Определение исторического прошлого украинского народа связано с огромным количеством проблем. Едва ли не самая главная из них — кого же считать предками? Каким принципом при этом руководствоваться — территориальным, языковым или культурным? А возможно, необходимо учитывать все три составляющие? Среди исследователей существует два основных взгляда на происхождение народов: автохтонизм и миграционизм. Автохтонисты полагают, что, несмотря на миграции, слияние или смешивание племен, каждый народ сохраняет преемственную связь с древнейшими жителями своей земли. Миграционисты же утверждают, что главную роль в процессе появления народов играют постоянные миграции. Возможно, если учесть оба этих фактора, картина станет более точной.

Итак, происхождение украинцев тесно связано с племенами, некогда жившими на землях современной Украины либо мигрировавшими через них. Таких племен и народов было немало: скифы, гунны, сарматы, славяне, половцы, татары. А задолго до них территорию Украины населяли первобытные племена: кроманьонцы, неандертальцы, питекантропы…

До недавнего времени считалось, что люди на украинских землях появились 150–200 тысяч лет тому назад. Но сравнительно недавние находки археологов «отодвинули» границу заселения в еще более отдаленное прошлое. На протяжении всего этого времени друг друга сменяли культуры, о которых мы знаем лишь по находкам археологов и результатам их исследований. Кого же мы можем считать самыми древними предками нынешних украинцев?

Наиболее известной из архаичных культур Украины является трипольская. Начало трипольской эпохи в Украине современная историческая наука датирует III–IV тысячелетием до новой эры. Эта культура была общеевропейской: помимо Украины, трипольцы освоили огромные пространства в Восточной Европе. Их поселения найдены в Словакии, Румынии, на Балканском полуострове. Жилища трипольцев были больше, чем современные крестьянские дома: 4–5 м в ширину и до 20 м в длину. Иногда встречались двух- и трехэтажные постройки, в которых могло проживать до 50 человек. Они располагались по кругу, в середине которого образовывалась большая площадь, которая могла служить загоном для скота или местом народных собраний. Размер трипольских поселений был внушительным — до тысячи построек. Основой экономики этой культуры служило земледелие (хлебопашество) и скотоводство. Также трипольцы были умелыми гончарами и даже создали собственную систему письменности. Внешний вид первых известных нам жителей Украины напоминал внешность жителей Малой Азии: скошенный лоб, орлиный нос, продолговатое, вытянутое лицо. Они принадлежали к так называемому баскоидному типу, как, впрочем, преобладающее большинство населения Европы и Средиземноморья периода неолита. Некоторые украинские ученые именно трипольцев считают этническими предками украинцев. Например, академик Алексей Соболевский отождествлял их с пеласгами — предками киммерийцев и скифов. Но большинство исследователей все же предпочитает искать корни украинского народа в более поздних временах, ведь доказать генетическую связь трипольской культуры с народом современной Украины практически невозможно.

Вторая культура, часто упоминаемая среди возможных предков современных украинцев, — киммерийцы, которых позднее вытеснили скифы. Интересно, что отличия между двумя этими культурами трудно было найти даже Геродоту, жившему в V веке до н. э. Описывая войну скифов с киммерийскими царями, он склоняется к мысли, что это была не война между разными государствами, а обычная междоусобица. Киммерийские курганы почти ничем не отличаются от скифских; общность антропологических типов, черт культуры и быта свидетельствуют об этнической наследственности. Более того, изображения скифов и киммерийцев на керамической посуде очень похожи.

Скифы впервые упоминаются в ассирийских источниках в VII веке до н. э. Этот воинственный народ пришел из Малой Азии, расселился в Причерноморье, покорив на своем пути местные племена, и основал мощное государство, которое в период расцвета простиралось от украинских степей до Урала. Смешавшись с фракийцами, которые жили к западу от Днестра, скифы стали предками современных буковинцев, гуцул и бойков. Скифы жили в покрытых соломой домах с глиняным полом и печами, имели хозяйственные ямы-погреба для сохранения пищевых запасов. Они разводили домашних животных: преимущественно коров, овец, коней. Примерно с V века до н. э. на Поднепровье и Побужье появились большие скифские городища, укрепленные земляными валами высотой 10–12 м. В верхней части городов жила скифская аристократия. Здесь были каменные дома с глиняными печами, построенными на деревянном каркасе. Сам акрополь часто был отгорожен от нижнего города каменной стеной. В нижней части городища располагались ремесленные кварталы с хатками на 2–3 комнаты, печами и жертвенниками. Рядом находились землянки-мастерские или амбары для сохранения зерна. Самые известные скифские городища на Украине — Шарпинское и Пастырское в Херсонской области, Немировское в Подолье, Мотронинское в Киевской области. Интересно, что по размерам скифские городища были гораздо больше многих княжеских поселений времен Киевской Руси.

Во времена Геродота Скифия была многонациональным государством. Здесь мирно сосуществовали калипиды, алазоны, скифы-пахари, скифы-кочевники, царские скифы. Впрочем, три последних этноса многие историки считают разными социальными слоями единой скифской культуры. Если о трипольцах мы знаем сравнительно немного, то скифов уже с полным правом можно назвать праукраинцами. Это подтверждается тем, что крупные скифские городища расположены в основном в пределах Украины. Кстати, обычай встречать гостей хлебом-солью украинцы переняли именно у скифов. Да и традиционный украинский костюм хранит «воспоминания» о скифских временах: расшитая на плечах и груди одежда, шаровары, остроугольный башлык, из которого намного позже развилась форма казацкой шапки. Много общего было и в языке. Например, в скифском, как и в украинском, не было звука «ф» (в современном украинском языке почти все слова, которые имеют звук «ф», — иноязычного происхождения).

Восточнее скифских владений (Приазовье, Поволжье, Южное Приуралье) жили скотоводческие племена сарматов. Памятники культуры сарматов имеют немало общих черт со скифскими: сходные орнаменты на глиняной посуде, литые бронзовые котлы, которые, возможно, играли роль ритуальной посуды, бронзовые зеркала, глиняные курительницы, каменные тарелки, которые применялись для разжигания жертвенного огня. Интересно, что, по сведениям Геродота, сарматы произошли от брака скифов с амазонками. Кстати, название «сарматы», или «савроматы» было хорошо знакомо украинцам, а в казацких летописях встречаются любопытные выражения: «наши казацко-сарматские предки», «князь сарматский и гетман всего Запорожского войска»… Возможно, эти выражения появились как дань господствовавшей в то время исторической гипотезе об общем происхождении украинцев и поляков от единого сарматского корня.

Еще одним этносом, от которого, как считается, произошла украинская нация, были анты. Они использовали старые скифские городища, расположенные в районе Днепра, и унаследовали частицы скифо-сарматской культуры. Лингвисты утверждают, что анты говорили на языке, близком к разговорному языку Киевской Руси. Подтверждают эту версию и имена антов, сохранившиеся в летописях, — Бож, Межамир, Хвилибуд, Доброгаст.

В восточных степях Украины в XI–XIII века жили половецкие племена. Часть из них переходила на службу к русским князьям. Еще и сегодня можно увидеть в степи памятки половецкой культуры — каменных баб. Хотя древнерусские летописи описывают половцев как «поганых», но уже сам факт возможности заключения с ними временных союзов говорит о том, что этот народ также внес свой вклад в становление украинского этноса.

Таков краткий список (возможно, далеко не полный) тех племен и народностей, которые оставили свой след на украинской земле и могут считаться предками сегодняшних украинцев.

Раз уж речь зашла об украинском народе, необходимо сказать хотя бы несколько слов о его названии и, собственно, названии страны. Украинский исследователь Сергей Шелухин считает, что происхождение слова «Украина» уходит в глубину веков. Впервые оно упоминается в Ипатьевской летописи под 1187 годом в довольно печальном контексте — рассказе о смерти переяславского князя Владимира Глебовича, защитника украинских земель от нападений половцев. Под «Украиной» в тексте летописи подразумеваются Киевщина, Черниговщина и Переяславщина. В Галицко-Волынской летописи «Украина» — это уже северо-западные земли Галиции и Волыни. В последующие годы слово «Украина» понималось по-разному: то как порубежные, пограничные земли Киевской Руси, то как окраина Речи Посполитой. Этимологически оно восходит к старославянскому корню «кра», имевшему значение «резать». От этого корня произошло словенское «krajat» и чешское «krajetі», а также украинские слова «краяти» (резать), «окраєць» и др. Таким образом, Украина — это «отдельная, отрезанная земля». Либо — «окраинная, близкая к краю». Здесь необходимо сделать одно маленькое уточнение. Слово «окраина» некогда не имело того негативного оттенка смысла, который вкладывается в него сейчас. Во времена формирования украинского этноса еще не сложилось устойчивое противопоставление центра и окраины. Прежде всего потому, что жизнь в центральных и окраинных районах практически ничем не отличалась. Единственным существенным отличием была сравнительная защищенность центра. При этом на пограничных землях селились люди, как говорится, не из робкого десятка — ведь они в любой момент могли подвергнуться нападению соседей. Окраина раннего средневековья — это не захолустье, а боевой рубеж. Не случайно поселенцам таких районов предоставлялись определенные льготы. Слово «украинцы» — производное от «Украины» — обозначало жителей соответствующей территории. Сейчас уже трудно установить истину, но, скорее всего, эти люди обладали целым рядом качеств, позволяющим выжить в условиях постоянной боевой готовности. В пользу именно такого толкования говорит добрая слава украинских бойцов-наемников, которых охотно принимали в войско правители многих стран.

У большинства народов есть целый набор типичных черт, которыми они характеризуют своих соседей. Эти стереотипы чрезвычайно живучи: если ирландец — значит, рыжий; если англичанин — бледный, худой и чопорный. Портрет «классического» украинца составить намного сложнее (если речь не идет о запорожских казаках — фигурах достаточно колоритных). Украинкам повезло больше: их красота воспета в целом ряде стихотворений и песен. Черные брови, карие очи и вишневые губы — типичные черты классической украинской красавицы. Но насколько этот портрет близок к оригиналу? И можно ли вообще говорить о каких-то типично украинских чертах?

Антропологи внесли немалый вклад в установление происхождения украинцев. Первые антропологические описания украинцев были сделаны в 1779 году Федором Туманским ив 1786 году Афанасием Шафонским в книге «Черниговского наместничества топографическое описание». Оба автора обратили внимание на антропологическую неоднородность состава украинцев, сохранившуюся, кстати, и до сего дня. По мнению современных исследователей, в Украине насчитывается целых семь антропологических типов, сохранивших родство с породившими их культурами.

Первый тип — дунайский. К нему принадлежат потомки носителей шнурокерамических культур[1] Южной Польши, Западной Украины и Подолья. Дунайский антропологический тип преобладает в равнинной Галиции, западном Подолье (кроме северных районов Львовской и Тернопольской областей) и составляет более 10 % всего населения Украины. У представителей этого типа длинное, относительно узкое лицо с длинным, прямым и тонким носом.

На Житомиргцине, Ровенгцине и Волыни распространен полесский тип (полегцуки). Особенности этого типа — очень низкое и широкое лицо, максимально развитое надбровье, массивный лоб. Рост полегцуков средний, волосы у них светлее, чем у жителей других регионов, а глаза, наоборот, темнее. Интересно, что этот тип не зафиксирован ни в одном ареале Европы, кроме Украины.

Верхнеднепровский тип — самый редкий в Украине. Он встречается только в Рипкинском районе Черниговской области. Его главная отличительная черта — очень светлая пигментация глаз.

Центральноукраинский тип — потомки славян, поселившихся на землях Полтавщины и Киевщины. Они отличаются высоким ростом, но остальные антропологические показатели — лицо, пигментация волос и глаз, высота переносицы — у них средние. Несмотря на монголо-татарское нашествие, представители этого типа сохранили европеоидные черты. Это, пожалуй, самая многочисленная группа — до 60 % украинцев.

Представители нижнеднепровско-прутского типа сохранили черты своих предков — индо-иранцев. Это высокорослые смуглые люди с темными глазами и волосами. Наиболее яркие его представители живут в селе Каменное Лебединского района.

В Карпатах и на Буковине встречаются еще два антропологических типа украинцев — динарский и карпатский. Динарский тип имеет существенные фракийские, кельтские и индийские компоненты. Волосы у них в основном темные, а глаза могут быть как светлыми, так и темными. Карпатский тип имеет генетическую связь с народами Балканского полуострова, Кавказа и Северной Индии.

Надо сказать, что Украина неоднородна не только с точки зрения антропологов. Еще в XIX веке сформировалось представление о нескольких этнографических районах Украины, которые отличались друг от друга укладом жизни, традициями, способами хозяйствования. Это Подолье, Покутье, Галиция, Закарпатье, Слобожанщина, Волынь, Сиверщина. В последнее время Украину принято разделять на шесть историко-этнографических зон: Полесье, Карпаты, Подолье, Среднее Приднепровье, Слобожанщина, Юг. Каждая из этих зон имеет свои характерные черты: типы строений, особенности костюма, традиционных ремесел. В последнее время эти различия постепенно исчезают, но еще в позапрошлом и в начале прошлого веков по одному взгляду на приезжего можно было понять, откуда он родом.

Разнообразие традиций, антропологических типов украинцев и длинный список проживавших на украинских землях народов настолько велики, что, казалось бы, трудно составить сколько-нибудь стройную концепцию происхождения украинской нации. Однако же такие концепции все-таки существуют.

Надо сказать, что вопрос о происхождении украинцев часто зависел от политических взглядов авторов той или иной концепции. Например, выдающийся русский историк М. Погодин, стоявший на позициях славянофильства, полагал, что после распада Киевской Руси население Приднепровья перешло на территорию Центральной России и со временем образовало Московское государство. Малороссы же пришли в Приднепровье с Волыни только в XIV–XV веках, поэтому истинной наследницей культуры Киевской Руси является Россия. В свою очередь, М. Грушевский, автор «Истории Украины — Руси» полагал, что русский народ не имеет к Киевской Руси никакого отношения, поскольку это была украинская держава.

В советское время наибольшее распространение получила компромиссная концепция древнерусской народности, впоследствии распавшейся на три восточнославянских народа — украинский, русский и белорусский. Однако эта концепция устраивала и устраивает далеко не всех. Например, известный украинский историк, профессор С. Кульчицкий указывал на то, что «…пять восточнославянских племенных союзов, которые образовали Киевскую Русь, не могли за короткое время существования этого довольно хрупкого раннефеодального государственного образования слиться в одну народность. Очевидно, отличия между тремя современными народами ведут свое начало в отличиях между союзами племен, которые существовали еще из первых веков нашей эры».

Что же касается главного вопроса данной статьи — так кого же можно считать первыми украинцами? — то здесь по-прежнему среди ученых нет единого мнения. Авторитетный историк-публицист И. Лысяк-Рудницкий называет родоначальниками украинского этноса антов. Этой же точки зрения придерживался и М. Грушевский. Он полагал, что украинская (точнее — украинско-русская) культура возникла еще в IV–VI веках. Именно эта культура стала родоначальницей Киевской Руси, а после ее распада — галицко-волынской культуры. Великороссы же образовали совсем другое государство — владимиро-московское. Кстати, после длительных дискуссий даже часть российских ученых признала верной «раннесредневековую» версию происхождения украинцев-русов.

Что же касается версии о происхождении украинцев от трипольской культуры, многие историки откровенно называют ее «романтико-фантастической». Дело в том, что изначально трипольская культура возникла на территории Румынии, и произошло это около 7,5 тысяч лет назад. Только намного позже носители этой культуры появились на землях Правобережной Украины. Конечно, заманчиво объявить себя самым древним в мире народом, но возникает вопрос: а почему, собственно, трипольцы — украинцы, а не древние румыны?

Эта гипотеза базируется на реальных фактах, но дает им совершенно абсурдную интерпретацию, ярче всего проявившуюся в концепции Ю. Шилова. По его мнению, некогда существовало могучее трипольское государство Аратта — древнейшее в мире. Оно было колыбелью всех древних цивилизаций — Шумера, Египта, Китая, — а также трех славянских народов: украинского, русского и белорусского. После распада этой сверхдержавы, виновником которого якобы стали соседи — евреи, греки и латиняне, — часть трипольцев ушла в болота Полесья и дала начало белорусскому народу. Вторая часть осела на нынешних украинских землях, а третья — наиболее активная (россияне) — села на корабли и отправилась в Малую Азию, где основала легендарную Трою. Дальше — больше. Оказывается, Одиссей, по мнению Ю. Шилова, был родом из Одессы, а слово «этруски» означало «это русские». После изгнания с Апеннинского полуострова «эти русские» подались в Скандинавию, прославились там под видом норманнов, а затем вернулись в родное Триполье и основали там государство Русь. Сейчас же перед потомками трипольцев стоит эпохальная задача: объединиться вновь и возродить Аратту. По идеологическому содержанию эта версия близка к уже упоминавшейся версии существования трех братских народов, выросших из древнерусской народности. Но ее аргументация явно относится к области «ненаучной фантастики».

Эдмунд Берк, английский мыслитель и политический деятель XVIII века, когда-то сказал, что «история — это союз между умершими, живыми и еще не родившимися». Чтобы этот союз существовал, необходимо помнить о своих истоках. И не искать других — пусть они даже выглядят более привлекательно. Ведь народ существует только тогда, когда помнит — кто он, откуда и, самое главное, куда идет…

Культура, найденная В. Хвойкой, получила название «трипольской» — по месту проведения раскопок. Позже выяснилось, что она была широко распространена на территории Украины (в основном Правобережной), Молдавии и Румынии. Интересно, что поселения, обнаруженные в Нижнем Подунавье, более древние, чем украинские, а значит, эта культура старше Трипольской. Поэтому румыны называют эту культуру не Триполье, а Кукутени. Она относилась к эпохе энеолита — переходного периода между каменным и бронзовым веками. Современниками Триполья были великие цивилизации Ближнего Востока — Шумер и Египет, возникшие именно в энеолите на благодатных почвах Междуречья и Нильской долины.

Судя по археологическим находкам, трипольская культура прошла через три этапа. Один из ведущих специалистов по трипольской культуре Т. Пасет классифицировал их как ранний (4000–3600 г. до н. э.), средний (3600–2800 г. до н. э.) и поздний (2800–2000 г. до н. э.). Первой загадкой, с которой столкнулись ученые, было происхождение трипольцев. Кем были эти люди? Откуда они пришли на территорию Украины? Относительно этого существует несколько гипотез. По мнению В. Хвойки, трипольцы были предками славян и всегда жили на этих землях. Просто раньше не удавалось обнаружить остатки их поселений. Ученые Ф. Биляшевский, А. Спицын и В. Городцов полагают, что «культура проникла с юга через Эгейское и Мраморное моря из берегов Малой Азии или через Средиземное море из Финикии или Египта». Советский историк Н. Марр утверждал, что предками трипольцев были племена пелазгов, которые пришли по

Черному морю с Северного Кавказа. Украинские археологи В. Маркевич и В. Даниленко считали трипольскую культуру синтезом местных племен буго-днестровской культуры и пришлых балкано-дунайских племен. Каждая из этих версий имеет право на существование, но ни одна не имеет четких доказательств. Известно только одно: уже во второй четверти IV тысячелетия до н. э. в Среднем Поднестровье и на Южном Буге проживало несколько племенных групп оседлого трипольского населения. У этих групп было немало общего в быту и культуре, и они разительно отличались от многочисленных соседних племен того же периода.

Шаг за шагом археологи и историки восстанавливали картину жизни племен, живших более пяти тысяч лет назад. Они выяснили, что трипольцы перешли от примитивного мотыжного земледелия к использованию тягловой силы и плуга, овладели первым металлом — медью, умели вываривать соль и строить оборонительные городища. Применение новых (для того времени) технологий привело к росту населения. Только на территории Украины найдено свыше 1000 стоянок трипольской культуры. Постепенно трипольцы расселились в Приднестровье, на Волыни, юго-западном Причерноморье. Общее количество населения, обитавшего на территории, относящейся к трипольской культуре, достигло небывалой по тем временам величины — по разным оценкам, от 400 тысяч до 2 миллионов человек.

Чаще всего трипольцы строили родовые или племенные поселения, которые насчитывали от десятка до сотни жилит и хозяйственных сооружений. Все строения были расположены несколькими рядами или концентрическими кругами вокруг большой площади, на которой стояло одно или несколько святилищ. От площади радиально расходились улицы, вдоль которых располагались усадьбы.

Интересно, что трипольцы строили жилье двух типов. Одни из них — так называемые «чесночницы» — представляли собой углубленные жилища, которые состояли из жилой части и хозяйственных ям. В основании эти «здания» напоминали восьмерку или тройку. Стены их были пологими, дно неровным. В каждом из таких жилищ находилось по два-три очага.

Второй тип жилья — наземные глинобитные жилища площадью от 30 до 150 м² — отличался довольно сложной конструкцией. Пол из глиняных обожженных валиков выкладывался на деревянном помосте, а потом обмазывался глиной. Стены (также обмазанные глиной) сооружались на деревянном каркасе. Двускатная крыша перекрывалась соломенными или камышовыми снопами. Окна были небольшими и округлыми. В середине могла быть одна, две или три комнаты. В каждой комнате была печь, лежанка и семейный алтарь-жертвенник. Жилье трипольцев выглядело очень живописно: его стены, двери и оконные карнизы разрисовывались вертикальными полосами красного, желтого и белого цветов.

Почему же трипольцы строили такие разные жилища? Ведь обычно в подобных ранних культурах встречается один тип жилья. В. Хвойка считал, что глинобитные жилища были сооружениями погребального характера, «домами мертвых». А его коллега В. Збенович утверждал, что глинобитные здания были стационарным жильем трипольцев, а «чесночницы» строились лишь на раннем этапе основания поселения.

Одна из самых интересных черт трипольской культуры — то, что для нее характерны города. А как иначе можно назвать огромные поселения площадью до 400 га, в которых насчитывалось до 2000 домов и до 25 тысяч жителей? Несколько таких огромных поселений было обнаружено в районе Умани, в середине течения Южного Буга, а также в междуречье Днестра и Прута. В то время это были самые крупные поселения на территории Европы. В трипольских протогородах (так их называют исследователи) уже существовала квартальная застройка, многие дома были двух- или даже трехэтажными.

Основными занятиями жителей Триполья было земледелие и скотоводство. Во времена расцвета трипольской культуры наступил так называемый большой климатический оптимум, благодаря которому на территории Европы надолго воцарился теплый и влажный климат. Процветанию земледелия способствовали и новые способы обработки земли. Вспаханные с использованием тяговой скотины поля засевались твердой и мягкой пшеницей, ячменем и просом. Есть все основания думать, что трипольцы выращивали также бобовые культуры и лен. Участки находились недалеко от поселений. Урожай собирали при помощи серпов или просто срывали колосья руками. Для приготовления пищи зерно размалывали. Археологи нашли зернотерки, состоявшие из двух камней. Очевидно, это была работа для женщин. Доказательством этого служат найденные в трипольских домах фигурки, изображающие женщин, занятых изготовлением муки.

В селениях держали и домашних животных: быков, коров, овец, свиней. Вероятно, что к тому времени уже были приручены конь, а также собака. О существовании скотоводства свидетельствует и находки керамических сосудов со стенками в дырках, которые, скорее всего, применялись для изготовления творога и сыра. Для выпаса использовались пастбища на плато, пойменных лугах рек. Животные были важной частью жизни поселений. Молоко и мясо разнообразили рацион трипольцев, кожа и шерсть шли на изготовление одежды, а крупный рогатый скот использовали для обработки земли и перевозки грузов.

Приручение животных не означало, что охота отжила свое. Трипольцы были прекрасными охотниками. Кроме оленя, косули, кабана, лося и тура, они охотились на хищников (медведя, лисицу), грызунов (бобра, зайца, белку) и птиц. Оружием им служили каменные топоры-клинья, стрелы с кремневыми наконечниками и, вероятно, копья. Изготавливали они и снаряжение для рыбалки: при раскопках было найдено немало костяных и медных крючков. В меню трипольцев входили также пресноводные моллюски, ягоды, грибы и желуди (их растирали на зернотерках и добавляли в тесто).

Время от времени трипольцы оставляли свои поселения и переходили на новое место. Эта склонность к переселению объясняется просто: земля постепенно истощалась, да и за дровами приходилось идти все дальше и дальше. Ведь крупное поселение нуждалось в большом количестве топлива. Еще одной причиной переселений был поиск месторождений кремня, который для трипольцев был важнейшим сырьем. Несмотря на то что изделия из меди уже появились, кремневые наконечники, ножи, пластины-вкладыши для серпов, скребки пользовались спросом постоянно. Инструменты для обработки шкур и изготовления одежды делали из глины, рога, кости или дерева. Казалось бы, все просто и объяснимо. Но вот интересная деталь: переходя на новое место, трипольцы сжигали свои поселки вместе со всем скарбом. Почему трипольцы так поступали, ученые объяснить не могут.

В ткачестве и прядении жители Триполья достигли немалых успехов. Они умели ткать полотно и делать ковры, освоили вязку чулочного типа. Но, пожалуй, главным их достижением была керамика. Хотя гончарный круг еще не был известен трипольским мастерам, их изделия поражают разнообразием и утонченностью форм. Для росписи глиняной посуды широко применялись минеральные краски (белая, желтая, красная и черная), а обжигали ее в специальных печах. Часто на керамику наносился орнамент. У каждой племенной группы были свои разновидности посуды и традиции ее украшения.

Судя по изображениям на посуде и фигуркам людей, животных и мифических существ, культ веры трипольцев был довольно сложным. Главной богиней трипольцев была так называемая «Большая мать всего сущего», богиня плодородия. В образном мировосприятии трипольцев оплодотворение женщины равнялось посеву на поле; богиня отождествлялась с кормилицей-нивой. Вероятно, поэтому ее статуэтки делали из глины, добавляя к ней зерна и муку. Эти статуэтки, видимо, были оберегами для женщин, а возможно — и для всех обитателей дома. Не забывали трипольцы и о домашних животных: археологи нашли немало фигурок быка, свиньи, собаки, а также птиц.

Обряды трипольцев восстановить практически невозможно: слишком много времени прошло с тех пор. Лучше всего изучен погребальный обряд. В ранний период мертвых сжигали, а позже стали хоронить в позе эмбриона: возможно, так умершего готовили к новому рождению в загробном мире. В центре могилы лежал глава семьи (тогда это был уже мужчина), а возле него — женщина и дети. Курган был окружен другими курганами из камня, где были захоронены животные и изображения людей. Интересно, что в городах трипольцев, в отличие от небольших поселений, не было кладбищ. Мертвых хоронили под полами жилых домов или в специальных ямах, расположенных внутри поселка. Вероятно, трипольцы таким образом стремились удержать душу умершего в своем племени.

Исчезновение трипольской культуры — не меньшая загадка, чем происхождение трипольцев. Примерно в 2000 году до н. э. ее след теряется. Как и почему исчезла трипольская культура? Может быть, произошло какое-то стихийное бедствие или эпидемия? Или трипольцы просто смешались с другими племенами? Если эта гипотеза верна, то возможной преемницей Триполья была Среднеднепровская культура. Керамика и бытовые вещи этой культуры очень похожи на те, что производились когда-то трипольцами. Но есть и еще одна версия, заслуживающая внимания. Вполне возможно, трипольская культура медленно сошла на нет в результате изменения климата. Он стал намного более засушливым, что сказалось на земледелии. Экстенсивное землепользование, сильно истощавшее землю, в этих условиях стало невозможным. Постепенно города трипольцев пришли в упадок, а сами они отправились искать новые плодородные земли. Ученые находили предметы, похожие на трипольские, во многих местах — на территории современных Британских островов, Ближнего Востока, Египта, Греции, Италии и даже в Сахаре. Но говорить о полном совпадении ни в одном случае было нельзя. Так что не исключено, что правы авторы еще одной версии, в которую поначалу мало кто верил: на закате своей цивилизации трипольцы ушли… под землю. Ученые нашли на Западной Украине ряд подземных сооружений, в которых, как предполагают, обитали представители поздней трипольской культуры. На юге Тернопольской области за последнее время было обнаружено пять пещерных стоянок, которые по возрасту как раз соответствуют периоду заката Триполья. Археологические работы ведутся, в частности, в пещере Вертеба возле села Бильце-Золото. Эта пещера была известна историкам еще с XIX века, но научные изыскания здесь начались только в конце XX века. В пещере были найдены остатки трипольской керамики, характерные обереги и наскальные изображения быка — одного из главных животных Триполья. Специалисты Института археологии НАН Украины полагают, что под землю трипольские племена загнали сильные внешние враги, привлеченные их богатствами, и надеются найти этому подтверждение.

Несмотря на то что нам уже многое известно о трипольской культуре, она по-прежнему остается загадкой для исследователей. На каком языке говорили эти племена? Почему они создавали огромные города вместо небольших поселений? И наконец, какова была их дальнейшая судьба? Но археологические находки упорно хранят тайны, раскрыть которую вряд ли удастся.

Каменная Могила образовалась на месте огромного древнего гейзера или грязевого вулкана, который прекратил свою деятельность около 5 млн лет тому назад. Жерло его забито своеобразной пробкой из спрессованного и окаменевшего за миллионы лет песка. Со временем под действием солнца, ветра и воды гигантский массив начал распадаться на отдельные части, внутри образовались пустоты, похожие на пчелиные соты. Сейчас Каменная Могила лишь в малой степени сохранила свое былое величие. Но и та часть, которая сохранилась до сих пор, поражает своей грандиозностью. И честно говоря, до сих пор не дает покоя исследователям. Ведь именно отсюда начинается цепь загадок, которая и привела историков к древнейшему и наиболее таинственному государству в истории человечества.

Известный украинский археолог Юрий Шилов утверждает, что Каменная Могила имеет особую энергетику. И это не просто слова. На поверхности Земли выходы такой энергии фиксируются аэрофотосъемкой в виде колец. Доказательством мощной энергетики странной горы служат также поломки различных приборов, видеоаппаратуры, с помощью которой проводились исследования Каменной Могилы, постоянные сбои в их работе. Так, временами техника произвольно включалась и выключалась. Люди же, которые находятся близ горы, испытывают особые ощущения радости и блаженства.

Каменная Могила давно привлекает к себе внимание ученых. Первые сообщения об этом загадочном месте датируются 1778 годом. А в конце XIX столетия археолог М. Веселовский обнаружил в одном из гротов потухшего вулкана таинственные знаки. Однако он не имел ни малейшего представления об их значении, а потому… вообще не придал загадочным письменам никакого внимания! Понадобилось еще полвека, чтобы ученые всерьез задались целью изучения надписей и рисунков Каменной Могилы. Особую роль в раскрытии ее тайн сыграли археологи О. Бадер, М. Рудинский, В. Даниленко, В. Гладилин и Б. Михайлов.

Борис Михайлов, директор государственного музея-заповедника «Каменная Могила», в течение 30 (!) лет занимался исследованием странных надписей и за это время подготовил несколько книг, а также фотоальбом «Каменная Могила — мировой памятник древней культуры в Украине» (2003), вместивший снимки надписей и рисунков, возраст которых превышает 10 000 лет!

Долгое время все попытки разгадать тайну необычной горы оставались тщетными. Археологи, которые занимались прочтением «текстов», сталкивались с главной проблемой — отсутствием глубоких знаний в области таких древних языков, как шумерский и египетский. А ведь, похоже, только они могли бы пролить свет на тайну древнего письма Каменной Могилы. В июле 1994 года по приглашению Юрия Шилова заповедник посетил один из наиболее известных шумерологов — Анатолий Кифишин. Уже короткое ознакомление с надписями поразило его. Исследователь заявил, что, по всей вероятности, в Украине находится протошумерский религиозный центр и сохранились древние шумерские знаки!

Рассматривая экспонаты в музее, действующем на территории заповедника, Кифишин, неожиданно даже для себя самого, легко смог прочитать надпись на одной из табличек. Она представляла собой копию знаков из грота Каменной Могилы. Ученый тут же решил всерьез заняться расшифровкой «текстов» странной горы. В результате напряженной многолетней работы увидело свет капитальное исследование под названием «Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII–III тысячелетий до н. э.». Книга была представлена на суд ученых и общественности осенью 2001 года и вызвала более чем противоречивую реакцию — от пылкой поддержки до яростной критики и нападок.

Следует сказать, что всего исследователями было обнаружено 62 пещеры с надписями и рисунками, а также 160 каменных табличек с письменами. В своей книге А. Кифишин заявил, что ему удалось расшифровать надписи на 40 панно и 16 табличках. Итог исследований подтвердил начальное предположение о том, что пиктографическое письмо Каменной Могилы является протошумерским, а сама загадочная гора на протяжении тысячелетий играла роль духовно-религиозного центра.

Одна из плит содержит надпись «Шу-Нун», выполненную большими (до метра высотой) знаками. В переводе с шумерского это означает «Рука Царицы» (или же «Закон Владычицы»). Кифишин выдвинул предположение, что так называлось само древнее святилище. Кстати, известный русский языковед Н. Марр доказывал: украинский глагол «шукати» происходит именно от шумерского «шу» — «рука». Киевский же исследователь С. Пауков считает, что от названия «Шу-Нун» произошли также украинские слова «шана» и «шанувати».

Помимо прочего, А. Кифишин сумел расшифровать календарь Каменной Могилы, которому свыше 14 000 лет, выяснил, что протошумерские пиктограммы «зерно», «ячмень», «плуг», «колесо» и «пиво» (!) впервые появились на Каменной Могиле, в Придунавье и Приднестровье уже в V–IV тысячелетиях до н. э. Исследователь пришел к интересному и впечатляющему выводу: «Каменная

Могила — это грандиозный древний архив, который позволяет пролить свет на историю цивилизации Шумера». Для обоснования своей точки зрения А. Кифишин привел примеры протошумерских пиктограмм, обнаруженных на Юге Франции, в Трансильвании, Придунавье и Приднестровье.

С именем А. Кифишина связанно не только начало разгадки секретов Каменной Могилы. Ему также принадлежит честь расшифровки текстов святилища одного из самых древних городов мира — знаменитого Чатал-Гуюка, располагавшегося на территории современной Турции (в Центральной Анатолии). Время возникновения Чатал-Гуюка датируется приблизительно 6500 годом до н. э. Структура города была строго ритуальной, жилища в нем чередовались с большим количеством святилищ. А. Кифишин обратил внимание на изображение «рожающей богини» в одном из этих святилищ. Примечательно, что ранее все ученые считали узоры на покрывале богини орнаментом. Кифишин же доказал, что исследователи просто «проходили мимо загадки». Ряд «орнаментальных элементов», размещенных на покрывале небожительницы, оказался не чем иным, как девятью надписями. Причем все они соотносятся с рядом текстов Каменной Могилы. По мнению ученого, письмена Чатал-Гуюка очень близки к шумерским, их легко читать, в то время как знаки Каменной Могилы более архаические и расшифровываются намного сложнее. Но каким образом могла возникнуть общность между текстами столь удаленных друг от друга районов? Загадку эту удалось разрешить только недавно, когда наука установила факт существования у палеолитического населения Европы периода последнего обледенения, которое наступило больше 20 тысяч лет назад, единой материальной, духовной культуры и языка. Археологи доказывали: это могло случиться только при условии реального общения и существования хорошо налаженных связей. Эту же гипотезу подтверждают антропологи и генетики. Оказывается, более 80 % европейцев происходят от общих пращуров времен палеолита. Согласно мнению специалистов, около 24 000 лет назад в Европе сложились три больших сообщества, которые находились на территории Испании, Балкан и Украины; как раз их потомки и преобладают сейчас на северо-востоке, в центре и на востоке континента.

Исследователь В. Моисеенко приводит такие интересные данные: «Когда генетики из Стенфорда расшифровали результаты изучения хромосомы Y нескольких тысяч мужчин из 25 стран Европы, то оказалось, что предки трети из них когда-то проживали на территории нынешней Украины. И в этом нет ничего странного, так как во время максимума обледенения Центральная Европа была практически безлюдной. Люди прятались от холода на территории нынешней Франции, на Иберийском и Апеннинском полуостровах, на Балканах и в Причерноморье».

Известный ученый Дж. Кемпбелл, исследовав источники мировой мифологии, обнаружил две основные мифогенетические зоны мира: агрокультурно-подэкваториальную и охотниче-приледниковую. Эпицентром второй из них как раз и являлась территория нынешней Украины.

Анатолий Кифишин на основе исследования огромного количества древних шумерских надписей пришел к выводу: письменная история человечества является гораздо более древней, чем это считалось ранее. Во всяком случае, ее «нижняя граница» отодвигается, по крайней мере, до XVIII тысячелетия до н. э. Каменная Могила, по его мнению, не являлась единственным подобным религиозным центром в те давние времена. Аналогичное святилище обнаружили, например, в районе современного Фонтенбло под Парижем. Вообще же, древние письмена были распространены на огромной территории от Пиренеев до Урала и Южного Казахстана. Их находят на скалах под Свердловском, в пещерах Южной Франции, в пиренейской пещере Альтамира. А чего стоит «книга» из 29 плит, обнаруженная на территории Черкасской области!

Знаки, которые исследователи обнаружили в разных регионах Европы, повторяются на протяжении тысячелетий. Интересной и важной особенностью надписей Каменной Могилы является то, что в них содержатся ссылки на еще более древние или особо почитаемые таблички. 160 таких «страничек» были найдены В. Даниленко и Б. Михайловым. Именно их А. Кифишин называет «первоисточниками» и считает, что «форма ссылки на более древний источник была известна именно в Шумере». Но вот вопрос: действительно ли архаическая форма происходила из Шумера? Оказывается, вряд ли. Скорее и для Шумера, и для многих других центров «письменных культур» метрополией являлось именно Причерноморье.

Один из наиболее авторитетных знатоков культуры шумеров Лео Опенгейм в книге «Древняя Месопотамия» проанализировал проблему истоков шумерской письменности. Он пришел к заключению, что принцип письма был изобретен… нешумерскими предшественниками древних месопотамцев. Именно им должны принадлежать наиболее ранние из признанных шумерскими надписей на глине. Так кем же были эти загадочные создатели письма? Кто они и кто является их потомками? Для того чтобы развеять дымку таинственности над этими вопросами, обратимся к древнейшим из известных «первоисточников».

В давних шумерских поэмах рассказывается о богатой стране — удивительной Аратте, с которой ранние шумерские правители поддерживали очень тесные связи. В прочитанных учеными текстах Аратта, чьей покровительницей была богиня любви и войны (интересное сочетание, не правда ли?) Инанна, предстает могущественным государством. Аратта и Шумер вели весьма интенсивную торговлю. Со временем для повышения эффективности межгосударственных связей и было создано первое письмо. Об этом повествуется в шумерской поэме «Энмеркар и правитель Аратты». Ряд ученых считает, что именно Аратта, которая сыграла главную роль в развитии культуры, религии, письменности Шумера, была… прародиной шумеров.

Так что же это за легендарная страна? Где она находилась? История уже давно успела убедить исследователей в том, что далеко не все свидетельства седой древности нужно списывать на развитое воображение их авторов. А значит, нужно искать…

Известный историк и археолог С. Крамер предположил, что легендарная Аратта находилась в северо-запад-ной части Ирана, неподалеку от побережья Каспийского моря. Другие исследователи считали, что следы ее существования нужно искать на юге Афганистана или востоке Ирана.

Анатолий Кифишин первым высказал мысль, что Аратта находилась на территории современной Украины. Свое мнение ученый поясняет просто: еще в самом начале работы над письменами Каменной Могилы он обнаружил среди надписей пиктограмму «Аратта». Рассказав в одной из своих статей о протошумерских знаках, обнаруженных в пещерах загадочной горы, исследователь связал упоминаемое шумерами таинственное государство с… трипольской культурой. Интересно, что среди знаков-символов, которые украинские археологи нашли на трипольской посуде, значатся и известные древним шумерам, как «звезда Иштар», «растение», «вода», «дом».

Доказательством связи Каменной Могилы и Триполья служит также дешифровка ряда земледельческих протошумерских пиктограмм (например, «зерно», «ячмень», «мотыга», «плуг», «колесо»). Известно, что в приазовских степях, где, собственно, и находится Каменная Могила, земледелием в столь глубокой древности еще не занимались. Так откуда же могли взяться на стенах пещер земледельческие символы? Их существование в районе Каменной Могилы можно объяснить только тем, что во времена культуры Триполья между ее духовными центрами и святилищем, находившемся на загадочной горе, существовала интенсивная взаимообогащающая связь.

А. Кифишину пришлось работать также с надписями раннетрипольского поселения Лука-Врублевецкая в Приднестровье, которое отдалено более чем на 600 км от Каменной Могилы. Что же касается второго по величине трипольского протогорода — Майданецкое, чья площадь составляла более 200 га, то при его раскопках археологи обнаружили множество интересных находок. Пожалуй, наиболее сенсационными из них стали глиняные шарики различного диаметра. Шумерологи уже более века считают, что такие шарики использовались прежде всего в храмовых хозяйствах — для учета зерна, скота и других продуктов. При этом самый большой шарик означал число 360, то есть количество дней в году (тогда еще не знали, что в году 365 дней), средний — 60 (это число равно общему количеству суставов на пальцах рук и ног), 10 — количеству пальцев на руках или ногах. Что касается «колокольчиков» на глиняной табличке, то они обозначали единицу, точка — 10, прочие же пиктограммы использовались в качестве наименований продуктов и меры их объема. Кстати, «колокольчики» находят практически во всех трипольских поселениях.

Со временем шумерские счетоводы полностью перенесли учет на глиняные таблички, трансформировав единички-«колокольчики» в острые углы, а глиняные шарики — в более тупые. Собственно, такой способ письма и получил название «клинопись».

Поскольку надписи Каменной Могилы были скорее всего протошумерскими, А. Кифишину пришлось столкнуться при их расшифровке с крайне архаическим языком, перед которым пасовали другие специалисты. Поэтому ученому приходилось идти исключительно интуитивным путем, опираясь на известные раннешумерские тексты. Постепенно Каменная Могла нехотя стала раскрывать свои тайны. Стараниями увлеченного специалиста мертвый вулкан начал рассказывать об упоминавшихся в шумерских клинописных текстах богах и богинях — Энлиле, Нинлиль, Ниндару, Энки, Инанну-Иштар и других.

Ученые высказывают предположение, что от имен бога Энлиля и его жены Нинлиль происходят славянские Лель и Леля. А имя глубоко чтимой в Аратте и Шумере богини Инанны со временем трансформировалось в такое знакомое украинцам слово «ненька».

На стенах гротов Каменной Могилы очень часто встречается также пиктограмма, которая обозначает шумерского бога грозы Ишкура. Древнейшие обозначения этого небожителя А. Кифишин обнаружил и среди надписей в пещерах Западной Европы. Юрий Шилов предполагает, что слово «Ишкур» сохранилось у восточных славян в виде названия змея Ящера (Яше), с которым часто ведут борьбу персонажи украинского и русского эпосов.

В настоящее время многие ученые придерживаются мнения, что именно надписи Каменной Могилы стали первоисточником ряда мифологических сюжетов, которые впоследствии нашли свое отражение в шумерских, вавилонских, ассирийских текстах. Кстати, одним из таких сюжетов является… Всемирный потоп!

Опираясь на работы Кифишина и других исследователей, украинский историк Юрий Шилов разработал новую систему взглядов на историю человечества. По его мнению, первое в мире государство — та самая загадочная Аратта — было создано на юге Запорожской области примерно 8200 лет назад. А Каменная Могила («Закон владычицы») являлась святилищем жителей Аратты и своеобразным «государственным архивом».

Примечательно, что место, на котором располагалось святилище первого в истории человечества государства, тысячелетиями было священным для многих древних народов. Ю. Шилов выдвинул предположение, согласно которому именно поблизости от Каменной Могилы следует искать первый в мире некрополь первой правящей династии мира — династии протошумерских царей, правителей Аратты. Интересно, что поблизости от заповедника некогда располагались Герры — территория, где обитали «царские скифы» и где, возможно, располагался их тайный царский некрополь.

Также Юрий Шилов считает вполне правомочным называть Аратту протоукрайнской державой. Исследователь даже предпринял ряд попыток реконструировать уклад жизни этого загадочного государства, названного им страной оседлых земледельцев и скотоводов. В основе существования Аратты, похоже, лежали общинный уклад и торжество принципов свободы, равенства и братства (поистине, вечные ценности никогда не устаревают!). По мнению ученого, первое в истории человечества государство возникло около 6200 года до н. э. и за короткий промежуток времени стало «ядром сообщества индоевропейских народов». Естественно, эта цивилизация развилась отнюдь не на пустом месте. Об этом свидетельствуют те знания, которыми оперировали араттские старейшины и вожди. Например, они строили свои расчеты в земледелии, астрономии и других циклических проявлениях исходя из продолжительности земного года.

Государство Аратта славилось тем, что в нем правили, по словам Ю. Шилова, «с помощью разума, а не меча».

Исследователи полагают, что правители протогосударства в совершенстве владели приемами коллективного гипноза, управления сознанием, а благодаря специальным знаниям (естественно, их получали только те, кому предстояло стать у руля страны) могли «предсказывать» моменты солнечных затмений, фаз Луны, направление приливов и ветров, их силу, продолжительность и многое другое. Все это позволяло управлять как своими подданными, так и «дикими» соседскими племенами.

Так продолжалось примерно до 5550 года до н. э.; в тот период течение жизни на планете Земля было кардинально изменено вследствие какого-то природного катаклизма, а именно Всемирного потопа. Об этом свидетельствует и дохристианский календарь, который берет свое начало от сотворения мира, то есть с 5508 года до н. э.

Примечательно, что приблизительно к этой дате древнегреческий мыслитель Платон приурочивает и гибель таинственной Атлантиды. Современные технологии по исследованию структуры планеты, в частности космические съемки и изучение особенностей подводных горных гряд и разломов, позволяют установить, что в определении сроков катастрофических событий планетарного масштаба древние источники не ошиблись.

В результате тектонического разлома ушла под воду значительная часть суши в Атлантическом океане, а Гольфстрим изменил свое «русло», благодаря чему теплые воды стали омывать берега Европы. Это привело к отступлению ледниковых полей. То есть огромные территории нынешнего Причерноморья стали пригодными для жизни, и там сформировалась индоевропейская общность народов, которая заложила фундамент для развития целого ряда культур.

Однако, когда произошел очередной подъем вод мирового океана, Средиземное море прорвало Боспор и хлынуло в тогдашнее Черное море. Последнее из сравнительно небольшого внутреннего водоема быстро превратилось в часть огромного водного бассейна. Море затопило значительные пространства суши, в том числе, обжитые жителями Аратты. Начались миграционные процессы, в результате которых большая часть населения протогосударства переместилась на свободные территории болотистой местности Месопотамии, в двуречье Тигра и Евфрата. Именно там и возникло государство Шумер.

Другая часть населения из Северного Причерноморья нашла пристанище на территории современной Индии, преимущественно в Пенджабском регионе. Кстати, это переселение народа описано в «Велесовой книге»; там имеется повествование о появлении в Древней Индии племени кекаев, память о которых сохранилась в таких современных терминах, как «кави» или «кеи» — «поэты» и «кудесники». Пять арийских племен из долин Днепра, Дона, Кубани, Волги, Урала, которым было суждено достичь Инда, назвали свою новую родину Бхаратой — «Божественной Араттой». Обратите внимание: в Индии до сих пор существует провинция Аратта. Так что первое протогосударство, собственно, и породило шумерскую, иранскую, этрусскую и древнерусскую цивилизации. Ведь часть беженцев со временем вернулась в Причерноморье. И привел их на земли предков некий Орий (Арий); именно его сыновьями древние источники называют легендарных Кля, Щека и Хорива.

Сказанного достаточно для постановки вопроса об общих корнях Аратты, славянской, греческой и скифской культур, об их взаимосвязи со славянской культурой. Исследователи отмечают многие тому свидетельства. Например, существование упоминания о доиндоевропейских Энлиле и Нинлиле, а также… неотъемлемых атрибутов праздника Пасхи (Великодня) — писанок, в орнаментике которых в Украине до сих пор сохраняется множество специфических композиций, которые напрямую восходят к эпохе Аратты и Триполья.

Современная официальная наука очень осторожно относится к результатам научной работы Анатолия Кифишина и Юрия Шилова. Ведь само признание того факта, что пиктограммы Каменной Могилы и трипольской культуры являются протошумерскими, способно кардинальным образом изменить наше понимание первоисточников человеческой цивилизации. Что ж, необычная гора столь долго и терпеливо хранила свои тайны, что теперь, нехотя поделившись частью «артефактов» с учеными, может и подождать их разгадки…

Характер многихязыческих празднеств был настолько связан со всей природой вокруг села (леса, рощи, родника, реки, болота, холмов и гор), что отыскать места древних хороводов, купальских костров, жертвоприношений воде почти невозможно. Исключением являются только священнодействия на холмах, на горах, «красных горках», которые очень часто при археологических обследованиях дают интересный материал о древних языческих культах. Почитаемые идолы ставились славянами-язычниками, как правило, на холмах.

Одни ритуальные действия не требовали почти никакого реквизита, кроме венка из цветов, свежесорванной ветки березы или разведенного на берегу костра. Таковы хороводы, игры, пляски, резко осуждаемые церковью. Естественно, что от этого разряда языческих культов не уцелело никаких археологических следов, и мы можем компенсировать их отсутствие только обращением к этнографии. Для другого вида ритуальных действий требовались те или иные сооружения — либо временные на одно празднество, либо постоянные «капища», «кумирни идольские», снабженные деревянными или каменными изображениями славянских языческих божеств.

Дославянские святилища воспринимались славянами как полученные по наследству и продолжали существовать очень долго, перейдя в дальнейшем в христианскую форму. Примером может служить Благовещенская гора близ древнерусского города Вщижа на Десне. Здесь существовало обширное и хорошо оборудованное святилище юхновской культуры с явно выраженным культом медведя. В дальнейшем на этой горе была построена церковь в честь христианского праздника Благовещения.

Славянских сельские святилища принято рассматривать с того времени, когда римские авторы впервые заговорили о далеких от них славянах — венедах. В переводе на язык археологии венеды в восточной части славянского мира представляют зарубинецкую культуру. Примером зарубинецкого культового места внутри поселка может служить святилище в поселке «Грудок» близ села Почепа в бассейне Средней Десны, куда в первые века нашей эры распространилось славянская колонизация из Среднего Поднепровья.

Постепенно, с разрастанием поселков, с выходом их за пределы древних оград городищ, священные места жителей селений стали перемещать из сердцевины села на его окраину. Места празднеств, жертвоприношений и общесельских пиров (братчин) стали устраивать непосредственно у околицы. Примером такого святилища Черняховского времени является языческий комплекс, обнаруженный в 1951 году возле села Иванковцы на Днестре, на современной территории древней земли тиверцев. Здесь на окраине просторного и неукрепленного славянского села II–V веков н. э. было обнаружено три каменных идола. К сожалению, ни обследования, ни раскопки не могли определить первоначального положения интереснейших изваяний.

Один из идолов был обнаружен археологами вкопанным в землю и возвышавшимся над ее поверхностью. Раскопки, проведенные М. Брайчевским, не установили наличия близ этого изваяния какого-либо сооружения и, к сожалению, не определили время установки идола в данном месте. Он мог быть перенесен сюда в любое время, как был перенесен другой идол, находившийся ранее в ином месте неподалеку. Нечто вроде жертвенника в виде небольшого округлого сооружения было обнаружено в 20 м к северу от современной позиции идола. Но связь с идолом ничем не доказана.

Очевидно, эти идолы представляли единый ритуальный комплекс на краю села II–V веков. Возможно, что все капище с тремя каменными идолами находилось несколько севернее, на возвышении, уже за пределами зоны культурного слоя. В состав комплекса входили три идола. Два антропоморфных, один — четырехгранный, с человеческими ликами на верху каждой грани. Самым крупным (высота около 3 м) был идол, завершающийся изображением человеческой головы. Голова моделирована сравнительно хорошо. Ясно выражены глаза, нос, рот, подбородок, волосы, уши. На столбе, изображающем туловище, не намечено ни рук, ни ног, ни каких-либо деталей одежды, оружия. Вторым по величине является идол, представляющий собой фигуру бородатого мужчины со сложенными на груди руками. Отсутствие каких-либо атрибутов может объясняться тем, что статуи, сделанные из мягкого известняка, постепенно выветривались.

В этом же поднестровском регионе, к юго-западу от Иванковцев, в селе Калюс у Днестра, на территории большого поселения Черняховской культуры был обнаружен каменный идол высотой в 2,3 м. Скульптура изображает мужчину, который держит в правой руке рог тура. По примитивности трактовки она близка к «велесам» сколотского времени из близлежащих мест пограничья лесостепи и степи у Южного Буга. Существенным отличием является полное отсутствие скифских черт — акинака (скифского меча) у пояса и гривны на шее.

Разгадать содержание почепского или иванковецкого святилища нелегко. Но, скорее всего, эти капища с деревянными или каменными идолами выполняли различные функции на протяжении года. Они могли иметь и какое-то специальное назначение вроде того, как в русском дореволюционном селе церковь была и местом обычных повседневных или еженедельных богослужений, но при этом раз в году отмечался особый «престольный» праздник, связанный со святым, покровителем данной церкви.

Сакральная постройка на почепском селище могла быть храмом богини Мокоши (или Макоши) — Матери Урожая. Российский исследователь Б. Рыбаков считает: «С большей уверенностью можно говорить о том, что здесь сооружен не столько храм как таковой, сколько своеобразный гадательный дом, где вопрошали судьбу о наступающем годе, о предстоящем урожае, о девичьих судьбах. Здесь занимались „чародейством“ в буквальном смысле слова — гадали у воды, налитой в священную чару, снабженную знаками двенадцати месяцев. Синонимом чародейства было „волхование“ обращение к воде (влаге, „вологе“), которым занимались волхвы — „облакопрогонители“, т. е. жрецы, управляющие дожденосными тучами при помощи чародейства, колдования с водой в священной чаре».

Религиозное, молитвенное отношение к силам природы зафиксировано многими древнерусскими источниками. Церковники порицали в своих поучениях обожествление природы, объясняя это или незнанием истинной веры, или же кознями дьявола. Церковный деятель и писатель Древней Руси епископ Кирилл Туровский, прозванный «русским Златоустом», в середине XII века радовался, что языческое обоготворение разных разделов природы уже миновало. Но, как показывает этнография, все эти архаичные культы дожили в том или ином виде до XIX–XX веков.

Местом ежегодных молений традиционно были высокие холмы, горы, возвышавшие молящихся над уровнем обычной жизни и как бы приближавшие их к небесным правителям мира. Все эти места культа воды и гор широко отразились в восточнославянской топонимике, где встречается множество «святых озер», «святых рощ», «красных горок», «лысых гор», «девичьих гор». К ним нужно добавить большое количество урочищ, помеченных именами древних божеств: Перуново, Волосово или Велесово, Макошино, Ярилино, Ярилки и т. п.

Летописные сведения о Перуне всегда отмечают его положение на холме: князь Игорь, скрепляя клятвой договор с Византией, «приде на холъмы, кде стояше Перун». Владимир Великий поставил идолов на вершине Старокиевской горы над Днепром. После крещения Руси место языческих капищ на таких холмах заняли христианские церкви.

Священные горы, как уже упоминалось выше, часто носят наименование «лысых» или «девичьих». Предполагается, что это название могло быть связано с женским божеством, с богиней-девой, являвшейся далекой предшественницей христианской богородицы. О мужской сущности лысых гор косвенно может говорить изображение обнаженного мужского божества, а также фигурки с изображением птиц, волков и четырех крестообразно направленных отрогов, найденные на вершине одной из таких гор в окрестностях Днепропетровска.

«Девичьи» горы в ряде случаев дают подтверждение своему наименованию. Существует Девичья гора в Сахновке на берегу Роси. Здесь была найдена знаменитая золотая пластина с изображением сколотского, или скифского, праздника в честь какого-то женского божества. Память о ритуальном значении сахновской Девичьей горы сказалась в том, что на ее вершине до сих пор ставят три деревянных креста.

Еще одна Девичья гора находится в этом же Среднеднепровском регионе на окраине поселка Триполье (летописный Треполь) на Днепре. На вершине горы, возвышающейся над Днепром, в зарубинецкое время был сооружен своеобразный жертвенник-печь, представляющий собой композицию из девяти полусферических углублений. Число 9 в сочетании с девичьим именем этой огромной и очень импозантной горы наводит на мысль, что создатели жертвенника с девятью составными частями прежде всего соотносили это центральное сооружение Девичьей горы с девятью месяцами беременности.

Большой интерес представляет общий взгляд на весь тот среднеднепровский регион, в котором находится Девичья гора у Триполья. На новейшей археологической карте зарубинецкой культуры, составленной Е. Максимовым, в обширном ареале всей культуры (Припять, Днепр, Десна, Сейм) резко выделяется количеством памятников и плотностью заселения Среднее Поднепровье (от устья Десны до Тясмина). Именно здесь сосредоточены важнейшие памятники так называемой зарубинецкой культуры.

Центром всего среднеднепровского региона (от Десны до Тясмина) является излучина Днепра с Зарубинским могильником (который и дал название зарубинецкой культуре), соседним городищем Бабина гора и огромным Трахтемировским городищем сколотского времени рядом с Зарубинцами. Основание монастыря на высшей точке трахтемировского городища косвенно может подтверждать мысль о древнем священном пункте. Монах этого Зарубского монастыря Георгий писал специальное поучение против язычества, в котором ополчался против «созваний» (собрания по особому зову) и «веселья блудского» с участием скрипачей, флейтистов и скоморохов: «да любяй та глумленья поган есть и с крестьяны причастья не имать». Сегодня здесь расположен государственный заповедник «Трахтемиров».

О самом Трахтемировском городище как о месте культа во времена зарубинецкой эпохи сведений нет. Но в непосредственной близости от него находится городище Бабина гора с зарубинецким культурным слоем, возле которого имеется могильник (Дедов шпиль). Название этого городища, так же как и название «девичьих гор», может говорить о посвящении этой горы какому-то женскому божеству, но, очевидно, иного вида, нежели богиня-дева: это могла быть богиня-мать вроде Макоши.

Бабина гора — небольшое городище на высокой горе у самого Днепра, со всех сторон окруженное валами. Возникло оно в период I века до н. э. — I века н. э. При рассмотрении его укреплений удивляет диспропорция между общим параметром валов, которые везде двойные, и незначительностью жилой площадки в этой «крепости». Площадь, охваченная валами, примерно в десять раз превышает площадь жилой части на вершине горы (всего 8–10 соток). Основное пространство внутри валов — огромный естественный амфитеатр, спускающийся к реке. Укрепления идут и вдоль подошвы амфитеатра у самого берега, что исключает мысль о естественном размыве амфитеатра. Ни жить, ни укрываться на время опасности на крутых склонах внутри периметра валов было невозможно.

Вызывает вопросы еще одно обстоятельство. Вал, идущий вдоль подошвы горы, не мог быть фортификационным сооружением, так как был легко преодолим, а защитники городища, если бы они захотели спуститься по наклону амфитеатра к этому валу, были бы перебиты нападающими еще до того, как добрались бы до нижнего вала. Все внутреннее пространство «крепости», считая и верхнюю площадку, хорошо простреливалось. Боевая дальность полета стрелы около 300 м; здесь же от берега реки до самой глубинной точки городища всего 80–100 м. Зимой, когда Днепр замерзал, это городище становилось совершенно беззащитным, несмотря на кажущуюся мощь двойных валов. Рядом с Бабиной горой расположен на другом холме могильник.

Особенностью и, пожалуй, главной загадкой этого могильника является захоронение здесь младенческих черепов без ритуального инвентаря. Предположение о ритуальном характере Бабиной горы и наличие младенческих захоронений в некрополе заставляют нас вспомнить слова средневековых писателей о древних языческих жертвоприношениях. Наиболее смелые исследователи утверждают, что есть прямая связь между ритуальным убийством детей и культом мрачной хтонической[2] богини Гекаты. Эта греческая богиня является аналогом славянской Макоши.

Таким образом, в излучине Днепра располагался один из наиболее древних религиозных центров. Верховное мужское божество в нем было представлено самим Трахтемировским городищем, а женское — Бабиной горой, находящейся рядом с ним. Этот сакральный комплекс должен был быть общим для всей области скифов — борисфенито (по определению Геродота) — от устья Десны до Ворсклы.

О Трахтемировском городище есть еще одна легенда. Говорят, оно периодически исчезает и появляется вновь. Правда, по уточненным сведениям, эта мистическая особенность характерна не для городища, а для Трахтемировского монастыря. Так или иначе, пока еще ни ученые, ни журналисты нигде подобных фактов не отмечали и не фиксировали.

Говоря о культовых местах языческого поклонения и об их зашифрованном значении, нужно вспомнить и милоградскую культуру невров. Она в значительной своей части находилась в наиболее болотистой области Восточной Европы — в Припятских болотах. Недаром те славянские племена, которые обитали здесь, получили у соседей собирательное наименование «дреговичей», т. е. «болотников» (от белорусско-литовского «дрыгва» — болото). По своему уровню милоградская культура гораздо примитивнее, чем лесостепная скол отекая.

Невры в описании Геродота тоже выглядят достаточно диким народом, живущим на самом краю обитаемых земель: «Над ализонами живут скифы-пахари (сколоты), которые сеют хлеб не для собственного потребления, а для продажи. Выше (севернее) этих живут невры, а над неврами — земля, обращенная к северному ветру, на всем известном нам протяжении безлюдна». Геродоту сообщили, что невры были вынуждены (примерно в VI веке до н. э.) вселиться в страну будинов (юхновская культура) из-за каких-то змей, наполнивших их страну.

И наконец, остается ряд вопросов, ответить на которые весьма нелегко в связи с недостаточной изученностью болотных городищ, — как возникал сам замысел создания подобных сооружений, как толковать языческую сущность этого культа. Здесь можно исходить только из самых общих положений.

Во-первых, несомненна связь с культом воды и подводно-подземным «нижним миром». Он лучше всего выражен самим болотом с его неизведанными и недоступными глубинами, болотными огнями, коварством болотной зелени и трясин, зловредностью болотных лихорадок. Святилищу на болоте придавалась идеально круглая форма. Во-вторых, вполне возможно, что здесь мыслилась модель видимой земли, правильный круг горизонта-кругозора, в противоположность стихии воды. Есть предположение, что болотные городища (иногда насыпные, искусственно сделанные людьми) могли быть посвящены хозяину этого нижнего мира.

Таким образом, попытка даже поверхностного анализа некоторых культовых языческих мест приводит к пониманию: каждое из них имеет несколько значений. И какое из них истинное, мы можем только предполагать. Но учитывая древность «исходного материала», вряд ли кто-то кого-то попрекнет за избыточное проявление фантазии и демонстрацию чрезмерно богатого воображения…

На самом деле такая точка зрения бытовала еще в давние времена. Огромную территорию — от полесских болот до Черного моря — населяли разные народы, объединенные общим названием. Археологи, среди которых любителей археологических изысканий больше, чем ученых, очень любят рассуждать на эту тему. К примеру, они охотно расскажут, что на территории Полесья жили праславяне, а в степной зоне — ираноязычные племена. Но поскольку именно скифы образовали могучее государство, они и нарекли его Скифией.

И тут возникает вопрос: а в самом ли деле люди, жившие в этом государстве, назвали себя скифами? Очень может быть, что это название они получили позже.

Геродот пишет, что скифы именовали себя сколотами, а название этому народу дали греки. Получается, что, с одной стороны, был конкретный народ, населявший территорию Восточной Европы с VII века до н. э. вплоть до начала I тысячелетия н. э., а с другой — «скифами» греки именовали всех кочевников-иранцев от Дуная до Средней Азии.

Не будем забывать, что именно скифы создали первое государство на территории Восточной Европы. В его состав, кроме иранцев, входили все племена, населявшие лесостепи. Неудивительно, что скифский период оставил свой ощутимый след в культуре, языке и традициях славян, и в частности украинского народа. И потому не стоит удивляться тому, что даже в современном украинском прикладном искусстве присутствуют элементы так называемого «скифского стиля». А искусствоведы обязательно находят скифские мотивы в работах народных художников и вышивальщиц.

По утверждению доктора исторических наук, сотрудника Института археологии НАН Украины Вячеслава Мурзина, так называемых «чистых» народов в истории вообще не существовало. Протоскифы пришли на территорию Восточной Европы в VII веке до н. э. До них там обитали киммерийцы, которых покорили скифы. Как часто случалось в истории, они дали покоренному народу свое имя и включили в состав кочевой орды, в рамках которой постепенно сформировался единый народ с общими традициями, единой культурой и погребальным обрядом, необходимым элементом которого, помимо прочего, и являлись знаменитые скифские курганы.

Первые курганы — ровесники египетских пирамид — появились в приазовских степях. Здесь же пять-шесть тысяч лет назад «выросли» и древние изваяния. Позже их стали именовать каменными бабами.

У степных курганов есть свои тайны.

По словам археолога, преподавателя Мариупольского университета Владимира Кульбаки, только в Донецкой и Луганской областях обнаружено более сорока тысяч курганов. Начиная с 1970-х годов археологи исследовали курганы, расположенные в степной и лесостепной зонах Украины, проводили визуальные наблюдения, а также фото- и агроразведку. Значительная часть курганов находится в зоне земледелия, вспашка за один год уменьшает их высоту на 15 см, и они со временем сливаются с поверхностью земли. Так что сейчас распознать их может только специалист.

Курганы сильно мешали сельскому хозяйству. Но, слава богу, сознательно стирать с лица земли памятники истории никто не приказывал. Древние захоронения тревожили часто во время освоения степей с сельскохозяйственной целью, однако без злого умысла: просто об этих захоронениях не всегда было известно.

Например, в Мариуполе есть своя достопримечательность — курган под названием Дед высотой 6 м. Таких высоких курганов в приазовских степях остались единицы. В 1992 году, во время строительства большого водовода на новом жилом массиве, строители наткнулись на один из них. И видимо, посчитали памятник истории обычной земляной насыпью. А когда разворотили уже полкургана, обнаружили древние захоронения. Строительство было приостановлено, городские власти пригласили археологов, выделили деньги на исследование разрушенной части кургана, чтобы затем можно было продолжить прокладку водовода.

Тогда денег на полное исследование Деда не было. Ученые надеялись, что найдутся после, но на том все и закончилось. А тогда в этом кургане раскопали пять погребений бронзового века. Самое позднее из них совершено пять тысяч лет назад. Нашли сосуды, глиняные, лепные горшочки.

О чем еще могут поведать древние курганы? Если умирал человек, независимо от его ранга, в захоронение ставили горшочек с едой. Знакомые нам всем поминки являются продолжение этой традиции. А день поминания и посещения кладбищ после Великой Пасхи не зря называется Красной горкой: горка — курган, красная — праздничная, священная.

В древности для захоронений выбирали высокое место где-нибудь на водоразделе. Похоронив умерших, насыпали курган, куда люди приходили помолиться и совершить обряды. Даже сейчас, когда ведутся раскопки недалеко от какого-нибудь поселка, к археологам нередко подходят местные жители с просьбой не трогать курган, поскольку он для них служит своеобразным культовым, духовным центром. Люди чтут курганы и дают им имена: Орлова могила, Никитина могила. Название Дед ученые нашли на одной из старинных карт.

Золота в мариупольских курганах пока не находили. Однако, по рассказам местных жителей, степные захоронения умеют хорошо хранить свои тайны. Например, в 1971 году знаменитый археолог Борис Мозолевский нашел в одной из могил на Днепре знаменитую золотую скифскую пектораль.[3]Она отыскалась в кургане, который перед этим ограбили «охотники за сокровищами». Пектораль «спряталась» от них в боковом погребении.

Почему же Борис Мозолевский решил раскапывать именно Толстую Могилу? Ведь в Днепропетровской области были и другие неисследованные курганы.

Об этом археологе много писали и говорили. В частности, упомянутый выше Вячеслав Мурзин вспоминал, что это был выдающийся ученый с удивительно счастливой «археологической» судьбой. По его словам, никому так не везло при раскопках, как ему. Конечно, пектораль стала великолепным подарком судьбы. Но ученые склонны объяснять этот «подарок» с более рациональной точки зрения. А именно — открытие стало результатом многолетних научных исследований и анализов.

Знаменитые курганы Солоха, Чертомлык, Александро-польский, Краснокутский, Толстая Могила расположены в одном месте — на обоих берегах Днепра ниже не менее знаменитых днепровских порогов. А скифы кочевали по всей степной Украине, а не только вдоль Днепра. Геродот в своей «Истории» пишет, что когда умирал очередной скифский царь, его тело бальзамировали и возили по всей стране, чтобы дать возможность проститься с ним. Так продолжалось сорок дней. Потом прах доставляли в местность под названием Геррос и там хоронили. Выходило, что Геррос в некотором роде напоминает знаменитый древнеегипетский некрополь — тот самый, где отыскали сокровища фараонов. Последнее прибежище могущественных скифских владык, сообщает Геродот, находится в Геррах, до которых по Борисфену (Днепру) ходили суда. Герры находятся на берегах речки Геррос, которая ответвляется от Борисфена… Это самые отдаленные пределы Скифии. Значит, сделал вывод Мозолевский, если ориентироваться на сведения Геродота, кладбище скифских царей расположено на территории современной Днепропетровской области.

Однако, возражали оппоненты Мозолевского, события, описанные Геродотом, происходили в V веке до н. э., тогда как знаменитые курганы относятся к IV веку до н. э.

Получается, они на сто лет младше. Из-за этих несоответствий некоторые ученые считали, что Геррос следует искать в ином месте. Главным аргументом противников теории Мозолевского был тот факт, что скифские курганы разбросаны по всей территории Украины.

Чтобы доказать свою правоту, Борис Мозолевский нанес на карту все известные ученым захоронения скифской знати, относящиеся к V веку до н. э. Оказалось, что половина всех захоронений сосредоточена на том же узком пятачке ниже днепровских порогов, где обнаружены и упомянутые царские курганы IV века до н. э. Таким образом, некрополь начал зарождаться здесь еще во времена Геродота, а потом география захоронений значительно расширилась. И здесь возникла еще одна проблема, которую заметил археолог: визуально отличить скифский курган от не скифского очень сложно. А в наших степях сотни тысяч курганов, больших и маленьких.

Разница между ними есть, но видят ее только специалисты. Например, курганы эпохи бронзы насыпали постепенно, на протяжении многих веков, по мере того как в них хоронили все новых и новых людей. Причем землю брали рядом, подрывая верхний слой почвы. В результате вокруг рукотворного холма образовывалась кольцеобразная ложбинка. Ее не могли уничтожить ни ветры, ни дожди, ни распашка. Скифы же сооружали свои курганы из плиток дерна, свозимых со всей степи, или использовали в качестве строительного материала болотные вальки, которые делали в пойме ближайшей реки. Поэтому местность вокруг степной пирамиды оставалась ровной. Этот «ключ», как пишет Дмитрий Киянский, Мозолевский опробовал на десятках курганов. Им, в частности, он воспользовался и при исследовании Толстой Могилы.

Ученый нанес на крупномасштабную карту все степные пирамиды, высота которых достигала не менее 8 м. Получилось семьдесят еще не раскопанных курганов. Затем Мозолевский объехал их и, пользуясь своим методом, установил: 23 из них можно с уверенностью назвать усыпальницами скифских царей. И оказалось, что кроме предполагаемого Герроса эти курганы компактно сосредоточены еще в двух местах: в предгорном районе Крыма и в восточной части Николаевской области.

На основании этих исследований ученый сделал вывод, что у скифов было три царских некрополя, что соответствовало трем самостоятельным царствам, на которые делилась Скифия.

После смерти Мозолевского Орджоникидзевскую экспедицию Института археологии НАН Украины возглавил Сергей Полин. Ему удалось раскопать в Днепропетровской области неограбленное погребение знатного скифа. Археологи сделали здесь немало интересных находок.

Теперь уже не вызывает сомнений: в районе Каменске-Никопольской переправы через Днепр расположен целый комплекс скифских курганов. Именно здесь, неподалеку от Толстой Могилы, находится один из самых знаменитых курганов Скифии — Чертомлык. Его еще в 1861–1862 годах исследовал историк Иван Забелин. Степная пирамида достигала тогда 21-метровой высоты. В раскопках участвовали 300 человек. Им удалось вскрыть лишь центральную часть кургана и только таким образом проникнуть внутрь погребения. Хотя Чертомлык в глубокой древности был ограблен, здесь все-таки обнаружили более семи тысяч предметов из золота и серебра.

Исследовать скифские погребения полностью экспедиция Забелина в XIX веке так и не смогла. Это оказалось по силам лишь в конце XX века участникам украинско-немецкой археологической экспедиции, которую возглавляли доктор исторических наук Вячеслав Мурзин и профессор Гамбургского университета Рената Ролле.

Гигантский курган Чертомлык, как его описывает Дмитрий Киянский, сложен из сотен тысяч «кирпичиков», вырезанных из дерна. Чтобы огромное сооружение не распалось, внутри оно схвачено, как обручами, илистыми прослойками — увлажненным и утрамбованным грунтом. Так создавались своего рода несущие конструкции. А по внешнему периметру скифскую пирамиду опоясывала крепида — трехметровая вертикальная стена из белого известняка.

Как писал Геродот, через год после смерти царя скифы расставляли вокруг кургана, под которым он был похоронен, чучела погибших воинов и их коней в качестве почетной стражи. Этот рассказ многим казался выдумкой, которых, надо сказать, в трудах «отца истории» немало.

Но когда археологи начали расчищать землю вокруг крепиды, они действительно увидели кучки человеческих и лошадиных костей, лежащих вперемешку с фрагментами конской сбруи. Кроме воинов-сторожей, в кургане вместе с царем были погребены около двух десятков людей: царица, слуги, оруженосцы, конюхи. Все они были принесены в жертву, и эта смерть считалась почетной: души мертвых должны сопровождать душу своего повелителя.

Глубина погребальных сооружений достигает 12,5 м. Что интересно, их размеры кратны друг другу: ширина входной ямы равнялась половине ее длины, а ширина погребальной камеры составляла 2,5 длины. Это значит, что делалась предварительная разметка. То есть курган — не просто большая куча земли, а сложное инженерное сооружение.

Археологи не сомневались, что в сооружении скифских пирамид участвовали люди, которых можно назвать «архитекторами курганов». Они, очевидно, имели специальный опыт и хорошо знали, что и в какой последовательности делать, например, каким образом прокладывать подземные выработки и как сооружать 20-метровую насыпь.

Известный специалист в области античной археологии и архитектуры, член-корреспондент НАНУ Сергей Крыжицкий обнаружил в стене Чертомлыцкого кургана участки, которые возводились одновременно, а потом смыкались между собой. Оказалось, что они заметно отличаются по технике кладки. Таким образом, в строительстве царской усыпальницы могли участвовать представители различных групп населения всей территории, подчиненной скифскому царю.

Скифские захоронения неоднократно становились жертвами грабителей. Но ошибкой будет думать, что «расхитители гробниц» исключительно родом из второй половины XX века. Как правило, это на самом деле случалось еще в глубокой древности. Так, в Чертомлыцком кургане, который, как уже говорилось выше, был разграблен, археологи нашли железную оковку от деревянной лопаты. Таким образом, есть все основания полагать, что впервые злоумышленники проникли в этот курган вскоре после похорон. То есть еще за несколько веков до нашей эры — в скифское время или сразу же после прихода в украинские степи сарматов.

Высота Чертомлыка — более 20 м над уровнем степи, а под ним к тому же находится шахта глубиной 12,5 м. Понятно, что попасть к сокровищам сверху было попросту невозможно. Поэтому грабители начали копать подкоп за пределами насыпи. Но этот ход ведет точно в центр кургана. Это позволяет исследователям сделать вывод, что воры хорошо знали, где находится золото и серебро.

Вячеслав Мурзин объяснил, что он и его коллеги раскапывают лишь курганы, попавшие в зону строительства или по каким-то другим причинам обреченные на полное разрушение. «Скажем, к тому же Чертомлыку подошел карьер, и изучать было бы уже нечего, — комментирует он ситуацию газете „Зеркало недели“. — Если же степная пирамида стоит в чистом поле, то и пусть себе там стоит на радость потомкам. Например, поблизости от Чертомлыка возвышается 18-метровая Нечаева могила — наверное, самый высокий курган, оставшийся в Украине. И раскапывать его никто не собирается».

Впрочем, курганы, не рассчитывая на щепетильность потомков, тысячи лет охраняют себя сами. И пусть люди растащили по музеям каменных баб, установленных древними для охраны погребений, многие курганы защищены крепкими каменными крепидами — ритуальным кольцом, сооруженным вокруг священного места. Не один бульдозер пострадал, пытаясь распахать непокорный холм. Союзниками курганов являются время и природные стихии. Они, с каждым годом приглаживая их к земле, помогают спрятать в ее недрах от человеческого любопытства множество тайн.

К ним относятся не только места захоронений, но и скифские поселения. Ведь информацию о скифах исследователи получают, не только вскрывая курганы и могильники, но и изучая быт древнего народа. И результаты таких исследований часто дополняют друг друга, давая по возможности полную картину жизни наших далеких предков.

Детинец, или же, выражаясь более понятно, центр древнего города, по современным меркам представляет собой территорию одного-двух кварталов. Скажем, «город Владимира», детинец древнего Клева, можно было пройти из конца в конец минут за десять. Обычно эту территорию вычисляют по размерам оборонительных сооружений, которыми она окружена. Поэтому Вельское городище, обнаруженное некогда в Котелевском районе Полтавской области, называют «скифским чудом». Еще бы: по меркам тех времен детинец был просто огромным — целых 36 км по периметру. Неудивительно, что Вельское городище археологи считают одной из самых больших загадок нашей древней истории.

Оно было построено правом берегу Воркслы на полторы тысячи лет раньше «города Владимира» — в VIII–VI веках до н. э. А его оборонительные валы на некоторых участках до сих пор достигают высоты 9–10 м. Учитывая, что орудия труда того времени в учебниках истории принято называть примитивными, на такое строительство наверняка ушло не одно десятилетие. Этот уникальный объект в разное время изучали и харьковский историк профессор Борис Шрамко, и совместная украинско-немецкая экспедиция, которой руководили упомянутые выше Вячеслав Мурзин и Рената Ролле.

Существует мнение, что Вельское городище — не что иное, как упомянутый Геродотом в его «Истории» город Гелон, который находился в глубине территории Скифии. Но пока что это мнение основано только на предположениях. Научных фактов, подтверждающих его, нет, и поэтому Вельское городище будет представлять благодатный материал для исследований не одного поколения.

Загадочное городище включает в себя три локальных «кремля». В восточной его части обнаружены следы регулярной застройки: улицы, усадьбы, дома разных типов, остатки различных мастерских и храма. Но если не считать трех относительно небольших укреплений, внутри огромного пространства, опоясанного валами, никто не жил. Здесь было пустое место. Что же охраняли мощные и высокие стены? Ответа на этот вопрос пока нет.

За несколько десятилетий ученые собрали множество фактов, которые требуют серьезного осмысления и анализа. Вячеслав Мурзин считает, что здесь хватит работы не одному поколению археологов.

Ученые говорят: чтобы две с половиной тысячи лет назад построить подобное чудо, нужны были усилия многих тысяч людей. Но в таком случае существовала какая-то мощная организующая сила. Значит, кому-то следовало организовать и возглавить строительство, и один человек был явно не в состоянии этого сделать. Таким образом, есть все основания говорить: на территории современной Полтавщины некогда существовало могучее древнее государство.

Бытует также мнение, что Вельское городище на самом деле было построено населением Левобережной днепровской лесостепи для защиты от скифов. В таком случае нужно допустить, что эти территории не входили в состав скифской державы. Но почему четыре гектара пустоши понадобилось обносить высокими валами, так и осталось непонятным.

Вячеслав Мурзин и Рената Ролле считают, что Вельское городище — это форпост скифского влияния в левобережной степи. Может быть, даже одна из ставок скифского царя. Если принять такой вариант, становится понятным назначение большого незаселенного пространства внутри городища. Когда приезжал царь со своим окружением, именно здесь размещали кибитки, устанавливали юрты. За короткое время вырастал большой кочевой город. Тут же держали коней и пасли скот.

Но принять такое оригинальное предположение археологов за основу ученые пока не могут. В отношении Вельского городища достоверно можно сказать только одно: оно относится к скифскому времени. Вероятнее всего, это было поселение кочевников-иранцев, созданное как один из центров политического влияния на левобережье.

Надо сказать, что таких центров было несколько. Есть исторические подтверждения тому, что на украинских территориях обитали фракийцы, киммерийцы, скифы, сарматы, гунны, готы. И влияние их культур не прошли бесследно для нашего народа. Хотя бы потому, что именно тогда наши предки получили первый опыт государственности. Вполне возможно, что древние скифские городища были прародителями Клева и других городов Киевской Руси.

Золотая пектораль из кургана Толстая Могила

Иногда достаточно по-новому взглянуть на проблему — и ее решение окажется простым и изящным. Так произошло и с амазонками. Первые находки, которые позволяли утверждать, что племя амазонок действительно существовало, были сделаны в 1972 году рядом с городом Орджоникидзе. Археологи обнаружили захоронение семьи вождя, где оружие находилось рядом с женщиной, а ребенок лежал на руке мужчины. В 1973 году вновь было найдено захоронение женщины, погребенной с царскими почестями. Рядом с ней лежал скелет девочки, столь же роскошно украшенный. Вместе с ними в могилу положили оружие и золотые сокровища, а также двух мужчин, умерших, как выяснили ученые, неестественной смертью. Следующим археологическим подтверждением существования такого рода культур стало открытие большого захоронения в Покровке в середине 90-х годов прошлого века. В этом захоронении, относящемся примерно к 600 году до н. э., выделялось три группы женщин: воительницы, похороненные с оружием в руках или вместе с конем, жрицы, погребенные с культовыми знаками, и просто женщины, богато украшенные. Доказательством того, что тут находится некрополь легендарных амазонок, может служить следующий факт. В одном из курганов покоился скелет 14-летней девушки. Тело обложено бронзовыми наконечниками дротиков, колчанами и луками. Юная сарматка явно участвовала в воинственных походах: у нее были обнаружены следы неоднократных ранений. А в груди нашли каменный осколок от наконечника копья. Этот удар в район сердца и был причиной смерти. Наконечник, как установили археологи, был от копья македонского типа, значит, тело юной кавалеристки привезли в заволжские равнины из далеких стран, возможно с берегов Дуная. Еще в одном захоронении находилась воительница, погибшая от удара меча по плечу, кости которого раздроблены. Рядом были обнаружены захоронения мужчин с детьми на руках, причем женских захоронений такого типа найдено не было. Именно эти археологические открытия, сделанные археологом Джанни Дэвис-Кимбелл, возродили миф об амазонках и стали преподноситься средствами массовой информации как реальное доказательство их существования. Более того, при раскопках в северной Турции были обнаружены большие женские захоронения с оружием и лошадьми, а также крепость с остатками в ней женских захоронений.

Большинство современных украинских ученых полагает, что амазонки принадлежали к племени сарматов, переселившемуся в северное Причерноморье в III веке до н. э. и вытеснившему с этих земель скифов. Название «сарматы» (в другом прочтении — «савроматы» или «саорманы») — происходит от авестийского «саормани» («опоясанные мечом»). Все старшее поколение античных авторов — Гиппократ, Геродот, Скилакс, Скимн, Публий Овидий Назон, Помпий Мела, Плиний Младший — писало о савроматах, и лишь с легкой руки Клавдия Птолемея, александрийского географа, математика, астронома, который в 179 году н. э. впервые употребил название «сарматы», старое племенное имя забылось. Но что общего между савроматами и амазонками? Античные авторы, неплохо знавшие своих соседей, говорят о них как о разных племенах. Возможно, путаницу вносит само название «амазонки»?

Слово «амазонки» до сих пор не имеет однозначного толкования. Его можно возвести к греческому «а-шага», то есть «живущие без ячменя». Иными словами, амазонки — это кочевницы, не признававшие земледелия. Академик-языковед Н. Марр пришел к выводу, что слово «амазонка» означает «женская конница». Слово «конь» встречается в именах легендарных амазонок Алкиппы, Ипполиты, Меланиппы. Меотийские амазонки разводили коней, лихо скакали на них без седел, ловко пользовались арканом, копьем, мечом, луком со стрелами.

С глубокой древности сохранился еще один перевод: «лишенные груди» (а-тагоз), поскольку, по преданию, амазонки сызмальства выжигали правую грудь, чтобы «было удобнее натягивать лук и бросать копье». Правда, знаменитый советский фантаст и историк Иван Ефремов приводил довольно весомое возражение против этого толкования. По его мнению, чувствительные к красоте эллины никогда бы не назвали амазонок прекрасными, если бы они так варварски обходились со своим телом. Кроме того, кочевники чаще всего стреляли из коротких луков — всаднику длинный лук только мешал бы. А в этом случае грудь не помеха. А наиболее пышногрудым воительницам достаточно было ее просто перебинтовать или надеть специальный доспех, прижимающий «помеху» к телу.

Но, пожалуй, самым зловещим было другое название амазонок — «иорпаты» (мужеубийцы). Так их называли черноморские греки. Этим именем амазонки обязаны своему образу жизни. По общепринятой в то время версии амазонки жили отдельными кочевыми отрядами, насильно уводили мужчин, с которыми жили два лунных месяца, после чего прогоняли их или убивали. Мальчиков, рожденных от этого короткого замужества, они отдавали в другие племена (по другим источникам — убивали), а дочерей воспитывали с младенчества своими преемницами.

Почти все легенды о битвах греков с амазонками кончаются гибелью или посрамлением самих воительниц, посмевших бросить вызов греческим героям. Против амазонок сражался Беллерофонт. Геракл осадил город амазонок Фемискиру и добыл пояс их царицы Ипполиты. Тесей взял в жены Антиопу (мать Ипполиты), после чего амазонки осадили Афины и были разбиты в местечке, названном Амазонией. Амазонка Пенфесилея помогала троянцам в войне и была убита Ахиллом.

Попытки определить, откуда же пришли амазонки и как возникла эта «женская» цивилизация, делали еще античные философы. Разумеется, их не могла удовлетворить легенда о божественном происхождении племени, и они предлагали свои версии. Диодор Сицилийский рассказывает о том, что одна царица возгордилась своими военными успехами и провозгласила себя дочерью бога войны, а за мужчинами оставила домашние женские занятия. Затем она издала законы, которыми женщин поощряла к военной службе, а за мужчинами оставила покорность и рабство. Детям мужского пола она калечила руки и ноги, чтобы сделать их непригодными для войны.

Другие античные авторы утверждали, что окончательно матриархат у сарматов сложился вследствие гибели мужчин в походах. Попытка подросших мальчиков сбросить женское иго не увенчалось успехом. Когда женщины одержали убедительную победу на поле битвы, мужское население трусливо бежало в густые заросли. Опасаясь мести оставшихся в живых молодых мужчин, женщины постановили сделать их хромыми.

А вот и косвенное упоминание о сарматах: Геродот оставил потомкам сюжет о том, как амазонки стали родоначальницами этого племени. Греки, стремясь колонизировать богатые причерноморские степи, долго и безуспешно воевали с амазонками. Однажды они одержали победу, взяли в плен немало воительниц и решили отвезти их а Элладу, чтобы там вступить с ними в брак. Когда парусники вышли в Черное море, греки стали бурно отмечать свою победу. Воспользовавшись этим, амазонки перебили своих победителей. Однако степные воительницы не знали морского дела, поэтому скоро ветер выбросил их корабли на заселенный скифами берег Меотийского озера (Азовского моря). Ступив на землю, амазонки захватили табуны скифских коней, разгромили местные стойбища, некоторые скифские городища. Скифские цари послали им навстречу отряд молодых воинов. Но сражение между амазонками и молодыми скифами не состоялось: оба лагеря сошлись и мирно вступили в брак. Амазонки принудили своих молодых мужей забрать у родителей надлежащую часть имущества, возвратиться и жить отдельно. Со временем старые амазонки подговорили своих сыновей и внуков напасть на Скифию и отобрать у своих отцов и дедов «свои законные земли». Древние греки знали, что скифов из их владений вытеснили сарматы. Так значит, амазонки — их предки по женской линии? Правда, современные историки не нашли убедительных доказательств в пользу этой версии.

Античные авторы сообщают нам также интересные подробности о повседневной жизни сарматских амазонок. Так, согласно их рассказам, сарматки на полевые работы выходили в полном вооружении и обязательно опоясанные мечом. Они не употребляли в пищу хлеб (для кочевников характерно мясомолочное питание). При этом, по сообщениям тех же античных авторов, они предпочитали есть черепах, змей, ящериц, скорпионов. Довольно, надо сказать, противоречивые сведения: если амазонки — кочевницы, то на какие же полевые работы они ходили? А если они во всеоружии отправлялись на выпас скота, это не должно было вызвать никакого удивления: обычная мера предосторожности против зверей и охотников до чужих стад. Что же до странного меню, оно указывает лишь на то, что в племени сохранилось собирательство. Но историки прошлого идут дальше: они сообщают еще более невероятные подробности. Юная амазонка считалась полноправным членом конного отряда лишь тогда, когда на ее счету было три убитых ею противника. То же число убитых врагов открывало ей путь к замужеству. Невест из племени амазонок охотно сватали другие кочевые племена: они должны были стать матерями отважных воинов. Но трудно представить, что женщина, выросшая в условиях полной свободы, согласится перейти в патриархальную семью. Если амазонки были таковы, как их описывают, то чего ради им заключать долговременный брак и заниматься домашним хозяйством? Не проще ли следовать примеру матерей — сойтись на два месяца с красивым пленником и родить от него ребенка? Но античные авторы, похоже, противоречий в своих рассказах не видели…

Если собрать воедино только правдоподобные признаки, которые приводят разные исторические документы, складывается довольно понятная картина: амазонки были воительницами, не признававшими главенства мужчин.

Их племя вело кочевой образ жизни и уделяло большое внимание развитию воинского искусства. Но это описание очень сильно напоминает уклад жизни сарматов!

На сегодня существуют две основные версии происхождения сарматов. Большинство ученых разделяет гипотезу о среднеазиатском происхождении сарматских племен. Считается, что они пришли из страны Кангьюй в бассейне реки Амударьи, на границе с Китаем. Особое мнение на этот счет имел выдающийся русский антиковед М. Ростовцев. Согласно его точке зрения, основное ядро сарматов сформировалось в районе Донбасса и Слобожанщины. Как бы то ни было, это был кочевой народ, сумевший около 600 лет удерживать обширную территорию, доставляя немало хлопот соседям.

Главной особенностью сарматского общества была ведущая роль женщины. Геродот описывал сарматов как воинственный народ, подчинявшийся власти женщин. Их общественный строй можно определить как гинекократию — аристократический матриархат. Женщины занимали все верховные должности, они руководили походами и добывали силой оружия главные ценности того времени — провизию и лошадей (золото и драгоценности были вторичны: продукты для сарматов были намного важнее предметов роскоши). Один из греческих мудрецов дал этим представительницам «слабого пола» такую характеристику: «Они не знакомы с законом, не признают никаких царей, даже великих, своим имуществом считают то, что взяли с поля боя, а в душе не имеют ничего, кроме дерзости, дикости и жестокости. Они мастера метать дротики и добивать противников короткими мечами». Впрочем, ни один народ не способен воевать постоянно. Война, хотя и приносит немалые доходы победителям, не может быть единственным средством существования целого народа. Так что амазонки, видимо, совершали короткие набеги на близлежащие города, а потом исчезали в степи. Греческие полисы были сравнительно недалеко от их территории, поэтому они пострадали сильнее других. Геродот рассказывал, как женские конные отряды совершали сокрушительные набеги на греческие города в Средней Азии и Балканах. Возможно, в этих сведениях и кроется ответ на вопрос: что связывало амазонок и сарматов? И действительно ли они принадлежали к разным племенам? Многие противоречия снимаются, если придерживаться предположения, что амазонки — это есть сарматы, но не весь народ, а определенная его социальная группа. Ведь существовала же на украинских землях Запорожская Сечь — так почему бы несколькими веками ранее не возникнуть ее женскому аналогу?

Если предположить, что в племени сарматов, пришедшем на земли Скифии, сохранился матриархат (кстати, древние греки напрасно считали его чем-то надуманным — на заре человечества матриархат был характерен для подавляющего большинства народов), существование женских элитных войск, как и верховная власть жриц, выглядит вполне закономерно. А то, что племенем правили именно женщины, подтверждается не только античными источниками, но и археологическими находками. До 20 % всех найденных археологами захоронений сарматов составляют погребения женщин-воинов. По сравнению с другими степными народами, хотя бы с теми же скифами, это достаточно высокий процент. Характерная изогнутость ног скелета красноречиво свидетельствовала, что при жизни амазонки немало времени проводили в седле. А раны — черепа со следами рубящих и колющих ударов, плечевые кости с торчащими в них наконечниками стрел — говорили о том, что они погибли в сражениях. В раскопанных курганах есть и женские, и мужские захоронения. Но если останки мужчин покоились в обрамлении ритуальных горшков и другой простой утвари (оружие около мужских скелетов находили лишь изредка), то в погребениях женщин находили в основном боевое оружие и соответствующую одежду — кожаные кавалерийские штаны. Впрочем, не стоит думать, что амазонки были равнодушны к своей внешности. Рядом с ними нередко находили бронзовые зеркала греческой работы, бусы, парфюмерные коробочки из створок раковин. Одежда подчеркивала их стремление к красоте и элегантности. Как и персы, они носили шаровары и широкие плащи, которые застегивали разнообразными фибулами (застежками) или на плече, или на груди. Их сорочка была подпоясана в талии. Захоронения показывают, что свою одежду сарматки охотно украшали вышивкой, обшивали ее на рукавах и около пояса мелкими голубыми или зелеными бусинками, а самые зажиточные — позолоченными бляхами. Голову сарматки покрывали вышитым платком — гиматионом. На ногах они носили мягкие туфельки, украшенные кораллами и золотыми пластинками. Что же касается доспехов, то их носили, по-видимому, только во время тренировок или в походе.

Создается впечатление, что социальное устройство сарматов было воплощением феминистических утопий: женщины правят, охотятся и воюют, а мужчины занимаются хозяйством. Верования амазонок как будто подтверждают эту мысль: главная богиня их пантеона, Великая Мать, являлась воплощением творческой силы природы и благополучия. Другие богини — Гекаэрга (в переводе — Защитница, Лучница, Далеко Стреляющая) и ее сестра Опис (Кара, Месть) — также выглядят сильными и беспощадными. А боги-мужчины кажутся беспомощными. История сохранила имена только двух богов. Утофарн был опекуном домашнего очага, а функции второго бога, Санерга, довольно расплывчаты и неопределенны. Но, с другой стороны, домашний очаг часто опекали духи или божества мужского пола. А верховенство богини над богами далеко не всегда означало верховенство женщин во всех сторонах жизни.

Но вернемся к знаменитым воительницам. Они были молодыми женщинами (по крайней мере, не сохранилось упоминаний об амазонках преклонного возраста). Некоторым было лет по 14–15 — возраст, когда их сверстниц из греческих семей выдавали замуж. Это подтверждает гипотезу о том, что у сарматов существовала своего рода женская армия, служба в которой была обязательным этапом в жизни всех девочек. Вполне объяснимо, что одевались они не так, как остальные представители племени. С одной стороны, этим подчеркивалась принадлежность к своей социальной группе, с другой — увидев амазонок, местные жители принимали их за кого угодно — только не за сарматов. А последним это было на руку: племя получало дополнительный доход, не подвергая себя риску карательных экспедиций. После победы над тремя врагами девушки могли выбирать: остаться «в строю» и погибнуть в битве или перейти в другую возрастную и социальную категорию. Женщины постарше вместе с мужчинами в набегах не участвовали — они занимались хозяйством, растили детей.

Но даже если эта гипотеза подтвердится, остается неясным: почему именно женщины составляли основу войска? Ведь обычно будущих матерей охраняют как зеницу ока, поскольку всего несколько мужчин способны возродить племя, но если большинство женщин погибнет в походе, то племя может исчезнуть с лица земли. Однозначного ответа на этот вопрос все еще нет. Биологически женщины даже выносливее мужчин — «слабым полом» они стали только по недоразумению. У многих народов они сражались наравне со своими отцами, мужьями и братьями (ярким примером может служить та же древнегреческая Спарта). Но отдельные армии женщин все же редкость — по крайней мере, в письменный период истории. Может быть, сарматские амазонки — последние из хранительниц древней традиции времен матриархата? И женские воинские формирования были скорее правилом, чем исключением? Это могло произойти в неблагоприятных условиях обитания, где рост рождаемости мог привести к голоду. Возможно, стать воительницами сарматок вынудила демографическая диспропорция, сложившаяся в их племени в результате стычек на пути в Скифию. Не исключено, что в войско шли далеко не все девушки, а только самые ловкие и отважные. Так или иначе, но археологи могут лишь воссоздать их внешний облик, вооружение, одежду, но они не способны реконструировать образ мыслей прекрасных воительниц, подаривших человечеству один из прекраснейших мифов.

В 1919 году в разгромленной библиотеке помещичьей усадьбы села Великий Бурлук Харьковской губернии, где до революции жили потомки казацкого полковника Григория Донец-Захаржевского, деникинский офицер, полковник артиллерии белой армии, командир Марковского дивизиона Али Изенбек (в крещении Федор Артурович) обнаружил любопытные таблички из бука, дуба и березы. Все они потемнели от времени, имели приблизительно одинаковый размер (38×22×1 см) и были исчерканы неизвестными письменами. На каждом из кусочков дерева имелись по два отверстия: когда-то эти «страницы» явно скреплялись между собой при помощи кожаного шнура. Интересно, что часть дощечек соединялась по типу книги, а часть — как альбомные листы. Находка показалась полковнику очень интересной: кто-то прочертил на «страницах» параллельные прямые линии, а под ними разместил удивительные буквы. Сразу ответить, на каком же языке был написан странный текст, не представлялось возможным. Письмена оказались продавленными в древесине острым стилом, после чего неведомый автор втер в них краску, а затем покрыл «страницы» похожим на лак веществом. Полковник сразу же понял, что имеет дело с очень древним языком. Письмена довольно сильно напоминали славянские, однако сделаны они были настолько давно, что даже для человека, неплохо знакомого со старославянским, сообразить, о чем писал древний автор, являлось задачей непосильной. Буквы на дощечках плотно прижимались друг к другу, интервалов не было вообще. Такие тексты были характерны для кириллического письма Древней Руси, однако алфавит, который на первый взгляд напоминал кириллицу, ею все же не был. Так что же за систему письма использовал неизвестный автор?

Считать, сколько дощечек оказалось найдено, Изенбек не стал; позвав вестового Игнатия Кошелева, он быстро упаковал деревянные плашки в мешок. Так древняя книга отправилась в долгое путешествие вместе с отступавшей белой армией… По дороге Игнатий отстал, и Изенбек уже не надеялся встретиться с вестовым. Однако в Феодосийском порту Кошелев вдруг появился перед самым отплытием парохода, на котором покидал родину бравый полковник. Перебросив мешок с дощечками Изенбеку, вестовой размашисто перекрестил офицера и исчез, затерявшись в толпе.

Полковник вывез свою находку в Гелиополь (Баальбек), а затем в Белград, где предложил купить дощечки Белградскому университету. Получив отказ, Изенбек забрал книгу с собой в Париж. Наконец Изенбек осел в Бельгии (в Брюсселе он получил место художника по росписи тканей на фабрике Тапи) и уже там попробовал расшифровать текст. Первый вариант перевода на современный язык был неполным, с пропусками и неправильным толкованием некоторых моментов: Изенбек, человек хотя и просвещенный, интересовавшийся памятниками прошлого, все же не являлся специалистом и не мог выполнить безупречно столь сложную работу.

В 1925 году к расшифровке «Велесовой книги» подключился украинский эмигрант Юрий Петрович Миролюбов-Лядский. Известный литератор скопировал находку Изенбека и взялся за ее изучение. Он потратил на реставрацию древней «книги» 15 лет, успев обработать за это время 75 % материала. Скорее всего, именно Миролюбов-Лядский является автором десяти фотостатных снимков дощечек-оригиналов (сделать около 100 фотографий, как следовало бы, в то время исследователь не мог, поскольку для этого требовались огромные деньги). Правда, качество снимков оставляло желать лучшего. Дел о в том, что Али Изенбек ни в коем случае не хотел даже на день расставаться со своей находкой. Поэтому Юрию Петровичу пришлось работать над «Велесовой книгой» урывками, в художественной мастерской бывшего офицера. Но почему же исследователь столько лет потратил на копирование и прочтение текстов? Да просто у него не было цели разгадать тайну древней книги… Как литератора, Миролюбова-Лядского больше волновала работа над собственной поэмой, которая рождалась параллельно с исследованием, а также работа в химической лаборатории, приносившая ему основной доход.

Едва успев познакомиться с дощечками, Юрий Петрович был сильно удивлен: буквы на находке частично напоминали большие греческие, а частично — санскрит. То, что текст был слитный, тоже не очень помогало в понимании написанного. Но в конце концов дело сдвинулось с мертвой точки. Правда, древние дощечки очень неохотно расставались со своей тайной, которую они хранили на протяжении столь продолжительного времени. Но отдельные слоги указывали на то, что перед исследователем — моление Перуну (древний автор называл его «Паруном» или «Впаруной»). Также в тексте неоднократно упоминался Даждьбог (его имя звучало как «Даждьбо» или «Даже»). Но почему же именно Велесовой назвали специалисты эту древнюю реликвию? Да потому, что текст содержал широкое описание того, как «Веле учил Деды земе рати». Кстати, название находке Али Изенбека было дано только в 1957 году ученым С. Парамоновым (Лесным); он же предложил назвать загадочное письмо, которое являлось отсутствующим звеном между рунами и алфавитными надписями, «велесовицей». С. Парамонов со временем выпустил работу «Откуда ты, Русь?», в которой объяснил, что названием дощечки обязаны не только прямому указанию автора (тот на одной из «страниц» указал, что книга посвящена «Влесове» или «Велесове»). Здесь следует вспомнить один любопытный факт: сами волхвы являлись прислужниками Велеса-Волоса, который у праславян считался богом мудрости. Но впоследствии стала известной еще одна «должность» этого божества: оно «работало по совместительству» также судьей загробного мира — Сторожем Нави. И еще один примечательный момент. Навь — это мир, попав в который души людей постепенно находили дорогу в Ирий (Рай); понятия ада как такового у наших далеких предков не существовало вообще!

Со временем литератор обнаружил в тексте упоминание о «Купе-Бозе»: Миролюбов решил, что речь идет о Купале. Интересной оказалась и информация об обряде очищения «омовением» в бане и принесением жертвы «Роду-Рожаницу», «иже есь Дедо Свенту». Древний автор не забыл воздать честь и Стрибогу («Стрибу, кий же дыха яко хще»), и «Вышен-Богу, иже есь хранищ живот наших».

Попытка Миролюбова-Лядского прочитать текст дощечек дала намного лучшие, по сравнению с работой Али Изенбека, результаты. Но она увидела свет лишь в 1952–1959 годах, уже после смерти специалиста. А расшифровку Изенбека опубликовали в Сан-Франциско несколькими годами ранее. В результате именно на нее опирались авторы нескольких украинских и русских переводов. К сожалению, из-за дефектности текста-основы надлежащим образом передать содержание книги так и не удалось — пользоваться этими вариантами прочтения древнего литературного произведения практически невозможно. Но одна из работ выгодно выделяется качеством и считается даже более детальной, чем перевод Миролюбова-Лядского. Ее автор — А. Куренков, бывший генерал белой армии, известный историк (псевдоним А. Кур), секретарь Музея русского искусства в Сан-Франциско. Ряд его статей, посвященных «Велесовой книге», и реставрация текста дощечек были опубликованы в журнале «Жар-птица». Интересно, что специалист непосредственно с оригиналом книги не работал, а пользовался копиями и снимками работы Миролюбова. В 1960 году одна из фотографий дощечек попала и в СССР. Ее прислал Советскому Славянскому комитету С. Парамонов. Советские специалисты, даже не видя оригинала, сразу же заявили: находка Изенбека — не более чем не очень качественная подделка. Ну не вписывалась одна из древнейших в мире книг в официально утвержденный курс истории! «Бдительное око» советских историков сразу же углядело в едва ли не допотопном тексте черты «национализма» и прочие ненужные тоталитарному государству моменты.

Про «Велесову книгу» снова заговорили у нас только в 1976 году.

С того времени дощечки не дают покоя специалистам, разделившимся на два лагеря. Одни уверенно говорят о древнем происхождении буковых, дубовых и березовых «страниц», а вторые эмоционально доказывают, что «Велесова книга» — фальшивое «открытие», очередная околонаучная «утка». Только недавно ученые наконец пришли к единому мнению, что эти тексты — отнюдь не подделка. О древности деревянных «страниц» говорят следующие факты. Графика дощечек в ряде черт напоминает другие древние алфавиты; буква Щ размещена в строке, как в наиболее древних кириллических надписях; древними являются симметричное Ж и буква М с овалом, провисающим до середины высоты буквы (такое начертание встречается в надписи царя Самуила, датированной 993 годом). В пользу подлинности «Велесовой книги» свидетельствует «подвешенное» письмо, при котором буквы как бы подвешиваются на линию строки, а не размещаются на ней, хорошо выдержанная сигнальная линия, проходящая у всех знаков по середине их высоты, замена О и Ъ, известная только в находке Изенбека и берестяных грамотах, ряд чисто лингвистических показателей (сохранность редуцированных, регулярные замены, смешение в письме букв, указывающее на «цокание» новгородцев и проч.) В итоге был сделан вывод, что дощечки были созданы в IX столетии и старше древнейших из известных грамот (XII в.) на 300 лет. Кстати, именно анализ грамматики, стилистики, фонетики, морфологии берестяных грамот Древнего Новгорода и сопоставление его результатов с «Велесовой книгой» помогли установить возраст дощечек. А поскольку берестяное письмо было найдено значительно позже буковых дощечек с текстом, это свидетельствует о том, что копировать более древние тексты авторы «книги» не имели ни малейшей возможности. Тем более что для создания такой гениальной подделки необходимы усилия большого количества ученых разнообразнейших специальностей. А еще аферисты должны были бы сначала научиться видеть сквозь землю, чтобы учесть данные археологии на полвека вперед…

Первый полноценный перевод «Велесовой книги» сделал в 1994 году Б. Яценко. А окончательно пронумеровал 74 «страницы» этого уникального литературного шедевра М. Скрипник, который старался систематизировать тексты в границах всего сборника. Именно поэтому при нумерации исследователь использовал не только цифры, но и буквы.

К сожалению, сегодня продолжить изучение древнейшего литературного произведения невозможно, поскольку дощечки… исчезли почти сразу после того, как состоялась их расшифровка. 12 августа 1941 года с Али Изенбеком случился удар и он скончался, после чего оригиналы «страниц» «Велесовой книги» и 600 картин из частной коллекции бывшего офицера прибрало к рукам гестапо (согласно же завещанию, «книга» должна была перейти в собственность Миролюбова-Лядского). Сейчас существует достаточно достоверное предположение, согласно которому священные письмена волхвов-русов попали в архивы «Наследия предков» (Анненэрбе) — особой фашистской организации, основанной в 1933 году. На Анненэрбе работали 50 институтов, в обязанности которых, кроме прочих дел, входили оккультные исследования. Главой научной части «Наследия Предков» являлся специалист по древним священным текстам, профессор Вурст, ранее преподававший санскрит в Мюнхенском университете. Есть предположение, что к исчезновению «Велесовой книги» приложил руку Марк Шефтель, ассистент Византийского отдела Брюссельского университета. Первым же о причастности Анненэрбе к исчезновению «Велесовой книги» заговорил Миролюбов-Лядский. Это предположение имело серьезные основания: еще в 1935 году Гиммлер, руководивший «Наследием предков», приказал своим подчиненным: «Следует искать мысль, действия, наследие индогерманской расы и сообщать народу в привлекательной форме результаты этих поисков. Выполнение задачи должно осуществляться строго научными методами». Известно также, что некоторые работники Анненэрбе, в том числе и полковник СС Вольфрам Сивере, перед Нюрнбергским процессом проговаривали какие-то странные, явно не христианские молитвы…

Старые буковые дощечки оказались для фашистов не менее опасными, чем хороший заряд ядерной взрывчатки. Еще бы, ведь «Велесова книга» начиналась с рассказа о легендарном выходе древних русов из своей прародины, Семиречья, к бассейну Припяти. Это случилось, по утверждению автора, во II тысячелетии до н. э. Почему эти данные глубокой древности так испугали гестапо? Да просто дотошный волхв четко указал: русов вел на новые земли их вождь Арий (Орий) и его сыновья… Таким образом, автор «Велесовой книги» ясно и недвусмысленно свидетельствовал, что предки славян, «неполноценые» с точки зрения немцев, как раз и являлись теми самыми «истинными арийцами», о которых в Третьем рейхе говорили на каждом углу! А значит, гитлеровская теория расовой чистоты выеденного яйца не стоит. Тем более что волхв своим дальнейшим рассказом о происхождении праславян и их делении на две ветви — словено-венедов и арийцев — в буквальном смысле слова вколачивал в гроб расовой теории последний гвоздь… Так кто же для кого является предком?! И о какой «исключительно чистой» крови могли теперь говорить гитлеровцы?! Довершил кошмар немецких теоретиков тот факт, что половина знаков текста входила в более поздние рунические системы древних германцев. Некоторые из рун праславян они охотно и часто использовали в виде украшений для браслетов и вышитых сорочек. И вообще, оказывается, скандинавское божество Один, которого фашисты очень уважали, и Велес — одна и та же «персона». Так что даже мифология предков славян и предков немцев и скандинавов — фактически две стороны одной медали.

Записи, которые входили в «Велесову книгу», посвящены нескольким темам: происхождению славян, Русской земле, ее защите, быту и занятиям людей того времени, их торговле с соседями, их мировоззрению и верованиям. В книге отражена история многих европейских и азиатских народов (примерно от II тысячелетия до н. э. до IX века н. э.), содержится рассказ о наших далеких предках, живших за 1500 лет до Вещего Олега, прослеживается путь славян со времени падения Трои до сотворения Скифии и первого в истории человечества государства Аратты… Уникальный документ славянской письменности в поэтической форме от имени Даждьбога как бога света, разума и мудрости рассказывал о гармонии жизни, о законах мироустройства. Названия некоторых текстов говорят сами за себя: «Кто мы и куда идем?», «Должны заботиться о вечном», «Война с готами и гуннами», «Из минувшего. После Кия». Здесь можно найти также свидетельства происхождения такого загадочного народа, как скифы. Интересно, что древний писатель рассказал и о том, что скифы воевали в войсках вавилонского царя Навуходоносора II: подтверждение этих данных было получено археологами только в начале XX столетия (вообще практически все даты и факты древних дощечек совпадают с данными современной науки). Кстати, «Велесова книга» оспаривает авторство знаменитых Кирилла и Мефодия в создании кириллического и болгарского глаголического алфавита. Одна из дощечек рассказывает о некоем Ил аре, который «хотел учить детей наших и должен был прятаться в домах наших, чтобы мы не знали, что он учит наши письмена и то, как приносить жертвы богам нашим». Волхв вспоминал также о бесконечных войнах своих предков за свою свободу и независимость. Праславянам приходилось постоянно защищать свои владения от киммерийцев, готов, гуннов, греков, римлян, хазар, аваров. К сожалению, прошлое нашей земли никогда не было спокойным.

Последний рассказ дощечек посвящен Эрику-Рюрику и Аскольду, причем указывается, что последний старался… окрестить киевлян! Кстати, о том, что на самом деле Киевская Русь совсем не была крещена князем Владимиром в рекордно короткое время, стало известно не так уж и давно. Как и то, что князь Дир был совсем не варягом, а греком, и вдобавок крещенным. А последняя «страница» провозглашает: «И крещена Русь сегодня…»

Скорее всего, авторов текстов, нанесенных на деревянные пластины, было несколько. Ученые считают, что дощечки создавались в разных святилищах языческой Руси, а потом были собраны в «книгу». Вероятнее всего, «Велесову книгу» написали и составили в VIII–IX веках служители бога Велеса, жрецы Древнего Новгорода при князе Бравлине, а затем при варяге Рюрике. Известно даже, что последнюю часть работы проделал некий Ягайло Ганн (Ягило Гана) — видимо, западный славянин по происхождению, ставший ладожским и новгородским волхвом. Кроме того, в деревянный сборник вошли также тексты, созданные в Суроже и в Клеве при князе Аскольде. Составлена же книга была перед тем, как новгородский князь Олег Вещий завоевал древний Клев и объявил его «матерью городов русских».

Исследователям удалось также реконструировать картину странствий «Велесовой книги» по миру. Сначала она хранилась в библиотеке Ярослава Мудрого (978–1054). Затем дочь князя, Анна, выходя замуж за короля Франции Генриха I Капета, увезла с собой как часть приданого многие старинные манускрипты, в том числе рунические книги и свитки. Среди них оказалась «Велесова книга» и знаменитое Реймское Евангелие, на котором веками клялись при восхождении на трон короли Франции. Библиотека Анны Ярославны присоединилась к королевской библиотеке. Королева Анна основала в стране, ставшей для нее второй родиной, знаменитое аббатство Санлис. Туда же позднее были переданы ее книги, которые хранились монахами почти 800 лет, до начала Великой французской революции.

Тогда, в 1791 году, в Версале заседал «Клуб друзей закона», разрабатывавший конституцию рождавшейся республики. Библиотекарем клуба, распоряжавшимся также всеми хранилищами рукописных документов, некоторое время был Пауль Очер, он же русский граф Павел Александрович Строганов. Именно этот человек и позаботился о передаче значительной части королевского архива, в том числе славянских рунических манускриптов, в русское посольство. В итоге библиотека Анны Ярославны стала собственностью посла П. Дубровского.

Посол вернулся на родину в 1800 году; пережив немало трудностей (по оговору его отчислили из Коллегии иностранных дел и выслали из Петербурга), в 1804–1805 годах Дубровский занялся популяризацией древних памятников письменности. Он устроил в своей квартире своеобразный «Музеум», куда приглашал любителей старины и искусства, научных деятелей.

Со временем положение бывшего посла стало совсем плачевным: денег не хватало ни на скромное съемное жилье, ни на содержание переехавших к нему сестер. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Дубровский был вынужден потихоньку распродавать свою коллекцию древностей. Основным покупателем оказался крупнейший коллекционер начала XIX века, ученый-археограф Александр Иванович Сулакадзев. Следует сказать, что Дубровский не желал передавать книги в государственные хранилища, поскольку там засели немецкие профессора, старавшиеся развить «норманнскую теорию» и объявить Российскую империю территорией диких варваров.

После смерти А. Сулакадзева его вдова распродала древние манускрипты. Дощечки «Велесовой книги» стали собственностью графа Н. Неклюдова. Внучка коллекционера, выйдя замуж, забрала любимую «дедушкину книгу» с собой в имение мужа. Там, в Великом Бурлуке, на дощечки и наткнулся Али Изенбек…

Так куда же, в конце концов, исчезла загадочная находка белогвардейского офицера? На этот вопрос сегодня, к сожалению, никто не может дать ответа. Архив Анненэрбе в качестве трофея большей частью попал в СССР. Только он до сих пор остается закрытым для любых исследований. Может, «Велесова книга» терпеливо ждет своего часа где-то на запорошенных пылью полках тайного архива? Что ж, остается только уповать на справедливость утверждения о том, что рукописи не горят.

Давным-давно, в незапамятные времена, былинный богатырь одолел в неравном бою страшное чудище — гигантского змея-людоеда. Долго продолжалась битва, но когда тварь покорилась человеку, богатырь не стал отрубать Змею головы. Вместо этого он запряг Горыныча в свой богатырский плуг и погнал его по чистому полю. За странными пахарями оставалась чудовищных размеров борозда. Правда, Змей не выдержал страшного напряжения. Только одну борозду он и сумел сделать, а потом надорвался и издох. Перед смертью Змей напился воды из небольшой речушки, огласив ее берега тяжелыми стонами (именно потому река приобрела свое название — Стугна). По сей день могучим валом поднимается над земной поверхностью тот последний след трехглавого монстра, оставленный им на Руси…

Так гласит легенда. Понятно, что сейчас никто из специалистов не занят серьезными поисками останков того существа, которое якобы служило тягловой силой былинному пахарю. Однако один из самых знаменитых валов оборонных линий, который начинается около села Круглик Клево-Святошинского района и располагается к югу от небольшой речки Сиверки, до сих пор носит название Змиевых валов. Второе название этого загадочного сооружения древности — Трояновы валы.

Вообще-то, в отношении названия этих загадочных сооружений древности все очень запутанно. Так, на юге лесостепной части Восточной Европы, в Поднестровье, на территории Хмельницкой, Одесской, Тернопольской, Львовской областей Украины, в Молдавии и Румынии валы, аналогичные Змиевым, называют Трояновыми. Большая Советская Энциклопедия упоминает об этом, но тут же уточняет: правильно было бы говорить «Траяновы». А в Винницкой области и на Подолье огромное количество валов, разместившихся в четырехугольнике Львов — Луцк — Ровно — Тернополь и от среднего течения реки Буг к центральной Черкагцине, снова превращаются в Змиевы. То же самое происходит на Полтавщине и по правому берегу реки Сула (тут древние сооружения практически подступают к городу Сумы). Существуют Змиевы валы также на Харьковщине — около Харькова и Змиева находятся два мощных редута длиной 20 и 25 км.

Собственно Змиевыми обычно называют остатки древних сооружений по рекам Вить, Красная, Трубеж, Стугна и Рось. Но на отдельных участках валы Украины носят особые названия, характерные только для определенных местностей. Так, эти оборонительные постройки часто знакомы украинцам как Большой, Маленький, Черный, Атаманский, Половецкий валы, Турецкая плотина, Окоп, Перейма. А порой дело вообще запутывается: один и тот же вал на разных участках называется Змиевым и Трояновым одновременно.

Змиевы валы Киевской области представляют собой наибольшую в Украине систему укреплений, сохранившуюся до наших дней. Валы разной высоты и длины, возведенные на правом берегу Днепра, по общей протяженности занимают первое место в стране. Их можно разделить на две группы: валы Киевщины и валы Переяслава.

Археологам удалось выявить и нанести на карту семь оборонных линий Правобережья. Их общая длина составила более 700 км; только одна «Змиева борозда» между Фастовом и Житомиром протянулась на 120 км. Складывается впечатление, что с течением времени загадочные валы постепенно смещались на юг. Возможно, они фиксировали новые границы оседлости того народа, который, собственно, и являлся строителем подобных укреплений.

Для установления времени создания валов ученые использовали радиоуглеродный и палеомагнитный методы датировки. Результат оказался впечатляющим: было установлено, что удивительные стены возводились на протяжении нескольких веков — со II столетия до н. э. по VII столетие н. э. Кроме того, в нескольких валах (в частности, в Перекопском) обнаружились и другие доказательства древности «борозд». Например, клады римских монет I–III столетий н. э. Экспедиция Института археологии охватила практически все среднее Приднепровье, особое внимание сосредоточив на его левобережной части. Участники исследования утверждали, что Змиевы валы сооружались в далекую древнерусскую эпоху, хотя некоторые из построек не раз реконструировались уже в период существования Киевской Руси.

Сооружались Змиевы валы, как оказалось, по весьма оригинальной технологии. В условиях отсутствия или нехватки камня местные жители стали использовать менее долговечный материал — дерево. Строители сооружали деревянные срубы-клети, которые затем заполнялись землей или глиной. Кроме того, довольно часто густой лес на том месте, где предполагалось прокладывать гигантские «борозды», попросту поджигался. Интересно, что строители порой засыпали землей и глиной еще толком не прогоревший завал (это делалось, видимо, специально для обжига насыпи и придания ей большей прочности). Но археологам попадались также гигантские насыпи, не носившие вообще никаких признаков внутренних деревянных конструкций. Скорее всего, все валы сверху увенчивались толстой деревянной стеной. Всего ученым удалось выявить около десятка различных конструкций, выбиравшихся в зависимости от ландшафта, грунта и прочих условий.

Особенно хорошо гигантские «борозды», у подножия которых пролегали глубокие рвы, видно с высоты птичьего полета. Размеры валов поражают воображение. Поперечник их основания составляет 20 м, а первоначальная их высота, скорее всего, равнялась 12 м (высота четырехэтажного дома). Позади оборонной линии, через каждые 6–8 км обнаружены остатки городищ и дозорных пунктов. Такая простая и остроумная система позволяла не сосредотачивать на границе большого войска. На валах, по всей видимости, дежурили дозоры, которые в случае угрозы поджигали сигнальные костры. Население, узнав о появлении врагов, быстро собиралось и уходило в леса. Огромные валы лишали кочевников, еще не умевших вести осаду крепостей, их главного преимущества — внезапности. Время, необходимое для засыпки рвов и подъема на стены, позволяло мирному населению спрятаться.

Змиевы валы тянутся на много километров параллельно друг другу, местами смыкаясь с соседними защитными сооружениями и образуя многорядные, гениальные в своей простоте, очень эффективные, но, правда, чрезвычайно трудоемкие оборонительные линии. В VII столетии н. э. «борозды» строить перестали, однако поддерживали уже существующие валы в, так сказать, «рабочем состоянии».

Так все же, кто построил Змиевы валы и для чего предназначались эти сооружения? Такие масштабные, длительные и трудоемкие фортификационные работы были под силу только крепкому государственному объединению, успевшему благополучно просуществовать не одну сотню лет. Мощные валы, видимо, стали непреодолимым препятствием для сарматов, готов, гуннов, воинственных болгар и белых угров, захвативших земли южных славян. Скорее всего, именно «Змиевы борозды» защитили восточных славян также от аваров (обров), которые считались серьезной угрозой даже в Константинополе. Лишь дулибы, видимо, жившие вне кольца валов, попали под власть воинственных пришельцев. Но если оборонные линии играли столь значительную роль, то разве могли они не оставить о себе упоминания в древних письменных источниках? Как оказалось, могли…

Летописцы того времени лишь изредка упоминают гигантские «борозды» как… географический ориентир или подходящее для обороны место. Именно в таком ключе упомянут в хрониках 1093 и 1151 годов вал, который пролег вдоль реки Стугны, а в 1095 и 1149 годах — валы вблизи Переяслава, где для переговоров с Владимиром Мономахом останавливалась половецкая орда ханов Итларя и Китана, а также войска Юрия Долгорукого перед битвой с Изяславом. Так почему же даже в контексте вопроса «Откуда есть пошла Русская земля?» Змиевы валы почти обойдены вниманием? Что это — отсутствие соответствующей информации или чей-то «заказ»?

Частичную информацию о том, что же происходило в упомянутый отрезок времени на территории восточных славян, можно получить из иностранных источников. Так, римский историк Плиний Старший (I век н. э.) впервые упоминает об этом народе. А уже в IV — начале VII столетий в немецких и византийских источниках часто говорится об антах — древнем союзе славянских племен, которые населяли территории восточнее Днепра. Объединение племен было необходимо для противостояния ордам кочевых народов, которые периодически могучими волнами накатывались на Европу из Великой Степи. Кроме того, анты сумели дать достойный отпор натиску пришедших с запада готов, устоять перед натиском аваров. Кстати, последние вообще взбунтовались, узнав, что каган собрался идти походом на антов: по всей видимости, кочевников серьезно беспокоили могучие линии оборонительных валов и практически непроходимые леса за ними. По свидетельству Иордана, у антов правили вожди, способные повести за собой сотни тысяч (!) людей. Управлять такой массой без государства просто невозможно. На рубеже V–VI веков анты начали оказывать давление на Византию; примечательно, что именно в данный период княжил и легендарный князь Кий, который даже встречался с византийским императором Анастасием.

И снова загадка. Ведь слово «анты» — иностранного происхождения и в древнерусских письменных источниках не упоминается вообще. Может, там встречается аналог этому слову? Или же мы в очередной раз столкнулись с попыткой «стереть» память про дорюриковскую Русь? Здесь следует обратиться к уникальному литературному произведению прошлого — знаменитому «Слову о полку Игореве». Уникальному уже хотя бы потому, что в нем ощутимо присутствует дух языческой эпохи, содержится информация о Руси «незнаемой». Как бы там ни было, источники, которыми пользовался автор «Слова…», нам неизвестны. Однако он упоминает и о «времени Бусовом», и о загадочных «веках Трояни», и о «земле Трояню». Последняя явно отождествляется с землей Русской. Согласно «Слову…», «века Трояни» начинаются приблизительно в 368 году, когда, собственно, завершалась эпоха борьбы антов с готами; эпоха, когда гунны огненным смерчем прокатились по Европе, — «время Бусово». Вероятно, именно тогда, в глубокой древности, на поверхности земли уже существовали гигантские Змиевы валы, строились новые, потрясающие по масштабам фортификационные сооружения такого же плана. Заметим, что, согласно данным «Повести временных лет», в те времена у антов существовала даже собственная княжеская династия.

Откуда же взялось еще одно название загадочных валов — Трояновы или Траяновы? Оказывается, знаменитый римский император Траян (63–117) и его легионы тут вовсе ни при чем. Троян — это языческое божество, некогда, по всей вероятности, занимавшее наряду с Велесом, Перуном и Дием ведущее место в пантеоне восточных славян. Оно носило имя Трояка, Трояна или Триглава. Поклонение Трояну существовало только на очень ранних этапах славянского язычества, и поэтому сведений о нем дошло до нас значительно меньше, чем о других божествах пантеона. Известно лишь, что Троян являлся богом-всадником, воином. Изображали его в виде идола с тремя головами, вооруженного мечом и сидящего на черном коне, который считался вещим. Скорее всего, Троян был ратным богом, символом мужества и силы. В IV веке н. э. он, вероятно, считался защитником и охранником Русской земли и даже возглавлял языческий пантеон. Вполне вероятно, что союз славянских племен принял тогда имя своего «патрона». Союз оказался очень прочным и просуществовал несколько столетий. А значит, объединение антов, сооружавшее огромные валы для защиты своих территорий, вполне может быть отождествлено с «землями Трояню».

Что же касается названия «Траяновы валы», то тут, по всей вероятности, дело в следующем: сооружения, построенные во времена императора Траяна, естественно, получали его имя. А созвучие имен Траян — Троян привело к тому, что все древние валы на востоке Румынии и в юго-западной части Молдовы и Украины стали называть также Траяновыми. Так уж вышло, что о выдающейся строительной, военной и политической деятельности римского императора люди помнили больше, чем о языческом божестве глубокой древности.

Ядро антского союза наверняка располагалось на древлянских землях (из-за этого часть исследователей называют валы «Великой Древлянской стеной») — там, где имелись все условия для стабильного поступательного развития населения. Леса, лесостепи, сеть рек, которые старательно обходили кочевники, — условия поистине райские, особенно если учесть удаленность (по сравнению с Левобережьем) от Великой Степи. К тому же мощные оборонительные линии, дублируя друг друга, охватывали земли славян с востока, также являясь надежной защитой от набегов орд. В то время явно существовали валы вдоль рек Стугна и Рось, а также вал между современными селами Круглик и Ходосовка. Расстояние между линиями составляет около 10 км; под защитой «борозд» князья Владимир и Ярослав как раз и возводили упоминавшиеся в летописях «богатырские заставы». Таким образом, хронологические рамки сооружения Змиевых валов практически точно стыкуются с летописными временами Киевской Руси. А это, в свою очередь, означает, что теория о возникновении государства восточных славян только после «призвания варяжских князей» на Русь выглядит очень сомнительно. Диким, неорганизованным племенам возведение гигантских фортификационных сооружений, растянувшееся почти на тысячелетие, было бы не под силу. Подобный размах строительства характерен только для мощного централизованного государства. Примечательно, что Змиевы валы возводились по единому плану; задумать и осуществлять его на протяжении веков способно только внутренне крепкое, сильное государственное образование.

Правда, выдвигалась гипотеза, согласно которой Змиевы валы сооружали вовсе не славяне, а… культурные жители степи, пытавшиеся таким образом обезопасить себя от набегов агрессивных лесных племен. Но ведь почти тысячелетие оборонные валы строились фронтально повернутыми на юг. Следовательно, именно славяне защищались от степных пришельцев, а не наоборот. А поскольку угроза захвата земель со временем только возрастала, возникла и необходимость постройки новых «борозд». Так что с течением времени оборонительные сооружения продвинулись от стартовой точки на 200 с лишним километров.

И снова вернемся к таинственному молчанию, которым древние летописцы обходили грандиозный памятник трудолюбию и военному гению своих предков. Мог ли тот же Нестор-летописец, предполагаемый автор «Повести временных лет», основного письменного источника по истории Древней Руси, «не заметить» Змиевых валов? А может, он просто не знал о «бороздах»? Это очень маловероятно, ведь загадочные рукотворные стены находились всего в 60 км от Клева! Можно ли представить себе, что происходившего буквально у него под носом летописец не знал? Нет, поскольку косвенные упоминания о том, что Русская земля стала неприступной для набегов захватчиков, в тексте встречаются. Так почему же в летописях не говорится о значении Змиевых валов?

Да просто потому, что тогда пришлось бы писать о том, кто их строил, какое государство. А значит, знаменитая легенда о призвании славянами князей из варягов окажется совершенно неправдоподобной. Ведь если держава антов просуществовала века, достойно отражая нашествия захватчиков и проводя в жизнь систему глобального строительства, можно ли сказать, что здешняя земля «велика и обильна, а порядка в ней нет»?! Кстати, о том, что славяне кого-то к себе «призывали», вообще не упоминается в западных источниках и скандинавских сагах. А уж они-то как раз должны были просто кричать о том, что Трувор, Синеус и Рюрик отправились наводить порядок где-то среди диких племен.

Рюрик, скорее всего, подобно тысячам других варягов прибыл в Новгород на службу. Не исключено, что его позвала на помощь одна из противоборствующих сторон, рвущихся к власти. Однако, воспользовавшись удачным стечением обстоятельств, наемник сумел захватить власть, став основоположником династии Рюриковичей. Народ же вовсе не желал безмолвно и покорно надевать на себя варяжское ярмо. Недаром историкам известны факты бунтов — сопротивления узурпаторам — и ухода части новгородцев в Клев в 867 году (об этом, кстати, автор «Повести временных лет» почему-то умолчал).

Новая власть постаралась сделать так, чтобы предыдущая тысячелетняя (а может, и более длительная) история Руси была забыта. Мол, Рюрик возглавил славян по их же собственной просьбе, Олег объединил Новгород и Клев, совершил удачный набег на Царьград, отменил дань хазарам… В общем, варяги русское государство и основали. Где доказательства? А вот тут-то и стали необходимыми летописцы. Они старательно начали писать о «звериньском» образе жизни своих предков, об их срамословии, полигамии, о неспособности постоять за себя и т. п.

Но ведь ко времени появления варягов славяне уже более тысячи лет жили оседло, занимались земледелием, имели свое государственное образование, с которым приходилось считаться окрестным народам! И вообще, «Слово о полку Игореве» говорит о том, что «века Трояню» стали золотым веком покоя, благоденствия и мощи Руси, когда была высоко развита экспортная торговля, быстрыми темпами развивались ремесла, укрепленные городища сменились простыми деревнями, в стороне от которых обычно высился мощный бревенчатый форт — типичный феодальный замок. Собственно, у славян уже даже не было необходимости самим защищать свои жизни и имущество, поскольку эту заботу приняло на себя молодое мощное государство — строитель грандиозных Змиевых валов. Оборонные сооружения оказались необходимы уже потому, что значительная часть населения жила не в обычных деревнях, а в больших городах. Заметим: в скандинавских сагах Русь называют «Гардарики» — «страна городов». То есть в данной местности городов существовало значительно больше, чем в других известных варягам странах. Но ведь такое возможно только при наличии сильной державы, успевшей давно шагнуть от племенного строя к феодализму! А само название Новгород? Это же «Новый город»! Сегодня он считается одним из древнейших русских городов. Но тогда сколько же лет должно быть Старому городу?!

Все эти факты позволяют сделать вывод, что зарождение славянского государства произошло задолго до Рюрика. Но летописцы умудрились произвольно сжать тысячелетний период до времени жизни одного человека, выбросив из истории то, что никак нельзя было осуществить за столь малый отрезок времени. Тогда перед нами встает еще одна загадка. Зачем тому же автору «Повести временных лет» потребовалось идти на такую мистификацию?

Скорее всего, упомянутое произведение создавалось на основании древних сведений в начале XII века, во времена Владимира Мономаха. Этот князь был приглашен на княжение в момент большого восстания. Позднее Владимир позаботился о том, чтобы родилась легенда о «призвании» варягов, доказывавшая, что без руководства из единого центра в руках Рюриковичей вокруг воцарится хаос… Факты, которые в такую «стройную теорию» не укладывались, «не замечались». Одним из неудобных «свидетелей» мощи существовавшего ранее государства являлись как раз Змиевы валы, которые начали приходить в упадок. Русь окрепла, князья несколько приструнили агрессивных половцев, на границе нес стражу вассальный союз кочевников — черные клобуки, привлеченные на службу Мономахом. А раз система обороны изменилась столь коренным образом, зачем заботиться о валах? И зачем вообще упоминать о них в летописи?

Князь, вероятно, лично курировал создание «Повести временных лет»; считается, что он дважды возвращал ее на переделку. Тогда-то и появились в тексте легенда о спасителях-варягах, рассказ о происхождении киевских князей от Рюрика. Таким образом Мономах упрочивал положение дома Рюриковичей, безжалостно убирая конкурентов — еще живых в то время представителей княжеских семейств, строивших Змиевы валы. При этом летописец проводит четкую аналогию между самим князем Владимиром, родственником византийского императора, и Рюриком-варягом. Оба пришли к власти по желанию боярской верхушки вопреки мнению веча. Но беззаконие успешно устранялось мощнейшим средством пропаганды — ссылками на старину.

Итак, ради сохранения и упрочения власти, чтобы закрепить ее преемственность за своими потомками, Мономах и его летописцы пошли на сознательную фальсификацию истории. Вот только переделать ее полностью не удалось: большая часть русичей летописей не читала и потому сохранила устные воспоминания о древних «золотых» временах — тысячах лет дорюриковского бытия. Но реальные события с течением веков настолько тесно переплелись с легендами, так часто приукрашались, что на сегодняшний день отделить правду от вымысла уже невозможно. Так что ни на один из вопросов, поставленных в заглавии летописи: «Откуду есть пошла Руская земля, кто в Клеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть?», — скорее всего, ответ не будет найден уже никогда. Возможно, об этом стоило спросить Змиевы валы, но эти немые свидетели былого величия молодого государства не расположены к беседе с учеными и очень неохотно расстаются со своими тайнами…

Это село, расположенное на берегу бурной речушки Бушанки, в конце XVI столетия называли даже «Малым Каменцем», намекая на соседство с Каменец-Подольским. Сейчас о былой славе Бушанской крепости помнит лишь чудом уцелевшая старинная башня. Она является свидетельницей воинской славы украинского народа. В XVII столетии, в разгар освободительной войны, когда почти все мужское население Буши, способное носить оружие, ушло в войско Богдана Хмельницкого, в крепости остались женщины и дети. Такой «лакомый кусок» сразу привлек внимание польских захватчиков. Но шляхтичей передового отряда «кавалерии народовой» ожидал отнюдь не дружеский прием. Все оставшиеся в Буши жители взялись за оружие. Казачки с детьми поднялись на стены и встретили неприятеля огнем.

Крепость пришлось брать в осаду и штурмовать по всем правилам военного искусства. Оборонявшиеся стояли насмерть. Поляки «огнем и мечом» прошлись по близлежащим поселениям (всего при этом погибло 16 тысяч человек) и теперь ждали, когда иссякнут последние силы защитников Буши. Оборону возглавляла вдова сотника Зависного — Марьяна. Когда число защитников крепости сократилось до двух десятков, поляки пошли на решающий штурм, но женщины преподнесли им последний «сюрприз». Казачки заперлись в пороховой башне и, дождавшись, пока начнется ее штурм, взорвали бочки с порохом…

Страшный взрыв разметал каменные стены. Защитницы крепости погибли, но каждая забрала с собой на тот свет двух-трех польских солдат. Свидетелей со стороны защитников не осталось, но их подвиг настолько потряс поляков, что они не скрывали случившегося: сохранились письменные источники, повествующие об обороне и гибели Буши.

После разрушения крепости в 1654 году она обезлюдела, камни заросли травой, и лишь через несколько десятков лет здесь вновь появились люди; так возникло село, сохранившее гордое имя Буша. В 1824 году проживавший в этих краях польский шляхтич Ромуальд Овсяный обнаружил вблизи села наскальное изображение, что и поспешил зафиксировать надписью рядом на камне. Расположенный здесь же пещерный скит он приспособил под жилье: пристроил стены, перекрыл крышей, поставил печку. Здесь у него было нечто похожее на экзотическую дачу или рукотворную пещеру, где в промежутках между пирами гости ломали голову над тем, кто и когда вырубил таинственные фигуры.

Покинутый скит был небольшим; скорее всего, здесь жил один православный монах-отшельник. Об этом свидетельствуют и дважды выбитая на стенах скального помещения фамилия. Надпись сделана антиквой: KAI. H. PEYUNIAN. Каетан Пеуниан. Буква Н — указывает, что житель пещеры был сыном Господним, то есть церковнослужителем.

В 1987 году над скальной щелью был обнаружен фундамент дома XVI–XVII веков, который был четко ориентирован по сторонам света. Ученые считают, что здесь когда-то стояла церковь святой Барбары — Баси — Буше, и своим появлением она обязана рельефу и его легенде.

Одно можно сказать с уверенностью: люди здесь жили не одну тысячу лет. Труднее всего определить время создания Бушанского рельефа. Оказывается, шляхтич Овсяный не только нашел изображение, но и откопал его. Современные археологи считают, что именно это в данном случае делает неприменимым метод радиоуглеродного анализа, ведь датировать по органическим остаткам, законсервированным в грунте или песке, можно лишь слой, открытый недавно. Ромуальд Овсяный оставил и еще одну загадку. В тексте его надписи, вырубленной рядом с Бушанским рельефом, сообщается, что она сделана в память о событиях 1524 года. Что это за дата? Ведь в указанном году в истории края не зафиксировано ни одного значительного события, кроме татарского набега. Но киевский профессор Владимир Антонович, исследовавший в 1883 году пещерные монастыри Приднестровья, сообщил на археологическом съезде в Одессе, что сюжет, вырубленный на огромном валуне близ входа в небольшую узкую пещеру, нанесен еще в дохристианские времена. Академик Борис Рыбаков, поддерживая версию дохристианского создания рельефа, констатировал, что подобного изображения нет нигде в мире. Древний художник вырубил на скале раскидистое дерево без листьев, петуха, оленя, коленопреклоненного человека и таинственный четырехугольник, удивительно напоминающий… телевизор. Века неумолимо разрушали этот древний памятник — многие его детали едва различимы.

Лишь в одном месте, в Болгарии, есть нечто похожее, но с совершенно иным сюжетом, — так называемый «Мадерский всадник», датируемый VIII веком. То есть создан он в те времена, когда в Болгарии еще были не цари, а ханы. Некоторые украинские историки утверждают, что Бушанский рельеф создан еще раньше, в дославянскую пору. Они мотивируют это тем, что подобное изображение не характерно для славянских традиций. Не получило подтверждения и предположение, что рельеф был привезен из других краев, поскольку он вырезан над поверхностью выступающего из земли природного камня.

Когда же был вырезан загадочный рельеф? Археологи, историки, искусствоведы все же пришли к общему мнению, что Бушанский рельеф был создан славянскими племенами. А вот относительно времени его создания мнения ученых разошлись почти на полторы тысячи лет — от начала новой эры и… до XVI столетия. Что же является причиной такого разброса? Причин тому несколько, но главными являются редкостность художественных особенностей и сюжет рельефа, который и заставляет ученых высказывать различные предположения.

Композиционно рельеф состоит из четырех частей: дерево, на котором сидит петух; коленопреклоненный человек, который держит на уровне лица чашу; олень, стоящий позади человека; и надпись в рамке. Центральным образом является, конечно, человек. Все указывает на то, что здесь изображена не обычная бытовая сценка, а ритуал жертвоприношения. Возможно, в чаше молоко или кровь оленя, который был для наших предков самым благородным в царстве животных.

Но если это жертва, то кому она предназначена, что символизирует петух на ветке дерева? Вероятно, жертва приносится дереву, потому что человек (может быть, женщина) стоит на коленях именно перед ним. Возможно, изображение символизирует «Древо жизни», но нарисованное схематично, без листвы. Не исключено, что изображение бушанского дерева отображает обратную сторону бытия — смерть. Ведь на его мертвой, сухой ветви сидит петух, который олицетворяет собой или души погибших, или переход от смерти к жизни. Кстати, в этой части Подолья на кладбищах можно увидеть кресты в виде дерева с обрубленной ветвью. Можно с большой долей уверенности предположить, что сюжет рельефа был понятным для местных жителей еще в XVI столетии, ведь до этого времени наряду с христианской верой бытовало верование языческое, рядом с официальным христианским искусством жило искусство народное, устои которого закладывались в языческие времена.

Говоря об изображении петуха в Бушанском рельефе, искусствовед Ростислав Забашта, научный сотрудник Института искусствоведения, фольклористики и этнологии НАН Украины, указывает: «Эта птица издавна олицетворяет собою солнце, огонь, утреннюю звезду. Изображение петуха часто связывали с ритуалом жертвоприношения». Другие исследователи отмечают, что древние славяне во время погребального обряда сжигали петуха, что символизировало переселение души умершего в потусторонний мир. Обратим внимание на то, что символическая птица обращена не в сторону восхода оленя-«солнца», а в противоположную сторону, что, очевидно, указывает на жертвенное содержание левой части композиции рельефа. Потому он, видимо, символизирует души погибших. Но если в центре рельефа изображена женщина, стоящая на коленях, значит, она вместе оленем символизирует восход солнца, зарождение нового дня и продолжение жизни. И тогда именно в этом заключена главная идейная канва произведения.

Конечно, для разгадки тайны Бушанского рельефа немалую роль играет надпись. Известный украинский археолог Валентин Даниленко в 1961 году сделал ее реконструкцию: «Аз есмь Миробог жрец Ольгов». Это позволило сузить временные рамки создания рельефа периодом княжения Олега (882–912 гг.). Экспедиция Даниленко не только нашла и прочитала на остатках каменных стен скита другие надписи, в которых встречаются имена языческих идолов Перуна и Хорса, князей Олега и Игоря, но и сделала еще одно открытие: рельеф является единственной неповрежденной деталь языческого храма. Бушанский рельеф в нем, по всей видимости, не был центральным изображением и сохранился случайно, тогда как все остальные были уничтожены во времена искоренения язычества.

Ученые до сих пор ломают головы над изображением Бушанского рельефа, пытаясь расшифровать послание древнего художника и выдвигая порой самые немыслимые теории. Доходит даже до якобы инопланетного происхождения рельефа: четырехугольник некоторым исследователям видится экраном монитора.

Часть научных работников относят Бушанский рельеф к памяткам культуры «языческих» времен. Они усматривают сложность композиции, ее неразгаданность в том, что рядом с изображением человека присутствуют изображения дерева, птицы, животного. Ростислав Забашта, вслед за историками Формозовым и Сенцовым, считает рельеф позднехристианским памятником (что, однако, не делает его менее интересным для науки). Забашта полагает, что здесь изображен святой Онуфрий — один из ранних христианских аскетов-отшельников. Кстати, Онуфрий — один из почитаемых святых на Руси; его изображение есть и в киевском соборе Святой Софии. А найденные археологами предметы быта и фрагменты керамики ученый относит к позднему средневековью.

Но это опять вносит путаницу в историю рельефа, так как некоторые находки, сделанные здесь археологом Валентином Даниленко в 1961 году, датируются VIII–IX веками, то есть дохристианским периодом на Руси.

Загадки ставят и другие предметы, найденные археологами рядом с Бушанским рельефом. Дело в том, что некоторые фрагменты керамики историки относят еще к Черняховской культуре, т. е. к II–IV векам н. э. Конечно, напрямую датировать наскальное изображение с археологическими находками, обнаруженными рядом, не совсем корректно, тем более что главная тайна наскального изображения состоит в том, что оно выпадает из общего ряда характерных историко-культурных памятников древности.

Будет ли когда-нибудь расшифрован Бушанский рельеф? Возможно, если ученым удастся поднять нижние плиты у входа в пещеру, то они смогут узнать нечто важное. Этот искусственный порог уложен очень давно, и не исключено, что под ним найдется монетка, которую традиционно закладывали древние строители при сооружении храма или иного важного здания. В 2002 году была предпринята попытка сдвинуть плиты, но она окончилась неудачей, настолько массивными они оказались. И опять возникает очередной вопрос: как в древние времена смогли уложить такой мощный порог в узком и неудобном месте без помощи специальной техники? Возможно, со временем ученым удастся получить ответ на этот и другие вопросы. Но пока что Бушанский рельеф надежно хранит свои тайны…

Итак, попытаемся проследить жизненный путь человека, первым носившим официальный титул великого князя Киевского, — Игоря (Ингвара, Ингора) Рюриковича Старого. Летописи сообщают, что он приходился сыном знаменитому новгородскому князю Рюрику, которого местные жители якобы «призвали к себе на княжение» вместе с братьями, Синеусом и Трувором, поскольку «земля их велика, а порядку в ней нет…». Более подробно о этом рассказывается в других статьях этой книги, так что нам остается только подчеркнуть, что Рюрик скорее всего являлся обыкновенным (правда, на редкость умным и оборотистым!) наемником, который сумел воспользоваться подходящей ситуацией и захватить власть в свои руки при очередном бунте. Собственно, именно Рюрику мы обязаны существованием Новгорода; как назывался Старый город, в котором началось правление варяга, сегодня неизвестно, однако Новгород до сих пор числится одним из самых древних городов Руси.

Иоакимовская летопись сообщает, что матерью Игоря (так его называли впоследствии сами русичи, а при появлении на свет мальчик получил варяжское имя Ингвар) являлась дочь «князя урманского» Ефанда, которой после рождения сына Рюрик дал в «вено» (в вечное пользование) город при море «с Ижарою» (т. е. с Ижорой). Первая загадка, связанная с личностью Игоря, связана уже с его рождением. Когда точно появился на свет человек, впоследствии ставший великим князем Киевским, неизвестно. Летописи датируют это событие по-разному, называя 861, 864, 865, 875 годы. «Повесть временных лет» утверждает, будто в 879 году, когда умирал Рюрик, Игорю было год-два от силы; по сей причине якобы варяг передал своего отпрыска, а с ним и княжение на руки своему родственнику (возможно — просто единомышленнику и соратнику) Олегу. А Новгородская летопись гласит, будто в 882 году, во время захвата Клева, Игорь уже был взрослым правителем, и было ему тогда лет 35–36.

Так кто же прав в данном вопросе? Может, стоит прислушаться к новгородскому хронисту? Ведь иначе получается, что отцу будущего князя в момент рождения наследника было 78 лет (Рюрик умер в 80-летнем возрасте, после 17 лет правления Новгородом). Могло ли такое быть? Как оказалось, вполне. Согласно упоминаниям некоторых исторических источников, наши далекие предки доживали до весьма преклонных лет, не утрачивая здоровья, энергии и жизненной силы. Собственно, гибель им грозила только во время войн и усобиц, а уж никак не от болезней. Так что столь престарелые «молодые отцы» на Руси были отнюдь не редкостью. Причем такое положение дел существовало очень долго; еще в XVI–XVII веках в монастырских списках различных обителей значилось, что постриг принимали 80–120-летние старцы, которые еще на протяжении ряда лет благополучно трудились на благо избранного монастыря и помирать, извините, не думали… А 80–90-летние опытные воины отбирались в особые «старые дружины».

В общем, скорее всего, Рюрик и впрямь мог оставить малолетнего отпрыска на воспитание Олегу. О том, находился ли сам Вещий Олег в родстве с Рюриком, мы поговорим позже. А пока достаточно того, что миссию свою он выполнил и Рюриковича вырастил, обучив всему, что знал сам. Однако тут летописи подбрасывают нам новую загадку. Почему в той же «Повести временных лет», которая считается едва ли не основным источником сведений о заре Киевской Руси, говорится, будто Игорь был всего лишь… «подручным» великого русского князя Олега? Упоминание об этом помещено под 903 годом. А под 907 годом говорится, будто Олег, отправившись в поход на Царьград, оставил Игоря в Клеве как своего наместника. Новгородские же летописи утверждают, будто поход на Византию организовал не Олег, а именно Игорь. Что это? Свидетельство того, что Игорь вовсе не являлся лицом княжеской крови? Или речь должна идти об узурпации власти, когда законный наследник оказывается задвинутым на вторые роли правителем-регентом? Следует сказать, что такие трактовки были бы слишком простыми: жизнь славян в те далекие времена подчинялась совершенно иным, непонятным их потомкам законам…

Честно говоря, сомнений по поводу того, на самом ли деле Игорь приходился сыном Рюрику, хватает. Не раз высказывались предположения относительно того, что в XII веке летописец Нестор, создавая «Повесть временных лет» (кстати, и здесь нет уверенности в том, что она была написана в 1106 году; предполагают, что данный труд вообще должен датироваться XVII веком), стремился идеологически укрепить единство Русской земли, и потому создал легендарную родословную, в которой княживший в Новгороде Рюрик стал «отцом» первого официального киевского князя. В любом случае, об Игоре Старом говорят как о родоначальнике киевских князей.

Во время упомянутого похода на Царьград сыну Рюрика могло быть лет 25–26, а сам Олег Вещий находился в расцвете сил и успел обрести громкую известность, причем не только в славянских землях. Это именно он сумел покорить многочисленные разрозненные племена, собрать их под свою руку, сплотить вокруг Клева, обложить данью (кстати, вполне посильной, потому и платили ее, не возмущаясь и не бунтуя). Это Олег сумел отвадить от своих новых данников их прежних «хозяев». Это именно Вещий Олег совершил знаменитые походы на Византию, заставил ее платить себе дань и прибил собственный щит на воротах Царьграда… Что же касается спора летописцев, то тут следует положиться на сведения киевских хронистов, поскольку их сообщения подтверждаются документами — договорами Руси с Византией. В них великим русским князем именуется не Игорь, а Олег. Так зачем же ему понадобился какой-то мальчишка?

Для ответа на этот вопрос нам придется вернуться в то время, когда Ингвар-Игорь был еще совсем маленьким. Предание говорит, что Аскольд и Дир, считающиеся последними представителями рода Киевичей, могли быть обыкновенными соратниками Рюрика. Они, мол, не были довольны своим положением и добились разрешения вместе со своим родом отправиться вниз по Днепру, к Царьграду. Однако по дороге варяги наткнулись на городок на горе. Местные жители рассказали пришельцам, что город этот построили три брата — Кий, Щек и Хорив, но потом они «перемерли», а их потомки теперь платят дань «козарам». Аскольд и Дир, собрав вокруг себя варягов, согласных остаться в данной местности (весьма богатой и красивой, кстати), взяли земли полян под свою руку и отвадили от них хазар. Следует сказать, что в те времена Клев был своего рода сборным пунктом варягов, разного рода искателей приключений, собиравшихся здесь для походов в Черное море.

Вскоре дружина новоиспеченных властителей полян пополнилась многочисленными недовольными Рюриком, бежавшими из Новгорода в Клев. Аскольд и Дир заставили считаться с собой и степных варваров, и соседей — воинственных древлян и угличей, и дунайских болгар, но расширением своих владений не занимались, стремясь лишь удержать имеющиеся. К тому же удача быстро отвернулась от братьев: в 860 году при походе на Византию они потерпели поражение; в 872 году поход на волжских булгар тоже закончился плачевно, причем среди убитых оказался и сын Аскольда; установить контроль над Полоцком не удалось; поход на Византию в 874–875 годах снова не удался — согласно древнему сказанию, русские лодки разбила и разметала буря, так что не многие участники похода смогли вернуться назад. По этому поводу византийские хроники утверждают, будто таким-то образом за Царьград заступилась сама Богородица… Как бы там ни было, Аскольд вскоре принял крещение (когда, где и по какому канону — тоже загадка!) под именем Николая, с ним вместе крестилась и часть дружины. В скором времени примеру своего князя последовали некоторые киевляне.

Рюрик, перейдя из Ладоги в Новгород, сделал значительный шаг вперед на юг по восточному пути «из варяг в греки». Его преемник, Олег, продвинулся значительно дальше, добравшись до конца этой дороги. Три года просидев в Новгороде и укрепив свою власть, он двинулся по водному восточному пути с войском, в состав которого входили представители всех подвластных Олегу народов — варяги, чудь, ильменские славяне, мерь, весь, кривичи. Он хотел не просто обогатиться за счет очередного похода, а создать новое владение, скрепленное единством власти. Утвердившись в Смоленске, Олег пошел вниз по Днепру, взял Любеч и наконец достиг Клева. Здесь глава дружины пошел на хитрость: большая часть лодок с воинами осталась позади, остальных ратных людей, приплывших с ним к городу, варяг спрятал в лодках, сам же Олег переоделся купцом и отправил к Аскольду и Диру человека с сообщением: мол, земляки братьев, купцы, направляющиеся в Грецию «от Олега и княжича Игоря», хотят повидаться с правителями Клева. Аскольд и Дир этому поверили и на берег явились. Правителей Клева в мгновение ока окружили ратники. Олег заявил, что они — «не князья, не роду княжеского, а я роду княжеского». Затем, указав на маленького ребенка, которого кто-то вынес на берег, прибавил: «Вот сын Рюриков». Аскольд и Дир были убиты, Олег же, считая право рода Рюрика на «стол» Клева вполне доказанным, завладел городом, осел в нем и перенес туда центр новой объединенной державы. Это произошло в 882 году, и данная дата традиционно считается датой образования Древнерусского государства.

Интересно, что киевляне очень спокойно отнеслись к перевороту: по-видимому, купцы были очень недовольны неудачами правительства Аскольда и Дира, тем, что им не удалось ни проложить новый торговый путь в Византию, ни взять под контроль старый в Хазарию и Халифат. Кстати, в «Повести временных лет» сохранилось упоминание о том, что поход на Клев возглавляли два князя — Олег и Игорь; то, что Игорю на тот момент было только три-четыре года, дела не меняло: он был князем, так сказать, де-юре, а Олег — де-юре и де-факто.

Возможно, данное предание, свидетельствующее, будто убитые не являлись представителями княжеского рода, а были всего лишь членами рюриковой дружины, создано лишь с целью обосновать право Рюриковичей на Киевский престол. Хотя современные исследования говорят о том, что Аскольд и Дир, скорее всего, все же были потомками Кия. Так это или нет, но с того времени потомки ушлого варяга прочно утвердились в «матери городов русских». Олега привлекло не только богатство здешних земель, особенно впечатляющее по сравнению с севером. Клев находится там, где Днепр, приняв самые большие свои притоки — Припять и Десну, — поворачивает на восток, в степи, где жили кочевые народы. Именно здесь должна была утвердиться главная защита, главный оплот нового владения со стороны степей; здесь же, в начале степей, должно было располагаться и сборное место для русских лодок, отправлявшихся в Черное море. Таким образом, два конца великого водного пути — на севере со стороны Ладожского озера и на юге со стороны степей — соединились в одном владении.

Новый князь сразу же занялся строительством городов и острожков, стараясь утвердить свою власть в покоренных местах и, одновременно, создать действенную защиту от набегов степняков. Установив дань для северных племен, Олег начал подчинять себе племена славян, жившие к востоку и западу от Днепра. Проблемы у завоевателя возникли только с древлянами, но и им пришлось, скрепя сердце, платить установленную дань. Лишь угличи сумели отстоять свою независимость от хозяина Клева. Затем, в 907 году, князь, успевший серьезно потрепать нервы хазарам, булгарам и другим народам, жившим на тот момент в Подунавье, предпринял большой поход на Константинополь и натворил там таких дел, что византийцы поспешили откупиться от агрессивного варвара, пообещав выплачивать любую затребованную дань. (Тут стоит упомянуть, что Олег умудрился обойти византийские укрепления посуху, поставив свои суда на колеса.) Обе стороны заключили договор (весьма выгодный для Руси), и Олег вернулся в Клев. Его успех настолько удивил местных жителей, что они прозвали князя Вещим, то есть «кудесником», «волхвом».

В 912 году очередное посольство Олега, который успел сходить на север, в Новгород и Ладогу, после годичного отсутствия вернулось на родину, а уже осенью князь ушел из жизни. Смерть его является одной из самых интересных загадок древней истории. Во-первых, новгородская летопись утверждает, что это якобы произошло в 922 году — на десять лет позже, чем зафиксировано в той же «Повести временных лет». Во-вторых, не совсем ясно, где же случилось это трагическое событие. Так, говорится, что Олег расстался с жизнью в Ладоге, там же и похоронен. Согласно другой версии, более поэтической, князь погиб в Клеве, «от коня своего», как и предупреждал его несколькими годами ранее волхв. Мол, Олег с того времени своего скакуна даже не видел, хотя приказал его холить и лелеять. Узнав же, что несчастный конь давно околел, князь пришел посмотреть на его останки, обхаял волхва, поставив ногу на конский череп. Выползшая оттуда гадюка укусила Олега за ногу, тот заболел, умер и был похоронен на горе Щековица. Есть также иная трактовка этой легенды, согласно которой против князя был составлен заговор, и его просто убили сами волхвы, списав гибель Олега на укус гадюки. Ведь когда «укушенного» принесли с кургана во дворец, он едва дышал и, выговорив одно-единственное слово: «Змея!» — испустил дух. А вот пытался ли покойный перед уходом в мир иной объяснить, что же с ним случилось, или просто обругал убийц — тайна, покрытая мраком. А еще одна версия гласит, что неугомонный князь нашел свой конец… вообще в Швеции! Во всяком случае, легенда о смерти Олега имеет сюжетное сходство со скандинавской сагой: в ней конунг Одд умер от укуса змеи в Норвегии, куда возвратился после своих подвигов на Руси, которую скандинавы именовали Гардарики — Страной городов.

Оригинальная гипотеза о предшественнике Игоря была выдвинута исследователями на основании документов о хазарско-русско-византийских отношениях. В них говорится о том, как в начале X века в Новгороде появился некий скандинавский викинг Хельг с дружиной. Пробравшись на юг, он застал в Клеве чужеземного (венгерского) князя Дира, стал на сторону славянина Игоря и помог ему восстановиться на киевском княжении. Затем, закрепив союз с князем путем его женитьбы на собственной родственнице Ольге, Хельг захватил Тмутаракань, долго воевал с хазарами, сумел договориться с ними и вместе со вчерашним противником совершил второй поход на Византию — на этот раз неудачный. Мол, впоследствии его неоправданно приписали Игорю. С небольшими остатками дружины удержать Тмутаракань Хельг не сумел и потому подался в Персию, где и погиб. Обилие разногласий по поводу жизни и смерти создателя Древнерусского государства дало основание ученым утверждать, что на Руси в конце IX — начале X веков имелось два (если не больше) крупных полководца и государственных деятеля, носивших имя Олег.

Если верить жизнеописанию князя Олега Вещего, изложенному Нестором-летописцем, получается, что он и в самом деле приходился Рюрику близким родственником. О том же говорят иные древние летописи, называя этого человека то просто родственником основателя рода Рюриковичей, то его племянником, то шурином. Сохранились также упоминания об Олеге как о «князе урманском», а новгородская летопись указывает на него как на обычного воеводу князя Игоря Рюриковича. Однако дальнейшие сведения о жизни того же Игоря говорят в пользу его родства со своим воспитателем. Ведь только являясь последним старшим мужчиной в роде, Олег мог удерживать полученную от Рюрика власть до конца своей жизни. Опекун же малолетнего князя потерял бы все права, как только его воспитанник вырос. Но дружина и горожане ничего не имели против власти Олега, зарекомендовавшего себя хорошим политиком и строителем сильной державы, ни разу не подвергали его права на престол сомнению. А такое могло быть в одном случае: князь, как старший представитель рода после Рюрика, на законных основаниях занял его место и мог владеть им на протяжении всей жизни. Игорю же, который также не оспаривал права своего воспитателя, оставалось ждать смерти родственника, чтобы самому получить власть.

По утверждению летописца, это и случилось в 912 году, спустя 33 года после того, как Олег принял из рук умиравшего Рюрика его кроху-сына. Согласно летописям, Игорь княжил тот же срок — 33 года. Было ли это случайным совпадением, или составитель летописи просто «округлил» даты, неизвестно. Судя по всему, к моменту смерти Олега сыну Рюрика было около 35 лет. Девятью годами ранее новый князь Клева обзавелся семьей: в 903 году Олег женил воспитанника на девушке из Пскова, которая вошла в историю как великая княгиня Ольга. Игорь не протестовал против выбора воспитателя, и тот, отправляясь в походы, стал оставлять «остепенившегося» молодого человека своим наместником.

Что же касается личности супруги Игоря Старого, то тут среди историков нет единого мнения. Даже имя, данное ей при рождении, затерялось в веках. Имеются основания считать ее, как было сказано выше, родственницей Олега, скандинавкой по происхождению. Русские летописи утверждают, будто Ольгу, девушку редкой красоты, привезли в Клев из Плескова (нынешнего Пскова), уроженкой которого она и являлась. В житии княгини говорится, что она была «простого варяжского роду» и жила близ Пскова, в Выбутской веси. Мол, княжич, часто наведывавшийся в те края для охоты, познакомился с местной красавицей, оказавшейся к тому же на редкость умной и скромной девицей. Так что когда опекун намекнул княжичу, что тому стоило бы подумать о женитьбе, проблема выбора перед Игорем даже не стояла. Поскольку в те времена князьям не возбранялось искать себе жену даже среди самого низкого сословия (красота в данном случае, как ни странно, ценилась значительно больше высокого происхождения), Олег возражать не стал, и привез девицу в Клев. Опекун Рюриковича и сам, похоже, был очарован избранницей воспитанника. Та же, быстро оценив ситуацию, приняла имя Ольга — в честь самого Олега и в знак его расположения к себе. Что и говорить, великая княгиня действительно оказалась мудрой…

Олег оставил своему воспитаннику новую великую страну, раскинувшуюся на 1500 км от Ладоги до Переяславля и на 1000 км от Полоцка до Ростова. В это государство входили не только славянские племена. Дань Руси исправно платили чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливонцы. Древнерусское государство возникло как партнер Византии и таковым оставалось вплоть до 1204 года, когда Византия погибла под ударами крестоносцев.

Следует сказать, что в историю Игорь Старый вошел как счастливый муж и очень неудачный правитель. Успехи политики предшественника побудили его собрать дружину и попытаться продвинуться еще дальше на юго-восток, чтобы проложить торговые пути не только по Днепру в Византию, но и по Волге и Каспийскому морю в Иран и Арабский халифат. Последний путь контролировался Хазарским каганатом, столица которого, Итиль, располагалась в низовьях Волги. Но воевать с хазарами Игорь не стал, сумев договориться с главой каганата. Русичи выговорили себе возможность беспрепятственно проходить по Волге, получать необходимое продовольствие, осуществлять ремонт судов, нанимать лоцманов. За это хазары должны были получать долю в добыче. В 913 году 500 судов из Клева пришли на Каспийское море. Однако тут грянула гроза: после успешных нападений русов на Баку и Ширван договор с хазарами оказался нарушен. После трехдневного сражения войско Игоря оказалось почти полностью истреблено мусульманской гвардией лариссиев.[5] Таким образом хазары убили сразу двух зайцев: получили всю добычу вместо части и отбили у варягов охоту ходить на Каспий без специального приглашения.

На провал похода Великое княжество Киевское не преминуло сразу же ответить смутой. Первыми в 914 году восстали древляне, попытавшиеся вернуть свою независимость. Но воевода Свенельд, которому отводилась роль главы правительства Игоря, быстро поставил точку на древлянских притязаниях, жестоко подавив смуту. Позже Свенельду пришлось «вразумлять» несогласных с политикой руссов угличей: столицу непокорного племени киевские ратники осаждали три года! В 940 году угличи все-таки покорились Клеву, и на них была наложена дань.

Вообще, с уходом Олега Древнерусская держава затрещала по швам. Дело в том, что в Клеве верх взяла партия, которую правильнее всего было бы назвать «партией оседлых разбойников». Эти люди рассматривали власть как средство узаконенного разбоя — и не более того. Заботы о благе страны и ее народа никто не хотел взваливать на свои плечи, поэтому недавно покоренные племена начали спешно вспоминать, что раньше они неплохо жили и без Клева. Радимичи и северяне предпочли снова платить дань хазарам, угличи и тиверцы ушли под власть болгар, бросив свои земли; на этом месте вскоре принялись вовсю хозяйничать кочевники-печенеги, навсегда поставив крест на притязаниях Киевского княжества контролировать черноморское побережье.

Тем временем на свет Божий снова было извлечено основное правило варяжских походов: ограбь и уйди. В 941 году русы высадились на побережье Малой Азии и разграбили окрестности Константинополя. Поход этот, судя по всему, Игорь предпринял потому, что византийцы перестали выплачивать Руси дань, наложенную на них Олегом Вещим. Но подданные василевса сбросили десант в море, а затем сожгли корабли нападавших «греческим огнем» — смесью неизвестного состава на основе нефти. При этом следует сказать, что флот Византии в этот момент находился на Востоке, так что против ратников Игоря были брошены… несколько старых, едва державшихся на воде торговых судов. Победа греков оказалась настолько полной, что в следующем поколении император ромеев использовал ее для увещевания сына Игоря, Святослава: «Отец твой… презрев клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным войском на 10 000 судов, а к Киммерийскому Боспору[6] прибыл едва лишь с десятком лодок, сам став вестником своей беды».

В 941–944 годах русы предприняли ряд не слишком удачных походов в Крым. По новым условиям мира с Византией (уже не столь выгодным для Древнерусской державы, как договор, составленный при участии Олега Вещего), в 944 году Клев должен был начать обеспечивать выдачу подорожных (!!!) всем, кто собирался в Константинополь торговать или наниматься там в армию. Такой поворот событий устраивал далеко не всех. Власти быстро нашли управу на особо буйные головы, начав ссылать несогласных в Тмутаракань, которая быстро превратилась в некий аналог Запорожской Сечи. Власть в этом городе взял еще один Хельг-Олег, согласно летописи, человек княжеской крови. Его новые подданные с воодушевлением грабили находившийся по соседству Самкрец, населенный греками и пребывавший в подчинении у хазар. Так что кагану пришлось довольно долго воевать с неприятным «соседом», вынудив Олега в конце концов убраться прочь из Тмутаракани.

Все эти авантюры резко изменили настроение византийских верхов, заставив их уразуметь, что русы — это народ, с которым выгодно торговать, но против которого следует принимать меры безопасности. Исходя из этого, византийский император всерьез озаботился налаживанием связей с половцами, надеясь, что те, побуждаемые щедрыми дарами, изрядно попортят кровь как Игоревым подданным, так и туркам, тем самым заставив упомянутые державы забыть о Византии.

В 944 году (историки полагают, что речь должна идти о 942–943 годах) киевский правитель наконец начал проявлять признаки вменяемости: нанял новые отряды варягов с севера, провел мобилизацию среди славянских племен, заключил военный союз с печенегами (ранее Игорь заключал с ними мир дважды — в 915 и 920 годах). Затем объединенная армия двинулась морем и сушей на Константинополь. Но эффект неожиданности не удался: о походе русов сообщили херсониты и болгары. В итоге на Дунае армию Игоря встретили послы греков, которые предложили отступного. Собравшаяся на совет дружина приняла этот «бескорыстный дар» и возвратилась в Клев. А половцы, рвущиеся в драку, были потихоньку натравлены Игорем на болгар.

Интересно, что историки полагают, будто данный поход на Византию был вовсе не войной, а… полномасштабной ее имитацией, направленной на восстановление торговых отношений с греками. Возглавлял войско даже не сам князь, которому после авантюры 941 года киевляне уже не особо доверяли, а его воевода Свенельд (данный пост этот человек занимал в дальнейшем как при Ольге, так и при ее сыне Святославе). Армия отправилась «на завоевание» по земле, а сопровождавший ее флот только выдавался за боевой. На самом деле, сотни судов везли… четырехлетние торговые запасы! Так что руководителям сей авантюры в обязанность вменялось отнюдь не разорение Константинополя, а обеспечение доступа на его рынки русских товаров. Именно по этой причине дружина с такой легкостью согласилась на ведение переговоров с противником. Ведь даже подарков, предложенных византийцами, на всех не хватило. Если бы Свенельд и его подручные пошли на заключение мира только ради этих жалких крох, они бы откровенно опозорились, превратившись из уважаемых конунгов в банду трусов, недостойных уважения своего же брата-варяга. О том, что данный поход изначально задумывался Игорем и его окружением как откровенная «липа», говорит и тот факт, что настоящие рубаки — тмутараканские русы Хельга-Олега — в нем участия не принимали, предпочитая воевать на Каспии.

После возвращения русов в Клев начались интенсивные переговоры для заключения мира. Если верить Нестору-летописцу, то сначала послы византийского императора побывали у Игоря, проведя дополнительные консультации, а затем киевский князь направил в Византию своих людей для заключения окончательного договора. Случившееся далее напоминает самый настоящий исторический анекдот: согласно хроникам, русичи умудрились привести к присяге (!) самого василевса и его соправителей. Затем византийцы снова прибыли в Клев, пожелав в ответ привести к присяге Игоря и его бояр. Все формальные атрибуты договора свидетельствуют о дате его заключения и ратификации не позднее 16 декабря 944 года. Историки, которые выдвигали версию отстранения Игоря от власти после неудачи 941 года, вынуждены признать, что данное предположение в корне неверно. Даже если отстранение и имело место, то оно являлось фактическим, но при этом юридически Русь продолжала вести дипломатические сношения исключительно именем сына Рюрика (византийские дипломаты на иное предложение просто не согласились бы, усматривая в нем очередной подвох).

Дальше — сплошные загадки. И дело тут не в экономической стороне вопроса, по поводу чего исследователи спорят и по сей день. По договорам 907 и 911 годов Клев обещал оказывать Константинополю военную поддержку; это было вполне понятно и удивления не вызывало. А вот договор 944 года фиксирует нечто, для Византии почти немыслимое. Она взяла на себя обязательства… военной помощи варварам! Но о какой помощи тут могла идти речь? Все военные силы Херсонеса исчерпывались несколькими сотнями солдат-граждан и одной-двумя сотнями имперских солдат в свите стратига, который присылался из Константинополя. Никаких других военных сил империя не посылала, да и просто не могла послать в Крым. Так что же получается: из этих сил Херсонес и должен был оказывать Игорю помощь?! Нонсенс, особенно если учесть один интересный момент: киевский князь сам ежегодно направлял тысячи (!) своих ратников служить в Византию… Может, император обещал свою поддержку не великому князю, а одному из его «подручных» князей, например тому же Хельгу? Но зачем в этом случае потребовалось вносить этот, в общем-то частный, пункт в договор между государствами?

В 945 году, по свидетельству летописи (современные исследователи называют другую дату — около 944 года), Игорь Рюрикович Старый был убит восставшими древлянами. Произошло это во время сбора дани. Если называть вещи своими именами, князя сгубила обыкновенная жадность. Дружина неоднократно жаловалась Игорю, что ратники Свенельда живут в роскоши (видимо, взимая дани, ушлый воевода не обижал ни себя, ни своих воинов), а они едва ли не нищенствуют. Правда, поначалу выезжать из Клева Игорю не очень-то и хотелось: больше всего на свете он желал окончить жизнь в мире и покое. Но ратникам все же удалось подбить князя самого пойти в полюдье [7]на древлян, чтобы поправить свои финансовые дела. Рюрикович, забыв, что умеренность является добродетелью власти, затребовал с древлян очень много. Они, хоть и нехотя, но дань выплатили. Однако, возвращаясь в Клев, Игорь вдруг решил отослать большую часть дружины, а сам с малым числом воинов вернулся назад. Князю пришла в голову «светлая» мысль о том, что неплохо было бы обобрать древлян вторично… Послы, которых сильно поредевшая дружина встретила на пути, понятно, возмутились, попытались воззвать к Игоревой совести, но тщетно. Тогда древляне постановили убить киевского правителя: «Если волк повадился в стадо, то он не успокоится, пока всех овец не перетаскает», — так мотивировали они свое решение.

Схватив приближавшегося к городу Игоря, подданные князя Мала привязали его к стволам двух пригнутых деревьев и разорвали надвое. Там же, близ Искоростеня (центра древлянской земли), захоронили останки князя.

После гибели Игоря во главе правительства стала его жена Ольга, на руках у которой остался двухлетний сын Святослав. Следует сказать, что эта женщина являлась личностью одиозной, характер имела весьма жесткий (если не сказать жестокий) и убийство мужа спускать с рук древлянам не собиралась. К тому же убийство главы государства считалось тогда тягчайшим преступлением, не имевшим смягчающих обстоятельств и заслуживающим самой жестокой кары. При этом ни характер, ни поступки самой жертвы в расчет не принимались.

Древляне быстро поняли, какого сильного врага нажили, и попытались исправить ситуацию, отправив в Клев свое посольство во главе с князем Малом. Ольге было предложено… стать супругой убийцы Игоря. Но по приказу княгини древлян на их же ладье отнесли на княжий двор, где и зарыли заживо в заранее выкопанной яме. Тем временем Ольга отправила послов в Искоростень с известием, что брак состоится. Для создания своего почетного эскорта женщина затребовала в Клев самых влиятельных лиц древлянской земли. Приезжих, которых пригласили попариться в бане, сожгли в ней заживо. Но Ольга на том не успокоилась. Она поехала к Искоростеню, насыпала курган над могилой Игоря, справила положенную тризну и поминальный пир, на который пригласила древлян. Когда же 5000 горожан изрядно упились, киевская дружина перебила их. Затем мстительная княгиня осадила Искоростень, но, не сумев взять город, предложила выплатить ей дань: по три голубя и три воробья со двора. Впоследствии к каждой птице привязали по кусочку серы, подожгли ее и в сумерках выпустили несчастных пернатых. Город полыхнул, как сноп сухой соломы, со всех сторон. Бегущих древлян частично перебили, а частично обратили в рабство.

О том, что случилось с князем Игорем и как княгиня Ольга отомстила древлянам за убийство своего мужа, мы знаем из преданий и легенд. Но было ли это на самом деле? Как-то плохо вяжется такая жестокость с образом княгини-христианки, мудрой правительницы. Хотя кто знает? Ведь в древности на многие вещи люди смотрели иначе…

Так или иначе, но Ольга — отнюдь не регентша при малолетнем наследнике престола, а полноправная властительница как фактически, так и юридически, — восстановила порядок и удержала своих дружинников от внутренних и внешних авантюр, провела административную реформу, направленную на внутреннюю консолидацию страны. Эта женщина, как старшая в роду, не являлась соперником Святослава; тому предстояло обрести полноту власти естественным путем, ввиду старости матери. Для укрепления собственной державы супруга Игоря Рюриковича Старого, ставшая едва ли не более знаменитой, чем ее муж, решила прибегнуть к уже не раз опробованному соседними правителями и прекрасно оправдавшему себя средству — смене религии. И тогда вокруг великой киевской княгини Ольги стали сплачиваться представители христианской общины. Но это — уже совсем другая история…

Современная иллюстрация к «Слову о полку Игореве»

В. Васнецов.

Крещение Владимира

В исторических документах годом появления на свет Анны, одной из трех дочерей Ярослава Мудрого, считались 1024 или 1025 годы. В настоящее же время в научной литературе все чаще указывается 1032 год. Все три дочери киевского князя — Елизавета, Анастасия и Анна — стали королевами европейских стран. Княжна Елизавета покорила сердце норвежского принца Гарольда Смелого, в юные годы служившего Ярославу, и стала королевой Норвегии (во втором замужестве — королевой Дании). Анастасия Ярославна взошла на венгерский королевский трон. О браках дочерей Ярослава Мудрого было уже известно в Европе, когда французский король Генрих I задумал жениться на «воплощении мудрости и красоты» — княжне Анне Ярославне, чье детство прошло в атмосфере большого культурного подъема в Киевском государстве. Образование она получила при княжеском дворе, где учила грамоту, историю, иностранные языки, математику, рисование. Известно, что Анна Ярославна могла свободно читать на нескольких языках, в частности на старославянском, греческом, писала кириллицей и глаголицей. А ведь в то время в «просвещенной» Европе не каждый мужчина-дворянин знал грамоту, не говоря уже об их дочерях и женах.

Только в 1048 году второе посольство от овдовевшего Генриха I, смелого и энергичного правителя, смогло получить согласие князя Ярослава Мудрого на очередной династический брак. Прибытие невесты короля на землю Франции было обставлено очень торжественно. Генрих I выехал встречать Анну в старинный город Реймс. Король в свои сорок с лишним лет был тучным, а настроение у него всегда было хмурым. Но увидев невесту, он улыбнулся. К чести высокообразованной русской княжны надо сказать, что французский она выучила быстро.

С давних пор именно в Реймсе короновались французские короли. Здесь в мае 1049 года в церкви Святого Креста состоялась церемония коронации Анны Ярославны. Точная же дата венчания Анны и Генриха остается неизвестной: чаще всего в научных работах называются 14 мая 1049 года и 19 мая 1051 года. На голову Анны была возложена золотая корона, и она стала королевой Франции. На брачном контракте дочь киевского князя написала свое имя, а ее супруг вместо подписи поставил «крестик». Уже в начале своего королевского пути Анна Ярославна проявила настойчивость и, отказавшись присягать на латинской Библии, принесла клятву на славянском Евангелии, которое привезла с собой. (Эту книгу ждала необычайная судьба. Именно на Реймском Евангелии давали присягу все последующие короли Франции, даже не подозревая о его киевском происхождении.) Возможно, что вскоре, проявив мудрость и терпимость, французская королева и мать будущего короля Франции приняла католичество (подробнее об этом мы поговорим немного позже).

Следует заметить, что не только биография Анны Ярославны изобилует загадками. Многих историков, писателей интересует судьба самой ценной части приданного киевской княжны. Есть все основания предполагать, что рукопись «Велесовой книги» (более подробно об этом памятнике истории Киевской Руси рассказывается в статье «Загадки „Велесовой книги“») принадлежала некогда ее библиотеке. Известно также, что рукописи королевы Анны из библиотеки аббатства Санлис были описаны в ряде трудов французских ученых. Среди них Монфокон, а также его сподвижник Мабильон. Принял деятельное участие в судьбе библиотеки королевы Анны и коллежский асессор Петр Петрович Дубровский — сотрудник русского посольства в Париже. Он сумел вывезти в Россию множество древних манускриптов из разоряемых революционерами французских монастырей. В его собрании, по некоторым данным, оказались и рунические книги из библиотеки королевы Анны. Большую часть своей французской коллекции (древнегреческие, латинские, египетские, древнефранцузские манускрипты) П. Дубровский передал в дар царю Александру I. Он не включил в дар только рунические книги из библиотеки Анны Ярославны. И тому были весьма веские причины. Достаточно вспомнить, что по действовавшему в то время Уложению за проповедь язычества полагалась каторга, а кроме этого, рунические манускрипты противоречили «норманнской теории» о призвании на Русь варягов.

В 1816 году П. Дубровский скончался и унес с собой в могилу тайну библиотеки Анны Ярославны: после смерти был составлен каталог его личной библиотеки, но ничего ценного в ней уже не оказалось. Есть предположение, что известные ныне славянские рунические рукописи лишь благодаря исторической случайности или провидению нашлись в хранилищах неких таинственных организаций. Речь идет о масонских ложах (или схожих организациях), существующих с очень давних времен и имеющих прямое отношение к тайным пружинам мировой политики. Однако в действительности о том, где ныне находятся рунические книги из библиотеки Анны Ярославны, можно только догадываться.

Теперь перейдем к еще одной загадке, на которую у историков отсутствует единодушный ответ: приняла юная королева католицизм или осталась православной христианкой? Некоторые исследователи доказывают, что Анна стала католичкой, поскольку без этого был невозможен ее брак с французским монархом. Другие же считают, что вряд ли Генрих I мог требовать от жены отречься от православия, поскольку это могло привести к ухудшению отношений между Русью и Францией.

Время царствования Анны совпало с экономическим подъемом Франции, однако жизнь королевы была нелегкой и преисполненной тревогами. Немолодой супруг, вступивший в брак не по любви, а из государственных интересов, был занят дальнейшим воссоединением земель франков, экспансией на восток и приращиванием королевских земель. Конечно, достоверно неизвестно, как жилось Анне Ярославне первые годы на чужбине, но французские исследователи цитируют строки из ее письма к отцу: «В какую варварскую страну ты меня послал; здесь жилища хмурые, церкви безобразные и обычаи ужасные». Возможно, все было не так мрачно, но несомненно то, что высокообразованной православной киевлянке, которая выросла в условиях славянской культуры, нелегко было приспособиться к условиям французского высшего общества того времени.

После замужества прошло несколько лет, прежде чем королева Анна стала матерью. Желая иметь наследника, она дала даже обет построить и обеспечить капиталом целый монастырь. Согласно историческим данным, у королевы Анны было три сына. Первый, Филипп (1052–1108), прозванный «Добрым», позже стал королем Франции. В честь его рождения королева построила монастырь Святого Викентия в Санлисе. Затем она родила еще двух сыновей: Роберта (1055–1060), умершего в младенчестве, и Гуго (1057–1102), ставшего впоследствии графом Вермандуа и прославившегося в первых крестовых походах. Королева Анна научила своих детей грамоте, языкам, арифметике, истории. В отличие от отца, будущий король Франции Филипп I стал образованнейшим монархом своего времени. Филипп I и Гуго Великий на протяжении всей жизни сохраняли глубокое уважение, нежную и почтительную любовь к матери.

В отличие от сыновей появление на свет у королевской семьи дочери Эммы, или Эдинги (1055 — ок. 1109), окутано завесой тайны. Однако существует версия, что Анна все же родила дочь, судьба которой стала почти легендой. В 1074 году, когда монарх решил насильственно выдать принцессу замуж, Эдинга убежала из Парижа и в попытке скрыться добралась аж до баварского села Пух на окраине Мюнхена. Принцессе дали приют местные крестьяне, и она прожила вдали от семьи до самой смерти, занимаясь обучением местных детей и лечением больных. Похоронена Эдинга под престолом церкви, которая стоит и по сей день. На рубеже XVI–XVII веков католическая церковь провозгласила внучку Ярослава Мудрого блаженной.

Король все время находился в военных походах, и воспитывать детей Анне приходилось самой. Однако, судя по историческим документам, Генрих по крайней мере считался с мнением своей жены: на многих государственных актах, особенно грамотах, дарующих льготы или жалующих вотчины монастырям и соборам, можно прочитать: «С согласия супруги моей Анны», «В присутствии королевы Анны». Брак Анны и Генриха продлился всего семь лет. По завещанию короля Анна Ярославна была назначена опекуншей наследника престола, малолетнего Филиппа. Однако, оставаясь королевой и став регентшей, официальное опекунство она, по обычаю того времени, не получила: опекуном мог быть только мужчина, им и стал шурин Генриха I граф Фландрский Бодуэн. Тем не менее, будучи неофициальной опекуншей, Анна вместе с Филиппом I подписывала различные государственные документы, которые сохранились и доныне. Так, на жалованной грамоте Суасонскому аббатству существует ее собственноручная подпись кириллицей «Анна ръина» — «Анна королева». В дореволюционной исторической науке встречаются сведения, что Анна во Франции имела и второе имя Агнесса. Российский историк Лобанов-Ростовский в своих работах отметил целый ряд документов Франции, на которых имя Анны (Агнессы) написано латинскими буквами. Эти акты относятся ко времени правления как Генриха I, так и Филиппа I — соответственно мужа и сына Анны Ярославны.

Что же касается дальнейшей судьбы королевы Франции, то тут историки несколько расходятся во мнении. Одни утверждают, что по существовавшей тогда традиции вдовствующую королеву Анну вновь выдали замуж за графа Рауля де Валуа. Он был тогда одним из самых могущественных сеньоров Франции и слыл непокорным вассалом. Со своей прежней женой граф Рауль расстался, уличив ее в неверности.

По другой версии, граф, полюбивший Анну, как только она прибыла во Францию, только после смерти короля осмелился открыть ей свои чувства. Для Анны Ярославны на первом месте был долг королевы-матери, но Рауль проявил настойчивость и даже похитил Анну во время охоты. Они обвенчались в 1062 году. Но покинутая жена графа, Элеонора Брабантская, пожаловалась Папе Римскому на коварного мужа. Папа Александр II отлучил Рауля от церкви и объявил его брак с Анной недействительным. Гордый феодал не обратил на такую «мелочь» внимания и счастливо прожил с нею 12 лет в своем укрепленном замке Мондидье. Жизнь Анны Ярославны с графом Раулем была, можно сказать, почти счастливой, ее беспокоили лишь отношения с детьми. Любимый сын, король Филипп, хотя и относился к матери с неизменной нежностью, но в ее советах и участии в королевских делах уже не нуждался. А сыновья Рауля от первого брака, Симон и Готье, не скрывали своей неприязни к мачехе. В 1074 году Анна Ярославна вновь овдовела и была вынуждена вернуться ко двору Филиппа I. И снова ее подпись появляется на государственных документах рядом с подписью сына. Только теперь вместо «Анна королева» встречаем «Анна, мать короля Филиппа». В последний раз ее имя было на жалованной грамоте 1075 года. Из этого историки делают вывод, что эта дата является годом смерти Анны Ярославны. Но существует версия, что набожная королева скончалась только в 1082 году в аббатстве Санлис, где и была похоронена.

О последнем периоде жизни Анны Ярославны мало что известно. По-видимому, ей жилось тоскливо, она больше не участвовала ни в каких значительных событиях. Ушли из жизни отец и мать, многие братья, родные и близкие люди. Трижды смещали с княжеского престола Изяслава, дважды возвращался на престол любимый брат Анны Всеволод Ярославич. Во Франции умер ее учитель и наставник епископ Готье. Погиб муж любимой сестры Елизаветы, король Норвегии Гарольд. Не осталось никого, кто давным-давно прибыл с юной Анной Ярославной на французскую землю: кто умер, кто возвратился на Русь. Кстати, существует версия, что она даже побывала на родине, но это весьма сомнительно. Точно известно, что Анна какое-то время путешествовала по Европе. Причем, как утверждают некоторые историки, путешествие это было не ради развлечения. Якобы Анне стало известно, что старший брат, Изяслав Ярославич, потерпевший поражение в борьбе за киевский престол, находится в Германии, в городе Майнце. И она отправилась в путь, рассчитывая на добрый прием. Прибыв на место, Анна узнала, что Изяслав уже перебрался в город Вормс. Настойчивая и упрямая, она продолжила путешествие. В Вормсе ей сообщили, что Изяслав уехал в Польшу, а его сын — в Рим, к Папе. А это, по мнению Анны Ярославны, были не те страны, где следовало искать друзей и союзников для Руси. Огорчения и болезнь сломили Анну. Она умерла в дороге, но где точно — не известно.

Существует также версия, что Анна Ярославна умерла в 1089 году. Во всяком случае, именно тогда церкви Святого Квентина были преподнесены богатые дары для молитв за упокой души скончавшейся королевы. Но где же находится ее могила? В 1682 году монах отец Менетрие обнаружил в одной из расположенных неподалеку от Парижа церквей надгробный камень с изображением женщины с короной на голове. На нем можно было разобрать написанное по-латински имя «Агнес». Не исключено, что именно здесь и похоронили королеву, учитывая, что имена «Анна» и «Агнес» часто воспринимались как одно и то же. Правда, церковь, где обнаружили надгробие, была построена лишь в 1220 году — намного позже смерти Анны. Так что, скорее всего, монах нашел захоронение другого человека.

Есть и еще одна версия, касающаяся последних дней жизни Анны Ярославны. Она подробно излагается в вышедшем в 1988 году во Франции историческом романе Режин Дефорж, который вызвал колоссальный читательский интерес и стал настоящим бестселлером. Автор попыталась рассказать о жизни и смерти Анны Ярославны. Если верить исследованиям Дефорж, королева Анна пользовалась уважением и поддержкой многих влиятельных рыцарей, в том числе знаменитого покорителя Англии Вильгельма I Завоевателя. Именно он среди других знатных особ присутствовал при отплытии Анны на родину, в Киевскую Русь. С согласия своего сына королева покинула Францию и отправилась в… Новгород. Трудно сказать, что побудило ее к этому решению. Но надо признать, что Р. Дефорж строила свою версию не на пустом месте, ведь, как мы уже говорили, легенда гласит, что Анна вновь оказалась на Руси.

Однако ей не суждено было добраться до Новгорода. В пути она тяжело заболела и умерла уже на новгородской земле. Согласно завещанию Анны Ярославны, ее якобы похоронили по языческому обряду, уложив тело на подожженный плот, который пустили по воде. Однако подобное развитие событий выглядит весьма сомнительно, поскольку вряд ли могла христианка взять такой грех на душу.

Существует еще несколько версий, согласно одной из которых королева вернулась в Клев, где и закончила свои дни в монастыре. Однако это тоже вызывает сомнение. По выражению виконта де Сент-Эмура, возвратясь на родину, Анна могла бы, как добрая католичка, натолкнуться на гнев Восточной церкви.

Но подавляющая часть ученых считает, что Анна Киевская, как ее называют во Франции, доживала свой век и была похоронена где-то во Франции. Граждане этой далекой страны прекрасно помнят о родовых корнях их королевы — замечательной славянки, прародительницы Бурбонских и Орлеанских королевских династий, оставившей глубокий след в истории и культуре Франции. Ей установлены два памятника, последний — в 2005 году в Санлисе. Возле древнего храма можно увидеть женскую статую из камня. В одной руке она держит миниатюрную конструкцию собора, а в другой — лилию, символ королевской власти. Надпись на постаменте гласит: «Анна Киевская. Королева Франции. Она основала сию обитель под покровительством святого Венсена 21 апреля 1060 года».

Сказание про святых Бориса и Глеба. Миниатюра

Скульптурный портрет Ярослава Мудрого

Вход в Киево-Печерскую лавру

Время идет, на дворе уже властвует XXI век с его невероятным развитием техники, но Лысая гора по-прежнему не торопится раскрывать свои тайны. Пока что и те, кто верит в мистическую ауру этого места, и законченные скептики единодушны в одном: всегда должно быть историческое место, которое притягивает своей загадочностью и дает простор для фантазии.

Запорожский казак.

Гравюра ХІХ века

В свое время украинское казачество было наиболее творческой и перспективной силой украинского народа. До формирования казачества в Украине ее народ прошел тысячелетнюю дорогу труда, борьбы и страданий за независимость и волю. Из-за постоянной угрозы извне украинцы веками стояли перед опасностью духовного и физического уничтожения. И в итоге сами нашли в себе силы защитить себя путем создания народных вооруженных сил — казачества. Сухопутные, морские и кавалерийские подразделения запорожских казаков считались в свое время одними из лучших в Европе.

Запорожское казачество не возникло на голом месте, а унаследовало лучшие традиции своих предшественников. Запорожская Сечь была христианской казацкой республикой и представляла собой первую модель демократического государства в Европе. В мореходстве же казаки во многом унаследовали традиции древнерусских моряков. Они начали осваивать Азово-Черноморский бассейн за несколько веков до появления там военного флота Русской империи.

Создав морские вооруженные силы, запорожцы зарекомендовали себя на протяжении XVI–XVII веков едва ли не лучшими моряками в мире. Конечно, казаки-мореплаватели были детьми своего времени: их боевая слава на море во многом была лишь следствием стремления к наживе и обогащению. Это и неудивительно, ведь для XVI–XVII веков конкистадорство было обычным явлением для многих регулярных флотов того времени.

Но запорожцы выполняли и важную историческую задачу. Их морские походы сковывали турецко-татарскую экспансию не только на Украину, а и на всю Западную Европу, значительно ослабляли могущественную Османскую империю.

Основу казацкого флота составляли знаменитые «чайки». К сожалению, среди археологических находок поры казачества нет хорошо сохранившейся казацкой «чайки». Тем не менее, интересную реконструкцию этого типа судна позволили сделать обломки, найденные на реке Сисиний — притоке Днепра, — которая протекала в пределах Великого поля параллельно реке Подпольной, т. е. на месте последней Запорожской Сечи. Судно имело 10 саженей в длину и одну в глубину. У «чайки» не было киля, днище делалось плоское с круглыми выгнутыми сторонами; дно, нижняя часть бортов и палуба изготавливалась из ели, шпангоуты из дуба. Вся обшивка крепилась деревянными ясеневыми, в два пальца толщиной, и железными, грубой кузнечной работы, гвоздями с большими шляпками в таком порядке: через два деревянных гвоздя шел один железный.

По сторонам лодки были встроены уключины, или кочетки, для весел. По остаткам снаряжения специалисты сделали вывод, что «чайка», кроме весельного хода, имела и парусный. Сведения о запорожской «чайке», подтверждает итальянский посол д’Асколи, который в 1634 году сообщал: «По Днепру спускаются запорожские казаки на своих „чайках“ для опустошения Черного моря… Эти „чайки“ длинноваты, наподобие фрегатов, вмещают 50 человек, идут на веслах и под парусами. Дабы они могли выдержать жестокие буры, их обвязывают вокруг бортов соломой, которая поддерживает их на воде… на море же ни один корабль, каким бы большим и хорошо вооруженным он ни был, не находится в безопасности, если, по несчастью, встретится с ними, особенно в тихую погоду».

Действительно, «чайки» обладали высокой плавучестью, были быстроходны и маневренны, на них запорожцы ходили и в морские походы. Фактически их можно отнести к суднам класса «река-море». Д. Яворницкий считал, что кроме малых суден и «чаек» на вооружении у запорожцев были и другие корабли. Именно один такой корабль изображен на Большом Военном флаге казацкого флота времен Новой Сечи, который подарила запорожскому войску Екатерина II. О существовании кораблей типа галер говорится в одной из статей международного договора 1649 года.

Запорожцы, которые велели специфическую морскую войну с турками, должны были быстро маневрировать, оставаться незаметными в открытом море, прятаться в прибрежных камышах, мелководных протоках, перетягивать судна волоком, а при необходимости и притоплять на некоторое время целые флотилии. «Чайка» как нельзя лучше соответствовала этим условиям.

Следовательно, 500 лет назад украинские казаки уверенно чувствовали себя на Черном море. О подобных морских походах в те времена не могли и мечтать ни Польша, ни Россия. Впервые русские корабли появились на Черном море в качестве военного флота только в 1772 году. Но и тогда они не могли обойтись без взаимосвязи с казацкими «чайками», несколько флотилий которых действовали в устье Дуная.

В морские походы запорожцы отправлялись как на значительном количестве судов, так и небольшими флотилиями. Историки отмечают, что обычно число кораблей насчитывало от 16 до 400 суден, а в отдельных случаях на Черном море действовало одновременно до 1500 «чаек». Нередко в союзе с запорожцами выступали и донские казаки. Но в борьбе с Османской империей главную роль играл именно флот запорожцев, их бесшабашные морские походы на Турцию и Крым поражали европейцев.

Во Франции, Англии, Италии, немецких государствах, которые славились своим мореходством, время от времени появлялись сведения о военно-морском искусстве запорожцев. Есть многочисленные свидетельства о том, что западноевропейские государства на протяжении всего XVII века приглашали казаков на морскую и военную службу. Например, уже упоминавшийся нами д’Асколи писал: «Казаки так отважны, что не только при равных силах, но и 20 „чаек“ не боятся 30 галер падишаха, как видно это ежегодно на деле». Ему вторит польский историк Павел Пясецкий: «Можно без конца перечислять преимущества… милиции (нанимаемых польским правительством казаков. — Авт.), которые подрывают силу турок и намного превосходят любое из европейских войск. По словам самих турок, никого они не страшатся больше казаков». А турецкий историк Наима так характеризовал казачьи морские походы: «Можно уверенно сказать, что не найти во всем мире людей, которые бы меньше думали о жизни или меньше боялись бы смерти. Как рассказывают люди, сведущие в военном деле, эта голь своим уменьем и храбростью в морских битвах превосходит другие народы».

Первый морской бой с участием казаков, о котором сообщают исторические документы, произошел в 1492 году около города Тягиня (Бендеры). Казаки взяли на абордаж турецкую галеру и освободили всех невольников. А закончилась их морская эпопея в 1696 году при взятии Азова. Турки днем и ночью стерегли выход в Черное море с помощью разных средств. Например, от крепости Кизикермен и города Ослана к острову Тавань поперек Днепра крепились железные цепи. Оставались свободными лишь узкие ворота, находившиеся под прицелом всей береговой артиллерии.

Казаки проходили через эти ворота ночью. Сначала они пускали несколько больших стволов деревьев. Причем с одной стороны к бревнам привязывал камни, чтобы они плыли торчком. Когда деревья ударяли в железные цепи, то турки, принимая их за мачты кораблей, открывали ураганный огонь. Запорожцы же ждали в камышах, пока израсходуется боезапас и турки разобьют ядрами собственные преграды, и выходили на оперативное пространство почти без потерь.

Как видим, подтверждений морской отваги казаков предостаточно. Но нас интересуют еще и казацкие подводные лодки, сведения о которых многим кажутся фантастикой.

Иезуит Фурнье, который в конце XVI века находился в Константинополе, описал из слов турок такой эпизод: «Здесь мне рассказывали совершенно необыкновенные истории о нападении северных славян (т. е. запорожцев. — Авт.) на турецкие города и крепости. Они являлись неожиданно, они поднимались прямо со дна моря и повергали в ужас всех береговых жителей и воинов. Мне и раньше рассказывали, будто славянские воины переплывают море под водой, но я посчитал их рассказы выдумкой. А теперь я лично говорил с теми людьми, которые были свидетелями подводных набегов славян на турецкие берега».

В русском издании «О подводном плавании и о войне» 1827 года французского историка Монжери со ссылкой на Фурнье рассказывалось о том, что украинцы отходили от турецких галер «с помощью больших подводных лодок»: «Запорожские казаки пользовались гребными судами, которые были способны погружаться под воду, одолевать в погруженном состоянии большие расстояния и отправляться назад под парусами». Ю. Тушин, автор книги «Русское мореплавание на Каспийском, Азовском и Черном морях (XVII век)» считает, что это идеализация, поскольку там речь шла о проекте самого Монжери, и отстаивать правдивость этого сообщения нет достаточных оснований. Тушин полагает, что поскольку мореплавание запорожских казаков нашло широкое отображение в материалах русского, украинского, польского, турецкого, французского документов, но никаких сведений о подводном флоте казаков в них нет, то этого не могло быть. В конце концов автор делает вывод, что состояние техники того времени целиком исключает подобную возможность. Аргументация, может быть, веская, но все же недостаточная.

Можно с достаточной долей уверенности утверждать, что идея подводной лодки родилась все-таки у запорожцев. Ведь они часто использовали притопление судов, а также могли долго находиться под водой, дыша через камышинку, маскируя таким образом целые отряды. Такой практический опыт мог вполне привести казаков к подобному изобретению. Сообразительные и любознательные запорожцы шаг за шагом совершенствовали технику мореходства, они были ловкими мастерами и навигаторами, прекрасно знали особенности Азово-Черноморского бассейна.

К тому же и в турецких документах встречаются сведения, как казаки появлялись просто-таки из-под воды. В 1595 году зафиксировано появление возле турецкой крепости Синоп казацких подводных «чаек», с помощью которых запорожцам удалось неожиданно захватить город, что явилось потрясением для турецкого султана и всей Европы. Именно об этом случае и вспоминал Фурнье. Относительно же того, что 40 запорожцев в 1643 году на Черном море в подводных лодках, сделанных из шкуры вола, напали на турецкие корабли, можно утверждать, что это уже реальный факт.

Изготавливались такие подводные лодки из цельных стволов. В них делалось двойное дно со створками. Для балласта на дно насыпался песок. При необходимости нижние створки второго дна разгибались и лодка «выдавливалась» на поверхность. Вверху находились задраенные створки люка. Чтобы внутрь поступал воздух, выдалбливались отверстия и в них вставлялись все те же камышовые трубки. Иногда вместо них на герметичной палубе строили шахту, внутри которой находился казак, который управлял лодкой. Через эту шахту в лодку поступал воздух для гребцов. Подводное судно было обшито кожей.

Двигалось оно с помощью весел, вмонтированных в бортовые отверстия. Преградой для проникновения воды в глубь лодки на веслах были кожаные манжеты с плотной припасовкой.

Поверить во все вышесказанное нелегко, тем более что реальность и факты часто искажаются и перерастают в небылицы и легенды. Одно можно сказать с уверенностью: казацкие сорвиголовы и характерники были способны на яркие, необыкновенные поступки не только на суше, но и на воде. Возможно, запорожцам действительно удалось создать подводную лодку. И не исключено, что эта загадочная лодка все еще терпеливо лежит где-нибудь на дне моря и ждет, что ее все же найдут…

И. Репин.

Запорожцы пишут письмо турецкому султану

Роксолана

М. Дерегус.

Переяславская рада

Н. Сомко.

Бой под Конотопом

О событиях, связанных с Советом на Сербинском поле, детальных упоминаний сохранилось предостаточно: ни одна украинская летопись так называемого «казацкого» цикла не обошла этот вопрос стороной. «Летопись Самойла Величко», «Летопись Самовидца», «Летопись Григория Грабянки»… Все они уделили должное внимание и Совету, и тому, чем закончилось объединение Левобережной и Правобережной Украины под властью одной гетманской булавы.

Иван Брюховецкий являлся гетманом реестрового казачества Левобережной Украины, чья юрисдикция распространялась только на подконтрольную Российской империи часть страны; период его правления пришелся на 1663–1668 годы. Иван Мартынович начал свою карьеру старшим служкой при Богдане Хмельницком. Впервые его имя упоминается в «Реестре Войска Запорожского» под 1649 годом. Брюховецкий числился в списках гетманской Чигиринской сотни под именем «Иванец Хмельницкого». Если верить летописи Самийла Величко, то Иван Мартынович был доверенным лицом «батьки Хмеля», не раз выполнял его личные поручения. Когда же Хмельницкий умер, его старший служка был назначен сопровождающим сына покойного гетмана, Юрия, которого как раз отправили для получения образования в киевскую коллегию.

В 1659 году Юрий Хмельницкий, воспользовавшись недовольством казаков политикой Ивана Выговского, решил прибрать заветную булаву к рукам. Ради этой цели он направил в Сечь своего спутника, Брюховецкого, которому предстояло склонить запорожцев на сторону сына славного Хмеля. Возложенное на него поручение Иван Мартынович выполнил блестяще, однако сразу же по его завершении оставил Юрия. Как только молодой Хмельницкий был избран гетманом, Брюховецкий изъявил желание остаться в Сечи, где и прожил с 1659 по 1662 год.

Шаг этот, на первый взгляд не логичный, был на самом деле четко продуман. Иван прекрасно понимал: по сравнению с отцом Юрий — просто бездарь; такой гетман никак не может помочь своему верному слуге добиться высоких чинов. А только ради этого, по мнению Ивана Брюховецкого, можно жить на свете.

Попав в Сечь, будущий властитель Левобережья сразу же стал создавать себе имидж искреннего сторонника простого народа. А Юрий Хмельницкий тем временем «старательно» показывал себя небрежным, не способным на серьезные дела управленцем. В особенно сложных обстоятельствах он вообще растерялся и совершил несколько непродуманных шагов: не сдержал данной царю присяги, возродил Гадячское соглашение 1659 года, согласно которому Украина просила защиты от восточного соседа у Польши. Левобережные казаки, с большим трудом избавившиеся от назойливых ксендзов, откровенно возмутились, узнав о «самодеятельности» своего гетмана, и отказались впредь подчиняться ему. Сечевики объявили: они хотят избрать нового, верного царю гетмана.

Тут же на Левобережье Украины вспыхнула нешуточная борьба за власть. К булаве одновременно потянулись два серьезных претендента — Яким Сомко, брат первой жены Богдана Хмельницкого, успевший стать наказным гетманом, и брат третьей жены Хмеля, нежинский полковник Василий Золотаренко. За первого из кандидатов горой стояла зажиточная старшина, а за второго — рядовые казаки. Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы оба претендента не стали обливать друг друга грязью перед глазами Москвы и своих собственных соотечественников.

Такие действия соперников, лишившие их права обладать булавой, дали возможность прорваться на политическую арену Ивану Брюховецкому. Летом 1662 года он явился в сопровождении запорожцев из Сечи в лагерь московского князя Григория Ромодановского. Иван Мартынович поспешил заверить посланца Москвы в том, что он лично не признает ни Золотаренко, ни Сомко, а посему предлагает провести совместное наступление запорожцев и московских войск против Юрия Хмельницкого. За несколько недель своего пребывания в лагере Брюховецкий сумел так втереться в доверие к Ромодановскому и оплевать обоих своих соперников, что князь охотно выставил своего нового знакомого перед царем наиболее выгодным для Москвы претендентом на гетманство. А тут еще и запорожцы объявили, что их единственным кандидатом «от народа» на булаву является именно Иван Мартынович. Сомко же и Золотаренко были обвинены в стремлении перейти на сторону Польши.

Как известно, Иван Брюховецкий, кошевой атаман, при поддержке запорожцев и Москвы был избран гетманом в 1663 году в Нежине, на так называемой Черной Раде, на которой присутствовали не только казаки, но и мещане и крестьяне. Его конкуренты были казнены, их сторонники потеряли свои места и в большинстве своем отправились (отнюдь не по собственной воле) в Сибирь. Период правления Брюховецкого интересен, в частности, тем, что тогда резиденция гетмана и его правительство располагались в Гадяче, который, таким образом, стал столицей части Украины, находившейся под властью Ивана Мартыновича. Следует сказать, что основания для возвышения Гадяча имелись весьма веские: этот город, как и Чигирин, являлся ранговым имуществом (предоставляющимся вместе с должностью) украинских гетманов, и именно там долгое время хранились сокровища Богдана Хмельницкого.

Подготавливать свое возвышение Брюховецкий начал уже тогда, когда остался в Сечи. Ведь запорожцы недаром считались единственной авторитетной, бескорыстной, искренне преданной Украине общественно-политической силой, живущей исключительно желанием стоять за правду, волю и государственную самостоятельность. В их среде не было интриг, веяний новых политических идей, четких ориентаций на новые внешние силы и державы. Собственно, и сама украинская держава того времени началась именно с восстания «рыцарей степей», а первый ее глава, Богдан Хмельницкий, был избран гетманом именно запорожцами и именно в Сечи. Так что носителем высшей власти в стране мог стать только тот, кто смог бы склонить на свою сторону запорожцев. Кроме того, такой человек мог считать свое положение достаточно прочным.

Следует сказать, что Брюховецкий являлся ярким представителем той эпохи, метко прозванной «Руиной»: не получивший, по всей видимости, образования, до всего дошедший исключительно своим умом мастер интриги, великолепный оратор, умеющий прекрасно влиять на толпу. В своих политических пристрастиях Иван Мартынович не был оригинален, считая царя Московского государства единственным законным властителем Украины и всегда выступая как пламенный сторонник Москвы. В этом вопросе Брюховецкий стал антиподом гетмана Павла Тетери, который ставил на польского короля.

В общем, первые три года своего правления левобережный гетман провел в непрерывных войнах с хозяином земель на правом берегу Днепра и поддерживавшими его поляками. В 1663–1664 годах армия Брюховецкого, поддержанная российскими войсками, поставила точку на стремлении Польши забрать под свое крыло Левобережье. Но покорить правый берег Иван Мартынович не смог, хотя некоторое время был хозяином отбитых у противника Канева, Черкасс и Белой Церкви. Немало городов оказались опустошены армией Брюховецкого, однако взять Чигирин ему так и не удалось. Затем под натиском казаков Тетери и поляков отряды левобережного гетмана были вынуждены отступить за Днепр.

Однако как гетман Брюховецкий не оправдал ожиданий, возлагаемых на него соотечественниками. И в проведении внутренней политики, и в решении социальных вопросов этот человек действовал исходя исключительно из соображений собственной выгоды. Так, на место казненной либо высланной в Сибирь старшины он посадил своих ставленников, укрепил их власть, что дало возможность новым должностным лицам бесчинствовать, что называется, в свое удовольствие, выказывая редкостную жадность и стремление притеснять тех, кто попадал под их власть. Каждого из представителей старшины теперь охраняла личная стража из запорожцев, содержание которой легло на плечи окрестного населения.

Заполучив желанную булаву, Брюховецкий сразу же забыл практически обо всех своих обещаниях, старался удержать власть не заботой о народе, а при помощи запугивания и жестокости. Наименьший протест или выказанное недовольство тут же заканчивались конфискациями, арестами, казнями. А репрессии, проведенные Брюховецким в тех городах, которые были просто вынуждены сдаться армии польского короля Яна Казимира, заставили содрогнуться даже самых жесткосердных вояк. Естественно, такая политика уж никак не способствовала росту или хотя бы стабильности популярности гетмана. Отношение к нему простых людей и самих запорожцев стремительно ухудшалось.

Собственно, Брюховецкий жил достаточно спокойно только до тех пор, пока на Правобережье правил гетман Павел Тетеря, которого на левом берегу Днепра, мягко говоря, не уважали, не любили, именуя исключительно «ляхом» за его симпатии к Польше. Гром грянул в августе 1665 года, когда в Чигирине появился новый правитель — гетман Петр Дорошенко. Этот человек принадлежал к старинному казацкому роду, очень уважаемому в Украине (его дед, Михаил Дорошенко, являлся в свое время гетманом Войска Запорожского, а отец, Петр Дорошенко, был казацким полковником), отличался исключительными способностями, гибким умом и получил прекрасное образование (вероятнее всего — в Клево-Могилянской коллегии). Еще в 1649 году, в 22 года, Петр стал артиллерийским писарем и служил в ближайшем окружении Богдана Хмельницкого. Затем он занял пост наказного полковника и доверенного дипломата гетмана. В 1657 сам «батька Хмель» доверил 30-летнему Дорошенко высокий пост

Прилуцкого, а позднее — Чигиринского полковника. Тетеря тоже высоко ценил Дорошенко, назначил его генеральным есаулом и Черкасским полковником.

Брюховецкий, который был старше своего нового «оппонента» всего на несколько лет, прекрасно знал о способностях и авторитете Дорошенко; прослышав о его приходе к власти на Правобережье, Иван Мартынович всерьез обеспокоился и даже испугался. Ведь теперь возникала серьезная угроза того, что Левобережье взбунтуется и захочет отойти под власть Дорошенко, чтобы создать единую державу.

Желая удержать власть, Брюховецкий бросился просить помощи у Москвы. Ему требовались дополнительные военные силы, которые могли бы разместиться в самых крупных городах на левом берегу Днепра и служить гарантом нерушимости власти гетмана. А чтобы бюрократическая машина не дала сбоя, Брюховецкий в сентябре 1665 года лично отправился в Москву, где подписал с царем соглашение, сильно ограничивавшее государственный суверенитет Украины. Тогда же гетман решил накрепко связать себя с сильным союзником и испросил у царя разрешения жениться на одной из его подданных. Такие мысли, кстати, появлялись у Брюховецкого неоднократно. Но если вначале он хотел связать свою судьбу с «честной вдовой» («ибо сам лыс есть»), то с течением времени решил все же венчаться с молодой девушкой. В итоге супругой гетмана стала падчерица князя Долгорукого, Дарья Исканская.

В общем, ради скорейшего прибытия московских войск в Украину левобережный гетман, который получил от царя титул боярина, сделал все что мог. Так что вскоре «союзники» стояли уже не только в Киеве, где осели еще со времен Богдана Хмельницкого, но и в Чернигове, Переяславе, Нежине, Полтаве, Новгороде-Сиверском, Кременчуге, Кодаке, Остре. Однако такой шаг привел к неожиданному для гетмана результату. Украинцы, которые и без того не приходили в восторг от персоны Брюховецкого и его способов управления, окончательно лишили Ивана Мартыновича своей благосклонности: никто не обрадовался перспективе кормить нахальных чужаков, якобы призванных защищать население от его единокровных братьев, волей судьбы оказавшихся на другом берегу Днепра. На Левобережье сложилась взрывоопасная обстановка, грозившая вот-вот вылиться в восстание.

Самое интересное, что Брюховецкий быстро понял, в какой переплет попал по собственной глупости. Гетман, по всей видимости, даже и не представлял себе, какой вред Украине принесет пребывание на ее территории московских войск. Но все складывалось, как в известной сказке про глупого зайца и хитрую лису, которая, получив разрешение просунуть лапу в дверь домика, вскоре оттяпала у доверчивого зверя весь домик. Уже в 1666 году московские воеводы начали поголовную перепись населения с тем, чтобы обложить украинцев подушными налогами, которые впредь должны были поступать в казну соседней державы; туда же стали направляться прибыли от торговли и винокурения. Московским воеводам передавалась юрисдикция над неказацким населением страны. Гетман лишался права поддерживать отношения с другими государствами. Дело дошло даже до того, что Брюховецкий попросил прислать в Украину митрополита из Москвы. Правда, тут уж не выдержало местное духовенство, пригрозив, что просто затворится в своих монастырях и предпочтет смерть подчинению чужаку. Так что дело с присылкой митрополита благополучно застопорилось.

А год спустя под Смоленском, в Андрусове, Московское царство подписало с Польским королевством мирный договор, согласно которому Украина делилась на две части между обеими договаривавшимися сторонами: Левобережье отходило к Московии, а Правобережье — к Польше. Клев в течение двух лет должен был пребывать под властью Москвы, а потом также перейти к Польше. Что же касается Сечи, то она, согласно договору, попадала под протекторат обеих держав. Наверное, излишне уточнять, что мнения самих украинцев никто в данном случае не спрашивал… Все это привело к быстрому росту общего недовольства самоуправством чужаков и тем, кто дал возможность вмешиваться в дела Украины, т. е. Брюховецким. В воздухе явственно запахло массовым восстанием.

Понимая, что булава, несмотря на все приложенные усилия, все же ускользает от него, Иван Мартынович спохватился и кардинально изменил свою политику. Меры, к которым он прибег, на несколько веков вперед обеспечили левобережному гетману место в том списке, который регулярно звучал во всех московских церквах и начинался со слов: «Да будут прокляты во веки веков злые воры и разбойники…» Причем проклинали Брюховецкого не только в Московском царстве: по особому распоряжению те же выражения звучали и в Украине.

За что же так сильно озлился царь на своего новоиспеченного боярина? Да просто в 1667 году гетман начал готовить противомосковское восстание. Тайное совещание украинского руководства по этому вопросу состоялось в Гадяче 19 января 1668 года, на Крещение. Само же выступление началось 4 февраля того же года. Московским воеводам «вежливо предложили» убраться их украинских городов подальше. Тех же, кто не внял «отечественным увещеваниям», выставили силой. 18 февраля Брюховецкий выдворил войска своего недавнего союзника из Гадяча; тогда же полтавские казаки под управлением полковника Григория Витязенко вывели из города московские войска, а несговорчивого воеводу-чужеземца посадили под замок.

Естественно, что для столь решительных действий Брюховецкому требовался новый сильный союзник, с которым можно было бы не бояться ни Московии, ни Польши. И такая сила на тот момент в самом деле существовала: гетман решил просить протекции Турции и отправил в Царьград большое посольство с предложением принять подданство Украины на условиях вассальной зависимости.

Султана такое предложение устроило; Брюховецкому предстояло и впредь сидеть в Клеве на правах вассального князя, а крымский хан по указке Царьграда прислал на помощь гетману свое войско. Так начиналось восстание против Москвы. Интересно, что Петр Дорошенко практически одновременно со своим конкурентом (в январе 1668 года) тоже созывал Раду и решение она приняла аналогичное: ни Московскому царству, ни Польше не подчиняться, а вместо этого отдаться под протекцию Турции. Примечательно, что султан согласился и на это.

Одновременно с изменением политических взглядов, Иван Брюховецкий затеял переговоры со своим коллегой-конкурентом — гетманом Петром Дорошенко. Правитель Левобережья всерьез надеялся на то, что Дорошенко ради создания единой державы откажется от булавы в его пользу. Сам же Дорошенко по этому поводу придерживался диаметрально противоположного мнения, однако выкладывать свой взгляд на ситуацию не торопился, до поры до времени охотно поддерживая заблуждение бывшего приятеля. В начале февраля 1668 года он собрал в Чигирине Совет старшины, куда были приглашены представители Брюховецкого. Совет принял решение совместными усилиями обеих частей Украины выставить с ее территории московских воевод. Гетманы намеревались провести всеукраинский Совет Войска Запорожского с тем, чтобы избрать правителя объединенного государства.

Естественно, что подобное развитие событий никак не устраивало Москву. В конце апреля в Украину из Белгорода выступило войско под командованием князя Ромодановского, которое в мае осадило Котельву. Узнав об этом, Дорошенко со своим войском выступил из Чигирина, спешно переправился через Днепр и двинулся в сторону Полтавы. Брюховецкий отправился туда же несколько позже — в начале июня; похоже, гетман сам испугался каши, которую заварил. Два войска при встрече должны были наконец избрать единого главнокомандующего, который стал бы главой объединенного украинского государства, а также раз и навсегда выдворить чужеземных захватчиков.

Следует сказать, что в тот год сама природа, похоже, предвещала какую-то беду: на Светлую среду выпал густой снег (!), ударил мороз и земля оказалась в плену зимы еще на четыре недели. То есть снег стал сходить лишь в середине мая, так что во время описанных событий все только-только начинало цвести, как это обычно бывает в середине апреля. А ведь на дворе, если верить календарю, уже было преддверие лета!

Продвижение обоих конкурентов само по себе могло расставить все точки над «i», показать, кому же впредь предстоит вершить судьбы соотечественников, а кому (и это в лучшем случае) «светят» изгнание и забвение. Если движение Дорошенко было триумфальным, народ радостно приветствовал его, переходил на сторону правобережного гетмана, то на долю Брюховецкого доставались только злые взгляды из-под насупленных бровей.

Иван Мартынович прибыл на Сербинское поле первым и остановился в ожидании Дорошенко. Тот, в свою очередь, двигался со стороны Решетиловки, вдоль реки в направлении Диканьки. На Сербинском поле правобережный гетман появился 17 июня. Два украинских войска настороженно стояли друг напротив друга на расстоянии около 700 м. Разделял оба лагеря курган, известный под названием Сербинская могила. Согласно легенде, там нашли покой погибшие в 1658 году сербы полковника Ивана Сербина.

18 июня Петр Дорошенко въехал на курган в сопровождении своей старшины и тысячи казаков. Отсюда он направил к Брюховецкому сотника, чтобы тот передал левобережному гетману приглашение прибыть на курган для переговоров. Что было дальше — тайна, покрытая мраком. Точнее, изрядно искаженная и затертая временем. Разные источники по-разному преподносят события последнего дня жизни Ивана Брюховецкого. Если верить мнению современных исследователей, самым достоверным описанием можно считать свидетельство Самойла Величко. Этот летописец поселился в Жуках под Полтавой всего через 40 лет после упомянутых событий, в 1708 году. То есть создавал он свою работу почти «по горячим следам», в непосредственной близости от места трагедии, и вполне мог располагать показаниями очевидцев, а возможно, даже участников тех событий.

Итак, Величко утверждал, будто Иван Мартынович почему-то отказался от приезда на курган, а вместо этого стал требовать, чтобы Дорошенко сам прибыл к нему. Сотник церемониться с гетманом не стал и при поддержке сопровождавших его казаков попытался схватить Брюховецкого. Однако за того вступился его верный запорожский полковник Чугуй, который являлся спутником левобережного гетмана еще со времени его избрания на Черной Раде в Нежине. Казаки Чугуя схватились с послами прямо в гетманском шатре. Но тут чужаков вдруг поддержали воины, пришедшие на Сербинское поле с самим Брюховецким — шатер был повален, гетман схвачен и отведен к подножию кургана, на верхушке которого их ждал Петр Дорошенко.

Правобережный правитель спросил, почему его конкурент не хочет понять, что казаки не хотят видеть его гетманом объединенного государства, и не отдаст булаву по доброй воле. Брюховецкий же стал вспоминать, как он и Дорошенко служили у Хмельницкого, как были хорошими знакомыми. Неужели же его нынешний соперник забыл обо всем? Почему бы ему самому не отказаться от гетманства? Ибо он, Брюховецкий, по доброй воле булаву, с таким трудом добытую, из рук не выпустит…

Последовавшие за этим события до сих пор остаются не до конца разгаданной тайной. Действительно ли Дорошенко отдал приказ убить несговорчивого конкурента? Сам он не раз говорил, что не желал смерти Брюховецкого. Мол, приковать того к пушке действительно велел (тогда практиковалось подобное позорное наказание). Но убивать не хотел… По словам Дорошенко, получалось, что он честно сказал своему оппоненту: сам жизнь его обрывать не будет, а вершить справедливый суд предоставит казакам. Вот только правобережный гетман прекрасно осознавал, в каком состоянии пребывают оба лагеря, не мог не чувствовать, что без пролития крови на сей раз не обойдется. Но, понимая это, он почему-то небрежно взмахнул рукой, словно оканчивая бесполезный разговор, — этот жест возбужденная толпа истолковала по-своему.

Казаки, которые стояли внизу у кургана, словно с цепи сорвались: кинувшись на Брюховецкого, они стали зверски избивать прикованного гетмана всем, что подвернулось под руку. Когда же Иван Мартынович испустил дух (на его изуродованном теле, по свидетельству очевидцев, не осталось ни одного живого места), казаки бросили убитого гетмана голым и отошли к обозам. Иван Чугуй со своими воинами, оставшись в меньшинстве, не смог помешать жестокой казни. Дорошенко, конечно же, извинился перед Чугуем и его войском, заявляя, что не давал распоряжения убивать Брюховецкого. Однако ему не особенно верили: выходило, что правобережные казаки очень вовремя «не поняли» своего предводителя. Поскольку Брюховецкого не было в живых, под булавой Дорошенко оказалась вся Надднепрянская Украина. Правда, на эти земли имели свои виды как Московское царство, так и Польское королевство, и потому право на самостоятельность объединенному государству еще предстояло доказывать в бою. Что же касается армии Ромодановского, то он, узнав о страшной судьбе Брюховецкого, поспешил отступить за пределы Украины.

Чтобы уверить окружающих в своей непричастности к гибели левобережного гетмана, Петр Дорошенко распорядился вывезти тело погибшего в Гадяч и с почестями похоронить в Церкви Богоявления; ее Иван Брюховецкий построил на собственные деньги, там же он при жизни исполнял обязанности церковного старосты. Когда же казаки вспомнили о том, что у Брюховецкого была семья, Дорошенко решил: крови достаточно. А потому распорядился спешно арестовать и вывезти в Чигирин жену покойного с дочерью, спасая их от расправы. С того момента Гадяч утратил свой статус украинской столицы. Интересно, что никто из летописцев 45-летнего Брюховецкого не пожалел. Все расценивали гибель гетмана как доказательство принципа: «Око за око». В самом деле: ведь приказал же Иван Мартынович за пять лет до того казнить Якима Сомко и его товарищей!

Установить сегодня степень вины Петра Дорошенко в деле убийства Брюховецкого невозможно. Что на самом деле думал гетман Правобережной Украины, когда небрежно махнул рукой, после чего верные ему казаки растерзали Ивана Брюховецкого, мы уже вряд ли когда-нибудь узнаем. Так что скорее всего тайна смерти левобережного гетмана так и останется неразгаданной.

Наконец пришло время исследовать загадки, связанные с именем этого человека, и выяснить, кто он, гетман Мазепа: провокатор и предатель, как нас учила пропаганда советских времен, или же патриот и видный государственный деятель?

Его не то чтобы забыли — о нем не любили вспоминать. В России на протяжении веков имя Мазепы было нарицательным именем предательства. В Украине в тот же период «проклятой Мазепой» называли не только плохого человека, но и любое зло вообще. Но времена меняются, и люди изменяются тоже. В последнее время все чаще поднимается вопрос о том, кем же на самом деле был этот неординарный человек, и так ли уж правы проклинающие его.

Загадки начинаются уже тогда, когда речь заходит о внешности Мазепы. До нас дошло более десятка портретов, изображающих одну из самых таинственных и противоречивых личностей украинской истории. Интересно, что среди них не существует хотя бы двух… похожих друг на друга! Мазепа словно являлся человеком со множеством лиц… Хотя, по сути, таким он и был по жизни: для Украины — одним, для России — другим, для Польши — третьим, для Швеции — четвертым. Даже возможных дат рождения гетмана насчитывается штук пять… Итак, давайте знакомиться с одним из наиболее выдающихся и, как ни странно, наиболее неизвестным украинским гетманом, который пребывал у власти дольше всех остальных — свыше 20 лет.

Иван Степанович Мазепа-Колединский родился… А вот когда, простите, никто толком сказать не может. Что это событие случилось 20 марта, известно точно. Но вот в каком году? Историки называют 1629, 1634, 1639, 1640 и 1644 годы, но официально признанной датой считается 1644-й. На свет будущий гетман появился на хуторе Каменцы (со временем Мазепинцы) неподалеку от Белой Церкви, что на Киевщине, в православной семье польской шляхты украинского происхождения. Следует сказать, что мать Ивана Степанивича, Мария Магдалина, была личностью неординарной, получила прекрасное образование, являлась большой патриоткой Украины — до конца своих дней (1707) эта женщина была первой советчицей сына. Кстати: овдовев, Мария Магдалина постриглась в монахини и поселилась в Клево-Печерском женском монастыре; последние 13 лет своей жизни она являлась игуменьей обители.

С малых лет Иван изучал европейские науки, осваивал езду верхом, владение саблей. Со временем молодой шляхтич по настоянию своей матери поступил в Клево-Могилянскую коллегию. Отличавшийся редкими способностями к ораторскому делу, Мазепа зачитывался трудами Цицерона, Тита Ливия, Тацита. Когда молодой шляхтич окончил коллегию, его отец, Степан-Адам, занимавший заметное место в свите гетмана Выговского, решил направить сына ко двору польского короля. Иван стал пажем, а вскоре снова очутился за границей: его величество посчитал, что человек с европейским образованием ему куда нужнее еще одного обычного слуги. Так будущий гетман попал в Голландию, Францию, Германию, Италию, где досконально освоил основы фортификации, пушечное дело, ряд других дисциплин, овладел несколькими языками. Одновременно пребывание за рубежом расширило мировоззрение Мазепы, обогатило его политически и духовно. В итоге в Польшу вернулся весьма просвещенный для своего времени человек, свободно владеющий украинским, польским, русским, французским, немецким, итальянским, татарским языками, латынью, прекрасно разбирающийся в философии, истории, музыке, поэзии. Мазепа и сам писал стихи, причем весьма неплохие, был мудрой личностью, дальновидным политиком, владевший даром убеждения и умением моментально располагать к себе окружающих, очаровывать их. С юности и до старости короли, цари, казаки, воины, духовенство легко покорялись обаянию Мазепы. Стоит ли говорить, что и у женщин он имел большой успех? Этот стройный, очень привлекательный и невероятно обаятельный шляхтич прослыл среди своих современников «чародеем»: именно умение производить выгодное для себя впечатление и внушать безоговорочное доверие впоследствии вознесли Мазепу на вершины власти.

Естественно, что столь примечательная личность не могла не нажить себе врагов. Уже при дворе польского короля имелось немало злопыхателей, завидовавших успехам украинца. Они сделали немало для того, чтобы Иван Степанович утратил королевскую благосклонность. Шляхтича подводили под дуэль (тогда в Польше они строго карались — вплоть до смертной казни), пускали в ход злые — и довольно опасные! — сплетни и клевету. Однако все было тщетно. Один из таких «доброжелателей» состряпал легенду о любовном похождении молодого Мазепы. Часть исследователей считает, что дыма без огня быть не может, а часть — что недруг будущего гетмана выдумал эту историю в надежде навеки опозорить «непотопляемого» королевского любимца…

В легенде рассказывалось о том, как украинец, заведя себе очередную любовницу (молодую супругу влиятельного польского магната), был пойман озверевшим мужем — рогоносцем «на горячем». Впрочем, убивать любвеобильного молодого человека шляхтич не стал; вместо этого Ивана раздели, вымазали дегтем, выкачали в перьях и, посадив в седло задом наперед на дикого коня, накрепко привязали. Когда скотину отпустили, да еще подстегнули напоследок, она рванула прочь, не разбирая дороги. Израненного молодого человека обнаружили казаки; рыцари степей пожалели парня, подлечили его и отпустили с Богом. Но Мазепа не захотел возвращаться домой и остался в Сечи.

Но творческие личности — народ странный. Из позорной, по мнению злопыхателя, истории они сделали романтическую сказку, навеки превратив Мазепу в легендарного романтического героя. Литераторы, композиторы, живописцы подарили миру великолепную «мазепиану»… Что ж, нам остается лишь поблагодарить за это давно почившего вечным сном завистника с его богатым воображением. И искренне посочувствовать ему…

Как бы там ни было, в Украину Мазепа попал во время одного из походов. Оказавшись у Белой Церкви, молодой человек внезапно оставил королевское окружение и уехал на родину. Так впервые проявилась загадочная способность этого человека заранее предвидеть падения сильных мира сего и находить нового покровителя, который мог дать толчок его собственной карьере.

Следует сказать, что тогда три могущественных государства — Польша, Россия и Турция — предъявляли претензии на земли Украины. Все эти державы имели здесь своих гетманов. На Правобережье как раз властвовал небезызвестный Павел Тетеря. Именно к нему и направился Мазепа. Польского короля шляхтич оставил очень вовремя: тот в скором времени лишился короны. Однако и новый покровитель Ивана Степановича недолго держал в руках власть; когда Тетерю сместили, булава оказалась в руках Петра Дорошенко. Новый гетман быстро выделил среди доставшихся ему «в наследство» должностных лиц способного, прекрасно образованного шляхтича, получившего аристократическое воспитание. Для начала Мазепа был назначен ротмистром надворной службы, а затем получил должность генерального писаря, то есть личного секретаря Дорошенко и главы его дипломатического ведомства.

Мазепа живо интересовался работами своих современников — Корнеля, Лафонтена, Буало, Паскаля, Ларошфуко. Их взгляды сильно повлияли на формирование мировоззрения будущего гетмана. Иван Степанович любил вспоминать слова Ларошфуко о том, что дальновидный человек должен уметь определить место для каждого из своих желаний, которые будет осуществлять поочередно. Что ж, принцип весьма жизненный! И шляхтич начал с того, что обеспечил себе безбедное существование, женившись на богатой вдове. «Молодая», которая была отнюдь не молода, вскоре покинула сей грешный мир, оставив «безутешного» супруга в гордом одиночестве и… с весьма внушительным состоянием. Благодаря женитьбе Мазепа стал одним из богатейших помещиков и, пожалуй, самым крупным крепостником Украины и России: в его имениях насчитывалось более 100 000 крестьян!

Можно сказать, что казачий «министр иностранных дел» и гетман нашли друг друга: Иван Степанович, прирожденный интриган, как раз пришелся ко двору Дорошенко, который вел необычайно сложную тройную игру. Считаясь подданным польского короля, он налаживал связи с гетманом Левобережья Иваном Самойловичем, убеждая его, что больше всего на свете мечтает служить московскому царю. Посредником, которого Дорошенко отправлял с посланием своему «коллеге», являлся Мазепа. Но интересно, что он же спустя пару месяцев по воле гетмана совершил путешествие к турецкому султану, которого «солнце Руины» просил о помощи, надеясь объединить Украину в единое государство… Приходилось Ивану Степановичу бывать также у крымского хана, польского и французского королей.

В 1674 году шляхтич двинулся в Турцию не с пустыми руками: чтобы задобрить султана, Дорошенко направил ему «презент»: 15 казаков, которых захватили на левом берегу Днепра. Посольство охранял небольшой отряд из татар. Однако до места назначения этот «дипломатический корпус» так и не добрался, поскольку в Крыму он привлек к себе нездоровое внимание запорожского атамана Ивана Сирко… Атаман, личность совершенно одиозная, был тем самым человеком, который со своими казаками якобы состряпал турецкому султану Мухаммеду IV знаменитое письмо.[10]

Так вот, Сирко, считавшийся заклятым врагом татар и турок, напал на посольство Дорошенко. Татар запорожцы перерезали, невольников освободили. А услышав, кто и куда их отправил, атаман, считавший выдачу христиан в руки басурманов самым страшным преступлением, приговорил главу посольства к смерти. И тут… Естественно, новая загадка (ими биография Мазепы просто-таки пестрит!). Никто не может объяснить, почему вдруг Сирко изменил собственное решение и почему Мазепе не отрубили голову на месте. Известно только, что атаман сказал: «Не убивайте его… Возможно, когда-то он пригодится родине».

Облегченно вздохнувшего шляхтича запорожцы передали в руки своего союзника, гетмана Самойловича. Так Мазепа впервые оказался в Москве, заглядывать в которую в его первоначальные планы не входило. Ушлый шляхтич умудрился втереться в доверие к начальнику Малороссийского приказа боярину Артамону Матвееву и московскому воеводе Ромодановскому. Вскоре Ивана Степановича представили царю Алексею Михайловичу. Тут уж Мазепа развернулся, что называется, по полной: он убедил коронованную особу в том, что Дорошенко спит и видит себя на службе русской державе. В итоге послу выдали призывные грамоты к гетману и с Богом отпустили обратно.

Вот только на Правобережье Мазепа ехать передумал. Его впечатлила сила, богатство и крепкая власть полуазиатской Москвы. Так что шляхтич решил подыскать себе нового покровителя, благо Иван Самойлович его уже неплохо знал. Оценив ум, ловкость и образование прибывшего к нему гостя, гетман левого берега Днепра охотно взял его домашним учителем для своих сыновей. Но этот скромный, в общем-то, пост не удовлетворял заядлого интригана. Вскоре он сумел выдвинуться и занять высокое и почетное место генерального есаула, в этом качестве несколько раз ездил в Москву, налаживая и укрепляя полезные связи.

Тем временем Алексей Михайлович умер; правление его старшего сына Федора оказалось до обидного коротким, и на троне волей капризной судьбы оказались два брата-подростка — Петр и Иван. Фактически же руководство державой перешло в руки их старшей сестры — умной и властной царевны Софьи Алексеевны. Мазепа, сразу же сориентировавшись в изменившейся обстановке, быстро вошел в доверие к фавориту царевны, Василию Голицыну, и всерьез задумался о повышении собственного статуса. Генеральный есаул уже метил на место гетмана… Но Самойлович крепко держал булаву в руках, а значит, нужно было избавиться от него.

Как раз подошел к завершению поход русского войска и казаков против крымского хана, больше достойный названия позорного провала. Голицын поспешил свалить вину на гетмана, на которого обозный, второй человек после Самойловича (Василий Борковский), есаул (герой нашей статьи) и войсковой писарь (Василий Кочубей) быстренько состряпали челобитную. Гетмана и его сыновей, носивших чин полковников, обвинили во всех мыслимых и немыслимых грехах, в злоупотреблениях, взятках, вымогательствах, присвоении полковых денег. Москва неохотно восприняла идею «сдать» Самойловича, который служил ей верой и правдой на протяжении долгих 15 лет. Но и смута на Украине Россию как-то не вдохновляла… К тому же Мазепа умел казаться искренним, преданным, на редкость правдивым человеком. Так что на основании данного доноса семью гетмана отправили в Сибирь, конфисковав все его имущество, а Григорию Самойловичу, одному из бывших учеников Ивана Степановича, отрубили голову…

Поскольку булава осталась бесхозной, Мазепа решил повлиять на исход выборов нового гетмана. С этой целью он заплатил Голицыну 10 000 рублей (невероятную по тем временам сумму!), организовал пиры для войсковых старшин и полковников, сделал им щедрые подношения. Так что иных кандидатов генеральная Рада, собравшаяся в полковом поселке Коломак (ныне — поселок в Валковском районе Харьковской области), вообще не рассматривала, 25 июля (4 августа по новому стилю) 1687 года передав Ивану Степановичу клейноды власти — булаву и бунчук.

Прорвавшись на вершину власти, Мазепа быстро расправился с соратниками и приверженцами своего предшественника, одновременно щедро одаривая угодных ему лично старшин. Личность загадочная и подозрительная, новый гетман не доверял никому и никогда — даже собственной тени. А значит, постарался избавиться также от друзей, поскольку они стали представлять серьезную опасность: люди, на личном опыте убедившиеся, как легко убрать неугодного гетмана и заменить его другим, могли в будущем попытаться повторить это…

В 1702 году Мазепа похоронил жену и вдовел затем два года. Но в это время, согласуясь с наличием в бороде Ивана Степановича седины, бес начал усиленно дергать его за ребро… Дело в том, что гетман являлся кумом своего старого приятеля, Кочубея. Мазепа крестил младшую дочь дослужившегося до звания генерального судьи писаря. Когда гетман овдовел, ему было около 60 лет, а его крестнице едва исполнилось 16. Но Иван Степанович… решил просить у Кочубея руки Матрены (девушка действительно любила гетмана). Родители такому браку воспротивились, мотивируя свой отказ тем, что церковь запрещает браки между крестным и крестницей. Однако Мазепа знал: если понадобится, ради него, в виде исключения, церковные власти запрет снимут. Кочубеи же тем временем вообще перестали выпускать Матрену из дома. Наконец, не выдержав нажима родителей, девушка бежала к своему избраннику. Тогда отец беглянки вынес дело на людской и Божий суд, обвинив старика-гетмана в том, что он похитил у него юную дочь. Иван Степанович понял: такого ему не простят, и потому отправил Матрену домой. Что произошло дальше — тайна, покрытая мраком. Почему-то девушка, еще так недавно до безумия любившая своего крестного, люто его возненавидела. Что привело к столь резким изменениям в отношениях Матрены и Ивана Степановича, непонятно. На «народную молву» списывать отчуждение не приходится, поскольку ранее девушку мало волновало мнение окружающих и их откровенное порицание.

Через два года, когда страсти улеглись, она вышла замуж за молодого шляхтича Чуйкевича, а в 1707 году Кочубей составил «донос на гетмана-злодея» Петру I… В итоге 68-летнего судью и его соратника, полковника Искру, бичевали и выдали Мазепе для показательной казни. Всю ночь накануне смерти судью жгли каленым железом, выпытывая, где запрятаны его деньги и кто значится у него в должниках. «Кровавые деньги» поступили в гетманскую сокровищницу, а доносителям 14 июля 1708 года отрубили головы.

На достигнутом Мазепа не остановился. Он, как и Дорошенко, бредил идеей объединения обеих частей Украины и создания единой державы. В 1705 году, воспользовавшись удобным для себя моментом, Иван Степанович избавился от правобережного конкурента, Семена Палия, став гетманом как Лево-, так и Правобережья. В те годы часто говорили: «Від Богдана до Івана не було у нас гетьмана». Следует сказать, что в свое время ходили слухи о том, что Мазепа связался с нечистой силой: уж слишком везло этому человеку, все задуманное легко удавалось, удача сама плыла ему в руки. И даже доносы, все чаще поступавшие в Москву, не могли поколебать отношение Первопрестольной к украинскому «чародею». Так что авторы подобных посланий, сообщавшие о том, что гетман тайно сговаривается с поляками, потихоньку скупает имения в Польше, продает в рабство единоверцев, раздает земли, должности и богатства из войсковой казны кому захочет и сколько пожелает, отправлялись на расправу к самому Мазепе. Если же автор «забывал» поставить под доносом свое имя, гетман тут же изобретал заговор против своей собственной персоны, приплетая к нему чудом уцелевших противников.

В конце XVII века, в России в силу начал входить человек, которого позднее назовут Петром Великим. 10 сентября 1689 года молодой русский царь затребовал к себе в Лавру прибывшее в Москву украинское посольство во главе с Мазепой. Гетман сразу же снискал расположение Петра. Человек высокой европейской культуры, несколько лет проведший в странах Западной Европы, придворный польского короля, знаток нескольких европейских языков и владелец первоклассной библиотеки, артиллерийский специалист по образованию, Мазепа принадлежал к числу тех «новых людей», которых так ценил, находил и выдвигал царь. Иван Степанович, обладавший огромным обаянием, блестяще красноречивый, легко вписался в царское окружение, став для Петра «своим». Таким, каковыми были Меньшиков, Шереметьев, Шафиров, Толстой… Правда, одного умения говорить для сохранения доверия венценосца было мало. Петр верил больше делам. Но Мазепа не давал повода сомневаться в себе: он создавал новые регулярные полки, построил на Днепре целую флотилию казацких «чаек» и «дубков», на которых отправился в низовья Днепра, где захватил ряд турецких и татарских городков. Иван Степанович отправлял молодежь из шляхетских семей за границу для получения образования, начал отливать пушки, открыл ряд типографий (издания тех времен считались едва ли не лучшими за всю историю Украины), расширил Киево-Могилянскую коллегию, превратив ее к академию, равную по уровню лучшим европейским университетам. Специально для академии гетман построил новое трехэтажное здание, присылал для ее библиотеки книги. Во времена Мазепы среди слушателей университетов Сорбонны и Праги было много украинцев, почти вся казачья старшина имела высшее образование.

Заботился гетман и о возникновении новых очагов культуры: одним из них был Черниговский коллегиум, превращенный в высшую школу-лицей. Во многих городах и селах на деньги Ивана Степановича открывались школы (на 1000 человек приходилось одно такое заведение). Он отдавал много сил и средств на возрождение гетманской Украины. Резиденция гетмана — Батурин — стала культурно-образовательным центром Украины и Европы, Мазепа переписывался со многими европейскими учеными и политическими деятелями. Гетман выстроил на Самаре новые крепости («против татар»), не раз посылал казацкие полки против шведов. В развитие украинского образования, науки, искусства, архитектуры, литературы, книгопечатания Мазепа вкладывал огромные деньги из государственной войсковой казны и собственные средства, считая, что только так Украина сможет сравниться с европейскими государствами. Под его непосредственным надзором и руководством было сооружено 12 церквей и восстановлен ряд старинных храмов княжеской эпохи.

Мазепа действительно сделал для Украины многое; работал он совершенно искренне и вполне в духе петровских реформ. К тому же гетман зарекомендовал себя как незаурядный политик, к дельным советам которого внимательно прислушивался Петр I. Так что Ивана Степановича очень ценили в Москве (в 1700 году он даже стал одним из первых кавалеров высшей награды империи — ордена Андрея Первозванного). У себя на Гетманщине он прекрасно ладил со старшиной, что ранее мало кому из гетманов удавалось, своими силами справлялся с внутренними смутами, многократно отбивал набеги татар. Правда, после позорного крымского похода он сам войска водил редко, предпочитая назначать одного из своих полковников наказным гетманом с полномочиями главнокомандующего. Со стороны Польши, с которой у России в очередной раз был установлен шаткий мир, Мазепе неоднократно предлагали вступить в переговоры, однако Иван Семенович не только отказывался от заманчивых предложений, но и сразу же передавал «искусителей» русским властям.

Долгих десять лет, до самого начала Северной войны, Мазепа спокойно правил Украиной. Правда, как глава государства Иван Степанович особой кротостью не отличался. Он весьма жестоко расправлялся со своими врагами и теми, кто посягал на гетманскую власть либо власть аристократической верхушки. Желая видеть Украину независимой, он не слишком беспокоился о судьбе крестьян и бедноты, беспощадно подавляя восстания «сіроми».

Все круто изменилось, когда над Европой взошла звезда шведского короля Карла XII. Непобедимый полководец, кумир, новый викинг, он в считанные годы стал самым грозным противником, с которым можно было столкнуться в XVIII веке. Петр, не терпевший соперников, занял часть побережья Балтики и основал там новую «северную» столицу, Санкт-Петербург, тем самым бросив Карлу вызов. В итоге Украина оказалась перекрестком движения имперских войск, гетману стали поступать множественные жалобы на притеснения со стороны русских военных. К тому же Мазепе приходилось посылать полки казаков на северо-запад России, в Саксонию, Польшу, привлекать вояк, как простых мужиков, к строительству укреплений. Часто казаки бросали работу, и гетману стоило немало сил спасти их от серьезного наказания. Гетман оказался в весьма двусмысленном положении, вынужденный балансировать между полковниками и старшиной, с одной стороны, и подозрительным Петром — с другой. И те и другие слышали от Мазепы именно то, что хотели. Ведь Иван Степанович, прежде всего, был политиком! Увы, слова нынешних политиков тоже весьма часто расходятся с делами, так что удивляться такому поведению средневекового гетмана, простите, откровенно глупо. Как и обвинять его в интриганстве. Должность обязывала…

Иван Степанович понимал, какие перспективы ждут и его самого, и Украину в целом. Процесс создания единого, жестко централизованного государства сопровождался ликвидацией остатков обособленности, автономии его окраинных частей. Украина не являлась исключением. Рано или поздно контроль над ней должен был перейти в руки чиновников центрального правительства. Старшина от этих изменений ничего не теряла, превращаясь в составную часть российского дворянства. Но о государственном суверенитете «неньки» пришлось бы забыть на веки вечные. На третьем десятке лет своего гетманства Мазепа убедился, что ни верная служба царю, ни выполнение договорных обязательств не обеспечивают Украине свободного существования. Крепнущая империя все больше и больше вмешивается в украинскую государственность как политически, так и экономически, считая Украину лишь источником для обогащения империи, перекачивания ее природных богатств, рабочей силы, умов и талантов.

Что же касается гетмана, то ему светило превратиться из властелина в обычного командующего войском… Так что Мазепе пришлось задуматься о смене покровителя. Причем ни Польша, ни Турция для этого не подходили. Кровавый опыт «руины» как нельзя лучше это демонстрировал. Гетману требовалась сила, способная защитить его от гнева Петра I, помочь казацкой старшине превратиться в «отечественных», не зависящих от воли московского царя помещиков нового государства, главой которого Мазепа собирался стать сам. После неудачи под Нарвой гетман посчитал, что победа останется за шведами, и начал осторожно наводить мосты для переговоров через иезуита Зеленского и графиню Дольскую. Правда, никаких обещаний хитрый старик не давал.

Тайные переговоры закончились заключением соглашения между Украиной и Швецией. Вот одна из его статей: «Все то, что было завоевано на давних московских владениях, будет принадлежать в соответствии с правом военным тому, кто займет это как победитель. И все то, что будет признано бывшей собственностью украинского народа, будет передано или сохранено для украинского княжества».

Однако когда наступил решительный момент, в лагерь шведского короля за конем Мазепы двигалась лишь горстка генеральной и полковой старшины реестрового казацкого войска левобережного гетманата… Остальные либо сразу перешли к Петру, либо, слегка поколебавшись, немного позже. Верность бывшему гетману до конца сохранили буквально несколько человек. А после поражения Карла XII под Полтавой Ивану Степановичу пришлось бежать к турецкой границе. Правда, он предложил русскому царю в обмен на полную реабилитацию выдать шведского короля, но это уже был чистой воды блеф. Петр I пытался выкупить гетмана за совершенно фантастическую сумму (только великому муфтию за содействие в этом вопросе причиталось 300 000 ефимков), но султан не выдал Мазепу, осевшего в Бендерах.

22 августа 1709 года бывший властитель Украины умер… от педикулеза. То есть его заели вши… Существует также предположение, что этот волевой старик, потерявший все, попросту отравился, чтобы не попасть в руки Петру I. По распоряжению любимого племянника Мазепы Войнаровского тело гетмана перевезли в Галац, где и захоронили в монастыре Святого Георгия. Позднее поверх гроба Ивана Степановича в могилу опустили какого-то молдавского боярина. Если же верить шведским источникам, то останки гетмана вскоре перезахоронили в Яссах.

Петр развернул в Украине террор против сторонников Мазепы. Батурин оказался в буквальном смысле стерт с лица земли, а 12 000 его жителей, включая стариков и младенцев, были вырезаны. Царь также заставил церковь (как русскую, так и украинскую) провозгласить гетману анафему. Она, кстати, звучала в соборах вплоть до 1918 года; потом упоминать имя Мазепы вместе с именами преступников перестали, но официально церковное проклятие с Ивана Степановича так и не сняли. Хотя, по сути, и провозглашать-то его права не имели: еще не было случая, чтобы анафеме предавали человека по распоряжению светских властей и по чину, «которого Церковь совершенно не знает»… При этом на протяжении трех веков никто не смог привести более-менее серьезные аргументы в пользу того, что гетмана нужно считать вероотступником. К тому же Мазепа очень много сделал собственно для церкви, так что иностранные гости в прошлом с недоумением констатировали загадочный и не поддающийся, по их мнению, разумному объяснению факт: в Софии Киевской звучали грозные слова проклятия в адрес «подлого Иуды», а в Михайловском Златоверхом соборе, создателем которого был именно Иван Семенович, по нему же… служили заупокойную панихиду.

Свидетелем тому был и Александр II; недаром в 1869 году имя гетмана исчезло из «Последования в Неделю Православия»! Самое интересное в этой загадочной истории то, что церковные власти и поныне не разобрались с этим казусом… Лишь 10 июля 1918 года на площади перед Софийским собором — впервые за 209 лет! — официально была отслужена уникальная панихида по человеку, над которым формально продолжало висеть проклятие. И снова решение вопроса о вине гетмана перед Церковью отложили до лучших времен, хотя в Греко-католических и православных храмах за рубежом панихиды по Мазепе служат с 1932 года.

После смерти Ивана Степановича наука и культура Украины быстро пришли в упадок, большинство украинцев стали неграмотными. Россия, создававшая огнем и мечом крепкое государство, рассматривала Украину только в качестве мостика к Западной Европе. Московское царство, превращаясь в Российскую империю, разнообразными запретами и ущемлениями сумело подчинить Клев политически и экономически. Запорожская Сечь — одна из самых демократичных республик в Европе, очаг украинских вольностей в течение веков, была уничтожена. Даже сам язык Украины оказался под запретом и стал считаться «языком пастухов и свинопасов». Поэтому можно сказать, что последний поступок гетмана история оправдала…

Итак, кто же он, загадочный Иван Степанович Мазепа, гетман Украины? Каким он был как личность? Разным, но в целом он являлся сыном своего времени, отразившим в себе всю противоречивость той далекой эпохи. Он дошел к нам с клеймом предателя, преданным анафеме Православной церковью, «клятой мазепой». Как говорится, ниже анафемы не упадешь… Более двух веков имперские идеологи проклинали имя гетмана, называя его преступником и христопродавцем. Интересно, что проклинали Мазепу именно за то, за что восхваляли Хмельницкого, — за восстание против иностранного господства! Выходит, восстание против Польши — событие праведное и величественное, а восстание против России — преступление? А ведь даже в отношении России Мазепа не являлся, по сути, предателем. По действовавшему тогда в Европе закону вассал имел право выбирать себе сюзерена. Как и поменять его в случае притеснений. Так что гетман просто сделал свой выбор…

Современные историки, давая оценку деятельности Мазепы, прежде всего принимают во внимание его вклад в укрепление украинской государственности. Именно ему удалось поднять украинское хозяйство, науку, образование и культуру, достичь определенной стабилизации общества. Стремление Мазепы создать собственную элиту, его политика преследовали далеко идущую цель, обеспечили еще почти 80-летнее существование гетманского государства, повлияли на все дальнейшее развитие украинского народа и его государственнических традиций, на формирование национальной культуры.

Да, Мазепа был хорошим политиком, умеющим своевременно покинуть своего покровителя, чье положение пошатнулось, и перейти на сторону нового, перспективного шефа; умеющим обдумывать и приводить в исполнение свои замыслы втайне, всегда следуя поставленной цели. Но ведь нарушение соглашений власть имущими в те времена было такой же нормой, как и заключение этих соглашений! Не раз предавали украинцев поляки и россияне, турки и татары, да и украинцы часто вынуждены были идти на подобную измену. Видно, не зря любимцем Мазепы был Макиавелли — итальянский политик и писатель конца XV и начала XVI века, считавший, что ради укрепления государства допустимы любые средства, даже аморальные…

В общем, лучше всего этого человека со многими лицами охарактеризовал К. Рылеев, который искренне считал гетмана великой личностью: «Для Мазепы, кажется, ничего не было священным, кроме цели, к которой стремился… Хитрость в высочайшей степени, даже самое коварство почитал он средствами, дозволенными на пути к оной…» Целью же этой для Ивана Степановича являлось «восстановление мощной автократичной гетманской власти и строительство державы европейского типа, со сбережением системы казацкого строя». Так может, пора закрыть вопрос о степени вины загадочного гетмана? Вспомним: «Не судите, и не судимы будете»…

Скептики могут пойти дальше и поставить под вопрос сам факт существования Полуботка. Не будем забывать, что впервые украинское общество услышало о сокровищах Полуботка из уст литератора — известного поэта Владимира Цыбулько. В 1990 году, во время одного из многочисленных в те годы собраний прогрессивной украинской интеллигенции в киевском Доме учителя, поэт с высокой трибуны поведал: в начале XVIII столетия в один из английских банков были положены под проценты 200 тысяч золотых червонцев. И положил их украинский наказной гетман Павел Полуботок.

Пожалуй, сокровища гетмана Полуботка — чуть ли не единственная загадка казацких времен, которая уже на протяжении нескольких столетий имеет одно и то же решение, известное всем, кто берется ее решать. При том что сами условия этой загадки остаются не до конца понятными: как найти и взять клад, который никто вроде бы и не прячет? Если сокровище, о существовании которого всем известно, никак невозможно получить, то отсюда следует: или оно дожидается нас совсем в другом месте, или же его не было вовсе.

Прежде всего, претендентам на сокровища гетмана нужно выяснить, кем был человек, завещавший (по убеждению многих) свои сокровища потомкам и мог ли он вообще оставить какое-либо значительное наследство. Кто же он такой — Павел Полуботок?

Он происходит из семьи родовитых казаков, принадлежащих к тому сословию, которое в Малороссии стало аналогом украинского дворянства. Чин полковника в таких родах передавался по наследству: дети и внуки сменяли друг друга на этом посту. Однако род Полуботков был основан еще в тех социальных условиях, когда родовитыми казаками могли стать выходцы из самых казацких низов. Для черни тогда еще не существовало преград — возвыситься и обрести более высокий социальный статус мог любой.

О «низком» происхождении рода Полуботков говорит сама фамилия. Она означает «полусапожек» и происходит от насмешливого прозвища, коими награждали новоприбывших казаков в Сечи. Однако вскоре Полуботки стали заслуженными и уважаемыми людьми. В частности, род Полуботков находился в родстве с гетманским родом Самойловичей. Именно гетман Иван Самойлович приблизил к себе Леонтия, сына сотника Чениговского полка Артемия Полуботка, и вскоре сделал его переяславским полковником. Согласно традициям того времени, сын Леонтия Павло должен был унаследовать полковничий чин.

После того как гетманская власть перешла от Самойловича к Мазепе и новый гетман сослал предшественника в Сибирь, отец и сын Полуботки, как верные слуги Самойловичей, оказались в опале. Вскоре у Полуботков по велению Мазепы отобрали все владения. Так род Полуботков в одночасье стал нищим.

Но прошло время — и судьба улыбнулась Полуботкам. К 1708 году благодаря, как ни парадоксально это звучит, гетману Мазепе, Павел Полуботок был возвышен до чина полковника Черниговского полка. Прошло еще время — и Мазепа изменил царю Петру. По приказу государя Меньшиков сравнял с землей гетманскую столицу — Батурин. После этого Петр приказал казацкой старшине собраться в Глухове для выборов нового гетмана. В числе первых на зов русского императора прибыл полковник Павел Полуботок. Казаки заявили о своем желании видеть гетманом именно его, но царь опасался, как бы ближайший сподвижник Мазепы не оказался для него таким же опасным. В итоге новым гетманом был избран Павел Скоропадский.

За все годы своего гетманства Скоропадский пытался добиться для Украины обещанных Переяславской радой послаблений со стороны Российской империи. Но Петр, публично называя Скоропадского одним из своих наиболее преданных союзников, не выполнил ни одной из настоятельных просьб так называемого «любимца». Когда в 1722 году гетман умер, казаки вновь выдвинули на эту должность Павла Полуботка. Черниговский полковник стал наказным гетманом вопреки воле царя Петра, по плану которого Малороссией должна была править Малороссийская коллегия. Потому гетманом Павел Полуботок стал временно.

Казацкая старшина сразу же направила Петру I все необходимые бумаги для того, чтобы он утвердил новую власть в Малороссии своим указом. Менять что-либо в Украине царю в то время было недосуг: он готовил персидский поход. Потому до 1723 года Павел Полуботок оставался наказным гетманом, возглавляя управу малороссийской Генеральной военной канцелярии. Однако реальной власти у него не было, он не имел права принимать серьезных решений, которые были выгодны украинскому народу. На имя царя посылались челобитные от временного малороссийского правительства: казаки просили поскорее провести официальные выборы нового гетмана. Это давало пусть и слабую, но все-таки надежду на то, что на малороссийских землях будет своя власть.

Но Петр не спешил принимать конкретных решений. На просьбу о выборе гетмана он ответил так: «Всем известно, что от Богдана Хмельницкого до Скоропадского все гетманы оказались предателями. От чего много пострадало государство Российское. Пока не найдется надежного человека на пост гетмана, подчиняться следует временному правительству». То есть Малороссийской коллегии, в которую входили в основном выразители идей царя Петра. Неудивительно, что вскоре между ними и казацкой старшиной возник серьезный конфликт.

Обострение отношений рано или поздно могло привести к вооруженному выступлению казаков против режима, установленного российским императором. Понимая, что за всем стоит Полуботок, Петр в августе 1723 года призвал его в Петербург, где наказной гетман и другие члены его посольства давали объяснения Тайной канцелярии по поводу обвинений в измене и сеянии смуты. Виновным себя Павел Полуботок не признал, заявив, что всегда служил и будет служить своему народу, который снова пытаются поработить.

Мятежного гетмана заключили в Петропавловскую крепость, где он и умер в 1724 году. Его сподвижников после кончины царя Петра I освободила императрица Екатерина I.

Как видим, биографическая справка не дает даже мимолетных сведений об источнике богатства черниговского полковника. Возможно, он в какой-то момент, воспользовавшись статусом наказного гетмана, обратил часть движимого и недвижимого имущества в золотые червонцы. Причем имущество вполне могло быть не только его личное. Нет, никто не собирается обвинять патриота Украины в воровстве. Очень может быть, что он, предчувствуя скорый конец и не видя реальной возможности воплотить в жизнь свою мечту о независимости украинского народа, решил спасти от разграбления хотя бы некоторую часть золота, которое могло бы стать казной украинской державы.

История жизни и трагической смерти гетмана Павла Полуботка на этом заканчивается. Начинается другая, похожая на авантюрный роман история о поисках его наследства.

20 ноября 1907 года профессор Александр Рубец опубликовал в журнале «Новое время» информацию, обнаруженную им в одном из архивов. Согласно его данным, существует записанный неизвестным рассказ старого английского шкипера. На шхуну этого шкипера, стоявшую в Архангельске, попросились три крепких молодых украинца. Они хотели попасть в Лондон, и шкипер согласился их туда доставить. Двое из них еле втащили на борт судна багаж — тяжелую бочку.

В Лондоне шкипер сопровождал своих пассажиров в Ост-Индийскую компанию. Один из украинцев, назвавшийся Яковом, сыном наказного гетмана Малороссии Павла Полуботка, сделал в Ост-Индийский банк взнос на сумму 200 тысяч рублей золотом. Деньги были положены в английский банк до востребования на неопределенный срок под 4 % годовых. Счет был открыт на предъявителя. Вернее, забрать деньги мог не кто угодно, а лишь сам Яков, его отец, их наследники или же лица, имеющие доверенность от вкладчиков на право получать деньги и проценты.

Наследники Полуботка, собравшиеся в 1908 году на съезд по инициативе Рубца в городке Стародуб на Сиверщине, подсчитали, что за период с 1723[11] по 1908 год вклад вырос в 1062 раза! Учитывая тогдашнюю стоимость золота, наследники гетмана оценили свое наследство в 213 миллионов рублей. Двести тысяч золотых монет превратились в двести сорок тонн золота. За такое наследство стоило побороться.

Кстати, профессор Рубец был не первым, кто сделал столь неожиданное открытие. Еще в XIX веке англичане якобы искали на просторах Российской наследников казацкого золота. А еще раньше официальные запросы по поводу денег гетмана делали фаворит Петра I Меньшиков и фаворит Екатерины II Потемкин. Но никому не удалось добраться до таинственного вклада в Ост-Индийском банке.

Как отмечают в своем исследовании, опубликованном в газете «Коммерсантъ», украинские писатели и культурологи С. Цалик и Ф. Селигей, всего наследников Павла Полуботка оказалось 350. Они выбрали среди себя 25 человек, которые вошли в комиссию по возвращению наследства гетмана на родину. Правда, они или забыли, или не приняли во внимание дополнительные и очень важные условия, соблюдение которых позволяло наследникам получить желаемую сумму.

Вклад из английского банка мог взять только наследник Павла Полуботка по мужской линии и только тогда, когда Украина обретет независимость. Потому выдача денег должна производиться только в присутствии представителя независимого украинского государства. Об этом сказано в копии завещания. Ее увез с собой в Южную Америку другой сын гетмана — Остап.

Профессор Рубец составил список всех претендентов на золото Полуботка. Перечень прямых наследников оказался внушительным. От их имени в Лондон выехал известный адвокат Кулябка-Корецкий. Прибыв в Великобританию, он выяснил, что Ост-Индийская компания ликвидирована еще в 1858 году, а ее активы перешли в «Bank of England». Расследование затянулось на неопределенный срок, и адвокат смог обнадежить своих поручителей только перед Первой мировой войной. Вроде бы появилась реальная возможность стребовать с англичан свои деньги. Но война и последовавшая за ней революция внесли свои коррективы в планы наследников.

О сокровищах Полуботка вновь заговорили уже при советской власти. И как ни странно, чем дальше развивалось история о поисках клада, тем больше писателей или людей, близких к литературе, оказывается прямо или косвенно замешанных в ней. Возможно, упомянутые выше С. Цалик и Ф. Селигей воспользуются собранным им материалом для написания увлекательного исторического детектива. Пока же перескажем основную хронологию событий.

В 1922 году Остап Полуботок, прямой потомок того Остапа, который уехал в Южную Америку, прибыл из Бразилии в Вену для встречи с послом УССР Юрием Коцюбинским. На встрече он показал сыну классика украинской литературы фотокопию оригинального завещания гетмана и сделал очень заманчивое предложение. Он, Остап Полуботок, прямой наследник гетмана, получает свое наследство из английского банка. В этом ему должны помочь официальные представители Советской Украины. Затем он отдает деньги им, претендуя лишь на 1 % от суммы.

По самым приблизительным подсчетам, за двести лет двести тысяч золотых рублей, составлявших по тем временам один миллион фунтов стерлингов, превратились в один триллион. Следовательно, Остап претендовал «всего-навсего» на 10 миллиардов фунтов.

Руководство УССР решило сделать в английский банк официальный запрос. В том же году неподалеку от Beны встретились генеральный консул Советской Украины, представитель интересов Остапа Полуботка, и полковник Роберт Митчелл, представитель «Bank of England». Англичанин заявил следующее: прежде всего необходимо подтвердить оригинальность завещания. Фотокопия для английского банка не является документом. Кроме того, даже если экспертиза установит подлинность оригинала и признает Остапа официальным прямым наследником сокровищ гетмана, эти деньги все равно не могут быть выплачены. Во-первых, немедленная выплата всей суммы однозначно подорвет экономику Великобритании. А во-вторых, Советская Украина не признана Великобританией как независимое государство. Так что один из главных пунктов, указанных в завещании Павла Полуботка, до сих пор не выполнен.

В 1934 году бывший консул Советской Украины Юрий Коцюбинский был снят с поста заместителя председателя правительства по вопросам экономики, выслан в Сибирь, позже обвинен в шпионаже в пользу иностранных держав, поспешно доставлен в Клев, допрошен и по приговору «тройки» расстрелян как враг народа. Среди прочего ему припомнили неудачный контакт с британским полковником Робертом Митчеллом. По одному из предположений, таким образом новые претенденты на золото украинского гетмана убирали ненужных свидетелей. А Юрий Коцюбинский мог очень многое рассказать — ведь он оказался одним из тех немногих, кому представитель английского банка официально признался в существовании сокровища.

А в 1935 году в Париж отправился известный украинский советский поэт Павло Тычина. Об этом упомянутые выше Цалик и Селигей тоже пишут в своем исследовании. Лояльность к советской власти Тычина уже успел неоднократно подтвердить. Что любопытно, обратно в Москву он возвращался странным способом — через Лондон. Пролив Ла-Манш поэт пересекал на катере и очень страдал от приступов «морской болезни»: он плохо переносил качку. К тому же разыгрался небольшой шторм, катер с трудом справлялся с волнами.

Любопытно, что на этом сведения о визите Павла Тычины в Лондон исчерпываются. Зачем он туда ездил, так и остается загадкой. Здесь вспоминается любопытный факт: поэт, согласно списку профессора Рубца, являлся одним из наследников гетмана Полуботка. Возможно, что в 1935 году советское руководство предприняло очередную безуспешную попытку получить с англичан хотя бы часть украинского клада. Для чего и предъявило британцам одного из вероятных реальных наследников.

Несмотря на неудачи, Кремль постоянно вел охоту за сокровищами гетмана Полуботка. В 1937 году был арестован член ЦК ВКП(б) Борис Шеболдаев — сын одной из наследниц Полуботка. Его обвинили в том, что он написал записку в британское посольство в Париже с просьбой выяснить, есть ли в Английском банке деньги его предка. Таким образом, Шеболдаев якобы собирался сбежать в Лондон, доказать там свои права на наследство и получить деньги.

Есть информация о том, что НКВД давал задание своей английской резидентуре активно искать подходы к сокровищам Полуботка. В 1938 году английская делегация тайно прибыла в Москву для ведения очередных переговоров, касающихся гетманского золота. Это косвенно подтверждает популярное ныне утверждение, что Сталин и главы других европейских государств готовились ко Второй мировой войне и не спешили начинать ее только из-за желания поднакопить средств. А капиталы для ведения войны такого масштабы нужны были колоссальные. Очень возможно, что наличие золота Полуботка в Английском банке стало для Великобритании гарантией того, что Советский Союз не будет воевать против нее: тогда на войну придется тратить эти самые миллиарды. А Сталин, в свою очередь, получил гарантию военной помощи со стороны Англии, которую СССР получал в годы войны. По одной из версий, уже после ее окончания, в 1947 году, в Москве было подписано соглашение, обязующее Советский Союз отказаться от всех претензий на золото Полуботка. Подписан документ членом Президиума ЦК КПСС Микояном и британским послом в СССР Петерсоном.

Если следовать этой версии, то сокровища Полуботка существовали по крайней мере до 1947 года. Впрочем, документа, якобы подписанного Микояном и Петерсоном, тоже никто не видел. О его существовании известно лишь со слов сына Анастаса Микояна — Степана. В этом соглашении будто бы записано, что по остальным советским долгам назначается минимальная процентная ставка — 0,5 % годовых. И погашены они должны быть в течение пятнадцати лет. Условия для послевоенной ситуации очень выгодные. К тому же Великобритания обязывалась закупать у СССР зерно по неким «специальным ценам». Можно предположить, что в данном случае цены были явно завышены.

Факт наличия клада косвенно признают сами англичане. Иначе чем объяснить то рвение, с которым они периодически требовали от советского правительства подписывать все новые и новые соглашения об отказе от претензий на гетманское золото. Например, в 1958 году советская Инюрколлегия снова занялась поисками активов Полуботка. Об этом посольство СССР в Великобритании официально сообщило английским коллегам. Английское казначейство так же официально ответило: о сокровищах гетмана Полуботка ничего не известно.

Казалось, тема была окончательно закрыта. Но в 1964 году о гетманском наследстве заговорили вновь, на сей раз — со страниц швейцарской прессы. Статья в газете «Four tous» подтолкнула правительство Украинской ССР к активным действиям. Была создана комиссия во главе с заместителем председателя Совета Министров УССР Петром Тронько. Она в который раз занялась официальными поисками казацкого золота в Англии.

Лондон был очень озабочен. Ведь комиссия не только искала клад. Она подсчитала, что по состоянию на 1 января 1965 года золотой фонд Полуботка за два с половиной века перевалил за сумму 1 триллион фунтов. На тот момент Советский Союз претендовал на сумму, равную трехгодичному бюджету Франции. Правда, после снятия Хрущева комиссия была распущена, и англичане вздохнули спокойно.

Новый всплеск интереса к сокровищам Полуботка был вызван небольшой публикацией в газете «Известия». Тогдашний премьер-министр Великобритании Гарольд Вильсон был всерьез озабочен перспективой судебного иска. Он вел переговоры с Микояном, пытаясь в очередной раз решить назревающий конфликт мирным путем. Англичане даже готовы были простить Советскому Союзу царские долги, только бы конфликт вокруг рокового клада был поскорее улажен.

1 января 1968 года глава советского правительства Алексей Косыгин подписал указ о создании новой комиссии: золото гетмана никто просто так отдавать британцам не собирался. Но вновь созданная комиссия тут же, 5 января, подписывает с Лондоном новое соглашение об отказе от финансовых и имущественных претензий, возникших после 1 января 1939 года.

Финальная точка в спорах между СССР и Великобританией по поводу сокровищ Полуботка была поставлена в 1986 году. Согласно подписанному в Лондоне соглашению, Советский Союз отказывался от всех финансовых претензий к Великобритании, которые имели место до 1939 года.

Получается, СССР простил Англии украинские долги. И фактически подарил то, что осталось от сокровищ гетмана Полуботка. Ведь значительная их часть вполне реально могла покрыть внешний долг, который вырос у Советского Союза перед Великобританией после окончания Второй мировой войны.

Как заявляют сегодня политические и общественные деятели Украины, все договоры между СССР и Англией по поводу сокровищ гетмана Полуботка нужно считать недействительными после того, как Украина обрела независимость. Потому со второй половины 1991 года претензии к Английскому банку могло предъявлять уже новое украинское правительство.

Исследовательскую работу историки, юристы и архивисты начали проводить еще в 1990 году. Узнав о том, что Украина таки собирается стребовать сокровища, английская пресса тут же отреагировала шквалом возмущенных публикаций, а экономисты Объединенного королевства подсчитали: если признать существование клада, оцененного в 16 триллионов фунтов, то на каждого подданного английской королевы приходится 38 кг золота. «Неужели мы хотим подарить это каждому украинскому гражданину?» — подобные риторические вопросы журналисты задавали британским читателям. Ответ нашелся сразу: сначала украинцам нужно доказать, что клад принадлежит им по праву.

Не молчали и до сих пор не молчат украинские средства массовой информации. Например, благодаря журналистам приобрела известность справка «Дойче-банка», согласно которой Украина, располагая сокровищами Полуботка, которые нужно только взять в Английском банке, имеет самые лучшие стартовые возможности среди всех бывших советских республик, ставших независимыми государствами.

Публицист Сергей Плачинда на страницах газеты «Столица» в свое время призвал создать правительственную комиссию по всестороннему изучению «дела сокровищ Полуботка» и ведению соответствующих переговоров с английским правительством. Такая комиссия во главе с академиком Тронько была создана и даже отправилась в Лондон для переговоров. Ответ она получила вполне предсказуемый: никакого золота гетмана Полуботка в Английском банке нет.

Сегодня краеугольным камнем всей этой истории является, по мнению многих, соглашение 1986 года. Советский Союз, наделивший себя правом распоряжаться всеми долгами и имуществом союзных республик, тогда принял окончательное решение от имени всех республик, в том числе от имени Украины. Так что сегодня даже появление прямого наследника Полуботка вряд ли сможет вернуть нам его сокровища.

Можно, конечно, предъявить финансовые претензии России. Ведь она не только присвоила себе золото уже «советских гетманов», но и несет ответственность за все грехи Советского Союза перед другими народами и державами. Но вряд ли удастся сегодня отыскать золото Полуботка в российской казне. Так же, как уже вряд ли получится отыскать кого-либо из прямых потомков рода Полуботков.

Впрочем, есть люди, которые вполне серьезно утверждают: сокровища гетмана мы, украинцы, уже давно получили. И сокровище это — духовное. Завещание Полуботка хранится в делах и помыслах его, в стремлении жить и умирать за свободу и независимость своего народа. В общем, любите свою Родину, и тогда никаких гетманских сокровищ не понадобится.

Однако благодаря стараниям исследователей, и в первую очередь прикарпатского профессора Владимира Грабовецкого, герой народных легенд постепенно перестал быть только лишь плодом воображения и литературным героем. Ученый всерьез изучил так называемые «черные книги», где записывались показания побратимов знаменитого опрышка, и составил хронологию и географию походов Довбуша в 1738–1745 годах. Таким образом, он доказал — Олекса Довбуш существовал на самом деле. И тем самым спровоцировал всплеск интереса к так называемому «золоту Довбуша».

Дело в том, что, согласно легендам, часть сокровищ, награбленных у богачей, Довбуш долгое время прятал в Карпатских горах и лесах. По одной версии — все в одном месте, по другой — в нескольких разных местах. Но эти версии были лишь частью мифов о Довбуше. Как только стало ясно, что такой человек в действительности существовал и даже появилась схема его передвижений и укрытий, кладоискатели воспряли духом.

Впрочем, скептики требовали более конкретных доказательств не столько существования самого Олексы Довбуша, сколько подтверждения, что клад действительно существовал и существует. То есть разбойник и его товарищи не раздавали отнятое у богатых беднякам (что менее вероятно) и не пропивали-прогуливали в корчмах (что более допустимо), а на самом деле имели что-то вроде разбойничьей «черной кассы». Одним словом, нужны доказательства того, что Олекса Довбуш был богатым человеком.

В связи с этим есть необходимость проследить его биографию от рождения до того самого дня, когда, согласно народной легенде, Довбуш был застрелен. Что же нам известно об Олексе Довбуше?

По некоторым сведениям, Василь Довбуш, отец Олексы, тоже был опрышком и погиб при невыясненных обстоятельствах. Олексу же воспитал отчим. Когда мальчик вырос, то решил отомстить за отца. Есть и другие данные: отец Довбуша служил в армии барабанщиком, и именно с этим связано происхождение его фамилии. «Добош» или «довбуш» — так в то время называли барабанщиков в войсках. По этой версии, отставной барабанщик Василь Довбуш не погиб, а со своей молодой женой поселился в Печенижине. Кстати, точного имени матери Олексы, в отличие от имени отца, до сих пор точно никто не знает.

С местом рождения тоже не все ясно. По одним сведениям, родился будущий народный герой в уже упомянутом нами Печенижине. По другим — на Гуцулыцине, в Микуличине (ныне — Надвирнянский район Ивано-Франковской области). Есть также источники, утверждающие, что Довбуш родился в Шешорах на Закарпатье. Такие расхождения в определении места рождения Олексы можно списать на желание считать знаменитого опрышка своим земляком. Сомнений не вызывает только год рождения — 1700, что было аргументированно доказано Михаилом Грушевским.

Изучая архивные документы, ученые достаточно четко определили социальное происхождение Довбуша. Его отец, несмотря на то что в молодости грешил разбойными делами, с возрастом остепенился и служил в Печенижине кладовщиком у тамошнего богатея Гаврилы Твердюка. Вместе с братом Иваном Олекса пас не только своих овец, но и стадо громады из соседнего села Марковки. Жили пастухи бедно, но не голодали — концы с концами сводили.

Бедняцкое происхождение Олексы Довбуша подтверждается историческими фактами. Так, в 1739 году в Станиславе (современный Ивано-Франковск) пастух Олекса Жолоб, хороший знакомый семьи Довбушей, на судейском допросе по поводу родни тогда уже знаменитого опрышка показал следующее: старый Довбуш живет в коморе (кладовой) его хозяина Гаврилы Твердюка. Это подтвердил позже и сам Твердюк. Таким образом, отец Олексы принадлежал к тем слоям сельского населения, которые могли только лишь прокормить себя, но своего жилья не имели, потому вынуждены были довольствоваться съемной «комирчиной».

Опрышков, которых еще называли «черными хлопцами», молодой Олекса мог видеть в горах и на полонинах. Пастухам «народные мстители» доверяли, даже дружили с ними, брали у них молоко и сыр, отдыхали в пастушьих таборах. Люди уважали опрышков и считали их единственными, кто может противостоять шляхте. А пастухи, в свою очередь, рассказывали «черным хлопцам», что делается в мире и какие планы у шляхты. Потому не удивительно, что однажды Довбуш решил примкнуть к опрышкам.

Уже через сто лет о Довбуше писали: «Необычайная смелость, выдающиеся организаторские способности и ненависть к врагам способствовали тому, что вокруг Олексы Довбуша в скором времени собрались опрышки, с которыми он делал успешные набеги на шляхту и арендаторов. Даже идеологи Австрийской монархии признавали его не обычным разбойником, который убивал и грабил для собственного обогащения. В его действиях просматриваются идеологические мотивы. Он считался народным героем, освободителем от иноземного гнета».

Как эта информация приближает нас к тайне «клада Довбуша»? Достаточно близко: власти сами признавали, что Довбуш хоть и был в глазах простых селян воином-освободителем, но каждый раз после набегов уходил с крупной добычей. И для очередного нападения выбирал богатых и знатных персон.

Первые упоминания о выступлениях Олексы Довбуша и его опрышков можно отыскать в документах, датированных 1738 годом. Здесь необходимо уточнить, что его более ранние действия, когда он был лишь простым опрышком, а не атаманом, скорее всего просто не зафиксированы в документах и опросных листах. Ведь атаманом выбирают только того, кто уже зарекомендовал себя в разбойничьем деле.

В период с 1738 по 1739 год Олекса Довбуш развернул свою деятельность в окрестностях Печенижина, а потом — и во всем Яблуневском старостве. Сначала он действовал вместе с братом Иваном. Они не раз наведывались в родное село (разумеется, тайно) и оставляли родным деньги. Также братьев Довбушей можно было встретить в Печенижинской корчме, где они выведывали о событиях в округе.

Именно в корчме весной 1739 года произошел случай, изменивший жизнь Олексы. Поссорившись с братом по причине, которая так и осталась неизвестной, он в пылу гнева схватился за оружие. Брат ответил тем же, завязалась драка. В результате один из друзей Ивана был убит. Рассвирепев, Иван ударил брата по ноге бердынкой (топориком с длинной ручкой). В итоге Олекса остался хромым и, что более серьезно, навсегда поссорился с братом. Они разошлись каждый со своим отрядом и с тех пор действовали в разных регионах Прикарпатья. Вскоре Иван погиб в бою.

Олекса Довбуш сделал своим опорным пунктом окраину Яблунивского ключа. Его выступления против шляхты приобрели все более массовый характер. Против отряда Довбуша были посланы регулярные войска, ив 1741 году он вынужден отступить в Верховину и на некоторое время обосноваться на Буковецкой полонине. Но вскоре набеги возобновились. Теперь Довбуш контролировал не только Коломыйгцину, но и Буковину и отдельные территории Закарпатья. За его голову была объявлена награда.

Интересно, что после гибели знаменитого опрышка вознаграждение хотели получить многие именитые шляхтичи. Каждый наперебой доказывал гетману Потоцкому, что именно благодаря его умелым действиям 24 августа 1745 года Олекса Довбуш был убит.

Кстати, этот эпизод лег в основу исторической песни «Ой, попід гай зелененький». Она и сегодня воспринимается некоторыми как своеобразный исторический документ. Здесь точно указываются имя убийцы, имя жертвы и место, где произошло убийство, — в Космаче на Прикарпатье. Исследователи биографии Довбуша В. Грабовецкий и Ю. Целевич сопоставили текст песни с признаниями убийцы и протоколами допросов Василя Баюрака, побратима Олексы, и сделали вывод, что автор песни вполне мог быть очевидцем трагедии.

Если верить неизвестному автору и судейским протоколам, Олекса поздно вечером пришел в дом зажиточного селянина Стефана (Штефана) Дзвинчука. С его женой опрышок состоял в любовной связи. Дзвинчук в тот момент не должен был находиться дома, однако он появился почти сразу же после того, как за Довбушем закрылась дверь. Это стало неожиданностью не только для него самого, но и для двух его друзей-опрышков. Они не успели ничего предпринять — Дзвинчук выстрелил в Довбуша и смертельно его ранил. Есть все основания полагать, что обманутый муж вернулся домой не случайно — его предупредили. По другой версии, жена Дзвинчука пожаловалась мужу, что Довбуш к ней неравнодушен. Тот отправился жаловаться властям, а власти предложили Дзвинчуку награду за то, что он согласится организовать ловушку. Для этого женщина должна была назначить Довбушу свидание, а когда тот явится, муж в пылу ревности на вполне законных основаниях застрелит его. Так убийство народного героя будет лишено героического оттенка и, как следствие, унизит знаменитого разбойника в глазах тех, кто восхищался его благородством.

Правда, есть в тексте песни одна деталь, которая наводит на мысль о том, что Дзвинчука использовали, выражаясь современным языком, «втемную». Он не собирался убивать Довбуша. В его задачу входило только изобразить праведный гнев и направить оружие на обидчика. А вот смертельный выстрел сделан не им, а из засады. «Як поцілив в праве плече, а з лівого крівця тече», — поется в песне. А значит, выстрел Дзвинчука мог быть не смертельным: добил Довбуша другой человек. О котором так ничего и не известно, потому что официально им признан Дзвинчук, оправданный после следствия.

Но главное — есть предположение, что перед смертью Довбуш мог назвать место, где он прятал свои сокровища. Или же рассказал о нем любовнице в пылу страсти. Подобные предположения не имеют документального подтверждения. Но те, кто верит в существование клада Довбуша, склонны поверить и в это.

Как известно, тело Довбуша после его смерти четвертовали и развесили по округе. Однако в тексте песни «Ой, пошд гай зелененький» буквально цитируется его завещание, согласно которому побратимы должны были отнести его тело в Верховину, в «черные горы». И самое главное и любопытное — умирающий Довбуш говорит друзьям: «Між собою не сваріться, сріблом-златом поділіться». Если согласиться с исследователями, что эту песню писал очевидец гибели Довбуша, то, значит, клад все-таки был. И, что не менее вероятно, близкие друзья, сопровождавшие своего атамана, могли входить в узкий круг посвященных, которым была доверена тайна клада.

Судьба этих побратимов также нашла свое отображение в судейских протоколах. Им не удалось исполнить волю атамана. Скорее всего потому, что их тут же, возле дома Дзвинчука, схватили жандармы. После пыток разбойники были казнены. Наверняка на допросах их спрашивали о «золоте Довбуша». Но либо клада все-таки не было, либо товарищи Олексы Довбуша даже под жестокими пытками умели хранить тайну. Иначе тема клада Довбуша сейчас никого не интересовала бы.

Хотя в исторических документах, которые изучались еще со второй половины XIX века, о кладе ничего не упоминается, это обстоятельство только подогревает обывательский интерес к Олексе Довбушу и его ненайденным сокровища. Отчасти из-за желания доказать самим себе, что несметные сокровища все-таки существуют. Это же, вероятно, стало причиной того, что о кладе Довбуша не раз упоминается в многочисленных легендах, песнях и сказаниях.

Солидные деятели науки не берутся за серьезные исследования самой возможности существования сокровищ опрышков. Но истории о том, что где-то в карпатских горах и лесах есть пещеры, ямы и самодельные погреба, набитые награбленным золотом, по-прежнему будоражат воображение. А поскольку народные легенды удивительным образом переплетаются с историческими свидетельствами, то можно предположить следующее: истина о сокровищах Довбуша находится где-то посередине между правдой и вымыслом.

Так, например, 10 июня 1895 года газета «Діло» сообщила следующее: некий пожилой венгр подговорил нескольких жителей гуцульского села Пистиня (Косовский уезд) отправиться на поиски золота, которое полтораста лет назад спрятал в Карпатах, в окрестностях Косова, легендарный Олекса Довбуш. Венгр убедил селян, что ему известно место, где зарыт клад. Заинтригованные гуцулы взялись за лопаты и, руководствуясь указаниями старика, выкопали длинную яму глубиной в несколько саженей. Никакого клада там не было. Через некоторое время похожая история повторилась в селе Рожнив (Снятинский уезд). Однако и эти поиски не принесли желаемого результата.

С тех пор искателей опрышковского золота становилось все больше. Причем география легенд о кладе Олексы Довбуша не ограничивается Гуцулыциной. Истории о поисках клада можно услышать в Закарпатье, на Львовщине, а одну из легенд фольклористы записали в Румынии, в селе Луг (Марамуреский уезд).

Эти легенды, в частности, объясняют, почему Довбуш предпочитал закапывать клады в землю. Якобы отобрав золото у богатых, Олекса раздавал часть бедным крестьянам, а также своим родителям. К тому же он имел обыкновение делить деньги на «праведные» и «грешные». К последним относились те, которые нажиты не простой эксплуатацией, а кровью, то есть награбленные шляхтичами во время военных походов.

Закапывая «нечистые» сокровища, Довбуш накладывал на них заклятья. И поэтому, кроме него, отыскать это золото никто не мог. Но если сокровище «чистое», то при желании выкопать его мог кто угодно. Вернее, тот, кто действительно нуждается в деньгах. В частности, в селе Верхняя Рожанка (Сколивский район Львовской области) ходит легенда, что в урочище Згары спрятаны «нечистые» сокровища, а в Кривом — «чистые». И раз «чистые» до сих пор никому не показались, значит, намерения у тех, кто ищет это золото, не слишком чисты.

Народная молва связывает место, где спрятан клад, с какой-нибудь приметой. Это может быть и оригинальный камень, и древний колодец, гора в форме какого-то животного и так далее. Одной из таких примет в свое время считали Писаный камень — огромную скалу с высеченными на ней знаками — «ревашами». Верховинские мужчины не раз брались за поиски сокровищ вокруг этого места, но безуспешно.

Рассказывают, что в 1960-х годах крестьянин из села Старунь (Богородчанский район Ивано-Франковской области), узнав из легенд, что на Хорошивском поле, на горе Голице под Проконьковым камнем, Довбуш спрятал золото, решил начать поиски. Но пока он собирался с силами, в округе начали прокладывать дорогу. И камень-ориентир привалили землей, к тому же сдвинув его с места.

Похожую историю, но со счастливым финалом, можно услышать в Рожнятинском районе. Во время дорожных работ бульдозер сдвинул камень, на котором якобы стояла метка, сделанная самим Довбушем, и из-под земли показался трехлитровый казан, полный золотых монет. А на горе Колыске (Сколивский район) местонахождение клада связывают с криницей, от которой надо отойти на тридцать саженей на запад.

Но самым интересным оказался рассказ, записанный в свое время фольклористом и этнографом Степаном Пушиком со слов старого жителя села Гавриловка. «Однажды на Пасху Довбуш проходил через Гавриловку, — рассказывал старик. — Когда начали звонить церковные колокола, он остановился и решил дальше не идти. На том месте, где стоял, он выкопал яму и закопал деньги, после чего пошел дальше. Но за сокровищем не вернулся — именно в тот год его убили». Отыскать же этот клад якобы можно только в новогоднюю ночь. Там, где закопано золото, трижды должен блеснуть огонек. Говорят, один местный житель даже видел свечение, приметил место и утром, взяв лопату, отправился копать. Вроде бы даже он обнаружил сокровище, но тут земля разверзлась и золото бесследно исчезло.

Надо сказать, что историки основывают свои выводы и знания о нравах и быте опрышков в основном на сохранившихся документах из судейского архива. Они утверждают, что в своих показаниях ни один из побратимов Довбуша не подтверждает существования у их атамана огромного богатства. Объясняется же это следующим образом: ведь если бы целью Олексы Довбуша был банальный грабеж с целью обогащения, он вряд ли был таким популярным у простых людей. Продукты, оружие и деньги опрышки отбирали у богатых исключительно для того, чтобы иметь средства к существованию. Но излишки все равно были. И тот факт, что награбленным делились с бедняками, подтверждался самими опрышками. Так, некто Палейчук рассказал на суде, что после разгрома шляхетского двора в Воскресенцах часть имущества опрышки раздали жаждущим, а остальное поделили. И каждый спрятал свою часть в лесах. Так же поступили и с золотом, которое досталось им после нападения на кутских армян (переселенцев из Армении в Кутский район Прикарпатья).

Побратим Довбуша по фамилии Баюрак показал на следствии: в Чорногоре на полонине после Пасхи в 1745 году атаман выкопал из тайника бочонок водки. Ранее же такой бочонок, а вместе с ним — деньги и полотно, которыми опрышки завладели в Устериках, Олекса закопал в другом месте. Он любил делать небольшие компактные тайники, куда прятал только самое необходимое — запас спиртного и немного золота. Сколько всего подобных тайников оборудовал Довбуш по обе стороны Карпат — до сих пор неизвестно.

Однако есть предположения, что не все тайники были мелкими. Например, летом 1744 года отряд Олексы Довбуша совершил один из своих наиболее удачных походов, во время которого овладел Богородчанским замком. Несмотря на то что крепость охраняли хорошо обученные солдаты, а не обычные слуги, опрышки ворвались за крепостные стены и захватили огромную богатую добычу. Позже, когда разбойники отступили, по жалобе богородчанского эконома Шидловского на место происшествия прибыл возный из Галицкого грода. Согласно его подсчетам, убытки шляхты составили десятки тысяч злотых. В замке, кроме прочего, находились сокровищница господ Подлянского, Косановского, Романовского. В архивных документах записано, что опрышки только золотых талеров забрали на две тысячи злотых. Размер всей добычи и сведения о том, где она спрятана, остаются неизвестными. А тот факт, что золото не было потрачено, не оспаривается: даже для опытных опрышков такая добыча оказалась непривычно большой. Поэтому ее вполне могли припрятать на «черный день». Известно только, что после того набега Довбуш долго ничего не предпринимал, а к зиме построил в Чорногоре каменный дом.

Сравнивая исторические факты и географию походов Олексы Довбуша с легендами про опрышков и их сокровища, можно сделать весьма любопытные выводы. К примеру, рассказы о кладах, якобы спрятанных на горах Магуре и Вильсе Сколивского района, связывают с походом Довбуша в октябре 1744 года в Турку (ныне — город в Львовской области), где он требовал выкуп со шляхтича Калиновского. Мы уже знаем о привычке атамана оставлять часть добычи по дороге в укромных местах. Так что есть основания полагать, что где-то в том районе золото дожидается своего хозяина.

Расположение многих мест, где якобы спрятаны клады, совпадает с опорными пунктами отрядов опрышков. В разное время они находились на окраине Печенижина, Буковецкой полонине, горе Стиг. Исходя из показаний упомянутого ранее Баюрака, после разбоя в Богородчанах опрышки той же ночью уходили через Солотвин и Бабче в полонины. Таким образом, возможный путь клада можно проследить по карте — он пролегал мимо села Старуня и горы Голицы. Можно также предположить, что богородчанское золото опрышки донесли до Журавлиной Кливы неподалеку от Гуты.

Но самое невероятное стечение обстоятельств касается легендарного клада в селе Гавриловка (Надвирнянский район). Мы уже упоминали о нем — это тот самый клад, якобы оставленный там на Пасху в последний год жизни Олексы Довбуша. В архивных документах зафиксировано: в мае 1745 года опрышки шли походом на север. Двигались они через Рогатин на Шумляны (ныне — Львовская область). Возвращаясь обратно, Довбуш остановился перед Надвирной, чем вызвал невероятный переполох у местных богатеев. К городу быстро стянули войска, потому нападать на Надвирну опрышки не стали. Более того — с учетом возможного преследования регулярными армейскими подразделениями Довбуш вынужден был двигаться скрытно. Поэтому, по логике, опрышки могли проходить через Гавриловку. Время, указанное в исторической хронике, совпадает с временем, которое упоминается в легенде.

Наконец, исследователи выдвигают еще одну версию дальнейшей судьбы сокровищ Олексы Довбуша. Говорят, что после гибели ватажка его побратим Иван Бойчук забрал часть опрышковского золота и вывез его в Запорожскую Сечь. Это предположение более чем вероятно, так как Бойчук, по показаниям его арестованных товарищей, на самом деле считался близким другом Довбуша и одним из немногих его доверенных лиц. В частности, он мог знать, где спрятан богородчанский клад. На эти деньги якобы было закуплено вооружение для запорожских казаков. Остатки его были вывезены в Англию не менее легендарным гетманом Полуботком.

Как видим, предположений о существовании и местонахождении клада Олексы Довбуша более чем достаточно. Но все они пока что так и остаются догадками. Тана несметных сокровищ вожака опрышек по-прежнему остается одной из самых интересных загадок истории Украины.

Устим Якимович Кармалюк (Кармелюк), человек-легенда, по поводу личности которого до сих пор не утихают споры в исторических кругах, родился 27 февраля (10 марта) 1787 года в селе Головчинцы Подольской губернии (ныне — село Кармалюково Жмеринского района Винницкой области), некогда основанном королевой Боной, женой польского короля Сигизмунда I. На окраине села стояла хата-развалюха Якова Кармалюка — крепостного помещика Андрея-Иосифа Пигловского. Именно там увидел свет неутомимый бунтарь, которому предстояло на долгие годы стать жестокой головной болью официальных властей. Кроме Устима, Яков и его жена Елена еще воспитали двоих дочерей — Марию и Оксану.

Когда парню исполнилось 18 лет, его забрали к панскому двору, благо Устим слыл человеком работящим, удивительно энергичным, что называется, «моторным», и умным (интересно, что он еще во время работы в усадьбе выучил еврейский, польский и молдавский языки). В 19 лет Кармалюк уже обзавелся семьей, однако счастье в его хате поселилось ненадолго. Жена Устима, Евдокия, умерла рано, оставив мужа с двумя малолетними детьми: трехлетней Настей и двухлетним Иваном. Жизнь крепостного стала особенно тяжелой, и вскоре полусирот забрали на воспитание родители покойной Евдокии. Спустя год Устим женился снова. Тут, как на грех, на него «положила глаз» хозяйка, жена Пигловского пани Розалия. Кармалюк на свою голову спас вздорную шляхтянку, когда той грозила смерть: кони, впряженные в бричку, на которой ехала высокородная пани, понесли. Шансов на спасение у женщины практически не было, но молодой крепостной, отличавшийся недюжинной силой, сумел остановить животных. Романтичная дама решила «достойно отблагодарить» своего спасителя, однако тот «гонорар» не оценил… Естественно, пан Пигловский, узнав об этой истории, в восторг не пришел. То, что сам Устим не ответил взаимностью пани Розалии, взбешенный пан в расчет не принимал и постарался превратить существование крепостного в сущий ад. Оскорбленная пани и сама с удовольствием науськивала супруга на несговорчивого крестьянина. Однако Кармалюк не желал терпеливо сносить все издевательства, при каждом удобном случае демонстрируя редкое непослушание и непокорство. Изрядно намаявшись со строптивым холопом, Пигловский отдал бунтаря, у которого только что родился еще один ребенок, на

25 лет в солдаты… На дворе стоял тревожный 1812 год, однако, согласно особому распоряжению Александра I, рекрутов с Подолья в армию не брали, поскольку там свирепствовала эпидемия чумы. Трудно сказать, каким образом пан Пигловский умудрился обойти этот приказ, но факт остается фактом: Кармалюку не помог даже фокус с выбитыми двумя зубами и резаными ранами на теле (с такими повреждениями в солдаты не брали) и пришлось ему в дальнейшем демонстрировать свое непокорство уже армейскому начальству. Правда, первая врачебная комиссия рекрута из чумной области все же отправила от греха подальше домой, но вторая, уже более высокая комиссия избавила пана Пигловского от печальной необходимости вновь встречаться со своим не в меру строптивым холопом.

Немудрено, что Устим не стал долго терпеть армейскую муштру. К тому же, как выяснилось, он должен был служить со свояком, ранее жившим в соседнем селе, — Даниилом Хроном, который также не являлся образцом смирения и покорности, так что вскоре родственники нашли общий язык…

Когда 4-й уланский полк стоял в городе Каменец-Подольском, Кармалюк и Хрон дезертировали из армии, после чего некоторое время прятались в родных лесах. До сих пор в урочище Скала сохранилась Кармалюкова пещера, в ту пору служившая беглецам домом. Первый «неофициальный визит» приятели нанесли хозяину Устима, пану Пигловскому, спалив тому усадьбу, а самого помещика прилюдно выпоров батогами. Следом двое богатых жителей села Дубового, Иван Сало и Федор Шевчук, лишились своих сбережений, а Пигловский потерял еще и небольшой сахарный заводик. Затем настала очередь прочих помещиков, не стеснявшихся открыто издеваться над крепостными и доводившими крестьян до крайнего обнищания. Интересно, что при этом Устим никогда не забывал, что является христианином, и потому всю жизнь придерживался правила хотя бы раз в году бывать на исповеди.

В пещеру к Кармалюку потянулись беглые крестьяне, и довольно быстро под началом бунтаря оказался хорошо вооруженный отряд из нескольких сотен человек. Понятно, что столь радикальные способы выражения собственного недовольства не порадовали окрестных помещиков и представителей власти. На бунтарей началась самая настоящая охота, и вскоре они были пойманы и предстали перед военным судом. Устима и Данила ждало страшное наказание — по 500 ударов плетью. Немногим удавалось перенести такую экзекуцию. Но Кармелюк и Хрон выжили. Тогда мятежников решили отправить в крымский штрафной батальон.

Как говорится, не тут-то было! Кармалюк и Хрон умудрились сбежать по дороге к месту отбытия наказания. Устим вновь начал собирать вокруг себя обиженных и обездоленных и вскоре стал известен как выдающийся атаман, лидер повстанческого отряда крестьян. Собственно, с этого времени на Подолье и начался подъем крестьянского движения; признанным главой бунтарей неизменно оставался Устим Кармалюк. В его отряде хватало не только крестьян, но и беглых солдат, и городской бедноты. При этом кроме украинцев среди повстанцев оказалось довольно много молдаван, русских, евреев. В итоге Подолье фактически полыхало: «армия» Кармалюка исправно пускала «красных петухов» в панские имения и куркульские усадьбы, оставаясь неуловимой. Местное население, невзирая на все запугивания, охотно помогало бунтарям, давало им пристанище, провизию, оказывало любую посильную помощь.

Однако удача в какой-то момент все же изменила Кармалюку. В 1817 году он снова оказался под арестом. Предводителю повстанцев грозила смертная казнь, однако ее почему-то заменили на 25 ударов плетью и десятилетнюю каторгу в Сибири. И снова Кармалюк и Хрон (свояк был неразлучен с лидером бунтарей) не дошли до пункта назначения, сбежав, невзирая на усиленный надзор, из этапной тюрьмы, и вернулись на Подолье.

В конце 1818 года Устим объявился в околицах Бара, а затем — в Балтском округе. Там мятежный крестьянин создал большой повстанческий отряд. Одновременно он нашел себе жилье на юге Украины, познакомился с местным населением и даже стал кумом одного из крестьян. Устим купил корову для своей семьи, намеревался засеять поле. К тому же он был хорошим сапожником, так что наверняка сумел бы заработать себе на хлеб. Окончательно перебраться в южную степь крестьянин собирался осенью 1822 года и попросил жену Марию потихоньку уехать с детьми на новое место. Но она не согласилась. Это стало страшным ударом для Устима, крестом на всех надеждах на спокойную жизнь подальше от помещика-хозяина.

В итоге Кармалюк полностью переключился на борьбу, поставив точку на семейной жизни. Умело и быстро маневрируя, он легко и непредсказуемо менял районы своих вылазок, везде поднимая крестьян на восстание. Популярность бунтаря в народе росла с каждым днем, а его армия стремительно увеличивала численность бойцов. Власти же ничего не могли поделать: Кармалюк оставался неуловимым. Все усилия панства, направленные на поимку народного мстителя, результатов не давали. Так что неизвестно, чем закончилось бы дело, если б не банальная измена.

Причиной нового, уже третьего по счету ареста Устима стало предательство. Чтобы не рисковать, власти распорядились приковать бунтаря к телеге и под усиленным конвоем препроводить в тюрьму местечка Литин. Шествие постепенно перерастало в акт прощания народа со своим героем: крестьяне, узнав, по какой дороге повезут Кармалюка, выходили в последний раз взглянуть на него. А арестованный шутил, обещал в скором времени вернуться к «активной деятельности» и вновь заставить «плакать кошку за мышкины слезы».

Во время следствия Устим Кармалюк отрицал, что является повстанческим лидером. Мол, он на самом деле некий Василий Гавриленко, беглый солдат родом из Галичины. Арестованный свободно говорил на русском языке, предъявлял документы на имя Гавриленко, все обвинения отметал. Чтобы внести ясность, следствие устроило задержанному провокационную встречу с семьей. И если взрослые еще держались, «не узнавая» Устима, то восьмилетний сын бунтаря, Остап, с криком бросился к отцу. Однако Кармалюк упрямо стоял на своем: он Василий Гавриленко и с упомянутым мятежником ничего общего не имеет.

Наконец следствие было закончено, Устима отправили в Каменец-Подольскую крепость, откуда он снова попытался бежать. Но на этот раз бунтарю не повезло: во время побега он был ранен в ногу одним из охранников и покинуть пределы тюрьмы не сумел. Мятежного атамана заточили в одиночную камеру Папской башни, а для большей надежности приковали к каменному столбу. В таких условиях Кармалюк прожил всю осень, а зимой 1824 года его публично выпороли кнутом на базарной площади (на этот раз Устиму нанесли 101 удар), клеймили раскаленным железом и отправили в Сибирь на вечную каторгу. Впереди его ждали два года этапа и каторжные работы.

Однако на последних Кармалюк не задержался. Ему снова удалось сбежать и вернуться назад, в родной Литинский округ, минуя засады жандармов, едва ли впервые столкнувшихся с подобным упорством и дерзостью заключенного. Летом 1826 года Устим добрался до Клева, а затем под видом чумака пробрался на Подолье. Собрать отряд для легендарного предводителя крестьянства оказалось делом нескольких дней. Панство, вновь столкнувшееся с результатами деятельности отрядов Кармалюка, стало молить о помощи, поэтому на бунтарей были брошены значительные силы регулярной армии.

И снова мятежник стал жертвой банального предательства. На сей раз в роли Иуды выступил некий Ольшевский, мелкий шляхтич. Благодаря его сообщению Устима арестовали в селе Кальна Деражня и отдали под суд. Следователи даже предлагали Кармалюку покаяться, дабы смягчить наказание, однако он оставался непреклонным. Подсудимый честно предупредил: пока у власти находятся помещики, он сам никогда не сложит оружия и не возьмет плуг в руки. По приговору суда бунтарь снова получил 101 удар плетью, был клеймен и отправлен по этапу в Сибирь на вечную каторгу.

Кармалюк не был бы Кармалюком, если бы просто смирился со своей судьбой. И на этот раз атаман сумел бежать. В 1830 году его отряд вновь наводил ужас на помещиков Подольской губернии. Надо сказать, что к тому моменту антикрепостническая борьба крестьян значительно усилилась: на руку Кармалюку сыграло польское восстание 1830–1831 годов. Что оставалось помещикам? Они, понятное дело, в очередной раз начали взывать к правительству, требуя оградить их от происков мятежников.

В общем, пришлось властям спешно создавать специальный орган, которому предстояло решить возникшую проблему. В состав Галузинецкой комиссии, во главе которой стоял опытный чиновник Визерский, вошли представители литинского и летичевского земских судов, уже неоднократно сталкивавшихся с разбором деятельности народного атамана. А тот, в свою очередь, готовил правительству «сюрприз» в виде большого крестьянского восстания. Но осенью 1830 года на Подолье вспыхнула эпидемия холеры, благодаря которой власти сумели обнаружить убежище Кармалюка в Новой Синяве.

Однако и на этот раз эпопея с поимкой одного из самых известных бунтарей в истории Российской империи не закончилась. Два года потребовалось Устиму, чтобы… разобрать потолок собственной камеры в Литинской тюрьме и оказаться на свободе. Народный атаман, откровенно издеваясь над стараниями властей, снова взял в руки оружие.

Но царской администрации все же удалось поставить точку в данном деле. Устима предала его любовница Елена Процькова; благодаря «наводке» женщины атамана выследили в селе Коричинцы-Шляхове. В ночь на 10 (23) октября 1835 года 18-летний шляхтич Ф. Рудковский из засады убил мятежника серебряной пулей (поговаривали, что Устим заговорен и обычные пули его не берут). Тело покойного в течение нескольких дней возили по селам, а затем захоронили в Летичеве — в овраге, за кладбищем, без креста, как хоронили всех преступников. Убийца же легендарного атамана удостоился личной встречи с Николаем I в Петербурге, на которой был пожалован бриллиантовым перстнем и получил пожизненное освобождение от уплаты налогов. Следствие, тем временем, работу не сворачивало, продолжая рассматривать деятельность Кармалюка вплоть до 1839 года. Галузинецкая комиссия зафиксировала более 1000 нападений армии кармалюковцев на помещиков, отдала под суд более 2700 человек. Тогда же оказалось, что в течение 23 лет деятельности Устима под его рукой воевали около 20 000 повстанцев, что, кстати, никак не соответствовало устоявшемуся мифу о «пассивности» украинского народа. Кроме того, комиссия выяснила судьбу детей мятежника. Его дочь Настя вышла замуж и переехала в соседнее село Петрани. А вот сыновья… Иван вырос и пошел по стопам отца, окончив свою жизнь в Литинской тюрьме. Сыновья атамана от второго брака тоже не отличались мирным нравом: Остап угодил в тюрьму, Тарас значился «в бегах», а Ивана-младшего, дабы оградить его от дурного влияния родственников, увезли подальше от родины, определив в «школу московскую». Кстати, прочей родне мятежника пришлось распрощаться со знаменитой фамилией, поскольку указом императора они были переименованы в Карманов («злодеев, карманников, воров»).

Никто уже не оспаривает известное утверждение о том, что историю пишут победители. Причем все события обычно трактуются согласно их мнению и оценки отдельным личностям выставляются соответственно. Так что Устим Кармалюк долгое время фигурировал в истории как весьма опасный социальный элемент. Архивные документы, принадлежащие к тому времени, когда Россия и Польша разрывали Украину на части, дают весьма однобокий портрет этакого злобного бандита с большой дороги: иначе воспринимать человека, не пожелавшего покорно склонить голову и надеть себе на шею ярмо, власти не могли и не хотели. Затем на смену негативному имиджу пришел восторженно-позитивный.

Однако вскоре память о крестьянском атамане начали потихоньку опошлять, а на того, кто часто вспоминал о мятежном крестьянине, стали посматривать косо. Речь идет о жителях родного села Кармалюка и его потомках. Они-то как раз и любили напоминать: если власти не прекратят издеваться над своей страной и народом, «Кармалюк найдется», потому что «его стежки еще не заросли дерном»… Когда же Украина в 1917–1918 годах провозгласила свою независимость, кармалюковцы сразу же подняли в селе желто-голубое знамя. А чтобы коммунистам не удалось спустить его, полотнище водрузили на верхушку 30-метровой трубы: представителям местной власти только и оставалось, что расстреливать «националистическую тряпку» из оружия. В 1919-м сельчане вообще умудрились создать собственную Головчинецкую республику, президентом которой стал Трофим Козуля. Правда, в память от тех событий остались лишь приграничные столбы, некогда отделявшие Кармалюково от остального мира. Но местное население соседи до сих пор именуют «бандитами»…

Так кто же он, Устим Кармалюк? Разбойник с большой дороги или народный мститель? Карманюк (то есть обычный вор и разбойник) или Кармалюк? Да, на его совести хватает поджогов и насильственного изъятия ценностей (то есть попросту грабежей), а также физических расправ над помещиками. Однако следует заметить: никого из попавших в разряд врагов-богачей крестьянский атаман не убил, хотя плеть и батоги в ход пускал неоднократно. Что же касается грабежей, то ничего из полученных денег Кармалюк не прикарманил, никаких сокровищ нигде не спрятал. Все было просто: не мудрствуя лукаво, мятежник возвращал деньги до крайности обнищавшим крестьянам, не оставляя себе практически ничего. Вся «прибыль» человека· легенды состояла только из почти 5000 ударов батогами, плетью и шпицрутенами, трехкратного клеймения, «знакомства» с тюрьмами Украины, России, Беларуси и пожизненной каторги. Убегая из ссылки, Устим пешком преодолел расстояние в 15 000 км (!); он дважды добирался домой из Сибири «на своих двоих», каждый раз затрачивая на дорогу около года.

По поводу смерти атамана мятежников не все ясно. Существует версия, согласно которой Елена Процькова вовсе не была любовницей Кармалюка, а ее муж Прокоп являлся сподвижником Устима. В хате соратника бунтарь оказался потому, что должен был встретиться там со своим побратимом, Юрием Самкивым. Но тогда сложно объяснить явное благоволение суда к самой Елене. После того как Кармалюка убили, Прокопа суд приговорил к высылке в Сибирь, а вот его жену помиловал. Что это? «Заслуженная» награда? Ведь вряд ли царский суд в данном случае руководствовался какими-то соображениями гуманности и сострадательности.

Каким же образом Устим добывал себе средства для жизни, если он не присваивал себе ничего из награбленного? Ответ можно обнаружить, прочитав опись вещей покойного. Среди них значится маленький зеленый мешочек с сапожными гвоздиками: прославленный мятежник, под чьей рукой действовала самая настоящая армия, гроза помещиков, от одного имени которого у представителей официальной власти начинался приступ нервного тика, до последнего дня своей беспокойной жизни зарабатывал на кусок хлеба пошивом и ремонтом обуви.

Кстати, нужно отметить, что некоторые исторические источники (в частности, метрические записи церковноприходской книги села Головчинцы) утверждают, что настоящая фамилия бунтаря все же Карманюк: якобы дед Устима носил фамилию Карман, а уже отец стал Карманюком. Мол, Николай I просто восстановил справедливость, вернув роду бунтаря его настоящую фамилию. А может, дело даже не в царе-батюшке. Ведь фраза «защитник обездоленных Карманюк» звучит несколько нелепо. Возможно, уже в советское время в фамилии атамана мятежников заменили одну букву, чтобы ничто впредь не напоминало об истинном ремесле какого-то предка-карманника легендарного Устима. Более распространенной версией считается, впрочем, другая: фамилия «Кармалюк» происходит от названия разновидности бильярда — «кармаль». Правда, трудно объяснить, какое отношение к бильярду имел обычный крестьянин…

Те исследователи, которые не приходят в восторг от героического ореола, традиционно окружающего личность Кармалюка, пытаются доказать, что он отнюдь не отличался каким-то «разбойничьим благородством». По одной из версий, «подольский Робин Гуд» угодил в солдаты за банальную кражу, «позаимствовав» из хозяйского амбара годовой запас воска. Так же непросто доказать либо опровергнуть сведения о том, будто бы «армия» Кармалюка грабила как помещиков, так и крепостных. Современные «оппоненты» Устима заявляют: в большинстве случаев от мятежников страдали сами крестьяне, которые, мол, и поймали атамана в 1813 году. Сторонники данной версии доказывают, будто крестьяне и в дальнейшем старались помочь властям в поимке Кармалюка. Конечно, в документах первой половины XIX века такие упоминания встречаются. Поэтому сейчас сложно сказать, то ли царские историки пытались сделать из народного героя разбойника с большой дороги, то ли советские идеологи старательно лепили из грабителя светлую личность, достойную подражания…

Так кому же и чему верить?! А верить, по всей видимости, нужно все же красивой легенде. К сожалению, за прошедшие годы персона Устима Кармалюка обросла множеством домыслов и ничем не доказанных предположений. Но, так или иначе, он по-прежнему остается значительной фигурой украинской истории, а его деятельность, отчаянное сопротивление властям и невероятные побеги из царских тюрем — одной из интереснейших загадок истории нашей страны.

Петр Столыпин

Дмитрий Богров

Нестор Махно

Николай Щорс

В мировой истории было немало случаев, когда люди умирали голодной смертью — из-за сильной засухи или морозов, уничтоживших посевы. «Глады и моры» упоминаются еще в Библии. В 1968–1973 годах во всем мире собирали средства для помощи голодающим народам Африки. Только в Нигерии от голода умерло больше ста тысяч человек. Страшная цифра… Но за 17 месяцев голодомора Украина понесла гораздо большие потери. И это в мирное время.

Сейчас уже почти не осталось свидетелей тех страшных событий. Но сохранились документы: архивы ГПУ, записанные родственниками жертв голодомора воспоминания, официальные отчеты о ходе хлебозаготовок, данные переписи населения. Они позволяют пролить свет на масштабы голодомора 1932–1933 годов и выявить его основные причины.

За время существования СССР было три периода голода. Первый период (1921–1923) пришелся на окончание семилетней полосы войн, третий (1946–1947) последовал за Второй мировой войной, подорвавшей силы страны. Но у второго периода — совершенно другие причины. Истоки голодомора 1932–1933 годов кроются в политике партии, направленной на искоренение лучшей части крестьянства. Сталин поставил задачу четко и недвусмысленно: «Национальная проблема, в самой своей сути, это крестьянская проблема». В 1920-х годах эту проблему начали решать за счет коллективизации и раскулачивания «куркулей» — лучших хозяев-земледельцев. Но несмотря на то, что подавляющее большинство крестьян было принудительно согнано в колхозы и совхозы, дух людей еще не был сломлен.

Руководитель Компартии Украины Косиор говорил на партийном собрании летом 1930 года: «Крестьянин принимает новую тактику. Он отказывается собирать урожай. Он хочет сгноить зерно, чтобы удушить советское правительство костлявой рукой голода. Но враг просчитался. Мы покажем ему, что такое голод. Ваша задача покончить с кулаческим саботажем урожая. Вы должны собрать его до последнего зерна и сразу отправить на заготовительный пункт. Крестьяне не работают. Они рассчитывают на предварительно собранное зерно, которое они запрятали в ямах. Мы должны принудить их открыть свои ямы». В 1932 году этот план начал воплощаться в жизнь.

Нельзя сказать, что годы голодомора были катастрофически неурожайными, хотя урожай зерновых все же был значительно меньшим, чем в прошлые годы. Об этом свидетельствуют постановления Совета Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП(б). Первоначальный план хлебозаготовок был установлен на уровне 356 миллионов пудов, но по мере уточнения видов на урожай он трижды сокращался, и на 1 ноября 1932 года уменьшился до 282 миллионов пудов. К началу октября стало понятно, что даже этот план выполнить не удастся: в закрома поступило всего 156 миллионов пудов хлеба. Крестьян обвинили в саботаже, в нежелании работать, в утаивании части урожая. Хлебозаготовки были продолжены до 1 февраля. Когда было собрано все до последнего зерна (заготовители реквизировали даже семенной фонд, оставленный для будущего посева), оказалось, что план все равно не выполнен: было собрано 261 миллион пудов (впоследствии почти 92 миллиона пудов пошло на экспорт). Полетели головы начальников на местах, в селах начались массовые «чистки». За срыв заготовок было репрессировано 1830 должностных лиц — председателей колхозов, членов правления. Села, не выполнившие план по хлебозаготовкам, заносились на «черную доску». Это означало, что в эти села прекращался подвоз товаров, замораживалась колхозная торговля, немногим уцелевшим единоличникам запрещалось торговать. Более того, с «саботажников» в срочном порядке взыскивали старые кредиты и отказывали в выдаче новых. Одновременно с этим на колхозы и села налагались штрафные санкции в виде дополнительных обязательств по сдаче мяса и яиц. По воспоминаниям очевидцев, с одного хозяйства и без налоговых санкций нужно было сдать 45 кг мяса, 350–360 литров молока и 300 яиц. Если нормы не выполнялись, правление колхоза могло забрать в счет долга единственную корову.

Ситуация осложнялась тем, что наступила зима. Если летом жители сел могли рассчитывать на небольшое улучшение рациона за счет дикорастущих съедобных растений, с наступлением холодов они оказались лишены и этого. Люди были доведены до отчаяния. Резко выросло количество беспризорных детей (к первому декабря их количество превысило семь тысяч). Крестьяне не могли даже уехать: специальная директория правительства предусматривала запрет на массовый выезд сельских жителей. Тем не менее, многие, рискуя жизнью, добирались до Белоруссии. Сохранилось письмо от белорусских рабочих, которые предлагали помочь Украине организованным путем и описывали бедственное положение людей, хлынувших в соседнюю республику в надежде выжить.

Только в феврале 1933 года правительство СССР удосужилось обратить внимание на то, что украинское село оказалось на грани вымирания. Но о всенародной трагедии никто не говорил: признавались лишь отдельные случаи «нехватки продовольствия». В апреле информационная группа обобщила данные обкомов партии о голоде и смертности. В отчете говорилось о том, что только в Днепропетровской области в 32 районах голодает более пяти тысяч человек, в селах люди пухнут от голода, отмечены случаи трупоедства и каннибализма. К маю ситуация стала настолько серьезной, что Москва постановила направить в Украину шесть с половиной миллионов пудов хлеба. Но уже в июне всякие разговоры о дальнейших поставках прекратились…

В 1933 году голод охватил большинство областей Украины. Люди пытались найти хоть какое-то пропитание. Один из очевидцев, который во время голодомора был еще школьником, вспоминает, как они вместе с учительницей ходили в поле и отыскивали норки мышей и сусликов. В норках можно было найти небольшое количество зерна, а если повезет — поймать и самого грызуна. Суслики и воробьи считались деликатесом. Ели буквально все: выкапывали на реках и прудах корни рогоз, собирали лебеду, семена бурьяна, цветы акации. Ранней весной, когда первая зелень еще не появилась, отыскивали мерзлую прошлогоднюю картошку. Были случаи и пострашнее. Зимой, когда люди еле держались на ногах, многие просто замерзали на улицах. А ночью к уже остывшим телам поодиночке приходили люди из ближайших домов — за мясом… По дорогам ходили живые скелеты, обтянутые кожей. Многие от голода лишились рассудка: они уже никак не реагировали на окружающие события. Другие просто теряли человеческий облик и убивали более слабых, чтобы выжить самим… В селе Бажановка родители отправились на поиски хлеба и не вернулись — вероятно, погибли по дороге. Дома оставалось шестеро детей. Когда стало ясно, что никто не придет, полуживые от голода дети убили и съели самого младшего — шестилетнего братика.

Поначалу крестьяне надеялись на помощь — от правительства, от международных организаций, например Красного Креста. Но ее не было. Хотя сведения о голодоморе сумели просочиться на Запад и представители украинской диаспоры всеми силами стремились помочь своим соотечественникам. Однако советское руководство не хотело признавать самого факта голода. В январе 1933 года Сталин сделал заявление, что с каждым годом жизнь трудящихся улучшается. В таких условиях международные организации были бессильны: ведь для того, чтобы оказать помощь народу Украины, необходимо было согласие советского правительства.

Статистические данные тех лет сильно преуменьшали реальную картину: начальникам ЗАГСов было дано прямое указание заменять причину смерти от голода на иные, нейтральные причины. Но анализ демографической ситуации за несколько лет позволил осознать размеры трагедии. Сильнее всего пострадали от голода бывшие Харьковская и Киевская области (ныне — Полтавская, Сумская, Харьковская, Черкасская, Киевская и Житомирская). Смертность населения в этих районах превышала обычный уровень в восемь-девять раз, а в отдельных местностях — даже больше. В Винницкой, Одесской и Днепропетровской областях уровень смертности увеличился в пять-шесть раз. Украинский историк Станислав Кульчицкий попытался подсчитать возможное число жертв среди населения Украинской ССР в результате голода 1932–1933 годов. Он исходил из того, что по переписи 1937 года население составляло 28 388 тысяч, а по переписи 1926 года — 28 926 тысяч. Таким образом, за прошедшие десять лет оно уменьшилось на 538 тысяч. Часть смертей следует исключить, поскольку голод был не единственной причиной естественной убыли населения. Кульчицкий предложил исключить среднее арифметическое от показателей смертности за 1927–1930 годы (524 тысячи человек в год). Сопоставив эти цифры с уровнем рождаемости, Кульчицкий обнаружил, что нормальный прирост численности населения в этом году составил лишь 97 тысяч, что в пять раз ниже обычного. К 1937 году в Украине сложился демографический дефицит в 4581 тысяч человек. Таковой была кровавая жатва голодомора…

Правительство упорно не желало замечать неоправданно жестоких последствий хлебозаготовки. Никто не думал о людях, умирающих с голоду. Партийные деятели мыслили стратегически. Для того чтобы фактически с нуля создать мощную промышленность, необходимы были огромные средства и свободные рабочие руки. Но оторвать от земли — да еще своей собственной! — настоящего хозяина попросту невозможно. Так же, как невозможно ему указывать, что и в каких количествах он должен сеять. Крестьянин до прихода советской власти жил по законам рынка: сеял в зависимости от спроса, продавал по ценам, которые его устраивали. За исключением немногих товаров, украинское село практически полностью обеспечивало себя всем необходимым. Плоды собственного труда могли не только удовлетворить нужды средней семьи, но и приносить ей вполне стабильный доход. Поэтому крестьяне чувствовали себя людьми независимыми. Так было до начала репрессий.

Тем временем потребности страны в сельхозпродукции год от года росли. С 1928 по 1931 год численность городского населения выросла на 12,4 миллиона человек. И этих людей необходимо было обеспечить продуктами питания. Нужна была и валюта для покупки на Западе передовых технологий, оборудования, техники. Поэтому крестьян фактически прикрепили к земле и заставили почти бесплатно выращивать едва ли не единственное достояние Украины того времени — хлеб. План хлебозаготовок увеличивался с каждым годом: в 1928 году — 14,7 % валового сбора, в 1929-м — 22,4 %, в 1930-м — 26,5 %, то в 1931-м — 32,9 %, а в 1932-м — 36,9 %. И это при том, что урожайность зерновых столь же планомерно сокращалась. Если в 1927 году в среднем по СССР она составляла 53,4 пуда с гектара, то в 1931 году — уже всего 38,4 пуда с гектара. Снижение урожайности объясняли причинами, весьма далекими от агрономии: вредительством «куркулей», нежеланием крестьян работать по-настоящему, хищением зерна.

В советской печати не появилось ни одного сообщения о трагедии, не было сказано ни единого слова о жертвах новой системы ведения сельского хозяйства. Впервые о голоде 1932–1933 годов официально упомянул 25 декабря 1987 года первый секретарь ЦК Компартии Украины В. Щербицкий. Признание голодомора было вынужденным: американская комиссия вот-вот должна была обнародовать результаты своей работы. А 18 февраля 1988 года «Литературная Украина» опубликовала доклад Алексея Мусиенко на партийном собрании Киевской организации КПУ. Приветствуя курс нового руководства КПСС на десталинизацию, А. Мусиенко предъявил обвинение Сталину в осуществлении в республике жестокой кампании хлебозаготовок, следствием которой стал голодомор 1933 года. С этого момента голодомор стал темой исследования многих историков. А вскоре упоминание о нем вошло в школьные учебники истории.

После провозглашения независимости многие украинские и западные историки (в частности, Джеймс Мейс, Роберт Конквест и другие) открыто объявили голодомор геноцидом против украинского народа и вступили в борьбу за то, чтобы этот факт официально был признан мировым сообществом. Но, несмотря на собранные ими материалы, далеко не все склонны трактовать события 1932–1933 года именно в таком ключе.

Основные аргументы тех, кто считает голодомор скорее общесоюзной трагедией, чем фактом геноцида, направленного на физическое уничтожение украинского народа, опираются на ряд фактов. Они, например, приводят данные известного исследователя голода профессора Лешкова. Согласно этим данным, голодоморы — явление намного более древнее, чем СССР. С начала XI до конца XVI века на каждое столетие приходилось по восемь неурожаев, которые повторялись через каждые 13 лет. Особенно жестоким голод был в 1024, 1070, 1092, 1128, 1215, 1230–1231, 1279, 1309, 1332, 1422, 1442, 1512, 1553, 1557 и 1570 годах. Причины голодоморов были те же, что и в новейшее время: засуха или избыток дождей, ранние морозы, нашествия саранчи и т. д. XVII век начался со страшного голода при Борисе Годунове в 1601–1602 годах. В 1608, 1630 и 1636 годах от голода страдали значительные территории России. В последующие века количество голодных лет резко возросло: в XVIII столетии было 34 неурожая, а в течение XIX столетия лишь до 1854 года их было 35. А с 1842 года неурожаи следовали каждые 6–7 лет и длились, как правило, по два года кряду. Один из самых страшных голодоморов произошел в 1891–1892 годах. Голод распространился на 16 губерний Европейской части России и Тобольскую губернию, общее население которых составляло 35 миллионов человек. Особенно сильно тогда пострадали Воронежская, Нижегородская, Казанская, Самарская, Тамбовская губернии. В Поволжье голодомор охватил 20 губерний с 40-миллионным крестьянским населением. Среди основных причин голодоморов профессор Лешков называет не только стихийные бедствия, но и неспособность руководства страны маневрировать запасами. Например, в 1873 году левая сторона Поволжья была на грани вымирания, в то время как в соседней Саратовской губернии был прекрасный урожай и хлеб не могли продать даже по самым низким ценам. В 1891 году весь восток

Европейской части России страдал от голода. А в то же самое время в малороссийских, новороссийских, юго-западных, прибалтийских губерниях и на севере Кавказа урожай был настолько высоким, что в среднем по России на душу населения уродилось значительно больше 14 пудов. Именно такое количество зерна считалось тогда достаточным для прокорма одного человека в течение года. Вывоз продовольствия из регионов и стран также нельзя назвать исключительной мерой, предпринятой с целью геноцида. Не только Россия, но и зарубежные страны нередко экспортировали продовольствие в годы, когда в стране царил голод. В середине 90-х годов в республике Бангладеш умерло от голода 200 тысяч человек. Все это время страна не снижала уровня экспорта риса, фруктов и чая… Десятью годами раньше из практически постоянно голодающей Индии стали вывозить в девять раз больше мяса и риса.

Все эти сведения дают серьезную пищу для размышлений: можно ли считать голодомор 1932–1933 годов специально спланированной акцией, направленной на уничтожение украинского народа? Многие ученые настаивают на том, что голодомор унес жизни не только украинцев. От голода страдали казачьи деревни на Кубани, русские села в Поволжье, тысячами умирали казахи… То, что на украинских землях смертность была на порядок выше, чем где бы то ни было, они объясняют уменьшением посевных площадей и «перегибами» тогдашнего руководства Украины.

Они отрицают и то, что гибель крестьян была истинной целью проведения хлебозаготовок. В тот момент для правительства важно было исключительно зерно, продав которое можно было перевести страну на индустриально-аграрный путь развития. Если бы Советский Союз не успел провести индустриализацию, победа над Германией во Второй мировой войне могла бы не состояться.

Но оставим на время гипотезы профессиональных историков. Ведь во время опроса выживших свидетелей голодомора им задали вопрос о причинах голода. Как воспринимали происходящее люди, сумевшие выжить в нечеловеческих условиях? Вот лишь несколько ответов… «Говорят, что голод был спланирован, потому что тогда урожаи хорошие были». «Это Сталин так специально устроил, чтобы люди вымерли, оголодали и в колхозы быстрее пошли». «Тогда специально сделали голод, чтобы Украина вымерла». Встречается и другая точка зрения: «В основном голод устроили местные, наверху об этом ничего не знали». В пользу того, что в немалой степени в голодоморе виноваты представители местной власти, говорит немало фактов. Многие свидетели говорят о том, что в бригады, занимавшиеся экспроприацией зерна, входили свои, местные активисты. Они забирали не только зерно, мясо и яйца, т. е. то, что входило в список поставок, но и другие продукты. По селам грабители (именно так их воспринимали крестьяне) ходили группами по семь-десять человек. Если в хате ничего не находили, могли отобрать у хозяев одежду, предметы утвари, деньги. Когда обнищавшие люди тайком выбирались в соседние области России, чтобы обменять одежду или вышитые рушники на еду, активисты дожидались их возвращения — и отнимали с трудом добытую картошку или крупу. Трудно представить, что все это тоже вывозилось в Москву — скорее всего оседало в карманах и хатах местных представителей власти.

Сегодня даже те, кто отказывается называть голодомор геноцидом против украинского народа, считают его (наряду со Второй мировой войной) национальным бедствием, о котором необходимо помнить всем живущим. И осуждают правительство, допустившее смерть от голода нескольких миллионов своих граждан.

10 ноября 2003 года 58-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла в качестве официального документа «Совместное заявление по случаю 70-й годовщины Голодомора — Великого голода 1932–1933 годов в Украине» (Joint Statement on the Great Famine of 1932–1933 in Ukraine (Holodomor)). Слово «геноцид» так и не прозвучало на сессии ООН, несмотря на то что в 1988 году Конгресс США, а годом позже — члены Международной комиссии юристов настаивали именно на такой формулировке. Возможно, это произойдет в 2008 году, во время мероприятий, посвященных событиям 1932–1933 годов.

Мы не можем изменить прошлое. Но обязаны сделать все возможное, чтобы Украина никогда больше не узнала ужасов голодомора.

Эта организация, созданная еще в 1929 году, вела борьбу за независимость, образование Украинского Самостоятельного Соборного Государства. Правда, у ее руководителей не было единого мнения относительно тактики его построения, поэтому в апреле 1941 года она раскололась на две части. Молодые активисты ОУНовской эмиграции и члены Краевой Экзекутивы[14] в Украине в апреле 1941 года на II Большом Сборе ОУН избрали своим главой Степана Бандеру. Часть же членов ОУН осталась на стороне старого руководителя — Андрея Мельника. Фактически с февраля 1940 года существовали две самостоятельные и враждебные друг другу организации — ОУН(Б) и ОУН(М) («бандеровцы» и «мельниковцы»).

Сторонники Степана Бандеры были готовы к радикальным методам борьбы. Еще до того, как Германия напала на СССР, они приняли решение: в случае войны воспользоваться ситуацией, взять власть в свои руки и на «освобожденных от московско-большевистской оккупации частях украинской земли» построить свободное Украинское государство. Единственное, чего не учитывали националисты, — так это отношения к их планам самой Германии. Хотя гитлеровская Германия накануне войны запретила всякую политическую деятельность как на украинской территории к Западу от Сяна и Буга, так и в эмиграции. Впрочем, бандеровцы надеялись, что сам факт выступления повстанцев против войск СССР заставит гитлеровцев признать их союзниками и способствовать возрождению Украины.

Для реализации своих планов ОУН(Б) тайно готовила на Западе несколько тысяч своих членов, которые должны были тайно пробраться на украинскую территорию. Сразу же после нападения Германии на СССР 22 июня 1941 года бандеровцы начали устанавливать свою власть в районах Правобережной Украины. Они образовали областные управы в Тернополе, Львове, Ровно, Дрогобыче, Станиславе и Луцке. Немецкие командиры на местах охотно пользовались неожиданной поддержкой во время наступлений. Но на более высоком уровне к повстанцам отнеслись враждебно. После образования собственных структур на оккупированной территории немецкая администрация немедленно распускала созданные националистами органы. Уже одно это должно было насторожить ОУН, но ее руководство упорно шло к своей цели.

30 июня 1941 года во Львове было провозглашено создание Украинского Самостоятельного Государства. Формирование правительства было поручено Ярославу Стецько. Реакцией немцев на это стали репрессии, направленные против представителей националистического движения. 5 июля был арестован и депортирован в Берлин С. Бандера. Тогда же были задержаны несколько членов Украинского Национального Комитета в Кракове. 9 июля арестовали и Я. Стецько, главу Украинского Государственного Правления. Бандера и Стецько отказались в Берлине аннулировать провозглашение Украинского Государства, после чего были отправлены в концентрационный лагерь Заксенхаузен, где находились до конца сентября 1944 года. В сентябре 1941 года немецкие оккупационные власти провели массовые аресты. Сотни членов ОУН оказались в тюрьмах и концлагерях. Гестапо, получив сведения о подготовке бандеровцами общего восстания в Украине, 25 ноября 1941 года издала тайный приказ арестовывать всех активистов ОУН(Б). Им было отказано даже в статусе политических заключенных: после допросов инструкция предписывала расстреливать их как грабителей.

Несмотря на значительные потери, в апреле 1942 года состоялась II конференция ОУН, определившая дальнейшую стратегию движения. В постановлениях конференции говорилось: «Свою политику мы строим: а) на создании и развитии собственных революционно-политических сил; б) на ни от кого не зависимой всеукраинской политике революционной борьбы; в) на использовании всех возможностей и сил, которые будут оказывать содействие возрождению Украинского Государства. Московско-большевистской международной концепции Интернационала и немецкой „Новой Европе“ мы противопоставляем международную концепцию справедливой национальной, политической и хозяйственной перестройки Европы на основе свободных национальных государств под лозунгом — „Свобода народам и человеку!“». Естественно, что эту программу можно было воплотить в жизнь только путем вооруженной борьбы.

Первым вооруженную подпольную деятельность в Украине начал Тарас Бульба-Боровец, который в июле 1940 года на Полесье приступил к формированию вооруженных отрядов для борьбы против советской администрации. Ему удалось создать подразделение из несколько тысяч бойцов (одни историки говорят о 10 тысячах, другие же называют цифру 3 тысячи). Это подразделение называлось «Украинская повстанческая армия — Полесская Сечь». Правда, просуществовала оно лишь до середины ноября — немцы, хотя и использовали «бульбовцев» в качестве полицейских частей Полесья, не собирались оставлять в тылу чужую армию. Поэтому военное формирование было распущено.

К лету 1942 года на Украине действовало уже несколько вооруженных формирований. Одно из них — Фронт украинской революции (ФУР) — появилось летом 1942 года на Волыни и действовало под эгидой ОУН(М). Другие были созданы ОУН(Б) в ответ на требования ее рядовых членов перейти к вооруженному сопротивлению оккупантам. Организованные вооруженные соединения возникли на Полесье и на Волыни. Полесским отрядом командовал Сергей Качинский (кодовое имя «Остап»), волынским — Григорий Перегийняк («Довбешка-Коробка»). В декабре 1942 года один из руководителей ОУН(Б)

Н. Лебедь распорядился объединить эти малочисленные отряды в повстанческую армию и начать партизанскую борьбу. До сих пор остается загадкой, когда же именно была образована УПА. Красная армия на тот момент уже перешла в наступление под Сталинградом (19 ноября

1942 г.). Но уже после войны, как читают некоторые историки, руководство ОУН(Б) решило, что днем рождения УПА следует считать 14 октября 1942 года. Это якобы нужно было для того, чтобы показать: УПА начала борьбу с фашизмом еще до переломного момента войны.

На протяжении всего 1942 года повстанческое движение проходило под девизом: «наша вооруженная борьба против немцев была бы помощью Сталину». Поэтому ОУН(Б) воздерживалась от активных действий против Германии и занималась, в основном, пропагандой. Но в начале 1943 году ситуация изменилась. Прежде всего, в апреле впервые прозвучало официальное название повстанческой армии — УПА — и был назначен ее официальный командующий, Клим Савура (Дмитрий Клячкивский). А в августе состоялось III чрезвычайное большое собрание ОУН(Б), которое выдвинуло лозунг «борьбы против империализмов Берлина и Москвы». С этого момента отряды УПА начали планомерно захватывать северо-западный регион Украины. В немецких документах занятые области характеризовались как «зараженные бандами районы».

Националисты ждали момента, когда вермахт и Красная армия ослабеют, чтобы поднять мощное восстание и добиться освобождения Украины и от Германии, и от СССР. Но это не значит, что они полностью бездействовали. Руководство УПА стремилось помешать проведению диверсий советскими партизанами в районах Волыни и Полесья. Это впоследствии стало одним из самых серьезных обвинений УПА. Но по мнению самих повстанцев, таким образом они защищали немецкие коммуникации только для того, чтобы избежать ответных карательных экспедиций со стороны немцев. Как было на самом деле, сейчас ответить достаточно трудно.

Надо сказать, что ОУН(Б) стремилось не только к установлению военного контроля над западными областями Украины, но и к политическому закреплению своей власти. Осенью 1943 года в среде главного командования УПА возникла идея создания органа, который взял бы на себя политическое руководство освободительной борьбой в Украине. После проведения большой подготовительной работы в июле 1944 года состоялось учредительное большое собрание Украинского главного освободительного совета (УГОС). Главой правительства — Генерального секретариата УГВР — стал Р. Шухевич. Представители ОУН(М) отказались войти в УГВР, поскольку ОУН(Б) сохраняла фактический контроль над повстанческой армией.

Численность УПА быстро росла, и вскоре она достигла 20 тысяч человек. С целью более четкого руководства войсками УПА была разделена по территориальному принципу на четыре части: «Север», которая действовала на Волыни и Полесье, включая Житомирщину и Киевщину; «Запад» (Закарпатье, Галиция и Буковина); «Юг», а также «Восток», которая совершала рейды к восточным районам Украины.

Краевым командирам УПА подчинялись военные округа со своими штабами, которые с незначительными отклонениями отвечали границам областей Украинской ССР. В состав военных округов входили отряды, каждый из которых имел несколько куреней. Курень насчитывал 3–4 сотни (по 160–200 человек в каждой). Собственной униформы и знаков отличий (за исключением отдельных частей) УПА не имела. Однако были свои боевые награды: медаль УПА «За борьбу в особо трудных условиях», а также Золотой, Серебряный и Бронзовый кресты I и II степени. Для подготовки офицерских кадров были созданы старшинские школы с 3–4-месячным сроком обучения. Школы с 6-недельным курсом подготовки старшин действовали в каждом военном округе. Большое внимание уделялось пропагандистской и воспитательной работе. В частях ей занимались «политвоспитатели» и священники.

Самым слабым местом повстанческой армии было вооружение. Повстанцы пользовались в основном трофейным советским, немецким и польским оружием. Боеприпасов к ним часто не хватало. Поэтому УПА избегала крупных боев и использовала партизанскую тактику, проводя рейды и диверсии. У повстанцев не было налаженной системы снабжения армии боеприпасами, провиантом и медикаментами. Каждый отряд должен был сам позаботиться о своем снабжении. Запасы обычно пополнялись за счет нападений на эшелоны (чаще всего — немецкие), которые двигались по Волыни, Полесью и другим районам.

Однако постепенный рост численности УПА (к осени 1943 года в ней начислялось около 40 тысяч бойцов) позволил ее командованию планировать и осуществлять крупные операции. Так, в марте 1944 года повстанцы вели бои со врагом вблизи Деражни, Луцка, Ковеля и Кременца. В результате удалось освободить пленных из луцкого и ковельского лагерей, а также узников ковельской тюрьмы.

Выступления УПА против гитлеровцев активизировали мероприятия оккупантов по уничтожению «бандитизма» и «умиротворению» населения. Летом 1943 года немцы провели против повстанцев масштабные операции с применением танков и самолетов. Но они не принесли желаемого результата: повстанческая армия была мобильной и прекрасно использовала особенности местности.

Надо сказать, что немецкие войска были только одним из трех противников УПА. Вторым была Польша. Причиной борьбы УПА против польских вооруженных формирований было традиционное украинско-польское соперничество в Галиции и на польских землях, где проживали этнические украинцы. Жертвами репрессий польских экстремистов стали более 2000 украинцев. С августа 1943 года акции польских военных формирований распространились на районы Галиции и Волыни. Только 13–14 марта 1944 года на Холмгцине поляки-террористы дотла сожгли 14 украинских сел, убили 1,5 тысячи человек.

Несмотря на то что акции УПА были ответом на действия польских карателей, они носили не менее кровавый характер и вряд ли могут быть оправданы. Ведь в ходе ответных операций погибали мирные жители, многие из которых не имели никакого отношения к уничтожению украинцев. Первая такая акция состоялась в апреле

1943 года, когда группа УПА уничтожила жителей села Иванова Долина (Волынь). В мае эта же группа осуществила еще шесть картельных акций против польского населения. В июле 1943 года УПА выдвинула ультиматум населению каждого польского селения Волыни: «За 48 часов перебраться за Буг или Сян — иначе смерть!». 11 июля состоялось скоординированное нападение отрядов ОУН(Б) одновременно на 167 польских поселений. Польское правительство не простило этой резни, и уже после окончания Второй мировой войны ответило на нее операцией «Висла». (Более подробно об этой операции можно прочесть в отдельной статье.)

Не менее драматичным было противостояние УПА и советских партизанских отрядов и Красной армии. Как и во время Гражданской войны, по разные стороны баррикад оказывались и близкие когда-то друзья, и родные братья. Поначалу противостояние партизанов и УПА не доходило до столкновений в открытом бою. Однако нейтралитет между ними длился всего полгода, а потом соперничество за влияние на население между советскими отрядами и повстанцами привело к обострению борьбы.

Последний и самый трагический этап истории УПА связан с боями против регулярных частей Красной армии и специальных подразделений НКВД. Приближение Красной армии к главным пунктам дислокации УПА поставило перед командованием повстанцев задачи разработки дальнейшей стратегии и тактики борьбы. Командование приняло решение о переходе за линию фронта через боевые советские порядки и выход в их тыловые районы. Группа УПА — «Юг» получила приказ оставить Винниччину и Каменец-Подольщину, где было мало лесов, и отойти на Волынь вместе с двумя частями армейской группы УПА — «Восток». Части УПА — «Север» во второй половине января 1944 года перешли фронт в лесной полосе Волыни по линии речек Случь и Горынь.

Стараясь избегать боев с регулярными войсками, отряды УПА нападали на мобилизационные пункты, отделения связи, интендантские службы. Характерным в противостоянии между Красной армией и УПА к тому времени было и то, что руководство УПА дало своим отделам указание устраивать радушный прием войскам действующей Красной армии, которые занимали города и села Западной Украины. Это делалось для того, чтобы усыпить их бдительность, а потом наносить неожиданные удары по штабам, базам и отдельным небольшим подразделениям для пополнения запасов оружия и продуктов.

В апреле 1944 года характер действий повстанцев резко изменился. Именно тогда войска Первого Украинского фронта готовились к наступлению против немецко-фашистских захватчиков. Это не устраивало руководство ОУН, и оно отдало приказ провести ряд глубоких рейдов по тылам Красной армии. Группы УПА осуществили ряд диверсий на шоссейных и железнодорожных путях между Дубно и Кременцом. В районах к северу от железнодорожной линии Ковель — Ровно — Шепетовка произошли открытые вооруженные столкновения, в ходе которых отряды УПА понесли значительные потери.

Бойцы УПА часто нападали на военные колонны с боеприпасами и продуктами питания, которые передвигались на фронт по железнодорожным и шоссейным путям, осуществляли террористические акции против партийных и хозяйственных руководителей, работников НКВД, советских партизан, бойцов и командиров Красной армии. Только с января по февраль 1944 года на территории Ровенской области УПА было совершено 154 нападения на военные части и отдельных военнослужащих, в ходе которых было убито 439 советских солдат и офицеров.

29 февраля 1944 года отряд УПА совершил нападение на колонну машин, в которой ехал из штаба 13-й армии командующий Украинским фронтом генерал армии М. Ватутин. Возле села Милятин колонна была обстреляна, вследствие чего М. Ватутин был тяжело ранен и через месяц скончался. На террор советское правительство ответило столь же жестко.

Во всех 13-ти полках 1-й армии Первого Украинского фронта были созданы специальные отряды. Весной 1944 года командование фронта выделило из своего резерва кавалерийскую дивизию, 20 броневиков, 8 легких танков. В западноукраинские области прибыли военные части НКВД, тесно взаимодействующие с с армейскими формированиями в борьбе с повстанцами. Так, во время советской операции войск НКВД и Четвертого Украинского фронта в районе Дрогобыча с 18 августа по 9 сентября было убито 1171 и взято в плен 1180 «бандеровцев», а также задержано 6 тысяч человек, уклонившихся от мобилизации. В период с 10 января по 23 февраля 1945 года было взято в плен около 26 тысяч повстанцев, уничтожено — 11 тысяч.

Несмотря на тяжелое положение, повстанцы не только вели оборонительные бои, но и осуществляли рейды и нападали на расположения советских войск. Только в мае — июне были нанесены удары по райцентрам Надворная, Галич, Яворов, Солотвин, Делятин, Раджа, Гримайлов, Яблунев, Ланчин, Яремча (Гуцулыцина), Гоща, Березное, Людвиполь, Корец (Волынь).

Отдельные отряды УПА были вытеснены на территорию соседних стран — Польши, Чехословакии. На территории же УССР война продолжалась. Военные операции против УПА дополнялись «мерами по борьбе с бандитизмом», то есть облавами и арестами всех подозреваемых в связи с повстанцами, членов их семей и родных, выселением их в восточные районы СССР. Насильственное перемещение целых сел из западноукраинских земель продолжалось до 1949 года и охватило более 5 тысяч семьей (по другим данным — 143 тысячи человек).

С 1946 года командиры территориальных подразделений повстанческой армии и местные проводы ОУН перешли к действиям мелкими группами. Вследствие этого крупные военные операции против УПА потеряли смысл. За 1946 год было зарегистрировано 1619 акций повстанцев. А в январе — марте 1947 года боевики ОУН и подразделения УПА осуществили, по данным советских источников, 272 акции.

УПА как вооруженное формирование было обескровлено. К тому же оно лишилось поддержки населения и утратило материальную базу. В связи с этим главный командир УПА Р. Шухевич в сентябре 1949 года издал приказ, согласно которому все повстанческие отделы и штабы прекращали свою деятельность как боевые единицы и органы управления. Личный состав отделов и штабов вливался в подпольные структуры ОУН(Б).

Но советская власть не собиралась прекращать борьбу с ОУН — УПА. Теперь организацию разваливали изнутри, создав в ней целую сеть осведомителей и провокаторов.

5 марта 1950 года в с. Белогорща возле Львова погиб глава генерального секретариата УГВР, глава ОУН в Украине и главнокомандующий УПА Р. Шухевич. Его смерть существенным образом подорвала потенциал националистического подполья. А в 1951–1952 годах были ликвидированы наиболее опытные и авторитетные руководители повстанческого движения — Р. Кравчук, И. Литвинчук, П. Федун. 23 мая 1954 года был схвачен последний глава генерального секретариата УГВР, глава руководства ОУН в Украине и главнокомандующий УПА Василий Кук. После 1954 года наблюдались только единичные акции повстанческого движения.

В борьбе с частями ОУН — УПА в западных областях погибло свыше 25 тысяч советских военнослужащих. Потери повстанцев были намного больше: только за период с лета 1944 до конца 1946 года 56,6 тысяч убитыми и 108,5 тысяч пленными и арестованными. Тысячи семей были высланы в Сибирь и Казахстан.

Как и многие неоднозначные явления истории, УПА прошла через два этапа. Советские историки описывали ее исключительно в черных красках. А исследователи последних лет — с момента образования независимой Украины — чуть ли не превозносили до небес. В чем причина такого резкого контраста? Только ли в веяниях времени, когда слово «советский» стало едва ли не ругательным? Пожалуй, причина глубже. И кроется она в двух прямо противоположных стилях мышления, имеющих одинаковое право на существование. Первый стиль мышления характерен для тех, кто считал СССР единым государством. С их точки зрения действия повстанцев непростительны. Но не стоит забывать, что у самих членов УПА была совершенно другая точка зрения на происходящее. Советский Союз они считали не содружеством, а тюрьмой народов, и все их действия были направлены на освобождение Украины из этого плена.

Евгений Коновалец

Степан Бандера

Английский писатель Сэмюэл Батлер как-то сказал: «Бог не может изменить историю. Но историки могут». «Традиция» переписывания отдельных эпизодов и целых страниц истории уходит корнями в глубокое прошлое. Когда это случается, герои вдруг оказываются предателями, а бывшие «враги народа» — достойными его представителями. Иногда такие перестановки восстанавливают доброе имя жертв обстоятельств, иногда — обеляют авантюристов и негодяев. А порой на почетном пьедестале оказываются люди, чьи воззрения удачно вписываются в современную историческую концепцию…

Прежде, чем говорить о 14-й пехотной дивизии «Галичина», стоит сделать небольшой экскурс в историю. Аббревиатура СС происходит от немецкого слова Schutzstaffeln — «охранные отряды». Так назывались подразделения НСДАП (национал-социалистической немецкой рабочей партии), созданные Гитлером в марте 1923 года и поначалу представлявшие собой небольшие группы. Но после того, как в 1934 году отряды СС расправились с неугодным Гитлеру руководством СА (военизированных соединений фашистской партии), они были выделены в особую привилегированную организацию. К началу Второй мировой войны в СС состояло около 260 тысяч человек, а к 1944 году численность войск СС, считавшихся к тому времени элитными войсками, возросла до миллиона человек. В структуру организации входили Главное управление по расовым и поселенческим вопросам, занимавшееся контролем за расовой чистотой нацистских чиновников и организацией «освоения» немцами захваченных территорий, Главное управление имперской безопасности, а также отряды трех типов: общие, для поручений и караульные. Общие были своего рода клубом для нацистской элиты, отряды для поручений представляли собой отборные полицейские части, а караульные отряды управляли концентрационными лагерями и обеспечивали их охрану. Именно на СС лежит ответственность за многие преступления нацизма: массовые расстрелы, опыты на «человеческом материале», геноцид. Поэтому решением Международного военного трибунала в Нюрнберге они были признаны преступными организациями. Впрочем, дивизия СС «Галичина» на Нюрнбергском процессе не упоминалась. Ведь вся история ее существования говорит о том, что она была только пешкой на шахматной доске…

В 1943 году немцы отказались от своей амбиционной идеи решить «восточную проблему» только «пролитием немецкой крови». И потому для борьбы с противниками начали привлекать и другие народы «неарийского происхождения», создавая в составе СС дивизии из представителей русской, французской, испанской, татарской и других национальностей. Это было проявлением известного принципа «Разделяй и властвуй»: используя межнациональные, религиозные и идеологические конфликты, немцы стравливали между собой подлежавшие уничтожению народы. Чтобы ослабить сопротивление населения на оккупированных территориях, немецкая администрация ставила в привилегированное положение одни народы относительно других. В генеральном комиссариате «Волынь-Подолье» она протежировала полякам, а в присоединенном к Генеральному губернаторству дистрикте «Галиция» — украинцам.

Западноукраинские земли в момент создания «Галичины» оказались в сложном положении. До 1939 года Западная Украина входила в состав Польши. И приход советских войск восприняла не как долгожданное освобождение, а как оккупацию. Западные украинцы не знали, что такое колхоз, что такое НКВД. Галичане не воспринимали разрушения их вековечного уклада жизни, крайне враждебно относились к «московско-большевистской» администрации. Это приводило к сопротивлению советской власти. Большевики же отвечали «адекватно». Только за полгода, с октября 1939 по апрель 1940 года, в Западной Украине было репрессировано более 1 миллиона человек (каждый десятый).

В то же время Гитлер, захватив Чехословакию, дал определенную автономию словакам. Вдобавок, начав войну с СССР, он провозгласил себя «борцом с большевизмом». После массовых репрессий западным украинцам это казалось залогом будущей свободы. Многие искренне верили в возможность получения независимой Украины из рук Гитлера. Хотя на самом деле понятно, что интересы украинского народа не учитывались ни одной из воюющих сторон. Согласно секретной договоренности между Сталиным с Гитлером («пакт Молотова — Риббентропа») Западная Украина, часть Беларуси и страны Балтии должны были перейти к СССР. Что и произошло осенью 1939 года.

В работах украинских историков часто утверждается, что идея создания украинской дивизии имела поддержку в народной среде, особенно среди западноукраинской интеллигенции. Главным доказательством народной поддержки якобы служит следующий исторический факт: в дивизию согласилось вступить 80 тысяч добровольцев, хотя для ее комплектования нужно было только 15 тысяч. Однако есть основания сомневаться в том, что в народной среде приветствовалось создание дивизии. Например, руководители Украинской повстанческой армии не раз высказывались против создания подобной дивизии, полагая, что немцы формируют ее с единственной целью: бросить вновь созданное подразделение под пули и таким образом обескровить освободительное движение. Ведь немецкое командование вовсе не скрывало своего отношения к славянским народам, а Украину рассматривало только как сырьевую базу.

Несколько преувеличенным кажется и мнение, что добровольцы шли в «Галичину» лишь из высоких идеологических побуждений, что это была наиболее национально сознательная часть украинской молодежи. Для тех, кто оказался на оккупированных территориях, было несколько путей: попытаться скрыться и переждать время оккупации, отправиться на работы в Германию или взять в руки оружие и уйти в лес — в армию УПА. С началом вербовки в дивизию «Галичина» появилась еще одна дорога: завербоваться, пройти обучение в европейских лагерях — а там, глядишь, и война окончится.

После поражения под Сталинградом в 1943 году губернатор Галиции Отто Вехтер заставил Кубийовича (главу УЦК — Украинского центрального комитета в Кракове) выступить формальным инициатором его (т. е. Вехтера) идеи о создании в вооруженных силах Третьего рейха украинского соединения. В принципе, создавать военные формации в рамках вермахта на тот момент было запрещено. Но Вехтер обратился с соответствующей просьбой к рейхсфюреру СС Г. Гиммлеру, поскольку в рамках СС существовала сеть национальных формирований народов оккупированной Европы.

Соглашаясь на формирование эсэсовской дивизии, эмигрантская интеллигенция оправдывала этот шаг тем, что дивизия, мол, «послужит украинскому делу». Непосредственной причиной создания такой дивизии была надежда на то, что это улучшит отношение немцев к украинцам. Убеждая молодежь добровольно вступать в дивизию, некоторые агитаторы даже зловещую аббревиатуру СС подавали как зашифрованное «січове стрілецтво». Но дивизия была типичным коллаборационным формированием, к созданию которого гитлеровцы приступили уже тогда, когда поражение Германии в войне было делом предрешенным.

Большое влияние на решение руководства УЦК оказали также уроки событий 1917–1920 года. Кубийович со своими коллегами были убеждены в том, что именно отсутствие хорошо вышколенной армии не дало возможности украинцам создать после Первой мировой войны собственное государство. Сознавая возможность поражения Германии, они твердо решили на этот раз не допустить, чтобы в хаосе событий украинцы неожиданно оказались без регулярных вооруженных сил.

Кроме уже существующей СС дивизии «Галичина», которая в то время усиленно готовилась к боевым действиям, Вехтер планировал создание и других украинских формирований. Планы Вехтера поддержал генерал войск СС Готлоб Бергер. 23 декабря 1943 года во время разговора с руководителями отделов Военной Управы «Галичина» шеф правления дистрикта Галиция Отто Бауер официально заявил, что руководство СС планирует создать целый корпус из украинцев Галичины. Надо сказать, что добровольцев было более чем достаточно. Корпус должен был состоять из трех дивизий СС. Кроме дивизии «Галичина» планировалось сформировать еще две дивизии — танковую «Лебмерг» и горную «Карпаты». Создание корпуса, по мнению Вехтера, должно было привлечь внимание правительственных кругов Третьего рейха как к галицким украинцам в частности, так и к украинскому вопросу вообще. Однако эта идея была заблокирована рейхсфюрером СС Гиммлером.

Гитлер, как известно, категорически возражал против формирования русской и украинской армий и признания славянских народов равноправными с арийцами. Сегодня все чаще говорят о том, что 14-я национальная дивизия под эгидой «оружия СС» была сформирована втайне от фюрера. А значит, эти соединения не были собственно эсэсовскими. Но возможно и другое: национальные армии изначально были созданы как «пушечное мясо», и скрывать факт их существования просто не было необходимости.

Набор в дивизию был объявлен 28 апреля 1943 года. В прокламации губернатора Галиции Вехтера, которая была издана уже после начала набора, говорилось, что в «Галичину» будут приняты все те, кто прятался от мобилизации на работы в Германии, — «и грехи им будут прощены».

В переговорах с О. Вехтером представители украинской стороны настаивали на выполнении нескольких требований. Так, дивизия должна быть украинской в составе немецкой армии (а не немецкой, составленной из украинцев), что должно найти отображение в названии, внешних отличиях и в командном составе. Отдельным пунктом оговаривалось, что дивизия в целом и ее отдельные части не могут быть использованы против собственного народа.

Но лишь небольшая часть этих требований была выполнена. По решению Гиммлера дивизия не имела права носить название «украинская», чтобы не пропагандировать идею независимости Украины, она должна была называться «галицкой» и состоять из жителей той части Украины, которая раньше принадлежала Австрии, т. е. из «австрийских галичан». Современный государственный герб Украины — тризуб — был только на флаге дивизии, а основным знаком отличия дивизии стал «галицкий лев». Все командные посты от батальона и выше временно передавалась к руки немцев. Также не было полностью выполнено обещание использовать украинцев только на восточном фронте. Украинская сторона согласилась на все эти ограничения, считая их временными и надеясь, что они будут сняты после того, как дивизия покажет себя в боях.

Командиром дивизии был назначен бригадефюрер СС Вальтер Шимман. В ноябре 1943 года его сменил бригадефюрер СС Фриц Фрайтаг, бывший офицер тайной полиции, человек очень честолюбивый, подозрительно относившийся к своим коллегам. Набор добровольцев проводился в мае — июне 1943 года только среди украинцев, проживавших на территории нынешних Львовской, Тернопольской и Ивано-Франковской областей. Позже в дивизию вступали представители других регионов (например, был создан так называемый Волынский легион) и даже пленные красноармейцы. К 18 июня 1943 года в дивизию записалось 84 тысячи добровольцев, 52 тысячи из которых прошли медкомиссию. Но в дивизию было зачислено только 13 тысяч. После комиссования больных и получивших «бронь» численность будущей дивизии составляла 11,5 тысяч человек. В ноябре 1943 года дополнительно было призвано еще 6 тысяч, так что в учебные лагеря было отправлено 17 200 человек. По мере приближения линии фронта желающих записаться в дивизию стало намного больше. Поэтому из добровольцев было дополнительно сформировано еще пять полицейских батальонов.

17 июня 1943 года бывшие офицеры и подофицеры первыми отправились на переподготовку: пехотинцы — в Лешаны, артиллеристы — в Бенешов в Чехии, пехотные артиллеристы — в Бреслау-Лисса в Силезии. По уставу дивизия должна была состоять из 480 офицеров, 2587 подофицеров и 11 622 стрелков, вместе — 14 689 человек. На 20 сентября реально дивизия состояла из 261 офицера, 673 подофицеров и 11 967 стрелков, вместе — 12 901 человек.

Как видно из приведенных цифр, очень сильно ощущался недостаток украинских командных кадров, поэтому дивизионный штаб добился разрешения послать в офицерские школы несколько сот молодых командиров, которые еще не имели боевого опыта. В мае 1944 года они поехали на курсы в Чехию. Все, кто прошел переподготовку, получили соответствующие звания. Самые высокие звания — майора — получили командир дивизиона тяжелой артиллерии Николай Палиенко и командир пехотного полка Евгений Побигущий.

В начале февраля 1944 года в Гайделагере была сформирована боевая группа, которая тремя эшелонами выехала в Украину и включилась в боевые действия в северо-западной части Галиции и Холмщины. Через месяц она возвратилась в дивизию, которая к тому времени уже была переведена в Нойгаммер для завершающего этапа подготовки.

28 июня 1944 года по приказу командующего группой «Северная Украина» генерал-фельдмаршала Вальтера Моделя дивизия «Галичина» была включена в состав 13-го корпуса 4-й танковой армии, которая держала 160-километровую оборону на отрезке фронта возле г. Броды. Дивизия заняла вторую (запасную) линию обороны фронта длиной 36 км. 13 июля советское командование силами 1-го Украинского фронта начало Львовско-Сандомирскую операцию, целью которой было окружение немецких войск в Галиции, взятие Львова и выход на линию Висла — Сян. В результате наступления войск маршала Конева 13-й корпус попал в окружение, а «Галичину» перебросили на другие участки фронта. После жестоких боев под Бродами 22 июля 13-й корпус прекратил существование. Остатки «Галичины» (около 1000 человек) во главе с генералом Фрайтагом вырвались из окружения и начали пробиваться в Закарпатье. Мрачные предсказания противников формирования дивизии, казалось, начали сбываться: тысячи украинцев погибли, отстаивая интересы Германии…

В сентябре 1944 года вышел приказ о новом формировании дивизии. До 31 декабря она должна была быть готовой к боевым действиям. 17 октября 1944 года Гиммлер разрешил изменить название дивизии на «14 Waffen Grenadier Division der SS (ukrainiscne Nr. 1)» — «14-я гренадерская дивизия СС (украинская № 1)».

Сторонники гипотезы, по которой дивизия «Галичина» была оплотом украинской независимости, часто упоминают, что она была только формально подчинена командованию СС вплоть до апреля 1945 года. А после этого в ней вообще были упразднены все внешние признаки принадлежности к немецкой армии: высшее командование перешло к украинским старшинам, а вместо немецкого орла полки и курени получали тризубы. Исследователи пишут, что немцы носили белый или серебряный знак СС, тогда как у украинцев был белый или серебристый галицкий лев, а на левом рукаве — лев с тремя коронами на синем фоне и надпись «Галичина». Но никакие внешние отличия не могут изменить того факта, что дивизия находилась в подчинении Германии, снабжалась из тех же источников, что и остальная немецкая армия и выполняла приказы, отдаваемые немецким командованием.

Второй этап истории дивизии «Галичина» был связан с карательными экспедициями против партизан в оккупированных Германией восточноевропейских странах.

28 сентября командование СС приказало перекинуть дивизию в Словакию для охраны от партизан района возле г. Жилина. 26 января 1945 года дивизию перевели в Югославию, где она воевала с партизанами И. Тито. Позже ее перебросили в Австрию, где она принимала участие в боях возле замка Гляйхенбер.

В конце 1944 года немцы предложили создать Украинский национальный комитет (УНК), который представлял бы народ Украины. Но при этом немцы настаивали на том, чтобы УНК был составной частью русского «Комитета освобождения народов России», возглавляемого генералом Власовым, от чего украинцы решительно отказались. 12 марта 1945 года немецкое правительство признало УНК во главе с генералом Павлом Шандруком единственным представителем украинского народа с правом организации Украинской национальной армии (УНА). Командующим УНА 15 марта был назначен П. Шандрук, начальником штаба — генерал О. Балийский, а 17 марта было начато формирование УНА.

25 апреля 1945 года, когда Советская армия уже захватила восточные предместья Берлина, части дивизии «Галичина» были приведены к присяге на верность Украине. 7 мая, узнав о неминуемой капитуляции Германии, генерал Шандрук приказал дивизии отойти с линии фронта и форсированным маршем перейти в зону оккупации западных войск. Дивизионные саперы наладили мост через реку, которым воспользовалась не только дивизия, а и отступающие немецкие и венгерские части. Советские войска в районе Юденбурга танковым ударом рассекли дивизию на две части. Несмотря на это, основная часть ее оказалась в английской оккупационной зоне в районе Тамсвега, а командование УНА и меньшая часть дивизии были интернированы американцами в Радштадте.

Около 12 тысяч человек из состава дивизии «Галичина» были перемещены англичанами в лагерь для интернированных в г. Шпиталь, а оттуда — в Италию, где они находились в лагерях в Белларии, а с сентября 1945 по май 1947 года — в Римини. Естественно, что Москва требовала выдачи всех, кто служил под знаменами «Галичины». Но западные союзники не выдали их по формальным причинам: они были гражданами не Советского Союза, а Второй Речи Посполитой. В мае — июне 1947 года все украинцы, за исключением 1052 человек, которые изъявили желание вернуться в СССР, были перевезены в

Англию. Там их разместили в лагерях военнопленных, где задействовали в сельхозработах. В конце 1948 года бывшие воины дивизии были освобождены и разъехались по всему миру — в США, Канаду, Австралию, Аргентину.

В послевоенные времена на Западе боевой путь дивизии был тщательно исследован с целью определения того, совершали ли солдаты дивизии преступления против мирного населения или нет. Вопрос о зверствах нацистов и тех, кто их поддерживал, очень подробно рассматривался на Нюрнбергском процессе 1946 года. Советская сторона не привела в Нюрнберге доказательств участия «Галичины» в карательных операциях.

Судебные инстанции ФРГ в 1959-м и Канады в 1986 годах признали солдат дивизии фронтовиками, не участвовавшими в казнях польского и еврейского населения. В постановлении судьи Жюля Дешенэ (Оттава) сказано: «Дивизия „Галичина“ не может быть обвинена как единая группа. Члены дивизии индивидуально проверялись в целях безопасности перед их въездом в Канаду. Обвинения в военных преступлениях никогда не подтверждались — ни в первый раз в 1950 году, ни после новой проверки в 1984-м, ни сейчас. Нет никаких причин для лишения их гражданства или депортации».

7 января 2001 года телеканал Би-би-си показал документальный фильм «СС в Британии», где дивизия обвинялась в убийстве евреев Львова в 1941-м (при том, что дивизия была создана только в 1943-м) и в подавлении Варшавского восстания 1944 года (хотя в Варшаве «Галичины» вообще никогда не было). На большинстве документальных кадров фигурируют люди без формы. Союз украинцев Британии подал в суд и выиграл иск против Би-би-си. Попутно было установлено, что спонсировали этот фильм английские нефтяные концерны, лоббирующие строительство трубопровода через Польшу в обход Украины.

Солдат дивизии «Галичина» обвиняли также в том, что они 28 февраля 1944 года захватили польское село Гута Пеняцка и уничтожили не только партизан, но и всех жителей — более 800 человек. Но Генпрокуратура Украины в феврале 2000 года заявила после завершения расследования, что в ее распоряжении нет архивных документов об участии «Галичины» в казнях жителей этого села. Немецкие отчеты не сообщают, какие именно германские части были задействованы в данной операции. Свидетели утверждают, что приказы отдавались по-немецки, а исполнялись украинцами — но это мог быть полицейский украинский батальон, а не дивизия «Галичина». Возможно, документы, подтверждающие или опровергающие участие «Галичины» в этой операции, были уничтожены во время войны.

Так кем же все-таки были бойцы 14-й пехотной дивизии СС «Галичина»? Изменниками? Борцами за независимость, для которых принцип «цель оправдывает средства» был жизненным кредо? Жертвами войны, очутившимися между жерновами фашизма и советской тоталитарной системы? Или попросту наемниками? Несмотря на то что со времени окончания Второй мировой войны прошло шестьдесят с небольшим лет (а это по историческим меркам совсем немного), однозначно ответить на эти вопросы вряд ли удастся. Вот почему и сейчас для одних бойцы дивизии «Галичина» являются «предателями и убийцами», для других же они — герои, боровшиеся за счастье своей Родины…

Морская пехота в атаке

29 марта 1947 года было принято решение политбюро ЦК ППР, в котором, в частности, говорилось:

«В рамках акции, репрессивной относительно населения украинского, постановлено:

1. В быстром темпе переселить украинцев и смешанные семьи на территории одзыскане (на территории, отошедшие к Польше после Второй мировой войны от Германии, и прежде всего в северную Пруссию. — Авт.), не создавая компактных групп и не ближе чем 100 км от границы.

2. Акцию выселения согласовать с правительствами Советского Союза и Чехословакии.

3. Срок — 1 неделя».

Прискорбно, что о подготовке насильственной акции знали в Клеве. Сейчас достоянием гласности стали многие ранее засекреченные документы. Вот один из них:

«Секретарю ЦК КП(б)У товарищу Л. М. Кагановичу

От тов. Гусева (зам. министра иностранных дел СССР. — Авт.) получена телеграмма следующего содержания: Лебедев сообщает из Варшавы, что в связи с убийством генерала Сверчевского польское правительство намерено принять решение о поголовном выселении украинцев из Пешковского и Люблянского воеводств на территорию бывшей Восточной Пруссии. Речь идет о 15–20 тысячах человек.

Поляки полагают, что, возможно, при такой постановке вопроса часть украинцев будет проситься выехать в УССР, и лишать их такой возможности не стоит. Прошу сообщить Ваше мнение по этому вопросу.

Для Вашего сведения сообщаю, что 9 сентября 1944 года между правительствами УССР и Польши было заключено соглашение об эвакуации украинского населения с территории Польши и польского населения с территории Украины.

Указанное соглашение неоднократно продлевалось с той целью, чтобы предоставить возможность переселения всем желающим. От переселения отказалось и осталось в Польше, главным образом, украинское население, зараженное бандитизмом (УПА).

В настоящее время массовое переселение из Польши нами закончено и аппарат по переселению распущен. Кроме того, мы не располагаем сейчас необходимым жилищным фондом, где бы можно было разместить 15–20 тыс. переселенцев. Поэтому предлагаю ответить тов. Гусеву, что правительство УССР, в связи с окончанием работ по репатриации, не может принять одновременно указанное количество переселенцев. Однако, идя навстречу польскому правительству, мы готовы принимать переселенцев, оформленных в индивидуальном порядке через Консульство СССР в Польше, но без заключения каких бы то ни было официальных соглашений с польскими властями.

Мое мнение поддерживает также Министр государственной безопасности УССР тов. С. Р. Савченко.

Прошу Вашего согласия.

Д. Мануильский»

Вячеслав Максимович Черновол был поистине прирожденным вождем, ярким общественным деятелем, но в то же время человеком, не похожим на политика в привычном смысле слова. Своей бескомпромиссностью он завоевал уважение как сторонников, так и противников и вошел в историю Украины как символ украинской национальной идеи, как один из тех, кто смело выступал за защиту прав человека в СССР. Человек, чутко реагирующий на чужую боль, Вячеслав Максимович избрал своей профессией оперативную журналистику. Начинающему публицисту казалось, что его статьи о жизни простых советских людей раскроют многим глаза на существующий строй, тем более что начинал писать он в период «хрущевской оттепели». Вот только его «антиимперские и антикоммунистические убеждения» все равно оказались не ко времени, но Черновол, дав себе клятву посвятить жизнь борьбе за независимость Украины, от них никогда не отрекался.

Соратник Черновола Михаил Косив вспоминает о том периоде: «Молодой Вячеслав был абсолютно свободомыслящим человеком, казалось, что он не боялся даже того, что в круге его общения мог оказаться доносчик». И эта смелость и бескомпромиссность суждений привлекала к нему многих людей. С 1963 года Черновол стал активным участником движения «шестидесятников». Вместе с А. Горской он печатал и распространял литературу самиздата. Желая быть услышанным широкой аудиторией, он не побоялся выступить на премьере фильма «Тени забытых предков» с протестом против арестов украинской интеллигенции. После этого его сразу же уволили с работы, последовали обыски и допросы. Так начался тернистый путь Черновола — правозащитника и диссидента. Начиная с 1960-х годов он кропотливо собирал информацию о нарушениях прав человека советскими судебными и следственными органами, которая стала основой книги «Правосудие или рецидивы террора». За это Черновол был осужден на три месяца исправительных работ. Но это его не испугало, и вскоре в самиздате вышел документальный сборник «Горе от ума („Портреты двадцати преступников“)». Он был переиздан за границей, а автор получил международную журналистскую премию.

Осенью 1967 года Вячеслав Черновол был арестован первый раз по обвинению в «распространении лживых измышлений, которые позорят государственный и общественный строй», и был осужден на три года заключения в колонии строгого режима. После освобождения стало ясно, что о профессии официально придется забыть. Однако Вячеслав Максимович вместе с М. Косивым и Я. Кендзьором нелегально издавал журнал «Украинский вестник», который, как утверждают исследователи, стал самым заметным явлением политической борьбы в Украине тех лет. В 1971 году Черновол имел смелость обратиться в Комиссию по правам человека в ООН по поводу нависшей угрозы арестов украинской интеллигенции. Со стороны власти немедленно последовал ответ — новый арест. Теперь обвинение звучало намного серьезнее: «антисоветская пропаганда и агитация», что считалось одним из самых опасных государственных преступлений, и наказание за него было соответствующим: 6 лет лагерей и 3 года ссылки. Отбывая заключение в Мордовии, Черновол прославился как организатор акций протеста и голодовок среди политзаключенных. Почти половину срока он провел в штрафных изоляторах и карцерах. «Зэковский генерал» — так называла его лагерная охрана. Во время пребывания в ссылке в Якутии Черновол был принят в международный ПЕН-клуб, а в 1979 году стал членом Украинской Хельсинкской группы.

Только через 15 лет после осуждения Вячеславу Максимовичу удалось вернуться в Украину и понять, как трудно жилось все это время жене и сыновьям — Андрею и Тарасу, — на которых лежала тень отца-антисоветчика. Несмотря на то что уже началась перестройка, за Черноволом по-прежнему повсюду следовали люди из КГБ. Однажды его вместе с М. Горынем даже собирались выслать из Советского Союза за интервью, данное иностранной журналистке. Только в 1988 году стало возможным официальное создание первой оппозиционной организации партийного типа — Украинского Хельсинкского союза. Организация декларировала идеи возобновления украинской государственности, придания украинскому языку статуса государственного, права граждан на политические объединения и многое другое. Черновол был одним из трех рабочих секретарей, затем — членом Исполкома УХС, а позже стал одним из основателей новой общественной организации, аналогов которой в СССР на тот момент не было, — Народного Руха Украины.

За Вячеславом Максимовичем пошли люди, верившие, что национальное движение возродит Украину. Авторитет Черновол а был огромен, недаром на президентских выборах 1991 года он занял второе место. Уйдя в оппозицию, он боролся за демократические методы руководства, однако меняющиеся реалии украинской жизни заставляли подстраиваться под них и искать компромиссов даже с противниками. Для сохранения оппозиционной фракции в парламенте Черноволу приходилось договариваться с социалистами и сменявшими друг друга партиями власти. К сожалению, даже такой яркий и харизматичный лидер, как Черновол, не смог спасти Народный Рух от раскола. Попытки Вячеслава Максимовича вывести партию из кризиса вызывали в правящих кругах только раздражение. И уж очень многим — от бывших однопартийцев до власть предержащих — политик Черновол был очень неудобен…

25 марта 1999 года в половине двенадцатого ночи на трассе Борисполь — Золотоноша автомобиль «Тойота», в котором находился Вячеслав Максимович, столкнулся с разворачивающимся посреди дороги КамАЗом. Лидер Народного Руха Украины вместе со своим шофером и помощником Евгением Павловым получили смертельные травмы и скончались на месте. Пресс-секретарь Черновола Дмитрий Пономарчук в тяжелом состоянии был доставлен в больницу и прооперирован. Уже на следующий день министр внутренних дел Украины Юрий Кравченко назвал трагедию «обычным ДТП». По его словам, все выглядело совершенно обычно: КамАЗ нарушил правила дорожного движения и не уступил дорогу «тойоте», двигавшейся в том же направлении. Говорилось также, что водитель Черновола превысил скорость, создав тем самым аварийную ситуацию, и что причиной гибели Черновола и его попутчиков стали несработавшие подушки безопасности. Однако официальная версия случившегося была воспринята обществом весьма скептически. Многие считали, что грузовик на трассе появился не случайно. Так, сыновья Вячеслава Максимовича были полностью уверены в организованном убийстве. По свидетельству Тараса Черновола, противники отца неоднократно предпринимали попытки по его устранению. Одной из них был искусственно спровоцированный инфаркт. Но тогда лидера Народного Руха удалось спасти.

Не обращая внимания на отдельные выступления, официальная власть в течение долгого времени продолжала настаивать на том, что произошел несчастный случай. По словам Дмитрия Пономарчука, все экспертизы подгонялись под официальную версию. Новый виток этой запутанной истории начался после разразившегося осенью 2000 года «кассетного скандала». Тогда народные депутаты неформального парламентского объединения «Антимафия» Григорий Омельченко и Анатолий Ермак и мэр города Черкассы Владимир Олейник сообщили, что Евгений Марчук, который в то время занимал должность секретаря Совета национальной безопасности и обороны (в октябре 1999 года Марчук был кандидатом в президенты), показал им кассету со свидетельствами некоего полковника милиции в маске. Правоохранитель рассказывал о том, что тайное спецподразделение МВД — «отряд смерти» — исполнило заказ на убийство Черновола. В защиту версии о насильственной смерти Черновола выступила и журналистка Татьяна Коробова. По ее мнению, гибель Вячеслава Максимовича и журналиста Георгия Гонгадзе — дело рук одних и тех же людей. К тому же в пользу умышленного убийства свидетельствовало то обстоятельство, что водитель КамАЗа через некоторое время после аварии скончался весьма странным образом: у вполне здорового мужчины появилась «сердечная недостаточность», которая и стала причиной смерти.

Подобные заявления вызвали бурную полемику в обществе. Многие специалисты считали, что подстроить ДТП чрезвычайно сложно и существует масса других способов профессионально и без лишнего шума устранить человека. Другие заявляли, что именно на подобные мнения и сделали ставку организаторы аварии, ведь политика действительно легче застрелить в подъезде, чем скрупулезно рассчитывать скорость движения его автомобиля и организовывать «встречу с грузовиком». В пользу несчастного случая некоторые приводили и тот факт, что водитель грузовика был не каким-нибудь спецназовцем, а простым сельским парнем. Впрочем, те, кто считал гибель Черновола преднамеренным убийством, называли среди возможных организаторов убийства Павла Лазаренко, оперируя тем, что водитель злосчастного КамАЗа когда-то работал вместе с братом бывшего премьер-министра.

Сотрудник секретариата Вячеслава Максимовича господин Ницой сделал сенсационное заявление о том, что незадолго до аварии, приведшей к гибели Черновола, ехавший с ним Геннадий Удовенко пересел в другой автомобиль буквально за несколько километров до столкновения. В политическом контексте это практически совпало с решением, узаконившим удовенковский Рух. Но Дмитрий Пономарчук об этом не говорил, а ведь он был в той же машине.

Однопартийцы Вячеслава Максимовича провели собственное расследование аварии и сделали официальное заявление о причастности к его гибели народного депутата Украины и члена Народного Руха Олега Ищенко, деятельность которого связывали со структурами «Олгаз» и «Олбанк». В заявлении подчеркивался тот факт, что между Черновол ом и Ищенко существовал давний конфликт: Вячеслав Максимович поддерживал Игоря Бакая и контролируемую им компанию «Нефтегаз Украины», что очень не нравилось Ищенко. В свою очередь, Черновол обвинял однопартийца в финансовой поддержке «раскольников» из НРУ. Кроме того, руховцы заявляли, что смерть Черновола была выгодна одному из кандидатов в президенты на выборах 1999 года.

Вот как об этом рассказывал Тарас Черновол: «Мы в Рухе создали собственную следственную комиссию, куда вошли и „сыскари“-профессионалы. Их вывод — это, безусловно, убийство, а не простая автокатастрофа. Использовалась схема, аналогичная схеме устранения в 1980 году руководителя Беларуси П. Машерова. Гибель Черновола была выгодна силовым структурам, президенту и некоторым российским кругам. Черновол заблокировал в парламенте проект приватизации российскими фирмами транзитных газоэнергетических путей. Но этот план начал реализовываться после смерти отца».

Евгений Марчук — обладатель сенсационной видеозаписи, поведавшей об убийстве Черновола, — утверждал, что кассета исчезла. Теперь он выдал новую версию того, почему не обнародовал видеозапись. Мол, за три недели до президентских выборов, в которых он участвовал как кандидат, его могли привлечь к суду за клевету и снять с предвыборного марафона. Тогда Тарас Черновол потребовал от Генпрокуратуры, чтобы та возбудила против Марчука уголовное дело. Как считал сын погибшего депутата, это была единственная возможность заставить тогдашнего секретаря СНБО отдать видеокассету со свидетельствами подполковника МВД. Тарас Черновол не верил в то, что такой человек, как генерал СБУ Евгений Марчук, мог просто потерять кассету.

Совершенно очевидно: для того чтобы определить, кто убил Черновола, необходимо прежде всего понять, кому это было выгодно. Но тут и возникают большие сложности — слишком много людей оказались под подозрением. Если посмотреть на события сквозь призму политической ситуации в Украине 1999 года, создается впечатление, что легче назвать тех, кому лидер НРУ не мешал. Смерть Черновола была объективно выгодна очень многим. Среди противников Черновола можно выделить несколько основных. Известно, что у Вячеслава Максимовича были довольно натянутые отношения с уже упоминавшимся нами Евгением Марчуком. Черновол неоднократно обвинял Марчука в попытках расколоть Рух. Непросто складывались отношения погибшего и с командой президента Кучмы, время от времени перераставшие в открытое противостояние. Неожиданная смерть Вячеслава Черновола также совпала и с крайне насущной на тот момент для Виктора Ющенко необходимостью возглавить национальное движение на Украине и развернуть его в «европейском направлении».

В свете этих событий для выяснения обстоятельств гибели Черновола была создана специальная следственная комиссия во главе с Виктором Медведчуком. В марте 2001 года комиссия провела ряд заседаний и обратилась за помощью к тогдашнему Генпрокурору Украины Михаилу Потебенько и в СБУ. Но причину гибели лидера НРУ следственной группе установить не удалось. Правоохранительные органы закрыли дело о гибели Черновола в августе 2001 года. Никаких следов террористического акта следствие не нашло, а вскоре исчезло и основное вещественное доказательство — та самая «Тойота», на которой ехали Черновол и его помощники…

В марте 2002 года в автомобильной катастрофе погиб генеральный директор «Укрспецэкспорта» Валерий Мал ев. На следующий день Тарас Черновол заявил, что гибель его отца и главного оружейного торговца страны была спланирована одними и теми же людьми. Сын покойного лидера Руха настаивал на том, что располагает неопровержимыми доказательствами и знает, что в случае с его отцом «решение» было принято за две недели до убийства, а по Малеву — за 16 часов до ДТП. И опять дело не сдвинулось с мертвой точки. Представители правых сил назвали гибель Черновола политическим убийством. Несмотря на прекращение дела, следствие продолжалось, шли допросы свидетелей, проводились оперативно-технические мероприятия, был назначен ряд дополнительных экспертиз.

В 2004 году Тарас Черновол, в очередной раз отвечая на вопрос, поставлена ли точка в деле смерти его отца, сказал: «Никаких точек нет. Расследования как такового вообще не было — чистая пародия. Лично я знаю большинство обстоятельств подготовки осуществления этого убийства. Хотя на вершине айсберга нити несколько теряются, и, похоже, они направляются за пределы границы Украины. Вопрос, какая же из высочайших ступеней украинской власти причастна к убийству, для меня тоже еще не раскрыт». Международный ПЕН-клуб, членом которого был Вячеслав Максимович, и украинское представительство известной правозащитной организации «Международная амнистия» обратились к руководству страны с просьбой поддержать их требование о возобновлении следствия по делу об убийстве Черновола и обеспечить полное раскрытие всех обстоятельств этого преступления.

В 2006 году Генпрокуратура вновь возобновила расследование обстоятельств дела. А в конце этого года бывший министр внутренних дел Юрий Луценко заявил: «Сейчас проводится расследование силами общей группы, состоящей из представителей МВД, Генпрокуратуры и СБУ. Я не могу разглашать информацию, которую я имею, поскольку это может сильно навредить следствию. Могу сказать лишь одно: если те показания, появившиеся сейчас в распоряжении следствия, будут подтверждены, а не будут лишь заявлениями, то это будет однозначно свидетельствовать об убийстве Вячеслава Черновола». В то же время Луценко подчеркнул, что эти показания «могут быть просто желаниям определенных свидетелей преувеличить свою роль в украинской политической жизни».

Несмотря на огромное количество предположений, проведенное официальное и ряд неофициальных расследований, обстоятельства гибели Вячеслава Черновола по сей день остаются загадкой. Но совершенно ясно одно: смерть блестящего аналитика, журналиста, бескомпромиссного политического и государственного деятеля с четко выраженной гражданской позицией, которому доверяли тысячи людей, вряд ли могла стать нелепой случайностью. Гибель Черновола была кому-то выгодна, и этот кто-то сделал все для того, чтобы она стала нераскрытой тайной…