Фретера, 24 декабря назначил командующим группой армий «Юг» генерала О. Велера, а командующим 6-й армией – генерала танковых войск М. Балка. При этом происходило постоянное усиление группировки войск группы армий «Юг». Если к началу Дебреценской операции войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов противостояли 4 танковые и 3 моторизованные дивизии, то к концу 1944 г. против них действовали уже 13 танковых и 2 моторизованные дивизии.
Отражение контрударов врага и ликвидация окруженной группировки противника в Будапеште. 2 января —13 февраля 1945 г.
28 декабря новый командующий группой армий «Юг», указав в оперативной директиве, что надо ожидать дальнейшего наступления советских войск по обе стороны Дуная на запад, а также против 8-й армии, определил дальнейшие задачи своих объединений. 2-я танковая армия должна была создать глубокую оборону «от линии переднего края до позиции Маргариты» и «воспрепятствовать вражескому прорыву в направлении нефтяного района». Армейская группа «Балк» должна была до прибытия подкреплений воспрепятствовать прорыву советских войск южнее и севернее Дуная. Гарнизону Будапешта предлагалось «держаться до момента освобождения от осады».
29 декабря командование обоих фронтов во избежание дальнейшего кровопролития и разрушения Будапешта предъявило окруженным войскам ультиматум о капитуляции. Однако вражеское командование не только отвергло этот гуманный акт, но и распорядилось убить парламентеров капитанов М. Штейнмеца и И. А. Остапенко, совершив вопиющий акт бесчестья и попрания международного права о неприкосновенности парламентеров. Тогда советские войска приступили к ликвидации окруженного противника. Но этот процесс оказался длительным.
Германское командование, сосредоточив близ Будапешта почти половину всех танковых и моторизованных дивизий, имевшихся на советско-германском фронте(21), в период с 2 по 26 января нанесло три сильных контрудара по войскам 3-го Украинского фронта.
В развернувшихся ожесточенных сражениях войска маршала Толбухина, несмотря на превосходство немецких войск в танках, не только остановили их наступление, но и отбросили на исходные позиции. Значительную роль в этом сыграл умелый маневр советских войск, быстрое создание новых оборонительных рубежей на путях распространения противника и наступление войск правого крыла 2-го Украинского фронта в направлении на Комарно(22), в тыл контрударной группировки противника.
Непосредственно в городе бои вела специально созданная будапештская группа войск, которую возглавил генерал И. М. Афонин (с 22 января – генерал И. М. Манагаров). В ее состав входили четыре стрелковых корпуса обоих фронтов и до 18 января один румынский армейский корпус. Бои за освобождение восточной части города (Пешта) шли с 27 декабря по 18 января, а западной его части (Буды) – с 20 января по 13 февраля. Условия штурма тяжелым испытанием легли на жителей Будапешта. Находившийся в осажденной столице командир 9-го корпуса СС, характеризуя их настроение, с опасением записал в свой дневник 10 января следующее: «Гражданское население находится в чрезвычайно взбудораженном состоянии. Люди практически не получают еды, крупные кварталы города оставлены без воды, освещения… нарастает недовольство»(23).
Хотя наступление советских войск развивалось медленно, положение окруженного противника становилось все хуже. Если вначале ежедневно для него 40–45 самолетов доставляли необходимые грузы, то с 20 января снабжение было сорвано советской авиацией.
В ночь на 21 января Ставка ВГК прислала телеграмму, в которой говорилось: «Возложить на маршала Тимошенко координацию действий войск 2-го и 3-го Украинских фронтов». После этого действия этих двух объединений стали более согласованными и эффективными. Противник, зажатый в Будапеште, непрерывно подвергался огню артиллерии и ударам авиации, периодически его оборону прощупывала разведка и расшатывали действия небольшие отряды пехоты. Вести боевые действия в таких условиях становилось все труднее.
4 февраля перед рассветом командующему обороной Будапешта генерал-лейтенанту Пфефферу-Вильденбруху принесли телеграмму. Он надеялся, что Берлин дал разрешение на капитуляцию окруженной группировки. Но вместо этого прочитал, что «в связи с успехами немецких войск под Будапештом» фюрер присвоил ему звание генерал-полковника войск СС и наградил «Дубовыми листьями» к Рыцарскому кресту. Высоких наград были удостоены и другие офицеры будапештской группировки.
Это казалось злобной насмешкой над людьми. Командующий сразу же вспомнил о случае повышения в воинском звании генерала Паулюса, окруженного с 6-й армией под Сталинградом, о других нелогичных поступках фюрера. Но ничего поделать ни с капризами Гитлера, ни с реальной обстановкой он уже не мог.
13 февраля на холме Буды, в районе замка и королевского дворца, прозвучали последние выстрелы. Командующий обороной венгерской столицы, потеряв всякие надежды, приказал выбросить белый флаг из подвала военного училища, где находились остатки его штаба. Последняя твердыня в Юго-Восточной Европе пала под ударами советского оружия. Противник в Будапеште потерял до 50 тыс. убитыми и 138 тыс. пленными.
В. А. Судец
Будапештская операция завершилась. В ходе этой операции советские войска продвинулись от 120 до 240 км, освободили около 45 % территории Венгрии (а с учетом Дебреценской операции – 74 %) и создали условия для дальнейшего наступления в Чехословакии.
Важнейшим итогом данной операции явилось и то, что советские войска заставили немецкое командование перебросить на южный фланг советско-германского фронта большое количество соединений, особенно танковых и моторизованных, которые были крайне необходимы ему для отражения наступления Красной Армии на варшавско-берлинском направлении в январе – феврале 1945 г.
Дорогой ценой были достигнуты эти результаты. Людские потери советских войск составили 320 082 человека, из которых 80 082 – безвозвратные (с учетом Дебреценской операции, соответственно, 404 092 и 99 739 человек). Кроме того, в ходе боев они потеряли 1766 танков и САУ, 4127 орудий и минометов, 293 боевых самолета(24).
Население венгерской столицы, пережившее не только фашистскую оккупацию, но и 108 тяжелых дней блокады, с облегчением, хотя и с противоречивыми чувствами, встречало советских солдат. Сказывалось влияние фашистской пропаганды, наводившей страх на население и рисующей советских воинов в образе «красных дьяволов», а также слухов о сталинских лагерях и деятельности НКВД(25). В то же время информация о том, что «среди русских освободителей есть венгры», перешедшие на их сторону, вселяла в людей надежду.
В боях за освобождение Буды принимало участие немало венгерских солдат и офицеров, которые добровольно перешли на сторону советских войск. Согласно воспоминаниям генерала С. М. Штеменко, у этих венгерских солдат-добровольцев «слова не расходились с делом». Именно из их числа, по неполным данным, около 600 человек пали смертью храбрых в боях за освобождение Будапешта от оккупантов(26). Остальные венгерские добровольцы – в общей сложности около 3200 человек – составляли основу Будайского добровольческого полка под командованием полковника О. Варихази(27).
Уничтожение немецкой группировки в венгерской столице ускорило процесс изгнания из страны гитлеровских оккупантов, усилило брожение в венгерской армии, переход ее солдат к партизанам или на сторону Красной Армии. Общая численность венгров, которые с оружием в руках воевали на стороне советских войск против немцев, по оценкам венгерских историков, составила примерно 6–6,5 тыс. человек(28).
Но не стоит забывать, что вместе с германскими войсками против Красной Армии сражалось около 11 дивизий 1-й и 3-й венгерских армий. Массовая сдача в плен их солдат и офицеров началась лишь с завершением освобождения территории Венгрии. Например, только с 28 по 30 марта в приграничных с Австрией районах было взято в плен 45 тыс. венгров(29). Венгрия фактически оставалась союзницей Германии до тех пор, пока Красная Армия не овладела полностью ее территорией.
Спустя три дня после взятия Будапешта Ставка ВГК поставила 2-му и 3-му Украинским фронтам новые задачи. Войска маршала Малиновского должны были нанести удар в общем направлении на Братиславу, Вену, а 3-й Украинский фронт – не позже 15-го дня операции выйти на австрийско-венгерскую границу, разбив группировку противника севернее оз. Балатон. В дальнейшем фронту предстояло содействовать войскам маршала Малиновского и совместно с ними овладеть Веной(30).
Однако в разработанный Ставкой ВГК план пришлось вносить коррективы, так как противник предпринял контрнаступление в районе озера Балатон. Оборона советских войск в районе этого озера стала очередной яркой страницей истории Великой Отечественной войны.
Придавая контрнаступлению в районе озера Балатон большое значение, немецкое командование перебросило туда с запада 6-ю танковую армию СС, на вооружении которой имелось значительное количество танков «Пантера», «Тигр» и «Королевский тигр», штурмовых орудий и противотанковых орудий на самоходных лафетах. Всего же перед 3-м Украинским фронтом действовало более 30 дивизий, в том числе 11 танковых, 3 боевые группы и моторизованная бригада. В них насчитывалось свыше 430 тыс. солдат и офицеров, более 5600 орудий и минометов, около 900 танков и штурмовых орудий и 850 самолетов(31). Сосредоточивая такие силы, немецкое командование надеялось, отбросив 3-й Украинский фронт за Дунай, обезопасить промышленные районы Австрии и Южной Германии, сохранить Венгрию в качестве союзника, отвлечь внимание советского командования от центрального направления.
3-й Украинский фронт, имея более 400 тыс. человек, около 7 тыс. орудий и минометов, 400 танков и САУ, построил оборону на четырех полосах(32). Делая основную ставку на огневое поражение наступавших войск, советское командование создало достаточно высокие оперативные плотности противотанковой артиллерии (18 орудий на 1 км фронта), минных заграждений (до 270 противотанковых и 2500 противопехотных мин на 1 км).
Наступление противника началось в ночь на 6 марта. Главный удар был нанесен по войскам 4-й гвардейской и 26-й армий, оборонявшимся между озерами Веленце и Балатон. Сосредоточив мощный бронированный кулак (на отдельных направлениях было брошено до 60 танков на 1 км участка прорыва), враг пытался расчленить советские войска и выйти к Дунаю.
Оборонявшиеся войска встретили натиск немецко-венгерских соединений мощным огнем артиллерии и ударами авиации. За 6 марта авиация 17-й воздушной армии произвела 368 самолето-вылетов, в том числе 227 – по танковым дивизиям противника(33). Как только определилось направление его главного удара, командующий войсками фронта усилил своим резервом и частями 4-й гвардейской армии полосу обороны 26-й армии. Ценой больших потерь немцам и венграм в первый день наступления удалось вклиниться в оборону этой армии до 3–4 км. В последующие дни ожесточенность боев не снижалась.
Жаркие схватки с врагом шли в воздухе. 9 марта группа из семи Як-3 во главе с командиром эскадрильи капитаном А. И. Колдуновым вступила в бой с двумя группами немецких самолетов. В них было 10 «фокке-вульфов» и 8 «мессершмиттов». Сбив 5 вражеских самолетов, советские летчики не допустили ударов с воздуха по позициям 135-го стрелкового корпуса и в полном составе вернулись на аэродром(34).
Восемь дней противник таранил оборону войск 3-го Украинского фронта, а на девятый ввел в сражение свой последний резерв – 6-ю танковую дивизию. Атаки танковой группировки, в которой насчитывалось до 300 танков и штурмовых орудий, следовали одна за другой еще в течение двух суток. Воины 27-й армии сдержали ее натиск и вынудили прекратить атаки. За 10 дней наступления ударная группировка противника, действовавшая восточнее оз. Балатон, смогла преодолеть главную и местами вторую оборонительные полосы, продвинувшись на 20–30 км. Южнее оз. Балатон с 6 по 20 марта вражеские войска вклинились в оборону 57-й армии всего лишь на 6–8 км. Совершенно безуспешными оказались их попытки прорваться через реку Драва на северо-восток. Соединения 1-й болгарской и 3-й югославской армий вместе с советскими частями отбили удар войск группы армий «Е».
Отражение контрнаступления противника в районе озера Балатон явилось последней крупной оборонительной операцией советских войск. Армии 3-го Украинского фронта во взаимодействии с болгарскими и югославскими войсками сорвали замысел немецкого руководства. В этих боях было продемонстрировано качественное превосходство советских танковых войск, вооруженных лучшими в мире танками ИС-2, Т-34 и самоходными артиллерийскими установками типа Су-100. За время контрнаступления противник потерял свыше 40 тыс. солдат и офицеров, более 300 орудий и минометов, около 500 танков и штурмовых орудий, свыше 200 самолетов(35). Потери советских войск составили 32 899 человек.
Бои в районе озера Балатон были еще в полном разгаре, когда командующие войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов получили директиву о переходе в наступление. С учетом сложившейся обстановки было изменено направление главного удара: если раньше планировалось нанести его к северу от Дуная, то теперь войскам предстояло развернуть наступление к югу от этой реки(36).
Сдача в плен
16 марта, т. е. на следующий день после завершения оборонительной операции, 3-й Украинский фронт перешел в наступление. Преодолевая сильное сопротивление противника, его войска продвинулись на 3–7 км. Чтобы ускорить разгром танковой группировки противника между озерами Веленце и Балатон, Ставка ВГК передала в распоряжение Ф. И. Толбухина 6-ю гвардейскую танковую армию, изъяв ее из 2-го Украинского фронта(37). Самолеты 17-й воздушной армии наносили удары по колоннам противника на дорогах, по его узлам связи, оборонительным сооружениям и аэродромам. В эти же дни ряд ударов по важным вражеским объектам нанесла и союзная авиация, выведя, в частности, из строя на 70 % нефтеочистительные заводы в Комарно(38).
Развивая наступление, войска под командованием маршала Толбухина 22 марта с боем взяли город Секешфехервар. Однако окружить и уничтожить 6-ю танковую армию СС они не могли. Ценой больших потерь противнику удалось вывести большую часть ее сил и средств из образованного советскими войсками оперативного мешка. А 46-я армия этого фронта окружила в районе Товароша 17-тысячную группировку врага и совместно с десантом Дунайской военной флотилии и 23-м танковым корпусом 26 марта завершила ликвидацию противника, отбив сильные контратаки его на внешнем фронте окружения. Развивая достигнутый успех, войска 46-й армии и правого крыла 3-го Украинского фронта к 26 марта прорвали оборону противника между Дунаем и Балатоном, преодолели горы Вертешь и Баконь и, продвинувшись на глубину до 80 км, создали условия для наступления на Вену.
Итак, военные действия на территории Венгрии завершались. Близился конец и самой войны. Что же дало участие в ней Венгерского государства, сражавшегося на стороне Третьего рейха практически до полной потери своей территории? Каковы главные итоги войны для венгерского народа? Их коротко можно свести к следующему. Страна вновь лишилась тех территорий, которые были переданы ей державами «оси», и потеряла 40 % своего национального богатства(39). Только в современных границах Венгрия потеряла около 1 млн человек(40), в том числе 160 тыс. убитых на фронте, 280 тыс. погибших в плену, около 100 тыс. гражданского населения, 350 тыс. уничтоженных в концлагерях евреев и цыган. Кроме того, еще около 350 тыс. венгров покинули пределы страны перед наступлением советских войск.
1. См.: Движение Сопротивления в Центральной и Юго-Восточной Европе. М., 1995. С. 467–506.
2.
3. Освободительная миссия Советских Вооруженных Сил во Второй мировой войне. М., 1971. С. 271–272.
4. ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 37. Л. 69.
5. История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 190–191; Советская военная энциклопедия. М., 1973. Т. 3. С. 119.
6. История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 72–93; Гриф секретности снят… С. 227.
7. См.: Magyar Front. Budapest, P.1984. 266–285. old; Feqyverrel a hazaert. Budapest, 1990. 50–53. old.
8. Maqyar Front. 293–294. old.
9. Ibid. 298–314. old.
10. Feqyverrel a hazaert. 6. old.
11. См.:
12.
13. Боевое содружество, рожденное Великим Октябрем. М., 1987. С. 178.
14. Советско-венгерские отношения, 1945–1948: Документы и материалы. М., 1969. С. 15.
15. Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории. Ф. 17. Оп. 28. Д. 28. Л. 16. (Далее: РЦХИДНИ).
17.
18. ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 37. Л. 93.
19. См.: Сборник материалов по составу, группировке и перегруппировке сухопутных войск фашистской Германии и войск ее бывших сателлитов на советско-германском фронте за период 1941–1945 гг. М., 1956. Вып. 4. С. 192–194, 208–213; Советская военная энциклопедия. 2-е изд. М., 1990. Т. 1. С. 516.
20. ЦАМО. Ф. 240. Оп. 52495. Д. 91. Л. 238–240; Ф. 243. Оп. 62688. Д. 3. Л. 130–134.
21. ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 37. Л. 131–135.
22. См.:
23. Комарно – город и порт на Дунае в устье р. Ваг (70 км северо-западнее Будапешта).
24. Maqyarorszaq hadtortenete. 2. kot. Budapest, 1985. 422. old.
25. Гриф секретности снят… С. 211–212, 227.
26. Nepzabadsaq. 1989. 13 febr.
27. Ibid.
28. Боевое содружество, рожденное Великим Октябрем. С. 211.
29. Feqyverrel a hazaert. 13, 52. old.
30. См.:
31. ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Л. 33–35, 39.
32. Великая Отечественная война Советского Союза, 1941–1945: Краткая история. 3-е изд. М., 1984. С. 405.
33. Там же.
34. Там же.
35. См.: 17-я воздушная армия в боях от Сталинграда до Вены. М., 1977. С. 223–227.
36. История Второй мировой войны, 1939–1945. М., 1979. Т. 10. С. 185.
37. ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 39. Л. 50–53. 4. Там же.
38. История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 10. С. 191.
39.
40. FurLajos. Mennyi a sok sirkereszt? Maqyaror&zag embervesztesege a mdsodik vildghaboruban.
Пруссия – государство, затем земля в Германии. Основное историческое ядро – Бранденбург, объединившийся в 1918 г. с герцогством Пруссия, которое возникло в 1525 г. на части земель Тевтонского ордена (орден покорил в XIII веке пруссов – группу балтийских племен, населявших часть южного побережья Балтийского моря). Бранденбургско-Прусское государство стало в 1701 г. королевством Пруссии (столица Берлин).
Руководящую роль в экономической и политической жизни Пруссии играло юнкерство – немецкие крупные землевладельцы с цитаделью в Восточной Пруссии. Прусские короли из династии Гогенцоллернов (Фридрих II и др.) в XVIII – первой половине XIX века значительно расширили территорию государства. В 1871 г. прусское юнкерство во главе с Бисмарком «железом и кровью» завершило объединение Германии. Прусский король стал и германским императором. В результате ноябрьской революции 1918 г. в Германии монархия в Пруссии была ликвидирована. С 1945 г. Германия была разделена на отдельные земли. В 1947 г. контрольный совет принял закон о ликвидации Прусского государства как оплота милитаризма и реакции.
К концу 1945 г. значение Восточной Пруссии как военно-промышленного района и основной продовольственной базы Германии резко возросло. Потеряв ранее оккупированные земли в ряде стран Европы, а также многие источники стратегического сырья, гитлеровские руководители пытались сохранить Восточную Пруссию по ряду причин. Здесь действовали крупные предприятия военной, судостроительной и машиностроительной промышленности, снабжавшие вермахт вооружением и боеприпасами. Восточная Пруссия располагала значительными людскими резервами и продовольственными ресурсами. Через ее территорию проходили пути в Померанию и на Берлин, к жизненным центрам Германии. В стратегическом отношении важно было то обстоятельство, что выдвинутые далеко на восток военно-морские базы и порты Восточной Пруссии на Балтийском море позволяли немецко-фашистскому командованию базировать крупные силы флота, а также поддерживать связь с отрезанными в Курляндии дивизиями.
Политическое, экономическое и стратегическое значение Восточной Пруссии руководители вермахта хорошо понимали. Поэтому здесь велись объемные работы по совершенствованию системы полевых и долговременных укреплений. Созданию обороны способствовали многочисленные холмы, озера, болота, реки, каналы и лесные массивы. Особое значение имело наличие в центральной части Восточной Пруссии Мазурских озер, которые разделяли наступавшие с востока советские войска на две группы – северную и южную, осложняя взаимодействие между ними.
И. Д. Черняховский
Строительство оборонительных сооружений в Восточной Пруссии стало осуществляться задолго до начала войны. Все они на значительном протяжении прикрывались рвами, деревянными, металлическими и железобетонными надолбами. Основу только одного Хейльсбергского укрепленного района составляли 911 долговременных оборонительных сооружений.
А.М. Василевский
На территории Восточной Пруссии, в районе Растенбурга, под прикрытием Мазурских озер с момента нападения на СССР и вплоть до 1944 г. в глубоком подземелье размещалась Ставка Гитлера «Вольфшанце», располагаясь в 1 км восточнее города Ростенбург (Кентишн). Она была построена с соблюдением строжайшей секретности военно-строительной организацией Тодта зимой и весной 1941 г. Представляла собой участок местности, огражденный колючей проволокой, полями и рвами, на котором располагались тщательно замаскированные железобетонные бункеры, наполовину уходившие в землю. В бункерах были оборудованы квартиры, рабочие кабинеты руководителей Германии. Бункер Гитлера находился в северной части «Вольфшанце», имел стены 6-метровой толщины, был окружен заграждениями из колючей проволоки, находившейся под током высокого напряжения. Лагерь охранялся «эсэсовским батальоном личной охраны фюрера». Здесь же размещался штаб Верховного командования вермахта (ОКВ) и крупный подземный узел связи. Недалеко размещался штаб сухопутных войск и военно-воздушных сил (Люфтваффе).
Поражения на советско-германском фронте заставили командование вермахта принять дополнительные меры по обороне Ставки. Осенью 1944 г. Генеральный штаб сухопутных войск утвердил план строительства сооружений на всем Восточном фронте, в том числе и в Восточной Пруссии. В соответствии с этим планом на ее территории и в Северной Польше в спешном порядке модернизировались старые укрепления и создавалась полевая оборона, в систему которой вошли Ильменхорстский, Летценский, Алленштайнский, Хейльсбергский, Млавский и Торуньский укрепленные районы, а также 13 старинных крепостей. При строительстве укреплений использовались выгодные естественные рубежи, прочные каменные строения многочисленных фольварков и крупных населенных пунктов, связанных между собой хорошо развитой сетью шоссейных и железных дорог. Между оборонительными полосами имелось большое количество отсечных позиций и отдельных узлов обороны. В результате была создана укрепленная оборонительная система, глубина которой достигала 150–200 км. Наиболее развитой в инженерном отношении она была севернее Мазурских озер, где на направлении Гумбиннен, Кенигсберг насчитывалось девять укрепленных полос.
Немногим более ста дней и столько же ночей продолжалась Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция Советских Вооруженных Сил, осуществленная с 13 января по 26 апреля 1945 г. войсками 3-го Белорусского (командующий – генерал армии И. Д. Черняховский, с 20 февраля – Маршал Советского Союза А. В. Василевский, член Военного совета – генерал-лейтенант В. Е. Макаров, начальник штаба – генерал-полковник А. Н. Покровский) и 2-го Белорусского (командующий – Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский, член Военного совета – генерал-лейтенант Н. Е. Субботин, начальник штаба – генерал-лейтенант (с 17 февраля – генерал-полковник А. Н. Боголюбов) фронтов, а также частью сил 1-го Прибалтийского фронта (командующий – генерал армии И. Х. Баграмян, член Военного совета – генерал-лейтенант М. В. Рудаков, начальник штаба – генерал-полковник В. В. Курасов). Операции содействовали корабли Краснознаменного Балтийского флота (командующий – вице-адмирал Н. К. Смирнов, начальник штаба – контр-адмирал А. Н. Попов). Действия сухопутных и морских сил поддерживала авиация дальнего действия – 18-я воздушная армия (командующий – Главный маршал авиации А. Е. Голованов, начальник штаба – генерал-лейтенант авиации Н. В. Перминов).
Восточно-Прусская операция (13 января – 26 апреля 1945 г.)
Это была одна из крупнейших операций Великой Отечественной войны, в результате которой в окружении оказались 32 дивизии противника, насчитывавшие до 320 тыс. солдат и офицеров. За время боевых действий Красная Армия полностью уничтожила более 25 вражеских дивизий, 12 дивизий потеряли от 50 до 75 %. Вермахт лишился 120 тыс. убитыми и пропавшими без вести, 194 тысячи – пленных. Боевые действия проходили в полосе в 455 км на глубину свыше 200 км. В рамках этой стратегической наступательной операции были успешно осуществлены Инстербургско-Кенигсбергская, Мигавско-Эльбингская, Кенигсбергская и Земландская операции. Основные силы 2-го Белорусского фронта с 10 февраля приступили к проведению Восточно-Померанской операции.
Оборона Восточной Пруссии и Северной Польши была возложена на группу армий «Центр» под командованием генерала Г. Рейнхардта. Она занимала рубеж от устья Немана до устья Западного Буга и состояла из 3-й танковой, 4-й и 2-й армий. Всего к началу наступления советских войск группировка противника насчитывала 35 пехотных, 4 танковых и 4 моторизованных дивизии, самокатную бригаду и 2 отдельные группы(1).
Наибольшая плотность сил и средств была создана на инстербургском и млавском направлениях. В резерве высшего командования и армий находились две пехотные, четыре танковые и три моторизованные дивизии, отдельная группа и самокатная бригада, что составляло почти четвертую часть общего количества всех соединений. В основном они располагались в районе Мазурских озер, а частично – в Ильменхорстском и Млавском укрепленных районах. Такая группировка резервов позволяла противнику осуществлять маневр для нанесения контрударов против советских войск, наступавших севернее и южнее Мазурских озер. Кроме того, на территории Восточной Пруссии дислоцировались различные вспомогательные и специальные части и подразделения (крепостные, запасные, учебные, полицейские, морские, транспортные, охранные), а также части фольксштурма и отряды гитлерюгенда, принявшие затем участие в ведении оборонительных действий. Сухопутные войска поддерживали самолеты 6-го воздушного флота. Корабли Военно-морского флота вермахта, базировавшиеся в Балтийском море, предназначались для обороны морских коммуникаций, артиллерийской поддержки войск в прибрежных районах, а также для эвакуации их с изолированных участков побережья.
По плану, разработанному к январю 1945 г., группа армий «Центр» имела задачу, опираясь на укрепленную оборону, остановить продвижение советских войск в глубь Восточной Пруссии и на длительное время сковать их. Генеральный штаб сухопутных войск Германии подготовил и активный вариант боевых действий группы армий «Центр»: нанесение из Восточной Пруссии контрудара во фланг и тыл центральной группировке советских войск, действовавших на берлинском направлении». Он должен был вступить в силу при успешном решении группой армий «Центр» оборонительных задач и возможном ее усилении за счет курляндской группировки. Предполагалось также высвобождение ряда дивизий по мере выравнивания линии фронта за счет ликвидации выступов в обороне и отвода войск 4-й армии за линию Мазурских озер.
Государственные и военные деятели Германии, уроженцы Восточной Пруссии, имевшие там обширные владения (Г. Геринг, Э. Кох, В. Вейс, Г. Гудериан и другие), настаивали на усилении группы армий «Центр» даже за счет ослабления обороны на других участках фронта. В своем обращении к фольксштурмовцам Э. Кох призывал отстоять этот район, утверждая, что с потерей его погибнет вся Германия. Пытаясь укрепить моральный дух войск и населения, фашистское командование развернуло широкую шовинистическую пропаганду. Вступление советских войск в Восточную Пруссию использовалось для запугивания немцев, которых якобы от мала до велика ожидает неминуемая гибель. По существу, все способные носить оружие зачислялись в фольксштурм. Фашистские идеологи продолжали упорно твердить, что, если немцы проявят высокую стойкость, советские войска не смогут преодолеть «неприступные укрепления Восточной Пруссии». Благодаря новому оружию, которое должно поступить на вооружение, «мы все-таки победим, – утверждал министр пропаганды И. Геббельс. – Когда и как – это дело фюрера»(2). С помощью социальной демагогии, репрессий и других мер фашисты пытались заставить население Германии сражаться до последнего человека. «Каждый бункер, каждый квартал немецкого города и каждая немецкая деревня, – подчеркивалось в приказе Гитлера, – должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечет кровью, либо гарнизон этой крепости в рукопашном бою погибнет под ее развалинами… В этой суровой борьбе за существование немецкого народа не должны щадиться даже памятники искусства и прочие культурные ценности. Ее следует вести до конца»(3).
Н. И. Крылов
Идеологическая обработка сопровождалась репрессиями военного командования. В войсках под расписку был объявлен приказ, который требoвaл во что бы то ни стало удержать Восточную Пруссию. Для укрепления дисциплины и вселения всеобщего страха в армии и тылу с особой жестокостью выполнялась директива Гитлера о смертной казни «с безотлагательным приведением в исполнение смертных приговоров перед строем»(4).
Рассмотрим положение советских войск на этом стратегическом направлении и планы Ставки ВГК.
К началу 1945 г. войска левого крыла 1-го Прибалтийского фронта находились на реке Неман, от ее устья до Сударги. Южнее, на гумбинненском направлении, в Восточную Пруссию широким выступом вдавался 3-й Белорусский фронт, который занимал рубеж до Августова. По Августовскому каналу, рекам Бобр, Нарев и Западный Буг, восточнее города Модлин закрепились войска 2-го Белорусского фронта. Они удерживали два оперативных плацдарма на правом берегу Нарева.
В период подготовки к наступлению Ставка ВГК пополнила фронты личным составом, вооружением и боевой техникой, осуществила крупные перегруппировки войск. Еще в конце 1944 г. во 2-й Белорусский фронт были переданы из ее резерва 2-я ударная, а из 1-го Белорусского фронта – 65-я и 70-я армии вместе со своими полосами. 3-й Белорусский фронт пополнился за счет 2-й гвардейской армии, ранее действовавшей в 1-м Прибалтийском фронте. 8 января 1945 г. в состав 2-го Белорусского фронта была включена 5-я гвардейская танковая армия. В результате на восточнопрусском направлении к началу операции имелось (с учетом сил 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта) 14 общевойсковых, танковая и 2 воздушные армии, 4 танковых, механизированный и кавалерийский отдельные корпуса. Такое сосредоточение сил и средств, как это следует из данных, отраженных в таблице, обеспечило общее превосходство над противником и позволяло Красной Армии провести операцию с решительными целями.
Из оценки обстановки маршала А. Василевского:
«В ноябре 1944 г. в Генеральном штабе и в Ставке ВГК шла разработка плана на 1945 год. Было очевидным, что восточнопрусскую группировку гитлеровцев нужно было разгромить в первую очередь, ибо это освобождало армии 2-го Белорусского фронта для действий на основном направлении и снимало угрозу флангового удара из Восточной Пруссии по прорвавшимся на этом направлении советским войскам. Согласно замыслу общая цель операции заключалась в том, чтобы отсечь армии группы «Центр», оборонявшиеся в Восточной Пруссии, от остальных фашистских сил, прижать их к морю, расчленить и уничтожить по частям, полностью очистив от врага территорию Восточной Пруссии и Северной Польши. Успех такой операции в стратегическом отношении был исключительно важен и имел значение не только для общего наступления советских войск зимою 1945 г., но и для исхода Великой Отечественной войны в целом.
А. А. Лучинский
Сначала войска 3-го и 2-го Белорусских фронтов должны были согласованными концентрическими ударами отсечь восточнопрусскую группировку врага от его основных сил и прижать к морю. Затем войска 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов должны были окружить вражеские войска и уничтожить их по частям. Предполагалось, что в ходе операции 2-й Белорусский фронт в тесном взаимодействии с 1-м Белорусским будет перенацелен для действий на основном направлении – через Восточную Померанию на Штеттин. В соответствии с произведенными Генеральным штабом расчетами операция должна была начаться в середине января 1945 г.»(6).
Командующие фронтами, учитывая наличие подготовленных оборонительных укреплений на переднем крае противника, концентрировали силы и средства на узких участках прорыва, составлявших в 3-м Белорусском фронте 14 %, во 2-м Белорусском – около 10 % общей ширины полосы наступления. В результате проведенных перегруппировок войск и их массирования на участках прорыва было сосредоточено около 60 % стрелковых соединений, 77–80 % орудий и минометов, 80–89 % танков и самоходно-артиллерийских установок. Такое сосредоточение войск, вооружения и боевой техники обеспечило проведение наступательных операций, связанных единством цели и скоординированных по времени. Каждый фронт должен был нанести сильный удар по одному из флангов группы армий «Центр».
П. Г. Шафранов
3-му Белорусскому фронту приказывалось разгромить тильзитско-инстербургскую группировку и не позднее 10—12-го дня операции овладеть рубежом на глубине 70–80 км. В дальнейшем, прочно обеспечивая главную группировку с юга, войска фронта должны были развивать наступление на Кенигсберг по обоим берегам реки Прегель, имея основные силы на ее левом берегу(7).
П. Г. Чанчибадзе
2-й Белорусский фронт получил задачу разбить пшаснышско-млавскую группировку врага и не позднее 10—11-го дня наступления овладеть рубежом на глубине 85–90 км, в дальнейшем наступая в направлении на Мариенбург. Для содействия 1-му Белорусскому фронту в разгроме варшавской группировки противника 2-му Белорусскому фронту приказывалось не меньше чем одной армией, усиленной танковым или механизированным корпусом, нанести удар с запада, в обход Модлина, с целью не допустить отхода врага за Вислу и быть в готовности форсировать реку западнее Модлина(8).
1-му Прибалтийскому фронту надлежало силами 43-й армии наступать вдоль левого берега Немана и тем самым содействовать 3-му Белорусскому фронту в разгроме тильзитской вражеской группировки(9).
Краснознаменный Балтийский флот должен был активными действиями бомбардировочной авиации, подводных лодок и торпедных катеров нарушать морские сообщения немецко-фашистских войск от Рижского залива до Померанской бухты, а ударами авиации, огнем корабельной и береговой артиллерии, высадкой десантов на приморских флангах противника содействовать сухопутным войскам, наступавшим вдоль побережья.
Военные действия по разгрому восточнопрусской группировки носили длительный и ожесточенный характер.
Первыми 13 января перешли в наступление войска 3-го Белорусского фронта. Несмотря на тщательную подготовку, полностью сохранить в тайне мероприятие такого большого масштаба не удалось. Противник, которому стало известно время наступления фронта, в ночь на 13 января, рассчитывая не допустить планомерного развития дальнейших событий, начал сильный артиллерийский обстрел боевых порядков ударной группировки фронта. Однако ответными ударами артиллерии и ночных бомбардировщиков артиллерия врага вскоре была подавлена. В результате противник не смог помешать войскам фронта занять исходные позиции и перейти в наступление согласно плану. В 6 часов вечера начались действия передовых батальонов. Ворвавшись на передний край, они установили, что первую траншею занимают лишь незначительные силы, остальные отведены во вторую и третью траншеи. Это позволило внести некоторые коррективы в план артиллерийской подготовки, которая продолжалась с 9 до 11 часов. Так как над полем сражения стоял густой туман, а небо было покрыто низкими облаками, самолеты не могли подняться с аэродромов. Вся тяжесть подавления вражеской обороны легла на артиллерию.
После артиллерийской подготовки пехота и танки, поддерживаемые огнем артиллерии, перешли в атаку. Гитлеровцы повсюду оказывали ожесточенное сопротивление. В условиях плохой видимости они подпускали танки на близкое расстояние, а затем широко применяли фаустпатроны, противотанковую артиллерию и штурмовые орудия. Преодолевая упорное сопротивление врага и отражая его непрерывные контратаки, соединения 39-й и 5-й армий, которыми командовали генералы И. И. Людников и И. И. Крылов, к исходу дня вклинились в оборону противника на 2–3 км. Более успешно наступала 28-я армия под командованием генерала А. А. Лучинского, продвинувшаяся до 7 км. Немецко-фашистское командование, пытаясь во что бы то ни стало задержать наступление советских войск, в течение 13-го и в ночь на 14 января перебросило с неатакованных участков к месту прорыва две пехотные дивизии, а из резерва подтянуло танковую дивизию. Отдельные пункты и узлы сопротивления несколько раз переходили из рук в руки.
В результате шестидневных непрерывных, ожесточенных боев войска 3-го Белорусского фронта прорвали оборону противника севернее Гумбиннена на участке свыше 60 км и продвинулись до 45 км в глубину. В ходе наступления советские войска нанесли тяжелое поражение 3-й танковой армии врага и создали условия для удара на Кенигсберг.
2-й Белорусский фронт 14 января перешел в наступление с плацдармов на реке Нарев, севернее Варшавы. В 10 часов началась артиллерийская подготовка. В течение 15 минут артиллерия вела огонь с предельным напряжением по переднему краю и ближайшей глубине обороны противника, разрушая его оборонительные сооружения и нанося урон живой силе и технике. Передовые батальоны дивизий первого эшелона, развернутые на ружанском плацдарме, энергично атаковали передний край обороны врага и ворвались в первую траншею. Развивая успех в глубину, они к 11 часам овладели второй и частично третьей траншеями, что позволило сократить артиллерийскую подготовку, а период артиллерийской поддержки атаки начать двойным огневым валом на всю глубину второй позиции.
В результате упорных боев войска фронта за трое суток прорвали тактическую зону обороны противника на 60-километровом участке и продвинулись в глубину до 30 км. Они перерезали железнодорожную магистраль Цеханув – Модлин. Тактические и ближайшие оперативные резервы гитлеровцев были разгромлены. В сложившейся обстановке требовался сильный удар, чтобы окончательно сломить сопротивление врага. Командующий фронтом принял решение ввести в сражение подвижную группу.
Во второй половине 17 января 5-я гвардейская танковая армия под командованием генерала В. Т. Вольского вошла в прорыв в полосе 48-й армии. Для обеспечения ее действий авиация фронта усилила свои удары и за четыре часа произвела 1 тыс. самолето-вылетов. Во время ввода армии в прорыв противник пытался нанести контрудары танковой и двумя моторизованными дивизиями по флангам ударной группировки фронта. Но эти попытки были сорваны энергичными действиями советских войск. 8-й гвардейский танковый корпус внезапным ударом совместно с поддерживавшей его авиацией разгромил танковую дивизию противника в районе ее сосредоточения и овладел станцией Цеханув. Моторизованная дивизия «Великая Германия» попала под удар соединений 48-й и 3-й армий и понесла большие потери. 18-я моторизованная дивизия, выдвигавшаяся в район Млавы, так и не успела принять участие в осуществлении намеченного плана. Развивая наступление, 5-я гвардейская танковая армия оторвалась от общевойсковых армий и к концу дня достигла Млавского укрепленного района.
К. А Галицкий
Вслед за танковыми соединениями успешно продвигались и общевойсковые армии. Советские воины, проявляя большой энтузиазм, отвагу и мужество, преодолели несколько позиций Млавского укрепленного района и 17–18 января штурмом овладели несколькими опорными пунктами. В это время 49-я армия под командованием генерала И. Т. Гришина настойчиво продвигалась в северном направлении, обеспечивая правый фланг ударной группировки. Армии, действовавшие с сероцкого плацдарма, овладели Модлином.
В. Т. Вольский
После упорных пятидневных боев 2-й Белорусский фронт прорвал оборону противника в полосе шириной 110 км и продвинулся на млавском направлении до 60 км в глубину. Перед войсками фронта открылись реальные возможности в короткие сроки выйти к Балтийскому морю и отсечь восточнопрусскую группировку противника от центральных районов Германии. Развивая наступление, 5-я гвардейская танковая армия и 3-й гвардейский кавалерийский корпус при содействии авиации фронта, совершившей за день 1820 самолето-вылетов, 19 января пересекли границу Восточной Пруссии.
Успешно действовали общевойсковые армии. За 6 дней наступления они вышли на рубеж, которым согласно плану должны были овладеть на 10—11-й день операции. Немецко-фашистские войска, несмотря на создавшуюся угрозу окружения, продолжали упорно обороняться в районе Мазурских озер.
Учитывая это, командующий 2-м Белорусским фронтом решил повернуть главные силы фронта на север и нанести главный удар не на Мариенбург, как намечалось первоначально, а на Эльбинг, чтобы кратчайшим путем выйти к заливу Фриш-Гаф и отсечь восточнопрусскую группировку, а частью сил выйти на широком фронте к реке Висла и тем самым обеспечить наступление главных сил с запада.
Выполняя приказ командующего фронтом, войска устремились к побережью Балтийского моря. Их быстрое продвижение на Эльбингском направлении, а также наступление войск 3-го Белорусского фронта в направлении на Кенигсберг вынудило немецко-фашистское командование начать в ночь на 22 января отвод своих войск из района Мазурских озер. Однако было уже поздно. Передовые отряды 5-й гвардейской танковой армии находились в это время на подступах к заливу Фриш-Гаф.
Т. Т. Хрюкин
23 января в 21 час 3-й танковый батальон – передовой отряд 31-й танковой бригады танкового корпуса под командованием капитана Г. Л. Дьяченко – вышел к окраинам города Эльбинг. Продвижение танков было настолько стремительным, что гарнизон города не ожидал их появления. Эльбинг жил обычной жизнью тылового города – горел свет, двигались трамваи. Танки на большой скорости с зажженными фарами ворвались в город, огнем и гусеницами разгромили колонну солдат и, не потеряв ни одного танка, устремились на стер и достигли побережья залива.
К сожалению, главные силы 31-й танковой бригады своевременно не использовали успеха передового отряда, отстали от него и, когда подошли к Эльбингу, встретили сопротивление опомнившегося противника. Вскоре к городу подошли основные силы 29-го танкового корпуса. Блокировав частью сил город, главные силы корпуса обошли его и 24 января также вышли к заливу. Продвигаясь вдоль побережья, части 5-й гвардейской танковой армии во взаимодействии с подошедшими частями 42-го стрелкового корпуса 48-й армии 26 января овладели городом Толькемит. Окружение восточнопрусской группировки противника было завершено.
По этому поводу приказ Верховного Главнокомандующего командующему войсками 2-го Белорусского фронта Маршалу Советского Союза Рокоссовскому и начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту Боголюбову гласил:
«Войска 2-го Белорусского фронта, продолжая стремительное наступление, сегодня, 26 января, овладели городами Восточной Пруссии Мюльхаузен, Мариенбург и Шттум – важными опорными пунктами обороны немцев и, прорвавшись к побережью Данцигской бухты, заняли город Толькемит, отрезав тем самым восточно-прусскую группировку немцев от центральных районов Германии…»
Таким образом, в результате выхода войск 2-го Белорусского фронта к заливу Фриш-Гаф и обхода Кенигсберга войсками 3-го Белорусского фронта с северо-запада и юга войска восточнопрусской группировки противника, уцелевшие от разгрома, были окружены и расчленены на три части: четыре дивизии были прижаты к морю на Земландском полуострове, около пяти дивизий и большое число специальных частей и подразделений были отсечены от основных сил и блокированы в Кенигсберге, и, наконец, основные силы вражеской группировки в количестве до двадцати дивизий были окружены в районе юго-западнее Кенигсберга. Все попытки этой группировки немецко-фашистских войск в конце января прорваться из окружения в западном направлении к Висле были отражены войсками 2-го Белорусского фронта.
К. К. Рокоссовский
Уничтожение противника производилось последовательно, начиная с более сильной группы войск, окруженной юго-западнее Кенигсберга. Эта группа войск опиралась на Хельсбергский укрепленный район и располагала большим количеством артиллерии и танков. С 9 февраля ликвидация окруженной вражеской группировки в Восточной Пруссии была возложена на войска 3-го Белорусского фронта, а с 12 февраля и на войска 1-го Прибалтийского фронта, в состав которого вошли 43, 39 и 11-я гвардейская армии. 2-й Белорусский фронт получил задачу развивать наступление в Восточной Померании. С этой задачей, как следует из документов, его войска справлялись успешно, оказывая существенную поддержку своему правому соседу.
Из приказа Верховного Главнокомандующего командующему ВОЙСКАМИ 2-го Белорусского фронта Маршалу Советского Союза Рокоссовскому и начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту Боголюбову
«Войска 2-го Белорусского фронта, сломив сопротивление окруженной группировки противника, сегодня, 10 февраля, штурмом овладели городом Эльбинг – крупным узлом коммуникаций и мощным опорным пунктом обороны немцев на правом берегу Вислы, прикрывающим подступы к Данцигской бухте».
Из приказа Верховного Главнокомандующего командующему войсками 2-го Белорусского фронта Маршалу Советского Союза Рокоссовскому и начальнику штаба фронта генерал-полковнику Боголюбову
«Войска 2-го Белорусского фронта после двухнедельной осады и упорных боев завершили разгром окруженной группировки противника и сегодня, 6 марта, овладели городом и крепостью Грудзёндз (Грауденц) – мощным узлом обороны немцев на нижнем течении реки Висла.
В ходе боев в Грудзёндзе войска фронта взяли в плен более 5000 немецких солдат и офицеров во главе с комендантом крепости генерал-майором Фрикке и его штабом, а также захватили большое количество вооружения и военного имущества».
Рассказывает о событиях тех дней маршал А. И. Василевский:
«…Ликвидация хельсбергской группировки проходила в исключительно тяжелых условиях. В ночь на 18 февраля Верховный Главнокомандующий после моего сообщения о положении дел в Восточной Пруссии порекомендовал мне выехать туда для оказания помощи войскам и командованию…
…Разговор происходил ночью. А днем 18 февраля пришло известие, что в районе города Мельзак смертельно ранен генерал армии Иван Данилович Черняховский. Утрату Ивана Даниловича я переживал очень тяжело. Я близко и хорошо знал его, ценил в нем отличного полководца, беспредельной честности коммуниста, исключительной души человека. Наше первое знакомство состоялось в январе 1943 г., при подготовке и проведении Воронежско-Касторненской операции. И. Д. Черняховский командовал тогда 60-й армией. Начав довольно робко свою первую наступательную армейскую операцию, причем в крайне неблагоприятных погодных условиях, он, быстро овладев собой и взяв в руки армию, блестяще выполнил поставленную задачу, освободив в первый же день Воронеж. Еще более блистательным результатом оперативного руководства со стороны молодого командарма явились боевые действия его армии при взятии Курска: город был взят в течение суток.
Особенно сблизила нас с Иваном Даниловичем общая работа в Белоруссии. Она протекала в атмосфере взаимного доверия, уважения и желания помочь друг другу. Черняховский возглавлял один из ведущих фронтов – 3-й Белорусский. То была первая фронтовая операция, которую проводил самый молодой в Красной Армии, исключительно талантливый и энергичный командующий фронтом.
Хорошее знание войск, многообразной и сложной боевой техники, умелое использование опыта других, глубокие теоретические знания позволяли Черняховскому отлично управлять войсками, входившими в состав его фронта, решать сложнейшие задачи, которые ставило перед ним Верховное Главнокомандование. В бою Черняховский находился на наиболее ответственных участках, внимательно следя за действиями своих войск и противником. Он чутко прислушивался к мнению подчиненных. Смело использовал все новое и полезное в обучении войск и организации боя. Солдаты, офицеры и генералы любили своего командующего прежде всего за человечность и заботу о них, за отвагу и бесстрашие, за твердость и настойчивость при проведении в жизнь решений, за прямоту и простоту в обращении, за гуманность и выдержку, за требовательность к себе и к подчиненным. Да, он был строг и требователен. Но никогда не позволял себе унижать достоинство человека…
Вечером 19 февраля перед отъездом на фронт я был у Верховного Главнокомандующего. Он дал мне ряд советов и указаний, касающихся предстоявшей работы. Прощаясь, пожелал подумать над тем, как лучше организовать управление войсками…»(10)
21 февраля Ставка ВГК с учетом рекомендаций маршала А. М. Василевского приняла решение передать войска, действовавшие в Восточной Пруссии, 3-му Белорусскому фронту, возложив на него в дальнейшем ответственность за ликвидацию всех находившихся там соединений противника. В соответствии с этим решением 1-й Прибалтийский фронт с 24 часов 24 февраля 1945 г. упразднялся, а его войска, переименованные в Земландскую группу, включались в состав 3-го Белорусского фронта. Генерал армии И. X. Баграмян был назначен командующим Земландской группой войск и одновременно заместителем командующего 3-м Белорусским фронтом. Начальник штаба 1-го Прибалтийского фронта генерал-полковник В. В. Курасов стал начальником штаба Земландской группы, член Военного совета фронта генерал-лейтенант М. В. Рудаков – соответственно, членом Военного совета этой группы войск. Таким образом, в состав объединенного 3-го Белорусского фронта вошли 2-я и 11-я гвардейскае, 43, 39, 5, 50, 31, 28, 3 и 48-я общевойсковые армии, 1-я и 3-я воздушные армии.
До конца февраля шли напряженные бои. Гитлеровские войска и с ними отряды СД (служба безопасности при фюрере), СА (штурмовики), СС ФТ (военные группы охранников), молодежные спортгруппы «Сила через радость», ФС (добровольные стражники), подразделения НСНКК (фашистские моторизованные группы), ЗИПО (полиция безопасности) и ГФП (тайная полевая полиция) ожесточенно сопротивлялись.
Ввиду начавшейся распутицы, а также исходя из необходимости решить материально-технические проблемы, наступление фронта было временно приостановлено.
И. X. Баграмян
Оно возобновилось 13 марта после 40-минутной артиллерийской подготовки. Непролазная грязь крайне затрудняла боевые действия соединений и передвижение вне дорог колесного транспорта, артиллерийских систем и даже танков. И все же, несмотря на упорное сопротивление врага, войска фронта прорвали его оборону на основных направлениях и настойчиво продвигались вперед. Туман и постоянные дожди затрудняли вначале применение авиации. Лишь 18 марта, когда погода несколько прояснилась, 1-я и 3-я воздушные армии смогли активно поддержать наступавших. Только за этот день в полосах в основном 5, 28 и 3-й армий было совершено 2520 самолето-вылетов(11).
И. В. Болдин
В последующие дни воздушные армии не только осуществляли поддержку войск совместно с частью сил авиации дальнего действия и флота, но и уничтожали транспорты и другие средства противника в заливе Фришес-Хафф, Данцигской бухте и портах. За шесть дней наступления войска 3-го Белорусского фронта продвинулись на 15–20 км, сократив плацдарм вражеских войск до 30 км по фронту и от 7 до 10 км в глубину. Противник оказался на узкой прибрежной полосе, простреливаемой артиллерийским огнем на всю глубину.
20 марта немецко-фашистское командование приняло решение об эвакуации морем войск 4-й армии в район Пиллау, но советские войска усилили удары и сорвали эти расчеты. Грозные приказы и экстренные меры по удержанию плацдарма на территории Восточной Пруссии оказались напрасными. 25 марта капитулировал город Хайлигенбаль – последний опорный пункт противника на побережье залива Фриш-Гаф. Солдаты и офицеры вермахта 26 марта начали складывать оружие. Остатки хейльсбергской группировки на полуострове Бальга были окончательно ликвидированы 29 марта. Лишь отдельным подразделениям удалось с помощью подручных средств переправиться на косу Фрише-Нерунг, откуда они были переброшены для усиления оперативной группы «Земланд». Все южное побережье залива Фришес-Хафф стало контролироваться войсками 3-го Белорусского фронта.
Следовательно, 48 суток (с 10 февраля по 29 марта) продолжалась борьба против хейльсбергской группировки врага. За это время войска 3-го Белорусского фронта уничтожили 220 тыс. и пленили около 60 тыс. солдат и офицеров, захватили 650 танков и штурмовых орудий, до 5600 орудий и минометов, свыше 8 тыс. пулеметов, более 37 тыс. автомашин, 128 самолетов(12).
Большая заслуга в уничтожении вражеских войск и техники на поле боя и особенно плавсредств в заливе Фриш-Хафф, Данцигской бухте и военно-морской базе Пиллау принадлежала авиации. В самый напряженный период операции, с 13 по 27 марта, 1-я и 3-я воздушные армии произвели более 20 тыс. самолето-вылетов, из них 4590 – ночью. При уничтожении противника в районе юго-западнее Кенигсберга торпедные катера, подводные лодки и авиация Краснознаменного Балтийского флота наносили удары по транспортам и боевым кораблям, что затрудняло курляндской и восточно-прусской группировкам планомерную эвакуацию.
Ф. П. Озеров
Таким образом, в результате ожесточенных боев наиболее сильная, состоявшая из трех изолированных частей, группа армий «Север» прекратила существование. В ходе борьбы советские войска сочетали различные приемы и способы уничтожения противника: отсечение его войск в выступах плацдарма, последовательное сжатие фронта окружения с массированным применением артиллерии, а также блокадные действия, в результате которых авиация и силы флота затрудняли врагу снабжение и эвакуацию окруженных с суши войск. После ликвидации врага в Хейльсбергском укрепленном районе командование фронта смогло высвободить и перегруппировать часть сил и средств под Кенигсберг, где готовилась очередная наступательная операция.
С уничтожением немецко-фашистских войск юго-западнее Кенигсберга обстановка на правом крыле советско-германского фронта значительно улучшилась. В связи с этим Ставка ВГК провела ряд мероприятий. С 1 апреля был расформирован 2-й Прибалтийский фронт, часть его войск (4-я ударная, 22-я армии и 19-й танковый корпус) выведены в резерв, а управление фронта и оставшиеся объединения переподчинены Ленинградскому фронту. 50-я, 2-я гвардейская и 5-я армии 3-го Белорусского фронта были перегруппированы на Земландский полуостров для участия в предстоящем штурме Кенигсберга, а 31, 28 и 3-я армии выведены в резерв Ставки ВГК. Были осуществлены и некоторые организационные изменения в управлении войсками. С 3 апреля Ставка ВГК вывела управление и штаб Земландской группы советских войск в резерв, а силы и средства подчинила командованию 3-го Белорусского фронта. Генерал И. X. Баграмян вначале был оставлен заместителем, а в конце апреля назначен командующим фронтом.
Фронт получил задачу разгромить кенигсбергскую группировку и овладеть крепостью Кенигсберг, а затем очистить весь Земландский полуостров с крепостью и военно-морской базой Пиллау. Советским войскам, действовавшим против немецко-фашистских армий в Курляндии, приказывалось перейти к жесткой обороне, а на главных направлениях держать сильные резервы в боевой готовности, чтобы при ослаблении обороны противника немедленно перейти в наступление. Для выявления перегруппировок врага и его возможного отхода они должны были вести непрерывную разведку и путем огневого воздействия держать его в постоянном напряжении. На них была возложена также задача готовиться к наступлению с целью ликвидации курляндской группировки. Эти мероприятия должны были исключить возможность усиления немецко-фашистских войск за счет курляндской группировки на других направлениях.
Штурм Кенигсберга
К началу апреля группировка противника на Земландском полуострове и в крепости Кенигсберг по-прежнему представляла серьезную угрозу, так как опиралась на мощную оборону. Кенигсберг, еще задолго до Второй мировой войны превращенный в сильную крепость, был включен в Хейльсбергский укрепленный район. Вступление советских войск в пределы Восточной Пруссии в октябре 1944 г. вынудило гитлеровцев усилить оборону города. Он был выделен в самостоятельный объект обороны, граница которого проходила по внешнему обводу крепости. С приближением фронта к Кенигсбергу важнейшие предприятия города и другие военные объекты усиленно зарывались в землю. В крепости и на подступах к ней возводились укрепления полевого типа. Они дополняли имевшиеся здесь долговременные сооружения. Кроме внешнего оборонительного обвода, который советские войска частично преодолели в январских боях, были подготовлены три оборонительные позиции.
Внешний обвод и первая позиция имели по две-три траншеи с ходами сообщения и укрытиями для личного состава. В 6–8 км к востоку от крепости они сливались в один оборонительный рубеж (шесть-семь траншей с многочисленными ходами сообщения на всем 15-километровом участке). На этой позиции насчитывалось 15 старых фортов с артиллерийскими орудиями, пулеметами и огнеметами, связанных единой огневой системой. Каждый форт был подготовлен для круговой обороны и фактически являлся крепостью с гарнизоном 250–300 человек. В промежутках между фортами размещалось 60 дотов и дзотов(13). По окраинам города проходила вторая позиция, включавшая каменные здания, баррикады, железобетонные огневые точки. Третья позиция опоясывала центральную часть города, имея крепостные сооружения старой постройки. Подвалы больших кирпичных строений были связаны подземными ходами, а их вентиляционные окна приспособлены под амбразуры.
И. Т. Гришин
Гарнизон крепости состоял из четырех пехотных дивизий, нескольких отдельных полков, крепостных и охранных формирований, а также батальонов фольксштурма. Он насчитывал около 130 тыс. человек. На его вооружении было до 4 тыс. орудий и минометов, 108 танков и штурмовых орудий. С воздуха эту группировку поддерживали 170 самолетов, которые базировались на аэродромы Земландского полуострова(14). Западнее города дислоцировалась 5-я танковая дивизия.
По замыслу командующего войсками фронта в штурме Кенигсберга должны были участвовать 39, 43, 50 и 11-я гвардейская армии, которые до этого более двух месяцев вели непрерывные тяжелые бои. Средняя укомплектованность стрелковых дивизий в армиях к началу апреля не превышала 35–40 % штатной численности. Всего для проведения наступательной операции было привлечено около 5,2 тыс. орудий и минометов, 125 танков и 413 самоходно-артиллерийских установок(15).
Для поддержки войск с воздуха выделялись 1, 3 и 18-я воздушные армии, часть сил авиации Краснознаменного Балтийского флота, а также по бомбардировочному корпусу от 4-й и 15-й воздушных армий. В общей сложности имелось 2,4 тыс. боевых самолетов (16). Действия этих авиационных объединений и соединений координировал представитель Ставки ВГК Главный маршал авиации А. А. Новиков. Таким образом, войска фронта превосходили противника по артиллерии – в 1,3 раза, танкам и самоходно-артиллерийским установкам – в 5 раз, а по самолетам преимущество было подавляющим.
Командующий 3-м Белорусским фронтом решил ударами 39, 43 и 50-й армий с севера и 11-й гвардейской армии с юга разгромить гарнизон Кенигсберга и к исходу третьего дня операции овладеть городом(17).
Оперативное построение фронта и армий намечалось иметь в один эшелон. Боевые порядки соединений и частей, как правило, строились в два эшелона. Для действий в городе в дивизиях готовились штурмовые группы и отряды. Специфика предстоящей операции сказалась и на группировке артиллерии. Так, в масштабе фронта создавались фронтовая группа артиллерии дальнего действия, группа артиллерийской блокады района Кенигсберга и группа железнодорожной артиллерии Краснознаменного Балтийского флота для воздействия по коммуникациям и важным объектам в тылу врага.
В стрелковых корпусах были созданы корпусные группы артиллерии разрушения, имевшие на вооружении 152-мм и 305-мм орудия. Значительное количество артиллерии выделялось для обеспечения боевых действий штурмовых групп и отрядов(18). В армиях на участках прорыва плотность артиллерии колебалась от 150 до 250 орудий и минометов на 1 км, а плотность танков непосредственной поддержки – от 18 до 23 единиц. Это составляло 72 % ствольной, почти 100 % реактивной артиллерии и более 80 % бронетанковой техники.
В интересах армий ударной группировки нацеливалась фронтовая и приданная авиация. В подготовительный период ей предстояло совершить 5316 самолето-вылетов, а в первый день наступления – 4124 самолето-вылета. Предусматривалось, что авиация нанесет удары по объектам обороны, артиллерийским позициям, местам сосредоточения живой силы и боевой техники, а также по морским портам и базам. Тщательно готовился к предстоящей операции и Краснознаменный Балтийский флот. Его авиация, подводные лодки, торпедные катера, а также бронекатера, перевезенные на реку Прегель по железной дороге, и 1-я гвардейская морская железнодорожная артиллерийская бригада, оснащенная 130-мм и 180-мм пушками, готовились к решению задач по изоляции кенигсбергского гарнизона и воспрещению его эвакуации морем.
И. И. Федюнинский
Подготовка к штурму Кенигсберга началась еще в марте. Она велась под непосредственным руководством командования и штаба Земландской группы советских войск. Для отработки вопросов взаимодействия с командирами дивизий, полков и батальонов был использован изготовленный штабом группы детальный макет города и системы его обороны. По нему командиры изучали план предстоящего штурма в своих полосах. Перед началом наступления всем офицерам до командира взвода включительно был выдан план города с единой нумерацией кварталов и важнейших объектов, что значительно облегчало управление войсками в ходе боя.
Рассказывает генерал И. Х. Баграмян:
«…Самая, пожалуй, трудная миссия выпала на этот раз на долю начальника инженерных войск генерала В. В. Косырева. Ведь в обеспечении преодоления таких укреплений, которые были созданы вокруг города и в самом городе, инженерные войска должны были сыграть не менее важную роль, чем авиация и артиллерия. Силы были выделены немалые: десять инженерно-саперных, три штурмовые инженерно-саперные, две моторизованные инженерные и одна понтонная бригады. И это не считая тех штатных саперных подразделений, которые имелись в корпусах и дивизиях. Значительную часть этих сил пришлось включить в состав 26 штурмовых отрядов и 104 групп.
Инженерным войскам предстояла гигантская работа как в период подготовки штурма, так и в его ходе. Помимо проведения тщательной инженерной разведки обороны противника, надо было подготовить массу дорог, мостов и колонных путей, построить пункт базирования торпедных катеров на побережье Земландского полуострова, эстакады для спуска бронекатеров, доставленных по железной дороге на реку Прегель, выбрать исходный плацдарм для войск, предназначенных для штурма города, преодолеть под огнем противника сотни проходов в минных и проволочных заграждениях.
С началом штурма инженерные войска должны были разминировать и восстанавливать пути для продвижения танков, артиллерии и других видов боевой техники, а затем разминировать улицы города и построить переправы через реку Прегель и многочисленные глубокие каналы. И вся эта работа была тщательно спланирована и своевременно выполнена. Важная роль принадлежала и химическим войскам, боевое применение которых планировал генерал-майор М. Ф. Доронин со своим отделом. Для обеспечения штурма было выделено три батальона химической защиты, семь отдельных огнеметных батальонов, рота фугасных огнеметов и пять отдельных рот ранцевых огнеметов. Огнеметные подразделения были распределены по штурмовым отрядам и штурмовым группам»(19).
Непосредственному штурму крепости предшествовал четырехдневный период разрушения долговременных инженерных сооружений противника. Один день ушел на огневую разведку и выявление целей.
6 апреля в 12 часов после артиллерийской подготовки пехота и танки вслед за огневым валом двинулись на штурм крепостных укреплений. Враг оказал упорное сопротивление. Яростные контратаки предпринимались при малейшем продвижении наступавших. К исходу дня 43, 50 и 11-я гвардейская армии прорвали укрепления внешнего обвода обороны Кенигсберга, вышли на его окраины и очистили от войск противника в общей сложности 102 квартала. Соединения 39-й армии, прорвав внешний оборонительный обвод, достигли железной дороги на Пиллау и перерезали ее западнее Кенигсберга. Немецко-фашистское командование к западу от крепости ввело в бой 5-ю танковую дивизию, отдельные пехотные и противотанковые части. Метеорологические условия исключили участие в боевых действиях бомбардировочной авиации и значительной части штурмовиков. Поэтому воздушная армия фронта, совершив за первые два часа штурма лишь 274 самолето-вылета, не смогла помешать выдвижению и вводу в бой резервов противника.
7 апреля армии, усилив боевые порядки соединений танками, орудиями прямой наводки и противотанковыми средствами, продолжали наступление. Воспользовавшись прояснением погоды, авиация с рассветом начала интенсивные боевые действия. После трех ударов фронтовой авиации 516 дальних бомбардировщиков 18-й воздушной армии совершили массированный налет на крепость. Под прикрытием 232 истребителей они разрушали крепостные оборонительные сооружения, огневые позиции артиллерии и уничтожали войска противника. Неоднократным массированным налетам авиации флота и 4-й воздушной армии подверглась и база Пиллау, где находились военные корабли и транспорты врага. Всего за сутки боя советская авиация совершила 4758 самолето-вылетов, сбросив 1658 т бомб.
Под прикрытием артиллерии и авиации пехота и танки, имея впереди штурмовые отряды и группы, настойчиво пробивались к центру города. В ходе штурма они овладели еще 130 кварталами, тремя фортами, сортировочной станцией и несколькими промышленными предприятиями. Ожесточенность боевых действий не ослабела и с наступлением темноты. Только ночью советские летчики совершили 1800 самолето-вылетов, уничтожив многие огневые точки и подразделения врага.
В. С. Попов
С утра 8 апреля войска 3-го Белорусского фронта продолжали штурмовать укрепления города. При поддержке авиации и артиллерии они сломили сопротивление врага в северо-западной и южной частях крепости. Левофланговые соединения 11-й гвардейской армии вышли к реке Прегель, с ходу форсировали ее и соединились с частями 43-й армии, наступавшими с севера. Гарнизон Кенигсберга был окружен и расчленен на части, управление войсками нарушено. Только в этот день было взято в плен 15 тыс. человек. Удары советской авиации достигли максимальной силы. Всего за третьи сутки штурма было совершено 6077 самолето-вылетов, из них 1818 – ночью. На оборонительные сооружения и войска противника в районе Кенигсберга и Пиллау советские летчики сбросили 2,1 тыс. т бомб различного калибра. Попытка гитлеровского командования организовать прорыв фронта окружения ударами изнутри и извне потерпела неудачу.
9 апреля бои развернулись с новой силой. Немецко-фашистские войска вновь подверглись ударам артиллерии и авиации. Многим солдатам гарнизона стало ясно, что сопротивление бессмысленно. «Тактическая обстановка в Кенигсберге, – вспоминал об этом дне комендант крепости генерал О. Лаш, – была безнадежной».
Рассказывает генерал И. Х. Баграмян:
«К вечеру 9 апреля вся северо-западная, западная и южная части Кенигсберга были в наших руках. Противник продолжал из последних сил удерживать лишь самый центр и восточную часть города.
Наконец комендант Кенигсберга принял первое за последние два дня боев разумное решение. Он выслал к нам парламентеров с сообщением о прекращении дальнейшего сопротивления. В 18 часов 30 минут генерал К. Н. Галицкий доложил маршалу А. М. Василевскому о прибытии в штаб 11-й гвардейской стрелковой дивизии представителей коменданта полковника Хевке и подполковника Кервина. А. М. Василевский распорядился послать с ними наших представителей в штаб генерала О. Лаша для принятия капитуляции. В качестве парламентеров в расположение противника пошли начальник штаба 11-й гвардейской стрелковой дивизии подполковник П. Г. Яновский, капитаны В. М. Шпитальник и А. Е. Федорко. С опасностью для жизни они пробрались к бывшей Университетской площади по заваленным обломками, подбитой техникой и заминированным улицам. В 21 час 30 минут генералу О. Лашу был вручен ультиматум советского командования, и он после некоторых колебаний подписал письменный приказ своим войскам о прекращении сопротивления.
На рассвете из центра города потянулись первые колонны пленных. Возвратившись на командный пункт фронта, я застал там группу фашистских генералов, которую возглавлял высокий и худощавый комендант павшего Кенигсберга Отто О. Лаш. Подавленные столь неожиданным для них падением неприступной, по их мнению, крепости, они с мрачным видом ожидали встречи с А. М. Василевским, который выразил желание допросить руководителей фашистской обороны. Когда я вошел в кабинет командующего войсками фронта, там уже собрались Главный маршал авиации А. А. Новиков, генералы В. Е. Макаров, А. П. Покровский и другие. Маршал Советского Союза А. М. Василевский обменивался с ними впечатлениями о ходе штурма Кенигсберга. Я с удовольствием присоединился к беседующим и с восхищением услышал из уст начальника штаба фронта о результатах нашей победы.
А результаты были весьма внушительные. Уничтожено было 42 тыс. солдат и офицеров противника, пленено почти 92 тыс., в том числе 4 генерала, более 1800 офицеров. В числе трофеев насчитывалось свыше 2000 орудий, 1,5 тыс. минометов, 128 самолетов. На поле боя подбитыми осталось 104 танка и штурмовых орудий, 82 бронетранспортера, 1719 автомашин»(20).
Приказ Верховного Главнокомандующего командующему войсками 3-го Белорусского фронта Маршалу Советского Союза Василевскому
Начальнику штаба фронта Генерал-полковнику Покровскому
«Войска 3-го Белорусского фронта после упорных уличных боев завершили разгром кенигсбергской группы немецких войск и сегодня, 9 апреля, штурмом овладели крепостью и главным городом Восточной Пруссии Кенигсберг – стратегически важным узлом обороны немцев на Балтийском море.
За день боев к 20 часам войска фронта взяли в плен свыше 27 000 немецких солдат и офицеров, а также захватили большое количество вооружения и разного военного имущества. Остатки кенигсбергского гарнизона во главе с комендантом крепости генералом от инфантерии Ляшем и его штабом сегодня в 21 час 30 минут прекратили сопротивление и сложили оружие…
Праздничным салютом отметила Москва подвиг героев. 97 частям и соединениям, непосредственно штурмовавшим главный город Восточной Пруссии, было присвоено почетное наименование Кенигсбергских. Все участники штурма были награждены медалью «За взятие Кенигсберга», учрежденной Президиумом Верховного Совета СССР в честь этой победы. После потери Кенигсберга гитлеровское командование все еще пыталось удержать Земландский полуостров. К 13 апреля здесь оборонялись восемь пехотных и танковая дивизии, а также несколько отдельных полков и батальонов фольксштурма, входивших в оперативную группу «Земланд», в составе которой имелось около 65 тыс. человек, 1,2 тыс. орудий, 166 танков и штурмовых орудий»(21).
Из обращения советского командования к командованию Земландской группировки
«…Вам хорошо известно, что вся немецкая армия потерпела полный разгром… Русские – под Берлином и в Вене. Союзные войска – в 300 км восточнее Рейна. Союзники – уже в Бремене, Ганновере, Брауншвейге, подошли к Лейпцигу и Мюнхену. Половина Германии – в руках русских и союзных войск. Одна из сильнейших крепостей Германии Кенигсберг пала в три дня. Комендант крепости генерал пехоты Лаш принял предложенные мною условия капитуляции и сдался с большей частью гарнизона. Всего сдалось в плен 92 000 немецких солдат, 1819 офицеров и 4 генерала…
Немецкие офицеры и солдаты, оставшиеся на Земланде! Сейчас, после Кенигсберга – последнего оплота немецких войск в Восточной Пруссии, ваше положение совершенно безнадежно. Помощи вам никто не пришлет. 450 км отделяют вас от линии фронта, проходящей у Штеттина. Морские пути на запад перерезаны русскими подводными лодками. Вы – в глубоком тылу русских войск. Положение ваше безвыходное. Против вас – многократно превосходящие силы Красной Армии. Сила на нашей стороне, и ваше сопротивление не имеет никакого смысла. Оно приведет только к вашей гибели и к многочисленным жертвам среди скопившегося в районе Пиллау гражданского населения…
К. А. Вершинин
Чтобы избежать ненужного кровопролития, я требую от вас: в течение 24 часов сложить оружие, прекратить сопротивление и сдаться в плен. Всем генералам, офицерам и солдатам, которые прекратят сопротивление, гарантируется жизнь, достаточное питание и возвращение на родину после войны. Всем раненым и больным будет немедленно оказана медицинская помощь. Я обещаю всем сдавшимся достойное солдат обращение… Если мое требование сдаться не будет выполнено в срок в 24 часа, вы рискуете быть уничтоженными. Немецкие офицеры и солдаты! Если ваше командование не примет мой ультиматум, действуйте самостоятельно. Спасайте свою жизнь, сдавайтесь в плен».
Срок, предоставленный А. М. Василевским противнику, истекал в полночь 12 апреля по московскому времени. Один день и две ночи ждали мы, пишет И. Х. Баграмян, что блокированные на полуострове фашисты образумятся. Под утро 13 апреля А. М. Василевский отдал приказ: «Атаковать и уничтожить противника».
Для ликвидации вражеских войск на полуострове командование 3-го Белорусского фронта выделило 2-ю и 11-ю гвардейские, 5, 39, 43-ю армии. К операции привлекалось свыше 111 тыс. солдат и офицеров, 5,2 тыс. орудий и минометов, 451 установка реактивной артиллерии, 324 танка и самоходно-артиллерийские установки. Главный удар в направлении на Фишхаузен должны были нанести 5-я и 39-я армии, чтобы рассечь войска противника на северную и южную части и в последующем уничтожить их совместными усилиями всех армий. Для обеспечения ударной группировки с флангов 2-я гвардейская и 43-я армии готовились к наступлению вдоль северного и южного побережий Земландского полуострова, 11-я гвардейская армия составляла второй эшелон. Краснознаменный Балтийский флот получил задачу обеспечить приморский фланг 2-й гвардейской армии от возможных обстрелов врага и высадки десантов с моря, огнем корабельной и береговой артиллерии содействовать наступлению вдоль побережья, а также сорвать эвакуацию вражеских войск и техники морем.
А. П. Белобородое
В ночь перед наступлением 1-я и 3-я воздушные армии нанесли серию массированных ударов по боевым порядкам войск противника, оборонительным сооружениям, портам и узлам коммуникаций. Утром 13 апреля, после часовой артиллерийской подготовки, войска 3-го Белорусского фронта при поддержке авиации перешли в наступление. Враг, опираясь на систему полевых инженерных сооружений, оказал необычайно упорное сопротивление. Многочисленные контратаки его пехоты поддерживались не только огнем полевой артиллерии, но и артиллерии надводных кораблей и самоходно-десантных барж.
Н. Ф. Пипивнин
Медленно, но неуклонно продвигались на запад советские войска. Несмотря на сильную и непрерывную боевую поддержку авиации, совершившей в первый день операции 6111 самолето-вылетов, главной ударной группировке удалось продвинуться всего на 3–5 км. Тяжелые бои продолжались и на следующий день. Особенно упорным было сопротивление противника перед центром и левым крылом фронта. Однако, опасаясь расчленения, гитлеровское командование с 14 апреля начало постепенно отводить свои части к Пиллау. Воспользовавшись этим, советские войска атаковали его позиции на всем фронте. Наибольшего успеха добилась 2-я гвардейская армия.
Ее соединения 15 апреля очистили от противника всю северо-западную часть Земландского полуострова и устремились вдоль восточного побережья Балтийского моря к югу. К концу дня под натиском советских войск рухнула оборона, преграждавшая путь на косу Пиллау. В ночь на 17 апреля двойным ударом с севера и востока соединения 39-й и 43-й армий овладели городом и портом Фишхаузен.
Остатки группировки противника (15–20 тыс. человек) отошли в северную часть косы Пиллау, где закрепились на заранее подготовленном оборонительном рубеже. 2-я гвардейская армия, ослабленная в предыдущих боях, не смогла с ходу прорвать его оборону и приостановила наступление.
С большим напряжением вели боевые действия 1-я и 3-я воздушные армии, совершавшие ежесуточно около 5 тыс. самолето-вылетов. Силы флота прикрывали приморский фланг наступавших войск, нарушали эвакуацию личного состава и боевой техники противника морем, потопили несколько кораблей и транспортов, десантных барж и подводных лодок. Командующий фронтом принял решение ввести в сражение 11-ю гвардейскую армию. Сменив в ночь на 18 апреля войска 2-й гвардейской армии к западу от Фишхаузена, соединения 11-й гвардейской армии в первый же день провели разведку боем, а утром 20 апреля после артиллерийской подготовки атаковали противника. Шесть дней шли бои на подступах к Пиллау, одному из опорных пунктов Восточной Пруссии. Лесистая местность косы в сочетании с инженерными сооружениями повышала устойчивость обороны противника, а небольшая ширина суши (2–5 км), полностью исключавшая маневр, вынуждала наступавших проводить лобовые атаки. Только к исходу 24 апреля 11-я гвардейская армия прорвала шестикилометровую зону оборонительных позиций, прикрывавших подступы к Пиллау с севера(22).
25 апреля советские войска ворвались на его окраины. К вечеру над городом взметнулся красный флаг. Последний узел сопротивления врага в юго-западной части Земландского полуострова был ликвидирован.
После взятия Пиллау в руках гитлеровцев оставалась лишь узкая коса Фрише-Нерунг. Задачи по форсированию пролива и ликвидации этих войск командующий фронтом возложил на 11-ю гвардейскую армию при поддержке сил Юго-Западного морского оборонительного района. В ночь на 26 апреля передовые соединения армии под прикрытием огня артиллерии и авиации форсировали пролив. В это же время стрелковый полк 83-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии, сводный полк 43-й армии вместе с полком 260-й бригады морской пехоты силами флота были высажены на западное и восточное побережья косы Фрише-Нерунг. Совместными усилиями они захватили северный участок косы. Соединения армии закрепились на достигнутом рубеже. В центре и в южной части косы Фрише-Нерунг, а также в устье реки Висла оказывали упорное сопротивление остатки некогда сильной восточно-прусской группировки. 9 мая более 22 тыс. солдат и офицеров врага сложили оружие.
Разгром противника на Земландском полуострове стал финалом всей Восточно-Прусской операции, в результате проведения которой были уничтожены и разгромлены 42 вражеские дивизии.
Положительную роль в развитии событий в Восточной Пруссии сыграли боевые действия советских войск в Курляндии. Сражавшиеся соединения 1-го и 2-го Прибалтийских, а затем Ленинградского фронтов длительное время сковывали здесь крупную вражескую группировку.
Ценой больших усилий они последовательно взламывали глубоко эшелонированную оборону противника, уничтожали его живую силу и технику, препятствовали переброске его соединений на другие участки советско-германского фронта.
Курляндская группировка немецко-фашистских войск на 8 мая 1945 г.
В январе – феврале основные боевые действия проводились на тукумском и лиепайском направлениях. Потеряв надежду на соединение курляндской и восточно-прусской группировок, противник в этот период начал переброску ряда дивизий из Курляндии. Чтобы помешать этому, 2-й Прибалтийский фронт (командующий – генерал А. И. Еременко, начальник штаба – генерал Л. М. Сандалов) осуществил наступательную операцию. Вначале, 16 февраля, был нанесен вспомогательный удар на его правом крыле силами 1-й ударной армии под командованием генерала В. Н. Разуваева и частично 22-й армии генерала Г. П. Короткова. Соединения этих армий успешно справились с задачей воспрепятствовать переброске вражеских частей на салдусское и лиепайское направления. Затем, 20 февраля, перешла в наступление главная группировка фронта, состоявшая из 6-й гвардейской армии генерала И. М. Чистякова и части сил 51-й армии под командованием генерала Я. Г. Крейзера. Удар был нанесен в направлении на Лиепаю с ближайшей задачей ликвидировать противника в районе Приекуле – крупного узла сопротивления на лиепайском направлении – и овладеть рубежом реки Вартава. Только вводом в бой двух пехотных дивизий врагу удалось 22 февраля временно задержать наступавшие части 6-й гвардейской и 51-й армий. Однако утром следующего дня эти армии после частичной перегруппировки возобновили наступление и овладели Приекуле, а к исходу 28 февраля вышли к реке Вартава.
В марте, в условиях весенней распутицы, когда войска испытывали большие затруднения с подвозом и эвакуацией, бои на подступах к Лиепае и на других участках не прекращались. 17 марта в общем направлении на Салдус перешли в наступление 10-я гвардейская и 42-я армии под командованием генералов М. И. Казакова и В. П. Свиридова. В составе 42-й армии находились 130-й Латышский и 8-й Эстонский стрелковые корпуса. Из-за нелетной погоды войска не имели авиационной поддержки, но, несмотря на это, советские воины упорно продвигались вперед. Особенно тяжелыми были бои за железнодорожную станцию Блидене, которая 19 марта силами частей 130-го Латышского и 8-го Эстонского стрелковых корпусов была взята.
В соответствии с условиями капитуляции 8 мая с 23 часов блокированные на Курляндском полуострове немецко-фашистские армии прекратили сопротивление. Войска Ленинградского фронта разоружили и пленили почти 200-тысячную группировку противника. Советские воины успешно решили ответственную задачу Ставки ВГК по сковыванию группы армий «Курляндия». Более пяти месяцев они, непрерывно ведя активные действия, наносили врагу значительные потери и препятствовали переброске дивизий на другие участки советско-германского фронта, в первую очередь в Восточную Пруссию.
1. ИВИ. Документы и материалы. Инв. № 5613. Л. 1.
2. ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 4. Д. 76. Л. 259–260.
3. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2593. Д. 881. Л. 15.
4. Цит. по: Zeitschrift fьr Militдrgeschichte. 1965. № 6. S.705.
5. ЦАМО. Ф. 243. Оп. 2914. Д. 239. Л. 163.
6.
7. ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 41. Л. 282.
8. Там же. Л. 278.
9. Там же. Д. 13. Л. 222.
10.
11. Советские ВВС в Великой Отечественной войне. М., 1979. С. 359.
12. ЦАМО. Ф.132а. Оп. 2642. Д. 39. Л. 63–64.
13. ЦАМО. Ф. 235. Оп. 2074. Д. 942. Л. 37,133.
14. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2593. Д. 988. Л. 207–214.
15. ЦАМО. Ф. 13а. Оп. 419. Д. 19. Л. 224–228, 231.
16. Советские ВВС в Великой Отечественной войне. С. 360.
17. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2630. Д. 43. Л. 433.
18. Советская артиллерия в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М., 1960. С. 609.
19.
20.
21. ЦАМО. Ф. 241. Оп. 2593. Д. 854. Л. 112–113.
22.
Красной Армии после 195-дневных тяжелых сражений и боев в Венгрии предстояло вновь наступать без отдыха и без всякой оперативной паузы. В конце марта – начале апреля советские войска перенесли боевые действия в восточные районы Австрии. Эта страна была оккупирована Германией без всякого сопротивления в марте 1938 г. После этого по распоряжению Берлина было сформировано австрийское правительство из нацистов, которые в тот же день приняли закон, объявивший Австрию одной из земель германского Рейха. Против антифашистов под руководством немцев и австрийских фашистов был развернут жесточайший террор, проводившийся под лозунгом «Один народ – один Рейх – один фюрер». 10 апреля 1938 г. в Австрии состоялся референдум, на котором население этой страны фактически единогласно высказалось за поддержку идеологии фашизма и политики, проводимой А. Гитлером. Австрийские вооруженные силы влились в состав вермахта, и австрийцы, наравне с немцами, с 1939 г. вступили во Вторую мировую войну, а в 1941 г. вторглись в пределы Советского Союза. Таким образом, советский народ, поднявшись на защиту своего Отечества, не видел никаких различий между немцами и австрийцами, с огнем и мечом пришедшими на его землю.
Другим было отношение к этому вопросу высшего советского политического руководства, которое всячески стремилось вбить «клин» в союз стран фашистского блока. Поэтому когда советские войска вступили на территорию Австрии, политорганы начали проводить пропаганду австрийских национальных ценностей и всячески ратовали за их сохранение для будущих поколений.
Фашистское же командование рассматривало это направление как один из мощнейших плацдармов своей обороны. Для его удержания заранее было подготовлено несколько оборонительных рубежей. Первый из них опирался на цепь городов, превращенных в крепости. Второй – на горные массивы. Третий – на реки. Четвертый – на Малые Карпаты, Братиславу, озеро Крезайдлер-Зее и Лойтские горы. Для обороны в этом секторе была сосредоточена группа армий «Юг» в составе 8-й, 6-й общевойсковых и 6-й танковой немецких, а также 3-й венгерской армий. Прикрытие наземных войск с воздуха осуществлял 4-й воздушный флот.
Для проведения Венской наступательной операции были выделены войска 2-го и 3-го Украинских фронтов. В составе 2-го Украинского фронта действовали 7-я гвардейская, 40, 53, 46-я армии, а также 4-я и 1-я румынские армии. В составе подвижных войск этого фронта были 6-я гвардейская танковая армия, два гвардейских механизированных корпуса и конно-механизированная группа. Поддержку наземных войск с воздуха осуществляла 5-я воздушная армия. На правом крыле 3-го Украинского фронта действовали 9-я и 4-я гвардейские и 26-я армии, а также два танковых и механизированный корпуса. Поддержку наземных войск с воздуха осуществляла 17-я воздушная армия. Советские войска, наступавшие на венском направлении, превосходили противостоящего противника по личному составу в 3–4 раза, по орудиям и минометам – в 5–7 раз(1).
Но с танками и самоходными орудиями картина была более сложной. В полосе 3-го Украинского фронта, где в районе озера Балатон противник сосредоточил свою 6-ю танковую армию СС, соотношение по ним было примерно равным. Зато в полосе 2-го Украинского фронта советские войска по танкам и САУ превосходили противника более чем в 6 раз.
Непосредственно на Вену вдоль южного берега Дуная в полосе до 70 км по фронту должны были наступать войска 46-й армии 2-го Украинского фронта (командующий – генерал-лейтенант А. В. Петрушевский). Согласно директиве штаба этого фронта от 13 марта перед войсками армии стояла задача прорвать оборону противника, а затем, наступая по двум направлениям, прижать группировку противника к Дунаю, окружить и уничтожить ее.
Перед фронтом 46-й армии оборонялась 3-я венгерская армия в составе 8-го венгерского армейского корпуса, двух немецких пехотных дивизий, кавалерийской дивизии «Фегеляйн» и других частей. Южнее этой армии оборонялась танковая дивизия СС «Мертвая голова». Противостоящий противник уступал войскам армии по пехоте в 1,8 раза, по орудиям и минометам – в 4,4 раза, по танкам и САУ – в 6 раз(2).
С целью выполнения поставленной задачи командующий 46-й армией принял решение, нанося главный удар на левом фланге, прорвать оборону противника на 14-километровом участке в первый день операции, а затем, введя в бой подвижную группу армии, отрезать пути отхода эстергомско-товарошской группировке противника, окружить и уничтожить ее во взаимодействии с Дунайской военной флотилией. Приказ соединениям армии был отдан 14 марта.
В состав ударной группировки, действующей на фронте в 14 км, были включены три стрелковые дивизии и гвардейский механизированный корпус, силы которых были сосредоточены на узком участке фронта. Это позволяло еще больше увеличить превосходство советских войск на избранном направлении: 6-кратное по пехоте, 13-кратное по артиллерии, абсолютное по танкам и САУ.
На другом направлении, в полосе свыше 50 км по фронту, оставались силы двух армейских корпусов, которые должны были активными действиями только максимально сковать силы противника.
Основная надежда при окружении противника возлагалась на подвижные войска, которые, следуя за стрелковыми соединениями, после ввода в прорыв в условиях горно-лесистой местности и бездорожья должны были развить темп наступления до 25 км в сутки. Войска 46-й армии должны были своими силами создавать не только внутренний, но и внешний фронт окружения вражеских войск, что было новым явлением в рамках подготовки и проведения армейской операции (3).
Наступление войск 46-й армии началось из разведки боем в 15 часов 30 минут 16 марта. Ее проводили передовые батальоны стрелковых дивизий, которые прорвали передний край обороны противника и, ведя ожесточенные бои, к 19 часам продвинулись на глубину до 3 км.
На следующий день утром в наступление перешли основные силы армии, их передовые полки к концу дня углубились во вражескую оборону до 8 км. При этом 1057-й стрелковый полк 297-й стрелковой дивизии, наступавший на левом фланге армии, окружил и уничтожил до двух рот дивизии «Фегеляйн».
18 марта, в связи с массированным применением советской авиации и ввода в бой резервов стрелковых дивизий, темп наступления войск армии увеличился. К исходу дня главная полоса обороны противника была прорвана. 52-я стрелковая дивизия форсировала реку Алтал и захватила плацдарм на ее западном берегу. Средние темпы главной полосы обороны достигали 1 км в час(4).
Но противник не собирался сдаваться и во второй половине дня 18 марта начал вводить в бой свои резервы, в том числе и части 6-й танковой дивизии СС. В связи с этим общее соотношение сил в полосе наступления ударной группы 46-й армии начало постепенно меняться в пользу противника. Стремясь не допустить этого, командующий армией принял решение о вводе в сражение подвижной группы армии, что позволило завершить прорыв второй полосы обороны противника.
В ночь на 20 марта командующий 2-м Украинским фронтом уточнил задачу 46-й армии, которая должна была к исходу 22 марта завершить окружение и разгром эстергомско-товарошской группировки противника, а частью сил развить наступление в направлении Вены. Для изоляции противника с севера предполагалось использовать корабли Дунайской речной флотилии контр-адмирала Г. Н. Холостякова.
20 марта 46-я армия возобновила наступление. К концу того же дня советские войска вышли к Дунаю и внутреннее кольцо окружения вокруг главных сил противника замкнулось. Его общая протяженность составила 85 км.
Внешний фронт окружения был необходим для предотвращения деблокады окруженной группировки ударами извне. Для его создания были привлечены две стрелковые дивизии и две танковые бригады. Эти силы, заняв оборонительные рубежи, успешно отразили несколько контратак противника, после чего начали постепенно расширять толщину кольца окружения. На внешнем фронте против войск 46-й армии действовали немецкие части 2-й танковой дивизии СС «Райх», 6-й танковой и 356-й пехотных дивизий, которые прикладывали все силы, чтобы освободить окруженных товарищей. Одна контратака следовала за другой.
В результате в составе окруженной группировки оказались 96-я и 711-я пехотные дивизии немцев, 23-я пехотная дивизия венгров, часть сил кавалерийской дивизии «Фегеляйн» и 92-я моторизованная бригада. Общая численность личного состава этих войск превышала 20 тыс. человек. На ее вооружении состояло более 880 орудий и минометов, имелись 32 танка и самоходных установки(5).
Разгром окруженной группировки начался сразу же после завершения ее охвата без оперативной паузы. В 8 часов утра 21 марта, после 10-минутного огневого налета, соединения армии перешли в наступление на внутреннем фронте окружения, стремясь расчленить группировку противника на части. Но фашисты оказывали упорное сопротивление.
Боевые действия на внутреннем фронте окружения продолжались с 22 по 26 марта. Кольцо окружения постепенно сжималось. К исходу 23 марта противник занимал район размером 14 км по фронту и 9 км в глубину. Окруженный противник, общее командование которым принял командующий 3-й венгерской армией генерал-полковник Гаузер, отчаянно сопротивлялся, постоянно контратакуя советские войска. Так, 24 марта было проведено 8 контратак силами до роты пехоты с танками, 25 марта – 6 контратак силами до батальона пехоты, поддержанные штурмовыми орудиями, 26 марта – еще 2 контратаки при поддержке танков и самоходных орудий.
Советские войска отражали контратаки противника с помощью танков и орудий, выведенных на прямую наводку. Однако каждая контратака отрицательно влияла на темпы наступления войск 46-й армии, который порой не превышал 1–1,5 км в сутки. Потери советских войск также были значительными.
Завершающая атака по разгрому прижатого к реке противника началась в ночь на 27 марта. После 10-минутного огневого налета соединения 10-го гвардейского стрелкового корпуса перешли в наступление и, сломав сопротивление противника, на отдельных направлениях вышли к Дунаю. После этого сопротивление противника начало снижаться, началась массовая сдача в плен. Эстергомско-товарошская группировка противника перестала существовать. Были созданы благоприятные условия для развития наступления на Вену.
Преодолевая упорное сопротивление противника, отражая его контратаки, 6 апреля передовые соединения 2-го и 3-го Украинских фронтов ворвались на окраины австрийской столицы и завязали уличные бои. Фашисты планировали организовать стойкую оборону Вены, превратив ее в крепость.
К этому времени советское командование уже достаточно хорошо ориентировалось в настроении жителей столицы, в чем им своевременно помог один из лидеров австрийской социал-демократической партии и 2-го Интернационала 75-летний Карл Реннер. О нем вспомнил Сталин. Когда советские войска приближались к границам Австрии, Генеральный штаб получил задание разузнать о месте его жительства.
К. Реннер же сам также искал встречи с советским командованием и 4 апреля явился в штаб 103-й гвардейской стрелковой дивизии. В беседе с представителями советского командования К. Реннер высказал мнение, что девять десятых населения Вены настроены против нацистов, но фашистские репрессии и англо-американские бомбардировки напугали венцев: они чувствуют себя подавленными и не способны к активным действиям. Никаких организованных мер по мобилизации населения на борьбу против гитлеровцев никто не предпринимал. Поэтому у советского руководства не было оснований надеяться, что население Вены с подходом советских войск поднимет восстание против нацистов.
О встрече с К. Реннером было сообщено Сталину, который посчитал нужным оказать старому социал-демократу доверие и поддержку ради восстановления демократического режима в Австрии. Именно с благословения Советского правительства К. Реннер стал вскоре главой Временного правительства, а затем и президентом Австрии(6).
Зная о настроении венцев, маршал Ф.И. Толбухин 6 апреля все же призвал их к активным действиям, к содействию Красной Армии «ради сохранения столицы Австрии, ее исторических памятников культуры»(7). Нельзя сказать, что призыв советского маршала возымел действие. Однако население Вены все же сопротивлялось эвакуации и встречало бойцов Красной Армии как освободителей.
Вся тяжесть борьбы за спасение Вены легла на плечи советских воинов. Благодаря их стремительным и самоотверженным действиям один из красивейших городов мира не был разрушен гитлеровцами, а сотни тыс. венцев остались живыми. 9 апреля, в разгар боев за Вену, правительство СССР выступило с заявлением об Австрии, в котором указывалось, что Советский Союз «не преследует цели приобретения какой-либо части австрийской территории или изменения социального строя Австрии».
В течение 9 и 10 апреля войска 3-го Украинского фронта с боями продолжали наступать к центру Вены. Решающее значение в этот период имело наступление 20-го гвардейского стрелкового корпуса генерала Н. И. Бирюкова вдоль Дуная через парк Пратер: выход к мостам через Дунай мог привести к полному окружению вражеской группировки, оборонявшей австрийскую столицу. Гвардейцы с боями продвигались вперед и к 10 апреля вышли к центру города, где соединились с войсками, наступавшими с юга и востока.
Серьезную помощь войскам 3-го Украинского фронта оказала 46-я армия 2-го Украинского фронта. Еще 2 апреля она начала переправу на левый берег Дуная в районе Братиславы, после чего развернула наступление в северо-западном направлении в соответствии с директивой Ставки ВГК от 1 апреля(8).
Немецкое командование, учитывая опасность выхода 46-й армии в район севернее Вены, в результате чего могли быть потеряны последние пути отхода, усилило свои войска на рубеже реки Морава к северу от Гайнбурга. Для этого перебрасывались отдельные части из глубины и даже из самой австрийской столицы. Форсировав Мораву, воины 46-й армии захватили плацдармы на ее западном берегу и обеспечили наводку мостов саперам, однако развить наступление не смогли. Лишь к 15 апреля армия вышла в район Корнейбург, Флоридсдорф, где соединилась с войсками 3-го Украинского фронта. Однако к этому времени Вена была уже освобождена.
Последние бои в австрийской столице шли в районе имперского моста через Дунай – Рейхсбрюкен. 13 апреля бойцы батальона под командованием капитана Д. Ф. Борисова проникли на мост, перерезали провода, предотвратив взрыв, а затем овладели им. К 14 часам 13 апреля советские войска полностью заняли Вену.
Продолжая наступление, войска под командованием маршала Ф.И. Толбухина к 15 апреля выдвинулись в горно-лесистую полосу Восточных Альп и закрепились там, а войска 2-го Украинского фронта начали перегруппировку для развития наступления в сторону Чехословакии.
Таким образом, за 31 день наступления армии 2-го и 3-го Украинского фронтов продвинулись с боями на 150–200 км, разгромили 32 дивизии противника, взяли в плен более 130 тыс. вражеских солдат и офицеров, захватили и уничтожили 2250 полевых орудий, свыше 1300 танков и штурмовых орудий(9).
Но и советским войскам Венская стратегическая наступательная операция стоила больших жертв: людские потери в ней составили 167 940 человек, в том числе безвозвратные – 38 661 человек. Было потеряно 603 танка и САУ, 664 орудия и миномета, 614 боевых самолетов.
О степени напряженности боев в Австрии можно судить по среднесуточным людским потерям. На территории этого государства они составили 8556 человек (10). Это в 1,3 раза больше, чем в контрнаступлении под Сталинградом, в 1,5 раза – чем в Восточно-Прусской и в 2,9 раза – чем в Будапештской операциях.
1. Подсчитано на основании ЦАМО. Ф. 267. Оп. 243. Д. 3469. Л. 23–29.
2. История военного искусства: Альбом схем. М.: Военная академия имени М. В. Фрунзе, 1963. С. 73.
3. Венская наступательная операция: Курс лекций. М.: Военная академия имени М. В. Фрунзе, 1956. С. 56–61.
4.
5. ЦАМО. Ф. 401. Оп. 9511. Д. 588. Л. 28.
Историческая справка
Во время Семилетней войны 28 сентября 1760 г. корпус генерал-поручика Захара Григорьевича Чернышова (1722–1784) овладел Берлином. В плен было взято 4 тысячи пруссаков. Но русские войска, пробыв в Берлине четыре дня и взяв контрибуцию, оставили этот город при приближении войск Фридриха.
27 февраля 1813 г., во время Заграничного похода русских войск, генерал от инфантерии Витгенштейн Петр Христофорович (1765–1843) овладел Берлином.
К началу 1945 г. советско-германский фронт и рубеж, занимаемый англо-американскими войсками, разделяло более тысячи км. Причем Берлин находился как раз посередине. Однако спустя месяц положение кардинально изменилось. В ходе стремительного наступления Красная Армия вторглась в пределы Германии и к концу января вышла на ближайшие подступы к Берлину, до которого ей оставалось преодолеть всего 60 км.
Англо-американские войска смогли начать наступление только 8 февраля, когда они оправились от внезапного и мощного контрудара немцев в Арденнах. В начале апреля западные союзники, окружив рурскую группировку противника, находились от столицы Германии в 300 км.
И Красная Армия, и англо-американские войска стремились овладеть Берлином первыми. В таком состязании не было никакой военной необходимости. Главная причина имела политическую подоплеку, хотя границы оккупационных зон Германии были уже согласованы главами правительства СССР, США и Великобритании на Крымской конференции. Согласно ее решениям, западная граница советской зоны оккупации должна была проходить в 150 км западнее от Берлина, который также надлежало поделить между союзниками.
Идея упредить Красную Армию в овладении германской столицей принадлежала британскому премьер-министру У. Черчиллю. Свои соображения по этому поводу он изложил еще осенью 1944 г. и, несмотря на изменившуюся обстановку, продолжал отстаивать их и весной 1945 г. 1 апреля Черчилль настойчиво убеждал президента США Рузвельта: «Если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения».
Главнокомандующий союзных войск в Западной Европе генерал Д. Эйзенхауэр имел все основания считать, что «с военной точки зрения будет неправильно при данной стадии развития операции делать Берлин главным объектом наступления, особенно ввиду того, что он находится в 35 милях от рубежа расположения русских».
Д. Эйзенхауэр еще 28 марта направил Сталину личное послание, в котором излагал план своих дальнейших действий. Он рассчитывал в конце апреля, а может быть и ранее, разгромить окруженного в Руре противника и продолжать наступление с целью рассечения всех его сил путем соединения с советскими войсками. Главный удар предполагалось нанести в направлении Эрфурт, Лейпциг, Дрезден, где и намечалась встреча с Красной Армией. В послании Д. Эйзенхауэра ни слова не говорилось о Берлине, хотя на Крымской конференции сообщалось, что именно сюда будут наступать англо-американские войска.
Советское же командование в эти дни завершало планирование Берлинской операции. На заседании Ставки ВГК 1 апреля в присутствии командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами обсуждался ее замысел. Мощными ударами 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов намечалось прорвать оборону противника на реках Одер и Нейсе, окружить и уничтожить основные силы берлинской группировки и, выйдя на Эльбу, соединиться с наступающими с запада союзниками.
Одобрив замысел, И. В. Сталин потребовал подготовить операцию в максимально короткие сроки. Он приказывал начать ее не позднее 16 апреля, а завершить через 12 дней.
Именно в этот же день, после совещания, И. В. Сталин ответил на послание Д. Эйзенхауэра от 28 марта. Он сообщал, что этот план целиком совпадает с планами командования Красной Армии. При этом И. В. Сталин заверил союзника, что Берлин якобы уже утратил свое прежнее стратегическое значение и поэтому для взятия его советское командование выделяет лишь второстепенные силы, а главный удар нанесет на другом направлении с целью соединения с англо-американскими войсками. Далее он указал, что наступление главных сил начнется приблизительно во второй половине мая. «Впрочем, – писал он осмотрительно, – этот план может подвергнуться изменениям в зависимости от изменений обстановки».
На Берлин!
В какой-то мере последнее дополнение должно было оправдать две сознательно допущенные советским лидером неточности: во-первых, для наступления на Берлин выделялись главные силы советских войск, а не второстепенные; во-вторых, согласно только что намеченному сроку оно должно было начаться на целый месяц раньше.
Германское командование стремилось любой ценой сдержать наступление Красной Армии в надежде выиграть время для заключения сепаратного мира с западными державами. Такая политика, рассчитанная на раскол антигитлеровской коалиции, после Крымской конференции глав правительств трех великих держав стала абсолютно нереальной. В опубликованном коммюнике об итогах работы этой конференции Рузвельт, Сталин и Черчилль заявили: «Нацистская Германия обречена. Германский народ, пытаясь продолжать свое безнадежное сопротивление, лишь делает для себя тяжелее цену своего поражения».
Однако А. Гитлера волновала не судьба германского народа, а сохранение фашистского режима. Все его помыслы о сепаратном мире были устремлены на Запад. На Восточном фронте он потребовал от вермахта, наоборот, усилить сопротивление. В специальных указаниях национал-социалистической партии от 3 апреля говорилось: «Наш взор должен быть обращен только на Восток независимо от того, что будет происходить на западе. Удержание Восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны!»
Линии окопов на подступах к Берлину
При организации обороны на советско-германском фронте германское командование основные силы сосредоточило на берлинском направлении. Спешное оборонительное строительство здесь началось в январе 1945 г., когда советские войска еще только рвали оборону на Висле. Интенсивность его нарастала за счет привлечения местного населения, иностранных рабочих и даже военнопленных, хотя использование последних на объектах военного значения международными законами было категорически запрещено.
Основой обороны противника на берлинском направлении являлся рубеж вдоль Одера и Нейсе. Наиболее сильные рубежи и на большую глубину немцы создали против 1-го Белорусского фронта, войска которого ближе всех подошли к Берлину. За одерско-нейсенским рубежом немцы оборудовали Берлинский оборонительный район, который состоял из трех кольцевых обводов вокруг столицы.
Берлинское направление обороняли войска групп армий «Висла» и «Центр» под командованием генералов Г. Хейнрици и Ф. Шернера. 5 апреля Гитлер присвоил последнему звание генерал-фельдмаршала. Войска, сосредоточенные на этом направлении от Балтики до Карпат, насчитывали около 1 млн личного состава, 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, 10,4 тыс. орудий и минометов. Их поддерживали основные силы Люфтваффе в количестве 3,3 тыс. боевых самолетов, в том числе 120 только что появившихся реактивных истребителей Ме-2627.
Советским войскам предстояла тяжелая борьба, особенно 1-му Белорусскому фронту. Против кюстринского плацдарма на р. Одер, захваченного войсками этого фронта, на участке 44 км генерал Хейнрици сосредоточил 14 дивизий. В среднем на каждый километр приходилось 60 немецких орудий и минометов, 17 танков и штурмовых орудий. Самый мощный узел сопротивления на пути к Берлину немцы оборудовали на Зееловских высотах. Их крутые, изрезанные оврагами склоны, которые возвышались над широкой долиной Одера в 10–12 км от кюстринского плацдарма, танки могли преодолеть только по дорогам. Фронту предстояло прорвать подготовленную и заранее занятую войсками оборону противника общей глубиной около 100 км. В то же время 2-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам противостояли значительно меньшие силы, оборона которых имела глубину не более 40 км.
Преграды на пути к Берлину
Наступление советских войск осложняли весеннее половодье и распутица. В первую очередь это касалось 2-го Белорусского фронта, который должен был начинать прорыв обороны с форсирования Одера. Река здесь имела два рукава, Ост-Одер и Вест-Одер, разделенные двухкилометровой поймой. Залитое половодьем междуречье допускало движение только по дамбам. Для 1-го Белорусского фронта значение Одера как водной преграды снижалось наличием кюстринского плацдарма. Однако на коротком пути к Берлину его войскам нужно было продвигаться по густонаселенной местности со множеством каменных построек. В полосе предстоящих действий 1-го Украинского фронта основными естественными преградами были реки Нейсе и Шпрее, не говоря уже о сплошных лесных массивах.
Г. К. Жуков
Разгром мощной группировки противника на берлинском направлении в сжатые сроки требовал больших усилий. Кроме войск трех фронтов, к проведению Берлинской операции привлекались части сил 18-й воздушной армии дальней авиации, войск противовоздушной обороны страны, Балтийского флота и Днепровская военная флотилия. Всего в составе ударной группировки советских войск насчитывалось 2,5 млн человек личного состава, 41,6 тыс. орудий и минометов, 6250 танков и самоходных артиллерийских установок, 7,5 тыс. боевых самолетов. Никогда еще за всю войну столь большое количество сил и средств не сосредоточивалось для наступления в такой узкой полосе, общая ширина которой составляла всего 385 км.
В результате решительной концентрации сил и средств советское командование на берлинском направлении добилось существенного превосходства над противником. Они превосходили вражеские войска в личном составе в два с половиной раза, в артиллерии и танках – в четыре раза и самолетах – более чем вдвое.
Основная роль в предстоящей операции отводилась 1-му Белорусскому фронту. Его войсками командовал прославленный полководец маршал Г. К. Жуков, который одновременно являлся заместителем Верховного Главнокомандующего вооруженных сил. Наступая по кратчайшему пути на столицу Рейха, войска фронта наносили три удара. На направлении главного удара, который Жуков планировал с кюстринского плацдарма, наступали четыре общевойсковые и две танковые армии. Они уже на шестой день операции должны были взять Берлин. Севернее и южнее плацдарма наносили удары по две общевойсковые армии. Отрезая противника от Берлина, они должны были на одиннадцатый день выйти к Эльбе.
С войсками маршала Г. К. Жукова тесно взаимодействовали 1-й Украинский и 2-й Белорусский фронты, возглавляемые маршалами И. С. Коневым и К. К. Рокоссовским. 2-й Белорусский фронт должен был ударом трех армий из района южнее Штеттина отсечь противника от Берлина в Западной Померании и уничтожить его. Войскам И. С. Конева предстояло нанести два удара: главный – силами трех общевойсковых и двух танковых армий южнее Берлина, а вспомогательный – двумя армиями на Дрезден. При этом, на всякий случай, Ставка приказала И. С. Коневу предусмотреть поворот танковых армий на север, чтобы в случае необходимости помочь войскам 1-го Белорусского фронта в овладении Берлином.
Такое решение вполне устраивало И. С. Конева. «Разумеется, это было моим страстным желанием, – писал он после войны об ударе на Берлин. – Не боюсь в этом признаться и сейчас».
Однако и командующий 1-м Белорусским фронтом Г. К. Жуков делиться славой в овладении столицей Германии с соседом не хотел. Вернувшись из Москвы, он изменил задачу танковым армиям, которые согласно только что полученной директиве Ставки от 2 апреля должны были обходить Берлин с севера. Жуков приказал 1-й гвардейской танковой армии наступать южнее города, чтобы уже на второй день выйти к нему, а затем на западной окраине соединиться со 2-й гвардейской танковой армией, которая наносила главный удар севернее столицы.
Разбитые бронеколпаки на подступах к Берлину
С военной точки зрения изменение задачи танковой армии было вполне обоснованным. Она могла быстрее общевойсковых армий выйти на южную окраину Берлина и лишить гарнизон противника возможности получать помощь с юга. И. В. Сталин утвердил новое решение командующего. «Действуйте, как считаете нужным, вам на месте виднее», – заявил он Г. К. Жукову, когда тот изложил свои «доводы».
Задачи фронтам Ставка ВГК поставила 2–6 апреля. До начала наступления оставалось совсем немного времени, а работа предстояла огромная. Главная трудность заключалась в создании ударных группировок. Дело в том, что основные силы фронтов находились в стороне от намеченных ударов. Из Восточной Пруссии в состав 1-го Украинского фронта прибывало две армии, которые, следуя в железнодорожных эшелонах, еще не подошли. В особенно сложных условиях оказался К. К. Рокоссовский: 2-му Белорусскому фронту предстояло перегруппировать войска из-под районов Данцига и Гдыни на расстояние 300 км и, сменив армии правого крыла 1-го Белорусского фронта, занять исходное положение для наступления в низовьях Одера. К 16 апреля 2-й Белорусский фронт никак не поспевал выйти в новые районы. Жуков лично докладывал об этом Сталину. «Ну что ж, – ответил Верховный, – придется начать операцию, не ожидая действий фронта Рокоссовского. Если он запоздает на несколько дней – не беда».
И. С. Конев
1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам было приказано перейти в наступление 16 апреля, а 2-му Белорусскому – 20 апреля 1945 г. И в целом к назначенным срокам войска завершили подготовку наступления.
В то же время нужно отметить, что 28-я и 31-я армии 1-го Украинского фронта находились еще на подходе. Также не успели полностью сосредоточиться в новых районах и некоторые части двух других фронтов. Все опаздывающие соединения и части пришлось выделить во второй эшелон и резерв фронтов, а операцию начинать, не дожидаясь их подхода.
Сжатые сроки подготовки наступления отразились и на других вопросах: разведке противостоящего противника, всестороннем обеспечении наступления и в первую очередь на тыловом обеспечение войск. В ходе их предыдущего наступления, которое осуществлялось почти непрерывно уже более двух месяцев, большая часть войсковых материальных запасов была израсходована. Пополнить их было очень непросто: склады фронтов и армий отстали, тыловые коммуникации растянулись, движение по частично разрушенным железным и шоссейным дорогам восстанавливалось очень медленно.
Командующие фронтами и штабы сделали все возможное, чтобы устранить в кратчайшие сроки имеющиеся недостатки. К середине апреля были созданы необходимые материальные запасы, хотя предстоящее наступление с реки Эльбы обеспечивалось боеприпасами лишь с учетом планируемых поставок.
Дальнобойное орудие немцев
Войскам оставалось только их своевременно получить и распределить по соединениям и частям. Для облегчения подвоза фронтовые и армейские базы были сосредоточены непосредственно у Одера, что не требовало их перемещения до конца операции. Перед наступлением все фронтовые госпитали были освобождены от не подлежащих лечению во фронтовом тылу больных, а армейские госпитали были подготовлены к перемещению и быстрому приему раненых.
П. А. Белов
Кропотливая работа велась и среди личного состава. Все воины, от маршала до солдата включительно, хорошо понимали, что война подходит к концу. Вполне понятно стремление каждого остаться живым до долгожданной победы. Двинуть такие войска в наступление было очень не просто. Также большое значение имело и то, что войска, понесшие большие потери в предыдущих сражениях, начали получать пополнение в основном за счет призванных из Прибалтики, западных районов Украины и Белоруссии, Молдавии, только что освобожденных от германской оккупации. Они долгое время (более трех лет) находились в фашистской оккупации, были плохо обучены военному делу, в довершение всего слабо владели русским языком. К тому же среди этой категории населения было немало тех, чьи семьи в 1940 г. пострадали от Советской власти, а также люди, служившие и работавшие на немцев. Все это негативно сказывалось на моральном духе и качестве боевой подготовки войск.
Для быстрой постановки в строй прибывшего пополнения по приказу вышестоящего командования была организована специальная работа. Вновь прибывших воинов командиры дивизий и начальники политотделов встречали лично. Сразу же проводились митинги, на которых ветераны поздравляли новичков со вступлением в ряды фронтовиков, призывали множить боевые традиции части. В торжественной обстановке вручалось оружие. Боевой дух всего личного состава поддерживался письмами родственников и земляков, которые призывали солдат и офицеров быстрее разгромить врага и живыми вернуться домой.
Важное значение для подготовки и ведения операции также имел и тот факт, что боевые действия велись на германской территории, где требовалось найти четкую грань между мирным населением и врагом, который еще недавно оккупировал советскую землю, творя на ней неслыханные злодеяния. Важно было направить вполне естественный и справедливый гнев советских воинов к оккупантам на выполнение боевых задач, не допустив в то же время бесчинств в отношении местных жителей.
Организовать и провести соответствующую воспитательную работу оказалось непросто. В разгар подготовки наступления на Берлин газета «Красная Звезда» 11 апреля опубликовала статью популярного советского писателя И. Эренбурга. В ней он призывал беспощадно мстить всем немцам. Через несколько дней «Правда» указала на ошибочность взглядов писателя. Однако в сознании советских воинов стремление мстить немцам преобладало, и быстро побороть его было очень трудно. В памяти и перед глазами многих остались тысячи сожженных городов и сел, загубленные жизни родных, близких, погибшие товарищи по оружию, еще болели собственные раны, нанесенные врагом.
Разбитые фашистские орудия на подступах к Берлину
Как и всегда, было решено главный упор сделать на коммунистов. Но предыдущие большие потери в боях привели к распаду многих партийных организаций. Были предприняты все возможные меры к их восстановлению. Практиковалось вступление в партию не только по одному человеку, но и группами, облегченный процесс приема. В результате этого только за месяц – с 15 марта по 15 апреля – партийные организации трех фронтов приняли в свои ряды более 17 тыс. солдат и офицеров.
Усиленное внимание уделялось советской атрибутике. Так, в армиях 1-го Белорусского фронта готовились специальные Государственные флаги СССР размером 1,53 м. Каждая армия, наступавшая на Берлин, изготовила один такой флаг, предназначался он для водружения на поверженном здании парламента Третьего рейха – рейхстаге. Но командующие армиями также спешили проявить инициативу. Известно, что в 3-й ударной армии решили заготовить девять знамен – по числу входящих в ее состав стрелковых дивизий. В свою очередь, корпуса, дивизии, полки и даже подразделения имели свои красные флаги. Лучшим воинам поручалось установить их на объекте, захваченном у противника, что в ходе войны стало традицией.
Пока советские войска завершали подготовку к Берлинской операции, западные союзники стремительно продвигались на восток. 11 апреля бронетанковые дивизии 9-й американской армии генерала У. Симпсона начали выходить к Эльбе. До столицы Германии оставалось немногим больше 100 км. Оторвавшись от главных сил, подходившие к реке дивизии испытывали недостаток горючего. Генерал уверял, что, если ему в течение двух суток подвезут запасы, он через 24 часа, опередив русских, будет в Берлине.
Об инициативе командующего 9-й армией доложили генералу Д. Эйзенхауэру, но главнокомандующий отклонил предложение. 15 апреля он писал в Вашингтон: «Хотя и верно то, что мы захватили небольшой плацдарм за Эльбой, однако следует помнить, что на эту реку вышли только передовые части; основные же силы пока находятся далеко позади».
Реально оценивая обстановку, Д. Эйзенхауэр, как главнокомандующий, отдавал себе отчет, что необходимых сил для овладения Берлином у него пока нет. Его доклады президенту США и премьер-министру Англии четко опирались на математические расчеты и пестрели обоснованными выводами. Тем не менее У. Черчилль смирился с этим лишь после того, как Красная Армия прорвала оборону немцев на берлинском направлении.
До начала общего наступления 1-й Белорусский фронт провел разведку боем. Выделенные для этого батальоны из состава дивизий первого эшелона, усиленные танковыми ротами и батареями самоходных артиллерийских установок (САУ), при поддержке артиллерии и авиации с утра 14 апреля атаковали с кюстринского плацдарма позиции противника. За два последующих дня они продвинулись на 5 км. В результате действий этих батальонов было установлено, что противник решил упорно не оборонять первую позицию, а все свои основные силы сосредоточил на второй и третьих позициях. В результате этого хорошо спланированная артиллерийская подготовка советских войск оказалась неэффективной, так как пришлась по практически пустому месту.
На подступах к Берлину фашисты стояли насмерть
Но наступавшие батальоны также быстро потеряли свою ударную силу. Поэтому в 15 часов 14 апреля после 15-минутного огневого налета по главной полосе обороны в бой были введены стрелковые полки дивизий первого эшелона. В частности, в полосе 5-й ударной армии в бой было брошено 8 стрелковых полков, усиленных 106 танками и САУ и поддержанных всей артиллерией армии. Эти полки к середине 15 апреля овладели первой позицией, а на отдельных направлениях вклинились во вторую.
Наибольшего успеха достигли передовые части 8-й гвардейской армии генерала В. И. Чуйкова. Сдержать их натиск 20-я моторизованная дивизия немцев не смогла. Взбешенный полученным об этом известием, Гитлер назначил расследование. Не дожидаясь его результатов, он приказал отобрать у всего личного состава провинившейся дивизии ордена и другие знаки отличия до тех пор, пока солдаты и офицеры не заслужат их вновь. Однако важно другое: германское командование приняло разведку боем за наступление главных сил и считало, что оно отражено. Но это было заблуждение и неправильная оценка обстановки.
К Берлину!
16 апреля за два часа до рассвета войска маршала Г. К. Жукова начали наступление основными силами фронта. После короткой, но мощной артиллерийской подготовки пехота и танки двинулись на вражескую оборону. С началом атаки на участках прорыва были включены 143 зенитных прожектора. На каждом километре участка прорыва сокрушительный огонь вело в среднем около 300 орудий и минометов, атаковало более 40 танков непосредственной поддержки пехоты.
Использование прожекторов для ослепления противника последующими историками ставится в заслугу Г. К. Жукову. Но мало кто из них задумывался о том, что эти прожекторы, закрепленные стационарно, уже через несколько минут начали светить в спину наступающим войскам, а сами наступавшие быстро создали своеобразный экран из поднятой пыли. На фоне этого экрана силуэты танков, САУ и людей просматривались очень четко, и вражеским стрелкам и артиллеристам не представляло особого труда вести прицельную стрельбу.
Правда, некоторые утверждают, что ослепительный свет прожекторов немцы приняли за новое оружие. Противник был так ошеломлен, что смог организовать сопротивление только на рассвете.
Особой силы сопротивление противника достигло в середине дня 16 апреля, когда атакующие войска 1-го Белорусского фронта подошли к Зееловским высотам, где немцы сосредоточили основные усилия. Здесь атака стрелковых дивизий быстро захлебнулась, и нужно было принимать новое решение для продолжения наступления.
Берлинская наступательная операция (16 апреля – 8 мая 1945 г.)
Г. К. Жуков имел для развития успеха две танковые армии. Но он планировал ввести эти армии после того, как пехота овладеет этим мощным противотанковым препятствием. Однако усилий первого эшелона фронта для прорыва обороны на высотах оказалось недостаточно. К тому же война подходила к концу, и Георгий Константинович жалеть людей ради успеха задуманной операции не собирался. Позже он напишет в своих известных мемуарах: «При подготовке операции мы несколько недооценили сложность характера местности в районе Зееловских высот, где противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону… Вину за недоработку вопроса прежде всего я должен взять на себя». Но немного ниже он, желая разделить ответственность с другими, добавляет: «Думаю, что если не публично, то в размышлениях наедине с самим собой ответственность за недостаточную готовность к взятию Зееловских высот в армейском масштабе возьмут на себя и соответствующие командующие армиями».
И еще ниже: «Сейчас, спустя много времени, размышляя о плане Берлинской операции, я пришел к выводу, что разгром берлинской группировки противника и взятие самого Берлина можно было бы осуществить несколько иначе».
Маршалу было хорошо известно, что история не терпит сослагательных наклонений и что раскаяние его позднее. Но он все же не мог не остановиться на этом моменте, вызывающем много споров у историков.
Во второй половине дня 16 апреля были введены в сражение 1-я и 2-я гвардейские танковые армии генералов М. Е. Катукова, С. И. Богданова. Танки могли продвигаться только по дорогам, вдоль которых противник создал сильную противотанковую оборону, для чего широко использовал скорострельные зенитные пушки, снятые с противовоздушной обороны Берлина.
И. Г. Поплавский
Несмотря на все усилия, в первый день советские войска выполнить задачу не сумели. Высоты были взяты лишь на второй день. Потери же советских войск 16 апреля были значительными.
В. И. Чуйков
Ожесточенная борьба по прорыву одерского оборонительного рубежа, общая глубина которого достигала 30 км, продолжалась. Каждый день наступление начиналось после сильной артиллерийской подготовки и шло при непрерывной поддержке огнем артиллерии и ударами авиации. Танковые и стрелковые соединения совместными усилиями упорно прогрызали мощную оборону врага. Только на четвертый день, к исходу 19 апреля, главная ударная группировка 1-го Белорусского фронта прорвала одерский рубеж. При этом танковые армии, которые по замыслу Г. К. Жукова должны были на второй день наступления выйти к Берлину, не сумели оторваться от пехоты и следовали непосредственно в боевых порядках войск. До столицы им оставалось 30 км.
В своих воспоминаниях маршал Г. К. Жуков по поводу низких темпов наступления продолжает каяться и винить обстоятельства. В частности, он пишет, что «в районе Зееловских высот противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону. Находясь в 10–12 километрах от наших исходных рубежей, глубоко врывшись в землю, особенно за обратными скатами высот, противник смог уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и бомбардировок авиации».
Удар с кюстринского плацдарма наносили 3-я и 5-я ударные, 8-я гвардейская, 47-я армии генералов В. И. Кузнецова, Н. Э. Берзарина, В. И. Чуйкова и Ф. И. Петровича. К концу 60-х годов, когда были опубликованы мемуары Георгия Константиновича, в живых остался один Чуйков, который уже не смог или не пожелал перечить бывшему командующему 1-м Белорусским фронтом. Поэтому Берлинская операция до сих пор воспринимается так, как ее описал Г. К. Жуков.
Сам Г. К. Жуков всегда отличался особой жесткостью в вопросах управления войсками. В Берлинской операции он требовал не прекращать наступление ни днем ни ночью. Командиры дивизий, корпусов и даже командующие армиями получили его приказ перенести свои наблюдательные пункты в боевые порядки частей и соединений, а ради быстрого выполнения поставленных задач резервов не жалеть.
Но на практике все это мало отразилось на ходе операции. Войска, особенно наступавшие впереди танковые армии, несли большие потери. Во 2-й гвардейской танковой армии 18 апреля был тяжело ранен командир 12-го гвардейского танкового корпуса генерал Н. М. Теляков, погиб командир 48-й гвардейской танковой бригады полковник В. И. Макаров, которого всего две недели назад поздравляли с присвоением звания Героя Советского Союза. Значительно больше гибло солдат, сержантов и младших офицеров.
Медленное продвижение войск 1-го Белорусского фронта беспокоило Ставку. Из Москвы требовали ускорить темпы наступления. Жукову пришлось выслушивать и упреки И. В. Сталина. «Вы напрасно ввели в дело 1-ю гвардейскую танковую армию на участке 8-й гвардейской армии (то есть для обхода Берлина с юга. –
Некоторые историки считают, что данный упрек в адрес Г. К. Жукова был несправедлив уже потому, что и севернее Берлина дела шли не лучше. Севернее кюстринского плацдарма 61-я и 1-я польская армии генералов П. А. Белова и С. Г. Поплавского за четыре дня вклинились в оборону противника всего на 8 км, а наступавшие южнее плацдарма 69-я и 33-я армии под командованием генералов В. Я. Колпакчи и В. Д. Цветаева – всего лишь на 6 км.
1-й Украинский фронт перешел в наступление одновременно с 1-м Белорусским. В ночь на 16 апреля была проведена разведка боем, с рассветом началась артиллерийская и авиационная подготовка атаки, а также постановка плотной дымовой завесы. Передний край обороны немцев задымлялся не только в 90-километровой полосе, где наступала ударная группировка 1-го Украинского фронта, но и на остальном 300-километровом рубеже. Такая огромная дымовая завеса за годы войны применялась впервые. С одной стороны, она имела цель прикрыть переправу войск через р. Нейсе, а с другой – помешать противнику определить направление ударов фронта.
В ходе мощной артиллерийской подготовки, которая длилась почти два с половиной часа, советская пехота переправилась через Нейсе и атаковала противника. Уже через час были наведены тяжелые мосты и на помощь пехоте пришли танки непосредственной поддержки пехоты.
Враг яростно оборонялся, бросив на помощь своей пехоте три танковые дивизии и танкоистребительную бригаду. Но и маршал И.С. Конев также постоянно наращивал усилия. В сражение были введены 4-й гвардейский и 25-й танковые корпуса, которыми командовали генералы П. П. Полубояров и Е. И. Фоминых. Затем из-за того, что эти корпуса имели слишком мало танков, в бой пришлось ввести также передовые отряды 3-й и 4-й гвардейских танковых армий.
К исходу дня 3-я и 5-я гвардейские танковые армии вместе с 13-й армией под командованием генералов В. Н. Гордова, А. С. Жадова и Н. П. Пухова прорвались на глубину 13 км. При этом пришлось преодолевать не только сопротивление противника, но и лесные массивы, в которых от ударов авиации и огня артиллерии возникли пожары. Хуже шло дело на дрезденском направлении. Наступавшая там 52-я армия генерала К. А. Коротеева вместе со 2-й польской армией генерала К. К. Сверчевского сумела на небольшом участке вклиниться в оборону врага лишь на 4–5 км.
В. Д. Цветаев
17 апреля командующий 1-м Украинским фронтом усилил свою главную ударную группировку, введя в сражение 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии. Сломив сопротивление противника, танкисты генералов П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко с ходу форсировали Шпрее и на следующий день завершили прорыв оборонительного рубежа, имевшего глубину до 40 км.
В. Н. Гордов
Напряженные бои разгорелись на дрезденском направлении. Обеспокоенный прорывом обороны на реке Шпрее, командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. Шернер сосредоточивал в районе Герлица девять дивизий. Контрударом на север по левому флангу главной ударной группировки 1-го Украинского фронта он стремился задержать ее наступление на Берлин.
Не дожидаясь, пока сосредоточатся все дивизии контрударной группировки, генерал-фельдмаршал приказал уже 18 апреля нанести намеченный удар. Командующий 52-й армией генерал Коротеев вынужден был прервать наступление и отражать натиск противника.
Но надолго изменить обстановку контрудар не смог. Под прикрытием 52-й армии 2-я польская армия продолжила наступление. К этому времени в состав 1-го Украинского фронта начали также прибывать соединения 28-й армии, и И. С. Конев приказал ее командующему генералу А. А. Лучинскому выдвигаться на главное направление.
Учитывая, что после форсирования Шпрее на пути войск 1-го Украинского фронта к Берлину противник крупных резервов не имел, а 1-му Белорусскому фронту еще предстояло прорываться через прочную оборону, Ставка решила повернуть танковые армии 1-го Украинского фронта на столицу. Соответствующие указания И. С. Конев получил еще 17 апреля и сразу же поставил задачу командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями: после преодоления Шпрее развивать наступление на Берлин, чтобы в ночь на 21 апреля ворваться на его южные окраины. Задача предстояла нелегкая: до Берлина по прямой было 120 км, а это расстояние нужно было преодолеть с боями всего за двое суток.
Получив соответствующую команду, танковые армии Рыбалко и Лелюшенко 18 апреля форсировали Шпрее и устремились на север. Стремясь во что бы то ни стало первым ворваться в Берлин, И. С. Конев основные надежды возложил на многоопытного командарма Рыбалко. Для обеспечения быстрого выполнения поставленной задачи командующий фронтом усилил 3-ю гвардейскую танковую армию зенитной артиллерийской дивизией, артиллерийским корпусом прорыва, истребительным авиакорпусом.
21 апреля в полосе наступления 3-й гвардейской танковой армии И. С. Конев ввел в сражение прибывшую 28-ю армию, усилив ее артиллерийской дивизией. Для быстрой переброски стрелковых частей в распоряжение командующего 28-й армией генерала А. А. Лучинского был выделен автотранспорт.
На пути танкистов генерала П. С. Рыбалко к Берлину оказался населенный пункт Цоссен. Здесь глубоко под землей располагался главный командный пункт вермахта, где размещались штаб оперативного руководства во главе с генералом А. Йодлем и штаб сухопутных войск, возглавляемый генералом Г. Кребсом. При появлении советских танков личный состав обоих штабов в спешке покинул Цоссен и эвакуировался в Берлин.
Н. П. Пухов
Несмотря на быстрое продвижение, 3-я гвардейская танковая армия не смогла выполнить поставленную задачу в указанный срок. Лишь вечером 22 апреля, т. е. с опозданием почти на сутки, передовые танковые бригады подошли к Берлину. Однако преодолеть канал с ходу не удалось: оборона южной окраины города оказалась сильной.
П. С. Рыбалко
Упорно продвигались к Берлину и войска 1-го Белорусского фронта. Получив сообщение о наступлении на столицу танковых армий 1-го Украинского фронта, маршал Г. К. Жуков вечером 20 апреля направил командующим 1-й и 2-й гвардейскими танковыми армиями срочную директиву. Им ставилась «историческая задача: первыми ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы». Для выполнения этой задачи требовалось выделить с каждого корпуса по лучшей бригаде и «не позднее 4 часов утра 21 апреля любой ценой прорваться на окраину Берлина и немедля донести для доклада Сталину и объявления в прессе».
Однако войскам 1-го Белорусского фронта к городу удалось прорваться только к вечеру, когда к северо-восточной окраине уже вышла 2-я гвардейская танковая армия, а вместе с ней и стрелковые соединения 3-й и 5-й ударных армий. Наступавшая на южном фланге главной ударной группировки 1-го Белорусского фронта 1-я гвардейская танковая армия отстала. До столицы этим войскам оставалось еще до 20 км.
Такими результатами боевых действий Жуков был недоволен. «Оборона Берлина организована очень слабо, – убеждал он командармов в телеграмме от 22 апреля, – а операция наших войск по взятию города развивается очень медленно». Командующий фронтом требовал организовать круглосуточное наступление. Отставшей 1-й гвардейской танковой армии было приказано переправиться через Шпрее на участке 8-й гвардейской армии и не позднее 24 апреля овладеть на юго-востоке столицы Темпельхофом.
В целом к исходу 22 апреля над противником, оборонявшимся в Берлине и южнее, нависла угроза окружения. Всего 40 км разделяли войска 1-го Белорусского фронта, обходящие Берлин с севера, от войск 1-го Украинского фронта, наступавших на столицу с юга. Ставка ВГК требовала от Г. К. Жукова и И. С. Конева ускорить окружение берлинской группировки.
24 апреля 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии 1-го Белорусского фронта встретились с 3-й гвардейской танковой и 28-й армиями на юго-восточной окраине Берлина. На следующий день 2-я гвардейская танковая и 47-я армии, обойдя столицу севернее, соединились с 4-й гвардейской танковой армией 1-го Украинского фронта западнее Берлина. Группировка противника численностью более 500 тыс. человек была не только окружена, но и рассечена на две части: одна осталась в Берлине, другая – южнее города.
П. И. Батов
2-й Белорусский фронт к 20 апреля завершил подготовку к наступлению. К исходу 19 апреля его войска полностью очистили территорию между Ост– и Вест-Одером и, наведя мосты через восточный рукав, заняли исходное положение для форсирования Вест-Одера. Основную часть артиллерии пришлось оставить перед Ост-Одером. Затопленное междуречье не позволило разместить артиллерию ближе, что затрудняло эффективную поддержку атаки переднего края, который проходил за основным, западным, рукавом Одера.
Как и планировалось, наступление главных сил 2-го Белорусского фронта началось 20 апреля. Согласно новой задаче, полученной Рокоссовским два дня назад, его войска должны были после форсирования Одера не позднее 22 апреля нанести удар в юго-западном направлении на Берлин, чтобы помочь маршалу Жукову в овладении столицей.
В 50-километровой полосе южнее Штеттина наступали 65, 70 и 49-я армии, которыми командовали генералы П. И. Батов, B. C. Попов и И. Т. Гришин. Каждая армия прорывала оборону на узком участке от 4 до 6 км, где и сосредоточивались почти все силы. Севернее Штеттина оборонялась 2-я ударная армия. Ее задача состояла в том, чтобы демонстрировать форсирование Одера и не допустить переброски войск противника на направление, где наносился главный удар.
Несмотря на то что армии имели по девять стрелковых дивизий, против которых оборонялась всего одна немецкая пехотная дивизия, 20 апреля только 65-й и 70-й армиям удалось захватить на левом берегу Вест-Одера три небольших плацдарма глубиной до полутора километров. При этом 49-я армия, где Рокоссовский сосредоточивал основные силы, преодолеть реку не сумела. Генерала Гришина подвела разведка: не разобравшись в хитросплетении рукавов и каналов, она неправильно определила основное русло реки, а значит, и передний край обороны противника. Результат оказался плачевным: авиация и артиллерия нанесли удары по пустому месту, а двинувшиеся в атаку подразделения попали под губительный огонь противника. 49-я армия форсировала Одер только 25 апреля.
21 апреля Рокоссовскому пришлось перенести основные усилия ударной группировки фронта на правый фланг в полосу 65-й армии, которая добилась большего успеха. Маневр осуществлялся перенацеливанием ударов 4-й воздушной армии, перегруппировкой артиллерии и переправочных средств. Уже к вечеру на участке форсирования 65-й армии через Вест-Одер было наведено шесть паромных переправ для грузов до 16 т. Возможности армии резко возросли. К тому же через восточный рукав к этому времени были наведены переправы, выдерживающие 30–50 т, что позволило перебрасывать тяжелую технику, включая танки. 24 апреля через Одер была переправлена вся армия.
Общая характеристика обороны Берлинского укрепленного района
Генерал X. Мантейфель – командующий 3-й немецкой танковой армией, которая оборонялась против войск 2-го Белорусского фронта, – бросил к участку прорыва 65-й армии все резервы. При поддержке артиллерии крепости Штеттин они непрерывно контратаковали советские войска. Отражая эти удары, особенно отличился стрелковый батальон майора В. Д. Мячина, который всего год назад надел погоны младшего лейтенанта. 22 и 23 апреля Мячин лично семь раз водил роты в атаку. За умелое командование батальоном при захвате и удержании плацдарма, причем с малыми потерями, за личное мужество и героизм командиру батальона было присвоено звание Героя Советского Союза. На груди талантливого офицера к орденам Красной Звезды, Отечественной войны, Александра Невского и Суворова прибавились высшие награды Родины – орден Ленина и Золотая Звезда Героя.
23 апреля по каналам междуречья удалось провести тяжелые понтоны и собрать через Вест-Одер мост грузоподъемностью 60 т. Противник открыл по нему ураганный артиллерийский огонь. Хотя ряд понтонов был поврежден, мост удалось быстро восстановить, а батареи немцев, обстрелявшие его, были уничтожены. Советские танки начали переправу без особых помех противника.
25 апреля 1-й гвардейский танковый корпус генерала М. Ф. Панова, вступив в сражение на участке 65-й армии, завершил прорыв главной полосы обороны. Достичь большего успеха ему не удалось: сопротивление противника, усиленного резервами, нарастало. В тот день более значительным оказалось продвижение 70-й армии, наступавшей в центре ударной группировки фронта. Воспользовавшись тем, что противник бросил основные силы против 65-й армии, стрелковые дивизии 70-й армии вырвались вперед и к исходу дня продвинулись более чем на 20 км. Теперь путь им преграждала р. Рандов, по которой проходила вторая полоса обороны немцев. Левофланговая 49-я армия преодолела Одер, используя переправы соседней армии, и к вечеру продвинулась на 5–6 км.
К этому времени удар войск 2-го Белорусского фронта для помощи в овладении Берлином уже не требовался. Оценивая решение Сталина повернуть войска этого фронта на Берлин, Жуков писал: «Есть такая пословица: «Поспешишь – людей насмешишь». Так и получилось с этой директивой Ставки». 25 апреля Рокоссовскому было приказано действовать в общем направлении на северо-запад, прижимая противника к морю.
Наступление Красной Армии на Берлин изменило обстановку на Западном фронте. 15 апреля командующий группой армий «Б» фельдмаршал В. Модель, войска которого были окружены в Руре, после долгих раздумий приказал солдат старших и младших возрастов, только что призванных в армию, распустить по домам, остальным с 17 апреля сопротивление прекратить и сдаваться в плен или пробиваться из окружения. Однако прорваться стремились немногие. 20 апреля началась массовая сдача в плен. Сам Модель на следующий день застрелился. Западный фронт вермахта прекратил существование.
21 апреля Эйзенхауэр направил через военную миссию США в Москве начальнику Генерального штаба Красной Армии генералу А. И. Антонову информацию о своих планах и предложил рубеж рек Эльбы и Мульде для соединения англо-американских войск с советскими. Антонов ответил согласием. О возможности встречи с войсками западных союзников маршалы Жуков, Конев и Рокоссовский были предупреждены еще 20 апреля, когда им сообщили согласованные с союзниками сигналы для взаимного опознавания. Согласно полученным указаниям командующие армиями должны были при встрече по договоренности со старшим начальником войск союзников установить временную линию, исключавшую их перемешивание.
Первая встреча произошла 25 апреля на р. Эльба. Как сообщал в тот день Антонову начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал И. Е. Петров, в районе Торгау в 15 часов передовые подразделения 58-й гвардейской стрелковой дивизии встретились с разведывательными группами американской 69-й пехотной дивизии.
Момент был поистине исторический: почти год, громя общего врага, продвигались навстречу друг другу союзные армии и наконец соединились. Москва отметила важное событие традиционным салютом: прогремели 24 артиллерийских залпа из 324 орудий. До сих пор так отмечалось освобождение столицы союзной республики или государства. А поздравительный приказ Сталина был адресован не непосредственному виновнику торжества – войскам 1-го Украинского фронта, как это обычно делалось, а всей действующей армии. По этому же поводу 27 апреля было опубликовано обращение Сталина к Красной Армии и войскам союзников. Аналогичным образом поступили У. Черчилль и Г. Трумэн, ставший после смерти Рузвельта президентом США.
Несмотря на то что событие на Эльбе оценивалось главами союзных держав как рассечение войск Германии на две части, имело оно чисто символический характер. С войсками 1-го Украинского фронта встретились только разведывательные подразделения 1-й американской армии. Ее главные силы находились на взаимно обусловленном рубеже р. Мульде, что в 50 км западнее Эльбы. Главные же силы 1-го Украинского фронта вышли к Мульде позднее, в начале мая, готовясь к проведению Пражской операции.
Долгожданная встреча состоялась
Вслед за первой встречей последовали взаимные визиты. 26 апреля командир 58-й гвардейской стрелковой дивизии генерал В. В. Русаков принимал командира 69-й пехотной дивизии генерала Э. Рейнхардта. На следующий день командир 34-го гвардейского стрелкового корпуса генерал Г. В. Бакланов встречал командира 5-го армейского корпуса генерала К. Хюбнера. Больше всего убеленных сединами американцев удивила и восхитила молодость советского генерала, которому в ту пору шел тридцать пятый год. 30 апреля генерал А. С. Жадов, командующий 5-й гвардейской армией, устроил прием в честь генерала Э. Ходжеса, командующего 1-й американской армией. Двумя днями раньше на приеме у маршала Конева командующий 12-й группой армий США генерал О. Брэдли заявил: «Наш народ всегда с восхищением следил за боями и победами славной Красной Армии, и мои солдаты и офицеры стремились подражать боевому примеру, который подавали им войска 1-го Украинского фронта». Ответные визиты наносили советские военачальники. Повсеместно воины союзных армий, с трудом еще сознавая окончание так опостылевшей всем войны, встречались как братья по оружию.
Гитлер и его приближенные до последнего момента надеялись, что встречное наступление Красной Армии и англо-американских войск приведет к вооруженному столкновению, а вслед за этим и распаду союза трех великих держав. Однако их расчеты не оправдались; никаких боевых стычек между союзниками не произошло, и, следовательно, последние иллюзии нацистского руководства на благополучное для себя окончание войны рухнули безвозвратно.
После 25 апреля основная задача войск 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов заключалась в разгроме группировок противника, окруженных в Берлине и южнее его. По совету своего верного соратника генерала А. Йодля А. Гитлер решил повернуться спиной к англо-американским войскам, а все усилия сосредоточить на удержании Берлина.
Еще 20 апреля фюрер намеревался вылететь в Южную Германию и оттуда руководить продолжением войны. Однако через день его планы кардинально изменились: он решил лично возглавить оборону столицы и в случае неудачи здесь же умереть. В тот же день диктатор провел со своими приближенными последнее совещание, после которого они направились в войска для организации помощи Берлину. Туда же стягивались и войска. Так, 12-я армия, которая до этого держала оборону вдоль Эльбы против американских войск, спешно перебрасывалась на восток. Она получила приказ пробиться навстречу войскам 9-й и 4-й танковой армий, окруженным южнее Берлина, чтобы отрезать армии 1-го Украинского фронта, ворвавшиеся в столицу с юга. Затем соединившие немецкие армии должны были наступать на север и разорвать кольцо окружения берлинского гарнизона.
С севера же на помощь фашистской столице направлялась армейская группа обергруппенфюрера СС Ф. Штейнера. Предполагалось, что претворению в жизнь этого замысла будут способствовать и действия герлицкой группировки, которая продолжала наносить удары по войскам 1-го Украинского фронта, наступавшим на Дрезден.
Прекращая сопротивление на Западе, Гитлер намеревался создать благоприятную почву для соглашения с англо-американским руководством. Как заявил генерал Йодль начальнику штаба Люфтваффе генералу К. Коллеру в личной беседе 23 апреля, «совсем безразлично, что при этом предпримут американцы на Эльбе. Может быть, удастся доказать этим, что мы хотим воевать только против Советов».
Окруженные южнее Берлина войска противника, основу которых составляла 9-я армия под командованием генерала Т. Буссе, насчитывали до 200 тыс. человек, более 300 танков и штурмовых орудий, свыше 2 тыс. орудий и минометов. Взявшие в кольцо эту группировку войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов превосходили ее по личному составу почти в полтора и по артиллерии в четыре раза. Танков у той и другой стороны было поровну, ибо основные силы танковых войск обоих советских фронтов сражались за Берлин.
В очень сложном положении оказался 1-й Украинский фронт. Его войскам предстояло действовать одновременно на четырех направлениях: наступая на север, штурмовать Берлин; не допустить прорыва из окружения 9-й армии на запад, сорвать наступление 12-й армии на восток; отразить контрудар герлицкой группировки с юга. Штурм Берлина и разгром 9-й армии предстояло осуществлять в тесном взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом, войска которого, кроме того, обходя столицу с севера, выходили на Эльбу.
Уничтожение окруженной группировки противника юго-восточнее Берлина (26 апреля – 1 мая 1945 г.)
Сложность предстоящих задач, решаемых двумя фронтами, требовала четкого и оперативного взаимодействия. Между тем наступление войск на берлинском направлении по-прежнему координировал И.В. Сталин. Но так как Верховный находился в это время в Москве, его реакция на изменения обстановки не могла быть своевременной. Поэтому в ряде случаев командующие фронтами, а порой и армиями, зачастую действовали самостоятельно.
Несмотря на отсутствие единого руководства, операция по окружению и уничтожению окруженного противника развивалась успешно. Командование 1-го Украинского фронта не только предвидело, но и вовремя вскрыло подготовку 9-й армии немцев к прорыву на запад. И. С. Конев уделил основное внимание организации обороны на участке, где генерал Буссе готовил удар. Так, задача была поставлена 3-й гвардейской армии, а также 28-й и 13-й армиям, которые выделили для обороны по одному стрелковому корпусу.
В. Я. Колпакчи
Перейдя к обороне фронтом на восток, эти войска спешно оборудовали три оборонительные полосы общей глубиной до 20 км. Одновременно 3, 69 и 33-я армии и 2-й гвардейский кавалерийский корпус 1-го Белорусского фронта получили задачу ударами с северо-востока расчленить и во взаимодействии с войсками 1-го Украинского фронта уничтожить группировку немцев южнее Берлина. Против 12-й армии противника предстояло действовать 4-й гвардейской танковой и 13-й армиям, которые продолжали наступать в общем северо-западном направлении, находясь к исходу 25 апреля в 50 км западнее окруженных сил врага.
Для поддержки войск маршал И. С. Конев выделил шесть авиационных корпусов, что составляло три четверти всех сил 2-й воздушной армии. В полосе 1-го Белорусского фронта главные силы авиации поддерживали войска, которые штурмовали Берлин. В интересах армий, наносивших удары по 9-й армии противника, Г. К. Жуков выделил всего три штурмовые авиационные дивизии.
В ночь на 26 апреля немцы, используя лесные массивы, скрытно сосредоточили на узком участке пять дивизий, но уже на рассвете воздушная разведка 1-го Украинского фронта вскрыла их. Командир 4-го бомбардировочного корпуса генерал П. П. Архангельский сразу же поднял в воздух 70 бомбардировщиков, которые нанесли удар. Противник был ослаблен, но все же перешел в наступление и атаковал еще не успевшие окопаться советские войска.
Удар пришелся как раз в стык двух дивизий 21-го стрелкового корпуса генерала А. А. Яманова. Немцы наступали колоннами. В голове двигались танки, которые буквально таранили боевые порядки оборонявшихся войск. Как показали взятые в плен, их гнала вперед не только угроза расстрела за невыполнение боевой задачи, но и страх перед ужасами сибирской каторги, усиленно раздуваемый фашистской пропагандой. Уже через три часа после начала атаки ударная группа противника прорвалась на глубину 10–15 км.
В ожесточенных боях особое упорство проявил батальон 293-го гвардейского стрелкового полка под командованием капитана И. М. Филипповского. Позиции батальона атаковало около двух батальонов пехоты при поддержке шести танков и штурмовых орудий. 26 апреля противник пытался прорваться восемь раз, но безуспешно. Когда подошла помощь, капитан поднял роты в атаку. Только в плен они захватили 450 немцев. За умелое командование, личное мужество и героизм капитан И. М. Филипповский был удостоен звания Героя Советского Союза, а многие офицеры и солдаты батальона награждены орденами и медалями.
М. Е. Катуков
Прорванный фронт окружения удалось восстановить благодаря контрудару 25-го танкового корпуса, которым командовал генерал Е. И. Фоминых. В отражении попыток немцев вырваться из окружения большую роль сыграла 2-я воздушная армия генерала С. А. Красовского. Особенно напряженно работали экипажи самолетов 1-го и 2-го гвардейских штурмовых авиакорпусов. Группами по восемь-десять штурмовиков они наносили непрерывные удары. Немецкие солдаты не выдерживали налетов и разбегались по горящему лесу.
С. А Красовский
Войска 1-го Белорусского фронта теснили 9-ю армию Буссе с севера. Утром 27 апреля навстречу им перешла в наступление 3-я гвардейская армия 1-го Украинского фронта под командованием генерала В. Н. Гордова.
Возраставшая опасность уничтожения, следовавшие один за другим грозные приказы А. Гитлера гнали окруженную группировку немцев на запад, навстречу 12-й армии. В свою очередь, фельдмаршал В. Кейтель и генерал Йодль, на которых фюрер возложил организацию встречного наступления, требовали от обеих армий самых решительных действий.
Зажатую в кольцо в другом месте 9-ю армию генерала Буссе и попавших в окружение дивизии 4-й танковой армии советские войска сжимали со всех сторон. В довершение к этому они подвергались сильным ударам авиации. Задыхаясь в дыму лесных пожаров, немцы отчаянно стремились вырваться из этого ада. Ночь на 27 апреля Буссе использовал для подготовки нового прорыва, а с утра предпринял очередную атаку. Наиболее результативным для оставшихся в окружении германских войск оказался день 29 апреля: они сумели на узком шестикилометровом участке прорваться на 25 км. Но предпринятые контрудары советских войск при поддержке авиации заставили противника остановить дальнейшее продвижение. Прорвавшиеся части были окружены в трех изолированных друг от друга районах. До соединения с 12-й армией оставалось менее 30 км.
12-я армия генерала В. Венка перешла в наступление 25 апреля. Но оно продолжалось недолго. 5-й гвардейский механизированный и 102-й стрелковый корпуса генералов И. П. Ермакова и И. М. Пузикова отразили удар. Уже через день активность противника резко снизилась.
По категорическому требованию Кейтеля и Йодля Венк ввел в сражение последние оставшиеся в резерве две дивизии и 29-го предпринял еще одну попытку прорваться к 9-й армии. Но и она не увенчалась успехом. 2-я воздушная армия генерала С. А. Красовского нанесла удар такой силы, что от дальнейшего наступления Венку пришлось отказаться. На следующий день Кейтель признал, что попытка деблокировать Берлин ударами извне окончательно провалилась, о чем он вынужден был доложить Гитлеру.
Тем не менее 20 тыс. солдат и офицеров противника упорно пробивались из окружения для соединения с армией Венка. В ночь на 1 мая они вышли в тыл 5-го гвардейского механизированного корпуса, который оборонялся против 12-й армии. Между выходящими из окружения и армией Венка оставалось всего 3–4 км.
В этой обстановке корпус генерала Тимакова занял круговую оборону. На помощь ему командующий 4-й гвардейской танковой армией бросил все свои резервы. Разгорелись ожесточенные бои. Стремясь не допустить соединения противника, советские войска напрягали все силы. Даже раненые не покидали боевых порядков. Решающую роль сыграли штурмовики 1-го гвардейского авиационного корпуса генерала В. Г. Рязанова. Совместными усилиями танкистов и летчиков противник был разбит.
1 мая 9-я армия и попавшая в окружение часть 4-й танковой армии противника прекратили сопротивление и выбросили белый флаг. В этом окружении немцы потеряли 60 тыс. убитыми, а 120 тыс. человек сдались в плен. Лишь немногим удалось прорваться на запад. В качестве трофеев советским войскам досталось более 300 танков и штурмовых орудий, 500 пушек и минометов, свыше 17 тыс. автомобилей и много другого имущества.
Одновременно войска 1-го Украинского фронта отражали контрудары герлицкой группировки немцев. 19 апреля ее девять дивизий нанесли удар по 52-й, 2-й и польской армиям, наступавшим на дрезденском направлении, потеснив их на 20 км к северу.
В помощь войскам, отражавшим контрудар, маршал И. С. Конев направил соединения 5-й гвардейской армии, в том числе успевший выйти к Эльбе 4-й гвардейский танковый корпус генерала П. П. Полубоярова. На поддержку войск была выделена штурмовая и истребительная авиация, а с 22 апреля и часть бомбардировщиков. Отражая контратаки противника, советские войска перешли к обороне и к исходу 24 апреля остановили его дальнейшее продвижение.
Стремясь облегчить положение Берлина, Гитлер потребовал от командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Шернера возобновить наступление герлицкой группировки. С утра она опять предприняла контрудар. Атаки немцев продолжались до конца апреля, когда противник полностью исчерпал свои наступательные возможности. После этого, вклинившись почти на 35 км, герлицкая группировка перешла к обороне. Выйти на тыловые коммуникации 1-го Украинского фронта, как предполагал фельдмаршал Шернер, она не смогла.
Главная задача 1-го Белорусского фронта, вместе с которым действовала часть войск 1-го Украинского, заключалась в штурме Берлина. Еще в начале марта Гитлер объявил его городом-крепостью.
Оборона Берлина готовилась тщательно. На окраинах пригородов и в парках были отрыты траншеи и установлены проволочные заграждения. На улицах и площадях имелось большое количество противотанковых заграждений и препятствий (баррикад, заборов, противотанковых рвов, надолбов, ежей из рельс и др.). Все каменные дома были превращены в опорные пункты. Кроме того, для обороны города широко использовались подземные коммуникации (метро, канализация). Наиболее прочно к обороне готовился район правительственных зданий, многие из которых были заминированы.
Уничтожение окруженной группировки противника в Берлине (26 апреля – 2 мая 1945 г.)
Для ведения обороны Берлин был разделен на восемь секторов, каждый из которых оборонялся гарнизоном численностью от 15 до 25 тыс. человек. Оборона каждого здания и прилегавшей к нему местности возлагалась на конкретные подразделения.
Всего же окруженный гарнизон Берлина к 25 апреля насчитывал 300 тыс. человек, 3 тыс. орудий и минометов, 250 танков и штурмовых орудий. Возглавлял его генерал Г. Вейдлинг, назначенный 12 апреля комендантом города-крепости. В составе его ближайших помощников было много известных военачальников, многие из которых поклялись умереть, но не сдать город.
Окружившие столицу войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов имели около 464 тыс. солдат и офицеров, 14,8 тыс. орудий и минометов, почти 1500 танков и самоходных артиллерийских установок. В ходе штурма города к ним присоединились еще 12,5 тыс. польских воинов.
В результате советские войска превосходили противника в полтора раза, в артиллерии и танках – в 5–6 раз. Такого превосходства было бы вполне достаточно для разгрома врага в полевых условиях, но не в городе, где применение танков, естественно, затруднено, а укрытые в каменных зданиях живая сила и огневые средства имеют большие преимущества перед наступающими.
22 апреля адмирал К. Дениц, который должен был возглавить войска, находящиеся в Северной Германии, получил от А. Гитлера телеграмму следующего содержания: «Битва за Берлин – решающая для судеб Германии. Все остальные задачи имеют второстепенное значение. Отложить все мероприятия военно-морских сил, поддержать Берлин переброской в город войск воздушным путем, по воде и суше».
С. И. Богданов
Для поднятия боевого духа немецких войск на следующий день по радио было передано заявление И. Геббельса, который сообщал, что руководство обороной Берлина взял на себя сам фюрер и заверил, что это придаст битве за столицу европейское значение. По его словам, на оборону города выступило все население, а члены партии, вооруженные панцерфаустами, автоматами и карабинами, заняли посты на перекрестках улиц.
С. И. Руденко
Между тем в сложившейся обстановке дальнейшее сопротивление в Берлине не имело никакого смысла. Немецкая армия была обречена. Еще до окружения в городе кончились запасы угля, прекратилась подача электроэнергии, а 21 апреля остановились все предприятия, трамваи, метро, перестали работать водопровод и канализация. С выходом советских войск на окраины города гарнизон и жители лишились продовольственных складов. Населению на неделю выдали на человека по 800 г хлеба, 800 г картофеля, 150 г мяса и 75 г жиров. Жизнь города была парализована, начался голод. Дальнейшее сопротивление вело только к разрушению столицы и огромным жертвам, в том числе и среди мирных жителей.
Во избежание напрасного кровопролития командование 1-го Белорусского фронта 23 апреля предложило гарнизону Берлина сдаться. Но ответа не последовало.
Днем 25-го и в ночь на 26 апреля более 2 тыс. самолетов 16-й и 18-й воздушных армий, которыми командовали генерал С. И. Руденко и Главный маршал авиации А. Е. Голованов, нанесли по городу три массированных удара.
Утром четыре общевойсковые армии и столько же танковых армий обоих фронтов, наступая с севера, востока и юга, начали штурм Берлина. Удары наносились на узких участках общего 100-километрового фронта окружения города. Вклинившись в глубину, советские войска отсекали один квартал за другим и нарушали стройную систему обороны противника.
Основную роль в уничтожении врага в зданиях играли штурмовые группы и отряды, которые состояли из пехоты, усиленной танками, артиллерией, саперами и огнеметчиками. Пехота при их поддержке врывалась в здание и, продвигаясь с одного этажа на другой, уничтожала засевших там солдат. Бои шли круглые сутки одновременно на земле, в подземных коммуникациях и в воздухе. Сменяясь, штурмовые подразделения продвигались вперед.
Из-за того, что Берлин был окутан дымом пожаров, летчики с большим трудом отличали своих от чужих. Для поддержки штурмовых отрядов использовались главным образом пикирующие бомбардировщики, причем экипажи подбирались лучшие из лучших. Точными ударами они обеспечивали штурм наиболее прочных зданий. Истребительная авиация не только прикрывала войска, но и блокировала берлинский гарнизон от снабжения воздушным путем. Прославленный летчик майор И. Н. Кожедуб сбил над Берлином свои последние два из 60 уничтоженных им за войну самолетов, за что был награжден третьей Золотой Звездой Героя Советского Союза. Среди сбитых здесь оказался и реактивный самолет-истребитель Ме-262.
Рушилась военная мощь фашистской Германии
Нельзя не сказать об отряде глиссеров Днепровской военной флотилии, который был придан 5-й ударной армии. До реки Шпрее десять маленьких кораблей отряда доставили на автомобилях. Спущенные на воду в ночь на 23 апреля, они под ураганным огнем перебросили на занятый противником берег передовые подразделения 230-й и 301-й стрелковых дивизий. Захваченный плацдарм позволил начать паромную переправу. Буксируя паромы, моряки перебросили через Шпрее 27 танков, 600 орудий и минометов. Всего за три дня отряд доставил на другой берег более 16 тыс. человек. Подвиг всего личного состава отряда был отмечен наградами, а 9 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. К сожалению, к концу переправы в живых в отряде осталось всего 16 человек, а из них лишь два Героя – командир отряда лейтенант М. М. Калинин и командир катера старшина Г. П. Казаков. Остальные погибли, в том числе Герои Советского Союза матросы Н. А. Баранов, А. Е. Самофалов, В. В. Черинов, которым не исполнилось и девятнадцати лет.
Как всегда, труднее всего пришлось пехоте. Кто еще, кроме пехотинцев, мог врываться в здания и уничтожать противника в подвалах и подземных коммуникациях? Без пехоты даже танкам опасно было продвигаться по улицам. Дело в том, что немцы широко применяли фаустпатроны. Пользоваться этим простым противотанковым средством были обучены даже подростки из фольксштурма; стреляло оно всего на 30 м, но пробивало броню до 200 мм. На узких улицах города фаустпатроны стали грозой танков. Одна только 2-я гвардейская танковая армия за неделю боев в Берлине потеряла 204 танка. Половина их оказалась подбитой фаустпатронами. Вот почему танкисты предпочитали наступать под прикрытием автоматчиков, в задачу которых входило уничтожение засевших в домах стрелков, вооруженных фауспатронами.
С. И. Руденко
В то же время танковые армии, имея в своем составе небольшое количество мотопехоты, не могли одновременно обеспечивать сопровождение наступающих по городу танковых подразделений и создавать штурмовые группы для захвата зданий. Пришлось выделить для совместных действий со 2-й гвардейской танковой армией 1-ю польскую дивизию, а 3-ю гвардейскую танковую армию сопровождали три стрелковые дивизии 28-й армии. 1-я гвардейская танковая армия наступала совместно с 8-й гвардейской армией. При этом каждый корпус генерала М. Е. Катукова продвигался с одним из стрелковых корпусов генерала В. И. Чуйкова. Такое взаимодействие решило проблему.
А. С. Жадов
Однако вскоре возникли новые трудности: все войска устремились к центру Берлина – к Рейхстагу. Естественно, полосы действий войск, в том числе и танковых армий, сужались, и им негде было развернуться. В это время танковая бригада наступала вдоль какой-нибудь улицы, ширина которой позволяла пройти, как правило, двум-трем развернутым в линию танкам и за ними – трем-четырем самоходным артиллерийским установкам. Остальные стояли, неся напрасные потери.
К. А. Коротеев
Советскому командованию наряду с руководством боевыми действиями пришлось взять на себя заботу о местном населении. Эти обязанности были возложены на командующего 5-й ударной армией генерала Н.Э. Берзарина, назначенного военным комендантом Берлина. Комендатуры создавались во всех только что взятых районах города. Так как в городе возник голод, тыловые органы фронтов и армий организовали выдачу продуктов горожанам. Советские солдаты и сами делились пищей с детьми, женщинами и стариками.
26 апреля от группировки, окруженной в Берлине, удалось отсечь Потсдам – пригород столицы. На следующий день 47-я армия генерала Ф. И. Перхоровича совместно с соединениями 2-й и 4-й гвардейских танковых армий уничтожила отрезанные там немецкие войска.
В самом Берлине благодаря ударам с севера и юга противник оказался зажатым в узкой, не более 2–4 км, полосе, вытянутой с запада на восток почти на 20 км. К вечеру 28 апреля противник был рассечен на три части. Сообщение между ними сохранялось только по подземным коммуникациям. Чтобы советские войска не смогли использовать метро, Гитлер приказал открыть шлюзы на Шпрее, хотя он не мог не знать, что будет затоплен участок метро между Лейпцигер-штрассе и Унтер-ден-Линден, где на станциях укрывались тысячи берлинцев.
В 22 часа генерал Вейдлинг доложил А. Гитлеру, что боеприпасов осталось приблизительно на два дня боя и что, по его мнению, дальнейшее сопротивление бесполезно. Генерал предложил план прорыва остатков немецких частей на запад, к англо-американским войскам. «Фюрер долго размышлял, – рассказывал уже в плену Вейдлинг. – Он расценивал обстановку как безнадежную». Мысль о прорыве А. Гитлер отклонил.
Советские войска упорно пробивались к Рейхстагу. С севера через реку Шпрее к рейхстагу продвигалась 3-я ударная армия генерала В. И. Кузнецова. С юго-востока через плотно застроенную часть города наступали гвардейцы 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий. Генерал В. И. Чуйков поставил корпусам задачу: 28 апреля выйти в район Рейхстага и во что бы то ни стало взять его. С юга продвигалась 3-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта. Ее 9-й механизированный корпус генерала И. П. Сухова только что вышел к Ландвер-каналу. Утром 29 апреля он должен был форсировать его, а затем по Геринг-штрассе двинуться к Рейхстагу.
На берлинском направлении
В соответствии с директивой Ставки ВГК от 23 апреля разграничительная линия между 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами на севере заканчивалась Ангальтским вокзалом, расположенным в центральной части города в 2 км южнее Рейхстага. 28 апреля войска 1-го Белорусского фронта овладели вокзалом.
Разбитая техника на улицах Берлина
Это являлось нарушением установленной границы, так как вокзал входил в полосу наступления 1-го Украинского фронта. В нем еще больше, чем командование 1-го Белорусского фронта, были повинны Генеральный штаб и Ставка, которые не сумели обеспечить на должном уровне взаимодействие двух фронтов, направив их на одну и ту же цель. Основная причина перемешивания войск заключалась в несвоевременном разграничении районов действий фронтов.
С началом Берлинской операции граница между войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов была определена всего-навсего на глубину 50 км – до Люббена. Несмотря на то что войска маршала Конева ворвались в Берлин 21 апреля, Ставка установила разграничительную линию между фронтами в городе только 23 апреля. Трудности не замедлили сказаться. И. С. Конев и Г. К. Жуков начали получать от своих войск одно донесение за другим о том, что собственная авиация наносит по ним удары. Разобраться, авиация какого фронта виновата в этом, в тех условиях было невозможно.
Назначенная 23 апреля разграничительная линия, упорядочив действия войск на суше, не устранила неразберихи в воздухе. По мере продвижения к центру Берлина она нарастала. Летчики нередко ошибались. Как докладывало командование 3-й гвардейской танковой армии, 16-я воздушная армия, входившая в состав 1-го Белорусского фронта, нанесла случайный удар по 6-му гвардейскому танковому корпусу, причинив ему серьезный урон. Случалось, что танкистов генерала П. С. Рыбалко бомбила авиация своего же фронта. Дело доходило до того, что генерал П. С. Рыбалко попросил И. С. Конева совсем убрать авиацию. Когда все войска устремились к Рейхстагу, даже артиллерия иногда обстреливала своих соседей.
Уличные бои в Берлине
28 апреля, наступая на запад южнее Ландвер-канала, 29-й гвардейский стрелковый корпус 8-й гвардейской армии пересек железные дороги, которые идут на север к Ангальтскому и Потсдамскому вокзалам. При этом продвижение 9-го механизированного корпуса армии генерала Рыбалко на север, вдоль железных дорог, к Ландвер-каналу пришлось как раз по тылам 8-й гвардейской армии. Последствия продвижения войск перпендикулярно друг другу могли быть непредсказуемыми.
Д. Д Лелюшенко
В 20 часов 45 минут И. С. Конев направил Г. К. Жукову телеграмму: «По донесению Рыбалко, армии Чуйкова и Катукова получили задачу наступать на северо-запад по южному берегу Ландвер-канала и таким образом режут боевые порядки войск 1-го Украинского фронта, наступающих на север. Прошу изменить направление наступления армий Чуйкова и Катукова». Копия телеграммы тут же была передана в Москву начальнику Генерального штаба генералу А.И. Антонову.
Капитуляция
Получив телеграмму командующего 1-м Украинским фронтом, Г. К. Жуков доложил И. В. Сталину, что наступление частей И. С. Конева по тылам 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий создало путаницу и перемешивание частей, что крайне осложнило управление боем. Затем он сделал вывод, что «дальнейшее их продвижение в этом направлении может привести к еще большему перемешиванию и затруднит управление». Г. К. Жуков просил установить новую разграничительную линию между фронтами или заменить войска И.С. Конева в Берлине войсками 1-го Белорусского фронта. Буквально через несколько минут Москва установила такую разграничительную линию, которая требовала вывода армий Рыбалко и Лучинского из города на запад.
В результате этого за разграничительной линией, которая устанавливалась с 24 часов 28 апреля, оказался 9-й механизированный корпус, продолжавший по-прежнему наступать к Рейхстагу. Но, получив директиву Ставки, И. С. Конев приказал П. С. Рыбалко отвести войска. «Он (генерал Рыбалко. –
Первой к Рейхстагу вышла 3-я ударная армия. Наступая с севера, ее 79-й стрелковый корпус прорвался к мосту через Шпрее и после ожесточенных боев в ночь на 29 апреля захватил его. От моста до Рейхстага оставалось каких-нибудь 500 м, но они оказались необычайно трудными.
Фашисты обороняли Рейхстаг буквально из последних сил. Площадь перед зданием занимали отборные подразделения СС и батальон фольксштурма. Предыдущей ночью сюда для подкрепления прибыли три роты морской школы из Ростока. Почти 5 тыс. немецких солдат и офицеров были сосредоточены у стен Рейхстага, их боевые действия поддерживали три дивизиона полевой артиллерии и зенитный артиллерийский дивизион.
В инженерном отношении оборона готовилась также достаточно тщательно. Система обороны на подступах к зданию включала три линии траншей, прикрытых минными полями и противотанковым рвом, наполненным водой. На наиболее важных направлениях было сооружено 15 железобетонных дотов. Ходы сообщения связывали траншеи с подвалами Рейхстага, где были сосредоточены большие запасы оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия.
Разминирование советскими саперами моста через Эльбу. Дрезден, 1945 г.
Штурм Рейхстага начался перед рассветом 30 апреля. К зданию германского парламента устремились 150-я и 171-я стрелковые дивизии, которыми командовали генерал В. М. Шатилов и полковник А. И. Негода. Наступавшие были встречены морем огня из различных видов оружия, и вскоре атака захлебнулась.
Первая попытка овладеть зданием с ходу окончилась неудачей. Началась тщательная подготовка штурма. Для поддержки атаки пехоты только для ведения огня прямой наводкой было сосредоточено 135 орудий, танков и самоходных артиллерийских установок. Еще десятки пушек, гаубиц и реактивных установок вели огонь с закрытых позиций. С воздуха штурмующих поддерживали эскадрильи 283-й истребительной авиации дивизии полковника С. Н. Чирвы.
В 12 часов началась артиллерийская подготовка. Через полчаса пехота пошла на штурм. До намеченной цели ей осталось преодолеть всего 250 м, и казалось, что успех уже обеспечен. «Вокруг все ревело и грохотало, – вспоминал полковник Ф. М. Зинченко, полк которого входил в 150-ю стрелковую дивизию. – Кому-то из командиров и могло показаться, что его бойцы если еще не достигли, то вот-вот достигнут заветной цели… Вот и полетели по команде донесения. Ведь всем так хотелось быть первыми!..»
Генерал В. М. Шатилов сначала по телефону, а затем и письменно сообщил командиру 79-го стрелкового корпуса генералу С. Н. Перевёрткину, что в 14 часов 25 минут стрелковые батальоны под командованием капитанов С. А. Неустроева и В. И. Давыдова ворвались в Рейхстаг и водрузили на нем знамя. В данное время подразделения продолжают очищать здание от немцев.
Жители Берлина возвращаются в город после боев. Май 1945 г.
Столь долгожданная весть понеслась дальше – в штабы 3-й ударной армии и 1-го Белорусского фронта. Об этом сообщило советское радио, а следом и зарубежные радиостанции. Военный совет 1-го Белорусского фронта приказом от 30 апреля уже поздравил воинов с одержанной победой, объявил благодарность всем солдатам, сержантам, офицерам 171-й и 150-й стрелковой дивизий и, разумеется, генералу С. Н. Перевёрткину и обязал Военный совет армии представить наиболее отличившихся к наградам.
А. В. Горбатов
После получения известия о падении Рейхстага к нему устремились военные кинооператоры, фотокорреспонденты, журналисты, среди них известный писатель Б. Л. Горбатов. Увиденное разочаровало: штурмующие батальоны по-прежнему вели бои на подступах к зданию, где не было ни одного советского солдата и ни одного флага.
Третья атака началась в 18 часов. Вместе с атакующими батальонами 674-го и 380-го стрелковых полков, которыми командовали подполковник А. Д. Плеханов, полковник Ф. М. Зинченко, наступали две группы добровольцев, возглавляемые адъютантом командира 79-го стрелкового корпуса майором М. М. Бондарем и командиром батареи управления командующего артиллерией корпуса капитаном В. Н. Маковецким. По инициативе командования и политотдела корпуса эти группы были созданы специально для водружения над Рейстагом изготовленных в корпусе флагов.
Эта атака увенчалась успехом: батальоны капитанов С. А. Неустроева, В. И. Давыдова, старшего лейтенанта К. Я. Самсонова и группы добровольцев ворвались в здание, о чем Ф. М. Зинченко доложил генералу В. М. Шатилову. Тот всю вторую половину дня неоднократно требовал ворваться в Рейхстаг и, что его больше всего беспокоило, водрузить на нем знамя. Доклад обрадовал командира дивизии и одновременно огорчил: знамя все еще не было установлено. Генерал приказал очистить здание от противника и «немедленно установить на его куполе знамя Военного совета армии»! Чтобы ускорить выполнение задачи, командир дивизии назначил Ф. М. Зинченко комендантом Рейхстага.
Однако полковник Ф. М. Зинченко понимал, как он писал уже после войны, «что ни за вечер, ни в течение ночи Рейхстаг полностью не очистить, но знамя должно быть установлено любой ценой!..». Он приказал до наступления темноты отбить у противника как можно больше комнат, а затем дать личному составу отдых.
Для водружения знамени Военного совета армии, врученного полку еще 26 апреля, командир выделил группу во главе с политработником батальона лейтенантом А. П. Берестом. Входившие в нее сержанты М. А. Егоров и М. В. Кантария в ночь на 1 мая водрузили флаг на Рейхстаге. Через два дня он был заменен большим красным стягом.
Снятый флаг 20 июня специальным рейсом самолета с воинскими почестями отправили в Москву. Он стал почитаться как Знамя Победы, которое в настоящее время хранится в Центральном музее Вооруженных сил России.
Советский флаг над Рейхстагом
Также нужно отметить, что кроме знамени Военного совета армии на здании Рейхстага было укреплено много других флагов. Первый флаг водрузила группа капитана В. Н. Макова, которая атаковала вместе с батальоном Неустроева. Возглавляемые капитаном добровольцы старшие сержанты А. П. Бобров, Г. К. Загитов, А. Ф. Лисименко и сержант М. П. Минин сразу же бросились на крышу Рейхстага и укрепили флаг на одной из скульптур правой башни дома. Произошло это в 22 часа 40 минут, что на два-три часа раньше водружения флага, которому историей суждено было стать Знаменем Победы.
Большая группа воинов была представлена к наградам, а вся группа капитана В.Н. Макова по ходатайству командира 79-го стрелкового корпуса – к званию Героя Советского Союза. Однако приказом командующего 1-м Белорусским фронтом от 18 мая 1945 г. их наградили только орденами Красного Знамени. Такую же награду получили М. А. Егоров и М. В. Кантария, а звание Героя им было присвоено вместе с командирами штурмовавших Рейхстаг батальонов В. И. Давыдовым, С. А. Неустроевым и К. Я. Самсоновым только через год – 8 мая 1946 г., к первой годовщине Победы над фашистской Германией.
Победа!
В конце апреля имперскую канцелярию, в подземном убежище которой укрывался Гитлер, с внешним миром соединяла только радиосвязь. Фюрер, все еще надеясь на помощь извне, то и дело запрашивал, когда же войска деблокируют столицу. Наконец 30 апреля пришел ответ. Кейтель радировал, что 9-я армия Буссе из окружения так и не вырвалась, а 12-я армия Венка наступать на Берлин не может. Потеряв всякую надежду на спасение, Гитлер в 15 часов 30 минут (по среднеевропейскому времени) застрелился. Позже появился ряд «трудов», посвященных чудесному спасению фюрера, но ни один из них не опирался на научную основу.
В ночь на 1 мая в расположение войск 8-й гвардейской армии прибыл немецкий офицер-парламентер с пакетом, адресованным советскому командованию. В нем содержалась просьба установить время и место перехода линии фронта начальником Генерального штаба сухопутных войск вермахта генералом Г. Кребсом для сообщения особой важности. Просьба была удовлетворена, и в 3 часа Кребс был доставлен к командующему армией генералу В. И. Чуйкову. Начальник Генерального штаба сообщил о самоубийстве А. Гитлера, о составе нового правительства Германии и передал обращение Геббельса и Бормана к Главному Командованию Красной Армии с просьбой о временном прекращении боевых действий в Берлине и о начале мирных переговоров между Германией и СССР.
Командующий обороной Берлина Г. Вейдлинг и его штаб сдаются в плен. Берлин, 2 мая 1945 г.
Сообщение было передано маршалу Г. К. Жукову, который, в свою очередь, доложил о нем в Москву, выделив для переговоров с германским руководством в Берлине своего заместителя генерала В. Д. Соколовского. Вскоре позвонил И. В. Сталин: «Передайте Соколовскому, никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести».
Ответ И. В. Сталина был доведен до генерала Кребса, который в 9 часов отбыл к немецким войскам для передачи ответа советского командования. В 18 часов пришел ответ с отклонением безоговорочной капитуляции гарнизона.
Кстати, ожесточенности сопротивления противника переговоры не убавили, после отказа капитулировать советские войска усилили удары по врагу. 2 мая в первом часу ночи по московскому времени радиостанция 79-й гвардейской стрелковой дивизии, входившей в состав 8-й гвардейской армии, приняла радиограмму на русском языке: «Просим прекратить огонь. К 12 час. 50 мин. по берлинскому времени высылаем парламентеров на Потсдамский мост».
В указанное время на мост прибыл немецкий офицер, который от имени генерала Вейдлинга заявил о готовности берлинского гарнизона прекратить сопротивление. Утром 2 мая Вейдлинг и группа подчиненных ему офицеров сдались в плен. По словам генерала, такое решение он принял самостоятельно, когда узнал, что Геббельс отравился.
Вейдлингу было предложено отдать письменный приказ о капитуляции подчиненных ему войск гарнизона, что он и сделал. Вскоре по просьбе советского командования аналогичный приказ отдал от имени германского правительства заместитель Геббельса Г. Фриче.
Фельдмаршал Кейтель подписывает Акт о капитуляции германской армии
Приказы о капитуляции усилительными радиоустановками передавались немецким войскам. Началась массовая сдача в плен. 2 мая сдались 134 700 человек. Среди них были солдаты и офицеры из различных частей и различных родов войск, военные чиновники, работники военной полиции.
Тем не менее отдельные вооруженные группы фашистов продолжали, вопреки приказам, пробиваться на запад. Самых крупных было две: одна (численностью около 17 тыс. человек) прорвалась из Берлина, другая (до 30 тыс. солдат и офицеров) – из Шпандау. Вместе с ними из окружения выходило около 300 видных функционеров нацистской партии.
Советское командование приняло необходимые меры для воспрещения выхода этих групп. На путях их движения было спланировано огневое поражение артиллерией и атаки танковых войск. В результате обе группы оказались расчлененными на части и в тот же день были разгромлены.
Итак, Берлин пал. Колонны пленных уныло двигались по улицам поверженной столицы. Впереди колонн шли генералы и офицеры. Многие из пленных были ранены, и их поддерживали товарищи. На колонны пленных молча смотрели уцелевшие жители Берлина, стремясь увидеть своих родных и близких. А рядом – толпы ликующих советских воинов, бурно празднующих свою победу. Обычная картина финала любой войны…
Победители
Берлин пал, но война еще продолжалась. С 26 апреля 2-й Белорусский фронт наступал в северо-западном направлении, стремясь прижать 3-ю танковую армию генерала X. Мантейфеля к Балтийскому морю. Маршал К. К. Рокоссовский наращивал силу ударов по противнику. Кроме трех его армий, в наступление перешла также 2-я ударная армия генерала И. И. Федюнинского. Вступили в сражение переправившиеся через Одер все танковые, механизированный и кавалерийский корпуса. При поддержке 4-й воздушной армии генерала К. А. Вершинина они стремительно продвигались в глубину.
Навстречу войскам К. К. Рокоссовского наступала 21-я группа армий союзных войск. Командовал ею британский фельдмаршал Б. Монтгомери. В конце апреля английские войска форсировали Эльбу и, не встречая сопротивления, быстро пошли на восток. 3 мая им без боя сдался гарнизон Гамбурга. С утра 5 мая прекратили боевые действия немецкие войска и силы флота в Голландии и Дании, на северо-западе Германии и островах Северного моря.
Однако против Красной Армии вермахт продолжал борьбу. Командующий группой армий «Висла», куда входила и 3-я танковая армия, получил приказ ставшего преемником Гитлера адмирала Деница вести боевые действия так, чтобы как можно больше своих сил отвести на запад, за линию Демиц, Висмар, т. е. в зону боевых действий английских и американских войск.
2-й Белорусский фронт следовал за 3-й танковой армией по пятам, хотя при отходе противник минировал дороги и взрывал мосты. Упорным сопротивлением на подготовленных по рекам, каналам и в межозерных дефиле оборонительных рубежах он стремился задержать преследующих.
Но советские войска продолжали наступление. 2-я ударная и 65-я армии 2 мая вышли на побережье Балтийского моря. 70-я и 49-я армии, преследуя дивизии 3-й танковой и только что сформированной 21-й армий, наступали на запад. До соединения с группой армий фельдмаршала Монтгомери советским войскам оставалось всего 20–30 км.
Главные силы Монтгомери в это время наступали на север, к Балтийскому морю. Для прикрытия с востока фельдмаршал выделил один американский корпус. 4 мая советские войска на рубеже Висмар, Шверин, Демиц соединились с союзниками, но противник куда-то бесследно исчез. Выяснилось, что еще два дня назад командующие 3-й танковой и 21-й армий вермахта генералы Мантейфель и К. Типпельскирх установили контакт с американцами. В самый последний момент, когда советские войска должны были вот-вот подойти, обе немецкие армии перешли линию американского фронта и сложили оружие. При этом Мантейфель со своей 200-тысячной группировкой сдался одной американской пехотной дивизии.
Важно то, что за весь период боевых действий 2-й Белорусский фронт не позволил противнику перебросить под Берлин ни одной дивизии. Даже те части, которые германское командование уже начало передвигать из-под Данцига к столице, были скованы и разгромлены.
Войска 1-го Белорусского фронта, которые в период штурма Берлина обходили его с севера и с юга, теперь продвигались к Эльбе. 2 мая передовые отряды 61-й армии генерала П. А. Белова встретились южнее Виттенберга с 84-й пехотной дивизией американских войск. В период с 4 по 7 мая на Эльбу вышли, соединившись с 9-й американской армией, 1-я польская и 47-я армии. Отступавшая под их натиском 12-я армия генерала Венка после предварительных переговоров с американцами переправилась на западный берег реки и сдалась им. По словам Типпельскирха, тогда «удалось спасти примерно 100 тыс. человек от русского плена».
Союзники
Еще южнее, сменив войска 1-го Украинского фронта, рубеж реки Эльбы заняли 3, 69 и 33-я армии 1-го Белорусского фронта. К реке Мульде вышли, соединившись с главными силами 1-й американской армии, две стрелковые дивизии 13-й армии 1-го Украинского фронта, в то время как его главные силы со 2 мая перемещались на юг, готовясь для наступления на Прагу.
Советским войскам, проводившим Берлинскую операцию, существенную помощь оказал Балтийский флот, которым командовал адмирал В. Ф. Трибуц. 22 апреля народный комиссар Военно-Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов потребовал от В. Ф. Трибуца сразу же после завершения разгрома немцев в Кенигсберге и Данциге поддержать наступление войск 2-го Белорусского фронта вдоль морского побережья. В. Ф. Трибуц стремился воспретить эвакуацию германских войск из Восточной Пруссии и Курляндии в порты западной части Балтийского моря. Для выполнения поставленных задач флот использовал военно-воздушные силы, торпедные и сторожевые катера, тральщики и развернутые на позициях подводные лодки. Как и прежде, крупные надводные корабли оставались в Кронштадте, лишенные возможности из-за сложной минной обстановки выйти из Финского залива в открытое море.
Генерал Н. Э. Берзарин поздравляет солдат
В начале мая авиация Балтийского флота нанесла массированные удары по военно-морской базе противника в Свинемюнде. Успех превзошел все ожидания: потоплен германский линкор «Шлезиен», уничтожены и повреждены шесть транспортов, три эскадренных миноносца, несколько тральщиков и сторожевых катеров. Войска 2-го Белорусского фронта, используя удары флота, 5–6 мая овладели Свинемюнде и островом Рюген.
Вечером 7 мая командующие советскими фронтами, действовавшими против Германии, получили директиву Ставки ВГК, в которой указывалось, что германские Вооруженные силы как на Западном, так и на Восточном фронте 8 мая с 23 часов среднеевропейского времени согласно достигнутому в Реймсе соглашению должны капитулировать. Ставка приказывала любыми средствами известить об этом командование и войска противника, потребовать от них сложить оружие и сдаться в плен, а в случае продолжения сопротивления – нанести решительные удары. Правда, в полосе 1-го и 2-го Белорусских фронтов сопротивляться было уже некому. От капитуляции уклонялись лишь группировка противника, сосредоточенная в Южной Германии и Чехословакии, а также военно-морские силы вермахта на Балтийском море.
У комендатуры г. Берлина, Май 1945 г.
Итак, Берлинская операция успешно завершилась. 1-й и 2-й Белорусские и 1-й Украинский фронты поставленную перед ними задачу выполнили. С 16 апреля по 8 мая, продвинувшись на глубину от 160 до 220 км, они овладели Берлином и соединились с англо-американскими войсками. За такой короткий срок Красная Армия разгромила 93 германские дивизии, большое количество отдельных полков и батальонов; было захвачено около 480 тыс. военнопленных, 11 тыс. орудий и минометов, более 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, 4,5 тыс. боевых самолетов. Столь высокой результативности не достигалось ни в одной из проведенных ранее операций Великой Отечественной войны.
Берлинская операция содержит много поучительного и по праву составляет отечественную военную гордость. Если под Сталинградом разгром 300-тысячной группировки противника потребовал более двух месяцев, то на уничтожение полумиллионной группировки, окруженной в Берлинской операции, советскому командованию потребовалось только семь суток.
Тем не менее оценка Берлинской операции содержит немало преувеличений, навеянных эйфорией победного завершения войны. Прежде всего необходимо помнить, что общая военно-политическая обстановка, в которой проводилась операция, была особенно благоприятной. Германия вела вооруженную борьбу на два фронта, отражая одновременно удары с востока и запада. Ей, оставшейся в одиночестве, теперь противостояли державы, которые обладали сильной экономикой огромными людскими ресурсами, могучими вооруженными силами.
Беседа Жукова с Эйзенхауэром
И при всем этом войска трех советских фронтов и силы Балтийского флота за три недели наступления потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 361 367 человек. Фронты потеряли 2108 орудий и минометов, 1997 танков и самоходных артиллерийских установок, 917 боевых самолетов.
Берлинская операция занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самое кровопролитное сражение современности. В нем с обеих сторон участвовало 3,5 млн человек, 52 тыс. орудий и минометов, 7750 танков и 11 тыс. самолетов.
Разумеется, столь огромные потери советских и польских войск – это следствие прежде всего отчаянного сопротивления немцев. Слишком велик был их страх, что пришло время держать ответ за многочисленные злодеяния, совершенные на оккупированной территории СССР.
Однако и действия Красной Армии страдали недостатками. Это прежде всего спешка с началом наступления, вызванная политическими мотивами: стремлением опередить англо-американских союзников в овладении Берлином. Неудачным оказался лобовой удар 1-го Белорусского фронта по Берлину, что привело к необходимости прорывать оборону противника в самом сильном месте.
Так выглядели некоторые защитники Берлина весной 1945 г.
Признавая недостатки в наступлении на Берлин, маршал Г. К. Жуков писал в своих мемуарах: «Взятие Берлина следовало бы сразу, и в обязательном порядке, поручить двум фронтам: 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому… Мог быть, конечно, и иной вариант: взятие Берлина поручить одному 1-му Белорусскому фронту, ycилив его левое крыло не менее чем двумя общевойсковыми и двумя танковыми aрмиями, одной авиационной армией и соответствующими артиллерийскими и инженерными частями».
Но надо понимать, что такое усиление 1-й Белорусский фронт мог получить только за счет 1-го Украинского фронта, то есть за счет И.С. Конева, который сам тоже хотел взять германскую столицу. Но И. С. Конев спустя 20 лет после войны признавал, что после окружения Берлина никакой надобности в помощи 1-му Белорусскому фронту в штурме города не было.
Несмотря на все последующие разговоры и исследования, падение Берлина стало венцом в войне с фашистской Германией. Советские воины вошли в этот город победителями, а над Рейхстагом был поднят красный флаг. В ознаменование этого события была учреждена медаль «За взятие Берлина». Вручили ее непосредственным участникам штурма города – 1082 тыс. солдат, сержантов и офицеров Красной Армии и Войска Польского.
За Берлинскую операцию в 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах ордена и боевые медали получили 1141 тыс. воинов. Г. К. Жуков стал трижды Героем Советского Союза, И. С. Конев и К. К. Рокоссовский были удостоены второй Золотой Звезды. Почетное наименование Берлинских было присвоено 187 частям и соединениям.
«…Сегодня, 9 мая 1945 г., советские войска в результате стремительного ночного маневра танковых соединений и пехоты, сломили сопротивление противника и освободили от немецких захватчиков столицу союзной нам Чехословакии Прагу… Вражеская группа «Центр» оказалась в окружении трех украинских фронтов…»
После разгрома противника на берлинском направлении единственной силой, способной оказать серьезное сопротивление Красной Армии, в начале мая 1945 г., оставались группа армий «Центр» и часть группы армий «Австрия», сосредоточенные на территории Чехословакии. Они насчитывали 900 тыс. солдат и офицеров, 9,7 тыс. орудий и минометов, 1,9 тыс. танков и штурмовых орудий, около тысячи боевых самолетов(1).
Территория Чехословакии была захвачена Германией в результате Мюнхенского сговора в марте 1939 г. После этого весь экономический потенциал и людские ресурсы этой страны были целиком поставлены на службу Германии. Чехословацкие танки и другая боевая техника усилили вермахт, чехословацкие части широко использовались в войне против СССР и других стран, главным образом в качестве вспомогательных войск. При этом в самой стране и даже в войсковых частях всегда было немало людей, относившихся к Германии откровенно враждебно.
Движение Сопротивления в Чехословакии развернулось практически с самого начала оккупации Германией ее территории. 12 декабря 1943 г., после успешного завершения Красной Армией Курской битвы и ряда других операций, в Москве был подписан советско-чехословацкий договор о дружбе, военной помощи и послевоенном сотрудничестве.
Оппозиция к Германии в Чехословакии начала усиливаться особенно после решающих побед Красной Армии и открытия второго фронта союзниками в 1944 г., и из пленных чехов и словаков началось формирование первых национальных частей. Боевые действия Красной Армии на чехословацкой земле начались осенью 1944 г., но в решающую стадию они вступили в начале 1945 г. Тогда по решению Ставки ВГК в Западных Карпатах развернулось наступление 4-го и 2-го Украинских фронтов.
Войска 4-го и 2-го Украинских фронтов под командованием генерала А.И. Еременко и маршала Р.Я. Малиновского, освободив Словакию, в начале мая 1945 г. продолжали громить противника на территории Чехии. С севера, занимая оборону в предгорье Рудных гор и Судет на рубеже свыше 400 км, над группировкой противника в Чехословакии нависали войска 1-го Украинского фронта маршала И. С. Конева, но основные силы этого фронта в то время находились еще в районе Берлина. С запада к границе Чехословакии продвигалась 3-я американская армия под командованием генерала Дж. Паттона, имевшая задачу овладеть уже согласованным с советским командованием рубежом Ческе-Будеевице, Пльзень, Карловы-Вары. Против американских войск в полосе около 200 км вдоль р. Мульде и границы Чехословакии оборонялись пять немецких дивизий, понесших потери в предыдущих боях.
Приближение советских и американских войск активизировало движение Сопротивления в Чехии. По некоторым данным, в апреле 1945 г. там действовало 120 партизанских отрядов, насчитывавших 7,5 тыс. человек(2).
Но деятельность партизан носила оборонительный характер, что объяснялось прежде всего нехваткой оружия и недостатком опытных командных кадров и отсутствием единого центрального штаба партизанского движения. Связь отдельных отрядов с командованием Красной Армии была эпизодической или отсутствовала вовсе.
Формирование Чешского национального совета (ЧНС), как единого руководящего чешского Сопротивления, шло с трудом и завершилось лишь к концу апреля 1945 г. Этот самопровозглашенный орган власти состоял из представителей разнородных в политическом отношении национальных организаций. Важную роль в нем играли коммунисты. Совет возглавил профессор Пражского университета А. Пражак. Во внутренней политике ЧНС ориентировался на «самую широкую демократию», во внешней – на «теснейшее сотрудничество» с Советским Союзом и на «дружественные отношения» с остальными союзниками(3). Однако глубокие внутренние противоречия и слабая связь с восставшими на местах снижали руководящую роль Совета.
Немедленное начало восстания не входило в расчеты ни ЧНС, ни коммунистов. Подпольное руководство КПЧ 4 мая решило на два-три дня повременить с призывом к восстанию. 5 мая постановление не начинать восстания приняли около 100 представителей 70 предприятий Праги, Бероуна, Кладна и Пльзеня, собранных по инициативе нелегального Центрального совета профсоюзов(4).
Восстание в Праге готовило командование бывших чехословацких военнослужащих «Бартош» во главе с генералом К. Кутлвашром. Действуя независимо от ЧНС, оно в первых числах мая вступило в контакт с командиром 1-й дивизии так называемой Русской освободительной армии С. К. Буняченко.
Русская освободительная армия (РОА), сформированная перешедшим на сторону фашистов генералом А. А. Власовым из попавших в немецкий плен советских солдат и офицеров, в то время, опасаясь оказаться в руках советского командования, двигалась на запад и находилась в 50 км юго-западнее Праги. Когда к командованию РОА с предложением о сотрудничестве обратились чешские офицеры, С. К. Буняченко и почти все командиры полков дивизии, рассчитывая на политическое убежище в Чехословакии, согласились на союз с чехами в борьбе против «нацизма и большевизма». Сам генерал А. А. Власов не верил в успех, но представил командиру дивизии полную свободу действий(5).
1-й Украинский фронт 1 мая получил задачу не позднее 4 мая передать 1-му Белорусскому фронту рубеж по Эльбе, а высвободившиеся силы стремительно бросить на Прагу. На следующий день такая же задача была поставлена и 2-му Украинскому фронту с использованием успеха 4-го Украинского фронта. В результате три Украинских фронта должны были окружить и уничтожить противника в Чехословакии.
Советские войска и действовавшие вместе с ними 2-я польская, 1-я и 4-я румынские армии и чехословацкий армейский корпус насчитывали более 2 млн человек личного состава, 30,5 тыс. орудий и минометов, около 2 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, более 3 тыс. боевых самолетов(6). Они превосходили немцев в личном составе в два с лишним раза, в артиллерии и авиации в три раза, танков было поровну. Такое превосходство не предвещало легкого успеха, но характер действий противника определялся теперь не столько соотношением сил и средств, сколько критическим положением Германии и тем брожением в армии, которое началось после получения сведений о боях в Берлине.
Германское руководство также делало на Чехословакию определенную ставку. По замыслу нового, наскоро сформированного после самоубийства А. Гитлера «правительства» Германии во главе с гросс-адмиралом К. Деницем (в прошлом главнокомандующий ВМС) группировка войск, находящаяся в Чехословакии, должна была как можно дольше удерживать занимаемые районы, создав фронт на восток и открыв фронт с запада. Для контактов с союзниками уже были завязаны отношения с американским командованием. С особой наглядностью это подтверждается материалами совещания германского «правительства» от 3 мая 1945 г. На нем было решено срочно провести следующие мероприятия:
– попытаться разрядить внутриполитическую обстановку в Чехословакии путем объявления Праги открытым городом;
– испробовать внешнеполитические возможности путем отправки к Д. Эйзенхауэру одного немецкого и одного чешского представителя.
При этом возможность капитуляции группировки своих войск в Чехословакии под давлением русского оружия новое «правительство» Германии не допускало, считая, что «в этом случае вся она окажется во власти русских»(7).
Британского премьер-министра У. Черчилля чрезвычайно волновал вопрос о распространении коммунизма в Европе. 30 апреля он писал новому президенту США Трумэну: «Можно почти не сомневаться в том, что освобождение вашими войсками Праги и как можно большой территории Западной Чехословакии может полностью изменить послевоенное положение в Чехословакии и вполне может к тому времени повлиять на соседние страны» (8). И в начале мая Черчилль продолжал настаивать на продвижении американских войск к столице Чехословакии. Однако Трумэн считал недопустимым вмешательство в военные планы Эйзенхауэра, который все же сделал попытку прощупать возможность наступления на Прагу.
4 мая Д. Эйзенхауэр направил начальнику Генерального штаба Красной Армии послание. Подтвердив согласованный ранее рубеж своего продвижения в Чехословакии, он добавил о вероятном выходе американских войск к р. Влтаве, что означало овладение Левобережной Прагой. Генерал Антонов с этим согласиться никак не мог, потому что советские войска уже завершали подготовку Пражской операции. По его мнению, внезапное изменение рубежа встречи с американскими войсками грозило опасностью: наступление навстречу друг другу союзных армий могло привести к жертвам.
Очередной белый флаг
Аргумент был, несомненно, важен. Но главной тут была невысказанная политическая мотивация: Чехословакия, согласно представлениям советского руководства о национально-государственных интересах СССР, входила в сферу его интересов. Поэтому не менее, чем Черчилль, настаивавший на том, чтобы в Прагу первыми вступили американские войска, советские руководители были заинтересованы в освобождении чехословацкой столицы Красной Армией.
Генерал Д. Эйзенхауэр принял во внимание соображения, изложенные в телеграмме Антонова, и 6 мая отдал приказ командующему 12-й группой армий генералу О. Брэдли дальше рубежа Ческе-Будеевице, Пльзень, Карловы Вары не продвигаться. В направленной Антонову телеграмме Эйзенхауэр писал: «Полагаю, что советские войска могут быстро перейти в наступление и разгромить силы противника в центре страны»(9).
Операцию 1-го и 2-го Украинских фронтов намечалось начать 7 мая. 4-й Украинский фронт продолжал наступление, преследуя начавшего отход противника.
Но события складывались не совсем так, как того хотели политики. В начале мая 1945 г. в ряде городов Чехии возникли антинацистские выступления, переросшие в Майское восстание чешского народа. Советские историки утверждали, что оно началось стихийно. Но за всей этой «стихийностью» четко просматривалась рука опытного руководителя…
5 мая восстала Прага. Перед этим среди обывателей были распространены слухи о подготовке города к уничтожению, в самом городе неожиданно были открыты ранее подготовленные склады стрелкового оружия. Желание спасти город от разрушения заставило десятки тыс. горожан выйти на улицы. Они не только соорудили сотни баррикад, но и овладели центральной почтой, телеграфом, вокзалами, важнейшими мостами через Влтаву.
Затем повстанцы, захватив ряд военных складов и разоружив несколько мелких немецких частей, дислоцированных в Праге, установили контроль над значительной частью города. В первый же день позиции гитлеровцев в Праге были серьезно ослаблены. Как представитель революционного движения чешского народа и как доверенный орган правительства Чехословацкой Республики ЧНС взял на себя законодательную и исполнительную власть на территории Чехии, Моравии и Силезии.
Однако ЧНС по-прежнему не координировал действия с советским командованием и даже не установил с ним контакт. К Совету, о котором практически ничего не было известно, не испытывали доверия ни советское командование, увидевшее в нем ставленника Лондона, ни чехословацкое правительство, действовавшее на освобожденной территории страны.
Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Ф. Шернер приказал подавить восстание, которое перерезало основной путь намеченного отхода немцев на запад. 6 мая гитлеровцы, применив против восставших танковые части и авиацию, снова овладели частью города.
Восставшие, неся большие потери, обратились по радио к союзникам за помощью. Как вспоминал И. С. Конев, «одновременно мы получили разведывательные данные о том, что генерал-фельдмаршал Шернер поспешно стягивает к Праге войска. 5 мая я отдал приказ войскам ударной группировки начать наступление утром 6 мая»(10).
Оказавшись в трудном положении и не зная, скоро ли придет военная помощь со стороны союзников, ЧНС, которому теперь подчинилось и командование «Бартош», вынужден был согласиться на сотрудничество с власовцами. 6 мая дивизия С. К. Буняченко вошла в Прагу. Власовцы шли в бой против вчерашних союзников под лозунгами: «Смерть Гитлеру!», «Смерть Сталину!». К вечеру они овладели западными районами города. На другой день подразделения дивизии переправились на правый берег и рассекли силы немецких войск на две части.
Разбитая техника на улицах Берлина
По отношению к новым союзникам в руководстве восстанием единства не было. ЧНС, после определенных колебаний и под давлением коммунистов, отказался от дальнейших переговоров с «власовцами» и от их помощи, понимая, что такой «союз» наверняка будет негативно воспринят советскими властями и командованием(11).
Прибывшие в штаб Буняченко посланцы ЧНС привезли благодарственное письмо генералу Власову за оказанную помощь и сообщили решение Совета отказаться от услуг его армии.
С. К. Буняченко готов был действовать против немцев и отдельно от ЧНС. Теперь он просил чехов передать по радио его меморандум, разъясняющий, почему он оказался в РОА, почему пришел на помощь Праге и теперь будет продолжать воевать против гитлеровцев. Но представители ЧНС отказались выполнить это требование.
Поняв, что американские войска не собираются наступать на Прагу и в нее войдут части Красной Армии, дивизия С. К. Буняченко вечером 7 мая стала покидать сражавшийся город, уходя теперь на запад, к американцам. Не вняли власовцы и просьбам повстанцев оставить им оружие. Впрочем, часть бойцов дивизии осталась в Праге и продолжала борьбу. Несомненно, что среди власовцев были люди, искренне желавшие сражаться с гитлеровцами и тем самым получить прощение Родины. Всего в боях за город, по некоторым данным, погибло около 300 власовцев.
С отходом дивизии С. К. Буняченко на запад немцы снова стали хозяевами положения в Праге. Их отряды, используя тяжелое вооружение и боевую технику, один за другим давили очаги сопротивления горожан. Положение становилось критическим.
1-й Украинский фронт наносил удар на Прагу с севера через Рудные горы. Ранним утром 6 мая разведка установила, что сплошной обороны противник создать не успел. Во второй половине дня стрелковые дивизии 13-й и 3-й армий совместно с соединениями 3-й и 4-й гвардейских танковых армий нанесли мощный и внезапный удар по самым слабым местам в обороне немцев. 5-я гвардейская армия сумела завершить подготовку к наступлению только к вечеру, когда основные силы фронта уже прорвали оборону противника и, несмотря на сильные дожди, затруднявшие движение по размокшим дорогам, продвинулись более чем на 20 км.
6 мая войска фельдмаршала Шернера начали общий отход из территории Чехословакии. В этот же день прекратил сопротивление блокированный еще с середины февраля 40-тысячный гарнизон города-крепости Бреслау; он сдался, убедившись в бесполезности дальнейшей борьбы в тылу советских войск.
Маршал И.С. Конев приказал всем армиям немедленно преследовать противника. 7 мая наступление войск 1-го Украинского фронта развернулось в полосе более 400 км. К исходу дня главная ударная группировка фронта вышла к северным отрогам Рудных гор.
Особого успеха добилась 13-я армия генерала Н. П. Пухова. Действуя совместно с 4-й гвардейской танковой армией, она значительно вырвалась вперед. 5-я гвардейская и 3-я гвардейская танковая армии генералов А. С. Жадова и П. С. Рыбалко, завязав бои за Дрезден, отстали.
7 мая наступление на Прагу начал и 2-й Украинский фронт. Его 7-я гвардейская армия под командованием генерала М. С. Шумилова сразу же продвинулась на 12 км. Используя ее успех, командующий фронтом маршал Р. Я. Малиновский на следующий день ввел в сражение 6-ю гвардейскую танковую армию генерала А. Г. Кравченко, которая устремилась к столице Чехословакии.
Во второй половине дня 7 мая генерал-фельдмаршал Ф. Шернер получил по радио приказ генерал-фельдмаршала Кейтеля о капитуляции немецких войск на всех фронтах. Но Шернер уже вынашивал собственные планы и полученный приказ до подчиненных не довел. Позже, находясь в советском плену, он оправдывался: «…приказ о капитуляции мною в мои войска передан не был, так как я полагал, что он невыполним… Нами был выработан по этапам план отхода войск группы армий «Центр».
Говоря так, гитлеровский генерал-фельдмаршал просто-напросто лукавил. Приказ он отдал, но в нем говорилось, будто слухи о капитуляции распространяет англо-американская и советская пропаганда. Шернер заверял войска, что «война против Советского Союза будет продолжаться»(12). По существу, подобная позиция – это не своеволие фельдмаршала, а отражение официальной точки зрения нового руководства Германии.
7 мая для повстанцев в Праге был самым тяжелым днем. Именно тогда в штаб генерала К. Кутлвашра прибыли американские офицеры, которые сообщили о немецкой капитуляции и советовали прекратить бои в Праге. А ночью стало известно о том, что начальник гарнизона немецких войск в Праге генерал Р. Туссэн готов вступить в переговоры с руководством восстания о капитуляции.
Эти переговоры начались 8 мая в 10 часов утра. В 16 часов представителями Национального совета, с одной стороны, а с другой – генералом Р. Туссэном был подписан акт о капитуляции немецкого гарнизона. Согласно протоколу немецкие войска могли свободно отойти на запад, оставив тяжелое вооружение на выходе из Праги, а остальное сложив перед американской демаркационной линией(13).
Позже советские и чешские историки утверждали, что реализация данного соглашения позволила части нацистских сил избежать советского плена. Соглашаясь с такими условиями, мало похожими на капитуляцию противника, восставшие попросту стремились быстрее избавиться от оккупантов и избежать дальнейшего кровопролития. На самом же деле это было не что иное, как хорошо продуманный политический акт, который имел свои последствия.
Победа!
7 и 9 мая стали решающими днями наступления советских войск к Праге. Войска правого крыла 1-го Украинского фронта преодолели сопротивление противника на перевалах через Рудные горы. На рассвете 9 мая передовые части 3-й и 4-й гвардейских танковых армий ворвались в Прагу. Днем с востока в город вступили передовые части 60-й и 38-й армий 4-го Украинского фронта.
В течение нескольких часов город был очищен от остатков немецких войск. Основные силы группы армий «Центр» были окружены и к исходу 11 мая сдались в плен. Советские войска 10 мая вышли в районы Хемница, Пльзень и Ческе-Будеевице и установили контакт с союзниками. На следующий день они встретились в Карлови-Вари и южнее Пльзеня в Клатови.
Пражская наступательная операция
Выдвигаясь в район Клатови, разведка 25-го танкового корпуса генерала Е. И. Фоминых установила, что на запад отходит дивизия С. К. Буняченко, вместе с которой находился и генерал А. А. Власов. Для его захвата Фоминых выделил группу во главе с капитаном М. И. Якушевым. Как докладывал в Москву начальник политуправления 1-го Украинского фронта генерал Ф. В. Яшечкин, 12 мая танкистами 25-го танкового корпуса был захвачен генерал А. А. Власов. При нем были найдены американский паспорт на его имя, старый партбилет и копия его приказа войскам сложить оружие и сдаться в плен Красной Армии. По показаниям самого А. А. Власова, «он намеревался пробраться на территорию, занятую нашими союзниками»(14).
Враг повержен
Подошедшая к занимаемому американцами рубежу дивизия С. К. Буняченко не была принята командованием союзников. После этого командир дивизии в сердцах сорвал с себя погоны немецкого генерал-майора и распустил личный состав. Некоторые офицеры и солдаты тут же застрелились, другие безучастно опустились на обочину дороги, третьи направились на восток, навстречу советским войскам. За 13 и 14 мая в районе города Пльзень «до 20 тыс. власовцев сложили оружие, сдались к нам в плен». А. А. Власова и его сподручных в Москве ждали суд и виселица, а рядовых солдат и младших офицеров – долгие годы лагерей.
Домой!
Пражская операция была успешно завершена. В результате боевых действий была разгромлена группа армий «Центр», в плен было взято около 860 тыс. солдат и офицеров, захвачено 9,5 тыс. орудий и минометов, 1,8 тыс. танков и штурмовых орудий, более тысячи боевых самолетов(15). Потери советских, румынских, польских и чехословацких войск в этой операции составили 12 тыс. человек, еще более 40 тыс. солдат и офицеров получили ранения. Кроме того, были потеряны 373 танка и самоходные артиллерийские установки, тысяча орудий и минометов, 80 боевых самолетов(16).
1. История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 10. С. 350.
2.
3. Cesky odboj a Kvetnove povstani: Sb. dokumentu. 1943–1945. Praha, 1975. S. 161–164.
4. Osvobozeni Ceskoslovenska Rudou Armadou, 1944–1945. Praha, 1969. Sv. 2. S. 334, 335.
5.
6. История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 10. С. 350.
7. KTB/OKW. Bd. 4. S. 1480.
8.
9. Цит. по: История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 10. С. 261.
10.
11. Zapis о zasedani CNR ve dnech 4–9 kvetna 1945 // Historie a vojenstvi. 1967. № 6. S. 971—1019.
12. Сборник материалов по составу, группировке и перегруппировке сухопутных войск фашистской Германии и бывших ее сателлитов на советско-германском фронте за период 1941–1945 гг. М., 1949. Вып. 1. С. 1.
13. Информационная сводка. Главное политическое управление РККА. 7-е управление. Апрель – май 1945 г. С. 455.
14. Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории. Ф. 17. Оп. 125. Д. 310. Л. 16.
15. История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 10. С. 354.
16. Гриф секретности снят… С. 221, 372.
1945 год занимает особое место в истории Второй мировой войны. В кампании, продолжавшейся немногим более четырех месяцев, советские войска совместно с армиями союзников завершили разгром фашистских войск, придя победителями в ряд стран Восточной и Центральной Европы. Характерно, что именно в этом году противоборствующие стороны выставили наибольшее за всю войну количество сил и средств: 18 млн человек, около 260 тыс. орудий и минометов, до 40 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок (штурмовых орудий), свыше 38 тыс. самолетов. Это лучше всего свидетельствует о напряжении вооруженной борьбы, происходившей на фронтах.
Победа советских войск над опытным и коварным противником была одержана в результате одновременного проведения стратегических операций в полосе от Балтийского моря до реки Драва. Они вели наступление непрерывно вплоть до полного разгрома противника, в результате которого было уничтожено 98 вражеских дивизий, пленено 56 дивизий и еще 93 дивизии были вынуждены сложить оружие в связи с Актом безоговорочной капитуляции.
В результате напряженных боев советские войска только с 12 января по 8 мая 1945 г. прошли свыше 800 км – с рубежа реки Висла до Эльбы, овладели Восточной Пруссией, Восточной и Западной Померанией, половиной Германии и Берлином. Они освободили Польшу и Чехословакию, захватили Венгрию и часть Австрии. Успехи советского оружия стали решающим фактором при освобождении югославского и албанского народов.
1945 г. стал триумфом советского военного искусства. В наступательных операциях были достигнуты самые высокие темпы продвижения войск. Развитие тактического успеха в оперативный осуществляли танковые армии, которые в сутки продвигались в среднем на 20–40 км, а в отдельные дни 50–60 и даже 100 км. Такие темпы позволяли выйти на фланги отходящих группировок противника и осуществить их окружение.
Советское командование широко использовало такой способ разгрома противника, как окружение. В 1945 г. из 10 наступательных операций, спланированных Ставкой ВГК, 7 были на окружение. При этом нужно отметить, что англо-американские войска за 1944–1945 гг. провели только две операции на окружение.
Постоянно совершенствовались способы окружения и ликвидации окруженной группировки противника. Создавался сильный по составу подвижный внешний фронт окружения. Организовывалось надежное воздушное блокирование окруженных войск. Маневр на окружение в большинстве случаев сочетался с расчленением группировки врага на части. Уничтожение окруженной группировки начиналось без оперативной паузы.
Несмотря на самые жесткие формы борьбы, советское командование всегда стремилось избежать излишнего кровопролития и предлагало окруженным вражеским войскам добровольно сложить оружие. Однако фашистское командование к капитуляции прибегало только в самых исключительных случаях. В результате этого операции на завершающем этапе войны были характерны большими людскими потерями для обеих сторон, а также значительными потерями среди мирного населения городов, превращенных фашистами в крепости.
В целом завершающий год Великой Отечественной войны стал не только годом Великой Победы над фашизмом, но и годом полного триумфа Красной Армии и советского военного искусства. Это тогда было признано всеми странами мира и стало одной из причин раздела его на два лагеря. В последующем этот раздел привел к десятилетиям «холодной войны», которая подорвала силы Советского Союза и завершилась его распадом.
В настоящее время в Восточной и Центральной Европе господствуют совсем другие настроения, и мало кто вспоминает о великой роли Советского Союза и его Вооруженных сил в разгроме немецкого, австрийского и венгерского фашизма. Сносятся памятники советским воинам-освободителям, зарастают травой братские могилы. Наступила новая эра новых ценностей.
Несмотря на это, первую половину сороковых годов XX в. невозможно вычеркнуть из истории человечества. В каждой из стран Европы еще живы многие люди, которые испытали на себе все тяготы Второй мировой войны и ужасы фашистской оккупации. Свои воспоминания они передают детям и внукам, выносят на экраны кинофильмов и на страницы книг. Пока живы все эти люди и пока молодежь читает книги – память о Великой Отечественной войне бессмертна.
ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМ ДЕЙСТВУЮЩЕЙ АРМИИ
Войска 1-го Украинского фронта и союзные нам англо-американские войска ударом с востока и запада рассекли фронт немецких войск и 25 апреля в 13 часов 30 минут соединились в центре Германии, в районе города Торгау. Тем самым немецкие войска, находящиеся в Северной Германии, отрезаны от немецких войск в южных районах Германии.
В ознаменование одержанной победы и в честь этого исторического события сегодня, 27 апреля, в 19 часов столица нашей родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта и союзным нам англо-американским войскам двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий.
Да здравствует победа свободолюбивых народов над Германией!
Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза
ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ПО ВОЙСКАМ КРАСНОЙ АРМИИ И ВОЕННО-МОРСКОМУ ФЛОТУ
Войска 1-го Белорусского фронта под командованием Маршала Советского Союза Жукова при содействии войск 1-го Украинского фронта под командованием Маршала Советского Союза Конева после упорных уличных боев завершили разгром берлинской группы немецких войск и сегодня, 2 мая, полностью овладели столицей Германии городом Берлин – центром немецкого империализма и очагом немецкой агрессии.
Берлинский гарнизон, обороняющий город, во главе с начальником обороны Берлина генералом от артиллерии Вейдлингом и его штабом сегодня в 15 часов прекратил сопротивление, сложил оружие и сдался в плен.
2 мая к 21 часу нашими войсками взято в плен в городе Берлине 70 000 немецких солдат и офицеров. В боях за овладение Берлином отличились войска генерала армии Соколовского, генерал-полковника Кузнецова, генерал-полковника Чуйкова, генерал-полковника Берзарина, генерал-лейтенанта Лучинского, генерал-лейтенанта Перхоровича, генерал-лейтенанта Лукьянченко, генерал-полковника Черевиченко, генерал-лейтенанта Казанкина, генерал-лейтенанта Глазунова, генерал-лейтенанта Рыжова, генерал-лейтенанта Жеребина, генерал-лейтенанта Рослого, генерал-лейтенанта Терешкова, генерал-лейтенанта Андреева, генерал-майора Букштыновича, генерал-майора Белявского, генерал-майора Кущева, генерал-майора Баринова, генерал-майора Переверткина, генерал-майора Рогачевского, генерал-майора Батицкого, генерал-майора Шварева, генерал-майора Фирсова, генерал-майора артиллерии Хетагурова, генерал-майора Шатилова, генерал-майора Шафаренко, генерал-майора Смирнова, генерал-майора Козина, генерал-майора Карапетяна, генерал-майора Красильникова, генерал-майора Шугаева, генерал-майора Зализюка, генерал-майора Станкевского, генерал-майора Панкова, генерал-майора Глебова, генерал-майора Баканова, генерал-майора Дуки, генерал-майора Серюгина, генерал-майора Гаспаряна, генерал-майора Соколова, генерал-майора Дорофеева, генерал-майора Сызранова, генерал-майора Галая, генерал-майора Шкрылева, генерал-майора Сафаряна, генерал-майора Выдригина, генерал-майора Бевзюка, генерал-майора Мышкина, генерал-майора Корчикова, генерал-майора Турчинского, генерал-майора Вехина, полковника Антонова, полковника Иванова, полковника Гервасиева, полковника Соловьева, полковника Шишкова, генерал-майора Фомиченко, полковника Смолина, полковника Воробьева, полковника Марченко, полковника Негоды, полковника Асафова, полковника Шацкого, полковника Рыбалки; танкисты генерал-полковника танковых войск Богданова, генерал-полковника танковых войск Катукова, генерал-полковника Рыбалко, генерал-полковника Лелюшенко, генерал-полковника танковых войск Новикова, генерал-лейтенанта танковых войск Орла, генерал-лейтенанта Радзиевского, генерал-лейтенанта танковых войск Кривошеина, генерал-лейтенанта танковых войск Сухова, генерал-лейтенанта танковых войск Белова, генерал-лейтенанта Шалина, генерал-майора танковых войск Бахметьева, генерал-майора танковых войск Упмана, генерал-майора танковых войск Салминова, генерал-майора танковых войск Стогния, генерал-майора Дремова, генерал-лейтенанта танковых войск Кириченко, генерал-майора танковых войск Ющука, генерал-майора танковых войск Митрофанова, генерал-майора танковых войск Вайнруба, генерал-майора танковых войск Анисимова, полковника Николаева, полковника Бабаджаняна; артиллеристы генерал-полковника артиллерии Казакова, генерал-полковника артиллерии Варенцова, генерал-лейтенанта артиллерии Шамшина, генерал-лейтенанта артиллерии Пожарского, генерал-лейтенанта артиллерии Игнатова, генерал-лейтенанта артиллерии Рожановича, генерал-лейтенанта артиллерии Кожухова, генерал-майора артиллерии Морозова, генерал-майора артиллерии Косенко, генерал-майора артиллерии Пласкова, генерал-майора артиллерии Фролова, генерал-майора артиллерии Лихачева, генерал-майора артиллерии Снегурова, генерал-майора артиллерии Лебедовского, генерал-майора артиллерии Кознова, генерал-майора артиллерии Брюханова, генерал-майора артиллерии Шлепина, генерал-майора артиллерии Богданова, генерал-майора артиллерии Середина, генерал-майора артиллерии Каменского, генерал-майора артиллерии Полосухина, генерал-майора артиллерии Петропавловского, генерал-майора артиллерии Никольского, генерал-майора артиллерии Монтюкова, генерал-майора артиллерии Добринского, генерал-майора артиллерии Краснокутского, полковника Фанталова, полковника Пасько, полковника Корчагина, полковника Оверченко, полковника Любимова; корабли и части Краснознаменной Днепровской флотилии контр-адмирала Григорьева, капитана 1 ранга Лялько; летчики Главного маршала авиации Новикова, главного маршала авиации Голованова, генерал-полковника авиации Руденко, генерал-полковника авиации Красовского, генерал-лейтенанта авиации Савицкого, генерал-лейтенанта авиации Белецкого, генерал-лейтенанта авиации Туликова, генерал-лейтенанта авиации Логинова, генерал-лейтенанта авиации Счетчикова, генерал-лейтенанта авиации Нестерцева, генерал-лейтенанта авиации Рязанова, генерал-лейтенанта авиации Утина, генерал-майора авиации Токарева, генерал-майора авиации Крупского, генерал-майора авиации Каравацкого, генерал-майора авиации Скока, генерал-майора авиации Сиднева, генерал-майора авиации Дзусова, генерал-майора авиации Слюсарева, генерал-майора авиации Зюбалуева, генерал-майора авиации Архангельского, полковника Никишина, полковника Сталина, полковника Покрышкина, генерал-майора авиации Комарова, полковника Александровича; саперы генерал-полковника инженерных войск Прошлякова, генерал-полковника инженерных войск Галицкого, генерал-майора инженерных войск Марьина, генерал-майора инженерных войск Ткаченко, генерал-майора инженерных войск Фурсы, генерал-майора инженерных войск Харчевина, генерал-майора инженерных войск Кирова, полковника Вельского, полковника Каменчука, полковника Полуэктова; связисты генерал-лейтенанта войск связи Максименко, генерал-лейтенанта войск связи Булычева, генерал-майора войск связи Акимова, полковника Черкасова, полковника Фалина, полковника Смолия, полковника Захарова, полковника Плоткина, полковника Борисова, полковника Остренко, подполковника государственной безопасности Гриб.
В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение Берлином, представить к присвоению наименования «Берлинских» и к награждению орденами.
Сегодня, 2 мая, в 23 часа 30 минут в честь исторического события – взятия Берлина советскими войсками – столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий.
За отличные боевые действия объявляю благодарность войскам 1-го Белорусского и 1-го Украинских фронтов, участвовавших в боях за овладение Берлином.
Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!
Смерть немецким захватчикам!
Верховный Главнокомандующий
АКТ О ВОЕННОЙ КАПИТУЛЯЦИИ
1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, – Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил.
2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.00 по центральноевропейскому времени 8 мая 1945 г., остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителями Союзного Верховного Командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.
3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил.
4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным объединенными нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.
5. В случае, если немецкое Верховное [командование] или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии, а также Верховное Командование Союзных экспедиционных сил предпримут также карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.
6. Этот акт составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными. Подписано 8 мая 1945 г. в г. Берлине.
От имени Германского Верховного Командования
по уполномочию
Верховного Главнокомандования Красной Армии Маршала Советского Союза
по уполномочию
Верховного Командования Экспедиционными силами союзников Главного маршала авиации
При подписании также присутствовали в качестве свидетелей:
Командующий стратегическими вооруженными силами США генерал
Главнокомандующий французской армии генерал
ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ПО ВОЙСКАМ КРАСНОЙ АРМИИ И ВОЕННО-МОРСКОМУ ФЛОТУ
8 мая 1945 г. в Берлине представителями Германского Верховного Командования подписан Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил.
Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена. Германия полностью разгромлена.
Товарищи красноармейцы, краснофлотцы, сержанты, старшины, офицеры армии и флота, генералы, адмиралы и маршалы, поздравляю вас с победоносным завершением Великой Отечественной войны.
В ознаменование полной победы над Германией сегодня, 9 мая, в День Победы, в 22 часа столица нашей Родины Москва салютует доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-Морского Флота, одержавшим эту блестящую победу, тридцатью артиллерийскими залпами из тысячи орудий.
Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины! Да здравствуют победоносные Красная Армия и Военно-Морской Флот!
Верховный Главнокомандующий
Малиновский Р. Я. – командующий фронтом, Маршал Советского Союза.
Жмаченко Ф. Ф. – командующий 40-й армией, генерал-лейтенант.
Трофименко С. Г. – командующий 27-й армией, генерал-лейтенант.
Манагаров И. М. – командующий 53-й армией, генерал-лейтенант.
Шумилов М. С. – командующий 7-й гвардейской армией, генерал-полковник.
Шлемин И. Т. – командующий 46-й армией.
Кравченко А. Г. – командующий 6-й гвардейской танковой армией, генерал-полковник танковых войск.
Плиев И. А. – командующий конно-механизированной группой, генерал-лейтенант.
Горшков С. И. – командующий конно-механизированной группой, генерал-лейтенант.
Горюнов С. К. – командующий 5-й воздушной армией, генерал-полковник авиации.
Толбухин Ф. И. – командующий фронтом, Маршал Советского Союза.
Шлемин И. Т. – командующий 46-й армией (до 16.01.45), генерал-лейтенант.
Филипповский М. С. – командующий 46-й армией (с 16.01.45), генерал-майор.
Захаров Г. Ф. – командующий 4-й гвардейской армией, генерал армии.
Шарохин М. Н. – командующий 57-й армией, генерал-лейтенант.
Сквирский Л. С. – командующий 26-й армией (до 27.01.45), генерал-лейтенант.
Гаген Н. А. – командующий 26-й армией (с
30.01.45), генерал-лейтенант.
Судец В. А. – командующий 17-й воздушной армией, генерал-полковник авиации.
Черняховский И. Д. – командующий фронтом (до 20.02.45), генерал армии.
Василевский А. М. – командующий фронтом (с 20.02.45), Маршал Советского Союза.
Людников И. Н. – командующий 39-й армии, генерал-лейтенант.
Крылов И. Н. – командующий 5-й армией, генерал-полковник.
Лучинский А. А. – командующий 28-й армией, генерал-майор.
Шафранов П. Г. – командующий 31-й армией, генерал-лейтенант.
Чанчибадзе П. Г. – командующий 2-й гвардейской армией, генерал-лейтенант.
Галицкий К. И. – командующий 11-й гвардейской армией, генерал-полковник.
Хрюкин Т. Т. – командующий 1-й воздушной армией, генерал-полковник авиации.
Рокоссовский К. К. – командующий фронтом, Маршал Советского Союза.
Болдин И. В. – командующий 50-й армией (до
3.02.45), генерал-лейтенант.
Озеров Ф. П. – командующий 50-й армией (с
3.02.45), генерал-лейтенант.
Гришин И. Т. – командующий 49-й армией, генерал-полковник.
Горбатов А. В. – командующий 3-й армией, генерал-полковник.
Гусев Н. И. – командующий 48-й армией, генерал-лейтенант.
Федюнинский И. И. – командующий 2-й ударной армией, генерал-лейтенант.
Батов П. И. – командующий 65-й армией, генерал-полковник.
Попов В. С. – командующий 70-й армией, генерал-полковник.
Вольский В. Т. – командующий 5-й гвардейской танковой армией (до 16.03.45), генерал-полковник танковых войск.
Синенко М. Д. – командующий 5-й гвардейской танковой армией (с 16.03.45), генерал-майор танковых войск.
Вершинин К. А. – командующий 4-й воздушной армией, генерал-полковник авиации.
Баграмян И. X. – командующий фронтом, генерал армии.
Белобородов А. П. – командующий 43-й армией, генерал-лейтенант.
Папивнин Н. Ф. – командующий 3-й воздушной армией, генерал-полковник авиации.
Жуков Г. К. – командующий фронтом, Маршал Советского Союза.
Белов П. А. – командующий 61-й армией, генерал-полковник.
Поплавский С. – командующий 1-й польской армией, генерал-лейтенант.
Перхорович Ф. И. – командующий 47-й армией.
Кузнецов В. И. – командующий 3-й ударной армией, генерал-полковник, генерал-лейтенант.
Берзарин Н. Э. – командующий 5-й ударной армией, генерал-полковник.
Чуйков В. И. – командующий 8-й гвардейской армией, генерал-полковник.
Колпакчи В. Я. – командующий 69-й армией, генерал-полковник.
Горбатов А. В. – командующий 3-й армией, генерал-полковник.
Катуков М. Е. – командующий 1-й гвардейской танковой армией, генерал-полковник танковых войск.
Богданов С. И. – командующий 2-й гвардейской танковой армией, генерал-полковник танковых войск.
Руденко С. И. – командующий 16-й воздушной армией, генерал-полковник.
Конев И. С. – командующий фронтом, Маршал Советского Союза.
Гордов В. Н. – командующий 3-й гвардейской армией, генерал-полковник.
Лучинский А. А. – командующий 28-й армией, генерал-лейтенант.
Пухов Н. П. – командующий 13-й армией, генерал-полковник.
Жадов А. С. – командующий 5-й гвардейской армией, генерал-полковник.
Сверчевский К. – командующий 2-й польской армией, генерал-лейтенант.
Коротеев К. А. – командующий 52-й армией, генерал-полковник.
Рыбалко П. С. – командующий 3-й гвардейской танковой армией, Маршал бронетанковых войск.
Лелюшенко Д. Д. – командующий 4-й гвардейской танковой армией, генерал-полковник.
Красовский С. А. – командующий 2-й воздушной армией, генерал-полковник авиации.
Родился в семье капитана. Окончив гимназию, поступил в Петроградский университет, но не доучился. В 1916 г. был призван в армию, окончил ускоренный курс Павловского военного училища. Участник Первой мировой войны, командир взвода, за боевые отличия под Калушом награжден орденом Св. Анны 4-й степени с мечами и бантом.
В апреле 1919 г. призван в ряды Красной Армии. Участник Гражданской войны: помощник начальника штаба бригады. Участник боев под Луганском, Ростовом-на-Дону, за Перекоп и Крым. Награжден почетным оружием РВС Республики.
В межвоенные годы с 1922 г. начальник оперативного отдела штаба корпуса, затем начальник штаба стрелковой дивизии. В 1931 г. окончил командный, в 1933 г. – оперативный факультет Военной академии имени М. В. Фрунзе, в 1937 г. – Военную академию Генерального штаба. В 1937—
1940 гг. – начальник штаба Московского военного округа, заместитель начальника кафедры общей тактики Военной академии имени М. В. Фрунзе, заместитель начальника штаба Киевского военного округа, генерал-майор.
С началом Великой Отечественной войны – начальник штаба Киевского военного округа, с 27 августа – начальник штаба Южного фронта. За успешно проведенное контрнаступление под Ростовом был награжден орденом Красного Знамени, присвоено звание генерал-лейтенанта. С 28 июля 1942 г. – начальник штаба Северо-Кавказского фронта. С 11 декабря 1942 г. назначен начальником Оперативного управления – заместителем начальника Генерального штаба, генерал-полковник. С мая 1943 г. – первый заместитель начальника Генерального штаба, генерал армии. С февраля 1945 г. – начальник Генерального штаба. Один из участников разработки планов Белорусской, Берлинской операций, советско-японской войны. Руководитель военных экспертов на Ялтинской и Потсдамской конференциях.
В послевоенные годы – командующий войсками Закавказского военного округа, начальник штаба Объединенных вооруженных сил государств – участников Варшавского договора. Кавалер двенадцати орденов СССР, в том числе орденов «Победы», Суворова и Кутузова 1-й степени. Скончался 18 июня 1962 г. Прах погребен в Кремлевской стене.
Родился в городе Елисаветполь (Азербайджан) в семье железнодорожного рабочего. Образование получил в Тифлисском железнодорожном техническом училище (1915).
Вскоре был призван в армию. Участник Первой мировой войны: командир эскадрона 1-го армянского конного полка, поручик. В 1918–1920 гг. служил в войсках дашнакской Армянской республики.
В РККА с декабря 1920 г. С 1923 г. – командир кавалерийского полка Армянской стрелковой дивизии. В 1925 и 1931 гг. окончил курсы усовершенствования начальствующего состава, в 1934 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе, в 1938 г. – Военную академию Генерального штаба. Службу проходил начальником штаба кавалерийской дивизии, старшим преподавателем Военной академии Генерального штаба. С 1940 г. – начальник оперативного отдела штаба армии, затем Киевского Особого военного округа.
Во время Великой Отечественной войны – заместитель начальника штаба Юго-Западного фронта, начальник штаба Юго-Западного направления, с июля 1942 г. – командующий 16-й армией Западного фронта, с ноября 1943 г. – командующий войсками 1-го Прибалтийского фронта, затем Земландской оперативной группой, войсками 3-го Белорусского фронта, генерал армии.
В послевоенные годы – командующий войсками Прибалтийского военного округа, заместитель министра обороны, начальник Военной академии Генерального штаба, начальник Тыла Вооруженных Сил СССР, с 1955 г. – Маршал Советского Союза. С 1968 г. – в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Дважды Герой Советского Союза (1944, 1977). Кавалер семи орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени и ордена Кутузова 1-й степени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени. Автор семи книг мемуаров, ряда монографий и статей в военных журналах.
Скончался 21 сентября 1982 г. в Москве, похоронен на Красной площади у Кремлевской стены.
Родился в деревне Филисово Ярославской губернии. На военной службе с 1915 г. В годы Первой мировой войны сражался на Юго-Западном фронте, рядовой, разведчик, награжден двумя Георгиевскими крестами и двумя медалями.
С 1918 г. – в РККА, участник Гражданской войны: помощник военкома, командир отряда. Участвовал в подавлении восстаний в Рыбинске, Ярославле, Пошехонье.
В 1927 г. окончил курсы «Выстрел», в 1936 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Начальник полковой школы, командир стрелкового батальона, стрелкового полка. В 1936–1937 гг. – военный советник в Испании. Награжден орденом Ленина. Комбриг. С лета 1937 г. – командир стрелкового корпуса. За умелое руководство войсками и личное мужество в советско-финляндской войне награжден орденом Красного Знамени. С февраля 1940 г. заместитель командующего войсками Закавказского военного округа, генерал-майор.
С началом Великой Отечественной войны – командир 9-го стрелкового корпуса в Крыму, затем заместитель командующего 51-й армией Южного фронта, командующий 3-й армией, помощник командующего войсками Брянского фронта, генерал-лейтенант. С октября 1942 г. и до конца войны – командующий 65-й армией. Участник сражений начального периода войны, обороны Одессы и Севастополя, битвы под Москвой, Сталинградом и Курском, Белорусской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операций, генерал-полковник. Войска под командованием П. И. Батова отличились в Сталинградской и Курской битвах, в сражении за Днепр, в боях при освобождении Белоруссии, в Висло-Одерской и Берлинской операциях.
В послевоенные годы окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба. Командующий общевойсковой и механизированными армиями, затем войсками Прикарпатского (1955–1958) и Прибалтийского (1958–1959) военных округов. С 1965 г. – генерал армии, начальник штаба Объединенных Вооруженных Сил стран Варшавского договора. С 1968 г. – военный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Дважды Герой Советского Союза. Кавалер двадцати орденов СССР, в том числе восьми орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени, Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й степени, Богдана Хмельницкого 1-й степени. Отмечен девятью зарубежными орденами. Автор нескольких военно-исторических работ и мемуаров, статей в военных журналах.
Родился в деревне Акинино Иркутской губернии в семье крестьян. Образование получил в сельской школе.
В РККА с 1919 г. В годы Гражданской войны воевал на Дальнем Востоке, красноармеец, командир отделения.
В 1926 г. окончил Нижегородскую пехотную школу, в 1929 г. – Военно-политические курсы, в 1936 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. С 1926 г. – командир стрелкового взвода, затем политрук роты. Во время боевых действий на КВЖД в 1929 г. был командиром стрелковой роты, награжден орденом Красной Звезды. В 1936 г. назначен помощником начальника, в следующем году – начальником оперативного отделения штаба стрелковой дивизии. С марта 1939 г. – начальник оперативного отдела штаба стрелкового корпуса, а с июня – начальник штаба 43-го стрелкового корпуса. С января по июнь 1941 г. руководил отделом боевой подготовки Дальневосточного фронта.
В годы Великой Отечественной войны – командир стрелковой дивизии, командир стрелкового корпуса. В мае 1944 г. назначен командующим 43-й армией, в августе 1945 г. – командующим 1-й Краснознаменной армией, генерал-лейтенант, генерал-полковник. Участник битв под Москвой и Сталинградом, Великолукской, Смоленской, Белорусской, Прибалтийской, Восточно-Прусской, Маньчжурской наступательных операций.
В 1946–1953 гг. – командующий общевойсковой армией, затем – начальник управления боевой подготовки Сухопутных войск, начальник курсов «Выстрел», заместитель главнокомандующего Центральной группы войск. В 1955 г. назначен командующим войсками Воронежского военного округа, в 1957 г. – начальником Главного управления кадров Министерства обороны СССР. С 1963 г. – командующий войсками Московского военного округа, генерал армии. С 1968 г. – военный инспектор в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны.
Герой Советского Союза. Кавалер пятнадцати орденов СССР, в том числе пяти орденов Ленина, пяти орденов Красного Знамени, орденов Суворова 1-й и 2-й степеней, Кутузова 2-й степени. Автор ряда мемуарных произведений, статей в военных журналах.
Родился в Санкт-Петербурге. В 1918 г. поступил в Красную Армию, участник Гражданской войны. Сражался на Северном фронте, принимал участие в подавлении Кронштадтского восстания 1921 г.
В 1923 г. окончил командные курсы, в 1925 г. – пулеметные курсы усовершенствования командного состава РККА «Выстрел» имени Коминтерна, в
1927 г. – повторно КУКС. Командовал взводом, ротой, был ответственным секретарем партбюро, помощником начальника отдела боевой подготовки. С 1934 г. – командир Приморской группы войск. С 1935 г. – командир и комиссар стрелкового полка, начальник отдела штаба Приморской группы войск, командир дивизии, командир корпуса Отдельной Краснознаменной армии. Участник боевых действий на озере Хасан (1938). С июля 1940 г. – заместитель командующего 1-й Отдельной Краснознаменной армией Дальневосточного фронта. С мая 1941 г. – командующий 27-й армией Прибалтийского Особого военного округа.
Участник Великой Отечественной войны. Командовал армиями. С мая 1944 г. – командующий 5-й ударной армией. Армия участвовала во многих операциях, в том числе в Берлинской операции. Назначен первым советским комендантом и начальником гарнизона города Берлина. 16 июня 1945 г. погиб в автомобильной катастрофе. Похоронен в Москве.
Генерал-полковник. Герой Советского Союза. Награжден двумя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й и 2-й степеней, Кутузова 1-й степени, Богдана Хмельницкого 1-й степени, Красной Звезды.
Родился в Санкт-Петербурге в семье рабочего Обуховского завода. Образование получил в реальном училище. В 1916 г. был призван на военную службу. Участник Первой мировой войны.
Окончил ускоренные курсы, прапорщик, командир взвода. Награжден Георгиевским крестом.
В РККА с мая 1918 г. В годы Гражданской войны – командир стрелкового взвода, стрелковой роты, стрелкового батальона. Награжден орденом Красного Знамени.
В 1923 г. окончил Высшую военно-педагогическую школу, в 1930 г. – Высшие стрелковые тактические курсы, в 1936 г. – Академические курсы усовершенствования при Военной академии моторизации и механизации. Командир стрелкового полка, командир механизированных полка, бригады. В 1937 г. назначен командиром танковой дивизии в Московском военном округе. В мае
1938 г. по ложному доносу был арестован, находился под следствием. Освобожден из-под ареста 27 октября 1939 г. Назначен командиром 9-й механизированной бригады в Западный Особый военный округ. С марта 1941 г. – командир 30-й танковой дивизии, полковник.
Участник Великой Отечественной войны. Участвовал в приграничных сражениях. С сентября 1941 г. – заместитель командующего армией, с 1942 г. – командир 12-го танкового корпуса, позже – командир 6-го механизированного корпуса. С сентября 1943 г. – командующий 2-й танковой (с 20 ноября 1944 г. – 2-я гвардейская) армией. Успешно руководил войсками в битвах под Москвой, Сталинградом, Курском, в Черниговско-Припятской, Корсунь-Шевченковской, Люблинско-Брестской, Варшавско-Познанской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях. С 1944 г. – генерал-полковник танковых войск, с 1945 г. – Маршал бронетанковых войск.
В послевоенные годы – командующий бронетанковыми и механизированными войсками в Группе советских войск в Германии, командующий механизированной армией, первый заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии, командующий бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии, начальник Военной академии бронетанковых войск. Существенный вклад внес в подготовку высококвалифицированных командных кадров. С мая 1956 г. – в отставке.
Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Награжден девятью орденами СССР, в том числе Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени.
Родился в городе Чебоксары в семье рабочего. Окончил 6-классную школу, потом работал на заводе. В 1918 г. вступил в Красную Армию. Участник Гражданской войны: командир взвода, роты.
В 1920 г. окончил Высшую военно-штабную школу, в 1934 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Был начальником штаба стрелкового полка, с 1924 г. – командир полка. После академии был назначен заместителем начальника штаба стрелкового корпуса.
В 1936 г. направляется в только что созданную Академию Генерального штаба, после окончания которой в 1938 г. был оставлен в ней преподавателем.
Участник Великой Отечественной войны. В 1941 г. – начальник оперативного отдела, начальник штаба 43-й армии Резервного фронта. Участник Московской битвы. В декабре 1942 г. был отозван с фронта в Москву и назначен заместителем начальника оперативного управления Генерального штаба. С весны 1943 г. – начальник штаба фронта. С ноября 1943 г. – начальник штаба 1-го Украинского фронта. С лета 1944 г. до конца войны – начальник штаба 2-го Белорусского фронта.
После Великой Отечественной войны генерал-полковник А. Н. Боголюбов работал в Военной академии имени М. В. Фрунзе. С 1950 г. – помощник главнокомандующего войск Дальнего Востока. С 1952 г. – заместитель начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск. С 1955 г. – в запасе.
Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова и Богдана Хмельницкого 1-й степени.
Родился в деревне Высокая в Мордовии. На военной службе с 1914 г. Участник Первой мировой войны, командир взвода, старший унтер-офицер. В Красной Армии с 1919 г.: командир роты, батальона, полка, бригады. Окончил Высшую тактико-стрелковую школу комсостава РККА имени Коминтерна (1922), Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии имени М. В.Фрунзе (1926, 1930), Военную академию имени М. В. Фрунзе (1936). В сентябре 1939 г. – командующий конно-механизированной группой, участвовавшей в походе Красной Армии в Западную Белоруссию. С октября
1939 г. – командующий войсками Одесского военного округа. С июля 1940 г. – заместитель и 1-й заместитель командующего войсками Западного Особого военного округа.
Участник Великой Отечественной войны. С началом Великой Отечественной войны И. В. Болдин – командующий оперативной группой. Будучи отрезан от главных сил фронта, вывел свои войска из окружения. В октябре – ноябре 1941 г. – командующий 19-й армией, с ноября 1941 г. по февраль 1945 г. – командующий 50-й армией. С апреля 1945 г. – заместитель командующего войсками 3-го Украинского фронта.
В последующем – генерал-полковник. Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени. Орденами Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды.
Родился в селе Новая Гольчиха, находившемся на границе Ивановской и Костромской губерний, в семье священника. В 1909 г. окончил Кинешемское духовное училище (1909), учился в духовной семинарии. С началом Первой мировой войны был направлен в московское Алексеевское военное училище, которое окончил в 1915 г. Командовал ротой, батальоном, штабс-капитан. В Красной Армии с 1919 г. В Гражданскую войну командовал ротой, батальоном, был помощником командира полка. Окончил курсы «Выстрел» (1927), один курс Военной академии Генерального штаба (1937), откуда был выпущен досрочно. В октябре
1937 г. назначен начальником отделения, ведавшего в Генеральном штабе оперативной подготовкой высшего командного состава, а по совместительству – заместитель начальника оперативного отдела. С мая 1940 г. – первый заместитель начальника Оперативного управления Генерального штаба, с августа 1941 г. – начальник этого управления и заместитель начальника Генерального штаба. С июня 1942 г. – начальник Генерального штаба. В феврале 1945 г. назначается командующим 3-м Белорусским фронтом, а 10 апреля войска его фронта овладели Кенигсбергом.
После победы над Германией был назначен летом 1945 г. главнокомандующим советских войск на Дальнем Востоке, действующих против Японии. Ему удалось успешно решить эту задачу в сентябре 1945 г.
В марте 1946 г. А. М. Василевский вновь возглавил Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР. С ноября 1948 г. он – 1-й заместитель, а с марта
1949 г. – Министр Вооруженных Сил (военный министр) СССР. После раздела 25 февраля 1950 г. Военного министерства на Военно-Морское и Военное министерства остался во главе второго.
После смерти И.В. Сталина назначается 1-м заместителем Военного министра, а когда 15 марта 1953 г. создается единое Министерство обороны, становится простым заместителем министра. В 1956 г. назначается заместителем министра обороны СССР по вопросам военной науки. В ноябре 1957 г. был уволен в отставку и назначен председателем Комитета ветеранов войны. С января 1959 г. состоял в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Дважды Герой Советского Союза. Награжден двумя орденами «Победа», многими другими советскими и иностранными орденами. Автор книги «Дело всей жизни».
Родился в деревне Боркино Архангельской губернии. Сын крестьянина. В РККА с 1919 г. Сражался в Белоруссии против банд Булак-Балаховича, участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа в Воронежской губернии. Окончив командные курсы, командовал взводом, ротой, отрядом, батальоном. В 1932 г. окончил Военно-воздушную академию имени Н. Е. Жуковского. В 1935 г. сдал экстерном экзамены в Качинской школе на звание военного летчика. Начальник оперативного отделения штаба авиационной бригады, командир эскадрильи Высших летно-тактических курсов, начальник Высших командных авиационных курсов усовершенствования летного состава, полковник.
С началом Великой Отечественной войны назначен командующим Военно-воздушными силами Южного фронта. В последующем командующий
4-й воздушной армией. В феврале 1943 г. – командующий ВВС Закавказского фронта. После освобождения Крыма 4-я воздушная армия действовала в составе 2-го Белорусского фронта, приняв участие в Белорусской, Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях.
В 1946–1949 гг. – главнокомандующий ВВС, заместитель министра обороны СССР. С июня 1946 г. – маршал авиации. С 1949 г. – командующий Бакинского округа ПВО, спустя год – командующий Войсками ПВО страны. В январе 1957 г. вновь назначен главнокомандующим ВВС и заместителем министра обороны. С 1959 г. – Главный маршал авиации. С 1969 г. – в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Герой Советского Союза (август 1944). Кавалер шестнадцати советских и иностранных орденов, в том числе трех орденов Суворова 1-й степени. Автор мемуаров «Четвертая воздушная», ряда статей в военных журналах.
Родился в Москве. В русскую армию был призван в 1916 г. Участник Первой мировой войны, рядовой. В Красной Армии с 1919 г. Участник Гражданской войны. Политбоец, военком полка, военком дивизии.
В 1926 г. окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, в 1929 г. – Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при этой академии, в 1930 г. – Бронетанковые курсы усовершенствования командного состава. После этого был назначен командиром первого в Красной Армии механизированного полка. С 1932 г. – командир 6-й отдельной механизированной бригады. С мая 1939 г. – помощник начальника Военной академии механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина по строевой части.
С начала Великой Отечественной войны – помощник командующего 21-й армией и помощник командующего войсками Юго-Западного фронта по авто-бронетанковым войскам. С января 1942 г. – заместитель генерал-инспектора Главного АБТУ. С апреля 1942 г. – заместитель командующего Крымским и Северо-Кавказским фронтами по танковым войскам. С октября 1942 г. – командующий механизированным корпусом. С конца марта 1943 г. по болезни оставил командование корпусом. После излечения в июне 1943 г. был назначен заместителем командующего БТ и МВ Красной Армии. С августа 1944 г. – командующий 5-й гвардейской танковой армией, которая вела бои на территории Прибалтики и Восточной Пруссии. Генерал-полковник танковых войск (1944). Награжден двумя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й и 2-й степеней.
Родился в городе Хасавюрт (Дагестан) в семье служащего банка. Образование получил в реальном училище и в Петроградском горном институте. В 1916 г. был призван на военную службу и направлен в школу прапорщиков. Участник Первой мировой войны. Командир пехотной роты. Дважды ранен. Отмечен тремя орденами.
В РККА с 1918 г. Участник Гражданской войны. Командир дорожно-мостовой роты, инженер 13-й отдельной стрелковой бригады, инженер 12-й стрелковой дивизии на Юго-Западном и Кавказском фронтах.
С 1923 г. – командир сводного инженерного батальона. В 1929 г. окончил инженерный факультет Военно-технической академии, спустя год – адъюнктуру при этой академии. С марта 1932 г. – преподаватель, затем начальник факультета Военно-технической академии. В 1936–1940 гг. – начальник Ленинградского военно-инженерного училища, генерал-майор-инженер. С июля 1940 г. – генеральный инспектор инженерных войск РККА.
Во время Великой Отечественной войны – начальник инженерных войск Западного фронта, командующий 1-й саперной армией. С апреля 1942 г. – начальник инженерных войск РККА. Осуществлял руководство инженерным обеспечением в битвах под Сталинградом, Курском и в битве за Днепр. По поручению Ставки ВГК выезжал в войска при подготовке и проведении Корсунь-Шевченковской, Львовско-Сандомирской, Белорусской, Висло-Одерской и Берлинской операций. С февраля 1944 г. – маршал инженерных войск.
В послевоенные годы – начальник инженерных войск Советской Армии. С апреля 1946 г. – начальник инженерных войск Киевского военного округа. С 1953 г. – заместитель начальника строительства и расквартирования войск Министерства обороны, начальник инженерных войск Сухопутных войск Советских Вооруженных Сил, затем – заместитель командующего войсками Прибалтийского военного округа по тылу. Награжден девятью орденами СССР, в том числе орденом Суворова 1-й степени.
Родился в поселке Лесной, пригороде Санкт-Петербурга. В РККА призван весной 1918 г. В том же году окончил 2-е Петроградские артиллерийские курсы. Участник Гражданской войны: командир огневого взвода одного из Кронштадтских фортов, помощник командира артиллерийской батареи, командир батареи. В августе 1920 г., будучи раненным, попал в плен к белополякам. Освобожден весной следующего года. С лета 1921 г. – командир гаубичной батареи, спустя год – командир легкого артиллерийского дивизиона.
В 1924 г. закончил Высшую артиллерийскую школу командного состава, в 1930 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Командир артиллерийского полка, с апреля 1934 г. – начальник 1-й Ленинградской артиллерийской школы (училища). В 1936–1937 гг. – военный советник в Испании. С марта 1938 г. – начальник артиллерии РККА, комкор. Участник боев у реки Халхин-Гол, советско-финляндской войны. С осени 1940 г. – первый заместитель начальника Главного артиллерийского управления, генерал-лейтенант артиллерии. С 19 июля 1941 г. – начальник Главного управления ПВО – заместитель наркома обороны, генерал-полковник артиллерии.
В годы Великой Отечественной войны, с 19 июля 1941 г., – начальник (командующий) артиллерии Красной Армии и заместитель наркома обороны. С января 1943 г. – маршал артиллерии. С февраля 1944 г. – Главный маршал артиллерии.
С 1946 г. – командующий артиллерией Вооруженных Сил СССР. С того же года по 1950 г. избирается депутатом Верховного Совета СССР. С 1950 г. – президент Академии артиллерийских наук. С октября 1953 г. – начальник Военно-артиллерийской командной академии. С октября 1958 г. – в Группе военных инспекторов Министерства обороны СССР.
Герой Советского Союза (1965), кавалер семнадцати советских и иностранных орденов, в том числе трех орденов Суворова 1-й степени. Автор мемуаров.
Родился в поселке Лахтинский, ныне в черте Санкт-Петербурга. В 1915 г. окончил школу прапорщиков. Участник Первой мировой войны, командир роты, штабс-капитан.
В Красной Армии с 1919 г. Во время Гражданской войны командовал взводом, ротой, батальоном. Принимал участие в подавлении Петропавловского казачьего восстания (Казахстан) 1921 г.
В межвоенные годы командовал батальоном, был преподавателем Саратовской школы комсостава запаса. В 1929 г. окончил Высшую военно-педагогическую школу. С 1930 г. – командир полка, помощник командира стрелковой дивизии, начальник обозно-вещевого снабжения Приволжского военного округа, помощник начальника Казанского пехотного училища. С июля 1940 г. – командир стрелковой дивизии.
В июне 1941 г. дивизия под командованием Н. А. Гагена приняла бой с противником в составе 20-й армии Западного фронта на Витебском направлении. В июле – августе она вела бой в окружении, прорвала вражеское кольцо и с боями отошла к Днепру. С августа по сентябрь дивизия вела тяжелые оборонительные бои, сдерживая противника, стремившегося прорваться к Ельне. За стойкость была преобразована в 3-ю гвардейскую, а ее командир награжден орденом Ленина. В последующем дивизия принимала участие в боях на Ленинградском и Волховском фронтах.
С января 1942 г. – командир 4-го стрелкового корпуса.
После окончания войны командовал стрелковым корпусом, с 1947 г. был помощником командующего войсками Приморского военного округа, с 1953 г. – помощником командующего войсками Дальневосточного военного округа. С 1959 г. – в отставке. Генерал лейтенант (1943).
Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, двумя орденами Кутузова 1-й степени, орденами Богдана Хмельницкого 1-й степени, Суворова 2-й степени, иностранными орденами.
Родился в городе Таганроге. На военную службу призван весной 1917 г., унтер-офицер, участник боев под Ригой и Моонзундской операции. Дважды ранен. Награжден медалями и Георгиевским крестом.
В РККА с февраля 1918 г. Во время Гражданской войны – командир взвода, стрелковой роты и батальона, начальник штаба бригады.
В 1922 г. с отличием окончил высшую стрелковую школу, в 1927 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Занимал должности преподавателя тактики Военной академии, начальника штаба стрелкового полка, командира стрелкового полка. Участник войны с Финляндией. С весны 1941 г. – генерал-майор.
С начала Великой Отечественной войны К. Н. Галицкий – командир 24-й Железной Самаро-Ульяновской Краснознаменной стрелковой дивизии, две трети которой с боями вывел из окружения в районе Минска, «уничтожив до 265 танков, бронемашин и другой техники противника». Награжден орденом Красного Знамени. Затем командовал стрелковым корпусом, был заместителем командующего 1-й ударной армией, затем командующим 1-й резервной армией. С 23 сентября 1943 г. – командующий армией. Участник битвы под Москвой, Великолукской, Невельской, Городокской, Белорусской и Восточно-Прусской операций. За умелое руководство войсками при штурме Кенигсберга 19 апреля 1945 г. удостоен звания Героя Советского Союза.
В послевоенные годы – командующий войсками Прикарпатского, Одесского, Закавказского военных округов, Северной группой войск. С 1946 г. генерал-полковник, с 1955 г. – генерал армии. В 1962 г. вышел в отставку.
Герой Советского Союза. Кавалер двенадцати орденов СССР, в том числе ордена Суворова 1-й степени.
Родился в крестьянской семье в деревне Похотино Ярославской губернии. В 1912 г. был призван на военную службу. Участник Первой мировой войны. За боевые отличия произведен в унтер-офицеры, награжден двумя Георгиевскими крестами и медалями.
В РККА с весны 1919 г. Участник Гражданской войны. Красноармеец, командир взвода, кавалерийского эскадрона на Южном фронте, командир кавалерийского полка и Башкирской кавалерийской бригады во время советско-польской войны.
В 1926 г. окончил кавалерийские командные курсы, в 1930 г. – курсы усовершенствования командного состава. Командир кавалерийского полка, бригады кавалерийской дивизии и кавалерийского корпуса.
15 октября 1937 г. по ложному обвинению был арестован и сослан в Магадан, где работал на приисках и рудниках. 5 марта 1941 г. был освобожден, оправдан и назначен заместителем командира 25-го стрелкового корпуса Киевского Особого военного округа, комбриг.
В годы Великой Отечественной войны – заместитель командира стрелкового корпуса, командир стрелковой дивизии, инспектор кавалерии Юго-Западного направления, заместитель командующего армией, командир стрелкового корпуса, командующий 3-й армией, с 29 июня 1944 г. – генерал-полковник. Участник приграничных сражений битвы под Сталинградом, Орловской операции, форсирования Днепра, Белорусской, Восточно-Прусской и Берлинской операций.
В послевоенные годы – командующий армией, военный комендант Берлина. С марта 1950 г. – командующий Воздушно-десантными войсками. С 1955 г. – генерал армии. С 1958 г. – инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. В 1946–1962 гг. – депутат Верховного Совета СССР. В 1952–1961 гг. – кандидат в члены ЦК КПСС.
Герой Советского Союза (апрель 1945). Кавалер четырнадцати орденов СССР, в том числе орденов Суворова 1-й и 2-й степеней, Кутузова 1-й и 2-й степеней.
Родился в селе Матвеевка ныне Мензелинского района в Татарии. В русской армии с 1915 г. Участник Первой мировой войны, старший унтер-офицер.
В Красной Армии с 1918 г. В Гражданскую войну командовал взводом, ротой, батальоном, был помощником командира стрелкового полка. Принимал участие в борьбе против отрядов Н. И. Махно.
В 1925 г. окончил курсы старшего комсостава Высшей тактической школы, в 1927 г. – стрелково-тактические курсы «Выстрел» имени Коминтерна, в 1932 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе.
В межвоенные годы был инструктором в Монгольской народной армии, с 1927 г. – помощник командира стрелкового полка, с 1932 г. – помощник начальника Отдела боевой подготовки РККА, с 1933 г. – начальник штаба Московской Краснознаменной военной пехотной школы. В последующем занимал должности начальника штаба стрелковой дивизии, с 1937 г. – командир стрелковой дивизии, с 1939 г. – начальник штаба Калининского военного округа, с 1940 г. – начальник штаба Приволжского военного округа.
С началом Великой Отечественной войны генерал-майор В. Н. Гордов – начальник штаба, а затем – командующий войсками 21-й армии Брянского фронта. С июля по август 1942 г. – командующий войсками Сталинградского фронта, которые оборонялись на подступах к Сталинграду. С октября 1942 г. – командующий 33-й армией Западного фронта. С апреля 1944 г. – командующий 3-й гвардейской армией 1-го Украинского фронта, которая провела ряд успешных наступательных операций, включая Берлинскую и Пражскую операции.
После войны около года командовал войсками Приволжского военного округа. В ноябре 1946 г. был отправлен в отставку, а 12 января 1947 г. арестован и осужден. 24 августа 1950 г. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован в 1954 г.
Герой Советского Союза (1945). Генерал-полковник (1943). Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова 1-й степени, Красной Звезды, иностранными орденами.
Родился в селе Ушаковка в Мордовии. В Красной Армии с 1918 г. Участвовал в Гражданской войне на Восточном фронте, при разгроме отрядов барона Р. Ф. Унгерна. Красноармеец, военный комендант, командир роты, батальона.
В 1924 г. окончил Борисоглебскую 2-ю военно-воздушную школу, в 1927 г. – Серпуховскую школу воздушного боя, в 1932 г. – командный факультет Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского, в 1939 г. – Курсы усовершенствования командного состава при Академии Генерального штаба. Был инструктором-летчиком, командиром авиационного звена, командиром и комиссаром авиационной эскадрильи, командиром авиационной бригады. С 1938 г. – командующий ВВС Калининского военного округа, с июля – начальник Главного управления кадров ВВС РККА, с 1941 г. – командующий ВВС Харьковского военного округа.
В годы Великой Отечественной войны – командующий ВВС 18-й армии Южного фронта, с ноября – командующий ВВС Северо-Кавказского военного округа, с июля 1942 г. – командующий 5-й воздушной армией. Участвовал в воздушных сражениях на Кубани, в Белгородско-Харьковской операции, битве за Днепр, Кировоградской, Корсунь-Шевченковской, Уманско-Батошанской, Ясско-Кишиневской, Дебреценской, Будапештской, Венской, Пражской операциях.
После окончания войны – командующий 17-й, с 1949 г. – 57-й, с 1951 г. – 69-й воздушными армиями. С 1956 г. – в отставке. Генерал-полковник авиации (1944).
Герой Советского Союза (апрель 1945). Награжден орденом Ленина, пятью орденами Красного Знамени. Орденами Суворова 1-й и 2-й степеней, Кутузова 1-й степени.
Родился в деревне Голодаевка Таганрогского округа Донской области. Сын крестьянина В РККА с 1919 г., участник Гражданской войны, рядовой, младший командир 11-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии.
После окончания кавалерийской школы в 1926 г. – командир взвода и эскадрона 1-й отдельной кавалерийской бригады Московского военного округа. В 1936 г. окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, в 1941 г. – Академию Генерального штаба. С октября 1938 г. – начальник штаба Особой кавалерийской дивизии Белорусского военного округа. В сентябре следующего года участвовал в походе в Западную Белоруссию. С мая 1941 г. – офицер Оперативного управления Генерального штаба, подполковник.
В годы Великой Отечественной войны с 3 июля 1941 г. – командир 34-й отдельной кавалерийской дивизии Юго-Западного фронта, с января 1942 г. – командир 5-го кавалерийского корпуса, с марта – командир оперативной группы войск Южного фронта, с апреля – командующий армией. С октября 1943 г. – заместитель командующего 1-го Украинским фронтом. 15 декабря 1943 г. назначен командующим 1-й гвардейской армией, участвовавшей в Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской, Восточно-Карпатской, Моравско-Остравской и Пражской операциях.
В послевоенные годы – командующий войсками Киевского военного округа. В 1946 г. избран депутатом Верховного Совета СССР. В 1953–1957 гг. – главнокомандующий Группы советских войск в Германии, с 1955 г. – Маршал Советского Союза. С 1957 г. – главнокомандующий Сухопутных войск, с 1960 г. – главнокомандующий Объединенных вооруженных сил стран Варшавского договора. С апреля 1967 г. – министр обороны СССР.
Дважды Герой Советского Союза (1958 и 1973). Кавалер шестнадцати отечественных и одиннадцати иностранных орденов, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени и двух Кутузова 1-й степени. С 1952 г. – кандидат в члены, с 1961 г. – член ЦК КПСС, с 1973 г. – член Политбюро ЦК КПСС.
Родился в деревне Внуковичи Росславского района Смоленской области. В Красной Армии с июля 1920 г. В 1922 г. окончил пехотные курсы, затем, в 1928 г., 3-ю Западную пехотную школу, а в 1928 г. – Иваново-Вознесенскую пехотную школу. Будучи курсантом пехотных курсов, участвовал в подавлении восстания в Тамбовской губернии. Затем командовал пехотным взводом, ротой, был начальником штаба батальона и помощником 1-го отдела штаба дивизии.
В 1936 г. окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Был назначен начальником отделения Центральной школы НКО по подготовке командиров штабов. С сентября 1937 г. проходил службу в должностях начальника 1-й части штаба стрелковой дивизии, с декабря 1938 г. – начальника 2-го отдела штаба Московского военного округа. В октябре 1940 г. назначается командиром 137-й стрелковой дивизии.
С началом Великой Отечественной войны 137-я стрелковая дивизия вела бои в составе 13-й армии Западного фронта в Смоленском оборонительном сражении. Она попала в окружение, но благодаря грамотным и решительным действиям командира смогла вырваться из вражеского кольца.
С марта 1942 г. И. Т. Гришин – начальник штаба армии. С июня 1943 г. до конца войны – командующий 49-й армией вначале Западного, затем Брянского, с апреля 1944 г. – 2-го Белорусского фронтов. Генерал-полковник.
После войны командовал 6-й гвардейской армией, с июля 1946 г. – начальник Управления боевой подготовки Сухопутных войск. С февраля 1950 г. – начальник Главного управления боевой и физической подготовки Сухопутных войск.
Герой Советского Союза. Был награжден двумя орденами Ленина, пятью орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова 1-й степени и Красной Звезды, а также иностранным орденом.
Родился в селе Никольское Орловской губернии. На военную службу в РККА призван в 1919 г. После окончания Орловских кавалерийских курсов командовал взводом, помощник командира эскадрона.
В 1928 г. окончил военно-политические курсы, в 1934 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Начальник штаба стрелкового полка, начальник оперативной части стрелковой дивизии, заместитель и начальник штаба стрелкового корпуса, помощник инспектора кавалерии РККА. С февраля 1940 г. – командир 21-й Туркестанской горно-кавалерийской дивизии Среднеазиатского военного округа, генерал-майор.
В годы Великой Отечественной войны – командир 4-го воздушно-десантного корпуса, действовавшего в составе 4-й и 13-й армий Западного фронта, начальник штаба 3-й армии, командир 8-го кавалерийского корпуса. С октября 1942 г. – командующий 66-й (5-й гвардейской) армией Сталинградского, Донского, Степного, 1-го и 2-го Украинских фронтов. С сентября 1944 г. – генерал-полковник. Руководил войсками в оборонительных боях у рек Березина и Сож, у Рогачева и Жлобина в начальный период войны, в битвах под Москвой и Сталинградом, в Белгородско-Харьковской, Кировоградской, Кременчугской, Житомирско-Бердичевской, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской и Пражской операциях.
В послевоенные годы окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба. Занимал должности заместителя главнокомандующего Сухопутных войск по боевой подготовке, начальника Военной академии имени М. В. Фрунзе, главнокомандующего Центральной группы советских войск, первого заместителя главнокомандующего Сухопутных войск. С 1955 г. – генерал армии. С 1969 г. – военный инспектор-советник Министерства обороны СССР.
Герой Советского Союза (апрель 1945), кавалер пятнадцати отечественных орденов, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени (орденский знак № 3). Автор мемуаров и статей в военных журналах.
Родился в селе Могильно (Полесское) Коростенского района Житомирской области. В 1915 г. был призван в русскую армию, рядовой. С ноября 1917 г. – в Красной гвардии, с февраля 1918 г. – в Красной Армии. Участник Гражданской войны.
В 1922 г. окончил Харьковские курсы военных комиссаров, в 1923 г. – Высшую тактическую школу, в 1926 г. – Стрелково-тактические курсы усовершенствования командного состава РККА «Выстрел» имени Коминтерна. Занимал должности военкома полка, помощника начальника школы Червоных старшин по политической части, помощника командира полка, командира и военкома стрелкового полка. С 1937 г. – командир и военком стрелковой дивизии, затем – начальник отдела штаба Харьковского военного округа. С марта 1941 г. – командир 67-го стрелкового корпуса.
В начале Великой Отечественной войны корпус действовал в составе Центрального фронта, участвовал в оборонительных сражениях под Рогачевом и Жлобином, в Смоленском оборонительном сражении. С октября 1941 г. – заместитель начальника гарнизона города Харькова. С ноября командовал группой войск правого крыла Брянского фронта, с декабря – заместитель командующего 62-й армией. С февраля 1942 г. – командующий 3-й армией резерва Ставки ВГК, с февраля – 40-й армией Брянского фронта. Участвовал в Воронежской и Ворошиловградской оборонительных операциях. С сентября 1943 г. – командующий 46-й армией, которая участвовала в Харьковской, Житомирско-Бердычевской, Кор-сунь-Шевченковской, Уманско-Батошанской, Ясско-Кишеневской, Дебреценской, Будапештской, Пражской операциях.
После окончания Великой Отечественной войны Ф. Ф. Жмаченко в 1947 г. окончил ВАК при Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова. Службу проходил в должностях помощника главнокомандующего ЦГВ, заместителя командующего войсками Белорусского и Прикарпатского военных округов, председателя комитета ДОСААФ Украины. Генерал-полковник (1945).
Герой Советского Союза (октябрь 1943). Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Суворова, Кутузова 1-й степени, двумя орденами Богдана Хмельницкого 1-й степени, орденами Красной Звезды, «Знак Почета», иностранными орденами.
Родился в деревне Стрелковка Калужской губернии в семье сапожника. На военной службе с 1915 г. Участник Первой мировой войны, младший унтер-офицер, кавалер двух Георгиевских крестов.
В Красной Армии с 1918 г., командир сабельного взвода и кавалерийского эскадрона. Окончил кавалерийские курсы (1920), Ленинградские курсы усовершенствования командного состава кавалерии (1925), Курсы усовершенствования высшего командного состава (1930). С июля 1937 г. – командир кавалерийского корпуса. С июля 1938 г. – заместитель командующего войсками Белорусского военного округа. С лета 1939 г. – командующий 1-й армейской группой, руководитель боевыми действиями советских войск на реке Халкин-Гол. С июня 1940 г. – командующий войсками Киевского особого военного округа. Под его руководством войска округа провели наступательную операцию на принадлежавшие Румынии территории Бессарабии и Северной Буковины. С января 1941 г. – начальник Генерального штаба, кандидат в члены ЦК ВКП(б), командарм 1 ранга, затем генерал армии.
Участник Великой Отечественной войны. Представитель Ставки ВГК. Первый заместитель Верховного Главнокомандующего. Командующий фронтами, координировал действия нескольких фронтов.
15 ноября 1944 г. Г. К. Жуков сменил К. К. Рокоссовского на посту командующего 1-м Белорусским фронтом, который провел Висло-Одерскую и Берлинскую операции. 8 мая в Берлине им был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Германии.
После завершения разгрома фашистской Германии Г. К. Жуков назначается Главноначальствующим по управлению Германией от Советского Союза; получает третью Звезду Героя (1 июня 1945 г.); принимает Парад Победы в Москве на Красной площади.
Весной 1946 г. за должностные преступления Г. К. Жуков был снят с занимаемого поста. Он назначается главнокомандующим Сухопутных войск и заместителем министра Вооруженных Сил СССР. 9 июня того же года был снят с должности главкома Сухопутных войск и понижен до командующего войсками Одесского военного округа. При этом он был выведен из состава кандидатов в члены ЦК КПСС. Тогда же против него было начато «трофейное» дело, связанное с вывозом из Германии большого количества имущества для личного пользования. В феврале 1948 г. был подписан указ о назначении Г. К. Жукова командующим второразрядным Уральским округом.
Сразу же после смерти И. В. Сталина назначается первым заместителем министра обороны, а затем становится активным участником ареста Л. П. Берии. 9 февраля 1955 г. Г. К. Жуков назначается министром обороны СССР. 26 октября 1957 г. он был снят с поста министра обороны, выведен из состава Президиума ЦК КПСС и членов ЦК КПСС с формулировкой «за грубые нарушения ленинских партийных принципов в руководстве вооруженными силами страны», а 15 марта следующего года уволен в отставку.
Четырежды Герой Советского Союза. Награжден двумя орденами «Победа», многими другими советскими и иностранными орденами. Годы жизни в отставке посвятил работе над книгой «Воспоминания и размышления».
Родился в селе Шилово Золотовского уезда Саратовской губернии в семье сельского учителя. Образование получил в городском профессиональном училище. В 1915 г. призван на военную службу. В 1916 г. окончил Чистопольскую школу прапорщиков. Участвовал в ряде боев Первой мировой войны, подпоручик.
С августа 1918 г. – в РККА. Командир роты, батальона, полка на Восточном фронте. После окончания Гражданской войны закончил пехотные курсы (1920), курсы «Выстрел» (1923), Военную академию имени М. В. Фрунзе (1933). Был начальником военно-хозяйственного снабжения дивизии, заместителем командира стрелковой дивизии, преподавателем тактики в Военно-инженерной академии РККА. Завершив летом 1939 г. учебу в Военной академии Генерального штаба, назначен начальником штаба Уральского военного округа, полковник.
С начала Великой Отечественной войны начальник штаба 22-й армии Западного фронта, с августа 1941 г. – начальник штаба, с октября командующий войсками Брянского фронта, прикрывавшего орловско-тульское и льговско-курское направления, а с декабря – заместитель командующего войсками Западного фронта, участвовавшего в контрнаступлении под Москвой. В мае
1942 г. назначен начальником штаба Северо-Кавказского направления, затем Северо-Кавказского фронта. С августа – начальник штаба Юго-Восточного (Сталинградского) фронта. С октября
1942 г. – заместитель командующего войсками Сталинградского фронта. С декабря 1942 г. – заместитель командующего войсками Южного фронта. В феврале 1943 г. вступил в командование 51-й армией, освободившей Ростов. В июле назначен командующим 2-й гвардейской армией, отличившейся при прорыве обороны противника на реках Миус и Молочная, на Перекопе, при освобождении Севастополя.
С июня 1944 г. – командующий войсками 2-го Белорусского фронта, участвовавшего в освобождении Белоруссии, генерал армии. В последующем – командующий 4-й гвардейской армией, успешно форсировавшей Дунай, участвовавшей в окружении и уничтожении будапештской группировки противника. С апреля 1945 г. – заместитель командующего войсками 4-го Украинского фронта. Руководил боевыми действиями объединений фронта в Пражской наступательной операции.
В послевоенные годы – командующий войсками Южно-Уральского и Восточного военных округов, начальник курсов «Выстрел», заместитель начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск. Кавалер десяти орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени.
Родился в деревне Войлово Тверской губернии. С марта 1918 г. – в РККА. Окончил 2-е Петроградские артиллерийские курсы, в 1918 г. – Высшую московскую школу штабной службы. В годы Гражданской войны – командир артиллерийской батареи и дивизиона, помощник начальника штаба бригады 10-й армии Южного фронта.
После окончания Гражданской войны закончил Харьковские курсы командного состава, факультет снабжения, а затем оперативный факультет Военной академии имени М. В. Фрунзе, Военную академию Генерального штаба. Помощник начальника, начальник организационно-мобилизационного отдела штаба Белорусского военного округа. С 1936 г. – командир 22-го стрелкового полка 8-й стрелковой дивизии. С июля следующего года – начальник штаба Ленинградского военного округа. С мая 1938 г. назначен помощником начальника Генерального штаба. Участник боев у реки Халхин-Гол. В 1940 г. – начальник штаба 12-й армии, затем начальник штаба Одесского военного округа, генерал-майор.
В годы Великой Отечественной войны – начальник штаба 9-й армии, Главного командования Северо-Западного направления, заместитель начальника Главного управления Тыла Красной Армии. С января 1942 г. – генерал-лейтенант, начальник штаба Калининградского, затем Резервного, Степного, 2-го Украинского, с июля 1945 г. – Забайкальского фронтов, генерал-полковник. Участник битвы под Курском, Кировоградской, Корсунь-Шевченковской, Уманско-Ботошанской, Ясско-Кишиневской, Дебреценской, Будапештской, Венской, Пражской, Хингано-Мукденской операций. С мая 1945 г. – генерал армии.
В послевоенные годы начальник Военной академии Генерального штаба, Главный инспектор, командующий войсками Ленинградского военного округа, главнокомандующий Группы советских войск в Германии, начальник Генерального штаба. С 1959 г. – Маршал Советского Союза. Под его руководством вырабатывались взгляды на применение оружия массового поражения, вносились коррективы в действующие уставы и наставления. Один из организаторов доставки оружия и войск на Кубу в 1962 г.
Дважды Герой Советского Союза (1945, 1971), Герой ЧССР (1970), кавалер двадцати шести советских и иностранных орденов. Автор ряда трудов.
Родился в деревне Филиппово Нижегородской губернии в семье крестьян. На военной службе с 1916 г., рядовой пехотного полка Петроградского гарнизона. Участник Февральской революции 1917 г. С лета следующего года – в РККА. Окончив 2-е Петроградские артиллерийские курсы, принял участие в Гражданской войне, командуя огневым взводом, а затем артиллерийской батареей на Северном и Западном фронтах.
В 1925 г. окончил Военную артиллерийскую школу, в 1929 г. – курсы усовершенствования командного состава, в 1934 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе, в 1936 и 1939 гг. – курсы повышения квалификации при Артиллерийской академии. Командир артиллерийского дивизиона, командир артиллерийского полка, начальник артиллерии стрелковой дивизии, затем стрелкового корпуса в Западном Особом военном округе.
В годы Великой Отечественной войны – начальник артиллерии 7-го механизированного корпуса, 16-й армии, Брянского, Центрального, Белорусского, 1-го Белорусского фронтов. Участник битв под Москвой, Сталинградом и Курском, Белорусской, Висло-Одерской и Берлинской операций.
В послевоенные годы – командующий артиллерией Группы советских войск в Германии, генерал-полковник артиллерии. С 1950 г. – заместитель, спустя год – первый заместитель командующего, в 1953–1957 гг. – командующий артиллерией Советской Армии. В 1955 г. удостоен звания маршала артиллерии. В 1958 г. назначен начальником противовоздушной обороны Сухопутных войск. С 1968 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Герой Советского Союза (1945). Кавалер тринадцати орденов СССР, в том числе Суворова и Кутузова 2-й степени.
Родился в селе Большое Уварово Московской губернии в крестьянской семье. Участник Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. С 1918 г. – в РККА, рядовой, затем младший командир. Воевал на Южном фронте.
В 1922 г. окончил Могилевские пехотные курсы, в 1927 г. – курсы «Выстрел», в 1935 г. – Курсы усовершенствования при Военной академии механизации и моторизации РККА. Командир стрелкового взвода, стрелковой роты, начальник полковой школы, командир учебного батальона, начальник штаба танковой бригады, командир танковой бригады. С лета 1940 г. – командир 20-й танковой дивизии, полковник.
В годы Великой Отечественной войны – командир 20-й танковой дивизии, 4-й (1-й гвардейской) танковой бригады, 1-го танкового корпуса, 3-го механизированного корпуса. В январе 1943 г. назначен командующим 1-й танковой (1-й гвардейской танковой) армией. С апреля 1944 г. – генерал-полковник танковых войск. Участник приграничных сражений, битв под Москвой и Курском, операций по освобождению Украины, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской наступательной операций.
В послевоенные годы окончил Высшие курсы при Военной академии Генерального штаба (1951). Командующий бронетанковыми и механизированными войсками Группы советских войск в Германии. С 1955 г. – генерал-инспектор Главной инспекции Министерства обороны СССР, заместитель начальника Главного управления Сухопутных войск. В 1959 г. присвоено звание маршала бронетанковых войск. С 1963 г. – военный инспектор-советник в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны.
Герой Советского Союза (1944). Кавалер четырнадцати орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени.
Родился в Киеве в семье служащего. После окончания гимназии поступил на юридический факультет Киевского университета, но осенью 1916 г. был призван на военную службу. Младший унтер-офицер на Северном фронте. Дважды ранен, отмечен тремя медалями.
С октября 1917 г. – красногвардеец, участник штурма Зимнего дворца, боев с белогвардейцами на Петроградском, Южном и Туркестанском фронтах. Затем командир стрелковой роты, стрелкового батальона, отдельного отряда.
В 1928 г. окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, получил назначение начальником штаба, затем командиром стрелкового полка. С 1930 г. – начальник штаба 2-й стрелковой дивизии, в следующем году – командир 8-й стрелковой дивизии. С лета 1936 г. – заместитель начальника штаба Белорусского военного округа. Последующие два года – военный советник в Испании. Награжден орденом Красного Знамени. С осени 1938 г. командир 12-го стрелкового корпуса. В декабре 1940 г. назначен начальником штаба Харьковского военного округа.
В годы Великой Отечественной войны В. Я. Колпакчи – начальник штаба и командующий 18-й армией (октябрь – ноябрь 1941), начальник штаба Брянского фронта (декабрь 1941 – январь 1942), командующий 62-й (июнь – август 1942), 30-й (с ноября 1942), 63-й (с мая 1943), 69-й (с апреля 1944) армиями Южного, Брянского, Западного, Сталинградского, Донского, Центрального, 1-го и 2-го Белорусских фронтов. Умело руководил войсками в Московской и Сталинградской битвах, Брянской, Белорусской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской, Берлинской операциях. Генерал-лейтенант.
В послевоенные годы Владимир Яковлевич окончил Высшие курсы при Военной академии Генерального штаба. Командующий общевойсковой армией, войсками Северного военного округа, генерал-полковник. В 1954–1961 гг. – начальник Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск, с февраля 1961 г. – генерал армии.
Герой Советского Союза (1945). Кавалер двенадцати орденов СССР, в том числе трех орденов Суворова 1-й степени и двух Кутузова 1-й степени.
Погиб в авиакатастрофе.
Родился в селе Лодейкино Вологодской губернии. Окончил церковно-приходскую школу и земское училище. Весной 1916 г. был призван в армию и направлен в учебную артиллерийскую команду, готовившую унтер-офицеров. Но вместо фронта Конев попал в Москву, где и встретил февральские и октябрьские события 1917 г.
В РККА с 1918 г.; командир отряда, комиссар бронепоезда, стрелковой бригады и дивизии. В 1921 г. участвовал в подавлении Кронштадтского восстания.
После окончания Гражданской войны был назначен начальником штаба Народно-Революционной армии Дальневосточной Республики. В 1926 г. окончил курсы Военной академии имени М. В. Фрунзе и был назначен командиром и комиссаром стрелкового полка в Нижнем Новгороде. С 1931 г. – командир дивизии. В 1934 г. закончил основной факультет Военной академии имени М. В. Фрунзе, после чего командует дивизией, затем корпусом в Белорусском военном округе. С 1937 г. – депутат Верховного Совета СССР. С 1937 г. командует Особой группой советских войск в Монголии. С 1939 г. – командующий 2-й Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией. С 1940 г. – командующий войсками Забайкальского, с января 1941 г. – Северо-Кавказского военных округов. Генерал-лейтенант.
С началом Великой Отечественной войны – командующий армией, с сентября 1941 г. – командующий Западным, Калининским, Северо-Западным, Степным фронтами. С мая 1944 г. командует войсками 1-го Украинского фронта, которые участвовали в Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Нижне– и Верхне-Силезских, Берлинской и Пражской операциях.
После окончания Великой Отечественной войны был назначен главнокомандующим Центральной группы войск и Верховным комиссаром по Австрии. В следующем году он становится главнокомандующим Сухопутных войск и заместителем министра Вооруженных Сил СССР. С 1950 г. – главный инспектор Советской Армии, заместитель министра Вооруженных Сил СССР. С 1951 г. командует войсками Прикарпатского военного округа.
В декабре 1953 г. назначается председателем Специального военного присутствия Верховного суда СССР, которое 18–23 декабря рассмотрело дело и приговорило к смертной казни Л. П. Берию и его сподручных.
С 1955 г. И. С. Конев вновь занял пост главнокомандующего Сухопутных войск и заместителя министра обороны СССР, а в мае того же года, после создания Организации Варшавского договора, стал главнокомандующим ее Объединенных вооруженных сил. Причастен к подавлению мятежа в Венгрии 1956 г. С 1960 г. – в Группе генеральных инспекторов.
Дважды Герой Советского Союза (1944 и 1945), 30 марта 1945 г. был награжден высшим полководческим орденом «Победа». Кроме того, его полководческие заслуги были отмечены двумя орденами Суворова 1-й степени и двумя орденами Кутузова 1-й степени. Герой Чехословакии и Герой Монголии. Также был награжден семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, орденами и медалями многих зарубежных стран, в том числе Великобритании, Соединенных Штатов Америки, Франции, Югославии, Чехословакии и Польши, стал почетным гражданином городов пяти государств. Он написал две книги мемуаров: «Записки командующего фронтом. 1943–1942» и «Сорок пятый».
Родился в поселке Щегловка Харьковской области. В русской армии с 1916 г., рядовой. В Красной Армии с 1918 г. В годы Гражданской войны воевал на Южном фронте. В 1920 г. окончил Саратовские пехотно-пулеметные курсы. Командир взвода, роты.
После окончания Гражданской войны в 1924 г. окончил курсы среднего командного состава, в 1926 г. – стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» имени Коминтерна. Командир взвода, помощник командира роты, командир стрелковой роты, командир батальона, начальник штаба стрелкового полка, командир стрелкового полка, начальник штаба стрелковой дивизии. С 1938 г. – командир дивизии. Участник похода Красной Армии в Западную Белоруссию (1939) и советско-финляндской войны. С марта 1940 г. – инспектор пехоты Ленинградского военного округа, с марта 1941 г. – командир 55-го стрелкового корпуса Киевского Особого военного округа.
В начале Великой Отечественной войны корпус участвовал в приграничных сражениях в составе Юго-Западного фронта, в июле – в составе Южного фронта. С августа – заместитель командующего 18-й армией по тылу. С октября 1941 г. – командующий 12-й армией, которая успешно действовала в ходе Ростовской оборонительной и наступательной операции. С марта 1942 г. – помощник командующего войсками Южного фронта. С августа – командир 11-го гвардейского стрелкового корпуса. С сентября 1942 г. – командующий 9-й армией, войска которой участвовали в битве за Кавказ. Затем командовал 37-й и 52-й армиями.
После войны – командующий армией. В 1947 г. окончил ВАК при Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова. Командовал войсками Забайкальского военного округа. С 1951 г. – помощник командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. Генерал-полковник.
Герой Советского Союза (1945). Награжден тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, тремя орденами Кутузова 1-й степени, орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени, иностранными орденами.
Родился на хуторе Сулимин Киевской области. В Красной Армии с 1918 г., участник Гражданской войны. Командир стрелкового взвода, начальник пулеметной команды.
В 1923 г. окончил Полтавскую пехотную школу, в 1928 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. После академии был назначен начальником штаба пехотного полка. С 1930 г. – преподаватель Ленинградских бронетанковых курсов усовершенствования командного состава. С 1935 г. преподавал в Саратовском военном бронетанковом училище. С мая 1939 г. – начальник штаба стрелковой дивизии, участник советско-финляндской войны. С июня 1940 г. – начальник штаба танковой дивизии, с марта 1941 г. – начальник штаба 18-го механизированного корпуса.
В начале Великой Отечественной войны корпус оказался на южном участке советско-германского фронта, где противник первоначально вел довольно пассивные боевые действия. С сентября 1941 г. – командир 31-й танковой бригады Западного фронта. Участник битвы под Москвой. С февраля 1942 г. – заместитель командующего 61-й армией по танковым войскам, с апреля – начальник штаба 1-го танкового корпуса, с июля – командир 2-го танкового корпуса. Участвовал в Сталинградской битве. С января 1944 г. до конца войны – командующий 6-й гвардейской танковой армией. Эта армия успешно действовала в Корсунь-Шевченковской, Уманско-Ботошанской, Ясско-Кишиневской, Венской, Пражской и других операциях.
Летом 1945 г. 6-я гвардейская танковая армия была передислоцирована в Монголию, включена в состав Забайкальского фронта и участвовала в разгроме японских войск в Маньчжурии.
После войны А. Г. Кравченко продолжал командовать армией. Затем был командующим бронетанковыми и механизированными войсками ряда военных округов. В 1954 г. – помощник командующего ДВВО по танковому вооружению. С октября 1955 г. – в запасе.
Генерал-полковник танковых войск. Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденами Богдана Хмельницкого 1-й степени, Суворова и Кутузова 2-й степени, иностранными орденами.
Родился в селе Глухи Могилевской губернии в семье крестьян. В мае 1916 г. призван на военную службу. Рядовой, ефрейтор, унтер-офицер. После окончания курсов радиотелеграфистов – начальник радиостанции 20-го армейского корпуса Западного фронта. Награжден двумя медалями.
С октября 1917 г. – красногвардеец. Участник боев с германскими войсками под Псковом. Во время Гражданской войны – авиамоторист, начальник связи 33-го авиационного отряда Восточного фронта, комиссар авиационного отряда.
В 1926 г. окончил Курсы усовершенствования командного состава ВВС, в 1936 г. – Военно-воздушную академию имени Н. Е. Жуковского. В 1926–1933 гг. – командир авиационного отряда, командир авиационного полка. С 1936 г. – командир авиационной бригады, командир авиационного корпуса, начальник района авиационного базирования. Во время советско-финляндской войны – командир Мурманской авиационной бригады и одновременно командующий ВВС 14-й армии. С февраля 1940 г. – начальник авиационного училища. В июне 1941 г. назначен командующим ВВС Северо-Кавказского военного округа, генерал-майор авиации.
В годы Великой Отечественной войны – на Южном, Брянском, Юго-Западном, Воронежском и 1-м Украинском фронтах. Командующий ВВС 56-й армии, командующий ВВС Брянского фронта, командующий 2-й и 17-й воздушными армиями, генерал-лейтенант авиации, с февраля 1944 г. – генерал-полковник авиации. Участник контрнаступления под Ростовом, Московской, Сталинградской, Курской битв, Корсунь-Шевченковской, Львовско-Сандомирской, Берлинской и Пражской операций.
В послевоенные годы Степан Акимович – командующий ВВС Дальневосточного, затем Московского, Северо-Кавказского, Белорусского военных округов, начальник Военно-воздушной академии имени Ю.А. Гагарина. С 1959 г. – маршал авиации. Существенный вклад внес в перевооружение советской авиации, в подготовку авиационных командных кадров. С 1968 г. – военный инспектор-советник.
Герой Советского Союза (1945). Награжден шестнадцатью орденами СССР, в том числе орденами Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й степени, Суворова 2-й степени.
Родился в селе Усолка Чердынского района Пермской области. Служил в русской армии с 1915 г., подпоручик.
В Красной Армии – с августа 1918 г. Окончил школу прапорщиков (1916), стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» им. Коминтерна (1926), курсы усовершенствования командного состава (1929), особый факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе (1936). Участник Первой мировой войны на ЮгоЗападном фронте, начальник команды пеших разведчиков. В период Гражданской войны командир роты, батальона и стрелкового полка.
С 1924 г. – командир стрелкового полка, дивизии и корпуса Витебской армейской группы войск. В 1938 г. был назначен командующим 3-й армией Западного Особого военного округа.
С началом Великой Отечественной войны 3-я армия Западного фронта вела тяжелые бои с превосходящими силами противника в приграничных оборонительных сражениях. С августа 1941 г. – командующий 21-й армией Брянского (с 1 сентября – Юго-Западного) фронта, в октябре – ноябре 1941 г. командующий войсками Харьковского военного округа. Со 2 ноября – одновременно командующий 58-й армией резерва Ставки ВГК. С 23 ноября – командующий 1-й ударной армией. С июня 1942 г. В.И. Кузнецов – командующий 63-й армией Сталинградского (с сентября 1942 г. – Донского) фронта, с ноября 1942 г. – заместитель командующего войсками Юго-Западного фронта, с декабря 1942 г. – командующий 1-й гвардейской армией этого же фронта (с октября 1943 г. – 3-го Украинского), соединения которой освобождали Донбасс. С декабря 1943 г. – заместитель командующего войсками 1-го Прибалтийского фронта. С 16 марта 1945 г. – командующий 3-й ударной армией, которая в середине марта была выведена в резерв 1-го Белорусского фронта. В Берлинской наступательной операции армия наступала в составе главной ударной группировки фронта.
После войны – командующий 3-й ударной армией. С 1948 г. – председатель Центрального совета ДОСАРМ (с августа 1951 г. – СССР). С 1953 г. – командующий войсками Приволжского военного округа. С июня 1957 г. вел научную работу в Генштабе. С сентября 1960 г. – в отставке.
Герой Советского Союза (1945). Награжден 2 орденами Ленина, 5 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 1-й степени, медалями, а также иностранными орденами.
Родился в деревне Горнево Смоленской губернии. Образование получил в сельской школе. Работал по найму в Смоленске, затем в Петрограде. Утверждал, что в дни Октябрьской революции 1917 г. находился в рядах красногвардейцев, штурмовавших Зимний дворец. Во время Гражданской войны – красноармеец, участник боев под Петроградом.
В 1923 г. окончил Высшую кавалерийскую школу, в 1932 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе, спустя год – адъюнктуру при ней, в 1940 г. – Военную академию Генерального штаба. Занимал должности начальника дивизионной школы младшего командного состава, начальника штаба кавалерийского полка, старшего тактического руководителя Военной академии имени М. В. Фрунзе, начальника штаба и командира кавалерийской бригады. С 1935 г. – командир 6-й кавалерийской дивизии. В 1939 г. назначен начальником штаба 2-го кавалерийского корпуса, генерал-майор. Во время советско-финляндской войны командовал 28-м стрелковым корпусом, который по льду Финского залива вышел в тыл выборгской группировки противника и перерезал его коммуникации. Награжден орденом Ленина. С лета 1940 г. – командующий 1-й армейской группой, затем войсками Забайкальского и Орловского военных округов, генерал-лейтенант. Большой вклад внес в формирование резервных частей и соединений, подготовку призывников.
Во время Великой Отечественной войны – командующий 20-й армией в Смоленском сражении, представитель Ставки ВГК на Северо-Западном фронте, заместитель командующего и командующий войсками этого фронта, командующий 11-й и 34-й армиями в Демянской операции. С декабря 1943 г. – заместитель командующего войсками 1-го Украинского фронта. Руководил подготовкой и проведением Корсунь-Шевченковской операции. С февраля 1944 г. – командующий войсками 2-го Белорусского фронта, затем командующий 60-й армией, генерал-полковник. Участник Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Моравско-Остравской и Пражской операций.
В послевоенные годы – командующий войсками Кубанского военного округа, заместитель главнокомандующего советских войск в Германии, помощник главнокомандующего войск на Дальнем Востоке по боевой подготовке, заместитель начальника Военной академии Генерального штаба. В 1954–1968 гг. – начальник Военной академии имени М. В. Фрунзе, с 1959 г. – генерал армии. В последующем – на руководящей работе в Объединенном командовании стран Варшавского договора, военный инспектор-советник.
Герой Советского Союза (1945). Кавалер четырнадцати орденов СССР, в том числе ордена Суворова 1-й степени и двух орденов Кутузова 1-й степени.
Родился на хуторе Новокузнецком Донской области в крестьянской семье. В РККА с весны 1918 г. – в партизанском отряде Б. М. Думенко, затем – в 1-й Конной армии. Младший командир.
В 1921 г. окончил курсы красных командиров, в 1925 г. – Ленинградскую военно-политическую школу, в 1927 г. – Кавалерийскую школу начальствующего состава, в 1933 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Командир стрелкового взвода, стрелковой роты, стрелкового батальона стрелкового полка, кавалерийской бригады. В советско-финляндской войне – командир танковой бригады. 7 апреля 1940 г. «за умелые действия и личное мужество» удостоен звания Героя Советского Союза. Летом 1940 г. назначен командиром 1-й Пролетарской Московской дивизии, генерал-майор.
В годы Великой Отечественной войны – командир механизированного корпуса, заместитель начальника Главного автобронетанкового управления, командир 1-го гвардейского стрелкового корпуса, командующий 5, 30, 1, 3-й гвардейской общевойсковыми армиями, 4-й танковой (4-й гвардейской) армией. Участник сражений начального периода войны, битв под Москвой и Сталинградом, Курской битвы, Ворошиловградской, Запорожской, Никопольской операций, форсирования Днестра, сражений в Карпатах, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской и Пражской наступательных операций.
В послевоенные годы окончил Военную академию Генерального штаба. Командующий механизированной армией, бронетанковыми и механизированными войсками Группы советских войск в Германии, генерал-полковник. С 1956 г. – командующий войсками Забайкальского и Уральского военных округов. С 1959 г. – генерал армии. В 1960–1964 гг. – председатель ЦК ДОСААФ.
Дважды Герой Советского Союза (1940, 1945). Кавалер шестнадцати орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени и двух орденов Кутузова 1-й степени. Герой ЧССР (1970).
Родился в Киеве в семье офицера. Не завершив обучение в Вольском кадетском корпусе (он был в 1917 г. расформирован), сдал экстерном на аттестат зрелости в реальном училище.
Весной 1919 г. добровольно вступил в Красную Армию; командир взвода, затем командир эскадрона. Награжден двумя орденами Красного Знамени.
После окончания Новочеркасских курсов усовершенствования – начальник полковой школы 83-го кавалерийского полка, с 1933 г. – начальник штаба, спустя два года – командир 48-го Казахского кавалерийского полка. Заочно окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. В 1937–1938 гг. – военный советник в Китае. С ноября 1940 г. – начальник штаба, с апреля 1941 г. – командир 83-й горно-стрелковой дивизии.
С началом Великой Отечественной войны дивизия вошла в Иран. С октября 1942 г. она была перегруппирована на Закавказский фронт. В апреле 1943 г. назначен командиром 3-го горно-стрелкового корпуса. С мая следующего года – командующий 28-й армией, генерал-лейтенант. Участник боев на Северном Кавказе, Крымской, Белорусской, Восточно-Прусской, Берлинской операций. В советско-японской войне – командующий 36-й армией Забайкальского фронта, генерал-полковник.
В послевоенные годы – заместитель главнокомандующего Группы советских войск в Германии, командующий войсками Ленинградского и Туркестанского военных округов. С 1956 г. – генерал армии. С 1958 г. – первый заместитель Главного военного инспектора. С 1964 г. – в группе советников-инспекторов Министерства обороны СССР.
Герой Советского Союза (10 апреля 1945), награжден шестью орденами, в том числе тремя орденами Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени.
Родился в поселке Нолинск Новгородской губернии в семье чиновника Министерства внутренних дел. Окончил классическую гимназию. Учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. На военную службу призван весной 1915 г. Закончил ускоренный курс в Александровском военном училище. Участник Первой мировой войны в боях на Юго-Западном и Румынском фронтах, командир полуроты, командир роты, офицер штаба корпуса, поручик.
В РККА с мая 1918 г. Во время Гражданской войны командовал стрелковым полком, был военным руководителем Вятского и Уфимского губернских военных комиссариатов. С августа 1921 г. – начальник штаба отдельной стрелковой бригады, в следующем году – начальник штаба стрелковой дивизии. В 1926 г. окончил курсы высшего начальствующего состава при Военной академии имени М. В. Фрунзе. В 1930–1935 гг. начальник штаба особого стрелкового корпуса Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии. Последующие два года – на преподавательской работе в Академии имени М. В. Фрунзе. После окончания в 1938 г. Военной академии Генерального штаба назначен заместителем начальника штаба Киевского военного округа по организационно-мобилизационным вопросам, генерал-майор. Участвовал в освободительном походе в Западную Украину. С сентября 1939 г. – заместитель начальника, с февраля 1941 г. – начальник оперативного управления Генерального штаба.
С начала Великой Отечественной войны был начальником штаба Западного фронта и Западного направления, затем заместителем начальника штаба Западного фронта. С ноября 1941 г. – начальник кафедры Военной академии Генерального штаба, генерал-лейтенант. С декабря 1943 г. – начальник штаба 13-й армии 1-го Украинского фронта. Принимал участие в подготовке и проведении Житомирско-Бердичевской, Сандомиро-Силезской, Львовско-Сандомирской, Нижне-Силезской, Берлинской и Пражской операций.
После войны – начальник штаба Центральной группы войск (в Австрии), генерал-полковник. В 1946–1948 гг. – начальник Главного штаба – заместитель главнокомандующего Сухопутных войск, генерал армии. В 1948–1952 и 1953–1955 гг. – заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. С марта 1955 г. по июль 1956 г. – первый заместитель главнокомандующего Сухопутных войск. В последующие годы первый заместитель начальника, а с июня 1958 г. – начальник Военной академии Генерального штаба.
Кавалер десяти орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й степени.
Родился в деревне Полутино Костромской губернии в семье крестьян. Закончил сельскую школу. Работал плотником. В РККА с 1919 г. Окончил 2-ю Московскую пехотную школу в 1921 г., курсы командного состава в 1923 г., Военную академию имени М. В. Фрунзе в 1931 г., академические курсы при Академии моторизации и механизации РККА в 1933 г. Командир стрелкового взвода, стрелковой роты, начальник полковой школы, командир стрелкового батальона, начальник штаба стрелкового полка, начальник оперативного отделения штаба стрелковой дивизии в Московском военном округе, начальник отдела штаба Украинского военного округа, командир механизированной бригады в Забайкальском военном округе. Во время советско-финляндской войны – начальник оперативного отдела штаба 7-й армии. С апреля
1940 г. – начальник штаба 9-го механизированного корпуса.
В годы Великой Отечественной войны – начальник штаба 16-й армии Западного фронта,
Брянского, Донского, Центрального, Белорусского и 1-го Белорусского фронтов, генерал-майор, с декабря 1942 г. – генерал-лейтенант. Принимал участие в подготовке и проведении операций при обороне Москвы, контрнаступлении под Москвой и под Сталинградом, в битве под Курском, форсировании Днепра, в Белорусской, Варшавско-Познанской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях.
В послевоенные годы – начальник штаба Группы советских войск в Германии, начальник Главного штаба Сухопутных войск, главный инспектор Советской Армии, генерал-полковник. В 1952–1960 гг. – первый заместитель начальника Генерального штаба. С 3 августа 1953 г. – генерал армии.
Герой Советского Союза (29 мая 1945), кавалер тринадцати орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени и двух орденов Кутузова 1-й степени.
Родился в Одессе. Осенью 1915 г. был призван на военную службу. Рядовой, участник ряда сражений Первой мировой войны на Западном фронте. Награжден Георгиевским крестом. В 1916–1918 гг. – во Франции в составе русского Экспедиционного корпуса. Отмечен двумя боевыми медалями.
В РККА с весны 1919 г. Участник Гражданской войны. Окончил школу младшего начальствующего состава. Командир стрелкового взвода, командир пулеметной команды, начальник штаба и командир стрелкового батальона.
После окончания в 1930 г. Военной академии имени М. В. Фрунзе назначен начальником штаба кавалерийского полка, затем кавалерийской дивизии, заместитель командира стрелкового корпуса. В 1937–1938 гг. – военный советник в Испании. С лета 1939 г. – комбриг, старший преподаватель службы штабов Военной академии имени М. В. Фрунзе, кандидат военных наук. С апреля 1940 г. – генерал-майор. 7 марта 1941 г. назначен командиром 48-го стрелкового корпуса Одесского военного округа.
В годы Великой Отечественной войны – командир стрелкового корпуса, командующий 6-й и 66-й, 2-й гвардейской армиями, заместитель командующего Воронежским фронтом, командующий войсками Южного, Юго-Западного (3-го Украинского) фронтов. С августа 1944 г. – Маршал Советского Союза. Руководил войсками в приграничных сражениях, в битве под Сталинградом, в сражениях по освобождению Донбасса и Правобережной Украины, в Ясско-Кишиневской, Дебреценской, Будапештской, Венской операциях. В советско-японской войне – командующий войсками Забайкальского фронта.
В послевоенные годы – командующий войсками Забайкальско-Амурского военного округа, главнокомандующий войск Дальнего Востока, командующий войсками Дальневосточного военного округа, главнокомандующий Сухопутных войск. С октября 1957 г. по март 1967 г. – министр обороны СССР.
Дважды Герой Советского Союза (1945, 1958), Народный Герой Югославии (1964), кавалер тринадцати орденов СССР, в том числе «Победа», двух орденов Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й степени.
Родился в поселке Енакиево Донецкой области на Украине. В 1914 г. был призван в русскую армию. Участник Первой мировой войны, разведчик.
В августе 1917 г. вступил в отряд Красной гвардии – командир Енакиевского красногвардейского отряда. С февраля 1918 г. – в Красной Армии. Во время Гражданской войны командовал кавалерийским полком.
В 1923 г. окончил 5-ю кавалерийскую школу имени С. М. Буденного в Таганроге. Будучи курсантом, участвовал в боях против отрядов Н. И. Махно на Украине, был дважды ранен. Назначен командиром кавалерийского взвода, с 1926 г. – секретарь партийного бюро кавалерийского полка.
В 1931 г. окончил Военно-политическую академию в Ленинграде. Был назначен военкомом механизированного полка кавалерийской дивизии Белорусского военного округа, затем – командир и военком кавалерийского полка кавалерийской дивизии, дислоцировавшейся в городе Проскурове. С 1938 г. – командир кавалерийской дивизии на Дальнем Востоке, генерал-майор. С ноября 1941 г. – командир стрелкового корпуса Дальневосточного фронта.
В январе 1942 г. переведен на запад и назначен командиром кавалерийского корпуса Московского военного округа. С марта 1942 г. – командир кавалерийского корпуса в составе войск Западного фронта. С декабря 1942 г. – командующий 41-й армией, с марта 1943 г. – командующий 53-й армией. Войска армии под его командованием участвовали в составе Калининского, Северо-Западного,
Степного, 2-го Украинского фронтов в Ржевско-Вяземской, Белгородско-Харьковской, Уманско-Батошанской, Ясско-Кишиневской, Будапештской и Пражской наступательных операциях.
53-я армия участвовала в составе Забайкальского фронта в разгроме японской Квантунской армии. После войны командовал армией в составе Закавказского военного округа, с 1949 г. служил в войсках ПВО. С 1953 г. – в отставке. Генерал-полковник (1945).
Герой Советского Союза (апрель 1945). Награжден тремя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого 1-й степени, Красной Звезды.
Родился в деревне Крюково Костромской губернии. В РККА с 1919 г. Службу проходил в 27-м Приволжском пехотном полку, сражаясь против белофиннов и в Закавказье.
В 1921 г. окончил пехотные курсы командиров, спустя три года – курсы «Выстрел», в 1930 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Командир взвода, роты, батальона. С 1933 г. – начальник штаба авиационной бригады, затем командир авиационной эскадрильи. В 1938 г. назначен начальником штаба ВВС Ленинградского военного округа. Во время советско-финляндской войны – начальник штаба ВВС Северо-Западного фронта. С 1940 г. – командующий ВВС Ленинградского военного округа, комдив.
С началом Великой Отечественной войны – командующий ВВС Северного, затем Ленинградского фронтов. С февраля 1942 г. – заместитель Народного комиссара обороны по авиации, с 17 марта 1943 г. – маршал авиации. С мая 1943 г. – командующий Военно-Воздушными Силами Красной Армии. 21 сентября 1944 г. удостоен звания Главного маршала авиации. Как командующий ВВС и представитель Ставки ВГК координировал боевые действия авиации нескольких фронтов в битвах под Сталинградом и Курском, в операциях по освобождению Северного Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики, Польши, при штурме Кенигсберга, в Берлинской операции и в советско-японской войне.
Сразу же после окончания Великой Отечественной войны Главный маршал авиации А. А. Новиков совместно с Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым организовал вывоз из оккупированной Германии многих материальных ценностей и личных вещей. Об этом стало известно соответствующим органам, а затем и И.В. Сталину. В ночь на 23 апреля 1946 г. А. А. Новиков был арестован. По приговору Верховного суда СССР он был осужден на пять лет лишения свободы. Он также был лишен воинского звания Главный маршал авиации, звания дважды Героя Советского Союза, орденов и медалей. Без малого шесть лет провел в следственной тюрьме, вплоть до февраля 1952 г. После смерти И. В. Сталина в мае 1953 г. Александр Александрович был амнистирован по ходатайству Г. К. Жукова, восстановлен в звании Главного маршала авиации и назначен командующим Дальней авиацией ВВС СССР.
В марте 1955 г. А. А. Новиков был отстранен от занимаемой должности. В январе 1956 г. он был уволен из рядов Советской Армии. 6 августа стал начальником Ленинградского высшего авиационного училища Гражданского воздушного флота.
Дважды Герой Советского Союза (апрель, сентябрь 1945), кавалер пятнадцати советских и иностранных орденов. Автор мемуаров и статей в военных журналах.
Родился в Воронеже в семье машиниста-железнодорожника. В РККА призван в 1920 г. Участвовал в боях с белогвардейцами в составе Краснодарского отряда особого назначения на Южном и Кавказском фронтах.
В 1923 г. окончил Краснодарские артиллерийские командные курсы, в 1927 г. – Киевскую объединенную школу красных командиров, в
1934 г. – Военную академию имени Ф. Э. Дзержинского. Службу проходил в должностях командира огневого взвода, политрука артиллерийской батареи, командира артиллерийской батареи, помощника начальника штаба артиллерийского полка. С 1934 г. – начальник полковой школы артиллерийского полка Московской Пролетарской стрелковой дивизии, затем начальник учебной части факультета Военной артиллерийской академии, начальник кафедры тактики. С 1940 г. – командир артиллерийского полка в Ленинградском военном округе, полковник.
Во время Великой Отечественной войны – командир Лужской артиллерийской группы, начальник штаба артиллерии 54-й армии, начальник артиллерии этой армии, начальник штаба артиллерии Ленинградского фронта, командующий артиллерией фронта. Генерал-майор артиллерии. С мая 1944 г. – генерал-лейтенант артиллерии. Войну закончил в Восточной Пруссии, руководя артиллерией при ликвидации Курляндской группировки противника.
В первые послевоенные годы – командующий артиллерией Ленинградского военного округа. В 1947–1953 гг. – командующий артиллерией войск Дальнего Востока, генерал-полковник артиллерии. В 1953–1968 гг. – начальник Военной академии имени Ф. Э. Дзержинского, с 1968 г. – маршал артиллерии. С июля 1971 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Награжден одиннадцатью орденами СССР, в том числе орденом Суворова 1-й степени и орденом Кутузова 1-й степени.
Родился в деревне Голяди Клинского района Московской области. В Красной Армии с 1920 г. В 1924 г. окончил 1-ю объединенную военную школу имени ВЦИК в Москве. Политрук батальона, командир взвода, помощник командира пулеметной роты. В 1927 г. окончил Веннно-теоретическую школу ВВС в Ленинграде, в 1929 г. – Борисоглебскую школу летчиков. Младший летчик, командир звена, командир и военком отдельного авиационного отряда. В 1933 г. оканчивает КУКС при Военно-воздушной академии имени профессора Н. Е. Жуковского. Назначен командиром и комиссаром отдельного корпусного авиационного отряда, с 1935 г. – командир легкобомбардировочной авиационной эскадрильи, помощник командира бомбардировочной авиационной бригады, с августа 1940 г. – командир 1-й резервной авиационной бригады.
В годы Великой Отечественной войны с июня
1942 г. – командир штурмовой авиационной дивизии, с сентября – заместитель командующего, с мая 1943 г. – командующий 3-й воздушной армией Калининского фронта. Затем эта армия сражалась в составе 1-го Прибалтийского, 3-го Прибалтийского фронтов, участвовала в Смоленской, Невельской, Городокской, Белорусской, Мемельской, Восточно-Прусской и других операциях.
После войны – командующий 10-й воздушной армией, с 1949 г. – заместитель Главкома ВВС по строительству, помощник командующего 30-й воздушной армией, с февраля 1955 г. – командующий 34-й воздушной армией, с мая 1961 г. – в отставке.
Генерал-полковник авиации (1944). Герой Советского Союза (апрель 1945). Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Суворова и Кутузова 1-й степени. Погиб в автомобильной катастрофе.
Родился в деревне Протасово Орловской губернии в семье рабочего. В РККА был призван весной 1921 г. Красноармеец, воевал на Южном фронте.
В 1922–1923 гг. проходил службу в железнодорожной милиции. В 1923 г. вернулся в РККА. В 1924 г. окончил Военно-политическую школу. Политрук кавалерийского эскадрона, командир отдельного кавалерийского эскадрона связи 1-й кавалерийской дивизии. В 1937 г., завершив учебу в Военной электротехнической академии РККА, был назначен комиссаром Ленинградского научно-исследовательского института связи РККА. С января 1938 г. – военный комиссар, с марта 1939 г. – заместитель начальника Управления связи РККА. С 10 мая 1939 г. – Народный комиссар связи СССР.
С началом Великой Отечественной войны – начальник Главного управления связи РККА, одновременно – заместитель Народного комиссара обороны СССР и Народный комиссар связи СССР. С 1944 г. – маршал войск связи. Одновременно, с 1941 по 1952 г., являлся членом Центральной ревизионной комиссии ВКП(б).
С 1946 г. занимает должность начальника связи Сухопутных войск Советской Армии. С 1957 г. – научный консультант при заместителе министра обороны СССР. Спустя год – в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Награжден десятью орденами СССР, в том числе орденом Кутузова 1-й степени.
Родился в городе Трубчевске Орловской губернии. В январе 1917 г. был призван на военную службу и направлен на учебу в Александровское юнкерское училище, по окончании которого выпущен прапорщиком.
В РККА с мая 1918 г. Тогда же стал членом РКП(б). Командир взвода и роты, затем член революционного трибунала дивизии, комиссар 17-го кавалерийского полка 11-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии на Восточном и Западном фронтах. Гражданскую войну закончил военкомом 63-го кавалерийского полка.
В 1926 г. окончил Курсы усовершенствования командного состава. С 1929 г. – командир 2-го Туркестанского кавалерийского полка. В 1931 г. окончил Курсы высшего командного состава. В следующем году назначен командиром 1-й Туркестанской горнострелковой дивизии. В 1933–1940 гг. – начальник пехотного Ташкентского училища, комдив. С июня 1940 г. – командир формируемого механизированного корпуса.
В годы Великой Отечественной войны – командир 25-й стрелковой (Чапаевской) дивизии, затем командующий Приморской армией, генерал-майор. Организатор обороны Одессы и Севастополя. В последующем – командующий Черноморской группой войск, генерал-лейтенант. С мая 1943 г. – командующий войсками Северо-Кавказского фронта. С апреля 1944 г. – командующий войсками 2-го Белорусского, с августа – 4-го Украинского фронтов. С апреля 1945 г. – начальник штаба 1-го Украинского фронта. Под его руководством проведен ряд наступательных операций. С 9 октября 1943 г. – генерал армии, в марте 1944 г. снижен в воинском звании до генерал-полковника, с 26 октября восстановлен в звании генерала армии. 29 мая 1945 г. удостоен звания Героя Советского Союза.
В послевоенные годы – командующий войсками Туркестанского военного округа, начальник Главного управления боевой подготовки, первый заместитель главнокомандующего Сухопутных войск. С 1956 г. – главный инспектор Министерства обороны СССР, затем главный научный консультант при заместителе министра обороны СССР.
Кавалер пятнадцати орденов СССР, в том числе ордена Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени.
Родился на станции Лунинец в Белоруссии. В армии с 1916 г., окончил Николаевское пехотное училище (1916), командир роты, поручик.
В Красной Армии с 1918 г. В годы Гражданской войны командовал батальоном, стрелковым полком. В 1923 г. окончил высшую тактико-стрелковую школу командного состава РККА имени Коминтерна. Командир батальона, помощник и начальник оперативной части штаба ЧОН.
В 1928 г. окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Начальник 1-й части стрелковой дивизии, затем – стрелкового корпуса. С 1930 г. – преподаватель на Стрелково-тактических курсах усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» имени Коминтерна. С 1933 г. – преподаватель в Военной академии имени М. В. Фрунзе, затем – начальник штаба дивизии. В 1938 г. окончил Академию Генерального штаба. Назначен заместителем начальника штаба Белорусского Особого военного округа, с мая 1941 г. – начальник штаба 13-й армии этого округа.
С началом Великой Отечественной войны армия вступила в бои, опираясь на Минский укрепленный район. Затем участвовала в Орловско-Брянской оборонительной, Елецкой наступательной, Воронежско-Ворошиловградской оборонительной, Воронежско-Касторненской наступательной операциях, в Курской битве, Орловской наступательной операции, битве за Днепр. С декабря 1943 г. – командир 104-го стрелкового корпуса 40-й и 27-й армий. Корпус участвовал в Ясско-Кишиневской, Дебреценской и Будапештской операциях. С марта 1945 г. – командующий 46-й армией 2-го Украинского фронта, которая дошла до Праги.
После окончания войны – начальник штаба Закавказского военного округа (1946–1947), старший преподаватель Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова (1947), Главный военный советник при Болгарской народной армии (1947–1949), начальник штаба Сибирского военного округа (1950–1953), главный военный советник НОАК и военный атташе в Китае (1953–1957), начальник Военно-дипломатической академии Советской Армии. С 1960 г. – в отставке. Генерал-полковник.
Герой Советского Союза. Награжден 3 орденами Ленина, 5 орденами Красного Знамени, орденом Кутузова 1-й степени, 2 орденами Суворова 2-й степени, Красной Звезды.
Родился в селении Старый Батоко-юрт (Осетия). В 1922 г. призван в РККА. Рядовой отряда особого назначения Отдельной Кавказской армии. Участвовал в ряде боевых акций.
В 1926 г. окончил Ленинградскую кавалерийскую школу, в 1933 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе, в июне 1941 г. – Военную академию Генерального штаба. С 1927 г. – курсовой командир Краснодарской кавалерийской школы, затем начальник штаба отдельного отряда, кавалерийского полка, начальник оперативного отделения штаба 5-й кавалерийской дивизии. В 1936–1938 гг. – военный советник в монгольской Народно-революционной армии. Осенью 1939 г. назначен командиром кавалерийского полка 6-й кавалерийской дивизии Белорусского (Западного) Особого военного округа.
С началом Великой Отечественной войны – командир 50-й (3-й гвардейской) кавалерийской дивизии, совершившей в августе – декабре
1941 г. рейды по тылам противника на Смоленщине и в Подмосковье. С декабря 1941 г. – командир 2-го гвардейского, с апреля 1942 г. – 5-го, затем 3-го и 4-го гвардейских кавалерийских корпусов. В ноябре 1944 г. – командир 1-й конно-механизированной группы на Западном, Южном, Юго-Западном, Степном, 3-м Украинском, 1-м Белорусском, 2-м Украинском фронтах. Участник битв под Москвой и Сталинградом, Мелитопольской, Березнеговато-Снигиревской, Одесской, Белорусской, Будапештской, Пражской операций. Участник советско-японской войны. Генерал-полковник.
С 1946 г., закончив Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба, командовал армией, войсками Северо-Кавказского военного округа. С февраля 1962 г. – генерал армии. Тогда же был направлен на Кубу командующим Группой советских войск. С 1968 г. – инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Герой Советского Союза (1945). Кавалер четырнадцати орденов, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й степени. Автор ряда мемуаров, а также статей в военных журналах по вопросам военного строительства и военного искусства.
Родился в Туле в семье ремесленника. В РККА призван в 1919 г. Участник Гражданской войны. Воевал на Южном и Туркестанском фронтах. Красноармеец, младший командир.
В 1920 г. окончил пехотные командные курсы, в 1926 г. – автоброневую школу, в 1939 г. – Военную академию механизации и моторизации, весной 1941 г. – Курсы усовершенствования при Военной академии Генерального штаба. В 1921–1932 гг. – командир стрелкового взвода, командир стрелковой роты в Белорусском военном округе, командир автобронедивизиона, начальник штаба учебного танкового полка, старший офицер штаба Украинского военного округа. С декабря 1938 г. – начальник автобронетанковых войск Забайкальского военного округа. За умелое руководство подчиненными войсками и личное мужество, проявленное в боях у реки Халхин-Гол, награжден орденом Красного Знамени. С июня
1940 г. – заместитель командующего 17-й армией Забайкальского военного округа. В январе 1941 г. был назначен начальником автобронетанкового управления Ленинградского военного округа, в марте – начальником автобронетанкового управления Прибалтийского Особого военного округа.
Во время Великой Отечественной войны – заместитель командующего войсками Северо-Западного фронта по танковым войскам, заместитель командующего войсками Калининского фронта по танковым войскам, командир —17-го (с января 1943 г. – 4-го гвардейского) танкового корпуса на Воронежском, Юго-Западном и 1-м Украинском фронтах. Успешно решал задачи по управлению войсками в битвах под Москвой, Сталинградом и Курском, в Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской и Пражской операциях.
В послевоенные годы – заместитель, затем первый заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии, генерал-полковник танковых войск. В 1954 г. назначен начальником бронетанковых (с 1961 г. – танковых) войск Советской Армии. С 1962 г. – маршал бронетанковых войск. С 1969 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Герой Советского Союза (1945). Награжден шестнадцатью орденами СССР, в том числе двумя орденами Суворова 2-й степени и двумя орденами Кутузова 2-й степени.
Родился в селе Вендиганы близ Могилев-Подольска в семье сельского учителя, поляка по национальности. В РККА с 1923 г. Красноармеец, после прохождения курса полковой школы – младший командир.
В 1930 г. окончил Харьковское военное училище, получил назначение в Северо-Кавказский военный округ. Командовал учебным взводом, затем стрелковой ротой, был начальником Харьковской школы Червонных старшин. В 1938 г. окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, преподаватель, затем старший преподаватель тактики этой академии. С мая 1941 г. – начальник оперативного отделения штаба 162-й стрелковой дивизии.
В годы Великой Отечественной войны – начальник оперативного отделения штаба дивизии, командир 720-го стрелкового полка, начальник штаба 162-й стрелковой дивизии на Калининском и Западном фронтах, полковник. С февраля 1943 г. – командир стрелковой дивизии, командир 43-го стрелкового корпуса на 1-м и 2-м Белорусских фронтах. В 1944 г. по просьбе правительства Польши откомандирован в Войско Польское. Командующий 1-й, затем 2-й польских армий, генерал-лейтенант. Руководил войсками в Белорусской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской, Берлинской операциях. Войну закончил в звании генерал-полковника.
В последующем – командующий войсками военных округов, заместитель министра Национальной обороны Польской Народной Республики. В 1955 г. вернулся в Советский Союз, генерал армии, первый заместитель Главного военного инспектора Министерства обороны СССР. Руководитель ряда войсковых учений и маневров, инспекционных поездок на Дальний Восток и в Забайкалье. С 1958 г. – военный инспектор-советник.
Герой Советского Союза (1945), кавалер шестнадцати отечественных и зарубежных орденов, в том числе Суворова 1-й степени и двух орденов Кутузова 1-й степени.
Родился в селе Преображенское вблизи Царицыно (ныне Волгоградская область).
В русской армии с 1916 г., окончил школу прапорщиков, прапорщик.
В РККА с 1918 г. В Гражданскую войну занимал должность помощника начальника штаба дивизии, с мая 1920 г. – начальник штаба, затем помощник командира бригады, в последующем – помощник начальника 14-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии.
В 1922 г. окончил Военную академию РККА (в последующем – Военная академия имени М. В. Фрунзе), в 1929 г. – КУВНАС, в 1931 г. курсы единоначальников при Военно-политической академии. С 1924 г. – командир отдельной кавалерийской бригады. С 1928 г. – начальник Украинской кавалерийской школы. С 1931 г. – командир кавалерийской дивизии, с 1937 г. – командир 4-го Казачьего кавалерийского корпуса. С июля 1939 г. – на преподавательской работе в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Но вскоре был направлен на театр советско-финляндской войны, награжден орденом Красного Знамени. В конце 1940 г. назначен командиром 28-го стрелкового корпуса 4-й армии ЗапОВО.
В начале Великой Отечественной войны корпус В. С. Попова вел тяжелые оборонительные бои, отходя от Бреста на Кобрин, Бобруйск. В начале июля в составе 4-й армии корпус был выведен в резерв фронта и после доукомплектования с 15 июля продолжал вести оборонительные бои в районе г. Пропойска (Славгорода). В этих боях В. С. Попов был тяжело ранен и после излечения в сентябре 1941 г. назначен начальником управления тыла 50-й армии Брянского фронта.
С января 1942 г. – командующий 10-й армией Западного фронта. С апреля 1944 г. – заместитель командующего войсками 1-го Белорусского фронта. С мая до конца войны – командующий 70-й армией 1-го Белорусского фронта. Войска армии отличились в Люблинско-Брестской, Восточно-Прусской, Восточно-Померанской, Берлинской наступательных операциях.
После завершения войны – командующий 10-й гвардейской армией Ленинградского военного округа. С ноября 1947 г. – начальник курсов усовершенствования командиров стрелковых дивизий Военной академии имени М. В. Фрунзе, с июня 1955 г. – начальник военно-исторического факультета по подготовке офицеров армий стран народной демократии. С начала 1958 г. прикомандирован к Генеральному штабу, с 1959 г. – в отставке. Генерал-полковник.
Герой Советского Союза (апрель 1945), награжден двумя орденами Ленина, пятью орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова 1-й степени, Красной Звезды.
Родился в селе Гришово Бобынинского района Калужской области. В 1916 г. окончил 2-ю Петергофскую школу прапорщиков. Участник Первой мировой войны, начальник конной разведки полка.
В Красной Армии с 1918 г. Участник Гражданской войны: адъютант полка, начальник штаба стрелковой бригады и стрелковой дивизии.
В 1826 г. окончил стрелково-тактические курсы усовершенствования командного состава РККА «Выстрел» имени Коминтерна, в 1935 г. – КУКС при Военной академии механизации и моторизации. С 1924 г. – командир стрелкового полка, с 1930 г. – на преподавательской работе, затем начальник курса на стрелково-тактических курсах «Выстрел», помощник начальника отдела Автобронетанкового управления РККА. С января 1935 г. – на преподавательской работе в Военной академии механизации и моторизации РККА. С апреля 1939 г. – преподаватель Военно-хозяйственной академии РККА. С января 1941 г. – начальник учебного отдела Интендантской академии РККА.
В начале Великой Отечественной войны был назначен командиром стрелковой дивизии. С января 1942 г. до конца войны – командующий 13-й армией, которая сражалась в составе Юго-Западного, Брянского, Центрального, 1-го Украинского фронтов.
После войны – командующий армией, с 1948 г. – командующий войсками Одесского, Северо-Кавказского, с 1953 г. – Западно-Сибирского, Сибирского военных округов. С 1957 г. – главный военный советник Румынской народной армии.
Генерал-полковник (1944). Герой Советского Союза (1943). Награжден четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого 1-й степени, Суворова 2-й степени, иностранными орденами.
Родился в городе Великие Луки Псковской губернии в семье железнодорожника. Участник Первой мировой войны. Рядовой, затем унтер-офицер 5-го драгунского Каргопольского полка, награжден двумя Георгиевскими крестами.
В Красной гвардии с декабря 1917 г. С сентября 1918 г. – в составе 3-й, затем 4-й Уральской дивизий участвовал в боях с войсками Колчака. С мая 1919 г. – командир 2-го кавалерийского дивизиона кавалерийского полка 30-й стрелковой дивизии. Был награжден двумя орденами Красного Знамени.
После завершения Гражданской войны служил в Забайкалье в 5-й отдельной кавалерийской бригаде. Затем – инструктор 1-й кавалерийской дивизии МНРА. Вернувшись в Забайкалье, в октябре 1928 г. назначается командиром 5-й отдельной Кубанской кавалерийской бригады, с которой участвует в боях на КВЖД. В 1930–1931 гг. командует 7-й Самарской кавалерийской дивизией в Белорусском военном округе. В 1932 г. снова в Забайкалье на должности командира 15-й кавалерийской дивизии. В 1936 г. назначен командиром 5-го кавалерийского корпуса, дислоцировавшегося во Пскове.
В августе 1937 г. был арестован. В марте 1940 г. «дело» Рокоссовского было прекращено, его полностью восстановили в правах и предложили вступить в командование все тем же 5-м кавалерийским корпусом. С декабря 1940 г. – генерал-майор. Вскоре его назначают командиром 9-го механизированного корпуса.
В начале Великой Отечественной войны 9-й механизированный корпус участвовал в контрударе Юго-Западного фронта в районе Броды. С 11 июля 1941 г. – командующий армейской группой, затем 16-й армией на Западном фронте.
14 июля 1942 г. назначен командующим войсками Брянского фронта, а спустя два с половиной месяца принимает командование Донским фронтом, в 1943 г. – Центральным фронтом, в 1944 г. – 1-м Белорусским фронтом.
На заключительном этапе Великой Отечественной войны командовал войсками 2-го Белорусского фронта. Его войска участвовали в Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях, завершив вместе с другими советскими фронтами разгром армий фашистской Германии.
После окончания войны Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский с 1945 по 1949 г. являлся главнокомандующим Северной группы войск. В октябре 1949 г. по просьбе правительства Польской Народной Республики с разрешения советской стороны он назначается министром национальной обороны и заместителем председателя Совета Министров ПНР, ему присваивается воинское звание Маршала Польши, он избирается членом Политбюро ЦК ПОРП и депутатом Сейма.
По возвращении в СССР в 1956 г. К. К. Рокоссовский был назначен заместителем министра обороны, а с октября следующего года, когда обострилась международная обстановка, – командующим войсками Закавказского военного округа. В 1958–1962 гг. являлся заместителем министра обороны и главным инспектором Министерства обороны СССР. С апреля 1962 г. становится генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), кавалер ордена «Победа», семи орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, 6 орденов Красного Знамени, орденов Суворова и Кутузова 1-й степени, двенадцати иностранных орденов. Также награжден Почетным золотым оружием с изображением Государственного герба СССР.
Родился в поселке Короп Черниговской губернии в семье рабочего. В РККА с 1923 г. Спустя три года окончил 1-ю военную школу летчиков, в 1932 г. – Военно-воздушную академию имени Н. Е. Жуковского (командный факультет), а в 1936 г. – оперативный факультет этой академии. С 1928 г. – член ВКП(б). В 1927–1940 гг. – летчик, старший летчик, командир авиационного звена и авиационной эскадрильи, истребительного авиационного полка, авиационной бригады. В июне 1940 г. назначен заместителем командира, в январе следующего года – командиром 31-й смешанной авиационной дивизии на Дальнем Востоке.
С началом Великой Отечественной войны дивизия под его командованием перебазировалась в полосу Западного фронта, поддерживая 29-ю армию в приграничных сражениях. С октября 1941 г. – командующий ВВС 61-й армии, генерал-майор авиации. В последующем – заместитель командующего и командующий ВВС Калининского фронта, командующий 1-й оперативной и 7-й ударной авиационными группами Ставки ВГК, заместитель командующего ВВС Юго-Западного фронта. С октября 1942 г. – командующий 16-й воздушной армией, генерал-лейтенант авиации, с мая 1944 г. – генерал-полковник авиации. Участник битв под Москвой, Сталинградом, Курском, Белорусской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операций.
В послевоенные годы – командующий ВВС Белорусского военного округа, командующий воздушно-десантными войсками, начальник Главного штаба ВВС, командующий дальней авиацией, заместитель главнокомандующего ВВС. С 1955 г. – маршал авиации. В 1958 г. назначен первым заместителем главнокомандующего ВВС, спустя девять лет – начальником Военно-воздушной академии имени Ю. А. Гагарина. С августа 1973 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. В 1961–1966 гг. – кандидат в члены ЦК КПСС.
Герой Советского Союза (1944). Кавалер пятнадцати орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени, орденов Кутузова 1-й степени и Суворова 2-й степени.
Родился в селе Малый Истороп Лебединского уезда Сумской губернии в семье рабочего. Образование получил в сельской школе. Трудовую деятельность начал с четырнадцати лет. Работал в поле, затем учеником слесаря на одном из заводов города Сумы. На военную службу призван осенью 1914 г. Участник Первой мировой войны. Рядовой пехотного полка на Северном фронте. Дважды ранен. Награжден четырьмя медалями.
В декабре 1917 г. вступил в Красную гвардию. Помощник командира партизанского отряда, действовавшего на Украине. В РККА с 1919 г. Воевал с белогвардейцами на Южном и Западном фронтах, участник советско-польской войны. Комиссар стрелкового полка, комиссар кавалерийской бригады 1-й Конной армии. В 1926 и 1930 гг. окончил Курсы усовершенствования командного состава, в 1934 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе. Командир кавалерийского эскадрона, кавалерийского полка, кавалерийской бригады, помощник командира горно-кавалерийской дивизии в Северо-Кавказском военном округе. В 1937–1940 гг. – военный атташе в Польше, затем в Китае, генерал-майор. С октября 1940 г. – на преподавательской работе в Военной академии Генерального штаба.
Во время Великой Отечественной войны – заместитель командующего 5-й танковой армией, командующий 5-й танковой армией, генерал-лейтенант танковых войск (с 19 января 1943 г.), командующий 3-й (с мая 1943 г. – 3-я гвардейская) танковой армией, генерал-полковник танковых войск (с 30 декабря 1943 г.). Участник в Острогожско-Россошанской операции, сражений под Курском, Киевской наступательной и оборонительной операций, Житомирско-Бердичевской, Проскурово-Черновицкой, Львовско-Сандомирской, Сандомиро-Силезской, Нижне-Силезской, Берлинской и Пражской наступательных операций. С июня 1945 г. – маршал бронетанковых войск.
В послевоенные годы – первый заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии, командующий бронетанковыми и механизированными войсками. Под его непосредственным руководством был осуществлен комплекс мероприятий в организации этого рода войск, его оснащение новой техникой. С 1946 г. – депутат Верховного Совета СССР.
Дважды Герой Советского Союза (1943, 1945). Награжден десятью орденами СССР, в том числе тремя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени. Почетный гражданин Праги.
Родился в поселке Нижнепетровск (пригород Днепропетровска) в семье судостроителя. В РККА был призван в 1925 г. Спустя два года окончил Военно-техническую школу Военно-Воздушных сил, а в 1929 г. – школу военных летчиков. В 1932–1933 гг. прошел переподготовку на курсах усовершенствования командного состава при Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского. С 1929 г. – летчик, затем командир авиационного звена, отдельного авиационного отряда. В 1933–1939 гг. – командующий авиационной группой советских Военно-воздушных сил в Монголии. За бои у реки Халхин-Гол награжден орденом Красного Знамени. Во время советско-финляндской войны – командир авиационной бригады, комбриг. Отличился при прорыве «линии Маннергейма» и в боях за Выборг. Отмечен орденом Ленина. В августе 1940 г. назначен командиром 34-й авиационной дивизии, в ноябре – командиром 4-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса, генерал-майор авиации.
В годы Великой Отечественной войны В. А. Судец – командир авиационного корпуса, командующий военно-воздушными силами 51-й армии Южного фронта, командующий ВВС Приволжского военного округа, командир 1-го бомбардировочного авиационного корпуса Северо-Западного, Брянского, Воронежского, Ленинградского фронтов. С марта 1943 г. – командующий 17-й воздушной армией, генерал-лейтенант авиации, спустя год – генерал-полковник авиации.
В послевоенные годы окончил Военную академию Генерального штаба. Начальник Главного штаба ВВС, командующий Дальней авиацией. С 1955 г. – маршал авиации. В 1962–1966 гг. – главнокомандующий войск ПВО страны. Внес существенный вклад в становление этого вида Вооруженных Сил. С 1967 г. – военный инспектор-советник в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Автор ряда монографий и статей в военных журналах по вопросу применения авиации в новых условиях вооруженной борьбы.
Герой Советского Союза (1945). Кавалер пятнадцати орденов СССР, в том числе орденов Суворова и Кутузова 1-й степени, Суворова 2-й степени. Народный Герой Югославии (1964). Герой Монголии (1971).
Родился в деревне Андронина Ярославской губернии. Окончил петербургскую торговую школу, сдал экстерном экзамены за коммерческое училище. В армию был призван в декабре 1914 г. В качестве рядового-мотоциклиста служил в войсках Северо-Западного фронта. По окончании ускоренного курса Ораниенбаумской офицерской школы в июле 1915 г. командовал ротой, батальоном. Кавалер орденов Св. Станислава и Св. Анны. Штабс-капитан.
В октябре 1918 г. был зачислен в кадры Красной Армии. Службу проходил в должностях помощника начальника штаба по оперативной части стрелковой дивизии. За отличие в боях был награжден орденом Красного Знамени.
После окончания Гражданской войны был назначен начальником штаба 56-й пехотной дивизии Петроградского военного округа. Осенью 1926 г. стал слушателем Высших академических курсов Военной академии имени М. В. Фрунзе, а в 1934 г. окончил оперативный факультет академии. Был назначен начальником штаба 1-го стрелкового корпуса. В сентябре 1937 г. назначается командиром 72-й стрелковой дивизии Киевского военного округа. С июля 1938 г. – начальник штаба Закавказского военного округа.
В первые месяцы Великой Отечественной войны части войск Закавказского военного округа были введены в северные районы Ирана. С конца 1941 г. – на советско-германском фронте. Начальник штаба Кавказского фронта, с конца января 1942 г. – Крымского фронта. В связи с неудачами в Крыму 10 марта 1942 г. был освобожден от должности начальника штаба фронта и отозван в Москву.
Вскоре после этого был назначен на должность заместителя командующего Сталинградским военным округом, а в конце июля стал командующим 57-й армией только что созданного Сталинградского фронта. Полководческая деятельность Толбухина в Сталинградской битве была отмечена орденом Суворова 1-й степени и присвоением очередного воинского звания генерал-лейтенант.
После окончания Сталинградской битвы, в марте 1943 г., назначается командующим войсками Южного фронта, переименованного затем в 3-й Украинский фронт. Войска этого фронта участвовали в Белградской, Будапештской, Венской операциях.
После окончания Великой Отечественной войны командовал Южной группой войск. В январе 1947 г. был назначен командующим войсками Закавказского военного округа.
Герой Советского Союза (1965). Герой Народной Республики Болгарии (1979, посмертно), кавалер пятнадцати отечественных и иностранных орденов, в том числе ордена «Победа».
Родился в Брянске. На военной службе с 1919 г. В Гражданскую войну – рядовой, командир взвода, помощник начальника и начальник пулеметной команды.
С 1924 г. – военком стрелкового полка. В 1926 г. окончил стрелково-тактические курсы «Выстрел» имени Коминтерна, в 1932 г. – Венную академию имени М. В. Фрунзе. Назначен начальником штаба стрелковой дивизии Приволжского военного округа. С декабря 1935 г. – начальник оперативного отдела штаба Приволжского военного округа.
С июля 1938 г. – начальник штаба Житомирской армейской группы Киевского Особого военного округа, а с сентября 1939 г. – 5-й армии Украинского фронта. Участвовал в походе в Западную Украину. В должности заместителя начальника штаба 7-й армии принимал участие в советско-финляндской войне 1939–1940 гг. В августе 1940 г. назначен начальником штаба Северо-Кавказского военного округа, в январе 1941 г. – командующим войсками Среднеазиатского военного округа.
Во время Великой Отечественной войны, с августа 1941 г., – командующий 53-й армией, с марта 1942 г. – командующий 32-й армией Карельского фронта. С июня 1942 г. – командующий 7-й отдельной армией, непосредственно подчиненной
Ставке ВГК, которая обороняла рубеж между Ладожским и Онежским озерами по реке Свирь. С января 1943 г. – командующий 27-й армией Западного фронта, войска которой принимали участие в Демянской наступательной операции. В последующем войска отличились в Белгородско-Харьковской операции, при освобождении Украины, в Ясско-Кишиневской, Дебреценской, Будапештской, Балатонской, Венской операциях.
После окончания Великой Отечественной войны с 1945 г. командовал войсками Тбилисского военного округа, с 1946 г. – Белорусского военного округа, с 1949 г. – Северо-Кавказского военного округа. В 1953 г. уволен в отставку. Генерал-полковник (1944).
Герой Советского Союза (1944). Награжден четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова и Богдана Хмельницкого 1-й степени.
Родился в слободе Цареборисово Харьковской губернии в семье рабочего. В мае 1915 г. призван на военную службу. Направлен на Черноморский флот. Участник Первой мировой войны. Награжден тремя медалями.
С ноября 1917 г. – в Красной гвардии. В мае 1918 г. вступил в ряды РККА. В годы Гражданской войны – комиссар штаба 2-й армии, комиссар, затем командир бронепоезда на Восточном и Северном фронтах. Награжден орденом Красного Знамени.
В 1924 г. окончил высшую артиллерийскую школу командного состава, в 1927 г. – Курсы усовершенствования, в 1930 и 1934 гг. – Курсы подготовки командиров-единоначальников при Военно-политической академии и Военной академии имени М. В. Фрунзе. Командир дивизиона и полка, бронепоезда, командир танкового полка в Московском военном округе. С мая 1935 г. – командир механизированной бригады. С августа
1937 г. начальник автобронетанковых войск Киевского военного округа в звании комдива. 6 июня 1940 г. назначен начальником Автобронетанкового управления РККА, генерал-лейтенант танковых войск.
Во время Великой Отечественной войны И. Я. Федоренко – командующий бронетанковыми и механизированными войсками, заместитель Народного комиссара обороны. Участвовал в разработке планов, подготовке и проведении большей части операций. С февраля 1944 г. – маршал бронетанковых войск. Участвовал в разработке плана военных действий в советско-японской войне.
В послевоенные годы – командующий бронетанковыми и механизированными войсками Сухопутных войск Вооруженных Сил СССР.
Кавалер восьми орденов СССР, в том числе орденов Суворова и Кутузова 1-й степени.
Родился в деревне Гилево Екатеринославской губернии в крестьянской семье. В РККА с 1919 г., красноармеец, участник Гражданской войны на Южном и Западном фронтах.
В 1924 г. окончил Владивостокскую пехотную школу, в 1931 г. – курсы «Выстрел», в 1941 г. – Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии Генерального штаба. Командир стрелкового взвода, во время конфликта на КВЖД в 1929 г. – командир стрелковой роты 106-го Сахалинского стрелкового полка 36-й стрелковой дивизии, затем командир стрелкового батальона этого полка. С лета
1938 г. – заместитель командира 108-го Белореченского полка, спустя три месяца командир 24-го мотострелкового полка, в боях у реки Халхин-Гол. Был тяжело ранен. За умелое руководство войсками и личное мужество присвоено звание Героя Советского Союза, награжден орденом Красного Знамени Монгольской Народной Республики. С осени 1939 г. – командир 82-й мотострелковой дивизии. В апреле 1941 г. назначен командиром 15-го стрелкового корпуса 5-й армии Киевского Особого военного округа, генерал-майор.
Во время Великой Отечественной войны – командир стрелкового корпуса, командующий 32, 42, 54, 5, 11 и 2-й ударной армиями, заместитель командующего войсками Волховского и Брянского фронтов, командующий войсками Ленинградского фронта, генерал-лейтенант. Участник приграничных сражений, битв за Ленинград и под Москвой, сражений под Курском, Прибалтийской, Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и Берлинской наступательных операций.
В послевоенные годы – заместитель, затем первый заместитель командующего Группой советских войск в Германии, генерал-полковник. После окончания Высших академических курсов при Военной академии Генерального штаба – командующий войсками Архангельского, Закавказского и
Туркестанского военных округов. С 1955 г. – генерал армии. С 1965 г. инспектор-советник Группы генеральных инспекторов.
Герой Советского Союза (1939). Кавалер пятнадцати орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени и двух орденов Кутузова 1-й степени. Герой Монгольской Народной Республики. Автор монографии, мемуаров и статей.
Родился в городе Ейске Краснодарского края. В Красной Армии с 1932 г. В 1933 г. окончил Луганскую школу пилотов. Службу проходил в должностях летчика, командира звена и командира эскадрильи. С 1938 г. участвовал в боевых действиях в Китае в должности командира бомбардировочной авиационной группы. Удостоен звания Героя Советского Союза. В 1939 и 1941 гг. проходит учебу на курсах усовершенствования начальствующего состава при Академии Генерального штаба. Во время советско-финляндской войны – командующий ВВС 14-й армии. С мая 1940 г. – начальник отдела бомбардировочного авиационного Управления РККА, с июля 1940 г. – заместитель генерал-инспектора Инспекции ВВС при Наркомате обороны СССР. В мае 1941 г. назначается командующим ВВС 12-й армии Киевского Особого военного округа.
Участник Великой Отечественной войны. С августа 1941 г. – командующий ВВС Карельского фронта. С июня 1942 г. – командующий ВВС Юго-Западного фронта. Войска фронта участвовали в Сталинградской битве, в уничтожении окруженной под Сталинградом группировки противника.
С июля 1944 г. до конца войны – командующий 1-й воздушной армией.
После войны продолжал командовать армией. С августа 1946 г. – заместитель главкома ВВС по боевой подготовке, с июля 1947 г. – командующий 7-й воздушной армией, с 1949 г. – войсками Бакинского района ПВО, с сентября 1950 г. – заместитель главкома ВВС по вузам.
Дважды Герой Советского Союза. Награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, Суворова 1-й и 2-й степеней, двумя орденами Кутузова 1-й степени, орденами Богдана Хмельницкого 1-й степени, Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, иностранными орденами.
Родился в городе Малоархангельске ныне Орловской области. В 1915 г. окончил Тифлисское военное училище. Участник Первой мировой войны, поручик. Командир роты, батальона.
В РККА с 1918 г. В Гражданскую войну командовал ротой, батальоном, полком, бригадой, дивизией. В 1922 г. окончил Высшие академические курсы и Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии имени М. В. Фрунзе. С 1931 г. – старший преподаватель Военной академии имени М. В. Фрунзе. С 1937 г. – командир дивизии. В июле 1938 г. был арестован органами Особого отдела Забайкальского военного округа, но в сентябре 1939 г. освобожден вследствие прекращения дела. Вернулся в академию на должность старшего преподавателя, а с января 1941 г. – начальника кафедры общей тактики.
С началом Великой Отечественной войны командовал оперативной группой 7-й армии Северного фронта. В начале 1942 г. назначен заместителем командующего 4-й армией Волховского фронта. С декабря 1942 г. – командующий 10-й резервной армией, которая затем была преобразована в
5-ю ударную армию. С начала 1943 г. 5-я ударная армия была передана в состав 4-го Украинского фронта. С мая 1944 г. – заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом. В августе он возглавил управление 6-й армией, находившейся в резерве Ставки ВГК. С октября 1944 г. до конца войны – командующий 33-й армией, которая 18 октября была включена в состав 1-го Белорусского фронта. Армия участвовала в Варшавско-Познанской и Берлинской операциях.
После войны – заместитель, главнокомандующий Южной группы войск. С января 1948 г. по август 1950 г. – начальник Военной академии имени М. В. Фрунзе.
Герой Советского Союза (1945). Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова и Богдана Хмельницкого 1-й степени.
Родился в городе Михаридзе в Грузии. В Красную Армию был призван в 1921 г. В 1922 г. окончил Грузинскую объединенную военную школу красных командиров (г. Тифлис). Участвовал в ликвидации вооруженных формирований полковника К. Чолокашвили в Хевсуретии. Затем – командир взвода и командир роты в 1-й Грузинской стрелковой дивизии. Участвовал в подавлении антисоветских движений в Сванетии.
В 1927 г. окончил повторные Курсы усовершенствования командного состава (г. Ташкент). Помощник начальника штаба полка. Участвовал в борьбе с вооруженными формированиями в Аджарии. С 1930 г. – помощник начальника штаба стрелкового полка, с 1932 г. – командир батальона на Дальнем Востоке. Затем – командир полка. В начале 1940 г. окончил Высшие стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава «Выстрел», вернулся к командованию полком на Дальний Восток.
Участник Великой Отечественной войны с июля 1941 г.; командир дивизии на Западном фронте. В составе Калининского фронта дивизия участвовала в Битве под Москвой, была переименована во 2-ю гвардейскую. С ноября 1942 г. – командир 13-го гвардейского стрелкового корпуса, который сражался в составе Сталинградского, Южного, 4-го Украинского фронтов.
С июня 1944 г. – командующий 2-й гвардейской армией, которая действовала в составе 2-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов. Участвовала в штурме Кенигсберга, разгроме противника в Восточной Пруссии.
После войны с сентября 1945 г., в связи с расформированием армии, находился в распоряжении Военного совета Московского военного округа. С марта 1946 г. – командир 11-го стрелкового корпуса МВО. В июне 1948 г. окончил Академические курсы при Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова, назначен командиром 13-го стрелкового корпуса в Горьковском военном округе.
Герой Советского Союза (апрель 1945). Генерал-полковник (1945). Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й и 2-й степеней, Кутузова и Богдана Хмельницкого 2-й степени, Красной Звезды.
Родился в городе Умань на Украине, в семье железнодорожника. В РККА с 1924 г. В 1928 г. окончил Киевскую артиллерийскую школу, в 1936 г. – Военную академию моторизации и механизации РККА. Службу проходил командиром кавалерийского взвода, начальником топографического отряда, помощником командира артиллерийской батареи, командиром разведывательной батареи, начальником штаба и командиром танкового батальона. С мая 1938 г. – командир танкового полка, затем заместитель командира танковой дивизии. В марте 1941 г. назначен командиром 28-й танковой дивизии Прибалтийского Особого военного округа, полковник.
С началом Великой Отечественной войны – командир 28-й танковой дивизии, переформированной в 241-ю стрелковую дивизию. С июня
1942 г. – командир 18-го танкового корпуса. Спустя месяц он был назначен командующим 60-й армией Западного фронта. 5 марта 1944 г. удостоен звания генерал-полковника с назначением командующим войсками Западного, затем 3-го Белорусского фронтов. С 26 июня 1944 г. – генерал армии, самый молодой по возрасту в Красной Армии того времени. Успешно руководил войсками в боях под Шауляем, Сольцами и Новгородом, в Воронежско-Касторненской операции, в битве под Курском и за Днепр, в Киевской, Житомирско-Бердичевской, Ровно-Луцкой, Проскуровско-Черновицкой, Минской, Вильнюсской, Каунасской, Мемельской, Восточно-Прусской операциях. Был смертельно ранен при обходе позиций в районе города Мельзак в Восточной Пруссии (ныне Польша).
Дважды Герой Советского Союза (1943, 1944). Кавалер девяти орденов СССР, в том числе двух орденов Суворова 1-й степени и ордена Кутузова 1-й степени.
Родился в семье крестьянина, в селе Серебряные Пруды Веневского уезда Тульской губернии, ныне поселок городского типа Московской области. В 1917 г. служил юнгой отряда минеров в Кронштадте.
С 1918 г. – в РККА. Окончил в 1918 г. Московские военно-инструкторские курсы, в 1925 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе, в 1927 г. – ее восточный факультет, в 1936 г. – курсы при Военной академии механизации и моторизации РККА. Участник подавления мятежа левых эсеров в Москве. С мая 1919 г. – командир роты, помощник командира полка, командир полка на Восточном и Западном фронтах. Отличился при разгроме войск Деникина и в советско-польской войне. Награжден двумя орденами Красного Знамени.
С 1927 г. – военный советник в Китае. По оценке китайского командования, «профессионально подготовленный командир, внесший большой вклад в подготовку национальных кадров». В 1929–1932 гг. – начальник отдела штаба особой Краснознаменной Дальневосточной армии, затем начальник курсов усовершенствования начсостава, с 1936 г. – командир механизированной бригады, с апреля 1938 г. – 5-го стрелкового корпуса, в 1939 г. – командующий 4-й армией Белорусского военного округа. Во время советско-финляндской войны командующий 9-й армией. С декабря 1940 г. – военный атташе в Китае, затем главный военный советник при китайской армии. На этой должности пробыл до марта 1942 г.
Во время Великой Отечественной войны – командующий 1-й резервной армией, оперативной группой 64-й армии, с сентября 1942 г. – 62-й (с апреля – 8-й гвардейской) армией на Сталинградском, Донском, Юго-Западном, 3-м Украинском и 1-м Белорусском фронтах. Руководил боевыми действиями войск в битве под Сталинградом, в операциях по освобождению Донбасса, Левобережной и Правобережной Украины, в Люблинско-Брестской, Висло-Одерской и Берлинской операциях, генерал-полковник.
В послевоенные годы – заместитель, затем главнокомандующий Группы советских войск в Германии, командующий войсками Киевского военного округа, с 1955 г. – Маршал Советского Союза. С апреля 1960 г. – главнокомандующий Сухопутных войск, заместитель министра обороны СССР, с 1964 г. – начальник Гражданской обороны, с 1972 г. – генерал-инспектор Группы генеральных инспекторов.
Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), кавалер двадцати орденов СССР и восьми иностранных, в том числе трех орденов Суворова 1-й степени.
Родился в деревне Ивановское Ярославской области. В русской армии с 1917 г., рядовой. В феврале 1918 г. в составе отрядов Красной гвардии участвовал в боях с немцами в районе Пскова.
В Красной Армии с 1918 г. В Гражданскую войну командовал взводом и эскадроном. После войны – помощник командира и командир пулеметного эскадрона. В 1926 г. окончил кавалерийские курсы усовершенствования командного состава, назначен начальником полковой школы.
В 1936 г. окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Был назначен начальником штаба легкобомбардировочной авиационной бригады, с 1937 г. – командир этой бригады. С 1939 г. – старший помощник начальника отдела, с 1940 г. – начальник отдела Оперативного управления Генерального штаба.
Во время Великой Отечественной войны – заместитель начальника оперативного управления Генерального штаба, затем – заместитель начальника Генерального штаба. С февраля 1942 г. – начальник штаба 3-й ударной армии Калининского фронта, с августа – начальник штаба Северо-Западного, а с октября – Волховского фронтов. С октября 1944 г. до конца войны – командующий 57-й армией на 3-м Украинском фронте. Участвовал в освобождении Левобережной Украины, Будапештской, Балатонской и Венской операциях. Генерал-полковник (1945).
После войны – командующий армией, с апреля 1946 г. – начальник управления в Генеральном штабе. С декабря 1951 г. – заместитель начальника военно-научного управления Генерального штаба. С апреля 1953 г. – начальник Управления вузов Министерства обороны СССР. С апреля 1958 г. – военный консультант Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. С 1960 г. – в отставке.
Герой Советского Союза. Награжден тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Суворова и Богдана Хмельницкого 1-й степени, Кутузова 2-й степени, Красной Звезды.
Родился в селе Большое Фролово в Татарии. В Красной Армии с октября 1919 г.; красноармеец, командир звена, отделения. Воевал на Западном фронте против белофиннов и белолитовцев, затем против войск Врангеля.
В 1923 г. окончил Саратовские артиллерийские курсы. Был командиром орудия, помощником командира артиллерийского взвода, командиром взвода, помощником командира батареи. С 1926 г. учился вначале в Киевской, затем в Сумской артиллерийских школах. Командир батареи, начальник полковой школы. С 1930 г. – слушатель, а с 1934 г. – адъюнкт Артиллерийской академии имени Ф. Э. Дзержинского. С 1935 г. проходил службу в Главном артиллерийском управлении Красной Армии: инженер высшей квалификации, начальник отделения. С июля 1938 г. – начальник сектора и начальник отдела Комитета обороны при СНК СССР.
С началом Великой Отечественной войны, с июля 1941 г. – командир артиллерийского полка, с октября – начальник артиллерии стрелковой дивизии на Калининском и Северо-Западном фронтах. С сентября 1942 г. – командир 16-й гвардейской стрелковой дивизии, которая в марте 1943 г. участвовала в Ржево-Вяземской наступательной операции. В числе первых дивизия форсировала Волгу и овладела городом Ржевом. Затем в составе 11-й гвардейской армии Брянского фронта участвовала в Орловской наступательной операции. С сентября 1943 г. – командир 36-го стрелкового корпуса. Корпус участвовал в Витебско-Оршанской наступательной операции, овладел городом Орша. Затем в ходе Каунасской наступательной операции корпус успешно форсировал реку Неман, освободив ряд населенных пунктов. С декабря 1944 г. – командующий 5-й армией 3-го Белорусского фронта, затем – 31-й армией 1-го Украинского фронта. Войска армии отличились в ходе Восточно-Прусской наступательной операции. В марте 1945 г. они завершили ликвидацию окруженной восточно-прусской группировки противника. Боевой путь армия завершила участием в Пражской наступательной операции в составе войск 1-го Украинского фронта.
После войны в 1948 г., после окончания ВАК при Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова, – командующий объединенными войсками ПВО округа, с 1956 г. – начальник Военно-командной академии ПВО, с 1959 г. – представитель главного командования Объединенных вооруженных сил государств – участников Варшавского договора в Венгерской Народной Республике. Генерал-полковник. С 1965 г. – в запасе.
Герой Советского Союза. Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого 2-й степени, иностранными орденами.
Родился в селе Верхняя Теча Курганской области. В русской армии с 1915 г. Участник Первой мировой войны. Окончил Чугуевское пехотное училище. Младший офицер стрелковой роты, прапорщик.
В Красной гвардии с 1917 г., в 1918 г. вступил в Красную Армию. В Гражданскую войну – командир взвода, роты, полка. Воевал на Восточном и Южном фронтах.
В 1924 г. окончил Курсы старшего и высшего командно-политического состава, в 1929 г. – стрелково-тактические курсы «Выстрел» имени Коминтерна. Занимал должности командира стрелкового батальона, начальника штаба полка, с 1929 г. – командир стрелкового полка, с 1933 г. – начальник штаба стрелковой дивизии, с 1937 г. – командир стрелковой дивизии. Участвовал в боевых действиях в Испании в 1937–1938 гг. С апреля 1938 г. – командир 11-го стрелкового корпуса. Принимал участие в походе в Западную Белоруссию, в советско-финляндской войне. С июля 1940 г.
11-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора М. С. Шумилова вошел в состав 8-й армии Прибалтийского Особого военного округа.
С началом Великой Отечественной войны – участник приграничных сражений в Латвии. С августа 1941 г. – заместитель командующего 55-й армией Ленинградского фронта, с января 1942 г. – заместитель командующего 21-й армией в составе Юго-Западного (с июля – Сталинградского) фронта. С августа 1942 г. до конца войны – командующий 64-й (с апреля 1943 г. – 7-й гвардейской) армией. Войска армии участвовали в обороне Сталинграда, Курской битве, битве за Днепр, Криворожской, Уманско-Батошанской, Ясско-Кишиневской, Дебреценской, Будапештской, Пражской операциях.
После войны – командующий армией, с 1948 г. – командующий войсками Белорусского, с 1949 г. – Воронежского военных округов. С 1958 г. – в отставке. В 1958 г. возвращен в кадры Вооруженных Сил и назначен военным консультантом Группы генеральных инспекторов МО СССР. Генерал-полковник (1943).
Герой Советского Союза (1943). Награжден тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова 1-й степени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, иностранными орденами.