Было семь часов солнечного, июльского утра. Мать Красной Шапочки готовила яичницу Охотнику, который сидел на кровати по пояс голый и щурясь от утреннего солнца, с кряхтением надевал сапог. Из окошка соседнего домика из красного кирпича довольно громко неслось:

— Нам не страшен серый Волк, серый Волк, серый Волк….

— Заколебали! Свиньи! — Мать Красной Шапочки швырнула на стол шкварчащую сковородку- Всю ночь верещат! Милый, ты же мужчина! Пойди, позатыкай им глотки!

Охотник, как раз закончил возню с обувью. Он молча поднялся, взял двустволку и вышел. Через минуту из домика по соседству раздались два выстрела, и через паузу истошный поросячий визг, который оборвал третий выстрел. Музыка смолкла. Охотник вернулся, стволы ружья дымились.

— На ужин сегодня свинина! — Обьявил он с порога. — С капустой стуши. — И сел завтракать. Он уже заканчивал трапезу, когда в проеме двери появилась Красная Шапочка. Ее слегка пошатывало. По дому разлилась гремучая смесь ароматов- тяжелый перегар вперемешку с дешевыми духами.

— О!Явилась, шалава! Где тебя черти всю ночь носили? Мать извелась, а ей хоть бы хны!

— Ик. ик! Изззвивалась? Ввсю ночь? Ик! — Красная Шапочка повернулась к Охотнику. — Ну, ты, ик! Блин! Даешь! Ик!

Охотник самодовольно ухмыльнулся, обтер усы. Потом встал из-за стола, взял ружье. Свободной рукой шлепнул Мать Красной Шапочки по обширной заднице и вышел.

— Матери бы хоть постеснялась, тварь бесстыжая!

— А,чо, я, блин такого ска-ик! — зала?

— Где шлялась?

— На балу! Ик! Че? Ик! Не видно? Ма, дай водички…

— Где колодец знаешь?

— Ма. Ну не будь такой с-с-с..

— Че сказала? — В руках у матери появилась мокрая тряпка..

— Я х-х-рю с-строгой! — Быстро нашлась Красная Шапочка. — О! — Взгляд ее упал на ведро с водой. Отпив примерно с четверть она перевела дух.

— Уфф! Лепота! Мать, я прилягу?

— И в кого ты такая? В бабку, что ли?

— А-а-ага! — Зевнула Красная Шапочка-Как она там, кстати?

— Вспомнила?! Проспишься-пожрать ей отнесешь! А то загнется, нимфетка престарелая! Как хоть погуляла?

— Ой, класс! Наржалась! Мачеха у Золушки перед балом спиральку отобрала. Ну, чтоб та с Принцем, значит, не трахалась. Так Золушка не дура. Побежала к крестной фее. А той, то ли дома не оказалось, то ли че… Короче, застала она только пажа. А тот и говорит, мол я, типа не волшебник, я только тренируюсь, но палочку волшебную достал, помахал, сотворил Золушке спиральку. Та на радостях метнулась до Принца.

— Ну и…Че тут смешного?

— Бал, короче начался. Пока то, да се…В общем они с принцем к полуночи только приступили…

— Ну и?

— Че-и? Мне, ты знаешь, эти танцы пофигу. Я пару пузырей с фуршета прихватила и к пацанам на кухню. Ну там компания своя-Тридцать Три Богатыря, Али-Баба, Джек Воробей..

— Вернулся?

— Да. Уже с неделю. Короче! Двенадцать пробило-слышим крик… А минут через пятнадцать Золушка подгребает с та-а-аким пузом!!!Ой…Подохну смеяться….В слезах вся…Спиралька то, как полночь стукнула-в тыкву превратилась!!! Принц, говорит, обиделся…Чуть не сломал себе…Охо-хо!

— Га-га-га!

— Всю ночь просидели, горе заливали…То в слезы, а то поржать, как пробьет!!!

— И что делать теперь? Пажа искать?

— Да пацаны его еще вчера нашли. Только он это…Ну недоучка, что с него взять? Набуцкали и отпустили. Фею дожидаться надо.

Мать растолкала Красную Шапочку, когда перевалило за полдень. По дому разносился аромат тушеной с капустой свинины.

— Откуда поросятинка? — Осведомилась Красная Шапочка, едва продрав очи.

— По соседству домик освободился-сообщила Мать-собирайся, бабке пожрать отнеси.

Красная Шапочка сладко потянулась, встала с кровати и подошла к зеркалу.

— Эх! Дылда здоровая! — сказала Мать с укором- И когда ты уже замуж выйдешь?

— Ма! Чё я тебе плохого сделала? Одна, вон, уже сходила…замуж…

— Ты про кого это? Про Мальвину, что ли?

— Ну, а про кого еще? Говорила я ей:«на хрена тебе сдался этот чурка?» Не послушала, люблю, говорит его…Ну и? Что сейчас?

— Ну да- согласилась Мать- ни кола, ни двора, зато поленница полная.

— Ага, и Мальвина от Ай-Болита не вылазит со своими занозами. Уж лучше бы с Артемоном жила. Или, как Белоснежка с семерыми мужиками! Вот это жизнь! Карлики, говорят, до этого дела ох какие мастера! Да и брюликами ее завалили…

— Тьфу! — Мать всплеснула руками! — Я ей про семью, а она…

— Да ладно, мам, не причитай, все одно кандидатов подходящих нету…Можно, конечно попробовать у Золушки Принца отбить…

— Так! Все! Оделась? Взяла корзинку и к бабушке….Королева! Тьфу!

Красная Шапочка еще раз потянулась, вышла из своей комнаты в кухню, взяла корзинку, и поплыла в направлении выхода, нарочито покачивая бедрами.

— Ох и нагуляешь ты себе проблем на свои вторые девяносто… — крикнула Мать ей вслед-Вот Волк тебя сожрет, тогда поумнеешь!

— Я сама голодная! — Отозвалась Красная Шапочка. Потом оглянулась возле калитки, послала матери воздушный поцелуй и уверенно направилась к Темному Лесу.

Дом Бабушки находился сразу за лесом, на окраине деревни перед лесом стояла и процветала харчевня «Три Пескаря». Хорошо протоптанная тропинка вела прямиком от дома Бабушки к харчевне, поэтому Красная Шапочка надеялась застать старую именно там.

Алеша Попович медленно приоткрыл сперва один глаз, а затем другой и огляделся. Башка с перепою дико трещала. На столе, заставленном остатками нехитрой закуси, стояла пустая тара. Шесть…Именно столько пустых литровых штофов из-под водки насчитал Алеша. Самое плохое в том, что как ни пробовал он восстановить в мозгу события прошедшей ночи, ничего не выходило. Он оглядел харчевню, потом себя…

— Так, начнем по порядку- сказал богатырь сам себе- двери и окна в харчевне целы-значит прилично себя вел, хотя…шесть литров водки, а стакан один….и кулаки сбиты малость…Значит либо я кого воспитывал…либо меня, кто то пытался уму-разуму поучить. Кошель с деньгой не торонут! Значит это все подношения, а если подносили мне, а не я…Точно! Значит правое дело моё! Интересно кого же это я так?

Он еще разок осмотрелся. Посетителей в этот час было немного, но в бинтах или с синяками Леха никого не увидел и пришел к выводу, что опохмеляться придется таки на свои.

Посетителей было действительно не много. Трое мрачного вида рудокопов резались в карты с рыжебородым гномом. Тот ухмылялся в бороду, и смачно сплевывал на пол. Ему явно везло. За следующим столом еще четыре гнома стучали кружками по столу, хлебали пиво, и орали золотой гномский шлягер «За синие горы, за белый туман». В углу, у окна, сидел одинокий Гоблин, в кожаной байкерской куртке, и что-то сосредоточено записывал в лежащую перед ним толстую книгу. Другая же лежала перед ним раскрытая, и Гоблин время от времени листал ее, сверяясь.

— «И размахнулся Чалубей, и ударил он Святополка своею палицею о правое плечо, и вошли ноги Святополка по самые колени в сыру землю, но выдержал удар богатырь русский, и замахнулся он своею палицею, и ударил Чалубея, и вошли ноги Чалубея по самые колени Чалубею в жопу! Не приняла земля россейская басурманские ноги!»

Донеслось бормотание Гоблина до Лехи. Толмач, понял богатырь. Что ж, не удивительно, Гоблинские переводы пользовались большой популярностью, а особый цинизм, и соленый юмор, только усиливали ее. Гоблин втихаря бросил на Алешу ехидный взгляд. Явно падлюка что-то знает. Или замыслил. Надо будет прорядить ему в роговой отсек перед уходом, для профилактики.

— Очнулся, сокол наш сизоносый! — отвлек его от мрачных мыслей хозяин харчевни, румяный пухлый грек Прохвостикус. — На, вот, опохмелись! — ткнул он под нос Алеше стакан водки.

— Спасибо… опрокинул стакан внутрь богатырь. — А чего было-то?

— Да забрел вчера сюда Кощей, ну так, водки попить, посуду побить, ну как обычно. Культурно в общем отдохнуть пришел. А тут ты сидишь, и весь кайф ему обломал.

— Я?! — не поверил Леха.

— Ну да. Все допытывал его, как ему живется с иглой в яйце.

— Да ну? А он чего?

— Чего… Подрались вы с ним.

Алеша оглядел сбитые костяшки — А ведь и верно. Ну, дальше чего было?

— Дальше? Дальше вы мировую пили, орали что русский и нечисть братья на век, и пели матерные частушки. Потом Кощей на спор сожрал свой стакан.

Тааак…. Понятно теперь, чего Гоблин скалится. Леше стало стыдно. Вдруг, скрипнула дверь, и в харчевню ввалились Боб Марли с папиросой в зубах, Нео с кривой ложкой, и наркоторговец Морфей, с грубо накрашенной проституткой Тринити под мышкой.

— Хай, мазафака! — поздоровался со всеми Боб.

— Кунг-хву!!! — хрипло провыл Нео завязываясь в узел.

— Вот бестолочь — пробормотал Морфей развязывая Нео — больше в Матрицу с собой не возьму!

В это время, Тринити обозрела зал и уставилась на Алешу.

— Ка-кой мужчинааааа! — и похабно виляя тощими бедрами, бодро прогарцевала к его столику.

Хозяин, кобчиком чуя недоброе, тихо свалил. Тринити подсела к Алеше.

— Скучаешь красавчик? Может, развлечемся? — спросила Тринити, щуря подбитый глаз, и широко улыбаясь. Двух зубов не хватало. Леха побледнел.

— П..п… п… Пошла отсюда, шалава!! — наконец выдавил он из себя.

— За честь дамы!!! — взвился Нео — Я знаю кунг-хву!!!

Нео высоко подскочил, и с разворота лихо впечатал пятку в лоб Алеше. Алеша со стулом, и грохотом, опрокинулся. Гоблин в углу уже не ухмылялся, а мерзко хихикал. Леха поднялся.

— Ну, братан…

Нео принялся бешено колотить кулаками и ногами по могучей груди. Выбил много пыли, но больше ничего не добился. Алеша размахнулся.

— Получай деревня трактор!!!

Классический прямой с левой. На полу остались стоять модные сапожки Нео, а сам он, аки птаха небесная, выпорхнул в окно.

— Я умею летаааать!!! — донеслось из-за окна.

Ситуацию решил разрулить Морфей.

— Ты, братан, на Нео, не обижайся. Молодой он еще, глупый. — Тут Морфей хитро прищурился — хочешь знать правду?

— Это смотря какую… — почесал лоб Алеша — а вдруг ты советскую власть ругать начнешь?!

— М-да… — почесал лоб теперь уже Морфей — он был не только наркоторговцем, но еще и подпольным руководителем скинхедов — рановато тебе еще знать правду… Тогда вот! — протянул он Леше ладонь. На ладони лежали две таблетки. Красная и синяя. Леха тупо уставился на Морфея.

— Ну?

— Баранки гну. Нукает он… Значит так. Синяя это так… Но многим нравится. А вот красная… От красной ты на луну улетишь.

— Наркотой не балуюсь — обломал Морфея Попович — лучше водки поставь. А то башка чего-то трещит. Морфей подчинился. Дверь снова скрипнула, и на пороге возник босой Нео, с кривой ложкой. Испугано покосился на богатыря.

— Я знаю кунг-хву… — проскулил он, быстро прячась за Морфея. Богатырь покосился на Нео.

— Он у вас еще, что нибудь знает?

— Знает, — заверил Морфей — Нео, голос!

Гоблин в углу ржал, ухватившись за живот. Вновь скрипнула дверь, и на пороге нарисовались Муромец и Никитич. Узрев боевого товарища в непотребной компании, Муромец нахмурился. Боб Марли разглядев нашивку «ОМОН» на кольчугах вошедших проглотил мастырку и сиганул в окно с криком: «Холи щит!». Морфей, завопив: «Атас, менты!», ломанулся следом. Тринити прикинулась ветошью.

— Просим прощения, но у нас тут пациент! — за спинами богатырей возникли два дюжих санитара. Богатыри посторонились пропуская их внутрь. Выцепив взглядом Нео, санитары расставив в стороны руки, как загонщики двинулись на него. Нео поглядел на санитаров затравленным взглядом.

— Я знаю кунг-хву… — вновь объявил о своих познаниях Нео — Я умею летать… вот он видел! — указал он пальцем на Алешу. Тот кивнул. Дескать видел. — Я избранный! Вот ложка!!! Санитар с ловкостью фокусника отобрал ложку у Нео и незаметно сунул ее в карман. Нео ошарашено посмотрел на пустую руку.

— Видишь — произнес санитар — нет ни какой ложки! А теперь пошли с нами. Там по тебе Наполеон с Цицероном соскучились.

— Не хочу в палату! — канючил Нео — хочу в Матрицу!! Я еще Смиту морду не набил!!!

— Смита мы тоже поймаем — успокаивали его санитары, затягивая на нем рукава смирительной сорочки — никуда не денется… Гоблин в углу последний раз хрюкнул и затих. Санитар покосился на него.

— Что это с ним?

— А хрен его знает. — ухмыльнулся Лёха- Юродивый какой-то.

— Наш клиент, по ходу…

Санитары покинули харчевню, вместе с упакованным Нео, прихватив с собой обколотого галоперидрлом Гоблина. Муромец недоуменно поглядел на Алешу Поповича.

— Ну, и чего тут было?

— Дурдом — вздохнул Алеша.

Муромец и Никитич присели за стол к Поповичу. Илья обвел рукой стоящие на столе бутылки;

— Это что? Ты богатырь, или где? Ты на службе, или кто?

— Так я же в свой законный выходной! Имею право, отдохнуть, или нет?

— Твой «выходной», уже одиннадцать дней длится! — взревел Илья и ударил по столу кулаком. Бутылки дружно подпрыгнули, и бросились в рассыпную. Алеша охренел.

— То есть как одиннадцать дней?! — ловко поймал две бутылки принесенные Морфеем — это же уму не растяжимо!

— Растяжимо, или нет, то воевода решать будет. Мы тебя по кабакам да канавам, уж неделю как ищем. Приказ такой.

— Это чего ж теперь будет-то? — испугался Попович — Братцы, не выдайте!

Ответить Илья не успел. Потому, как вошла Красная Шапочка.

— Ой, какие мальчики!!! — расплылась в улыбке Шапочка, сплевывая в угол «Дирол».

«Мальчики» дружно почесали репы. Еще бы! Три здоровенных бугая в камуфляжных кольчугах, с «демократизаторами» на ремнях, и омоновскими нашивками. Да еще Добрыня, седой, как лунь. Точно. Мальчики. Тем временем Красная Шапочка наметанным глазом срисовала на столе две бутылки водки, и глаза ее заблестели. Она подошла к столу, вихляя бедрами, и стуча каблучками.

— Мальчики — томно выдохнула она облако густого перегара — можно к вам? Богатыри вдохнули облако, и слегка окосели. Шапочка итак была не дурна собой, а в осоловевших глазках богатырей, и вовсе красоткой показалась.

— Пожалуйста! — галантно пододвинул даме дубовый чурбак Добрыня — и что же делает столь прелестная юная особа в таком месте?

— Да вот, мать с пирожками к бабуле отрядила. Дай думаю, зайду, может старая здесь пасется?

Илья распушил усы, выпучил правый глаз, и теперь внимательно оглядывал девушку. Что-то явно знакомое в облике сквозило, но что именно, Илья понять не мог. Алеша подсел к шапочке поближе.

— А где бабуля живет?

— Да за лесом — отмахнулась Шапочка, пожирая глазами бутылку — в деревянном домике.

Илья почесал репу. Живет за лесом. В домике. Деревянном. Мать честная! Да это же Шапокляк!

— Ну, и как там старая самогонщица поживает? — спросил он.

— Да нормально. Вот пирожки ей еще несу… Вместо того чтоб с такими мальчиками оттянуться. Взгляд Ильи уперся в пустые бутылки. В следующую секунду родилось решение как выйти из сложившейся ситуации.

— Ты, красавица, не горюй. Мы это дело обстряпаем. Ты с нами останешься, а пирожки твои, Алешка отнесет. Он у нас давеча проштрафился. А заодно и тару с собой возьмет — сказал Илья укладывая в корзинку пустые штофы — не пропадать же добру. Самогону в них бабка пусть нацедит. А мы, так и быть, отмажем его за это перед Святогором.

— Так чего старой-то сказать? — поинтересовался Попович.

— Придумаешь — отмахнулся Илья.

— Действительно, — поддержал его Добрыня — прояви солдатскую смекалку.

— Так я ж, богатырь — отмазался Леха.

— Ну так богатырскую проявляй, но задание старших товарищей выполни. Туда — с пирожками и тарой, обратно — с корзинкой и самогоном.

— А вы чего делать будете? — окинув печальным взглядом товарищей спросил Леха.

— Прикрывать тыл! — маслянно глядя на упругую попку Красной Шапочки сообщил Добрыня.

— Нет в жизни счастья… — пробормотал Алеша Попович, нахлобучивая на голову краповый берет, и сгребая корзинку — Ну, я пошел. Не поминайте лихом.

Он бодрым шагом направился к двери, а в спину ему донеслось;

— И запомни, служивый, с капустой — по три, с печенкой — по пять!!!

Цвели цветочки, порхали бабочки, позвякивали в корзине штофы. Алеша шел по лесной тропинке, слушал пение лесных птах, а в голове неотвязно крутилась одна — единственная мысль; чего бы пожрать? Живот сводило от одной только мысли о бабушкиных пирожках. А, ладно! — решился Леха — не по счету же их сдавать. Сел на пенек, потянул пирожок из корзинки. Как там Шапочка говорила? С капустой и печенкой? Вот и хорошо, вот и ладненько.

— Не садись на пенек! Не ешь пирожок!!! А то вспучит!!!! — раздался за спиной у богатыря дикий крик. Алеша уронил корзинку и подскочил как ужаленный. За спиной у него оказался крохотный(по пояс богатырю) зеленый дедушка.

— Какого лешего?! — злобно вытаращив на деда глаза заорал Попович.

— Дык, я ж, предупредить хотел. — оправдывался дед — Знаю я эти чебуреки. Прослабляют не хуже касторки. Лесорубы из-за них уж все кусты изгадили. Оно мне здесь надо?

— А тебе-то что за печаль? — все еще злясь на деда, задал вопрос Алеша — Ну гадят, и что с того?

— Как это пусть гадят?! — вскинулся дед — Я, значит, за порядком в лесу слежу, а они пусть гадят?! Пусть уж лучше в рот себе всякую дрянь не кладут!!!

— Так ты, дед, сторожем здесь работаешь? — поинтересовался богатырь.

— Не-а… — вздохнул дед — Не сторожем.

— А кем же?

— Леший я. — шмыгнул носом дед — А ты, сынок, отраву-то эту не ешь. Не ровен час… Сзади что-то звучно щелкнуло. Алеша стремительно обернулся. Шишка. Упала, и громко цокнула по бутылке. Алеша повернулся к деду.

— Слышь, отец… — осекся на полуслове. Деда и след простыл. — Тьфу, ты! Кажись и в самом деле леший.

— Кааааазлыыы!!!! — донеслось из лесной чащи. Алеша усмехнулся в усы. Опять дед вляпался. Ну, да ладно. Надо идти. Встал и побрел дальше по дороге.

К этому времени уголовник — рецидивист Серый Волк уже проник в избушку самогонщицы Шапокляк. Волк пронюхал, что бабка умотала к своему хахалю, старику Хоттабычу, и пока тот всю бороду на коньяки да коктейли не выдергает- не вернется. А еще знал, что старуха приторговывает самогоном, и денежки у нее водятся. Он уже осмотрел трюмо, письменный стол, и теперь азартно рылся в ящиках комода. Как вдруг, дверь затряслась под ударами богатырского кулака.

— Бабка, открой!!! — донеслось с улицы.

Волк понял что крепко влип. Мысли в голове лихорадочно метались, в поисках выхода из сложившейся ситуации. Озаренный внезапной мыслью, Волк напялил бабкину ночную рубашку, надел очки, и завалился на кровать, укрывшись одеялом по самое горло.

— Ну е-мае, бабуля! Не боись, не гости! Открывай, запарила уже! — снова донеслось с улицы, и в дверь вновь загрохотал кулак. Волк прикинул размеры кулака, и ему стало дурно.

— Дерни за веревочку, дверь и откроется… — жалобно простонал Волк — говори чего надобно, и уматывай… Стоящий за дверью послушал доброго совета, и потянул. Засов полез вверх. Дверь со скрипом отворилась, и в дом пригнувшись в сенях, вошел Алеша Попович.

— Ох ни хрена ж себе ты и выросла, Красная Шапочка… — только и смог сказать Волк.

Джек Воробей разлепил очи. Во рту — кака, в голове- вава, на голове — перья. Он стянул с головы белое перышко, и морщась от головной боли, принялся его разглядывать.

— Перо, перо, перышко… Вертит Джек Воробушек… Точно! Так… Теперь по крайней мере ясно кто я. А где я? Джек попытался сесть, и больно стукнулся головой о птичий насест.

— Бля… Курятник, бля…

Воробей встал, вновь стукнулся головой, теперь уже о низкий потолок, ругнулся, пригнулся и вышел на улицу.

Своим домом он всегда считал море. На суше же он очутился по всемогущей воле судьбы. Преследуемый младшим братом великого Ктулху Дейви Джонсом. И вот, памятуя о том, что команда «Летучего Голландца» может сойти на берег лишь раз в десять лет, он настрополил компас по направлению к Бермудам. По Закону Вселенской Пакости, когда шхуна подходила к берегу, небо неожиданно заволокло тяжелыми, черными тучами, и разразился шторм чудовищной силы. Ветер, горы черных волн, гром, охреневшие чайки и никакой видимости. Гигантской волной его смыло за борт. Первое, что он узрел на дне- тридцать три несусветных амбала, которые «окучивали» руками, ногами и другими предметами полосатого морского черта. Черт орал, что он рекламный агент канадской компании и косметику богатырям пытался впарить по ошибке. Но его не слушали. Их командир — седовласый дядька, сидел на громадной морской раковине, и явно скучал. Он же первым заметил тонущего. Извлек не понятно откуда акваланг и Воробей, сделав вдох, понял что жить еще будет. Когда выяснилось, что Джек пират, Дядька Черномор хотел было забрать акваланг обратно, но за Воробья вступились богатыри. Они уже смотрели «Пиратов Карибского моря», и Джека уважали. А в доказательство, показали Черномору две серии «Пиратов». Черномор смотрел кино, пил «Доктор Дизель» и грыз раков. А после долго и с чувством тряс руку Воробью. Он же взял Джека с собой, на королевский бал, куда богатырей отрядили в качестве секьюрити. В чреве дворцовой кухни Джек жрал русскую водку, слушал истории за жизнь, горланил морские песни, и ржал над огромным пузом Золушки. Каким образом он очутился в курятнике, Воробей решительно не помнил. Он стоял посреди двора. Жить не хотелось абсолютно. Хотелось пить. Джек узрел бочку с дождевой водой, и пошатываясь побрел к ней. Стянул треуголку, и макнул голову.

— Уффф!!! — В голове просветлело. Джек начал жадно хлебать воду. И вдруг испуганно отпрянул. Из глубины на него злобно таращилась поганая рожа Дейви Джонса. Джонс размахивал клешней и орал проклятия на трех языках сразу.

— Ти, Джек Воробьей, есть петух ощипанный!! Факинг щит! Шлемазл!!!! — орал Джонс

— Капитан Джек Воробей, с вашего позволения-Улыбнулся Джек. Он уже понял, что его враг прислал только свое изображение и не в силах явиться за ним лично.

— Молчаааать!!! Не возражаааать!!!!! — орал Дейви Джонс размахивая саблей — Киш мири ин тухес, Воробьей!! Ти будешь стрядать!!! Ти будешь стря…

— Тьфу! — с наслаждением плюнул в бочку Джек — Сперва русский нормально выучи, а потом уж грозись. Видимо плевок достиг цели, потому что Джонс обалдел и утерся.

— Тьфу!!!! — в ответ харкнул он-. В Воробья ударила мощная струя воды и окатила его с ног до головы.

— Ну вот и поговорили… — пробормотал Джек и отправился похмеляться в «Три пескаря».

Из бочки зловеще хохотал Дейви Джонс.

Алеша Попович уставился на Волка. Старуху Шапокляк он знал давно и хорошо, не раз бегал к ней за самогоном. Так вот, Волк, пусть даже в очках и ночнушке на бабку был похож примерно как винтовка на грабли. Волк в свою очередь не сводил взгляда с богатыря, испуганно вытаращив глаза. Кулак Алеши был величиной с волчью голову.

— Бабуль, а бабуль, а чего это у тебя такой большой нос? — издеваясь спросил Попович.

— Насморк — тут же нашелся Волк и в доказательство помахал носовым платком. Платок оказался мужской и грязный.

— А почему у тебя такие большие глаза? — не унимался Алеша.

— Запор у меня — прокряхтел Волк, тщательно копируя старческий голос — и геморрой. От такого не только глаза вылезут…

— А уши-то, уши чего такие здоровенные? — спросил богатырь похрустывая костяшками кулаков.

— Ты по делу, или внешность мою обсуждать? — разозлился Волк — Ну уши, и что? У всех уши есть. А какой длинны, так это ни кого не касается.

— Можем и за внешность поговорить — прищурился Попович — вот что, к примеру обозначают эти татуированные перстеньки на пальцах?

Волк спрятал лапы под одеяло.

— Мода такая нынче. Так тебе внученька чего?

Алеша улыбнулся. Бабка даже с пьяных глаз никогда его с внучкой не путала. Он положил на кровать корзинку.

— Вот, пирожков тебе принесла. С капустой и печенкой.

Волк понял что бить его не будут, по крайней мере сейчас, и чуток расслабился.

— Пирожки — это хорошо! Домашние?

— А как же. Самогон у тебя где?

— Там — Волк неопределенно махнул лапой

За печкой обнаружился только самогонный аппарат в разобранном виде, и укрытый стеганым одеялом. Алеша поискал по избе, и нашел в кухонном шкафу бидон первача. На стене тихо тикали часы-ходики, Алеша переливал самогон по штофам.

— Однако же и чавкаешь ты, бабуля — покачал головой Попович — когда жуешь, рот закрывать надо.

— Угу!

Алеша закончил разлив, и уложил штофы в корзинку. Жрать хотелось по прежнему, но к пирожкам он следуя совету Лешего не прикоснулся. Все подсунул Волку. Кто перед ним, Алеша не сомневался ни минуты, ориентировки на Волка висели во всех отделах княжьей дружины. Однако что-то надо решать, не оставлять же его здесь, в самом деле?

— Бабуль — подошел он к Волку.

На Волчьей морде было написано блаженство.

— Чего тебе, внученька?

— Ты руки мыла? А то еще глисты бог не дай, а у тебя запор и геморрой…

— Мыла! Во! — воскликнул Волк, предъявляя мохнатые лапы Алеше.

— Вижу — согласился Попович, щелкнув наручниками — в СИЗО — с чистыми руками, на свободу — с чистой совестью.

Волк посмотрел на богатыря, и заблажил:

— Повязали, волки позорные!!!!А на черной скамье, а на скамье подсудимых….

— Засохни…не то портянку на нос намотаю!

Трубадур шел по лесной тропинке, жевал травинку и футболил подвернувшегося ежа. Ботинки у трубадура были прочные, а настроение — паршивое. Он совсем недавно покинул группу «Бременские музыканты» и теперь перебивался случайными заработками. Бродил по деревням и исполнял старые шлягеры. Иногда пел матерные частушки на корпоративах. Разлад в группе произошел так. Пес, сука, подхватил где-то блох и принес их в гримерку. Вечером Трубадур привел за кулисы, какую-то местную красотку и они на собственной шкуре ощутили, что в новехоньком матраце, появились постояльцы. На утро Трубадур заявил, что его окружают неблагодарные животные, что растоптана в прах любовь всей его жизни, что из Пса еще прошлой зимой надо было сшить шапку, но такому Ослу как их бас-гитарист, этого никогда не понять. Встрявшему между Трубадуром и Ослом барабанщику, напомнил что он вообще— Петух, и указал на место возле сортира. Один лишь Кот ни во что не встревал, поскольку в это время ходил на перекур с Бобом Марли. Закончилось все — изгнанием Трубадура из коллектива. На его место пригласили местного попа, благо голос у него звучный.

Трубадур последним пинком отправил ежа в кусты.

— Мммать!!!! — раздался возглас, и из кустов вылетел держась за филейную часть здоровенный лесоруб.

— Ты чего ежами кидаешься?! — уставился на Трубадура лесоруб.

— Да не кидался я — отморозился Трубадур — он сам прилетел…

— Ежи не летают!!! — тряс перед носом у Трубадура кулаком лесоруб.

— Ты, паря, не ори. Я сам видел как еж на посадку заходил. — за спиной у лесоруба возник Леший — А что задницу поколол, то сам виноват. Нечего посадочной полосе гадить.

— Какие летающие ежи? Какая посадочная полоса? — вытаращив глаза переводил взгляд с Лешего на Трубадура и обратно лесоруб — Вы чего мне голову морочите?

Трубадур ободренный нежданной поддержкой, понял что возмездие за исколотый зад откладывается, и повеселел.

— Какие, какие… На реактивной тяге… — нашелся Трубадур — Чернобыльский наверное …

— Чернобыльский?! — испуганно присел лесоруб — Так он же…

— Радиоактивный! — авторитетно подтвердил Леший.

— Это же какую заразу от него подхватить можно?! — лесоруб бухнулся на колени перед Лешим — Батюшка Леший, помоги!

— Ага, вон как запел? — подбоченился Леший — Как все хорошо, так пенек трухлявый, а как беда за жопу схватила, так батюшка Леший?! Ладно уж, помогу. Вот тебе пучок сон-травы, как придешь домой, отваришь, да выпьешь. Опосля того, стакан касторки, и спать ложись. Авось пронесет.

Счастливый лесоруб поблагодарил Лешего, подозрительно покосился на Трубадура, и умчался. Трубадур задумчиво поглядел на Лешего — Слышь, отец, а с чего это ты мне помог отмазаться? Прав ведь мужик, еж он птица борзая-пока не пнешь не полетит.

— Да так. Старые счеты у меня с этой братией.

Они шли по тропинке, и мирно беседовали, как вдруг, Леший остановился, и принюхался. Глаза у него заблестели;

— Ты, сынок, часом не музыкант будешь?

— Ну, вообще то да. — сознался Трубадур — А ты, батя, как узнал?

— Как узнал, как узнал… Гитара за спиной торчит. Пойдем-ка, познакомлю тебя кое с кем.

Леший свернул с тропинки, и нырнул в кусты. Трубадур озадачено почесывая в затылке пошел следом, и вскоре очутился на поляне. Под деревом сидел Боб Марли, дымил папиросой, и сосредоточенно настраивал гитару. Узрев Лешего, Боб страшно обрадовался, и даже заговорил по-русски;

— Привет, пенсия! Как дела?

— Нормально. — прищурился дед — вот, познакомься, это Трубадур. Играет на гитаре, и любит животных. Особенно ежей.

— Боб Марли — представился Боб, протягивая руку — тоже играю на гитаре, но больше увлекаюсь травами.

Через пять минут они уже сидели под деревом, и дымили одной папиросой на троих. А еще через какое-то время загремело над полянкой хриплое трио:

— Все идет по пла-ну! Все идет по пла-ну!!!

Солнце припекало макушку, мыши шуршали в высокой траве, тихо перезванивались в корзинке штофы с самогоном. В лесной чаще кто-то безобразно, но зато громко, лупил по струнам, и горланил песенку из репертуара «Гражданской Обороны». Вот подлец — подумал Алеша — все на строение испортил. Эх! Трубадура бы нашего сюда, он бы этому неучу показал, как играть-то надо! Впереди, скованный наручниками, и привязанный для верности к Алеше бельевой веревкой, найденной у Шапокляк, понуро брел Волк. Богатырь смотрел ему в спину с пролетарской ненавистью! Вот из-за этого говнюка, накрылась медным тазом вся «поляна». Ведь теперь вместо того, чтобы отдохнуть с друзьями, и симпатичной Красной Шапочкой, придется доставлять Волка к Святогору. Предварительно сдав бутылки.

— Шаг влево, шаг в право — попытка к бегству — отбивал на ладони дубинкой ритм богатырь — прыжок на месте-попытка улететь. Проникновение со взломом, возможен сговор с иными лицами. От восьми до десяти лет.

Волк поник. Кроме разбоя и краж, на нем еще числились не уплата налогов, и алиментов. Дадут на всю катушку. А в логове рыбки не кормлены…

Почему в харчевне «Три пескаря» такая скрипучая дверь, не знал никто. Раз в неделю приходил плотник, смазывал петли, осматривал ручку и замок. Но скрип от этого не исчезал. В конце концов хозяин харчевни Прохвостикус махнул на них рукой. Тем более, что каждый скрип двери означал нового посетителя. Вот и сейчас он оглянулся на заскрипевшую дверь, и тихо выматерился, уронив себе на ногу дубовую пивную кружку. На пороге стояли Серый Волк, и Алеша Попович. Волк в женской ночной сорочке, очках и наручниках, а богатырь с плетеной корзинкой и резиновой дубинкой. Обернулись на скрип и Добрыня с Ильей. Добрыня от такого зрелища уронил Красную Шапочку, которую до этого увлеченно тискал. Шапочка протестующе пискнула. Илья просто молча вытаращился. Алеша привязал веревку на которой он вел Волка к деревянной опоре, поддерживающей потолок, и подошел к друзьям. Бережно поставил корзинку на стол.

— Все, Илья Матвеич. Выполнил.

— А этого где взял? — ткнул пальцем в пытающегося втихаря развязать узел Волка. Узел не поддавался.

— Да у старой дома. Лежал под одеялом, бабкой прикидывался.

— А бабуля… Ик! Где? — поинтересовалась захмелевшая Красная Шапочка — Может этот ее того?

— Чего, того? — спросил Муромец.

— Ну, того… Этого… ИК!!! Да что я вам как детям объясняю-то? Чего ОН может хотеть от НЕЕ?

— САМОГОНУ!!! — уверенно ответили богатыри.

— Эх вы! Одно слово — мужичье. Я им о прекрасном, о романтике, о сексе в конце концов, а они…

Не договорив, Шапочка захрапела, уронив голову на стол. Во сне она неоднозначно чмокала губами, и лукаво улыбалась. Илья посмотрел на нее и задумался над ее последними словами. Добрыня тем временем выкладывал на стол штофы, Попович оставив в покое дубинку, пододвинув к себе стул, сел. Потянулся было к бутылке, но Илья треснул его по руке.

— Ты чего?! — обиженно затряс ушибленной ладонью Алеша.

— Нельзя тебе пить. Тебе еще задержанного Святогору сдавать. Вора-рецидивиста повязал! О как!

— А может стаканчик?

— Сказано — нельзя! Святогор — он такой, выпивку и перегар за версту чует!! Скажешь выслеживал Волка, я думаю, взыскание снимет.

Алеша облегченно вздохнул. Взыскание от Святогора — не шутки. Не штраф, и не наряд по кухне. Карает Святогор лично. Своей рукой. После этого правда, все прощается, но ведь больно! Кулак у командира богатырей вдвое больше чем у Муромца…

— Ты давай, преступника — по назначению, а сам — обратно! Без тебя не начнем, слово даю.

— А чем же вы все это время заниматься будете, пока меня не будет, как не самогон пить? — подозрительно осведомился Попович.

— Да уж найдем чем заняться! — Добрыня подмигнул Алеше — Эй, хозяин! Тут девушке плохо! Давай, это, свободную комнату. Искусственное дыхание делать будем.

— Ага! — весело поддержал товарища Илья — И прямой массаж сердца!

Вот так вот — грустно подумал Алеша — одним водка и бабы, а другим — служба, которая как известно, и опасна, и трудна.

— Все, мужики, я ушел — помахал рукой друзьям Попович.

Добрыня с сомлевшей Шапочкой на руках обернулся; — Ни пуха, ни пера!

— К черту! — повеселел Попович, и отвязав Волка, отправился к командиру богатырской заставы.

Святогор мирно поливал кактусы на подоконнике, когда в дверь постучали. Святогор убрал лейку, сел за письменный стол, достал бумаги, перо и чернильницу, и сделав задумчивый вид пригласил;

— Войдите, открыто.

Дверь отворилась. На пороге возник Алеша Попович, пропавший неизвестно куда одиннадцать дней назад, и Волк- в женской ночной сорочке, очках в черепаховой оправе и наручниках. Святогор нахмурился;

— Это что еще за балаган?!

— Разрешите доложить! — вытянулся в струнку Попович — в результате проведенной лично мною операции, был задержан на месте преступления вор-рецидивист, более известный как Серый Волк. Святогор присмотрелся. Сверился на всякий случай с ориентировкой.

— Ну да, ну да… Похож. Так ты, сынок, все это время значит, операцию по задержанию проводил? Все одиннадцать дней?

— Так точно! — выпучив от усердия глаза отрапортовал Попович — выслеживал и обезвреживал!

— Молодец! — хлопнул богатыря по плечу Святогор. Алеша чуть не упал, в глазах потемнело — Орел! — снова хлопок — Хвалю! — от последнего «отеческого» хлопка по груди, Алеша чуть дух не испустил. Силен все таки старый Святогор.

— За мужество и находчивость, награждаю тебя… Награждаю тебя… — Святогор покопался в необъятных карманах, и что-то от туда вытащил — Награждаю тебя орденом!!!

Святогор приколол орден на грудь Поповичу, и крепко пожал руку. Рука затрещала, на глазах у богатыря проступили слезы. На груди у Алеши гордо висел орден «За отвагу на пожаре».

— Так это же… — начал Попович, но увидев опасный блеск в глазах старого богатыря осекся.

— А что не так? Орден? Орден! «За отвагу»? «За отвагу»! Чего ж тебе еще надобно?

Алеша помялся с ноги на ногу;

— Мне бы премию…

Святогор грозно глянул на подчиненного — Слава богатырская важнее денег! — потом сменив гнев на милость полез в карман.

— Ну что ж. За блестяще проведенную операцию, премирую тебя сынок, денежной премией. Ступай сынок, и выпей за здоровье царя-батюшки.

На ладонь богатыря упала медная пятикопеечная монета. Алеша ошалело уставился на нее.

— Что ж на нее выпить-то можно?!

Святогор мечтательно закатил глаза — О-о-о! Стакан газировки. С сиропом!!!

— Один за всех! — звякнули стаканы в богатырских руках — И все на одного!

День клонился к вечеру, богатыри обмывали славный Алешин подвиг, и дружно ржали над наградой. За столом с ними, по прежнему сидела Красная Шапочка, задумчиво поглядывая на Поповича. Алеша заглянул в ее зеленые глаза, и понял что пропал. Сердце забилось чаще, Алеша залился краской по самые уши. Красная Шапочка тоже зарумянилась, и улыбнулась Поповичу.

Джек Воробей мочил усы в пивной кружке. Из кружки на него пялился Дейви Джонс. Перед ним на столе лежала газета с объявлениями. «Гадаю на картах, кофейной гуще, и мухах. Вывожу из запоев, и ввожу в ступор врагов. Гарантия 100 %. Народная знахарка и колдунья Яга Горынычна. Оплата по результату». Все!!! Нашел!!! — Подумал Джек, и схватив со стола свою треуголку, решительно направился к выходу.

— Уважаемый! За пиво заплатить забыли!! — догнал его у дверей крик Прохвостикуса. Джек вздохнул, сгреб со стола кружку, и подошел к трактирщику.

— Простите, почтеннейший, но не кажется ли вам, что в пиве ЭТОГО быть не должно? — всунул он Прохвостикусу кружку в руки. Тот взял, и недоверчиво заглянул внутрь. Судя по тому, как глаза трактирщика поползли на лоб, а за тем и на затылок, Джонс все еще выглядывал из кружки.

— Ма…ма… Мать твою!!!! — выдал наконец он — это кто?!

— Не знаю — отмазался Джек — в кружке плавал.

Пока трактирщик хлопал глазами, и тупо таращился на Джонса, Воробей тихонько отвалил. Хлопнула за спиной дверь, скрипнули под ногами ступени, и Воробей вышел из трактира, столкнувшись в дверях со слугой трактирщика, несшим в большой корзине бутыли с водкой. Из ближайшей бутылки на Воробья грустно уставился Джонс. Джек глубоко вздохнул, и отправился к колдунье.

Добрыня и Илья давно уже разошлись по домам, а Алеша взялся проводить Красную Шапочку домой. Та не возражала. Шли медленно, держась за руки. Один из придорожных кустов едва слышно жужжал. Это «ЖЖЖ» не с проста-подумал богатырь — если куст жужжит-это мухи, а если в кустах мухи, значит или насрал кто, или покойничек образовался… И они выбрали куст напротив…

— Где была столько времени? — стоя у плиты спросила Шапочку мать.

— Ма… Ты не поверишь…

— Смотря во что — хмыкнула мать, вытирая руки об передник — что тебя Нобелевской премией наградили- нет.

— Да какая премия, мам! У меня теперь жених есть!!!

— Ну, и кто этот несчастный? — прищурилась мать — Не принц часом?

— Не. Куда там принцу…

— Это кто ж такой, что лучше принца?

— Богатырь. Алеша Попович!

— Ага! — мать села на лавочку — Богатырь значит. Ну что ж. Попович парень хороший, видный. Военный опять же. Может и ты при нем образумишься…

— Ма, а ему сегодня орден дали! Он Серого Волка повязал! И знаешь где? У бабульки нашей! Тот к ней в избу влез, пока старой не было, а Лешка его там и выловил.

— Респект и уважуха ему за это. Хомутай его доча по скорей, за таким не пропадешь. Настоящий мужик! Кстати, как он в постели?

— Мечта! — вздохнула Шапочка

— Не сомневаюсь. Только чтоб аккуратно. А то Айболит цену за аборт ломит.

Прохвостикус осмотрел последнюю пивную бочку, и только после этого спокойно вздохнул; привидевшейся ему давеча противной рожи не было ни в одной.

Тащиться в лес к Яге на ночь глядя, Воробей передумал. В лесу водилась всяческая сухопутная живность, и встречаться с нею ночью Джеку не хотелось абсолютно. В прочем, как и днем. Заночевал пират в старом охотничьем домике, на окраине леса. Утром меньше идти будет. Одно было плохо. Кто-то вывинтил в избушке лампочку, и Джек на входе больно ударился коленом об сундук. Тихо выругавшись, зажег спичку. Домик как домик. Русская печь, на пол стены, стол, две лавки, сундук, окованный железом. Паутина по углам, и слой пыли на полу. Видно давно здесь не жили. Кое-как забравшись на печь, пират скинул сапоги, и укрывшись курточкой захрапел.

— Нафаня, бросай! — донеслось до его слуха чье-то хриплое бормотание. Джек открыл один глаз. За столом, освещаемые падающим через окно лунным светом, сидели трое домовых, и азартно резались в кости. Причем явно не на интерес, а на сапоги Джека. Джек пошевелил пальцами босых ног, и понял что сапоги надо срочно спасать. Решительно спрыгнув с печи, пират подошел к столу.

— Мужики, сапоги-то отдайте! — потребовал он.

— А ты их у нас выиграй! — хохотнул один из домовых, и прицельно сплюнул Джеку под ноги. Воробья перекосило.

— Да я вас! — потянулся за саблей, но рука нащупала лишь пустую перевязь.

— Потерял, что нибудь? — ехидно прищурился третий игрок, небрежно поигрывая саблей Джека. Воробей понял что влип по самое не могу. Эти добровольно украденное не отдадут, а кидаться с голой пяткой на саблю, Джек и не думал. Пусть этим каратисты занимаются. Оставалось одно; согласиться на игру. Джек сунул руку за пазуху. Как ни странно, кошель с деньгами был не тронут.

— Играю. — буркнул пират садясь за стол — Давай кости.

— На что играешь? — оживилась вороватая нечисть.

— Ставлю шиллинг против сапогов и сабли.

— Маловато будет — оскалился домовой с саблей — монету за один сапог.

— Разбойники! — буркнул Джек, но кошель достал. Три монеты. Или он уйдет отсюда в сапогах и при сабле, или босой и нищий. — Кошель почему не взяли? Сапогами вон, не побрезговали…

— Деньги нам отдашь ты сам. Иначе не интересно будет. — объяснил ему домовой протягивая две игральных кости.

Джек потряс кости в кулаке, и резко разжав пальцы метнул на стол. Тройка и двойка. Маловато однако — подумал Воробей — ну, да посмотрим, как противник сыграет. Домовой ухмыляясь взял кубики, покатал их между ладонями, и метнул. Тройка и двойка. Домовой уставился на кости в недоумении.

— Странно… Раньше всегда выигрывал… Ничья по ходу. Давай по новой!

Джек снова кинул кости. Пять и три. Уже лучше. Домовой тоже выкинул. Шесть и два.

— Тьфу, ты! — в сердцах сплюнул домовой — барахлят они сегодня что-то. Товарищи домового молча взирали на игру, видимо такой пакости от костей они не ждали. А кости-то, заговоренные — понял Джек.

Воробей кинул кости третий раз. Две единицы. Вот лажа. Домовые довольно зашумели. Кто-то из них полез под стол, и вытащил литровую бутыль самогону, крепкого, судя по запаху, но прозрачного как слеза. Налили, выпили звонко чокнувшись. Воробью не предложили. Вновь за кости взялся противник Джека. Долго тряс в кулаке, что-то шептал на них, а потом резко метнул. Одна кость остановилась единицей, а вот вторая несколько раз провернувшись показала… Пустую грань!

— Колдунство!!! — заорал домовой вперившись в Джека налитыми кровью глазами — Ты жулик!!!

— Нет, родимый, жулик у нас ты! К игре меня хитростью принудил, кости заговоренные подсунул!

От таких слов, домовой побагровел как свекла.

— Бей яво, робяты! — брызжа слюной заорал он, замахиваясь на Джека невесть откуда взявшейся кочергой. Второй жулик взмахнул саблей… Джек сгреб со стола бутыль, и закрылся им, зажмурив от страха глаза. Три глотки сразу издали дикий вопль ужаса. Джек открыл глаза и сразу все понял. Как уже стало привычно в последнее время, в присутствии Воробья, в любой емкости с жидкостью, появлялся Дейви Джонс. И без того не красавец, в лунном свете Дейви Джонс мог кого угодно напугать до икоты. Побросав ворованное добро, домовые завывая от ужаса, ломанулись через дверь. Джек хмыкнул, и взялся за сапоги. Обувшись, и вооружившись, он почувствовал себя куда увереннее, но дверь поленом все равно подпер. Подошел к столу, взял кости, и принялся их внимательно рассматривать. Что-то здесь не так. Не дают заговоренные кости таких сбоев. Джек зажег спичку. Поднес кубик, повертел. На одной из граней обнаружилась надпись мелким шрифтом: «MADE IN CHINA».

Утро застало Джека за столом. Ложиться спать он не рискнул, ожидая нападения. Встав с хрустом потянувшись, пират подошел к сундуку, который заинтересовал его вечером. Сундук казался тяжелым и жутко пыльным, из покрытого странной резьбой темного дуба, окованный железом. Джек стер пыль с крышки. Хитрая резьба оказалась похабными картинками. Воробей хмыкнул, и принялся изучать замок. Замок стоит описать отдельно; массивный, из позолоченной бронзы, был выполненн в виде оскаленной клыкастой морды некого монстра, внутри коей и находилась замочная скважина. Джек ткнул пальцем в скважину, пытаясь определить какую отмычку выбрать, и едва успел отдернуть руку- челюсти замка захлопнулись с громким лязгом.

— Ни хрена себе… — озадаченно пробормотал Джек — Эта штука еще и кусается!

— А ты как думал? — неожиданно промолвил замок сварливым голосом, заставив Воробья подскочить на месте — Пальцы он сует, понимаешь… Ты руки-то свои видел?

Пират поглядел на свои ладони. Все как всегда; грязные пальцы в перстнях, обкусанные ногти.

— Вот именно! — продолжал возмущаться замок — Руки немытые, а у меня позолота…

— Якорь мне в глотку!!! Клянусь щупальцами Джонса, у нас так вклады не охраняют!

— Да, уж, куда вам, инопланетянам тупорылым, с русской смекалкой тягаться! — пустил шпильку замок.

Джек на минуту задумался. Взгляд его зацепился за лежащую возле стола кочергу.

— Инопланетяне говоришь, тупорылые, говоришь… — улыбнулся замку Воробей — Ну, ну… У меня бабушка из здешних мест, между прочим.

Подобрав кочергу, пират повернулся к сундуку.

— Скажи ааааа! — попросил он замок, и просунул крюк кочерги между челюстей, намертво заклинивая их. Замок в ответ что-то невнятно промычал. Джек достал связку отмычек.

— Сейчас будет кляйне операций — подражая Дейви Джонсу, сообщил замку Джек.

— К..ра..ул… Нс. луют… — прогундосил замок. Джек с торжественным видом вставил отмычку.

Святогор стоял на крыльце терема, и покрикивал на бегающих по внутреннему двору с валунами на плечах богатырей.

— Ап! И тигры у ног моих сели… — мурлыкал он себе под нос песенку — Ап! И кушать меня не хотят…

По кругу носилось выпучив от усердия глаза, тридцать три здоровых лба. Столько же, сколько и в морской дружине.

— Ваше высокопревосходительство, почта! — возник на пороге гонец.

— Почта? Почта, это хорошо. — потер руки Святогор — От кого?

Вместо ответа, гонец извлек из сумы мокрую бутылку, запечатанную сургучом.

— Понятно. Раз в бутылке — значит от капитана морской дружины, Черномора.

Святогор принял письмо, и кивнул гонцу, мол свободен, гонец поклонился и исчез. Только пыль столбом. «Боятся, значит уважают» — подумал Святогор, аккуратно распечатывая бутылку. Впрочем, читать послание во дворе он не стал, и не поленился подняться к себе в кабинет. Там, за кружкой кваса, Святогор неспешно взялся за чтение. Свиток гласил следующее;

Святогор нахмурился…

Замок щелкнул и открылся. Скрипнули петли. Джек поднял крышку сундука и осмотрел содержимое- вещи, аккуратно сложенные, и с прикрепленными бирочками. Первыми на глаза попались хромовые сапоги. Надпись на бирочке гласила; «Сапоги — семимильцы. Скорость бега 60 миль в час». Воробей осмотрел их внимательнее. Стоптанные каблуки да дыра в подошве

— Много в них пробежишь — хмыкнул Джек, и отложил обувь в сторону.

Следующей стала шапка-ушанка. «Шапка-невидимка персональная» гласила бирочка. Пират снял свою треуголку, примерил находку и глянул в треснувшее зеркальце на крышке сундука. Шапка жала и пахла нафталином. Жаль не видит никто — подумал Джек.

Снова полез в сундук. Дубинка из полированного черного дерева, окованная железными полосками, с ременной петлей на рукояти. «Дубинка самобойная-самонаводящаяся. Сила удара — 12 пудов». Также к инструменту прилагалась подробная инструкция. Джек открыл первую страницу;

«Данное устройство предназначено для самообороны, и охраны как людей, так и помещений. Для активации устройства произнесите команду „по рогам!“».

— Вот это да! Полезная штучка. — уважительно присвистнул Джек, и посмотрел по сторонам — На чем бы тебя проверить?

Воробей подкинул на ладони дубинку. Увесистая. Взгляд его упал на чугунок. Джек указал на него «устройством».

— По рогам!

Дубинка вырвалась из его руки, и в мгновение ока впечаталась в чугунок. Раздался звонкий удар, брызнули во все стороны чугунные осколки.

— Хренась….

Дубинка замерла было в воздухе, а потом резко устремилась на Джека.

— Мать!!! — Джек мышью юркнул под стол. Дубинка замерла в воздухе, медленно вращаясь. Только под столом, пират понял, что инструкции надо читать до конца. Но делать нечего - придется доставать книжечку. Высунулся, и тут же получил по лбу. Спасла пирата толстая меховая шапка-невидимка, которую Джек забыл снять. Видимо, на дубинку ее волшебство не распространялось. Скрипнуло резко распахиваясь окно, и в избу влетели давешние знакомцы, с поленьями в руках.

— Ага!! Молись, колдун!!!

Дубинка радостно кинулась встречать гостей. Джек пользуясь моментом, выскочил из под стола, сгреб с пола книжечку с инструкцией, и юркнул назад. Пока домовые метались по избе на перегонки с самонаводящейся дубинкой, Воробей улыбался, и листал инструкцию. Найдя наконец ключевую фразу, Джек встал во весь рост.

— Баста!

Дубинка замерла в воздухе, а потом покорно вернулась в его ладонь. Джек окинул взглядом картину побоища; все вверх дном, и трое домовых застывших в безобразных позах.

— Тортуга… — улыбнулся Джек.

Раздался стук в окно. Святогор повернул голову. На окне сидел здоровенный ворон, и держал в клюве котомку. Старый богатырь взял у ворона котомку с пометкой «АВИА», сунул в оплату в клюв кусок сыра, и снова сел за стол.

— Ну-ка, поглядим…

В котомке оказались донесения с дальних застав, и рубежей. Святогор углубился в чтение. Чем дальше, тем больше хмурились брови богатыря; во всех без исключения донесениях, сообщалось об учащении нападений нечисти на деревни, о появлении новых разбойничьих шаек, о происках злобных колдунов, и т. д.

— Да, уж, дела… — почесал бровь Святогор — Плюс водные рубежи без охраны.

Баба Яга сидела перед хрустальным шаром, и переписывалась в «одноклассниках». Сказочный Лес эта зараза тоже не обошла стороной. Как вдруг, шар зазвенел, и налился изнутри черным туманом, с багровыми проблесками. «Сообщение пришло» отстранено подумала Яга. Ошиблась. Туман рассеялся, и в шаре возникла вереница образов; вот охотник, удирающий от стаи серых псов жуткого вида; вот, по лесной тропке к хуторку бредет странное создание; вроде и человек, но очень высокий, голый, красный как вареный рак. А под носом, там где у людей рот, какая-то дрянь болтается; вот грибник, сошедший с тропы, вдруг, ни с того ни с сего, вспыхнул и сгорел как бумага, в ревущем столбе пламени вырвавшемся из-под земли. И еще много чего показал бабке волшебный шар. Наконец, поток кошмарных образов иссяк, и шар потух. Яга встала из-за стола, подошла к кадушке с водой, в которой плавал деревянный ковш, в форме утки. Зачерпнула, и жадно припала к нему.

— Началось, блин!

Вообще, в свободное от лиходейства время, Кощей любил делать две вещи; играть на аккордеоне, и вышивать. Крестиком. Вот и сейчас, стежок за стежком, он наносил на полотно узоры, как вдруг в дверь постучали. Кощей поспешно спрятал под шкаф вышивку, нахлобучил железную корону, нахмурился, и позволил;

— Войди и молви!

Корона тут же сползла на нос Бессмертному. Кощей водворил ее на место. Тяжелая дубовая дверь раскрылась, и на пороге возник связной черт.

— Ваше Страхолюдие! — вытянулся в струнку черт — разрешите доложить обстановку на рубежах!

— Докладывай — милостиво кивнул Кощей. Корона снова сползла. Теперь уже на уши. Кощей побледнел. Черт тактично сделал вид что смотрит в потолок. Наконец головной убор был поправлен, и связной начал доклад;

— Ваше Страхолюдие! На нашей территории вновь объявились чужаки!

— Кто на этот раз? Снова небось кабаны размером с быка? Или комары, те, что за воробьями гоняются?

Черт покачал головой — Если бы… Ваше Мракобесие, новый враг объявился. Таких монстряков мы еще не видали. Крысы, ростом с собаку, упыри какие-то чудные. Явно не наши. Наши хоть и кусаются, но лесорубов досуха не высасывают. Псы, вида жуткого, стаями носятся, жрут все подряд, не глядят кто перед ними, человек иль нечисть. Давеча лешак из Черного Бора отловил пару, так у них даже глаз нет! Слепые как котята, но волки от них удирают! Вихри незримые, ловушки молниями пуляющие, огонь подземный, на лесных тропках подстерегающий, и это еще не все! Охотники появились неведомые, каких не было; в доспехах невиданных, с пищалями необычными. Те, сволочи, всех подряд валят; и нас, и нечисть пришлую, да и разбойникам достается… В болотах тоже новая дрянь нарисовалась, болотникам да кикиморам от нее житья нет…

Кощей слушал доклад с каменным лицом. Разом вылетели из головы все глупости с вышивкой, и не разученной гаммой «до минор» для аккордеона. В голове пульсировала только одна мысль; «доигрался!»

Двери распахнулись вновь, и в приемную влетела распатланная Яга.

— Доигрался, козел старый!!!

Пахом Игнатович, старый охотник, выследил кабанчика. Тихо-тихо, на цыпочках, чтобы не вспугнуть, Пахом приблизился к кустарнику. Будет вечером жаренная свининка… Кабанчик хрюкал и пыхтел, выкапывая из земли корешки, и червей, и на охотника внимания не обращал. Пахом взвел оба курка. Вот сейчас… Кабанчик хрюкнул снова, и вдруг высунул рыло из куста… Более жуткой твари охотник на своем веку не встречал. Громадная голова, поросшая густой седой щетиной, клыки, что сабли у стрельцов, пятак размером с большую миску! Таким рылом только медведей пугать… До икоты… Охотник и зверь тупо уставились друг на друга. Кабан хрюкнул, поддев рылом трухлявый пень. Пень развалился. Пахом тоже хрюкнул и испортил воздух. Штаны на заднице лопнули… Так быстро Пахом Игнатович не бегал никогда. Поваленное дерево перескочил словно молодой, и очень горный козел. Под ногами трещали сучья, берданка колотила по спине, позади с энтузиазмом пыхтел кабан. Охотник мчал сломя голову, и не разбирая дороги. С лева и справа — густой колючий кустарник, хрен проскочишь, прямо на тропе — тоже черти что. Воздух над тропой радужно переливался, и чуть заметно дрожал, будто в зной. И тут Пахом споткнулся. Вот сейчас кабан, который может и не кабан вовсе, промчится по нему, вбивая копытами в грязь, а чудовищные клыки станут рвать его плоть. Новенький кафтан, жаль до слез. Вся пенсия на него пошла. Раздался дикий визг…

Когда охотник поднял голову, ему тоже захотелось орать. И было от чего; неведомая сила оторвала громадную тушу кабана от земли и он висел в воздухе на высоте трех человеческих ростов. Такое ощущение, будто дикую хрюшку затянул внутрь смерч. Кабан визжал, и вращался все быстрее и быстрее, и вот, его разорвало. Брызнула кровь, полетели во все стороны ошметки потрохов, пачкая деревья и траву. Куски разлетелись по кустам. И лишь призрачное марево, красиво переливалось над тропинкой…

— Доигрался, козел старый!!! — орала вращая глазами Яга — Ты погляди чего творится!

Кощей махнул рукой, и посыльного черта как ветром сдуло.

— Да знаю я уже… Не ори. Виноват, знаю. Ну хочешь, расстреляй меня!

— Толку с того!!! — взвизгнула Яга — Допрыгался, экскриментатор хренов! Чего теперь делать?! А ведь я тебя предупреждала, чтоб с колодцем Мимира не баловал. Вон Один уже глянул, и что? Тоже, как и ты знать все хотел. Говорили ему, просили его, не лезь! А он все свое гнул; «я одним глазком только!».

— Ну, и чего? — не понял Кощей — Ну глянул.

— Вот с одним глазом-то и остался. — Яга выпустила пар, и теперь заговорила спокойнее — Так то Один. Ты же что натворил?! Припекло иные миры поглядеть? Ну, и как?

— Поглядел. — потупился Бессмертный — Да только не с того начал. С Чернобыля. Там эти твари водятся, что у нас объявились. Откуда мне было знать, что они к нам пролезут?!

— А голова тебе на что? — стукнула главного злодея по лбу клюкой Яга — Корону носить? Корона тут же сползла Бессмертному на глаза.

— Теть Маша, может хватит уже? Сколько можно, в самом-то деле?

Вредная старуха, осеклась на полуслове. Давно ее по имени никто не называл. Все Яга да Яга. Глубоко вздохнула, и уселась на услужливо подсунутую Кощеем табуретку.

— Ты, вот что, Костик — уже добрее обратилась Яга к Кощею — как хочешь, а погань всю эту, назад загони! Не дело это, когда по землям русским нечисть пришлая бродит. Нам своей хватает!

Кощей стянул с головы корону и зашвырнул ее подальше в угол. Права Яга. Со всех сторон права. Виновен по всем статьям.

— Не стой столбом! — прикрикнула на него Яга — Думать давай, как от беды землю нашу спасать…

Бух! Бух! Бух! — мерно стучали кулаки Поповича по кожаному мешку набитому речной галькой. Чтобы мешок не раскачивался, его придерживал Муромец. Добрыня обучал молодежь рубке на мечах и боевых топорах. Сейчас он как раз распекал бойца с секирой;

— Ну сколько раз повторять; ты не дрова рубишь! Что ты в нее вцепился, как в мамкину юбку?! Руки по черену должны плавно ходить, вот так! — руки Добрыни заскользили по рукояти секиры, и она пошла выписывать плавные восьмерки и круги — Вот так! Понял, бестолочь?

Боец с несчастным видом кивнул. Добрыня вернул ему оружие и подошел к Поповичу.

— Ты, братка, чего-то в облаках летаешь. Вон за место мешка всю грудь Илье исколошматил.

— Кто, я? — удивился Леха, опускаясь с небес на грешную землю — Блииин… Илья Матвеич, прости, ради бога!

— Да чего уж там. — хмыкнул Муромец — Кольчугу вот только помял. Ты часом не влюбился? Прав ведь Добрыня, ворон последнее время ловишь.

Леха густо покраснел. Друзья глядя на его алую репу, дружно заржали.

— Да ладно — хлопнул его по плечу Илья — не серчай. Кто она хоть?

Леша глянул на друзей из-подо лба — Шапочка.

Богатыри дружно почесали затылки; ну и дела! Такого парня теряем!

— Делать-то что будешь? — обратился к Поповичу Илья — Девушки, им ведь корме секса ухаживание подавай, да чтоб по красивее было. С чего начнешь?

— Не знаю — развел руками Попович — а с чего надо?

Илья подкрутил ус и подмигнул Добрыне — А нарви-ка ей бурьянов, и скажи что в цветах не разбираешься!

Ох, не даром говорится, что любопытство сгубило кошку… Это притом, что у нее девять жизней! Вот и Кощей, на этом попался. Копаясь в библиотечном архиве, он случайно обнаружил письменное упоминание о колодце Мимира. Это настолько заинтересовало Кощея, что он потратил два года на поиски, не увенчавшиеся впрочем, успехом. Тогда он еще не знал, что колодец Мимира, на самом деле, ни каким колодцем не был. Это была сеть пространственно-временных тоннелей, лежащих вне физического континуума. Проще говоря, проходы из любого места в любое. И в любое время. Все это, Бессмертный узнал позже, изучая предания скандинавов и импортные комиксы. Но знать — это одно, а пользоваться — совсем другое. И вот здесь начиналось самое интересное; оказывается, чтобы открыть колодец Мимира и путешествовать в нем, требовался особый артефакт. Сам Мимир, для этого пользовался золотым амулетом, в центре которого был вставлен черный камень, с серебристыми прожилками. Камушек этот, Мимир добыл в чужих землях, суровых и опасных. Тот же Один например, знал это, и напоив Мимира водкой, затырил у него медальон. Позднее Мимир выловил Одина, и с криком: «Я те глаз на жопу натяну!!» вырвал ему глаз, но было поздно; с украденного медальона подчиненные Одину гномы наштамповали тысячи копий, нерабочих, понятное дело. И теперь легче иголку в стоге сена найти, чем отыскать подлинный амулет среди гномьих подделок. Это вам не китайцы, гномы всегда все делали на совесть. Мимир поорал, побуянил, да с пустыми руками домой и воротился. И вот тут, оказалось, что пройдоха Один, перехитрил сам себя. Амулет, с которого снимали копии, гномы по незнанию его волшебных свойств, положили в общую кучу. Один с горя напился и по пьяни устроил Рагнарек. Ну, то есть приперся в Етунхейм и напхал там всем подряд; етунам, сванам, и черным гномам. Обозвал всех нечистью, и пообещал объявить монополию на хмельной мед. Тем, это было до задницы, гномы уже изобрели самогонный аппарат, а милиции гоняющей за это дело, в Скандинавии не было, так что владыку Валгаллы дружно послали на хрен. Тот разобидевшись объявил всем войну, и пошел домой. Спать. Что было дальше? Рагнарек, был, вот что. Сумерки богов. Етуны с Асами устроили чемпионат по хоккею, играли на льду реки Ивинг. Да в погоне за шайбой, очутились на льду Чудского озера. Александр Невский в это время глушил рыбу динамитом и обе команды хоккеистов утопил. А потом наврал, что подломил лед под тевтонскими оккупантами. Александра сразу же зауважали, и выбрали князем, рыбнадзор даже грамоту ему выдал. Медную. Так вот, оно было. Шли века, об амулете давно забыли, Рагнарек стал мифом, а медальон, меж тем, тихо-мирно почивал на дне Днепра. Как он там оказался? А хрен его знает. Так вот, когда Кощея очередной Иван-Царевич потащил топить, то сбросил его в реку с моста именно в том месте где лежал амулет. Кощей в мешке с камнями спокойно пошел на дно, и даже слегка вздремнул, ожидая когда этот придурок наконец уберется. И кто интересно пустил слух что у Кощея томится Василиса Прекрасная?! Отродясь похищениями не занимался, а уж баб, и подавно. Крику от них, шуму! А выкуп — курам на смех. Да еще и царевичи всякие недоразвитые приключений ищут. И что им дома не сидится? Ну, да, утопить бессмертного — веселее некуда. Так амулет Мимира оказался в сокровищнице Кощеевой, а сам Кощей про него забыл. До времени…

Кстати, вопреки слухам, злодеем Кощей не был. Он был ученым. Вот только от результатов его научных опытов, содрогалось все царство. Нет, чудищ Кощей не выводил. Но чего стоит один только опыт по расщеплению атома. Учитывая то, что расщеплял его Кощей при помощи зубила в сарае… Грохоту было! Во всех окрестных деревнях куры нестись перестали, а у коров резко пропало молоко. Про разрушения и говорить не стоит. Под сильное облучение попала и Курочка Ряба. Сперва у несчастной птицы все перья повыпадали, а после она снесла яичко. Да не простое, а цельноизвестковое. Дед, три дня пытавшийся разбить яйцо, на четвертый день заработал нервный срыв. А далее, как по нотам-задушенная Кошка, вывернутая наизнанку Жучка, Бабка с одиннадцатью ножевыми ранениями скончалась еще до приезда скорой. Дед, придя в себя, заработал обширный инфаркт и тоже «поставил кеды в угол».

А попытка создания мертвой воды в кустарных условиях? Нет, воду-то он получил, да только вот беда- подземный ручей, питавший все окрестные колодцы тоже под Кощеево воздействие попал. Сколько народу тогда животами маялось… Понятно, что народной любви это Кощею не прибавило. Вот так, мало по малу, слава злодея-губителя за ним и закрепилась. Последним его экспериментом стал опыт с найденным на дне реки медальоном. На то время Кощей как раз увлекся минералами. Изучал их свойства, воздействовал на них кислотами и щелочами, дробил их, плавил, в общем издевался как мог. А вот с камушком из медальона вышел облом. Никаким внешним воздействиям упрямый камешек не поддавался. В конце концов, доведенный несговорчивостью минерала до бешенства, Кощей ляпнул; «Сим-сим, откройся!». Бессмертный имел в виду открытие физических свойств камня, но тот так же имел в виду Кощея, в месте с его желаниями, и открыл вход в портал. В колодец Мимира. Мигом сообразив ЧТО попало к нему в руки, Бессмертный дал волю фантазии, и побывал во всех мыслимых местах и во всех временах. Но вот, однажды, захотелось ему узнать, откуда же взялся это чудной камешек, и нет ли еще подобных? Ох, не даром говорится, что любопытство сгубило кошку… Амулет перенес Кощея в Зону отчуждения. А уж там чего он только не насмотрелся; и мутанты всякие, и гравитационные аномалии, и чудища, перед которыми привычная Бесмертному нечисть это так — детские шалости. Кощей уже собирался домой, когда попал в разбойничью засаду. С ним не говорили, ему не угрожали, не требовали отдать имущество. В него просто выстрелили. В упор. Пуля попала прямехонько в камешек амулета, камень треснул, но выдержал. Открылся портал, и Кощея вышвырнуло обратно, в его мир. Но вот закрыть портал с неисправным амулетом, Бессмертный не сумел. Вот и полезла в сказочный мир нечисть рожденная Чернобылем…

Красная Шапочка порхала на кухне помогая матери, как вдруг, в открытое окно со свистом влетел булыжник, и ударившись о стену, с грохотом упал на пол. Мать нахмурилась;

— Это еще что такое?!

Шапочка осмотрела булыжник; грязнючий, черный, размерами и формой напоминающий страусиное яйцо, завернутый в какую — то бумажку. Бумажка оказалась запиской следующего содержания;

«В двА чиса ВыХади. ПагУляим. ЛехА.»

У Шапочки заблестели глаза; романтика!

— Мам, это от Лешки записка! На свиданку зовет!!!

Мать вздохнула — Ну, раз так, то прощаю. Только чтоб впредь послания в окно не бросал! Убьет еще, дурень влюбленный… Пусть уж лучше сам приходит, стол накрою, посидим по — людски.

Часы звякнули, и пробили два раза.

— Иди уже — мать зацепила ухватом горшок, отправляя его в печь — ждет не дождется поди… Да смотри мне там, чтоб поаккуратнее. Презервативы в моей сумочке возьми.

Сияющая Красная Шапочка чмокнула мать в щеку, и прихватив сумочку, выпорхнула прочь.

Алеша Попович переминался с ноги на ногу у забора, не решаясь заходить во двор, и прикидывая, не запустить ли в окно еще камешек? Он уже выбрал подходящий, как вдруг скрипнула открываясь калитка и возникла его ненаглядная. Алеша застенчиво протянул ей букет лопухов.

— Это тебе! — и густо покраснел.

Шапочка уставилась на «цветы».

— Это что?

На Поповича было жалко смотреть. Он уже понял, что с букетом друзья его разыграли, но было поздно. Алеша помял букет в руках;

— Я в цветах не очень — то… Все больше по оружию… Вот…

Шапочка поглядела на красного как рак богатыря. Ну мужичье, что с них возьмешь?

— Давай сюда, пока не измял все. Главное ведь что? Внимание. Пусть и так, да от сердца. А я тебя и без цветов люблю.

Попович просиял и взявшись за руки, они пошли по дорожке.

Кощей сосредоточено хмурил лоб; в голову как на зло ничего не лезло. Яга также радостным видом не отличалась. Вот уже четыре часа они выдвигали различные версии того как спасти Отечество, спорили, ругались, снова выдвигали версии… И все равно, лишь один вариант мог избавить сказочный мир от непрошеных гостей… Вот только не нравился он Кощею абсолютно, не нравился, и точка! Наконец тяжело вздохнув, Бессмертный перестал мерить шагами зал, и устало опустился на трон.

— Нет, теть Маша, ни чего не поделаешь. Придется вновь в колодец Мимира лезть. Нужно камушек отыскать, такой же, как в медальоне. Иначе никак.

Яга задумчиво почесала бородавку на носу;

— Все верно, Костик, все верно… Вот только нельзя тебе туда соваться.

— Почему это? — вскинулся Кощей — Я кашу заварил, мне и расхлебывать.

— За тебя другие расхлебывают! — отрезала старуха — Впрочем, как всегда. Но пойми; тут одного бессмертия мало, тут удаль молодецкая нужна! А где она у тебя, эта удаль?

Кощей покраснел. Ну да, удаль. Куда же без нее. Тут телосложение богатырское требуется, чтобы подвиги совершать. А у него — везде сплошное теловычитание, одна мышца на все тело.

— Зато я умный!!!

— Ага, умник, то-то ты от большого ума такого накуролесил.

В общем так. Богатыря я беру на себя. К Святогору пойду, не откажет поди. Чай не чужая.

— К Святогору?! — подпрыгнул Кощей — Как он там, кстати?

Яга прохромала к двери;

— Сам-то почему у него не спросишь? Нехорошо. Брат все-таки…

Это была чистая правда; Святогор и Кощей считались братьями. Причем родными. Правда кроме Яги об этом уже никто и не помнил. Столько воды утекло… Без малого четыреста лет. В ту пору на Руси свирепствовали кочевники. Не печенеги с татарами, и не половцы. Кочевая нечисть, их позднее прозвали орками. Хищные, стремительные в своих набегах, они опустошали деревни, и хутора, и только укрепленные города выдерживали их натиск.

Так уж повелось, что мозги и мускулы в одной упаковке бывают редко. Вот и досталась Святогору отцова стать, а Кощей унаследовал от матери живой ум, и любопытство. И если Святогор не пропускал кулачные бои «стенка на стенку» то Кощей отличаясь худобой, туда не совался, но зато постоянно вертелся возле отца в кузне. Все ему было интересно; как болотная руда становится крицей, помогал отцу эту же крицу зарывать в болоте, чтоб лежала там до срока, пока вода гнилая, да земля болотная не вытянут из металла срань всякую, что железо негодным делает. Он же додумался в руду при плавке добавлять древесный уголь, от чего железо тверже становилось. Но не только кузнечное мастерство интересовало Кощея. Он хотел знать ВСЕ. Его разум жадно впитывал новые знания. Он бегал к волхвам, и те учили мальца грамоте, и волхованию. То есть как это, не было грамоты на Руси?! В Русском алфавите сорок четыре буквы! И грамоте волхвы обучали ВСЕХ. Поголовно. Только тайные знания давали не всем. Но Кощей относился к избранным. Он хотел учиться, и имел редкий талант. Мог стать великим волхвом, но судьба распорядилась иначе…

В тот день отец отослал братьев к горным гномам, за каменным углем для кузни. И этим спас их. Потому что когда братья вернулись, то вместо родной деревни нашли пепелище. Сгоревшие дома, поваленный частокол, вытоптанные огороды…. Кочевники. Отсутствие трупов на улицах добавило ясности; Орки — людоеды…

Парней оставшихся без крова приютила старая знахарка, тетка Мария, или просто Маша, жившая в лесу, в старой, но крепкой избушке. Именно ее потом стали называть Бабой Ягой. Шло время. Святогор промышлял охотой и рыбалкой, Кощей колдовал по- маленьку, за плату разумеется. Тем и жили. До тех пор, пока возле избы не свалился смертельно раненый дракон. Святогор во дворе колол дрова, когда это произошло. На шум, выглянули и Кощей с Ягой, варивших зелье от запора для деревенского старейшины. Дракон, навернувшийся с небес на грешную землю, хрипел, и ревел, скребя по земле лапами, косился на собравшихся возле него людей и вдруг… Чихнул! Чихнул, и забрызгал соплями всех; Ягу, Кощея, Святогора. После этого, с довольной миной, издох. Кто не знает; предсмертный выдох дракона, передает вдохнувшему его, силу и мудрость, а также долговечность дракона. А живут они доооолго… Вот так и получилось, что все трое стоявших перед драконьей мордой, получили часть его силы, каждый свою; Святогор — силищу, равной которой мир не знал, Кощей и Яга — новые знания, и мудрость. И долгую жизнь, в качестве бонуса получили все трое. Такая вот история… Ну, а дальше? Яга осталась в лесу, работать травницей и ворожить, Святогор устроился в княжескую дружину, где быстро сделал карьеру. Ну, а Кощей? Кощей ударился в науку.

Кстати, в довесок к длиннющей жизни, все трое унаследовали и практически полную неуязвимость. Кто не слышал про охотников на драконов? А кто знает сколько из них выживает после первой стычки с летучим гадом? Один из тысячи. Драконы — чрезвычайно живучие твари. Ну кто еще может купаться в вулканической лаве, спать на дне моря, жрать камни? Ответ — драконы. И эти их качества унаследовал в полной мере Кощей. Вот так такое вот бессмертие. За прошедшие четыреста лет, он здорово «поднялся». Замок отгрохал, золота накопил, ну а чтоб местные жители не громили его после каждого неудачного эксперимента, да чтоб царевичей всяких отвадить, набрал армию из нечисти.

Самобойная дубинка мирно висела на поясе, домовые не подавали признаков жизни, шапка — невидимка давила на виски. Джек снял ее, и положил на стол, а на голову нахлобучил верную треуголку.

— Так, что там у нас еще осталось? — склонился пират над сундуком. Сундук был большой, и всякого барахла в нем было завались. «Скатерть самобранка.» гласила бирка на аккуратно сложенной красной в горошек скатерти. «А пожрать-то не помешает» — подумал Джек. Со вчерашнего дня во рту ни маковой росинки. Кстати о жидкости… Воробей подошел к столу, и взял бутыль с самогоном. Налил. Выпил. Сморщился. Крепкий зараза! Но после последних безумных событий — самое то. Потом расстелил самобранку. На ней тут же появились блюдо с запеченным гусем, чугунок разваристой гречки, миска с мочеными грибами, и прочие русские блюда. Джек сглотнул набежавшую слюну;

— Однако…

Опрокинув еще стакан, голодный пират, набросился на еду.

Сталкер по прозвищу Щур не спеша брел по тропинке в Рыжем Лесу. Плечи оттягивал тяжелый рюкзак, в котором лежало несколько «вывертов» и четыре «медузы», на плече висел верный АКСУ. В целом, день прожит не зря, на еду и патроны хватит. Теперь бы добраться до логова засветло… Зона Отчуждения, не место для прогулок, тем более ночью. Вот и прячутся сталкеры кто куда. Да еще и Выброс не за горами. Щур торопился, но при этом настороженно зыркал по сторонам. Не дай Боже в аномалию угодить, растяп Зона забирает первыми. Слева взметнулась серая тень. Псевдособака мать ее. Щур крутанулся волчком, и треснул рамкой приклада наскочившую на него зверюгу по зубам. Пса отбросило в кусты, и Щур, не теряя времени, всадил туда короткую очередь. «А ведь это жопа» — подумал сталкер, ведь всем известно, что псевдособаки охотятся стаями. Значит будут и другие. Щур не ошибся. На тропинку из кустов высыпала стая, метрах в двадцати от него. Щур дико заорал, и дал очередь по гостям. Две твари тут же упали в конвульсиях, еще одна получив пулю в бок, юлой завертелась на месте. Остальные тут же набросились на нее, и на убитых Щуром. Закон джунглей- ничего не попишешь. Сталкер получил короткую отсрочку. Резво сменив магазин у «ксюши», Щур дал еще одну очередь по собакам, и бросился наутек. Бежал не разбирая дороги, и молясь в душе о том, чтобы не влететь в аномалию, и удрать от собак. Справа от тропки он заметил странное образование; пятно густого тумана. Удивился было очередной невиданной пакости Зоны, но тут его догнали. Массивный пес в прыжке ударил его всем телом в спину, сбивая с ног. Щур покатился по земле кубарем, подмяв под себя животное, и влетел-таки в тот самый сгусток тумана. В голове резко помутилось, перед глазами проскочила вереница странных образов, и сталкер по прозвищу Щур вырубился.

В себя он пришел от боли; челюсти пса сомкнулись на правом запястье. Прокусить не прокусил, сталкерскую куртку, усиленную кевларовыми вставками, и легкой броней, так просто не порвешь, но вот сила челюстей у псевдособак была потрясающая. Пес запросто мог раздробить кости сталкеру, но Щуру повезло; как раз в этом месте у куртки были усиливающие накладки. АКСУ валялся на земле метрах в четырех от него, не дотянуться, зато нож под рукой. Хлынула кровь из распоротой шеи пса, и хватка на руке ослабла. Щур выдернул руку из пасти, и ухватив зверя за холку, подмял его под себя, и колол, колол, колол… Когда боевое безумие отступило, Щур слез с поверженного хищника, и подобрав автомат осмотрелся, высматривая остальных, но никто на него нападать не спешил. Чутье подсказывало ему, что происходит нечто странное, даже по меркам Зоны. Что-то изменилось, но вот что именно, Щур понять не мог. Он еще раз внимательно осмотрелся, и тут его взгляд уперся в куст дикой малины. Ноги подкосились, и сталкер сел на труп собаки. Ошалело глядя по сторонам, Щур понял что еще немного, и он сойдет с ума. Листва на кусте малины, на деревьях, трава под ногами, были ЗЕЛЕНЫМИ. Сталкер не был в Рыжем Лесу. И, судя по тому, что в кронах деревьев пели птицы, он вообще находился не в Зоне Отчуждения. Там из птиц только серые вороны выжили. Куда же забросила его проклятая аномалия?!

Поесть спокойно Джеку не дали. Он как раз рвал зубами горячую еще грудинку печеного гуся, когда услыхал влажное чмоканье. Обернулся на звук, и остолбенел. Над побитыми домовыми склонилась какая-то мерзкая тварь. Здоровенная, выше Джека на две головы, голая, человекоподобная фигура, внушала отвращение одним своим видом. А когда на месте домовых остались три высушенные мумии, Воробей понял что перед ним упырь. Не было оскаленной пасти, кровавых клыков, вместо этого, разу под носом у чудища росли… Щупальца! Почти как у Джонса. Знакомиться поближе желания не возникало, и пират отцепил от пояса дубинку.

— По рогам!!! — скомандовал он, и обернувшийся к нему нелюдь, смачно получив дубиной по лбу, отлетел к стене, где и остался лежать. Джек понаблюдал немного как дубинка охаживает поверженного врага, и протянул руку;

— Баста! — оружие последний раз гвоздануло чудище, и неохотно вернулось к хозяину. Видимо давно лежала в сундуке, и по работе соскучилась. Джек молча собрал в найденную в углу котомку скатерть, кинул туда же шапку-невидимку, и бутыль с самогоном. Все. Делать ему в этой избушке больше нечего. Пора к Яге, и хлопнув дверью, Воробей вышел вон.

Святогор уже почти вышел из кабинета, когда висевшее на стене зеркало вдруг затуманилось, и издало мелодичный звон. Что это означает, старый богатырь знал очень хорошо.

— Свет мой, зеркальце скажи, Кощеюшку покажи… — пробормотал он, становясь перед зеркалом. Отвечая на кодовую фразу, зеркало засветилось, туман исчез, и в нем появилось изображение Кощея. Выглядел он неважно. Под глазами темные круги, рожа еще бледнее обычного, но зато на лбу красовалась весьма душевная шишка. Святогор даже залюбовался.

— На что уставился? Шишек никогда не видел? — проворчал Бессмертный, сердито глядя на брата.

— У тебя — давненько. Уже лет этак двести. С чем пожаловал?

— Да вот, понимаешь, помощь твоя понадобилась. Срочно.

Святогор задумчиво потеребил седой ус; уж если Бессмертный СРОЧНО просит помощи, то дело совсем уж скверное.

— Что произошло, объясни толком.

И Кощей рассказал… Святогор молча выслушал, хмуря брови.

— Ох, не был бы ты мне братом… Ладно уж, жди. Пришлю архаровцев. Троих хватит?

Кощей просиял, и согласно кивнул.

— Тогда жди. Есть у меня тут трое джигитов… Да смотри, нечисть свою предупреди, о них. Иначе Чили устроят… Все, конец связи.

Выйдя во двор, Святогор печально поглядел на бегающих по двору с камнями на плечах богатырей. Сила конечно, только мало их все-таки. А станет на троих меньше.

— Попович, Муромец, Никитич, ко мне!

Муромец и Никитич тут же возникли подле командира. Попович отсутствовал.

— Лешка где? — сурово нахмурился Святогор.

— В увольнении! — дружно ответили богатыри.

— Немедленно сыскать! А после, втроем ко мне! Жду через час. Все. Выполнять!

Отыскали Поповича на сеновале, с Шапочкой. Парочка прижавшись друг к другу сладко спала. Добрыня бесцеремонно пнул Леху по ребрам.

— Какого лешего!!! — заорал подскакивая Леха. Потом узнал боевых товарищей, и покраснел.

— Че, нормально разбудить было нельзя? Чего пинаться-то?

— Да ты так сладко спал, что за плечо трясти не хотелось, побудку орать — тоже. Ты же с дамой.

Дама проснулась, и теперь закрывшись сарафаном с немым вопросом в глазах взирала на богатырей.

— Святогор вызывает. Срочно. Так что собирайся.

Попович пожал плечами;

— Прости, любимая, служба зовет. Ты же понимаешь…

И поцеловав Красную Шапочку, развернулся к выходу.

— А ну стоять! — раздалось за спиной. Леха повернулся.

— Ну чего?

— Портки надень, герой!

Через час все трое стояли в кабинете у Святогора. Тот с мрачным видом прохаживался перед ними, кусая длинный седой ус.

— Вот что, сынки. — обратился он наконец к богатырям — Пришла беда, откуда не ждали.

— Нешто кочевники? — удивился Добрыня.

— Рррразговорчики!!! — рявкнул Святогор, и от окрика его, заходила ходуном мебель, а трое бога-тырей побледнели, и вытянулись в струнку — Тут вам не здесь!!!

Пока друзья пытались сообразить что значат последние слова командира, Святогор продолжил;

— Нечисть новая объявилась, еще злее прежней, ползет по земле Русской аки чума. Где деревня на пути попадет — там деревни не станет. И земля не родит более. Ни птиц, ни мышей полевых — никого. Со всех застав донесения приходят. Так вот, у меня к вам поручение особое; отправляй-тесь к Кощею Бессмертному, а уж он вам скажет чего делать нужно.

— К Кощею?! — дружно вытаращились на командира богатыри.

— Ну да, к нему. А что делать? Лишь он один знает как с напастью этой управиться. Так что ступай-те, да не быкуйте там, а то уши поотрываю!

Избушку на курьих ножках Джек узрел едва выйдя на поляну. Да и пройти мимо было мудрено; во-первых, народ тропинку протоптал добротную, а во-вторых, тот же народ, еще и указатели поставил через каждые тридцать шагов; «К Бабе Яге — Туды».

На вид избушка как избушка; из сосновых бревен, в полтора обхвата, поросших мхом, с крышей из дубовых досок, и кривым почерневшим дымоходом. Окна металлопластиковые. Строение возвышалось над землей на двух полутораметровых ногах. Назвать эти могучие когтистые лапы куриными ножками, можно было только с бодуна. Такие лапы Горынычу в пору. Со стороны леса строение ограждал символический плетень, на котором висели глиняные горшки.

— Избушка избушка — обратился к ней Джек — встань ко мне передом, а к лесу… К лесу… Что у нее там? Ну пусть будет задом.

Изба заскрипела, и тяжело переступая лапами развернулась крыльцом к Воробью. Дверь распахнулась, и на пороге возникла старуха в пятнистом сарафане, с зеленой повязкой на лбу, и с пищалью нацеленной Джеку промеж глаз.

— Ты хто? — вытаращилась на пирата старуха.

— Да я, в общем-то, по объявлению… Ну, там «ввожу в ступор врагов», и прочее.

— Ага! — обрадовалась бабка, опустила пищаль, и вытерла рукавом перепачканную сажей физиономию — Так бы сразу и сказал, что клиент! Проходи, чего встал?

Воробей сел за стол, а бабка раскинула старые потертые таро.

— Вижу, касатик, враг лютый преследует тебя. Но ты не бойся. Не добраться ему, не дотянуться, только зубами от злости щелкать…

— Так я ж поэтому и пришел! Надоел он мне, знаете ли. Как у вас говорят, хуже горькой редьки… В каждой посудине с жидкостью появляется, я уже умываться боюсь!

Тут Воробей покривил душой. Умываться он не любил и раньше.

— Да ну? — удивилась Яга — так-таки и в каждой?

— Пошли во двор, поглядишь! Я там у тебя бочку видел…

Через час, Джек снова сидел за столом, и пил с Ягой крепкий чай с ватрушками. Было вкусно, и пират даже вспомнил детство, и размечтался, так что неожиданный вопрос Яги заставил его поперхнуться.

— Как платить-то думаешь, внучек?

— Сколько? — поинтересовался Джек, мысленно пересчитывая три золотые монеты.

— Ну… — закатила глаза Яга — за работу — три золотых, да за хранение пять… И того получается… Получается… Двенадцать.

— Ну ни хрена ж себе арифметика! — возмутился пират — три плюс пять, у тебя двенадцать получилось??!

— Ну, значит, не получилось…

— А давай, бабушка, так- за работу заплачу. А хранение- бог с ним! Да и зачем мне знать, как ты Джонса используешь?! Может ты им вурдалаков пугать будешь?

— Вурдалаков? А что, тоже мысль. А то кровушки понапиваются, а потом всю ночь песни под окнами горланят, как коты мартовские. Так и быть. Три золотых.

Воробей тяжко вздохнул, но в кошель полез; в конце концов, бабка избавила его от Дейви Джонса, причем надежно, с гарантией. Бабка денежки сгребла, и попробовав на зуб, осталась довольна. От вида бабкиных клыков Джеку резко стало не по себе. Ну, вроде все. Делать тут ему больше нечего, и пират направился к выходу.

— Бывай здоров внучек! — донеслось ему в след. Хлопнув дверью, Джек вышел.

— Йопт! — у самого выхода, Воробей споткнулся о здоровенного черного кота, гревшегося на солнышке возле порога. Кот заорал и рванул из-под ног. Не удержав равновесие, пират рухнул с полутораметровой высоты, и угодил головой вниз прямо в стоящую рядом с избой ступу. Здоровенную, высотой повыше пояса, сделанную целиком из дубовой колоды, и окованную широкими медными обручами. В массивное кольцо на правом боку ступы, вставлена метла. Джек заворочался внутри, матерясь и пытаясь выбраться наружу,

— Ну все, довольно с меня этой сухопутной жизни! На корабле, на плоту, да хоть на бревне — но в море! Как только поплыву, так сразу и скажу; земля, прощай! И еще…

Что хотел добавить к сказанному пират, навсегда останется загадкой, ибо после слов «земля, прощай!» ступа с легким гудением поднялась в воздух. Откуда то донеслось:

— Караул! Ступу угнали!!!

В полумраке подвала одиноко стояла бочка с надписью-«Продукты Глубокой Заморозки». Из толщи льда печально глядел Дейви Джонс…

Ступа набрав высоту, выполнила противозенитный маневр и устремилась по последнему своему маршруту- к замку Кощея…

Едва часовой черт у ворот Кощеева замка выглянул в смотровое окошко. Муромец тут же ухватил «подарок судьбы» за пятак.

— Отворяй ворота! Пришел поп сирота.

— Есди вы одбусдите бой дос, то я ваб одкдою! Пдо вас пдедупдеждади…

— Отпусти его, Илья Матвеич, Святогор же говорил что нечисть предупредят заранее.

— Ну, я это, по привычке… — смутился Илья, отпуская черта. Тот тут же попытался скрыться в окошке, но распухший пятак застрял. Муромец с минуту полюбовался на творение рук своих, а потом помог бедолаге, ткнув его кулаком в многострадальный нюхальник. Звук удара, и грохот обвалившейся штукатурки, засвидетельствовали его встречу со стеной.

— А может полегче надо было? — усомнился в действиях товарища Добрыня — Святогор же предупреждал.

— А я чо? Я не чо! — пожал плечами Илья — Только помог страждущему обрести покой, и все!

— Эй, балбесы! — донеслось до богатырей откуда-то с верху — Хорош ломать здание! Вас и так впустят. А будете нечисть обижать — дракона на вас спущу!

И впрямь, ворота со скрипом открылись, и друзья въехали во двор замка. Во дворе во всю суетились мелкие черти из прислуги, два дюжих беса пыхтя и отфыркиваясь закрывали за въехавшими врата, а на крыльце замка стоял сам Кощей, в дырявом лабораторном халате. Внимательно оглядев богатырей, он довольно кивнул каким-то своим мыслям, и довольно потирая ладони произнес;

— Заходите в помещение, молодые люди, о ваших лошадях позаботятся.

Полчаса Кощей вводил трёх богатырей в курс дела. Рассказывал, показывал медальон Мимира, с треснувшим камешком посредине, объяснял куда и как за ним отправляться придется. Про Зону Отчуждения поведал, и о творящихся там ужасах, и как эти ужасы в Сказочный мир попадают, словом, рассказал им все-все. Он собрался вести богатырей в сарай, где все началось, как вдруг, зеркало висящее на стене, зазвенело, и затуманилось, будто дыхнул на него кто. А на поверхности начали проступать буквы, которые сложились в слова; «У меня ЧП. Срочно Муромца с Никитичем вертай взад. Для выполнения задания оставляю Поповича. Святогор».

— То есть я один туда попрусь? — испугался Леха — Я же там никого не знаю!

— Приказ есть приказ. — развел руками Добрыня — Да ты не вешай нос! Где наша не пропадала!

— Вот там вот как раз и не пропадала! — проворчал Попович.

— Отставить! Ты богатырь, или где? На службе, или кто? — рявкнул Илья — Дай им там жару, чтоб ихние черти к нам больше не совались!

— Дам я тебе браток напоследок совет богатырский; — вставил в воспитательный поцесс свои пять копеек Добрыня — булава с размаху крепче лупит!

Алеша только успел проводить друзей за порог, как раздался треск, звон бьющегося стекла, и в развороченное окно влетела ступа. Из ступы торчали сапоги. Алеша заинтересовавшись, потянул за один и выволок на свет божий странно одетого индивидуума…

— Ты кто? — уставились на него Попович и Кощей одновременно.

— Позвольте представиться, капитан Джек Воробей. — Джек поправил на голове треуголку.

— О! — обрадованно потер руки Бессмертный, — вот тебе добрый молодец, и попутчик!

— Попутчик? Я думаю, что…

— Я думаю, молодой человек-Перебил пирата Кощей-что хозяйка этого транспортного средства уже на пути сюда. Зная ее «кроткий нрав», в ваших же интересах оказаться как можно дальше от моего замка до ее прибытия! Кроме того, дело то для вас может оказаться столь же прибыльным, сколь опасным…

И сунув Джеку в руки пергамент с инструкциями, быстренько шмыгнул за дверь.

— Портал в сарае, ведро с болтами там же! — донеслось из-за двери — Да присматривай за этим пиратом Леха! А я побежал, у меня сухогрызлики должны вылупиться!

Пока Попович тупо смотрел в след Кощею, Джек внимательно изучил инструкцию. Вот это да! Пират мыслил, что все самые таинственные и жуткие уголки мира он обшарил, а тут на тебе! Колодец Желаний! С этим положительно надо разобраться! От раздумий его отвлек вопрос попутчика.

— Так ты, значит, пират? — Строго спросил Леха и сдвинул брови.

— Давай сразу договоримся, здоровяк, ты можешь согласиться с тем, что сопровождать тебя в этом полном опасностей пути будет разбойник и душегуб. Можешь не согласиться, но я знаю одно, что по одиночке нам через эту зону не пройти. Кроме того у меня есть одна очень полезная вещица…

— Это какая еще?

— Экий ты любопытный…Возьми ка лучше вон то ведерко с болтами, да ступай за мной, по дороге поговорим.

Более всего портал между двумя мирами напоминал двухметровый сфинктер заднепроходного отверстия. Вонял-сообразно внешнего вида.

-..Гм..Жопа… А другого пути нет? — Спросил Попович с надеждой заглядывая в глаза Джеку Воробью

Джек втянул воздух носом и сказал:

— Дааа…Из пасти Кракена воняло покруче…Давай, воин, вперед, а я следом и дубинку прихвати…

Алеша Попович вздохнул, затем осенил себя крестным знамением. Взяв ведро с болтами он попытался пропихнуть его в портал. Проход с противным хлюпаньем поддался. Рука Поповича по самое плечо скрылась из поля зрения.

— Ну и чего там? — Спросил Воробей.

— Да ничо, вроде. Воняет только. — Алеша вдохнул полную грудь воздуха и полез головой вперед.

Портал еще раз чвякнул и проглотил богатыря. Джек Воробей постоял еще несколько секунд, как бы размышляя, потом скорчил брезгливую мину, закрыл глаза и нырнул в этот задний проход между мирами…

Вечная осень царила по ту сторону портала. Первое, что узрел Воробей-распростертое тело одетое в зеленый пятнистый костюм. Над телом с виноватым видом стоял Попович.

— Ну …ни на минуту тебя нельзя одного оставить! Это кто…был..?

— Да хрен его знает, подскочил не знамо откудова…и давай железкой мне в морду тыкать…ну я и пригрел с легонца..

— Да уж вижу, что с легонца…А что за железка?

— А вот! — Попович предъявил пирату пулемет калашникова. — Странная железка…

— С виду напоминает мушкет …только без штыка…Ну-ка дай ка…

Джек Воробей принял из рук богатыря пулемет. Около минуты внимательно рассматривал, затем резко вскинул на изготовку и выпустил короткую очередь в ближайший пенек.

— Ого…Громко бьет пищаль..-Прокоментировал Леха, прочищая заложенное ухо.

— Да уж..-Согласился Воробей-Пожалуй этот многозарядный мушкет может нам очень пригодиться…

— Ну… И куда дальше?

— Куда…На Кудыкину Гору! — Джек Воробей порылся в карманах и извлек на свет свой знаменитый компас. — Ну ка, юноша, держи эту вещицу, только хорошенько задумайся о том, что нам старый колдун велел здесь отыскать.

Алеша Попович взял компас и замер уставившись на стрелку. Стрелка около минуты беспорядочно вращалась из стороны в сторону, а потом застыла, как приваренная. Твердо указывая на портал.

— Че то…Я, как то… Не понял… — Прогундосил богатырь, глядя в указанном компасом направлении.

— Здается мне, воин, что не о деле ты думал, а про сиськи своей зазнобы….

— Ща за такие слова по роже схлопочешь! Я богатырь Русский! Я работу с бабами не смешиваю!

Тело в камуфляже начало подавать первые признаки жизни…Лежащий приоткрыл левый глаз, застонал и спросил:

— Где конь?

— Какой конь? — Озадачился Леха.

— Который меня лягнул….И…Где я?

— Ты? На пути в рай, милок. — Ответил Джек и упер лежащему в лоб ствол пулемета.

Лежащий открыл второй глаз и глянул на пулемет:

— Что за день такой! Ни хабара! Ни какого приварка!

— Ну и кто ты есть, мил- человек? — Заглянул в глаза пятнистому Леха.

— Стрелком кличут, сталкер я, одиночка. Неужели не слыхали?

— Не- а. — Последовал дружный ответ.

Глаза Стрелка округлились.

— Вы чего, мужики, серьезно? С Луны свалились?

— Мы вон через ту жопу сюда влезли. — Поковырявшись в ухе изрек Леха. — Можешь встать, только не быстро.

Стрелок неторопясь поднялся на ноги и отряхнул одежду. Ростом он почти не уступал богатырю, разьве что в плечах был поуже раза в два. Джек передал Лехе пулемет, а сам с головой зарылся в сталкерский вещмешок. Стрелок горько усмехнулся:

— Ну как? Нашел, чего интересного?

— Ничего похожего на Кощееву пропажу. — Честно ответил пират.

— Мы про одного и того же Кощея думаем? — Улыбнулся Стрелок. — Тогда, ребята я вам не помощник. Вам явно к врачу надо. Одеты, как персонажи театра абсурда. Из оружия- два ножика и ведро болтов. И в сказки верят. Два жлоба здоровых!

— Чё, я не понял?! — Нахмурился Попович, тронув рукоять меча свободной от пулемета рукой.

— Ты, псих, с оружием то по аккуратнее, а то дырку сделаешь, потом не запломбируешь.

— Скажи ка лучше, Стрелок, не встречался ли тебе камушек необычный. Примером такой. — Отвлек на себя внимание сталкера Воробей, вынув из-за пазухи Кощеев амулет. У Лехи округлились глаза:

— Спер таки у колдуна цацку!

— Я много чего встречал. И придурков разных за свою жизнь насмотрелся. Но таких, как вы…Вещмешок отдай и тушенку верни.

— Да забирай! Жмот! Мирным путникам тушенки зажал!

Стрелок потрогал ушибленную башку.

— Мирные путники в голову ведром с болтами не бьют, вместо здрасьте!

— Сам виноват! Не тыкал бы в нос железякой — не огреб бы! — Взвился Леха.

— Ну всё! Хватит ругаться, други! — Встрял в разгорающуюся ссору Джек. — Горячие финские парни! Я вижу, парень ты вроде смышленый, Стрелок. Потому слушай сюда. Рассказываю один раз! И учти, каждое мое слово, каким бы странным оно тебе не показалось — чистая правда.

Минут через десять пират закончил повествование. Сталкер уселся на пенек и тряхнул головой.

— Чудны дела твои, Господи! Надо подумать. А пока вам сказать одно могу — попали вы из одной глубокой задницы в другую. И дай бог, чтоб нынешняя жопа не оказалась глубже предыдущей!

— Так ты, Стрелок, с нами пойдешь? — Попович поставил пулемет прикладом на землю.

— Ну…Я и так на юг шел, пока вас не встретил. Друг меня там ждать должен. Уж если кто и знает, где найти такую хрень, как вы ищете, то только он. Шутка ли- двадцать лет зону топчет. Да и пулемет один всего, а без оружия здесь… — Стрелок красноречиво провел ребром ладони по горлу.

Уже несколько часов они шли гуськом, друг за другом, ступая след в след. Впереди Стрелок с пулеметом, как самый опытный, за ним Джек с абордажной саблей и компасом. Замыкал процессию Алеша Попович с ведром болтов в руке и самобойной дубинкой за поясом.

Миновали несколько аномалий, разогнали небольшую стаю слепых псов и вышли к заброшенной деревушке. Покосившиеся заборы, скрипящие на ветру калитки, заросшие густой травой дворы. Почерневшие от времени и непогоды бревенчатые дома, слепо глядящие на улицу провалами окон.

— Мрак… — Зябко передернул плечами Леха- Словно Мамай прошел.

Над частоколом выглядывали крытые дранкой, высокие стога, заметно возвышающиеся над коньками крыш, а чуть дальше, вознесенный еще выше — одинокий черный крест. Но что-то здесь было не так. Путники почти физически чувствовали напряжение, которое витало в воздухе, словно запах трупного разложения.

Они огляделись. Богатырь повел носом, словно принюхиваясь к чему-то.

— Плохое это место, — сказал он тихо. — Нельзя сюда заходить. Дальше ехать надобно. Не найдем мы здесь ни хлеба с солью, ни крова, ни доброго слова. Нечисть какая-то побаловала.

Вязкая тишина, поглощая шелест травы, постукивание полуоторванной щепы на крыше сарая, прибивая пыль и глуша шелест ветра, растекалась по двору, жалась к изгороди, надвигалась на людей с неотвратимостью болотного тумана.

— Ты прав, братишка- Отозвался сталкер- В этих сараях все, что угодно водиться может. Кровососы, например, самое для них место… Или вот- Стрелок указал на свисающие со столба сизые космы — Жгучий пух. На кожу попадет- прожжет до самой кости

— Веселенькое местечко — Хмыкнул пират-Это все или еще что — нибудь?

— Бандюки, мародеры, вояки, военные сталкеры, анархисты, долговцы — Начал загибать пальцы сталкер.

— Достаточно-спокойно произнес Джек Воробей- Гляжу я не закрытая зона тут, а проходной двор. Давай — ка лучше местечко для ночлега подыщи.

— Ага- Отозвался Леха- И повечерять бы не мешало.

Стрелок с тоской стрельнул глазом на свой тощий рюкзак, но промолчал.

Подходящая для ночлега изба нашлась быстро. Сталкер тщательно проверил все закутки на наличие аномалий, богатырь наломал веток с листвой для мягкости и бросил на каждое ложе по охапке. Джек расстелил скатерть самобранку.

— Ух ты мать честная! — Изумился Стрелок при виде разносолов. — Всякого повидал, но такого…

— А где тебя, мил человек, товарищ дожидаться должон? — Спросил богатырь.

— О, хорошо, что напомнил! — Сталкер извлек из кармана КПК, потыкал пальцем. Тот в ответ крякнул. Стрелок удовлетворенно кивнул и отправил КПК обратно в карман. — Сообщение Михалычу на ПДА скинул. Координаты наши указал.

— Значит это не он? — Указал пальцем на дверной проем Воробей.

В проеме двери, отчетливо выделяясь на фоне закатного неба, стояла тощая фигура с автоматом «Скорпион» поверх майки. Надпись на футболке гасила: «ХОЧЕШЬ ПОХУДЕТЬ? СПРОСИ МЕНЯ — КАК!!!»

— Твою мать! Зомби!! Внимание, парни, они обычно по одиночке не шастают! — Заорал Стрелок.

— По рогам! — Спокойно донеслось из темноты.

Дубинка смачно впечаталась в лобешню Зомби и сразу вернулась в руку владельца.

— Урааа… — Уныло засипел отброшенный ударом метра на три монстр, пытаясь подняться.

Попович захлопнул дверь изнутри. За дверью грохотнула автоматная очередь. В наступившей тишине послышались тяжелые шаги.

— Вертается, кажись…Ну я ему щас… — Лёха закатал рукава и половчее ухватил ведро с болтами. Дверь скрипнула, открываясь.

— Сюрприиз! — Воскликнул богатырь. Ведро болтов, описав полупетлю, совершило вынужденную посадку на макушке вошедшего. Здоровяк в камуфляже и разгрузочном жилете рухнул лицом вниз.

— Оп-па… У нас сегодня приемный день? Тот вроде в майке рассекал? — Стрелок подошел ближе и с опаской перевернул лежащего на спину стволом пулемёта. — Мама родная! Это ж Призрак! Михалыч! Очнись, родной!

Стрелок сперва похлопал приятеля по щекам. Потом, видя, что это не помогает порылся в вещмешке и отвинтив пробку водочной бутылки, сунул горлышко под нос лежащему. Призрак втянул водочный дух. Не открывая глаза, нашарил бутылку, сделал два протяжных глотка и спросил:

— Что это было?

Он помотал головой, как бык, боднувший наковальню и сел. Откинул капюшон, осторожно потрогал голову. Макушку венчала крупная, багровая шишка, очертаниями сходная с Эверестом. Все залюбовались. Призрак зашипел, и скривился.

— Прости, Михалыч! — повинился Стрелок — за зомбяка тебя приняли…

— Ага… Понятно…

Призрак снова отхлебнул из бутылки, и перевел взгляд на остальных.

— А вы кто?

— Капитан Джек Воробей. — тронув треуголку представился пират.

— Алеша Попович, богатырь русский! — поклонился Леха.

— КТО?!! — вытаращился на путников сталкер.

— Это еще цветочки, — усмехнулся Стрелок — ягодки впереди.

— А… — махнул рукой Михалыч — Чего в Зоне не бывает! Чем это вы меня так приложили?

— Ведром с болтами. — пожав плечами ответил Леха.

— Ну вы блин, даете! Хорошо я попался, другого б уже убили давно.

Тихо потрескивали дрова в костре, звенели жестяные кружки с водкой, компания новоиспеченных приятелей отмечала знакомство. Призрак оказался здоровенным, коротко стриженым дядькой, с орлиным профилем, и с длинными седыми усами. Скатерти-самобранке, он сперва подивился, а потом пожал плечами; Зона, мол, чего тут не бывает! А вот история рассказанная Джеком, заинтересовала всерьез. Призрак слушал внимательно, иногда переспрашивал, что-то записывал на КПК.

— Портал, говоришь? А ты не врешь часом, мил человек?

Леха хотел было возмутиться, но тут влез Стрелок;

— Так и было, сам видел.

— Угу, понятно. — Призрак стянул сапог, и принялся вытряхивать из него мусор — Насыпалось, понимаешь, дряни всякой, ходить мешает.

— Ну-ка, — внезапно протянул руку к сталкерской обувке Джек — дай-ка на минутку…

Взяв у Михалыча сапог, принялся выковыривать из каблука застрявший в нем камешек.

— Ну? — уставился на пирата Леха.

— Баранки гну. Нукает он. Вот, смотри! — протянул он богатырю свою находку. На широкую как лопата богатырскую ладонь, перекочевал маленький, круглый камешек. Черный. С серебристыми прожилками.

— Это что же, — вопросил Попович подбрасывая черный кругляш — все? Нашли? А вдруг не тот?

Вместо ответа, Джек извлек на всеобщее обозрение Кощеев амулет, и молча сравнил камни. Как две капли воды. Пират ощутил легкий укол разочарования; только на приключения настроился! А тут раз! — и все…

— Да, утром вернемся к порталу…

— Зачем же ждать до утра?! — громыхнул чей-то голос — Разберемся сейчас.

Все обернулись к говорящему. Им оказался… Призрак! Вот только совсем не тот, что минуту назад. Возможно это была только игра света и теней, но всем вдруг показалось, будто старый сталкер внезапно вырос почти под потолок, раздался в плечах, а глаза налились чернотой.

— Михалыч, ты чего? — ахнул Стрелок — Ты кто?!

— Какая тебе разница, смертный? Я наконец нашел, то что долго искал. — Призрак протянул к пирату руку — Отдай мне его, человек!

Воробей выхватил саблю, Леха взялся за дубинку, Стрелок потянул пулемет. Призрак не обратил на их приготовления ни какого внимания, его взор был прикован к амулету.

— Отдай! — вновь потребовал он.

— С какого перепугу? — возмутился Джек — Кто ты такой, чтоб требовать у меня, капитана Джека Воробья, законную добычу?!

Призрак глянул Воробью в глаза, и тому вдруг захотелось выпрыгнуть в окно, лишь бы не встречаться с ЭТИМ взглядом, человеческого в котором было не больше, чем в «зрачке» мушкета.

— Потому, что Я создал его. И лишь Я могу закрыть Врата раз и навсегда. Имя же Мое — МИМИР!!!

— Опля! Картопля… — внезапно перешел на украинскую мову Воробей — А ведь говорила мне мама: «не водись Джек с хулиганами. Они тебя плохому научат!» И вот результат — сижу у костра черти-где и тихо схожу с ума…

— Что ты за него хочешь, человек? Проси, и будет тебе.

В глазах Джека зажегся огонек интереса — Таки все?

— Да. Все.

— Леха, ты чего хочешь? — повернулся к богатырю пират — Давай, загадывай! Пока шара не закончилась.

— Да мне-то что? — пожал могучими плечами Попович — Жопу энту закрыть, и ладно.

— Жопу?! — не понял Мимир — Какую жопу?

— Портал так выглядел — ответил за всех Стрелок — тот, через который они сюда попали, значит…

Дикий хохот прорезал ночную тишину, распугав комаров и зомби. Ржал Мимир долго, со смаком. Наконец, отсмеявшись, вытер выступившие слезы.

— Ну, Кощей! Ну, сукин сын!!! Такую хохму отчебучить!!!

— И как по вашему должен выглядеть портал? — полюбопытствовал Воробей.

— Дай амулет, покажу!

— На! Но имей ввиду — у меня сабля!

— Что бля? — переспросил мифический персонаж.

— Сабля!!! — ткнул Мимиру под нос свое «орудие производства» Джек. — Ржешь, понимаешь, как гоблин…

— Кто блин? — продолжал веселиться бывший сталкер.

— Аааа… — махнул рукой пират — Так что там с порталом?

— Без проблем! — щелкнул пальцами Мимир, и в воздухе возник сверкающий круг, переливающийся всеми цветами радуги.

— Опа! — изумился Попович — Чего ж у Кощея он по другому выглядел?

— Чем думал, то и сотворил. Вот тебе портал, шуруй домой. Да! Чуть не забыл. Вот тебе, служивый, стропа парашютная, да иголочка булатная — протянул Мимир богатырю моток толстой веревки, и иглу, в локоть длинной. — отдашь Кощею, он парнишка умный, сам разберется. С этой-то стороны Врата я закрою, а вот чтоб ту мерзость не пустить, что раньше туда попала, проход сами запрете.

— Как? — вякнул было Попович, но Мимир взмахнул рукой, и Леха почувствовал, как отрывается от земли, и улетает в сверкающий портал.

— Так, а чего желаешь ты? — донесся до него голос, вопрошающий пирата. Ответ Воробья Леха не разобрал. Перед глазами полыхнуло, и мир исчез.

Финал.

Когда Попович пришел в себя, то первое что узрел, были озабоченные лица Яги с Кощеем, склонившихся над ним. Яга подмигнула Лехе, и улыбнулась. Последними двумя зубами…

— Ааааааа!!!!!!!! — заорал он в диком ужасе.

— Не ори! — стукнула Леху по лбу клюкой Яга — Неча голосить-то.

— Действительно, — подключился Кощей — не орите. Лучше о результатах экспедиции поведайте.

Леха догадался о чем его спрашивают, хотя про таинственного зверя «экспедиция» никогда не слышал.

…. А потом он вручил мне клубок энтот, с иглой, и сказал тебе его отдать. Дескать сам разберешься. — закончил свое повествование богатырь, отдавая Кощею моток стропы, и иглу. С минуту Бессмертный крутил полученное добро в руках, а потом в глазах его зажегся озорной огонек.

— Так, все, пошли! Похоже, я знаю, что надо делать! — и бодрым шагом отправился в сарай…

…Яга лупила помелом по лапам и мордам, Попович стягивал края портала-сфинктера, а Кощей… Зашивал его парашютной стропой! Болгарским крестиком. Наконец, последний стежок был сделан. Внезапно, сфинктер налился багрянцем, запульсировал, и… Исчез, с тихим хлопком.

— Куда это он? — не понял богатырь.

— Дезактивировался! — махнул рукой Бессмертный. — Пошли на кухню, чай пить. Мне как раз свежих ватрушек напекли.

После того как проход между мирами закрылся, оставшуюся нечисть быстро извели под корень. Ровно через месяц, в трактире у Прохвостикуса трое богатырей праздновали победу.

— Мужики, — взял слово Попович, размахивая стаканом — Предлагаю выпить за капитана Джека Воробья! В победе немалая доля его заслуги — он камешек энтот сыскал.

— За Джека!! — звякнули, сходясь стаканы — За благородного пирата!

— Не понял?! Это кто тут за меня пьет, не поставив меня в известность?!!

Все дружно повернулись на голос. В дверях, широко улыбаясь стоял Воробей!

— Позвольте представиться; — дурашливо снял треуголку Джек — первый космический пират, капитан Джек Воробей! Прошу во двор, господа! Там пришвартована моя посудина.

Во дворе стояло здоровенное металлическое яйцо.

— Это что? — поинтересовался Илья.

— Как видите, мой летучий корабль.

— Сказки все это! — заявил Добрыня — Яйца не летают! Даже стальные.

— Конечно, сказки! — улыбнулся Джек — А как же иначе?

Раздался топот, и к трактиру подлетел запыленный скороход.

— Господа богатыри! Святогор велел вам срочно на тринадцатый кордон выдвигаться! Татары вновь бесчинствуют, за проезд мзду требуют!!

— Ну, что, братья, — хитро прищурился Илья — дадим супостатам мзды?

— Мужчины! — улыбаясь воскликнул Джек — Прошу на борт!

— Ну, и нафига ты татар сюда приплел? — вытирая руки о фартук спросила меня жена — вроде все складно закончилось…

Я вздохнул, и закрыл тетрадь. С кухни аппетитно пахло пирожками.

— Потому, что не люблю, когда сказки кончаются! — честно ответил я.

Конец.