…Питер Стил пристально посмотрел на своего адвоката и единственного друга.

— Но ты же говорил, что сможешь обойти это условие завещания!

Они стояли посередине длинного коридора, и мимо них постоянно шмыгали сотрудники адвокатской конторы.

— Я… — Джейк Джеймс пожал плечами. — Послушай, я не ожидал, что этот родственничек, твой двоюродный брат, упрется, как баран, и будет оспаривать завещание твоего деда. Если бы Эд Честерфильд не был так заинтересован, судья мог бы спустить все на тормозах. Но сейчас это уже невозможно. Извини, Питер, я сделал все, что было в моих силах.

— Все? Ты просто смеешься! У меня осталось всего семь дней для того, чтобы найти себе жену, или я потеряю наследство. — Питер нервным движением пригладил иссиня-черные волосы и, покусывая нижнюю губу, пытался сдержать гнев. — Женитьба! Неплохая шутка!

— Женитьба — это не всегда конец света, Питер.

— Как бы не так! Я пытался избежать этого удовольствия тридцать пять лет. И не желаю портить себе жизнь в дальнейшем.

— Давай зайдем ко мне и тихо-мирно обсудим все без посторонних глаз, — предложил Джейк, открывая дверь в свой кабинет. — Хочешь что-нибудь выпить? — спросил он, роняя портфель на стол.

— Только виски! Черт побери, Джейк! Что ты думаешь о временной сделке? Или, скажем, о браке по расчету?

Джейк налил в стакан виски и протянул его Питеру.

— Ты забываешь о непременном условии твоего дедушки: «жениться и родить наследника».

— Ты шутишь!

Питер залпом осушил стакан и со стуком поставил его на дубовый стол.

— Ничуть! Твой дед хотел женить тебя всерьез, чтобы настоящая жена, настоящие дети… Понимаешь? И хорошо зная тебя…

— Черта с два! — Питер нетерпеливо махнул рукой. — Ты лучше объясни толком, какие нужны доказательства, что я исполнил свой супружеский долг? Только не говори, что они собираются приглашать доктора…

— Да нет, конечно, — ухмыльнулся Джейк. — Если не вмешается двоюродный братец, будет достаточно слова твоей жены. К счастью, я уже предпринял контршаг. — Джейк хитро улыбнулся и вынул из ящика стола изящный с золотым рельефом конверт. — Надеюсь, это поможет тебе побыстрее отыскать невесту.

— Что за чушь? — Питер удивленно взглянул на конверт. — Список кандидаток?

— Почти угадал, — ответил Джейк, поглаживая конверт. — Ты когда-нибудь слышал о Бале Золушки?

— Я никогда не верил в сказки, Джеймс!

— Это не сказка, — Джейк ухмыльнулся.

— Пожалуйста, избавь меня от своих…

— Прекрасно! Минуту терпения. Об этом бале я слыхал, еще будучи студентом колледжа. Если не ошибаюсь, его устраивает парочка по фамилии Спайсер раз в пять лет. Они и сами встретились на балу. Один взгляд — и будущие супруги по уши втюрились друг в дружку. Они поженились до восхода солнца следующего дня и с той самой минуты живут в полном согласии. Проводя Бал Золушки, Спайсеры хотят устроить и другим парочкам жизнь по своей схеме.

— Похоже, этот бал — сборище недотеп, — подвел итог Питер.

— Ты будешь удивлен, — ответил Джейк, — но в мире существует огромное количество одиноких людей. Они хотят иметь близкого человека или партнера, который бы разделял их взгляды. Все гости, получившие пригласительные билеты, проверяются на предмет психической нормальности. Прошедшие тщательный отбор, платят к тому же немалые деньги за право посещения, что в свою очередь делает это общество избранным.

— И ты послал заявку на мое имя?

— Я решил, что если у нас произойдет какая-нибудь загвоздка с завещанием, это даст дополнительный шанс, — подтвердил Джейк. — Не хочу, чтобы наследство досталось Эду Честерфильду.

После долгой паузы Питер нехотя кивнул.

— Ладно, расскажи мне все в деталях.

— На балу ты сможешь избежать подводных камней, которые неизбежны при обычной встрече, и в несколько минут все обсудишь и уладишь — от финансов до детей. Никто не будет шокирован подобной прямолинейностью.

— Все ясно. — Питер усмехнулся. — Ну, а как насчет брачного контракта? Какой мне смысл добиваться этого наследства, если какая-нибудь ловкая и жадная гадюка после развода оттяпает его у меня.

— Могу составить нужный документ, гарантирующий твою финансовую безопасность. А ты заставишь свою будущую жену подписать его.

Взгляд Питера стал ледяным.

— Она подпишет, — отрывисто произнес он, — будь спокоен. И как только условия завещания будут выполнены, женушка удалится, даже не оглянувшись на прощание. Клянусь, или я буду не я!

— А знаешь, что мне сейчас необходимо, Луиза? — спросила Ада Менсон, в задумчивости глядя на улицу из окна своей квартиры.

— Конечно, знаю, — слегка фыркнув, отозвалась ее подруга, складывая одежду в большой выдвижной ящик. — Обратиться к психиатру, если ты и дальше намерена забивать себе голову подобной чепухой.

— Ошибаешься… Мне нужен рыцарь в блестящих доспехах, защитник!..

— Только и всего? — Луиза задвинула ящик и внимательно посмотрела на Аду. — А почему бы тебе ни пожелать еще дворец и миллион долларов? Все в жизни стало бы куда проще. — Она устало присела на стул. — И крепко запомни, дорогая: женщина, которая готова выскочить замуж за первого встречного, плохо кончит.

Ада улыбнулась, покоренная искренним пылом своей подруги.

— Нет, моя дорогая, я слишком хорошо знаю, что такое реальная жизнь. Не в моих правилах парить в мечтах под облаками. Мой жизненный опыт принес мне только синяки и шишки. Вот я и решила попытать счастья иным способом.

— Да, но с бухты-барахты выйти замуж за незнакомого человека… Тут уж шишкой не обойдешься.

— Да, я так решила. Но это должен быть человек, обладающий всеми нужными мне качествами, — поправилась Ада и, отойдя от окна, уселась напротив подружки на диване.

— Попахивает полным сумасшествием! — В глазах Луизы застыло недоумение. — Неужели нельзя найти более разумное решение?

— Нельзя, и ты прекрасно это знаешь. Я потеряла работу, квартиру, у меня совсем нет денег. Остается один-единственный выход. Не волнуйся, мой план сработает.

— Что значит, у тебя совсем нет денег? — нахмурилась Луиза.

— А то и значит, что на все оставшиеся деньги я купила билет на бал. Только там я найду себе богатого мужа.

Разговор оборвался, и наступило долгое молчание. Луиза встала и ушла на кухню ставить чайник. Ада знала, что расстроила подругу, но у нее не было иного выхода. Как только она узнала о предстоящем Бале Золушки, поняла: это ответ на ее молитвы. Ей еще повезло, что она вообще увидела это объявление. Газета была забыта кем-то в ресторане, где работала Ада. Порыв ветра из распахнувшейся двери швырнул газетные полосы на пол, и девушка заметила небольшое объявление:

Это он! — поняла Ада сразу, как увидела его. Высокий широкоплечий красавец стоял у входа во «дворец» и с циничным презрением разглядывал причудливое строение, построенное в форме свадебного пирога — огромный белый маяк надежды, выросший посреди одно-двухэтажных домиков.

Да, это был, действительно, он — герой ее грез, избранник, которого Ада так страстно ждала. Она подошла поближе. А незнакомец, словно прочитав ее мысли, внезапно оглянулся, и лицо его осветилось лучами прожекторов. В тот же миг Ада застыла, как изваяние, точно угодила под ледяной душ. Он скорее был Принцем Тьмы, а не Принцем Счастья.

Черные, зачесанные назад волосы, широкий лоб, сурово сведенные брови и крепкая квадратная челюсть — эти жесткие, резкие черты не только пугали, но и дьявольски привлекали Аду. Вот почему, встретив его внимательный пристальный взгляд, она невольно насторожилась.

— Готовитесь к забегу в этом соревновании? — услышала Ада насмешливый вопрос незнакомца и смело посмотрела ему в глаза.

— Простите?..

Она склонила голову набок.

— Вы занимаетесь поиском мужа, не так ли?

— Да.

— О, вы не только привлекательны, но и чертовски откровенны. Что вы на меня так смотрите? Оцениваете, подхожу ли я вам?

Было ясно, что он привык к женскому вниманию. Еще бы, такой потрясающий красавец! Но, к большому удивлению незнакомца, Ада окинула его с ног до головы равнодушным взглядом.

— А вы думаете, я сюда пришла в мяч играть? Да, мне действительно нужен сильный мужчина, вроде вас, — услышал он в ответ.

— Вот как? Интересно. А мне нужна жена на крайне непродолжительное время. — Он скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на нее. — Что вы на это скажете?

— Я ищу мужчину, который мог бы постоять за себя и за меня. Мужчину-воина…

— Вы что, ведете боевые действия?

— В каком-то смысле… — несколько смутившись, ответила она. — Но эта война за правое дело, и мне нужен человек, который помог бы разрешить довольно сложные проблемы. К сожалению, я одна не справляюсь. Думаете, я смогу отыскать такого?

Незнакомец рассмеялся от чистого сердца, в его глазах даже промелькнул огонек восхищения, хотя ироничное выражение их ничуть не изменилось.

— В таком случае, вы ошиблись адресом, миледи, — заключил он, не очень вежливо повернулся к ней спиной, и направился к особняку.

Ада молча проводила его взглядом.

Он шел легкой уверенной походкой, нисколько не удивляясь тому, что люди беспрекословно уступают ему дорогу. Миссис Галлахер повела бы себя таким же образом, в этом Ада не усомнилась ни на минуту. Вместе с тем, она, почему-то, сразу почувствовала доверие к ироничному незнакомцу. И это уже было странно. Обычно она нелегко сходилась с людьми.

Интересно, отметил ли он ее, или просто посмеялся? Скорее всего, последнее, подумала она, но решила ни за что не сдаваться.

Ада утонула в объятиях Питера, открывая для себя самый невероятный поцелуй на свете. Его губы дарили ей неизъяснимое, головокружительное наслаждение. Ощущение было такое, словно она падала в бездонную пропасть, но при этом чувствовала сказочное блаженство.

Он застонал, его язык ласкал ее рот с мягкой настойчивостью. Он как будто изучал ее уста в самых потаенных местах и настолько взволновал девушку, что все ее мысли улетучились, за исключением одной: «Еще, еще!..» Он, конечно, ощутил ее полную капитуляцию и стал действовать более уверенно.

Ожидал ли Питер, что так возбудит Аду своим поцелуем — трудно сказать. Куда больше его беспокоило, девственна ли она? Его ужасала мысль, что Ада окажется девственницей! Именно поэтому пробный поцелуй Питера поначалу был так нежен и почти невинен. Но только поначалу. С каждой секундой объятия Питера становились все крепче и чувственней.

Ада стояла на цыпочках, прижимаясь к нему всем телом, словно желая слиться с ним. Она ощущала его силу, его растущее возбуждение и дрожала от вожделения, которое заполнило ее душу и тело, не оставив места ни для каких прочих мыслей и чувств.

— Питер, пожалуйста!.. — невольно вскрикнула Ада.

Поддавшись сумасшедшему порыву, она готова была отдаться ему тут же, на траве, однако ее неожиданный возглас, напротив, привел его в чувство — он отстранился от нее, и в ту же секунду головокружительный жар, уносивший ее в заоблачные высоты, сменился трезвой прохладой. Она непроизвольно попыталась привлечь его к себе, но безуспешно.

— Мы не можем заниматься этим, Ада, — прошептал он еле слышно. — Это не входит в мои планы.

— Чего же ты хотел?

Она вцепилась в него, дрожа от негодования и перевозбуждения.

— Увезти тебя отсюда, — ответил он с какой-то грубоватой прямолинейностью.

— Ой! — Ада спрятала лицо у него на груди. — Ты непоследователен.

— Знаю! — Питер рассмеялся. — Значит, все решено?

Ада попыталась здраво отнестись к его вопросу, но это было не так-то просто. По правде говоря, все, чего ей хотелось — это умереть в его объятиях. Она еще никогда не любила, и поэтому не могла до конца разобраться в своих чувствах к этому почти незнакомому человеку, которого и знала-то всего час с лишним.

— Ада? — Она почувствовала неуверенность в голосе Питера и подняла на него затуманенные страстью глаза. — Ты передумала?

— Нет, — она покачала головой, — я не передумала. Ты сказал «решено». Это можно расценивать как предложение?

— Брак наш будет недолгим, — несколько смутившись, пояснил он снова.

Она поняла: ничего другого ей не удастся из него вытянуть. По крайней мере, сейчас. Хотя в данный момент это не главное. У нее впереди еще уйма времени, чтобы доказать: она нужна ему навсегда, на всю жизнь. К тому же, один бог знает, сколько времени потребуется, чтобы убедить миссис Галлахер в том, что их брак не фикция. Неделя, месяц, полгода? Шесть месяцев могут стать шестью годами, она была уверена в этом, а шесть лет могут превратиться в шестьдесят.

— Хорошо, я согласна, — ответила Ада и шутливо добавила: — Но после такого поцелуя я была бы рада остаться с тобой на всю жизнь.

— Мы об этом уже говорили, — не принял он ее шутливого тона, и в голосе его появились стальные нотки. — Даже не рассчитывай. Этого не произойдет. Наш брак лишь временное соглашение, и точка.

— Как скажешь, — примирительно согласилась она, проведя ладонью по его черным волосам. — Может, ты меня еще поцелуешь? Это было так приятно. Просто чудесно!

— Вот как?

Питер слегка растерялся от ее смелости.

— Ну же… — Она раскраснелась от волнения. — Мы могли бы целоваться всю ночь напролет.

— Ну, что ж, я не против…

Если он хочет шокировать ее своей деловой прямолинейностью, у него ничего не выйдет. Не на такую напал. Она потянулась к нему и подставила губы.

— Правда? Всю ночь?

Он отстранился, но его взгляд не оставлял сомнений: она одержала полную победу.

— Все, что нам осталось сделать — это пройти комедию бракосочетания. У меня забронирован номер в «Гранд-отеле». Если хочешь, мы отправимся туда сразу же, как только станем мужем и женой. — Он заглянул ей в глаза, но они были непроницаемы. — Мы можем провести ночь вместе…

— Это просто отлично! — Ее зубы блеснули в улыбке. — Потому что я тоже остановилась в «Гранд-отеле»!

— Послушай меня, Ада, — Питер был не склонен шутить, — существуют еще одна или две детали, которые мы еще не обсудили…

— И все? — Она попыталась сдержать свое волнение. — Только одна или две?

— Не надо подшучивать надо мной, дорогая, брак — дело серьезное… — Питер сделал паузу, как будто подыскивая слова, и закончил твердо: — Я надеюсь, мы доведем до конца наш уговор? Ты не передумаешь?

— Никогда! — прозвучал ее уверенный ответ.

И в самом деле, почему она должна отступиться? Питер на первый взгляд обладал всеми качествами, которые она хотела найти в мужчине. Несомненно, ей удалось встретить рыцаря в сверкающих доспехах, ей повезло. И она будет счастлива в замужестве, сколько бы оно не продолжалось. На губах у Ады заиграла лукавая улыбка. Разумеется, она сделает все, чтобы их брак длился, как можно дольше.

— Итак, первую деталь мы обсудили. Что еще?

— У меня имеется добрачный контракт, который ты должна подписать.

— Пожалуйста. — Она пожала плечами. — Дай мне ручку, и я подпишу.

— Ты не подпишешь, пока не прочтешь! Что за легкомыслие!

— Ну, хорошо, хорошо, я прочитаю. О чем в нем говорится?

— О том, что после развода мое имущество останется со мной. — Он пристально, не мигая, взглянул на Аду. — Это все.

— Ну, разумеется. Ведь это и является причиной нашей свадьбы, не так ли?

Он взял ее руки и мягко сжал.

— Ты хочешь выйти замуж не только из-за наследства, ведь так?

Ада внимательно посмотрела на свои руки и смутилась: несмотря на обильное количество крема, кожа на ее ладонях оставалась сухой и красной. Возможно, ему это не нравится? Трудно сказать…

— Я ведь уже объяснила тебе, зачем мне нужен муж, — сухо проговорила она. — Что тебе еще неясно?

— Может быть, ты устала от тяжелой работы, и ищешь спутника жизни, который бы облегчил твою жизнь.

Все это было сказано очень деликатно, с тщательно выверенной интонацией.

— Теперь я понимаю, — вздохнула она, — ты думаешь, что работа для меня — несчастье?

— Не то, чтобы… Но ты, наверное, хочешь начать новую жизнь. А ведь замужество очень привлекательно, если подберешь себе богатого и не очень старого муженька…

Ада улыбнулась.

— В каком-то смысле ты прав. Я и в самом деле много и тяжело работаю, чтобы свести концы с концами.

А про себя подумала: ах, если бы он знал всю правду, то понял бы, в каком безвыходном положении она оказалась — денег нет, работы нет, квартиры тоже нет. Скорее всего, ему трудно себе представить такое положение дел — Питер производил впечатление очень обеспеченного человека.

— Значит я прав в своей догадке? — Он довольно улыбнулся. — Замужество решит твои материальные проблемы…

— Нет, все не так примитивно. — Она ни минуты не мешкала с ответом. — Разумеется, некоторые женщины представляют себе замужество, как некое спасение от всех проблем. Но я не отношусь к таковым. Я никогда не боялась тяжелой работы. И если оказывалась в плачевной ситуации, то делала все, чтобы ее исправить. Брак для меня — способ получить наследство.

— И это все? Ты подыскиваешь себе мужа только для того, чтобы получить наследство? Больше ничего?

— Да, мне не нужны ни твои деньги, ни чьи-нибудь еще, — честно ответила она. — От тебя мне нужна лишь помощь. Поддержка в нелегкой борьбе, в которой пока я что терплю только поражения.

Он окинул ее проницательным взглядом, затем утвердительно кивнул.

— Хорошо, это все, что я хотел узнать. Можешь на меня рассчитывать. Гарантирую полный успех в нашей совместной борьбе.

Питер усмехнулся.

— Даже, если это займет больше времени, чем ты предполагаешь?

Ада замолчала в ожидании ответа.

Ему не очень понравилось дополнительное условие, но он не стал спорить.

— Да.

— Надеюсь, ты меня правильно понял?

— А ты сомневаешься? — спросил он уже со злостью.

— Да нет же! Просто ни один из предыдущих претендентов на мою руку не сдержал обещания. Миссис Галлахер, эта ведьма, всех распугала.

— Я человек иного сорта. — Питер недобро усмехнулся. — Сам испугаю кого угодно.

— Ну что ж, тогда сделку можно считать совершенной, — сказала Ада и весело рассмеялась. — Может, отметим ее еще одним поцелуем?

— Я предпочитаю делать все по порядку, — сказал Питер, не приняв ее шутки. — Сначала надо позаботиться о брачном соглашении. Потом будет свадебная церемония.

— А поцелуй?

В его глазах вспыхнул и тут же угас огонек страсти.

— Как только за нами закроется дверь номера в отеле, ты получишь столько поцелуев, сколько пожелаешь.

Столько, сколько она пожелает… Эти слова воспламенили ее фантазию. Скоро она станет женой Питера, и будет заниматься с ним любовью. Аду охватило радостное возбуждение и страстная вера в то, что их брак будет храним Господом, что она заполнит любовью душевную пустоту Питера, которую он нес, подобно Божьей каре, и изгонит демонов из его сердца.

Он нуждается во мне, мысленно повторяла она, а я нуждаюсь в нем!

— Присядь и взгляни на эту бумагу, — сказал он и протянул ей какой-то документ.

Ада села на прежнее место и повернулась лицом к неяркому свету, отбрасываемому садовым фонарем. К счастью, соглашение было составлено просто и четко. Питер, стоя возле нее, настаивал на том, чтобы она внимательно прочла каждое слово.

Закончив чтение, она без всяких сомнений поставила свою подпись и вновь посмотрела на него.

— Что дальше?

— Теперь нам придется написать заявление для того, чтобы пожениться. Служащий отдела регистрации гражданского состояния граждан сидит в библиотеке со всеми необходимыми печатями.

Ада улыбнулась.

— То есть, все, что нам осталось сделать — это найти библиотеку?

Войдя в зал, они обратились к первому попавшемуся лакею, и тот проводил их в библиотеку.

За массивным дубовым столом расположилась очень симпатичная женщина средних лет и внимательно просматривала брачные заявления. Согласно табличке звали ее Бесси Гарт.

Питер поздоровался с ней и обратился к еще не ушедшему лакею:

— Принесите нам поднос с самыми лучшими закусками.

— Это мне нравится, — сказала Бесси, взглянув на новобрачных, и поправляя очки в изящной оправе. — Вы очень спешите, или у вас просто доброе сердце?

— Никто в жизни еще не говорил, что у меня доброе сердце, — сказал Питер.

— Значит, спешите, — сказала Бесси и рассмеялась. — К счастью, вы застали меня во время затишья. Тем лучше… Присаживайтесь.

И с необычной быстротой, от которой у Ады захватило дух, Бесси Гарт выполнила все необходимые формальности. Встав, она торжественно протянула им красивый бело-голубой конверт.

— Отдайте эти бланки тому, кто будет проводить официальную церемонию. Свидетельство на позолоченной бумаге — просто сувенир на память. Вы можете поместить его в красивую рамку, повесить на стене или бросать в него стрелы — все что пожелаете. Но это не официальный документ, поэтому не пытайтесь вручить его в государственных учреждениях.

— Все понятно, — сказал Питер, — спасибо за помощь.

— Была только рада. А теперь окажите мне одну услугу.

— Какую?

Служащая внимательно взглянула на новобрачных и улыбнулась.

— Будьте счастливы. Это все, чего я прошу.

Забрав документы, Питер и Ада прошли в комнату, отведенную для брачной церемонии.

— Похоже, у нас есть выбор, — шепнула Ада на ухо Питеру, — для религиозного или гражданского бракосочетания.

Питер стоял неподвижно, с таким выражением лица, словно у него болел живот. И тут до Ады дошло: боже, да он боится этого завершающего момента еще больше, чем она! Из всего, что произошло с ним сегодня, это испытание, наверное, будет потруднее всех. Но почему? Какие болезненные воспоминания бередили его душу? К сожалению, ей оставалось только гадать.

В глазах Ады явно читалось сочувствие к его смятению, и она поспешила отвести их, чтобы он не заметил ее волнения. В принципе, ведь она почти не знала своего суженого. А что если он в последнюю минуту передумает, и она опять останется со своими нерешенными проблемами? Поэтому ей оставалось только одно: взять инициативу в свои руки и покончить с этим как можно быстрее. Она решилась.

Часто, в своих грезах, Ада представляла, как входит в белом подвенечном платье в маленькую церквушку своего родного городка. Как она мечтала о малолюдном венчании, простота и проникновенность которого западала в душу до конца жизни!

Но сейчас она поняла, что надо поступать по-другому.

— Почему бы нам ни выбрать гражданское бракосочетание?

Она заглянула ему в глаза.

Питер поспешно кивнул и, взяв ее за руку, открыл нужную дверь. Через пятнадцать минут все было кончено.

Питер стоял у окна своего номера и смотрел на звездную ночь, погруженный в беспокойное ожидание. Одна мысль тревожила и мучила его: придет ли Ада? Мотивы для беспокойства у него были: хоть они и заключили сделку, но все-таки эта история здорово смахивала на фарс. Вдруг она одумается и просто сбежит от него, не дав никаких объяснений. Женская душа — потемки…

Он тяжело вздохнул.

В этот момент раздался негромкий стук в дверь.

Словно мальчишка, ждущий соседку по парте на первое в жизни свидание, он кинулся к двери, но в последний момент взял себя в руки.

Ада стояла на пороге, и лукаво смотрела на него зелеными русалочьими глазами.

— Привет!

Он очень хотел остаться спокойным и невозмутимым, но в последний момент расплылся в улыбке.

— Заходи!..

— Наверно, боялся, что я не приду? — нежным голоском поинтересовалась Ада, словно видела его насквозь.

— Нечто подобное приходило мне в голову, — сознался Питер, пропуская ее в комнату.

— Очень скоро ты поймешь, что мне можно доверять.

Она пристально и очень серьезно посмотрела ему в глаза, и от этого ее взгляда у Питера замерло сердце: она не шутила. Он даже растерялся от важности момента, не зная, что сказать, что делать дальше. Но Ада смело шла к своей цели.

— Ты уже принял ванну? Если не возражаешь, я тоже ополоснусь.

— Будь как дома. В ванной комнате висит халат. Можешь им воспользоваться…

— Спасибо, у меня с собой ночная рубашка.

Она показала на сумочку.

— Как хочешь. Все равно она тебе понадобится только на одну ночь…

На ее щеках вспыхнул яркий румянец, и Питер пожалел о том, что спорол глупость. Она пожала плечами, демонстрируя удивительное равнодушие к его неуместному замечанию, и направилась в ванную.

Ада выглядела такой красивой, юной, хрупкой, что ему стало больно… Неожиданный порыв защитить ее от житейских невзгод охватил Питера. Он тут же вспомнил, что она нуждается в защите от какой-то мегеры, и ему можно на практике доказать свою боеспособность.

Перед тем, как прикрыть за собой дверь. Ада повернула к нему.

— Прости пожалуйста, но я забыла твою… вернее, нашу фамилию.

— Стил, — немного поспешно ответил он, а затем добавил, — это фамилия моей матери.

Он не мог понять, придала ли она значение его пояснению или же проигнорировала. В его родном городке фамилии и древности рода уделяли особое внимание.

— Стил, — мягко, нараспев произнесла она и улыбнулась трогательной, почти детской улыбкой, от которой у него вдруг защемило в груди. — Ада Стил, — повторила она, как бы пробуя свою новую фамилию на вкус, и вдруг засмеялась. — Прости, но мне надо к ней привыкнуть. Сейчас твоя фамилия вместе с моим именем звучит для меня не совсем привычно.

Она переложила сумочку в другую руку и скрылась в ванной, оставив его в одиночестве.

По шороху ткани Питер отчетливо понял, что она снимает платье, и невольно представил ее обнаженной — это было прекрасно! Со стуком упали туфельки, и с легким вскриком восторга Ада встала под теплый душ.

Шум хлынувшей воды прервал его размышления. Он поймал себя на том, что чересчур внимательно прислушивается к звукам, идущим из ванной комнаты. Ему потребовалось неимоверное усилие, чтобы не распахнуть дверь и не войти к ней. Он тихо дотронулся до дверной ручки и тут же отдернул пальцы.

Боже! Питеру так захотелось заключить Аду в свои объятья, что он невольно застонал, и от досады закусил губу.

В этот момент шум воды стих. Ада закрутила кран и, тихонько напевая, стала сушить волосы полотенцем. Он застыл на месте почти в отчаянии от того, что упустил свой шанс, отступил и сел в кресло, делая вид, что читает газету.

Дверь ванной комнаты распахнулась. У Питера перехватило дыхание. Он был смущен, словно пятнадцатилетний мальчишка. Ада в нерешительности застыла на пороге, одетая в тонкую, белоснежную сорочку. Эта незатейливая полупрозрачная рубашка, легкая и воздушная, окутывала ее, подобно туману. Она стояла, опустив руки, словно сказочная фея. Мокрые волосы трогательно лежали на ее хрупких плечах тонкими мокрыми прядками, придавая ей особенно беззащитный вид.

И у этого эльфа были любовники? Да еще целых три? Да, недаром говорят, что женский вид обманчив, как погода в марте. Сейчас она казалась такой чистой и невинной, словно перед первым причастием.

Руки у Питера задрожали, он отложил газету и встал ей навстречу.

Изящная фигурка Ады казалась самым эротичным зрелищем, которое он когда-либо видел. Ада была так же совершенна и прекрасна, как древнегреческая богиня. Ее грудь высоко поднимала тонкую ткань ночной сорочки, через которую нежно темнели окружности сосков.

Молчание явно затянулось. Ада несмело улыбнулась ему и нервным движением поправила мокрую прядку, упавшую ей на лоб. Он не сказал ни слова, просто протянул руку. После секундного замешательства Ада вложила свои пальцы в его ладонь.

— Теперь я понимаю, почему ты надела именно эту сорочку, — сказал он сдавленным голосом и кашлянул. — Она очень тебе к лицу.

— В самом деле? Я всегда считала ее очень скромной.

— Это значит, что скромность идет тебе, — сказал он, негромко рассмеявшись, и очень осторожно прикоснулся к ее груди.

Она снизу вверх взглянула на него, ее зеленые глаза потемнели, зрачки расширились, как у дикого зверька.

— Мы можем выключить свет?

— Не надо. Я хочу смотреть на тебя, когда мы будем заниматься любовью.

Ада ничего не возразила, но кровь заметно отлила от ее лица.

— Я не предполагала, что буду так нервничать, — призналась она. — Видишь, я даже дрожу. Это от волнения, наверное. Ты, в самом деле, уверен, что свет нам нужен?

Он погасил лампу, и комната погрузилась в полумрак. Впрочем, луна, время от времени прикрываемая набегавшими облаками, с любопытством заглядывала к ним в окно.

— Так лучше?

— Намного, спасибо. — Ада шевельнулась. — Можно… мне лечь?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Вообще-то я хочу пить, — сказала она и повернула назад, к ванной комнате. — Я думаю, что хотела бы немного…

Он взял ее за талию. Она взглянула на него и опустила ресницы. То был заветный, долгожданный миг, но, уже целуя ее, он скорее почувствовал, чем заметил ее слабое сопротивление. Она осталась безучастной и не ответила на его поцелуй.

Он оторвался от ее губ и тихо спросил:

— Ты ведь хочешь этого так же сильно, как и я?

— Думала, что хочу. Но теперь почему-то кажется, что я ошибалась.

— Не морочь мне голову…

Он приник к ее губам долгим страстным поцелуем. Желание овладеть ею стало мучительным, почти непереносимым. Эта женщина принадлежала ему, и он хотел ее, хотел во что бы то ни стало.

Расстегнув сорочку и оголив плечи жены, Питер страстно прижался губами к восхитительной груди, чтобы отведать это совершенство.

Ада вздрогнула, но не проронила ни звука, и только протянула руку, чтобы убрать волосы с его лба. Сумеречное сияние обручального кольца Ады отвлекло его, он нечаянно поднял глаза, и сердце в его груди оборвалось, — одинокая слезинка прочертила дорожку на ее щеке.

Питер поспешно отступил назад, проклиная себя за то, что намеревался сделать.

Мучительное желание искало выхода: он горел словно в огне, он жаждал ее тела так, как истомленный путник жаждет в пустыне глотка воды. Питер никогда не считал себя благородным или чересчур щепетильным человеком. Когда было нужно, он мог играть и против правил. Сегодняшняя ночь лишь подтвердила этот неоспоримый факт. Но, взглянув в покорные, мученические глаза Ады, передумал. Что за безумный номер он выкинул, женившись таким образом?

— Ты же хотела лечь? — только и произнес он.

Она не проронила ни слова, а только натянула на обнаженное плечо сорочку и подчинилась. Именно тогда Питер понял, что не сможет прикоснуться к ней, не сможет ранить ее душу, причинить ей боль. Во всяком случае, сейчас. Даже если это приведет к потере наследства, за которое он так рьяно сражался.

Он отвернулся и подошел к окну. Безмятежность ландшафта постепенно успокоила его душу, согрела ее, и он взял себя в руки. Только самые сильные и выносливые выживают в пустыне, — так и он, лишь благодаря своей воле и выдержке смог пройти свой жизненный путь без ощутимых потерь. Но за то, что теперь имеет, он заплатил слишком высокую цену.

И платит до сих пор.

— Питер?..

— Спи, моя радость, — откликнулся он, не оборачиваясь, — поговорим утром.

Он услышал шорох простыней и почувствовал легкое прикосновение ее прохладной ладони.

— Я что-то сделала не так?

— Да, — он невесело усмехнулся, — ты сделала что-то не так. Ты вышла за меня замуж, а это глупо.

— Неправда, — запротестовала Ада. — То, что я теперь твоя жена — самое умное, что я когда-либо сделала.

— Ты что, не поняла? — Питер развернулся и взял ее за плечи. — Ты еще не поняла, что произошло сейчас, здесь, этой ночью? Я… Я чуть…

Слова как будто застряли у него в горле. «Чуть не совершил гнусный поступок», — вот, что он хотел сказать.

— Не говори так, не надо, — потребовала она, прикрывая кончиками пальцев его рот. — Ты не сделал ничего плохого. Я твоя жена, и ты не должен причинять мне страдание.

— Если ты и в самом деле веришь в это, то сама напрашиваешься на неприятности. Жена ты мне или нет, я не тот человек, которому можно доверять.

— Не упрямься, — стояла она на своем. — Я спокойно доверю тебе свою жизнь. И давай-ка ляжем вместе, Питер. Я не хочу спать одна в нашу первую брачную ночь.

— Ты не знаешь, о чем меня просишь, — ответил тот.

— Может быть… А теперь пойдем, — она наклонила голову, и улыбка заиграла в уголках ее губ, убирая следы недавних слез. — Обещаю, быть паинькой.

Не желая больше препираться, Питер обнял ее, и проводил к постели. Тщательно укрыв Аду одеялом, он хотел вернуться к своему месту у окна, но понял, что не может этого сделать. И, сняв халат, лег рядом с ней. Больше всего на свете он хотел заключить ее в свои объятия, но это могло привести к беде.

— Питер?

— Я здесь, — тихо прошептал он. — Спи, дорогая.

— А ты уверен, что первая брачная ночь проходит именно так?

— Не надо говорить об этом, — сказал он и прикрыл рукой глаза. — Эти игры не для нас.

— Как знаешь. Но если ты передумаешь…

— Я не передумаю.

Наступило долгое молчание.

— Питер?

— Что?

— Я и в самом деле рада, что мы поженились.

— Я… — В первый момент он даже не знал, что сказать. — Я тоже…

И, стараясь не смотреть на изменившееся лицо Питера, Ада соскочила с кровати и, завернувшись в простыню, щелкнула дверным замком.

— Привет, разбойники, — сказала она мальчуганам, появившимся на пороге комнаты. — Вы что-то рано сегодня.

— Это не я, — презрительно отозвался Билли, увлекая за собой малыша поменьше, — это Бак виноват. Он испугался, когда проснулся и не нашел тебя.

— А Луиза где? — озабоченно спросила Ада.

— Ему не нужна Луиза, — сказал Билли, пожав плечами.

— Ну, полно, малыш… — Она переключила внимание на самого маленького и ласково улыбнулась, нисколько не удивившись тому, что тот держит большой палец во рту. — Я здесь. Дайте мне только минуточку, чтобы одеться, и я впущу вас в комнату, чтобы вы познакомились со своим новым дядей, хорошо?

От удивления глаза малышей широко распахнулись.

— С дядей? — осторожно спросил Билли, быстро переглянувшись с младшим братом. — Откуда он взялся?

— Я вышла замуж, мой дорогой. Помнишь, я говорила, что собираюсь замуж… Так что никуда не исчезайте, через минутку я вернусь.

Ада решила не знакомить мальчиков с Питером до тех пор, пока не переоденется во что-нибудь более подходящее, чем простыня. Прикрыв за ними дверь, она схватила свою сумочку, и бросила на Питера короткий, нервный взгляд. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Вбежав в ванную, Ада закрыла дверь. Все было как-то не так. Она прислонилась к прохладной кафельной стене и задумалась. Что ему так не понравилось? Вид малышей, зашедших поздороваться с ней утром, просто привел его в бешенство! Она не знала, что и думать…

Ада кинула взгляд на свое обручальное кольцо и подошла к зеркалу, висевшему над раковиной. То, что с ней произошло сегодня утром, превзошло все ее мечты и ожидания.

Она рассеянно провела расческой по волосам и решила оставить их свободно лежать на плечах. Взглянув себе в глаза, она отметила, что они светятся каким-то новым незнакомым огнем. Выглядела она так, будто отыскала ключ ко всем тайнам мироздания. Ада знала точно: сегодня на рассвете в объятиях Питера ей открылся новый мир.

Немного приспустив простыню, Ада обнажила небольшое красное пятнышко на груди — сладкий след страстных ласк Питера. Она невольно вздохнула, вспоминая восхитительные касания его жадных губ.

Трое ее женихов пускались на всевозможные уловки, чтобы заманить ее в постель, и ничего не добились. Но с Питером… Стоило ему только коснуться ее, как сладчайшая мука разливалась по всему ее телу.

В этот момент в дверь деликатно постучал Питер.

— Открывай, дорогая, — донесся его приглушенный голос. — Ты не можешь прятаться там все время. Вылезай, это становится неприличным.

Ада блаженно улыбнулась. Такие вот драгоценные воспоминания…

— Одну минуту! — крикнула она и с силой крутанула кран душа.

Теплые очищающие струи воды омыли ее греховное тело, и, выйдя из ванной, Ада почувствовала себя так, словно заново родилась на свет.

У двери ее поджидал Питер.

— Чьи это, дьявол побери, дети, а?

В его глазах светилось беспокойство.

Ада немного смешалась. За время ее отсутствия он тоже успел одеться: поношенные джинсы, тесно облегающие бедра, не застегнутая рубашка, через которую видна широкая грудь…

— Мои племянники.

— Они как-то связаны с твоим наследством?

Глаза Питера сузились.

Ада оглянулась на приоткрытую дверь, уверенная в том, что мальчики подслушивают каждое слово их разговора.

— Они и есть мое наследство, но, может быть, мы это обсудим попозже?

— Нет, прямо сейчас!..

— Хорошо. Только побыстрее! Мальчики ждут…

— Я тебя внимательно слушаю.

— Их зовут Билли и Бак. — Она шагнула к двери. — Послушай, это дети моей сестры. Сестра и ее муж погибли год назад, теперь я их официальный опекун. По крайней мере, так значилось в завещании Патриции. К сожалению, миссис Галлахер, моя родственница, делает все возможное и невозможное, чтобы взять их под свою опеку. Поэтому мне пришлось выйти замуж, чтобы предотвратить это. Теперь ты понял?

В дверь снова постучали, и Ада открыла ее, боясь поднять на Питера глаза. Она не знала, как он на все отреагирует.

— Я, кажется, вовремя, — ворчливо заметила Луиза, появляясь в комнате. — Не успела отвернуться, как эти два сорванца испарились. Понятия не имею, как они отыскали твою комнату.

— Мы спросили внизу, у администратора, — объяснил старший. — Он не хотел нам говорить, пока я не ущипнул Бака, и тот не стал орать.

Бак шмыгнул носом, показывая синяк на своей руке.

Питер только развел руками.

— Может мне кто-нибудь сказать, черт… — Четыре пары осуждающих глаз несколько смутили его, и он мгновенно смягчил форму вопроса. — Что здесь происходит?

Бросив на него испуганный взгляд, Луиза обернулась к Аде.

— Только не говори мне, что это твой муж!..

— Он и есть… — вспыхнула Ада. — Что за вопрос?

— Ты шутишь! Не может быть!

— Наконец-то! — удовлетворенно отметил Питер, скрестив на груди руки. — Хоть кто-то согласен со мной.

— Почему? — спросила Ада, окинув изучающим взглядом человека, за которого вышла замуж, и не замечая в нем ни единого изъяна.

В ее глазах он был так же прекрасен, как и в тот миг, когда ее взгляд впервые упал на него.

— Но ведь он же эгоцентрик, — заявила Луиза, как будто это объясняло все. — Я подобную публику за версту чую.

— Не смеши меня, — Ада рассмеялась, — Питер — самый что ни на есть альтруист. Он обещал мне помочь.

Питер, не сводя с Ады мрачного взгляда, заметил:

— Послушай, что я тебе скажу. Как только мы останемся наедине, я преподнесу тебе целый мешок проблем, потому что ты врала мне. Не переношу лжи.

— Я не врала! — запротестовала она.

— В таком случае, в нашем договоре ты нарочно упустила самый важный момент, и тем самым ввела меня в заблуждение. А это будет похуже любой лжи.

— Я просто умолчала об одной крошечной детали.

— Ах, вот как? Наличие двоих детей ты называешь крошечной деталью? Ты хоть понимаешь, во что меня втравила? — Он сверлил ее взглядом. — Хочешь, я сам тебе скажу?

— Питер, пожалуйста, успокойся, все не так страшно, как…

— Так недолго и совсем свихнуться, — изрекла со вздохом Луиза.

— Все утрясется, — с улыбкой настаивала Ада, пытаясь успокоить разбушевавшегося супруга. — Просто нам с Питером надо все обсудить — наедине.

— Да, заварила ты кашу, — съязвила Луиза, кисло взглянув на Питера. — Посмотри повнимательнее на своего муженька — сразу видно, что он эгоист. Люди его толка могут спорить о чем угодно и с кем угодно до бесконечности. Их ни в чем не переубедишь. Мне ли этого не знать. Мой бывший муж — вылитая копия твоего нынешнего.

— Проклятье! — в сердцах пробормотал Питер.

— Ты только взгляни на этого себялюбца, — продолжала Луиза, указывая на Питера, как на манекен. — Дети ему, видите ли, помешали! Люди с таким мировоззрением опаснее любого бандита. Меня нисколько не удивит, если на завтрак он ест гвозди, на обед — кожу от сапог, а ужинает пулями.

— Могу тебя заверить, что при мне он не съел ни одной пули, — мягко заметила Ада, — если только они не были спрятаны в шоколадном торте, который мы слопали прошлой ночью.

— Да твоя подруга сама хуже гремучей змеи, — угрюмо бросил Питер.

— Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду! — взвилась Луиза, метнув враждебный взгляд на Питера. — При первом же удобном случае он переступит через ваши отношения. Таким людям обычно наплевать, что о них думают окружающие. А с мальчиками что будет?

— А что с ними будет не так? — испугалась Ада, прижимая детей к себе.

— Какое влияние он окажет на Бака и Билли?

— Плохое! — признался Питер.

— Ужасное!.. — поправила Луиза. — Я предлагаю, пока еще не поздно, немедленно развестись. Мы найдем способ, как справиться с миссис Галлахер.

— Даже не мечтай, — решительно заявила Ада.

— Ни в коем случае! — подтвердил Питер.

Ада улыбнулась мужу, ей было приятно, что их взгляды сошлись.

— Поверь, — сказала она, — Питер — человек слова. Раз он пообещал мне помочь сохранить наследство, будь уверена, свое обещание сдержит. Просто известие о детях немножечко выбило его из колеи.

— Мягко сказано… — добавил Питер.

— Да как же ты не поймешь, что если затея с миссис Галлахер провалится, он бросит тебя на произвол судьбы! — не сдавалась Луиза.

— Неправда! — Голос Ады задрожал от возмущения. — Питер — честный и порядочный человек, он не может так поступить, это не в его правилах. Я права, Питер?

— Я знал, что лучше пройти мимо, когда повстречал тебя, — пробормотал он, подняв глаза к небу. О, господи, почему я так и не сделал?

— Потому что я нужна тебе, а ты нужен мне.

Ада улыбнулась.

— Нет. — Неумолимые глаза, такие же яркие в ярости, как полуденное солнце, обожгли ее своим жаром. — Потому, что я позволил совсем не той части своего тела решать, что мне надо делать.

— Ада… Спасайся бегством, пока еще не поздно! — воскликнула Луиза.

— Я не могу, — Ада не уступала. — Если я его брошу, он потеряет свое наследство.

— Не волнуйся, Питер самостоятельный человек, сам о себе позаботится. Он не нуждается в тебе. Таким, как он, вообще никто не нужен. И если ты не желаешь думать о себе, подумай хотя бы о мальчиках!

— Именно о детях я как раз и думаю, — упрямо возразила Ада. — Мальчикам нужен человек, с которого они будут брать пример. Настоящий мужчина. Защитник.

При этих словах Питер дернулся, как подстреленный.

— Ты понимаешь, о чем говоришь?! — почти жалобно вскрикнул он.

— Кто-кто, а я понимаю… Луиза, отведи, пожалуйста, детей домой. Мне надо переговорить с Питером с глазу на глаз.

— Не вижу в этих разговорах никакого толку.

Луиза подбоченилась.

— Так что же насчет нас? — спросил Билли, вклинившись в разговор. — Питер будет нашим дядей или нет? Бак тоже хочет знать.

— Я отвечу Баку через несколько минут, — пообещала Ада, — но сначала я поговорю с Питером.

— Ну что ж, будь по-твоему, — Луиза тяжело вздохнула. — Но только при одном условии… Присмотрись получше к своему муженьку, дорогая моя. Он мало смахивает на прекрасного принца.

И, схватив мальчуганов за руки, Луиза покинула комнату, громко хлопнув дверью.

Наступило долгое неловкое молчание. Ада невольно окинула Питера оценивающим взглядом: неужели ее личное впечатление было столь ошибочным?

Внешне Питер был очень хорош. Широкий разворот плеч, высокий рост. А его загадочные глаза странно золотистого цвета? От его взгляда Аду бросало то в жар, то в холод, он словно гипнотизировал ее, приказывая подчиниться себе. Красивая линия рта, густые непокорные волосы… Да, Питер Стил наверняка заставил не одно женское сердечко биться чаще! Но там, где Луиза увидела тяжелого, самовлюбленного эгоиста, Ада — сильного защитника. Правда, взгляд его сейчас недоверчив. Но это означало, что он сделал выводы, горько его разочаровавшие, и теперь собирается начать все с начала.

Питер стоял в противоположном углу комнаты, готовый к очередной атаке. И вдруг ее осенило: может быть, это его обычное состояние? А вдруг он постоянно обуреваем демонами, и сражается как со всем внешним миром, так и с самим собой? Может быть, его холодное спокойствие лишь маска? Этого она не знала…

— Слушай, а почему Луиза решила, что ты можешь оказать на детей плохое влияние? — прервав долгое тягостное молчание, спросила Ада.

— Что?

Она села на край постели.

— Луиза сказала, что ты можешь дурно повлиять на Билли и Бака, и ты с ней согласился. Почему?

— Потому что у меня нет опыта общения с маленькими, а уж воспитывать их… Нет, это не для меня!

— Но ты же сам был когда-то ребенком.

— Ну, знаешь!.. Это разные вещи. У каждого человека свое детство, и не надо сравнивать и проводить параллели. — Его глаза потемнели. — Прости… Но чтобы я оказался в роли отца…

— Ты что, можешь ударить ребенка? — спросила она волнуясь.

— Нет, что ты. Просто я к этому совершенно не готов. — Питер нервно провел рукой по волосам, в его голосе зазвучало нетерпение. — Я ввязался в эту авантюру с одной целью — получить наследство. И получил… Жену и пару ребятишек в придачу. Пойми, женился-то я на короткий срок! Не по любви, а для дела. Тебе же нужен настоящий муж и хороший отец детям. Тебе необходим крепкий дом, в котором ты и твои племянники чувствовали бы себя уютно и надежно. Я для этого совсем не гожусь…

— Но ты ведь можешь хотя бы попытаться…

— Не могу! — Питер нервно заходил из угла в угол. — И запомни, наконец: наша свадьба — вовсе не чудесная сказка со счастливым концом. И, если бы ты с самого начала открыла мне всю правду, то избавила нас обоих от множества проблем.

— Я прекрасно все понимаю, Питер, ты ожидал…

— Я вообще ничего не ожидал, — отрезал он. — Мне понадобилась жена, но на очень короткий период, очень короткий, понимаешь ты или нет? Может быть, только на одну ночь…

— Но я же согласилась.

— Вот и отлично! — Он подошел к ней и, схватив за плечи, поднял на ноги. — По первому же требованию ты должна уйти. Я спрашиваю — это так?

— Ты мне уже говорил, — подтвердила она, не в силах отвести от него взгляда, как загипнотизированная.

— Но ты пытаешься все повернуть по-своему! И теперь я обременен женой, которая верит в сказки, и двумя детьми, которым необходим отец!

— Да, я думала, Питер, — попыталась оправдаться она, — я надеялась…

— На что?! — воскликнул он. — На то, что я буду жить с тобой вечно, и мы умрем в один день? Нет, дорогая, такого уговора не было.

Ада не могла не признать его правоту, поэтому только пожала плечами.

— Не имеет значения, на что я надеялась, Питер. Теперь я поняла, что это была глупая мечта. Мы поступим так, как ты хочешь.

— Да, дорогая. Как говориться, уговор дороже денег. — Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Ты словом не обмолвилась насчет детей, потому что знала — говорить о них до того момента, как это обручальное колечко не окажется на твоем пальчике, слишком рискованно. По-твоему это честно?

Краска стыда залила бледные щеки Ады. Она опустила глаза, готовая сквозь землю провалиться под его возмущенным взглядом. Да, Питер прав сто тысяч раз! В его глазах она теперь просто мошенница и он никогда не простит ей этого.

— Да, я нарочно умолчала о племянниках. Но что мне оставалось делать? Я потеряла трех женихов в результате своей честности.

Питер невольно сжал кулаки, черты его лица исказились от гнева.

— Ловко это у тебя получилось! Прозрачная рубашечка, невинно опущенные глазки, немного кокетства — и я у тебя в кармане! Ты переспала со мной, как последняя шлюха, не испытывая ко мне ни малейшего чувства! Ты пошла на это для дела и только. Твоя девственность — просто разменная монета. Она досталась бы первому, кто мог бы пригодиться тебе в твоей игре.

— Все не так! — воскликнула она в ужасе от его рассуждений. — Ты сказал, что наше бракосочетание надо довести до логического конца. Я только…

— Принесла себя в жертву во имя спасения детей? — На его скулах заиграли желваки. — Как благородно!

— Я сделала все, что было нужно тебе… — Глаза Ады наполнились слезами, но она упорно их сдерживала. — Ты предупредил, что наш брак будет непродолжителен, и я приняла твои условия. Ты хотел, чтобы мы провели ночь вместе, и я снова согласилась. Чего тебе еще?

— А чего хочешь ты?! — воскликнул он, испепеляя ее взглядом.

— Только одного: я хочу знать, наш брак сохраняет свою силу? — спросила Ада.

— У меня нет выбора, — ответил он. — Если сейчас мы расстанемся, я потеряю все. Не могу себе этого позволить. — Он нервно мерил шагами комнату, словно не мог найти себе места. — Хорошо. Все остается по-прежнему. Мы с тобой муж и жена. Но хочу честно предупредить: если ты меня обманешь во второй раз, последствия будут самые неприятные.

Ада едва сдержала свое ликование. Она прижалась к широкой груди Питера и нежно погладила его по щеке.

— Не сердись! Я рассказала бы тебе все раньше, если бы знала, как это важно.

Она бы ему рассказала… Как бы не так! От нервной злобы глаза у Питера снова сузились, но он сдержался и переменил тему разговора:

— Ладно, дорогая супруга, что мы будем делать? Начало нашей семейной жизни скучным не назовешь.

Ада улыбнулась. И в самом деле, медовый месяц начался скандалом. Что же дальше?

— Пожалуй, попрошу тебя помочь мне в борьбе с миссис Галлахер.

— Надеюсь, она не похожа на трехглавого дракона? С драконом, у которого одна голова я справлюсь одной левой. Расскажи мне об этой гарпии. Кто она такая?

— Моя родственница. Мне она приходится тетей.

— Ты называешь родную тетку миссис Галлахер?

— Она сводит на нет любые родственные чувства, — печально усмехнувшись, объяснила Ада. — Тетка богата и умеет защищать свои интересы. В настоящий момент она охвачена нерастраченным чувством материнства, и очень недовольна тем обстоятельством, что Патриция и Стенли назначили меня опекуном мальчиков.

— Как они погибли?

— В автокатастрофе… — Голос Ады дрогнул. — Бак был вместе с ними, когда это произошло. С тех пор он ни с кем не разговаривает. Только с Билли.

— Бедный малыш!

Сожаление Питера было абсолютно искренним.

— Билли — восемь лет, а Баку пять. Они очень привязаны друг к другу.

— Да, я заметил… Они словно сиамские близнецы — все время вместе. — Питер засунул большой палец под пряжку ремня и пристально посмотрел на Аду. — Значит, ты их опекун?

— Билли, — продолжала она, — похоже, уже привык и смирился с несчастьем, но Бак… Он ужасно горюет. И еще он очень боится, что придется вернуться к миссис Галлахер.

— Как это?

— Она заботилась о детях некоторое время после несчастного случая.

— А чем она плоха?

— Тетка всегда во всем права. Терпеть не может, если ей начинают возражать. Для нее не существует чужого мнения — всегда все решает только она сама. Проблема в том, что я учила детей дома, потому что они не выносят, когда их разлучают. Миссис Галлахер считает, что мальчикам будет лучше в частной школе. Но они не хотят туда. И я их понимаю. К тому же, она… чересчур строгая.

— Строгая — это хорошо.

— Когда ты встретишься с ней, то все поймешь. — Ада тяжело вздохнула. — Самое страшное, что она хочет забрать у меня детей через суд. А у меня, как назло, туго с деньгами. Сестра с мужем перевели деньги со страховки на детский счет. Миссис Галлахер удалось заморозить его. Она боится, что я воспользуюсь этими деньгами…

Питер задумался. Теперь ему все стало ясно. Ада, действительно, нуждалась в помощи.

— И поэтому ты решила найти себе мужа?

— Разумеется, я бы не вышла замуж ради вечерних десертов, если ты это имеешь в виду, — сказала она, глядя прямо ему в глаза. — Причиной брака послужила подлая деятельность миссис Галлахер. Потому что вместе с мужем я бы выбила у нее почву из-под ног.

— А без мужа?

— Я бы ей проиграла, — нехотя призналась Ада.

— Хорошо, — кивнул он, после недолгого раздумья. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя и твоих ребят от миссис Гарпии.

— А я буду честно выполнять свою часть нашего договора. — Она протянула к нему ладони, и их руки встретились.

— Ты знаешь, — он легонько притянул ее к себе, — что спутала все мои планы?

Она, конечно, услышала скрытую досаду, но только опустила ресницы и улыбнулась. Тон, которым был задан вопрос, наводил ее совсем на другие мысли… В глазах Питера вспыхнуло желание, такое откровенное и сильное, что Ада не могла не отреагировать на этот мужской призыв. Сердце в ее груди застучало, как безумное, а ноги так ослабели, что она не могла сдвинуться с места.

— Питер… — прошептала Ада.

— Я знаю, знаю…

Он тихо засмеялся и, наклонившись, нежно поцеловал Аду в шею. Она вздохнула, закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Всей своей сутью Ада ощутила неодолимую силу, мужскую мощь Питера. А он, обнимая это хрупкое создание, чувствовал себя ее повелителем.

— Ты сводишь меня с ума, — шептал он, проникнув под легкую, почти прозрачную ткань блузки, и расстегивая бюстгальтер.

Но этого оказалось слишком мало, блузка все равно мешала. И Питер, не теряя времени, снял ее с Ады и отбросил в сторону.

— Питер…

— Не надо ничего говорить. Молчи.

— Но мы не можем сейчас… Луиза и дети ждут.

— Пусть подождут.

— Но они могут вернуться.

— Я закрою дверь.

Руки Питера становились все настойчивей, и Ада, слабея, уже готова была уступить.

— Ты не знаешь Луизу, она не оставит нас в покое.

— Мы повесим табличку «Не беспокоить», и твоя Луиза все поймет.

— В этом все и дело…

— Забудь о ней!.. — В голосе Питера послышалось нетерпение. — Пусть она катится к черту, твоя подруга. У нас с тобой важное дело…

Жгучее желание пьянило обоих, словно терпкое вино. Это было странно, удивительно… и прекрасно. Еще вчера они ничего не знали друг о друге, а сегодня…

— Ты самая прекрасная женщина на свете. — Питер целовал Аду с все возрастающим пылом. — Ах, если бы не дети… Все было бы просто чудесно!

Эта, на первый взгляд, невинная фраза в один миг разрушила ее иллюзии. Вся страсть Ады мгновенно испарилась. Неужели Луиза все-таки права?

— Сейчас же откажись от своих слов! — прошептала Ада в отчаянии. — Ты так не думаешь!

Только через минуту он осознал, что допустил промах, и понял, что Ада вышла из любовной игры.

— Что ты имеешь в виду?

— Возьми назад свои слова насчет детей…

— Хочешь, чтобы я лгал? — резко отстранился Питер. — Ты желаешь услышать, что твои дети мне дороже жизни? Но это не так, дорогая. Ты требуешь невозможного. Я не хочу обманывать тебя. Поэтому давай прекратим наш бессмысленный спор. Сказать по правде, если бы не этот вздор, я был бы чертовски счастлив.

Ада стала молча одеваться.

— За все надо платить, — жестко сказала она.

— Кому, как не мне это знать. Но ты не сразу назвала свою цену.

— Ты разве никогда ничего не покупал?

Питер не ответил. Он подошел к столику, чтобы взять свой портфель.

— Ты все собрала? Ничего не забыла? Похоже, мы сюда больше не вернемся.

Ада не стала пререкаться. Взяв сумку, она утвердительно кивнула.

— Я абсолютно готова. Впрочем, ты мне так и не сказал, куда мы едем.

— В провинцию, — после короткой паузы ответил он. — Скоро сама увидишь мое поместье.

— Поместье… — повторила она заворожено, не веря своим ушам. — Какое прекрасное место, чтобы растить детей!

Он нахмурился и его ответ прозвучал очень сдержанно:

— Вынужден, в данном случае, с тобой согласиться, потому, что сам я вырос в городе. Но все же попрошу не строить далеко идущих планов. — Он настежь распахнул дверь и, немного замешкавшись, повернулся к Аде. — Небольшое предостережение. Я сделаю все, что необходимо, чтобы этот брак принес нам обоим пользу. Но не жди от меня того, чего я тебе дать не могу.

— Ты имеешь в виду любви?

— Любовь — это иллюзия, — холодно ответил Питер. — По мере того, как наши иллюзии покидают нас, время добродушно заменяет их другими. И, как бы ты не старался сделать иллюзию реальностью, из этого ничего не выйдет. Как говориться, одной иллюзией меньше — одной морщиной больше. Так-то, моя дорогая…

Ада и мальчики добрались до станции, где их ждал Питер, на поезде. Он стоял рядом со стареньким пикапом.

— Залезайте все в кабину, — скомандовал он, не глядя на жену. — Конечно, это очень неудобно, но гораздо безопаснее, если посадить мальчиков в кузов вместе с багажом. — Питер забросил три небольших чемодана в машину. — Это что, все ваши вещи? Небогато…

Ада пожала плечами. Ее внимание было сосредоточено на Баке. У того после аварии, в которой погибли родители, были проблемы с поездкой на автомобиле.

— На первый раз я решила захватить самое необходимое. Остальные наши вещи упакованы и будут доставлены, как только я сообщу компании по грузоперевозкам наш новый адрес.

— Ты можешь позвонить им сегодня же, — сказал Питер, открывая дверь пикапа. — Эй, орлы, марш в кабину, да поживей.

Ада затаила дыхание, наблюдая за Баком. Малыш без колебаний забрался на сиденье. Может быть, потому, что пикап не был похож на автомобиль родителей.

Питер взглянул на нее, вопросительно приподняв бровь.

— Что-нибудь не так?

— Ты и сам, должно быть, догадываешься.

— У меня иногда с этим проблемы, — ответил он с усмешкой. — Тебя беспокоит Бак?

— Он боится машин, особенно легковых. — Ада пожала плечами и добавила тихо: — Они ему напоминают… Ну, ты понимаешь…

— Никаких проблем! Будем ездить только на грузовиках. — Питер помог Аде забраться в кабину. — Можете пользоваться «пикапом», раз Бак отнесся к нему спокойно.

— А как же ты сам? — спросила она, высунув голову из окна.

— У меня есть одна ржавая колымага, на которой, если она заводится, я езжу, в остальное время предпочитаю лошадей. — Он сел за руль и включил зажигание. — Ну что, готовы? Все пристегнулись?

— Дядя Питер, — Билли заглянул ему в глаза, — а где твое поместье? Бак хочет знать.

— Не очень далеко. Через полчаса мы будем на месте.

Машина помчалась по дороге. Время шло быстро. Мальчики с явным любопытством следили за каждым движением Питера. И уже через три минуты после начала пути посыпались вопросы, на которые Питеру пришлось отвечать без запинки, что произвело на детей заметное впечатление. Спрашивал, конечно, только Билли, но впечатление было такое, будто тараторили оба мальчишки.

Ада, конечно, заметила их повышенный интерес к новоиспеченному папаше, и это ее обеспокоило. Она понимала: Питер потому так легко играет свою роль, что все это представление ненадолго. Разумеется, Ада уже объяснила ребятам, что новый дядя в их семье лишь временно. Однако она не была уверена, что они правильно поняли ее. Да и что в этом удивительного, если она сама не верит в близкую разлуку.

Спустя двадцать минут показался небольшой городишко.

— Скоро будем на месте, — объявил Питер.

Ада увидела узкие улочки с тесно прижатыми друг к другу магазинами и фруктовыми лавками. Жилые верхние этажи домов украшали балкончики с буйными яркими цветами. Здание фирмы по прокату машин с огромной витриной было зажато между парикмахерской и современным магазином модной одежды. С противоположной стороны улицы двухэтажный универсам с фасадом девятнадцатого века мирно уживался с новым зданием банка, стены которого были декорированы плиткой под кирпич. Но еще удивительней было соседство суперсовременного здания из стекла и бетона с открытым рынком, где у ворот толпилось с десяток самых настоящих овец.

Ада никогда не видела ничего подобного.

— Какой чудесный городок! — воскликнула она.

— Не стоит сюда наведываться, — резковато заметил Питер, не отрывая взгляда от дороги. — Примерно в двадцати минутах езды к югу от моего дома есть все, что тебе понадобится — магазины, кинотеатры и прочее. Ты сможешь ездить туда по и делу и на прогулку, как пожелаешь.

— Но почему я не должна приезжать сюда? — удивилась Ада, повернувшись к окошку, чтобы на прощание еще разок взглянуть на уютный городишко.

— Потому что я так сказал.

Негромко сказанные слова полностью исключали какую-либо дискуссию.

Ада слегка покраснела от досады. Деспотические замашки мужа ей пришлись не по вкусу. И хотя она промолчала, это вовсе не означало, что в дальнейшем будет стоять по стойке смирно по его приказу и беспрекословно, безо всяких вопросов повиноваться.

— Мы подъезжаем?! — вдруг вскрикнул Билли.

Он прижимался носом к стеклу, неотрывно глядя на мелькавший за окном сельский пейзаж.

— Угадал. Добро пожаловать в бывшее холостяцкое гнездо. — Питер удостоил Аду быстрым, загадочным взглядом. — Правда, оно нуждается в кое-каких изменениях.

— Как здесь чудесно! — воскликнула она.

— Смотри-ка, Бак, какой простор! — обрадовался Билли, тыча пальцем в стекло. — Дядя Питер, а у тебя есть лошади? А коровы, свиньи?

— Есть овцы, коровы и лошади. Все есть.

Питер свернул на заросшую травой дорогу, разделявшую пополам обширное пастбище, и остановился возле своего дома. Мальчики выскочили из машины и, пока Питер доставал чемоданы, немного стесняясь, подошли к ступенькам провисшей веранды. Ада, счастливо улыбаясь, двинулась следом за ребятами.

Она вышла замуж за человека со своим домом! До чего же ей повезло… Она и ее мальчики будут жить в двухэтажном доме, а не в жалкой квартире. Ада едва сдерживала слезы.

— Смотри-ка, в доме два этажа! — Билли тянул брата за руку вверх по ступенькам. — Пошли!..

И мальчишки скрылись в доме.

Питер переступил через порог и жестом пригласил Аду вслед за собой. Он показался ей смущенным и, только войдя в дом, Ада поняла почему. Солнце безжалостно освещало давно не крашеный сосновый пол и обшарпанные стены комнат. Паутина, свисавшая прядями по углам, наводила на мысль о больших жирных пауках, оккупировавших это жилище. Толстый слой пыли покрывал старую колченогую мебель, которая давно просилась на помойку.

Дом напоминал уставшую женщину, поникшую и брошенную на произвол судьбы.

Тягостное молчание прервал Питер.

— Послушай, — начал он тихо, — я знаю, что дом мой ужасен…

— Ты ошибаешься, — возразила она. — Просто ему нужна крепкая рука, чтобы возродить к жизни.

— В комнатах свалка. Я вернулся сюда совсем недавно, и у меня не было возможности…

— Не переживай напрасно. По сравнению с тем помещением, где мы жили, это — дворец! — Ада посмотрела вверх. — А потолки… они такие высокие.

— Я все понимаю.

— А где кухня?

— Там, — он показал направо, — но это на первое время.

— А где можно найти тряпки?

— В сарае… Я могу нанять пару людей, чтобы они помогли тебе навести порядок. Хочешь?

— У тебя есть даже стиральная машина! — не слушала его Ада. — Великолепно! — А как она включается? — Она была вне себя от счастья. — Что это за плита? Я такой никогда не видела. Она электрическая?

— Плиту надо топить дровами, так что с ней нельзя шутить. Скоро я куплю газовую, и ты сможешь готовить на ней.

— О, Питер, это восхитительно! Набор чистящих и моющих средств, немного труда, и ты не узнаешь свой дом!

— Я женился на тебе не потому, что мне понадобилась уборщица, — отрезал он.

— Я знаю, почему ты женился на мне, — она ласково обвила его шею руками. — Уютный, теплый дом — это всего лишь моя признательность.

Он высвободился из ее объятий и отошел в сторону.

— Не стоит ради меня разыгрывать эту комедию. Я знаю цену своего дома. Самая обыкновенная рухлядь! Удивляюсь, как это может понравиться? Ты словно в розовых очках — грязь и запустение приводят тебя в восторг.

— Я тебя не понимаю, ну, почему ты сердишься? — Она пожала плечами и посмотрела на него чистыми невинными глазами. — Ты не смог бы мне предложить ничего лучше, чем этот дом.

Чувствуя себя полным идиотом, он направился к дверям.

— Я иду по делам.

— Хорошо. Когда вернешься?

— Не знаю.

— Отлично. Пока тебя не будет, я съезжу в город за покупками.

— Нет! — почти выкрикнул он, но тут же опомнился. — Я хочу сказать, что ты можешь купить все в местном супермаркете. Как только доедешь до развилки, ведущей к нам, поверни налево.

— Направо?

— Нет, налево. Ты поняла? Налево.

— Что ты так волнуешься? Я поняла — налево, — улыбнулась Ада.

— Я найму несколько человек, чтобы навести порядок в доме. Тебе не надо ни о чем волноваться.

Ничего другого Питер не мог себе позволить. Он, конечно, прекрасно понимал, что должен был привезти жену в более достойное место, а не в этот заброшенный дом. Но Питер не хотел вселять в нее слишком большие надежды. Их брак — всего лишь иллюзия, далекая от реальности. Но даже эта фантазия уже принесла Аде немало огорчений, и его долг избавить ее от новых страданий. Пусть поживет на первых порах в этом унылом доме, тогда ей будет легче вернуться к своей прежней жизни.

— Почему бы тебе ни составить список вещей, которые могут понадобиться? — Питер постарался говорить спокойно. — Если возникнет какая-нибудь загвоздка по хозяйству, Джон тебе поможет. Он должен быть где-то здесь, неподалеку.

— Кто это?

— Мой мастер. Маленький и в большой шляпе. На каждом шагу плюет. Ты его мигом узнаешь.

— Очень меткое описание, должно быть, он парень с характером…

Ада засмеялась.

— Точно, еще с каким!.. — После секундной заминки он подошел к ней и чмокнул в щеку. — Прости, но сейчас я должен идти. У меня действительно дела. Надеюсь, ты ни о чем не жалеешь?

— Если у меня возникнут сожаления, то нам придется расстаться.

— Но ты все равно уедешь, — сказал он бесстрастно.

— Разве у меня есть выбор?

— К сожалению, нет, — ответил он и вышел из дома.

Питер шагнул навстречу Эду, глаза у него горели, как у хищника перед прыжком.

— Я вижу, ты решил выяснить отношения с моей женой, Эд, — проговорил он с пугающим спокойствием.

— Питер! Я…

Эд попятился.

Питер подошел к нему вплотную.

— Если ты с ней еще хоть раз заговоришь без моего разрешения, я изуродую тебя, как бог черепаху. Ты понял меня?

— Послушай, Питер… Я только…

— Я не собираюсь выслушивать твои оправдания! Еще одно угрожающее слово в ее или мой адрес, еще один косой взгляд в сторону моей жены — и пеняй на себя.

Пот выступил на лбу у Эда. Он утвердительно кивнул.

— Толковый ответ. — Питер отвернулся от него и обратился к Аде. — Пошли.

Не говоря ни слова, она направилась к выходу. Билли тронулся следом за ней, показав на прощание Эду язык. Прежде, чем умчаться вслед за братом, Бак стукнул Эда по колену.

Питер взглянул на ротозеев, глазевших на необычную сцену.

— Надеюсь, всем все ясно? — произнес он сдержанно.

— Я на твоей стороне, Питер, — раздался голос Кэтрин. — А твоя Ада — молодец. Ей палец в рот не клади — она сумеет постоять за себя!

— Вот и прекрасно. — Питер наклонил голову и, только сейчас заметив жену Эда, дотронулся до шляпы. — Всегда рад видеть тебя, Роза.

— Пропади ты пропадом, Стил! Оставь мою жену в покое, — заворчал Эд, к которому стал понемногу возвращаться его боевой задор. — У тебя теперь есть своя жена! Зачем тебе понадобилась моя?

На скорбные, поблекшие глаза Розы навернулись слезы, и Питер пожалел о том, что нечаянно, через двоюродного брата причинил ей боль. По правде говоря, он никак не ожидал, что Эд решится на открытый бунт. Как видно, отчаяние свело его с ума.

И Питер отступил.

— В первый раз в своей жизни ты оказался прав, Эд. У меня, в самом деле, есть жена. — Он посмотрел вслед удаляющейся Аде. — И она меня ждет. Но мы еще вернемся к нашему разговору.

С этими словами он покинул магазин и быстро зашагал следом за женой и детьми. Питер догнал их у машины.

— Что ты здесь делаешь, Ада? — спросил он, помогая ей уложить пакеты с продуктами. — Я ведь не советовал тебе ездить сюда.

— Да, я помню…

Ада стояла к нему спиной, прохладный ветерок шевелил белокурые завитки на ее шее. Она была так нежна, беззащитна и так чертовски привлекательна…

— Я жду ответа.

— Я выбрала ближайший маршрут. — Ада взглянула на Питера через плечо, удивленная его тихой яростью. — Я не смогла бы далеко уехать на этой машине.

— Здесь три педали, — пояснил Билли. — И я помогал Аде всю дорогу…

— Что?.. — в голосе Питера снова появились зловещие нотки. — Ты не знаешь, как водить такую машину?

— Я знаю теоретически, но практически…

— Слушай, не морочь мне голову. Ты ведь как-то добралась до этого магазина, не так ли? Садись за руль, я поеду за тобой, — Питер едва удержался от проклятий.

Бак вздохнул. Билли охнул, закатив глаза.

— Ну, что теперь не так?

Питер вопросительно оглядел всю троицу.

— Я не знаю, как выехать отсюда задним ходом, — призналась Ада.

— Но ты, слава богу, знаешь, как не слушать дельных советов!

— Дядя Питер так смешно говорит, — прошептал Билли.

— Это значит, что он недоволен нашим поведением, — тихо ответила Ада.

— Это я недоволен? — Питер мрачно усмехнулся. — Да я так взбешен, что готов гвозди глотать! А теперь отойдите в сторонку, я разверну нашу колымагу.

Они молча повиновались. Мотор взревел, и машина, покинув стоянку, остановилась посреди улицы.

— Залезайте, да поживее! — крикнул Питер, пересаживаясь в свой автомобиль. — Я поеду за вами.

С невыносимым скрежетом Ада поставила рычаг на первую скорость, и машина, натужно урча, покатила по дороге. Питер поморщился и, забравшись в свой «джип», тронулся за ними.

Питер сидел за дедовским столом, заваленным корреспонденцией и счетами. Прошла всего лишь неделя, как он вернулся домой, а работы скопилось невпроворот. Он надеялся, что, возвратившись в поместье, найдет здесь наконец-то мир и покой. У него в печенках сидели хозяйственные хлопоты, вечно брюзжащие работники, баловные дети, от которых не знаешь, что ожидать, и наивная жена, явно путающая его с восходящим солнцем.

Несмотря на то, что некоторые дела требовали немедленного решения, Питер расслабленно сидел за столом и смотрел в пустоту, вспоминая нежную улыбку, белокурые волосы и доверчивые зеленые глаза.

Внезапный телефонный звонок вырвал его из сладостных мечтаний. Он поднял трубку.

— Стил.

— Наконец-то я тебя отыскал!.. — В трубке раздался довольный голос Джейка. — Я только что беседовал с судьей Джексоном. Он согласился на встречу.

— Рад слышать.

— Что касается даты… Судья свободен в субботу вечером. Само собой разумеется, Эд не оставил своих замыслов, но, кажется, судья на твоей стороне.

Ну, что ж, пока все идет по плану… Питер на мгновение задумался. Может случиться так, что его братец узнает о встрече и постарается придумать что-нибудь подобное той выходке в магазине.

— Алло, Джейк! Надеюсь, ты предупредил Эда, чтобы он в присутствии моей жены держал свой язык за зубами?

— Будь спокоен. Другое дело — последует ли он моему совету… Кстати, Питер, ты уже подготовил жену к предстоящей встрече?

— Это тебя не касается. Твое дело следить за юридической стороной дела.

— Отлично. — Джейк сделал многозначительную паузу. — Слушай, я просто горю от нетерпения познакомиться с твоей женой. Люди в городе только о ней и говорят. Похоже на то, что у каждого заготовлена история с ее участием.

— С ее участием? — переспросил Питер.

— Ну, да… Она ездила к инвалидам и пожертвовала энную сумму на благотворительность. О своих племянниках твоя жена печется так, как иная родная мать этого не делает. А уж как она тебя защищает! — добавил Джейк, посмеиваясь. — Горе тому, кто скажет плохое слово в твой адрес. Она испепелит нахала взглядом.

— В самом деле?

Питер не смог сдержать улыбку.

— Конечно. Так что очень скоро тебе придется палкой отгонять претендентов на ее руку.

— Что? — Брови Питера подпрыгнули, а улыбка застыла на губах. — Что ты мелешь, Джейк?

Наступила неловкая пауза. Джейк кашлянул.

— Эд распускает слухи, что твой брак — фикция. Говорит, что как только суд вынесет окончательное решение, ты с женой разведешься. И, положа руку на сердце, это ведь чистая правда… Каждый холостяк в радиусе шестидесяти миль, который обмолвился с ней хоть одним словечком, горит желанием приткнуться к экс-миссис Стил и разделить с ней ее заботы. Все убеждены, что Ада — отличная жена. Честно говоря, мне нечего на это возразить…

Питер сжал трубку так, что пальцы побелели. Экс-миссис Стил? Экс?

— Твои дурацкие шутки мне осточертели! — прорычал он в ответ. — Если будешь продолжать в том же духе, то скоро станешь не только моим экс-адвокатом, но и моим экс-другом, понял?

Он бросил трубку на рычаг и откинулся в кресле. Проклятый Джейк с его проклятыми новостями! Но самое ужасное то, что друг сказал правду. Ада, с ее красотой, умом и порядочностью — предел мечтаний для каждого одинокого мужчины. И если бы она приехала сюда искать себе мужа, то выстроилась бы целая очередь соискателей ее руки и сердца.

Не в силах подавить беспокойство, Питер встал и нервно заходил по комнате, переставляя с места на место какие-то безделушки и рамочки с фотографиями. Он полюбил свое родовое гнездо так же крепко, как любил деда. Правда, эта любовь была перемешана с горечью, от которой Питер не мог избавиться. Поместье воплощало в себе все то, чего он был лишен в детстве.

Он впервые переступил порог этого дома уже взрослым человеком. Поместье было тем местом, которое, казалось, самим богом предназначалось для устройства добротного дома и семьи. Его дед часто повторял, что дом никогда не станет настоящим пристанищем без звонких детских голосов, несущихся с лужайки, без женщины, уютно устроившейся с вязанием на веранде. И только сейчас Питер впервые понял, что это значит.

Пустые комнаты, пустые стены… Пыльный, безжизненный воздух, говорящий о запустении и одиночестве. Давно исчезли запах яблочного пирога, который подавали к чаю, и тревожное благоухание женских духов. Дом опустел без кулинарных книг, забытых на кухонном столе, без разбросанных на ковре разломанных игрушек, без женских вещиц, потерянных в ванной комнате.

Питеру вдруг показалось, что если он закроет на миг глаза, то рядом тотчас же появятся Ада и ее малыши. И это было бы прекрасно!

Спохватившись, что чересчур углубился в мечтания, Питер вышел в прихожую и снял шляпу с вешалки. Нет, он не просто дурак, он еще и внук дурака. И если не выкинет из головы все свои фантазии, то бог знает, что он может натворить, и куда его эти глупости заведут. Например, привезет сюда Аду и мальчишек, и только когда в гулких пустых комнатах зазвенят звонкие детские голоса, спохватится, что же он наделал.

А, собственно говоря, что в этом ужасного? Чего он боится? Может быть, попробовать?..

Полный решимости, Питер направился к двери.

— …Да, надо обладать достаточной ответственностью, чтобы заводить семью, — произнес судья, помешивая ложечкой кофе и зорко оглядывая всех присутствующих из-под густых бровей.

— Это открытие я для себя уже сделал.

— Но дело того стоит?

— Да, — выдавил Питер, покосившись на Аду.

— Еще бы! — с раздражением произнес Эд. — А вы думали, что он скажет? Питер пойдет на что угодно, лишь бы сохранить наследство. Только не надо лгать!

— Он не лжет! — голос Ады задрожал от ярости. — Точно так же, как и я. Хочу заявить, чтобы покончить с этим раз и навсегда — мы провели нашу первую брачную ночь вместе. Понимаете? Я и Питер любили друг друга. И хватит об этом.

— Кто ей рассказал? — Питер вскочил, его взгляд остановился на Джейке. — Это сделал ты, верно?

— Да… Я приезжал днем, — признался адвокат, — но лишь для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение.

— Ах, ты сукин!..

— Одну минутку, — запротестовал Джейк, — чем ты так недоволен? Ты разве не рассказал жене, почему сегодня приглашен судья Джексон?

— Нет! — отрезал Питер.

— Но ты же заверил меня в обратном.

— Я просто ушел от ответа.

— Как видите, он может лгать, — обрадовался Эд. — А я вам что говорил?

— Но почему, черт побери, ты ей ничего не объяснил? — в сердцах спросил Джейк. — На что надеялся?

— Я надеялся, — ответил Питер, скрестив руки на груди, — услышать несколько тактичных вопросов от судьи. Настолько тактичных, что моя жена не смогла бы понять истинный смысл этих вопросов.

— Но почему, Питер, чего ты боялся? — судья Джексон был немало удивлен.

— Я хотел пощадить ее чувства, — признался Питер после секундного замешательства.

— Он просто хотел защитить меня, — объяснила Ада, ослепительно улыбнувшись мужу. — Он вел себя, как настоящий мужчина.

— У этого человека нет ни стыда, ни совести! — Эд поднялся из-за стола, тыча в Питера пальцем. — Не говоря уже о каких-то высоких чувствах! Я могу вам сказать, почему он хранил молчание… Питер испугался, что жена бросит его, а ему это сейчас невыгодно. Любая нормальная женщина сделала бы так, узнав о том, что ждет ее за этим столом сегодня вечером.

— Я брошу Питера? — толчком ноги Ада отодвинула свой стул и встала рядом с мужем. — Вы думаете, меня насильно заставили признаться, что в первую брачную ночь мы с мужем любили друг друга? Да я горжусь этим! И если он меня попросит, я готова объявить об этом всему свету!

Она снова села на свое место.

— Он просто использует вас, — резко прервал ее Эд. — Надо быть абсолютно слепой, чтобы этого не замечать!

— Если вы и в самом деле так считаете, значит, не знаете Питера, — ответила она убежденно.

— Я не знаю Питера Стила? — Эд усмехнулся. — Ну, нет! Я прекрасно его знаю! Ваш дорогой муж опаснее любого хищника. В какой-то момент вы поймете это, но будет уже поздно.

— Давай, давай, Эд, — откликнулся Питер с ленивой усмешкой. — Всю жизнь ты до смерти боялся сказать мне, что обо мне думаешь. Сейчас у тебя отличный шанс.

— Ты прав. Я скажу сейчас все, что о тебе думаю. — Эд облизнул пересохшие губы, его била нервная дрожь в предвкушении победы. — И в присутствии судьи, как свидетеля, ты не посмеешь меня ударить за то, что я скажу правду!

— Или то, что считаешь правдой, — поправил его Питер.

— Эта правда всем известна! — Эд уперся ладонями в стол. — Ты, Стил, как клещ, готовый впиться в кусок пожирнее, в точности, как твоя мамочка. Единственная разница в том, что ей не так везло, как тебе. И если бы ты не заморочил старику голову, он ни за что не включил бы тебя в свое завещание.

— Он любил меня. Это ни для кого не секрет, Эд. — Питер пожал плечами. — Если бы у деда были законные внуки, я бы так и остался в сточной канаве, где он меня и отыскал. Ну и что? Теперь я владелец этой земли, а не ты. Придется тебе это пережить.

— Он выгнал твою мать со двора.

— Да, это так. — Питер усмехнулся, но усмешка его была холоднее арктического ветра. — Его поступок трудно назвать справедливым. Да, он дал ей денег, и она навсегда покинула эти края. Что нового ты рассказал, Эд? Все об этом знают.

— Зато ты вернулся обратно, чтобы заполучить все! И готов был набить морду каждому, кто не так глянул в твою сторону, и волочился за каждой юбкой. Бил, как говорится, и сороку и ворону.

— Эд, прекрати! — вмешалась Роза, поднявшись с места, и шагнув к мужу. — Ты думаешь, что говоришь?

— Отстань, не мешай! Наш благородный мистер Стил прекрасно все понимает, — бросил Эд с издевкой. — Ну что скажете, разве я не прав?

— Ты прав, ну и что с того? Все знают, что Питер незаконнорожденный. — Ада пожала плечами. — Но это не его вина, и он не может отвечать за поступки своих родителей.

— А я хочу, чтобы он отвечал за все, что натворил в этом городе с тех пор, как сюда вернулся. Я вижу, вас не очень волнует, что разговаривает он только при помощи своих кулаков, и что порядочные женщины обходят его стороной.

— Если вы думаете, что я шокирована его участием в нескольких драках, то глубоко ошибаетесь. Собственно говоря, что в этом ужасного? — Ада улыбнулась. — Мой муж — прирожденный боец. Это, кстати, одна из причин, почему я вышла за него замуж.

— Вы шутите?

— Вовсе нет. А что касается женщин… Пусть они обходят его стороной, я возражать не стану…

— Ха-ха! — Эд словно поперхнулся смехом. — А что вы скажете, если узнаете, что ваш муженек соблазнил не одну невинную душу, а целый десяток? Вы считаете это порядочным?

— Пожалуйста, не говори больше ничего, — взмолилась Роза, пытаясь остановить мужа. — Ты сделаешь только хуже…

Но Ада тоже не хотела отступать. Эд оскорблял ее мужа, — этого она не могла оставить безнаказанно. Она бросила на стол свою салфетку, словно перчатку.

— Женщины могут уверять, что на любовную связь их склонили силой, — изрекла она бесстрастным голосом, — но это только оттого, что у них не хватает духа признать правду.

— И в чем же, скажите, заключается эта правда?

— В том, что они сами позволили себя соблазнить.

Ее слова попали прямо в точку.

— Ах, так в этом виноваты женщины, а не Питер Стил!? — выкрикнул Эд, и его лицо побагровело.

— Ну, почему виноваты. Может быть, им это доставляло истинное удовольствие. И какая разница, сколько их было — пять, десять или пятнадцать. Разве дело в количестве? Днем эти женщины изображали из себя примерных жен и послушных дочерей, а по ночам лазили к Питеру в окошко. Ну не выталкивать же их обратно, честное слово…

Ада усмехнулась.

— Все это в прошлом, — произнес Питер с некоторым смущением. — Я надеюсь, ты не в обиде? Ну, кто из нас безгрешен…

— Мне не на что обижаться. Ведь это они потеряли, а не я.

— Когда будет следующий Бал Золушки? — спросил Джейк, пытаясь разрядить накалившуюся атмосферу. — Я тоже хочу такую жену.

Он налил себе в бокал вина.

— Они словно сговорились! — выкрикнул Эд, охваченный беспомощным бешенством. — Она так влюблена в Стила, что готова придумать любую историю, лишь бы его защитить. Может быть, она и легко досталась ему, но моя жена никогда бы не поступила так!

— Эд, прекрати! — крикнула Роза, не знающая, куда глаза девать от стыда за мужа.

Ада сделала отчаянное усилие, чтобы погасить пламя гнева, бушующее в ее груди. Терпение Питера тоже иссякло, — он, сжимая кулаки, сделал шаг по направлению к Эду. Ада схватила его за рукав, пытаясь погасить разгорающийся конфликт. Питер жестом отстранил ее. И только слезы, выступившие на глазах Розы, остановили его.

— Питер, я прошу тебя, не трогай Эда, — прошептала Роза, — он не соображает, что говорит.

— Убирайся из моего дома. Быстро! — прорычал Питер, обращаясь к Эду. — И не приближайся ко мне и моей семье ближе, чем на милю. Иначе горько пожалеешь потом.

Эду не потребовалось повторять дважды. Прихватив вконец расстроившуюся жену, он покинул комнату.

— А теперь, — обратился Питер к судье Джексону, — когда вы узнали все, ради чего приехали, я вас больше не задерживаю. Ни я, ни моя жена больше не можем вести подобные разговоры. Поймите, это просто выше наших сил!

— Успокойся, сынок. Ты и твоя жена выполнили условия завещания. Собственность отныне по закону ваша, — твердо сказал судья и встал. — Я надеюсь, во имя вашего собственного блага, что Эд ошибался.

— Ошибался в чем?

Судья улыбнулся.

— У тебя замечательная жена, Питер. И я на сто процентов уверен, что вас связывает настоящее большое чувство, а не простое притворство из-за наживы. Конечно, Эду не хочется в это верить…

— Вы правы, — Питер недобро прищурился. — Но мне наплевать, верит он или нет. Вот перед вами моя законная жена, которой я дал клятву верности перед Богом и людьми. Я выполнил условие деда, хотя думаю, что он поступил со мной, в каком-то смысле, жестоко.

— Он вставил в завещание данное условие о браке для твоего спасения, мой мальчик.

— Проклятье! Я же не подопытное животное. Дед сделал это только для того, чтобы его род не угас. Вот чего он боялся больше всего на свете!

— Возможно, — согласился Джексон. — Но это — главное. Он хотел дать тебе то, чего у тебя никогда не было.

— Что именно? — Питер презрительно усмехнулся.

— Извини, мой милый. Я не собираюсь говорить намеками, — судья перевел взгляд на Аду. — Но мой ответ не столь уж важен, если ты сам вскоре не поймешь, чего хотел твой дед.

— Он решил женить меня как можно скорее? Сделать меня счастливым помимо моей воли? — в раздражении Питер стал нервно покусывать губы. — Чтобы у меня были именно законные дети? Я и сам смог бы позаботиться о себе. Все это несложно организовать. Или он считал меня полным кретином?

— Питер, — прошептала Ада, — ты ведь не можешь просто купить все это.

— Думаешь? — Он цинично рассмеялся. — Мой дед всю свою жизнь демонстрировал как раз обратное. Ему доставляло огромное удовольствие доказывать, что можно купить все что угодно и кого угодно.

— Но, в конце концов, он понял, что это не так, — спокойно возразила Ада, хотя видела, что спорить сейчас с Питером бессмысленно. Поэтому она повернулась к судье и протянула руку. — Спасибо за то, что пришли. Извините нас, если вечер получился не очень веселый.

— Иначе и не могло быть, — ответил он, пожимая ее руку. — Я был рад повстречаться с вами, моя дорогая. И надеюсь, что в будущем наши встречи станут регулярными.

— Время покажет, — неопределенная улыбка скользнула по губам Ады.

Проводив гостей, Питер закрыл за ними дверь и вернулся к жене.

— Ну, и вечерок мы с тобой провели, миссис Стил.

— Зато теперь все в порядке, — сказала она. — Хотя, я думаю, наша застольная беседа послужит пищей для разговоров еще очень длительное время.

— Боюсь, что да… Уж чего-чего, а посплетничать у нас любят. Все кости перемоют. — Он пригладил волосы и вздохнул. — Хочешь выпить?

— Я не против.

— Тогда пойдем в библиотеку, там уютнее.

Войдя в библиотеку, Ада хозяйским взглядом окинула комнату: до самого потолка высились шкафы, тесно заставленные книгами, посередине стоял массивный письменный стол с деревянным резным креслом. У огромного камина уютно расположились глубокие кожаные кресла.

— Ты часто им пользуешься? — спросила Ада, указывая на камин.

— Начиная с Рождества, камин горел постоянно. Дед очень ревностно следил за этим. — Питер протянул ей бокал с бренди и, указав на горку дров, сложенных внутри камина, спросил: — Хочешь, зажжем огонь? На улице еще тепло, но настроение у меня самое подходящее.

— Было бы прекрасно… — Ада подошла к двери и щелкнула выключателем. Небольшое пламя, зажженное Питером, оказалось единственным освещением. — Так лучше?

— Да, конечно, — он сел на пушистый серый ковер перед камином и сделал большой глоток бренди. — Черт, как я рад, что ужин наконец-то закончился.

— Я тоже, — откликнулась она, усаживаясь рядом. — Знаешь, я просто счастлива, что здесь не было мальчиков. Даже представить страшно, как на них повлияла бы ваша с Эдом перепалка.

— Еще одно слово в твой адрес, и я бы его прибил!..

Ада медленно поднесла к губам свой бокал.

— Мне как-то не по себе, когда детей нет рядом…

— Ты обычно взбиваешь им подушки и подтыкаешь одеяла, когда они ложатся спать?

— Люблю сидеть рядом, когда они засыпают.

— Дети напоминают тебе о сестре? Как ее звали? Патриция?

Ада кивнула.

— Мы были по-настоящему близки с ней, и ее мужа я тоже очень любила. Время от времени мне даже кажется, что они где-то рядом. Иногда я чувствую их присутствие, особенно, когда дело касается детей.

Она замолчала, пристально глядя на разгоревшийся огонь. Огненные отблески золотили ее волосы и придавали Аде сказочный вид.

— Там, наверху, они должны быть спокойны, зная, что дети находятся на твоем попечении.

Ада вздохнула, поставила бокал рядом с собой и обхватила колени руками.

— Они знали, что я с первых дней обожаю Билли и Бака, — просто ответила она, — и готова ради них на все.

— Даже выйти замуж вот так — не по чувству, а по сговору?

— Это было самое простое решение в моей жизни. — Лукавая белозубая улыбка осветила ее лицо. — Я сразу поняла, что ты — отличная партия.

— Ты сделала ставку на то, что если я соберусь с силами, то смогу победить огнедышащего дракона? — Питер хмыкнул. — А вдруг это не так?

Вовсе нет, захотелось сказать ей ему в ответ, просто я по уши влюбилась в тебя, дурачок. Но как же объяснить тебе это, как открыться? Да ты еще, пожалуй, и не готов к таким признаниям…

— Я вышла за тебя, потому что мы нужны друг другу.

— На короткое время.

Негромкие слова прозвучали, как предупреждение.

— Питер…

— Ты хочешь сказать, что я не прав? К сожалению, это так, моя дорогая… — Он плеснул себе в бокал бренди. — И только Господу Богу известно, будем ли мы вместе. Если говорить честно, я бы не хотел, чтобы мы расстались…

— Приятно это слышать, — призналась Ада и положила ладонь на его плечо.

Сухое полено щелкнуло, и рой золотистых искр взмыл к прокопченному потолку камина, ярко осветив лица Питера и Ады.

— Расскажи мне о себе, Питер, — попросила она, заглянув ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты навсегда освободился от этого тяжкого бремени, и мы никогда больше не касались твоего прошлого.

— Ты хочешь узнать мельчайшие подробности моей непутевой жизни?

— Я полагаю, что это надо сделать — для твоего же блага.

Он молчал, погрузившись в свои мысли.

— Я знаю, — нисколько не обидевшись, продолжала она, — ты окружил себя и свою прошлую жизнь неприступной стеной. Но вот у тебя появилась жена, которая постучалась к тебе, и не остается ничего иного, как открыть дверь и впустить ее.

— Ты так считаешь?

— Я очень надеюсь на это, Питер. Как видишь, жена у тебя особа настырная, лезет с расспросами прямо в душу…

— Да, с женой мне повезло, — в глазах Питера заплясали веселые бесенята. Он нагнулся и подбросил очередное поленце в камин. — Ладно, согласен. Слушай… Случай свел моих родителей вместе. Они стали встречаться, безумно увлеклись друг другом и провели беззаботное лето. Ночные прогулки в обнимку, нежное пожатие рук и пьянящие поцелуи… Скоро моя мать почувствовала, что беременна. Она поторопилась сообщить эту счастливую новость отцу, а в ответ услышала сухое «извини», так как он был уже помолвлен с другой. Мой дед помог отцу дружеским советом, и дело уладилось миром.

— Он заплатил ей?

— И тем самым подтолкнул к выходу на уличную панель.

— О, Питер!

Ада спрятала лицо в ладони.

— Когда мне исполнилось шестнадцать, мать, не вынеся лишений, умерла, а я оказался на самом дне жизни. К тому времени отец тоже покинул этот мир. Его жена не смогла родить ему детей, отчего дед был в отчаянии. Вспомнив о беременной девочке, от которой он откупился много лет назад, дед стал разыскивать ее и ребенка.

— И его поиски увенчались успехом, — добавила Ада.

— Да, но совсем не о таком внуке он мечтал. Я презирал его за лицемерие и не скрывал своего презрения. Дед старался не обращать на это внимания и давал мне все, что имел: еду, одежду, крышу над головой… Все, что можно купить за деньги, предоставлялось мне без колебаний. Но единственную вещь, которую он просил у меня взамен, я отказался дать.

— Поменять фамилию? — догадалась Ада после мимолетных раздумий.

— Да, — Питер кивнул. — Долгие годы дед умолял сменить мою фамилию на Честерфильд. Но я был тверд, как кремень.

— Это был единственный способ продлить род.

— Ты права. Моя фамилия — Стил, и то, что меня называли бы Честерфильд, нисколько не изменило бы обстоятельства моего рождения.

— Но ты все-таки нашел с дедом общий язык, верно? Несмотря на то, что он так поступил с твоей матерью?

— Да, — признал Питер, — я сделал это. Он был одинокий человек, неглупый, но натворивший кучу ошибок за свою жизнь. Дед никогда не пытался оправдаться или взвалить вину на других. Он любил повторять: «Я такой, какой есть». И за это я его уважал…

— Налей мне, пожалуйста, еще бренди, — попросила Ада, протягивая Питеру бокал.

Он молча встал и выполнил ее просьбу, не забыв и про себя.

— Ты жил отдельно?

Ада сделала глоток.

— Я полагаю, ты спрашиваешь о ферме?

— Да.

— С той самой минуты, как вернулся, я стал работать и копить деньги, чтобы купить собственный дом. И когда мне перевалило за двадцать пять, купил соседнюю ферму. Она была очень небольшой по сравнению с тем поместьем, которым владел дед, но мало-помалу я стал подкупать близлежащие земли, и сейчас ферма никому уже не кажется маленькой.

— Но жил ты все равно с дедом?

— Очень скоро доктора обнаружили у него рак. — Питер не отрывал глаз от огня в камине, его лицо было бесстрастно. — Что я еще мог сделать?

— Ты поступил великодушно, — сказала Ада и склонила голову ему на плечо. — Такого внука еще поискать.

— Я прошел хорошую жизненную школу, моя дорогая, — он обнял ее за талию. — Я мог бы привезти тебя сюда сразу после свадьбы. Но вместо этого отправил вместе с мальчишками на свою ферму. Хочешь знать, почему? — Он не ждал ее ответа, просто рассказывал. — Я не хотел, чтобы ты обнадеживала себя комфортом этого дома и, когда бы пришла пора расставаться, ушла без сожалений.

Она удивленно приподняла голову с его плеча.

— Ты думаешь, что расставаться с домом, каким бы обустроенным он ни был, мне будет тяжелее, чем с человеком?

Ада еле сдержала смех.

— Для большинства женщин так оно и есть, — вздохнул он и поднял руки. — Сдаюсь! Ты не такая, как прочие. Может быть, мне записать это, чтобы не забыть?

— Не беспокойся, я сама буду напоминать об этом.

— Ну, и прекрасно. — Он взглянул на нее и неожиданно широко улыбнулся: — Вот, пожалуй, и все. Будем считать, что я исповедался.

— Можно тебя попросить еще об одном одолжении? — спросила Ада. — Расскажи мне про Эда.

— Эд, пока я не возник на сцене, считал себя единственным наследником, несмотря на свое очень дальнее родство с дедом. Мое появление было для него ударом. С тех пор у Эда появилась навязчивая идея — сделать мою жизнь несчастной.

— А Роза?

— Извини, дорогая, — он покачал головой, — но мне не хотелось бы о ней говорить.

Ада не стала настаивать. Питер достаточно откровенно рассказал о своей жизни, и этот рассказ вызвал у нее волну жалости. Питер был самым лучшим человеком из всех, кого она встречала на своем жизненном пути.

— А теперь за свой рассказ я хочу кое о чем попросить тебя, — произнес он и властным жестом притянул ее к себе.

— О чем же? — удивилась она.

— Поцелуй меня, пожалуйста.

— Питер, я…

— Молчи, молчи… — почти прошептал он ей в губы, сжимая ее лицо ладонями.

Их губы слились, а руки переплелись — всепобеждающая страсть хмельной волной обдала обоих. Поцелуй опалил уста, и желание обладать друг другом заглушило слабый голос рассудка.

Ада отстранилась от Питера, легко поднялась с пола и медленно, очень медленно стала расстегивать одежду, задерживая руку на каждой пуговке. Она неотрывно смотрела на Питера и видела, как в его глазах все сильнее разгорается огонь страсти, готовый превратиться в настоящий пожар. Он сидел перед ней, обхватив колени руками, и не мог отвести от нее взгляд.

И вот, наконец, нарядное воздушное платье расстегнуто и легким облачком упало к ее ногам. Вслед за ним полетели кружевные трусики, и Ада, словно мраморная статуя, предстала перед мужем обнаженная. Она подняла руки, поправляя свои волнистые волосы, и ее небольшая полная грудь задорно приподнялась. Отблеск огня скользнул по покатым плечам, округлым бедрам и длинным ногам, превращая Аду в языческую богиню.

Она была создана для любви, и Питер невольно подался ей навстречу, не в силах совладать со своими чувствами.

— Нет! — неожиданно прошептала Ада, и он испуганно отдернул руку, словно обжегся.

Она засмеялась, словно хрустальный колокольчик, и этот смех мгновенно развеял самые черные его сомнения.

— «Нет» — это значит, не думай о прошлом, не мучай себя вопросами, — улыбнулась Ада. — Оставь свои сомнения в покое, забудь о них хотя бы до завтра.

— А завтра, — закончил Питер, притягивая ее к себе, — они вновь вернутся.

— Вот тогда и поговорим…

Она была права. Сейчас не время обсуждать старые жизненные вопросы, не время задаваться новыми, а нужно просто любить друг друга…

С нежной осторожностью он уложил Аду на ковер, покрывая поцелуями ее лицо, шею, тело. Она тихо стонала, отвечая на его ласки. Питер чувствовал, как неукротимый порыв вожделения охватил его, и он тоже застонал от нетерпения.

Накрыв ладонью нежную трепещущую грудь Ады, он услышал лихорадочное биение ее сердца. Она, извиваясь, словно змейка, подвинулась немного вниз, чтобы их бедра соединились. Он не торопился, пытаясь продлить сладчайшую муку предвкушения близкого наслаждения, но неумолимое желание брало свое, делая его поцелуи все настойчивее, а ласки нетерпеливее.

Он вошел в нее и услышал негромкий вскрик и последовавший за ним сладкий стон. Движения его становились все быстрее, а поцелуи горячечнее. Сквозь резкое дыхание Питер слышал прерывистые стоны Ады, ее руки то взлетали, как крылья птицы, лаская его спину, то впивались в нее ногтями, даря ему неудержимое наслаждение, приводящее в экстаз.

Он приподнял ее за бедра, и вьюга опьяняющего восторга оборвалась ослепительной вспышкой, расколовший этот мир на тысячу волшебных искр.

Посреди ночи Питер проснулся, пытаясь понять, что с ним, и где он находится. После нескольких часов, проведенных на полу, мышцы мучительно ныли. Рядом, свернувшись калачиком и тесно прижавшись к нему, лежала Ада. Пламя в камине уже давным-давно погасло. В окне сияла полная луна, заливавшая холодным светом часть библиотеки.

Он осторожно потер ногу, сведенную судорогой, и Ада с легким вздохом открыла сонные глаза.

— Который час? — пробормотала она.

— Уже глубокая ночь, дорогая. Ты отправишься в свою комнату или будешь спать со мной?

— Зачем об этом спрашивать, — ответила она, сладко зевнув.

— Я спрашиваю, потому что мы в новом доме, и после вечеринки…

— Новый дом или старый, мое место рядом с тобой.

Ада, еще теснее прижалась к мужу.

Что-то в ее словах напомнило ему о недавней близости. Он вспомнил выражение ее глаз, когда она страстно отвечала на его поцелуи, и понял, что Ада снова готова начать любовную игру. Он ощутил это и по ее голосу, и по мягким, волнующим прикосновениям. Впрочем, борясь с непреодолимым желанием, он все-таки попытался призвать ее к благоразумию.

— Послушай, дорогая, — начал он. — Все, что между нами произошло — это просто чудо. Но я прошу тебя: не забывай, пожалуйста, о нашем уговоре. Иначе ты поставишь и меня и себя в такое положение, загонишь в такой тупик, из которого не будет выхода. Как говорится, уговор дороже денег. Помни, наше расставание не за горами. Возможно, совместная жизнь продлится неделю или месяц. Время покажет, но разлука неизбежна.

— Не имеет значения, сколько у нас осталось дней. — Его нравоучительный тон остался незамеченным. — У нас все равно осталось столько же ночей. И я хочу, чтобы каждая из них была запоминающимся событием, оставшимся с тобой навсегда. Даже когда я сама буду уже забыта.

Ее бесконечное великодушие оказалось более действенным, чем протесты, слезы или обвинения. Он встал и подал ей руку.

— Предлагаю тебе продолжить наши игры в кровати. При всем своем великолепии, ковер не лучшее ложе для влюбленных, ты не находишь?

Ада благодарно прижалась к нему и потерлась щекой о его плечо. Она готова была пойти за ним на край света.

Наступил вечер. Питер вернулся домой. На молчаливый вопрос Ады он отрицательно покачал головой.

— Что же нам делать, Питер?

— А что еще мы можем сделать? — в его голосе сквозила смертельная усталость. — Будем продолжать поиски.

— Да, но почему они до сих пор не позвонили? — Она в отчаянии сцепила пальцы рук. — Мальчики могли свалять дурака, но они же не полные идиоты. Разве можно торчать на улице в такую погоду? А вдруг они отправились на ферму?

— Джон на ферме все осмотрел.

— Да, но когда это было. А если они объявились там после?..

— Хорошо, — согласился он, — я сейчас же поеду и вновь обыщу дом.

— Я с тобой, — решительно заявила Ада.

Питер не стал возражать. Возможно, он понимал, как отчаянно она нуждается в действии. Ничего нет хуже мучительного, бесполезного ожидания.

— Захвати пальто, — сказал он, одеваясь, — и прихвати одеяло. На улице очень похолодало. Оно может пригодиться, если найдем ребят…

Боль в руке не позволяла Питеру вести машину с ручной коробкой передач, поэтому Аде пришлось сесть за руль. Не теряя времени, она завела мотор и машина, разбрызгивая грязь, помчалась по дороге. Сильно стемнело. Питер зорко смотрел вперед сквозь ветровое стекло. Он боялся, что на проезжую часть выбежит олень или какой-нибудь зверь, испуганный светом фар, и случится авария.

Вот, наконец, и ферма.

— О, черт! Ада, сбавь газ, кажется, я вижу свет в доме.

Она сбросила газ, и машина, соскочив с дороги и промчавшись по газону, остановилась возле двери сарая. Не помня себя от волнения, Ада захлопнула дверцу машины и бросилась в дом. Сердце ее готово было выскочить из груди.

В кухонной плите догорал слабый огонь, перед ним, тесно прижавшись, друг к другу, сидели на полу мальчики.

Они были неподвижны.

— Билли! Бак! — на подгибающихся от страха ногах Ада бросилась к ним.

В ответ на ее крик, они вяло шевельнулись и подняли к ней посиневшие от холода личики.

— Привет, тетя Ада, — почти прошептал Билли потрескавшимися от холода губами. — Мы рады видеть тебя.

— Я тоже рада! — Опустившись на колени, она прижала их к себе. — Что же вы наделали, дуралеи этакие?

— Мы хотели позвонить, но телефон не работал.

Руки у ребят были, как ледышки.

Вошел Питер, держа одеяло. Бак повернулся к нему.

— Дядя Питер, — прошептал он сипло, — я знал, что вы найдете нас.

Это было уже слишком! Ада разрыдалась, не стыдясь своих слез. Питер подхватил мальчика здоровой рукой и прижал к своей широкой теплой груди.

— Заводи машину и включи печку на всю катушку, — приказал он Аде. — Нам надо отвезти их в больницу как можно скорее.

Ада села за руль. Питер посадил маленького к себе на колени, а Билли укутал одеялом.

— Поехали!

Ада включила зажигание. Осечка! Мотор упрямо молчал… Впервые за все время Питер услышал, как она выругалась.

— Только не волнуйся, милая, все будет хорошо.

— Я не могу, не могу! — с надрывом произнесла она. — Питер, у меня руки трясутся, честное слово.

— Успокойся, дети в безопасности, — Питер погладил Бака по головке. — Сейчас заедем к доктору, удостоверимся, что все в порядке и скоро окажемся дома.

— Мы больше так не будем, тетя Ада, — сонно произнес Билли. — Тебе больше незачем волноваться.

— Да, незачем, — тихо подтвердил Бак.

— Ну, а теперь медленно и легко, как я тебя учил, — сказал Питер, — помнишь? Первая скорость, ну, поехали.

Ада кивнула, еле сдерживая слезы. Глубоко вздохнув, она повернула ключ зажигания, и на этот раз все получилось: мотор заработал.

— Вот так девочка! Глаза боятся, а руки делают.

— Как далеко до госпиталя?

Она дернула за рычаг и перевела его на вторую, затем на третью скорость.

— Слава богу, это поблизости!

— Питер…

— Только не трусь. Я же рядом…

Он с улыбкой заглянул ей в глаза.

На всем протяжении пути Питер продолжал говорить и подбадривать Аду. Он рассказывал смешные случаи из жизни, пытаясь вызвать ее улыбку, и уговаривал не нервничать. Потихоньку она расслабилась.

Наконец показался долгожданный госпиталь. Мальчиков сразу же отвели на осмотр к врачу. И пока Ада заполняла необходимые бланки, Питер отправился к телефону, чтобы позвонить в полицию, чтобы дать отбой.

— Послушай, — сказал он Аде удивленно. — Представляешь, в поисках участвовал Эд. Вот это для меня новость! Не знаю, что и подумать…

— Может быть, он не так уж и плох, как нам кажется? — ответила та. — Просто у него не было шанса показать себя с хорошей стороны.

— Ты так думаешь?

— Ах, Питер, мы часто ошибаемся в людях, — ответила она с улыбкой.

Тридцать минут спустя в комнату ожидания вошел доктор.

— Хорошие новости, друзья. Мы обследовали ваших детей. Все могло бы быть гораздо хуже, если бы старший не догадался развести огонь. Им повезло. Но все-таки мы решили оставить детей в госпитале до утра.

— Можно их увидеть? — спросила Ада.

— Конечно.

Кровати мальчиков находились в одной и той же палате. Ада так сильно стиснула Бака в своих объятиях, что тот даже пискнул в знак протеста. Питер сел рядом с Билли и прижал его к себе.

— Ты очень сердит? — спросил мальчик виновато.

— Сам-то как думаешь? — Питер кисло усмехнулся. — Может, объяснишь, зачем вы это устроили?

— Мы услышали, что тетя Галлахер приехала, чтобы забрать нас, и решили спрятаться, пока она не уберется домой.

— Это значит, что ты не веришь дяде Питеру, — сказала Ада строго.

— Почему?

Билли в замешательстве вытаращил глаза.

— Ты должен был верить, что он сдержит свое обещание. — Взгляд Ады был строг. — Ведь Питер сказал, что защитит нас от тети Галлахер. Значит, так оно и будет!

— Ада, — вмешался Питер, — пойми, что…

— Важно, чтобы они это поняли, — перебила она. — Человек чести всегда держит свое слово. Когда ты что-нибудь обещаешь, должен умереть, но выполнить. — Она без улыбки посмотрела на мальчишек. — Вам ясно, поросята?

— Да, — без колебаний ответил Бак и крепко прижался к ней.

— Извини, дядя Питер, что я не поверил тебе, — пробормотал виновато Билли, — этого больше никогда не будет!..

Ада и Питер поцеловали детей, попрощались до завтра и прикрыли за собой дверь палаты.

Ада с улыбкой смотрела на гостей, собравшихся к ним на ужин, и загадочно улыбалась. Она никогда не думала, что будет так счастлива. Питер встретился с ней взглядом и подмигнул. Он встал и поднял бокал.

— Я хочу предложить тост, — сказал он, взглянув на Аду, — за тебя, радость моя. Я никогда и ни за что не был так благодарен богу, как за тебя!

Гости одобрительно зашумели. Эд Честерфильд тоже вскочил со своего места.

— И за тебя, Питер! Я благодарен богу, что мы в конце концов разобрались в наших отношениях. У тебя широкая натура, Питер Стил, и я с благодарностью принимаю твой подарок.

Он залпом выпил свой бокал.

— Эд счастлив, он получил отличную ферму около реки, — пояснила гостьям его жена Роза. — Это не дом, а чудо!

Следом за Розой подняла бокал Луиза, сидящая рядом с Джейком Джеймсом, и поглядывающая на него с преувеличенным вниманием:

— Я даже не знаю, как выразить свою благодарность за то открытие, что здешние мужчины совсем не так плохи, как мне казалось.

— А я, — воскликнул Джейк, очарованный Луизой, — благодарен за то, что услышал от такой славной леди такие милые слова!

Билли схватил свой стакан с кока-колой и поднял его, держа обеими руками:

— Я тоже благодарен Всевышнему, потому что Питер мне вместо папы. И я не одинок.

Все взгляды обратились к Баку. Тот весьма неохотно вытащил изо рта большой палец, который увлеченно сосал.

— Я благодарен Богу, что снова говорю, — объявил он и ужасно смутился.

После того, как затих смех, Питер посмотрел на Аду.

— Ну, а ты? За что ты поблагодаришь Господа?

Она расцвела улыбкой:

— Я благодарю его за то, что в этом доме есть детская.

Все изумлено ахнули и зааплодировали ей.

— Ты хочешь сказать… — начал Питер, — что ты?..

Ада залилась краской смущения и опустила ресницы.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.