Все происходящее напоминало Линде страшный сон. Если бы неделю назад, на солнечном пляже в Боготе, кто-нибудь сказал ей, что скоро она будет стоять на маленьком кладбище позади деревенской церкви в одном из самых северных графств Англии, она бы ни за что не поверила. Но это был не сон, это была страшная реальность.

Священник монотонно произносил слова заупокойной службы, которые не порождали ничего, кроме горестного оцепенения. Ноябрьский день был холодным, и люди, столпившиеся у могилы, зябко кутались в черные пальто и натягивали теплые перчатки. Линда была уверена, что всем хотелось поскорее покончить с этим; не только потому, что церемония была печальна сама по себе, но и потому, что она напоминала о бренности человеческого существования.

Что касается Линды, то ей казалось, будто она никогда уже не согреется. Холод пронизывал все ее существо, он шел не только снаружи, но и изнутри. Руки и ноги сильно замерзли, но вряд ли Линда осознавала физический дискомфорт: хуже было то, что все ее чувства словно застыли.

Но всему на свете есть конец — и эта печальная церемония явно близится к нему. Скоро она сможет избавиться от сочувствующих взглядов и наконец останется одна. Кое-кто из присутствующих уже вытаскивал носовые платки, промокая глаза и сморкаясь, чтобы скрыть слезы.

Мать Алана плакала, не таясь, и Линде впервые захотелось обнять свекровь, как-то поддержать ее. Но Шарлотта Бакстер никогда не выказывала никакой привязанности к невестке, пока Алан был жив, а теперь Линда подозревала, что свекровь винит ее в преждевременной смерти сына.

Маленький мальчик, стоявший рядом с Линдой, дернул ее за рукав, и только тогда она вспомнила о его существовании.

— Стой спокойно, милый, — мягко прошептала она. — Скоро мы уйдем отсюда.

Ей тут же стало не по себе от бестактности этих слов. Но что же делать, если мальчик устал?! Это Шарлотта настояла, чтобы Тони присутствовал на похоронах, а Линда с самого начала считала, что сын слишком мал, чтобы разделить со взрослыми их горе.

— Я замерз! — захныкал Тони и стукнул носком ботинка об землю.

— Все замерзли, — попыталась утешить его Линда. — Я же тебе сказала, скоро все кончится. Хорошо хоть дождя нет!

Покорно вздохнув, Тони повернул темноволосую головку и поглядел на длинный ряд машин, припаркованных за оградой. Наблюдая за ним, Линда убедилась, что ее четырехлетний сын так и не смог осознать серьезность ситуации. Она говорила ему, что папа ушел на небо, но мальчик, по всей видимости, воображал, что небо — это просто какой-то отдаленный уголок Вселенной и что со временем отец вернется домой.

Но где наш дом? — грустно подумала Линда, зная, что Шарлотта Бакстер наблюдает за ними и, несомненно, осуждает безответственное поведение Тони. Конечно, не в Колумбии, где Алан умер, и уж наверняка не в «Эбби-Грэйндж», где всегда жила его родня!

Линда смахнула непрошеные слезы. Ради Тони она старалась не выражать свое горе слишком явно, но мысли о нелепой гибели мужа угнетали ее.

Как могли местные националисты, выступающие против американского влияния в стране, перепутать Алана с кем бы то ни было?! Ведь Алан сам был против экономического рабства. В недобрый час он оказался на том отдаленном горном участке шоссе. Покушение на дипломата, которого сопровождал ее муж, закончилось для Алана трагически, и он принял смерть от рук людей, идеям которых всегда сочувствовал…

Пуля одного из убийц угодила Алану в шею, и хотя его тут же доставили в местную больницу, было уже поздно.

— Мы поедем домой на той длинной черной машине?

Вопрос Тони отвлек Линду от мрачных мыслей. Сквозь слезы она взглянула на сына и поняла, что теперь должна любить его еще сильнее — и за себя и за Алана. Ее вины не было в том, что Алан умер — только свекровь могла думать иначе! Но Линда знала, что какая-то часть ее жизни окончена, и отныне у них с Тони своя дорога в этом мире.

— Думаю, что да, — мягко ответила она и снова посмотрела на гроб, который уже начали опускать в землю. Ей оставалось сделать прощальный жест, и она, выдернув из венка чайную розу, бросила ее в отверстую могилу.

Священник произнес последнее благословение, и участники похорон постепенно начали расходиться. Некоторые — и среди них преподобный мистер Пресбери — приблизились к Линде, чтобы выразить ей искренние соболезнования. Она знала, что скоро снова увидит их в доме.

Интересно, всем ли так же трудно, как ей, сопоставить образ веселого человека, которого она знала и любила, с мрачной строгостью заупокойной службы? Казалось невозможным вообразить, что они оставят Алана здесь одного, и Линде пришлось напомнить себе, что в могиле только его тело, но не душа. Душа Алана будет вечно обитать в самых прекрасных местах! Возможно, на той вилле, где они жили в Йемене, или в приземистом бунгало на окраине Боготы…

— Линда!

Она вздрогнула.

Линда ожидала услышать этот голос с тех самых пор, как они с Тони прибыли в Англию. Она даже немного побаивалась, что Дейвид приедет встречать ее в аэропорт: в конце концов, он ведь должен прилететь домой на похороны единственного брата!

Но в аэропорту их встречал только отец Алана, и Линда невольно вздохнула с облегчением. Оказалось, что Дейвид находится со съемочной группой в Сиднее, и у семьи не было возможности вовремя связаться с ним. Линда знала, что их встреча неминуема и лишь ненадолго откладывается, и все-таки оказалась не готова к ней…

— Мне очень, очень жаль, — снова заговорил Дейвид, и она не могла понять — то ли он извиняется за опоздание, то ли приносит ей соболезнования по случаю кончины Алана. Да это и не особенно важно, с горечью подумала Линда. Ей, пожалуй, было бы легче, если бы он вообще не приезжал. — Ты, должно быть, плохо обо мне подумала, но я примчался сюда так быстро, как только смог. К несчастью, я прибыл в Лондон после полуночи и сумел вылететь только утренним рейсом.

Его объяснения были вполне убедительны, но все-таки в душе Линды шевельнулось раздражение. Уж, наверное, не раньше, чем завершил свои дела! — подумала она с неожиданной злостью. Дейвид всегда исходил прежде всего из собственных интересов.

— Не имеет значения, — ровным голосом ответила Линда, стараясь не выдавать охватившее ее смятение.

Ничего, через пару дней он уедет, а до тех пор как-нибудь продержимся! — успокаивала она себя.

— Поговорим дома, — добавил Дейвид, и Линде пришлось встретить его пронзительный взгляд. — Но помни: по первому зову я всегда буду рядом с тобой. Алан хотел бы этого, я знаю.

Откуда такая уверенность?! — подумала она и на мгновение почувствовала приступ гнева, который явно требовал выхода. Но тут к ним присоединились родители Алана, и Шарлотта взяла Тони за руку. Сейчас все они стояли рядом и были одной семьей, которую Линда не имела права разрушить — по крайней мере, пока. Позже будет видно. Она не нуждалась ни в чьей помощи. Особенно Дейвида Бакстера!

К ее облегчению, он, видимо, сообразил, что сейчас не время давить на нее, и направился к матери, чтобы помочь той дойти до машины. Наблюдая, как он разговаривает с Тони в своей обычной манере — очаровывая мальчика и заставляя его улыбаться, — Линда кипела от негодования. Он не имеет на это права! — возмущалась она. Ведь сын Алана ничего не значит для него!

— Пошли.

Отец Алана тронул Линду за руку, и она взглянула на него с искренней признательностью. Им обоим было нелегко, но надо было сохранять присутствие духа, пока все не кончится.

— Не думай о нем слишком плохо, — пробормотал свекор, когда они шли туда, где их ждали машины, и Линде не составило труда догадаться, кого он имеет в виду. — В Сандерленде был туман, и рейс направили на Манчестер, а оттуда он добирался на арендованном автомобиле.

— Да, неудачный день, — согласилась Линда, с облегчением отметив, что Тимоти Бакстер не догадывается о ее истинных чувствах к Дейвиду.

— Думаю, что здесь совсем не тот климат, к которому ты привыкла, — заметил он. И тут же, словно извиняясь, добавил: — Отныне ты можешь считать «Эбби-Грэйндж» своим домом.

— Спасибо.

Линда с трудом выдавила из себя улыбку: она твердо знала, что не сможет здесь оставаться. Не говоря уже о прочем, ей нужно было найти работу. У нее не было намерения жить за счет Бакстеров, а пенсии за мужа едва ли хватит на самое необходимое. Когда они с Аланом познакомились, она работала в Лондоне, и теперь собиралась там устроить свой дом.

Забравшись на заднее сиденье лимузина рядом с Шарлоттой и сыном, Линда невольно подумала, как же быстро изменилась вся ее жизнь. Еще две недели назад самым важным решением, которое ей приходилось принимать, было — какое вино подать к обеду. Теперь ее муж мертв, Тони лишился отца, а роскошная жизнь, которую они вели в Боготе, превратилась в воспоминание…

— С тобой все в порядке?

Свекровь так пристально всматривалась в нее, что Линда удивилась — что же Шарлотта хочет увидеть на ее лице? Сожаление, горе, печаль, которые так естественны в ее положении? Или следы раскаяния и угрызений совести, которых Линда не испытывала?

Она знала: свекровь считает ее виноватой в том, что Алан отправился работать в Колумбию. Но Алан всегда все решения принимал сам! Действительно, после двух лет работы в посольстве Великобритании в Йемене он имел возможность получить место в Лондоне. Но возвращение в Англию не очень привлекло Алана, привыкшего к тропической жаре. Именно поэтому он решил продолжить службу за океаном, в Боготе, и взять туда семью.

— Кроме всего прочего, — убеждал он Линду, когда та пробовала робко возражать, — Тони скоро пора идти в школу, и тогда мы, вероятно, надолго осядем в Англии. Давай наслаждаться свободой, пока есть такая возможность.

Губы Линды задрожали, и она решительно сжала их, чтобы не заплакать. Ей не нужно ничье сочувствие, она сама все вынесет! Нет, не сама, а вместе с Тони, поправила она себя. Сын был теперь ее единственной опорой.

Линде пришло в голову, что рано или поздно нужно будет сесть рядом с Тони и как следует объяснить ему ситуацию. Слава богу, что он еще не в состоянии по-настоящему осознать то, что случилось. Но факт остается фактом — ему придется смириться с новыми обстоятельствами. У них будет мало денег, а квартира, которую они смогут себе позволить, покажется жалкой после роскошного бунгало, где семья жила последние два года.

Поездка от церкви на окраине деревушки Грэйнджфилд до «Эбби-Грэйндж», родового имения Бакстеров, заняла всего несколько минут. Не видя впереди высокой фигуры распорядителя похорон, вышагивавшего в цилиндре перед процессией автомобилей, водители невольно прибавили скорость. Вероятно, им так же, как и ей, хотелось поскорее покинуть кладбище, грустно подумала Линда.

Взглянув в окно, она еще раз отметила про себя резкий контраст между буйством цветущей растительности в Южной Америке и английским зимним пейзажем. Деревья стояли застывшие и оголенные; низкие тучи и островки пожухлой травы на обочинах дороги усиливали мрачное впечатление.

И все-таки Линда упорно смотрела в окно, чтобы не встречаться взглядом с Дейвидом. В просторной машине сиденья располагались напротив друг друга, и всю дорогу она думала о том, что Дейвид здесь, совсем близко от нее… Когда-то Линда надеялась, что ей больше не придется встречаться с ним. Пожалуй, это и было главной причиной того, что она не уговаривала Алана вернуться в Англию. И действительно, Дейвид ни разу не навестил их за последние пять лет. Боже, какая несправедливость, что умер Алан, а не его самовлюбленный, эгоистичный брат!

Тони почти всю дорогу смотрел в окно, и Линда напрасно пыталась представить себе, о чем ее сын думает. Вряд ли окружающая обстановка могла нравиться малышу, привыкшему к кишащим людьми городам и пляжам южного полушария. И все же он не жаловался, за исключением того момента на кладбище, когда признался, что замерз. Тони был удивительно послушным мальчиком, и ей оставалось надеяться, что в конце концов он сможет приспособиться к новой жизни.

Линда тяжело вздохнула. Когда несколько дней назад они взошли на борт самолета, который вез домой тело его отца, сын, похоже, воспринял это путешествие как увлекательное приключение. Ему очень хотелось побывать в Англии — в стране, которую он никогда не видел. Тони родился в военном госпитале в Йемене. Думал ли когда-нибудь Алан, что ему суждено будет вот так вернуться на родину? А сама Линда оказалась теперь у разбитого корыта, без всяких перспектив на будущее.

— Ты что-то совсем приумолкла, — заметила Шарлотта, сидящая рядом с ней, и Линда с досадой поняла, что свекровь, очевидно, ждет от нее душевных излияний.

— Я устала, — сказала она, невольно прижав руки к груди. — С тех пор, как мы вернулись, я ни минуты не спала.

— По крайней мере, ты осталась жива, — проворчала Шарлотта. — Какая удача, что тебя не было с Аланом, когда его убили!

Скрытый смысл этих слов был совершенно ясен, и Линда поняла, что теперь, когда ее муж лежит в могиле, его мать никогда не простит ей этого. Сострадание к свекрови, желание поддержать ее развеялись как дым.

— Лотти!

Очевидно, Тимоти Бакстер тоже услышал слова жены, и от него не ускользнула интонация, с которой они были произнесены. К удовольствию Линды, Шарлотта больше ничего не сказала, но она была уверена, что тема всего лишь отложена до лучших времен. Конечно, свекровь вернется к ней, когда они останутся вдвоем.

Машина въехала в ворота «Эбби-Грэйндж», и Тони оглянулся назад, встав коленями на сиденье.

— Другие машины едут за нами! — воскликнул он. — У нас будут гости? А папочка приедет?

— Твой отец умер, Тони! — нервно сказала его бабушка и взглянула на Линду. — Я думала, ты объяснила ему. Где же мы, по его мнению, только что были?!

— Мне кажется, мама, что он не представляет себе смысла событий, — нетерпеливо заявил Дейвид. — Не знаю, почему Линда решила, что он должен присутствовать на похоронах. Он еще слишком мал.

Если Линда надеялась, что миссис Бакстер признается в «авторстве» этой идеи, то ее ждало разочарование. Машины проследовали по подъездной дороге и остановились перед крыльцом дома. Мать Алана молча распахнула дверцу и выбралась наружу. Тони выскочил следом прежде, чем Линда успела помешать ему, и она вынуждена была наблюдать, как свекровь взяла его за руку и ввела в дом.

— Не сердись на нее. Мать совершенно выбита из колеи.

Непрошеную заботливость Дейвида Линда уже не могла вынести.

— А мы все разве нет?! — огрызнулась она, надеясь, что отец Алана извинит ее, и, игнорируя предложенную помощь, вышла из машины.

Миссис Даркин, экономка Бакстеров, стояла в дверях, ожидая возвращения семьи. Это была шотландка средних лет, очень суровая с виду. Но Линда знала, что сердце у нее доброе. Миссис Даркин работала в доме последние двадцать пять лет и любила Алана как родного.

Озабоченная предстоящим приемом, она одарила Линду сочувственной улыбкой.

— Малыш пошел пить лимонад, — объявила она. — Я присмотрю за ним. Он может поесть со мной и Сьюзен.

— Спасибо, миссис Даркин. — Линда была благодарна экономке не только за ее очевидную доброту, но и за то, что ее сын оказался вне сферы влияния бабушки. — Думаю, он очень голоден. Слава богу, аппетит Тони не пострадал.

— В отличие от его матери, — заметила миссис Даркин гораздо откровеннее, чем обычно.

И Линда с радостью ощутила, что хоть кому-то в «Эбби-Грэйндж» есть дело до того, как она себя чувствует.

Войдя в дом, Линда хотела было выкроить несколько минут для отдыха, но с кладбища прибывали все новые машины — родственники и друзья желали видеть вдову Алана, чтобы принести ей свои соболезнования.

Никогда еще Линда не была столь одинока, как сейчас, со всех сторон окруженная людьми! Не надо было отпускать от себя Тони, подумала она. От него, по крайней мере, исходило тепло, которого ей так не хватало. Но от ребенка нельзя было ждать, что он разделит ее чувства, и уж совсем несправедливо было бы использовать его для собственного утешения!

Сморгнув слезы, Линда попыталась взять себя в руки. В конце концов, до сих пор она держалась, неужели ее не хватит еще на пару часов?!

Линда подошла к огромному камину, который хоть как-то оживлял сумрачную атмосферу холла. Снаружи «Эбби-Грэйндж» выглядел вполне импозантно, но внутри это был довольно мрачный дом со стенами, отделанными темными дубовыми панелями, и высоченными потолками, под которыми никогда не держалось тепло. Он был построен в прошлом веке и с тех пор подвергался лишь небольшим изменениям. Хотя в комнатах было проведено центральное отопление, Линда никак не могла согреться с тех пор, как приехала из Колумбии.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Не говоря уже об обстоятельствах возвращения, это северное английское графство было ужасно далеко от того уголка Колумбии, который они с Аланом считали своим домом! Естественно, разница температур бросается в глаза, уныло подумала Линда, имея в виду не только погоду, но и обитателей «Эбби-Грэйндж».

Она снимала пальто и красивые перчатки телячьей кожи, когда снова появилась миссис Даркин, чтобы проверить, все ли в порядке. Убедившись, что всем присутствующим предложено на выбор шерри или виски, экономка остановилась возле нее и заверила, что Тони отлично устроился на кухне.

— Он пьет лимонад с печеньем, — сказала она. — Я сама испекла это печенье сегодня утром. Ну, не надо быть такой печальной! Мы ведь не хотим, чтобы вы заболели, правда?

— Разумеется, нет! — раздался рядом мужской голос.

Длинная тень упала между ними, и Линде не понадобилось оборачиваться, чтобы узнать подошедшего. Как ни странно, во всем, что касалось Дейвида, у нее проявлялось шестое чувство. Ей захотелось сразу уйти, но из соображений вежливости пришлось остаться.

— Я в порядке, — пробормотала Линда, ни к кому в отдельности не обращаясь, и заметила, что Дейвид и миссис Даркин обменялись выразительными взглядами.

Черт побери, я не ребенок, — подумала она, — и в опеке не нуждаюсь! А что касается помощи Дейвида… Ну, здесь дела были красноречивее слов.

— Пойду, посмотрю, как там Сьюзен управляется с лососем, — заявила миссис Даркин, решив, что ее присутствие более не требуется. — Скажите матери, что все готово, и она может распорядиться открыть гостиную в любую минуту, — добавила экономка, обращаясь к Дейвиду, и озабоченно покачала головой. — Мистер Бакстер приказал мне приготовить еду на восемьдесят человек, но, похоже, здесь уже за сотню.

За сотню?!

Оглядевшись, Линда убедилась, что миссис Даркин, пожалуй, права. Большой холл был заполнен до отказа, и вся эта масса людей потихоньку двигалась по направлению к ней! Конечно, основное внимание приходилось на долю родителей Алана, но Линда не могла ожидать, что ее оставят в покое. Она растерянно взглянула на Дейвида и тут же рассердилась на себя за это: в его поддержке она не нуждалась!

— Скоро все кончится.

Снова совершенно нейтральные слова вызвали у Линды приступ раздражения. Наклонив голову, она бросила на Дейвида испепеляющий взгляд.

— Для тебя — разумеется! Ты очень скоро забудешь об этом прискорбном событии, как забываешь все в своей жизни! — воскликнула она, сознавая, как грубо это звучит. — Скажи, это один из твоих визитов налетом, или родители могут надеяться, что на этот раз ты останешься хотя бы на сорок восемь часов?

Дейвид поджал губы.

— Я не собираюсь обратно в Сидней, — уклончиво ответил он. А затем, когда один из арендаторов отца подошел с соболезнованиями, добавил: — Ты, наверное, не знакома с Джоном Портером, Линда? Он с сыном руководит маленькой типографией в Лангмере.

В последующие несколько минут Линде пришлось забыть о словах Дейвида и принимать выражения сочувствия от совершенно посторонних людей. Вскоре их имена и лица перепутались в голове, но это были друзья Алана, родственники Алана — дяди, тети и кузены, с которыми Линда даже не была знакома. Она впервые встретилась с Аланом в Лондоне и до свадьбы лишь пару раз приезжала в Грэйнджфилд. Алан мало рассказывал ей о жизни здесь — факт, который свекровь очень скоро с неудовольствием обнаружила. Линда была чужой для этих людей, так же как и они были чужими для нее.

Может быть, если бы мы поженились здесь, подумала было она и тут же отбросила эту мысль. Ничего бы не изменилось! Весь ее краткий жизненный опыт подсказывал, что от обитателей «Эбби-Грэйндж» нельзя ожидать ничего хорошего.

— А я здесь и не живу, — спокойно сказал Дейвид, и Линда вдруг осознала, что последние слова произнесла вслух.

Они опять остались вдвоем — настолько, насколько можно быть вдвоем в такой толпе, — и Линде сразу стало неуютно. Слава богу, Дейвид, кажется, собирается уехать — если не в Сидней, то в Лондон.

— Мне надо пойти проведать сына, — заявила она, избегая его взгляда. — Извини…

— Я купил «Мэнор», — успел добавить Дейвид, прежде чем Линда отошла настолько, чтобы можно было притвориться, будто она не расслышала. — Решил бросить журналистику и позаботиться о грядущей старости.

Линда с трудом сглотнула.

— Интересно, — сказала она, чтобы сказать хоть что-то.

Но новость была действительно ошеломляющей. Господи, неужели до сих пор судьба недостаточно била ее?! Неужели теперь придется постоянно общаться с Дейвидом? Общаться как с другом, как с близким родственником — с человеком, которого она ненавидела! Нет, нужно как можно скорее покинуть Грэйнджфилд!

Когда Линда через несколько минут вернулась в холл, к ней подошел Тимоти Бакстер.

— Мы собираемся закусить, — ласково сказал он, — и я не желаю слышать, что ты не хочешь есть. Этот номер не пройдет! Тебе уже некуда худеть, дорогая.

Линда слабо улыбнулась.

— Надеюсь, это можно считать комплиментом.

Она с облегчением чувствовала, что нисколько не боится свекра. Алан очень походил на отца: такой же мягкий, спокойный, добродушный. Никто не мог вывести его из себя, вспомнила Линда, вдруг отчаянно затосковав о муже. Он был ее другом, ее любовником, ее опорой — единственный человек из тех, кого она знала, который думал о других больше, чем о себе.

Несмотря на все усилия, Линда сумела съесть только один сандвич и немного печенья миссис Даркин. Впрочем, ей сразу стало легче — то ли от того, что она действительно была голодна, то ли от того, что отец Алана так тепло относился к ней, отогревая ту часть души, которую заморозила свекровь. Дейвид, слава богу, тоже перестал ей надоедать, хотя взгляды, которые он бросал на нее, беседуя с высокой элегантной женщиной лет тридцати, были Линде совсем не по вкусу.

Она еще раньше узнала эту женщину, когда та вместе с мужем подходила выразить свои соболезнования. Супруги Мэрфи были друзьями семьи. Впрочем, когда-то Грейс мечтала выйти за одного из братьев Бакстер, но жизнь распорядилась иначе. После женитьбы Алана Грейс переключила внимание на Дейвида, и всем казалось, что объявление об их помолвке — всего лишь вопрос времени. Линда помнила, как удивился Алан, когда мать написала ему, что Дейвид спустил дело на тормозах, а Грейс вышла за Патрика Мэрфи. Впрочем, Алан, как выяснилось, плохо представлял себе, что за человек его брат…

Линда сжала губы. Ей не хотелось думать об этом — не здесь, не при Дейвиде, играющем роль опечаленного брата! Как он смеет притворяться, что смерть Алана потрясла его?! Этот человек, предавший своего брата, за пять лет ни разу не вспомнивший о нем, вел себя так, словно они были лучшими друзьями!

Наверное, у меня совсем расстроены нервы, решила Линда. Почему мне так неприятно видеть эту женщину? Простое темно-синее платье Грейс вполне соответствовало случаю и в то же время подчеркивало изящную шею и шелковистые пепельно-белокурые волосы, уложенные в модную прическу. На плече у Грейс сверкала брошь, не вполне гармонирующая с общим строгим обликом, и Линда довольно зло подумала, что дорогая побрякушка, очевидно, служит символом удачного брака.

Превосходный изумруд в золотой оправе неожиданно напомнил Линде о доме, который у нее когда-то был. Такие красивые камни в Южной Америке были вполне доступны, и Алан позволил себе купить ей кольцо с изумрудом на пятую годовщину их свадьбы…

Линда решительно отбросила эти мысли и посмотрелась в зеркало над камином. Платье из тонкой ткани, которое она была вынуждена надеть, не совсем подходило к северному климату. Но оно было скромное, черное, и, по правде говоря, выбирать было не из чего. Хорошо хоть, нашлось теплое пальто, которое Линда купила себе в Лондоне пять лет назад. Сшитое из темно-серой шерсти, оно скрывало то, что платье висело на ней как на вешалке. Линда знала, что очень похудела после смерти Алана, и до сих пор ее это не беспокоило. Но теперь, невольно сравнив себя с Грейс, Линда пришла к выводу, что сравнение явно не в ее пользу. Грейс Мэрфи, с ее искусным макияжем и замысловатой прической, производила впечатление безукоризненной английской леди.

Линда почти бессознательно провела рукой по волосам, которые едва прикрывали шею. В жарком климате Колумбии было гораздо разумнее носить короткую стрижку, но, хотя рыжевато-каштановые пряди были густыми и блестящими, они уступали в элегантности длинным волосам Грейс. Может быть, теперь, когда она вернулась в Англию…

Тут Линда опомнилась. Боже мой! И в такой день я думаю о том, как выгляжу в сравнении с женщиной, которую едва знаю! Да пусть я кажусь вообще оборванкой, ну и что?! Я здесь не для того, чтобы получать комплименты! Я здесь для того, чтобы похоронить своего мужа…

— Миссис Бакстер? Я не ошибся?

Голос был незнакомый, и Линда обнаружила, что к ней приближается муж Грейс Мэрфи. Казалось, его совсем не беспокоит поведение жены, которая оживленно болтала с Дейвидом. Что ж, раз так, то мне и подавно нет до них дела, решила Линда. Хотя на месте Патрика Мэрфи она бы ни за что не оставила жену наедине с Дейвидом Бакстером.

— Позвольте представиться, — между тем продолжал ее собеседник. — Я Патрик Мэрфи. Мы много лет дружим с отцом Алана. Я потрясен случившимся. Алан был прекрасным человеком, и я искренне любил его. В этот скорбный час я вам глубоко сочувствую.

— Благодарю вас!

Линда не знала, как его следует называть — Патрик или мистер Мэрфи, а поскольку она все еще не могла отделаться от завистливых мыслей о его жене, то решила не называть никак.

— Должно быть, вас все это совершенно ошеломило, — продолжал Патрик сочувственным тоном. — Возвращение в Грэйнджфилд после Колумбии не может не потрясти: совсем другая страна, зимняя и холодная…

— О да. — Линда слабо улыбнулась. — Там быстро выкидываешь из головы, что где-то может быть холодно. Боюсь, что я намерзлась на пять лет вперед! Я совсем забыла, что значит носить теплое пальто.

Патрик улыбнулся в ответ.

— А я, знаете, другого себе не представляю. В моем возрасте пора беречь себя. И я всегда надеваю теплое пальто.

У Линды стало светлее на душе. Его дружеская улыбка, его очевидная готовность подшутить над своим возрастом, его понимание — все это расположило ее к Патрику. Когда новость о его браке с Грейс дошла до них, Алан упомянул, что Патрик Мэрфи гораздо старше своей жены. В то время Линда пропустила это мимо ушей, как и все, что ее непосредственно не касалось. Почему же теперь…

— Как Тони воспринял это? — спросил Патрик. — Он, наверное, не совсем понял, что произошло? Слава богу, он еще так мал. Ему будет легче это пережить.

— Надеюсь, что так, — кивнула Линда. — Нам с ним теперь придется совсем по-другому устраивать свою жизнь. Конечно, мы не вернемся в Колумбию, нас там никто не ждет. Но и здесь мы жить не будем: я должна найти работу.

— Ну конечно! — Он слегка нахмурился. — Если Грейс и я сможем вам быть чем-нибудь полезны, непременно сообщите.

— Спасибо. — Линда была совершенно уверена, что он говорил искренне. — Вы очень добры.

— Не стоит благодарности — Патрик тепло пожал ей руку. — О, вот идет моя жена — надеюсь, вы знакомы? И с ней Дейвид. Уверен, в это трудное время он будет вам опорой.

Линда сформулировала бы это по-другому, но вмешательство Грейс прервало ее печальные мысли.

— Дорогой, — сказала Грейс, взяв мужа за руку и едва кивнув Линде, — нам пора идти. Мы не должны быть навязчивыми и… О, Линда!

Ее удивление было почти натуральным.

— Прошу извинить! Я не разобрала, с кем это Патрик говорит. Позволь выразить тебе мои соболезнования. Это было ужасно! Ты, должно быть, совсем с ума сошла от горя.

— Да. — Линда постаралась ответить столь же непринужденно. — Это действительно было ужасно. И так неожиданно! Алан думал, что эти люди его друзья…

Ее голос неожиданно задрожал. Очевидно, напряжение последних часов давало себя знать, но расплакаться сейчас — при Дейвиде, который стоял позади Грейс и ловил каждое слово, — это уж слишком. А необоснованная антипатия, которую Линда испытывала к Грейс, только усилилась на фоне доброты ее мужа.

— Ну, я уверена, что Патрик заверил тебя в нашей полной готовности помочь, если надо… — добавила Грейс. У нее был приятный голос, но нервы Линды натянулись как струны. — Пойдем, дорогой. Ты не забыл, что к нам в семь придут Уэбстеры? — Она вызывающе оглянулась. — Не сомневаюсь, что мы можем поручить Линду заботам ее деверя.

— Естественно.

Реплика Дейвида словно бы разрешила супругам Мэрфи удалиться, но Линда заметила, что Патрик, прежде чем позволил жене увести его, бросил на нее еще один успокаивающий взгляд. Было приятно узнать, что не все винят ее в том, что случилось с Аланом! Мэрфи были друзьями семьи; может быть, им удастся убедить Шарлотту, что она ни в чем не виновата?

Линда вдруг почувствовала, что очень устала. Больше всего на свете ей хотелось тоже уйти, но она вынуждена была соблюдать светские приличия. Странно, что никто даже, из вежливости не поинтересовался, не хочет ли она отдохнуть.

Наблюдая, как Патрик и Грейс идут к выходу, Линда задумалась, какого рода отношения их связывают. Ей приходилось слышать о браках, в которых партнеры живут собственной жизнью, но все-таки остаются вместе из каких-то соображений. Интересно, сейчас Грейс испытывает к Дейвиду только дружескую симпатию или до сих пор сожалеет о том, что могло случиться, но не случилось?

— Ты, кажется, отлично поладила с Патриком, — заметил Дейвид, и его слова почему-то смутили Линду.

Она и так ругала себя за суетные мысли.

— А почему бы и нет? Впрочем, не суди всех по себе, Дейвид! Патрик Мэрфи, похоже, уважаемый человек.

Дейвид усмехнулся.

— А я — нет?

— Я этого не говорила. — Линда была довольна, что ей удалось уколоть его. — Я просто вела себя с ним вежливо. Он мне понравился. Могу понять, почему Грейс вышла за него.

— Вот как? Хотя тебе, очевидно, действительно легко это понять: ведь вышла же ты в свое время за Алана.

Этого Линда уже не могла вынести.

— Замолчи, Дейвид! — прошипела она. — И держись от меня подальше — я обойдусь без твоего любительского психоанализа! Оставь его для Грейс: уверена, она гораздо интереснее меня.

Пальцы Дейвида неожиданно сомкнулись у нее на запястье.

— Остынь, детка, — сказал он низким, хриплым голосом. — Я не хотел тебя обидеть, да здесь и не место для таких дискуссий. Надеюсь, ты не хочешь расстроить старика?

— Какого старика?.. Ах, ты имеешь в виду своего отца! — Линда сделала безуспешную попытку освободиться. — Пусти меня! Мне надо найти Тони — он устал, и его пора укладывать.

— Он может подождать, — проворчал Дейвид, — но все же отпустил ее, видимо опасаясь, что его поведение может быть превратно истолковано. — Ты прекрасно знаешь, Линда, что нам надо поговорить. Тебе не удастся этого избежать.

Линда отвернулась.

— Нам не о чем говорить, — твердо произнесла она. — Мне от тебя ничего не нужно, Дейвид. И никогда не было нужно!

Когда Линда открыла глаза, она увидела в окне не серый, омытый дождем полумрак зимних сумерек, а ясный свет ноябрьского утра. Хотя в это было трудно поверить, она — и, наверное, Тони тоже — проспала почти шестнадцать часов! Взгляд на часы подтвердил, что она недаром ощущает непривычную бодрость.

Линда чувствовала себя хорошо отдохнувшей, несмотря на то, что спала в одежде, лишь прикрывшись пуховым одеялом. Теперь она была готова встретить лицом к лицу любые трудности. И взять свою судьбу в собственные руки.

— И судьбу сына тоже! — вслух добавила она, сбрасывая одеяло и опуская ноги на пол.

Но когда Линда распахнула дверь в спальню Тони, его постель была пуста. На подушке сохранился отпечаток детской головки, а простыня была еще теплой. Где же Тони? — в тревоге подумала она, и ее сердце забилось сильнее. — Господи, ведь сейчас только половина восьмого! Куда же он делся?

Линда вернулась в свою комнату и начала искать туфли, которые сбросила вчера днем. Впрочем, она была готова идти искать сына в одних чулках…

Наспех причесываясь, Линда услышала, как в дверь постучали.

— Войдите! — сразу же отозвалась она, надеясь, что это шутки Тони. Но вошла миссис Даркин с подносом в руках.

— А малыш сказал, что вы еще спите! — воскликнула она.

Линда перехватила слегка изумленный взгляд, который миссис Даркин бросила на ее траурное платье. Наверное, она удивляется — неужели я буду носить это платье, пока оно не расползется от старости, решила Линда. Впрочем, упоминание о сыне успокоило ее, и она поспешно положила расческу.

— Вы видели Тони?

— Ну конечно! — Миссис Даркин поставила поднос с утренним чаем на столик. — Он встал с полчаса назад. Спустился на кухню и сказал мне, что уже выспался и хочет кушать.

— Слава богу! — Линда оглядела свое помятое черное платье и вздохнула. — А я боялась, что он один убежит на улицу.

— Понимаю, но вам не о чем беспокоиться. Малыш в надежных руках. Его дядя сам встал с рассветом и теперь забрал племянника с собой на конюшню.

— Дейвид?!

Конечно, реакция Линды на столь безобидные слова была явно неадекватной, но она понадеялась, что миссис Даркин не заметила ничего неладного. Так и оказалось: экономка ничем не выразила своего удивления.

— Они умяли по миске овсянки и выпили по кружке кофе, а потом отправились смотреть сыночка Кокетки.

— Кокетки? Кто это?

— Здешняя кобыла. А отец жеребенка — Корсар, гнедой жеребец Дейвида. Тони был просто счастлив, когда Дейвид согласился взять его с собой. Вообще они очень похожи друг на друга, ей-богу. Тони так же хочет получить желаемое сию минуту или еще быстрее!

Линда с трудом заставила себя говорить спокойно.

— А Алан… он не был таким?

Миссис Даркин посмотрела на Линду, как будто та была немного не в себе.

— Конечно, нет! Алан всегда был спокойным и терпеливым. Самый милый мальчик из всех, кого я знала…

Что ж, с этим Линда не могла не согласиться. Как хорошо, что Алан совсем не походил на свою мать! Воспоминание о свекрови направило мысли Линды в другое русло. Вчера ее наверняка хватились, и теперь не избежать новых упреков…

— Миссис Даркин, вчера вечером кто-нибудь спрашивал обо мне?

— Как же, миссис Бакстер просила Сьюзен позвать вас к ужину, но вы с Тони спали как сурки.

— О господи!

Линда представила, какой жирный минус был ей выставлен. Но теперь об этом поздно думать — надо побеспокоиться о других делах. Например, об очевидном сближении сына со своим дядей. Почему он не мог сблизиться с дедушкой, или хотя бы с бабушкой, если уж на то пошло?!

Заметив озабоченность на лице Линды, миссис Даркин ласково положила руку ей на плечо.

— О чем это вы задумались? Не терзайте себя — это еще хуже, чем ничего не есть. Хотите, я принесу вам завтрак и чашечку кофе? Когда хорошо покушаешь, легче справиться с любыми неприятностями!

Линда колебалась. Ей очень хотелось отправиться вслед за Тони и Дейвидом, но этого нельзя было сделать, не подняв ненужную суматоху. И вообще, что плохого в том, что Дейвид повел мальчика погулять? Ведь он его родной дядя! Может быть, Дейвид начал наконец сожалеть, что сам не женат?..

Идея принять горячий душ, пока миссис Даркин будет готовить завтрак, вдруг показалась очень привлекательной. Даже слова о еде зазвучали аппетитно!

— Почему бы и нет? — уступила она наконец, принимая с признательностью чайный поднос. — Вы меня балуете, миссис Даркин! Я ведь привыкла обходиться своими силами.

Теперь миссис Даркин поколебалась, прежде чем заговорить.

— Знаете, я думаю, что мистер и миссис Бакстер не позволят вам жить так, как вы привыкли, — заявила она, не понимая, как ее слова задевают Линду. — А что до малыша, то ведь он их внук. Они с него глаз не спускают.

После чашки чая и живительного душа Линда немного успокоилась и уже могла воспринять слова экономки без раздражения. Господи, да откуда миссис Даркин знать, что думают и чувствуют Бакстеры, а тем более их невестка?! И если Линда захочет уехать, никто ничего не сможет поделать!

Вареные яйца уже ждали ее на тарелке — теплые под серебряной крышкой. Не желая, чтобы они остыли, Линда набросила на себя махровый халат и приступила к завтраку. Когда она наслаждалась второй чашкой кофе, в дверь ворвался Тони.

— Мама! Мама!

Сколько раз она предупреждала сына еще в Боготе, что нельзя бегать в башмаках по дому, — все бесполезно! Он влетел в комнату, полный горячего энтузиазма, и остановился как вкопанный, увидев, что она сидит на кровати.

— Мама, можно, я поеду с дядей Дейвидом кататься на лошади?

Этого еще не хватало!

— Сколько раз… — начала было она, подбирая наиболее решительную форму отказа, но вдруг осеклась при виде человека, возникшего в дверях.

— Речь идет, разумеется, о пони, — сказал Дейвид, закрывая дверной проем своими широкими плечами. — Доброе утро, Линда. Ты выглядишь отдохнувшей. Миссис Даркин сказала, что ты уже встала.

Линда сжала губы.

— Но это еще не значит, что я готова принимать гостей! — процедила она сквозь зубы. — Закрой дверь, если тебя не затруднит. Я уверена, что мы можем обсудить это позже. Тони, у тебя грязные ботинки. Сейчас же отойди от кровати!

Казалось, что Дейвид скажет сейчас нечто неприятное, но вежливость, а может быть, железное самообладание одержало верх. С легкой улыбкой он захлопнул за собой дверь так, что она со стуком ударилась о косяк.

— Ой, мама! — Реакция Тони была куда более бурной, из его глаз брызнули слезы. — Мама, но я хочу кататься! Дядя Дейвид сказал, что можно, если ты разрешишь! А ты взяла и все испортила! Теперь он уже ушел!!!

— Он пошел вниз, Тони, только и всего, — отрезала Линда, проявляя, к огорчению сына, гораздо меньше сочувствия, чем обычно. — Ради бога, неужели ты думаешь, что можно врываться сюда и устраивать свои дела, даже не пожелав мне доброго утра?! Ты вообще не должен был покидать эти комнаты без моего разрешения! Я тебе об этом сто раз говорила!

— А ты спала! — угрюмо возразил Тони, ковыряя носком ботинка на ковре нечто, подозрительно смахивающее на навозное пятно.

— Сейчас же прекрати! — воскликнула Линда. — Ты сегодня утром умывался? — Она нахмурилась. — Бьюсь об заклад, ты даже зубы не почистил! Что подумает твоя бабушка?

— Мне все равно, — пробормотал Тони и отошел от кровати, волоча ноги. — Вот дядю Дейвида не волнует, умывался я или нет! И Кокетку тоже, и ее жеребеночка…

Линда вздохнула.

— Это уж точно.

Тони отодвинул занавеску и прислонился одним плечом к окну. Точно как Дейвид! — беспомощно подумала Линда. — Господи, скорее бы отсюда уехать…

— Дорогой мой. — Линда прекрасно понимала, что мальчик, в общем-то, ни в чем не виноват, и постаралась успокоиться. — Вспомни: мы с тобой сегодня утром собирались поехать за покупками. Ты ведь еще не бывал в Сандерленде. Ты даже не знаешь, что Санта Клаус наверняка уже приехал!

— Санта Клаус? — Тони обернулся, тщетно пытаясь скрыть интерес. — А где он?

— В одном из магазинов Сандерленда, — объявила Линда, надеясь, что новогодние распродажи уже начались. — Я знаю, он обычно в это время появляется в Лондоне. Почему бы ему не оказаться и здесь?

Тони нахмурился.

— Как же он может быть сразу и в Лондоне и в Сандерленде? — удивился он. — Ты говорила, что Лондон так далеко отсюда!

— Верно. — Линда допила кофе, поставила чашку на поднос и поднялась на ноги. — Но ведь Санта Клаус — волшебник, не так ли? Он может быть сразу везде, а не только в одном месте.

— Как Господь?

Тони мог быть ужасно въедливым, когда хотел.

— Нет, — объяснила она. — Не как Господь. Господь живет на небесах. А Санта Клаус живет на Северном полюсе. Со своими гномами-помощниками и волшебными оленями.

Тони снова подошел к кровати.

— А папу взял Господь? — спросил он, и Линда поняла, что, объясняя одну проблему, она создала другую. — Дядя Дейвид тоже сказал, что папа не вернется, что теперь наша семья — это мы с тобой, он и дедушка с бабушкой.

Линда судорожно вздохнула.

— Вот как? — произнесла она, желая лишь одного: чтобы Дейвид оставил их в покое. — Ну… конечно, это так. Но это не та семья, что была, — папа, я и ты. Мы с тобой, — она ткнула пальцем в мальчика и в себя, — должны держаться вместе. Ты бы хотел, чтобы у нас был свой дом, правда? Как раньше?

Тони грустно посмотрел на нее.

— Но ведь как раньше уже не будет, — тихо заметил он, как будто это она не понимала, что произошло. Затем, внезапно вспыхнув, он снова взмолился: — Мама, ну можно я поеду верхом с дядей Дейвидом?! Мне не нравится ходить по магазинам! Я лучше останусь дома!

Слова «Это не твой дом!» вертелись у Линды на языке, но она сумела сдержаться. Если она сейчас оттолкнет от себя сына, то все пропало.

— Посмотрим, — неопределенно протянула Линда, и Тони пришлось этим удовольствоваться. Но он продолжал крутиться около нее, все еще надеясь на благоприятный ответ.

Используя поднос как предлог, чтобы не заходить сразу в гостиную, Линда отправилась на кухню по задней лестнице, Тони следовал за ней по пятам. Если повезет, Дейвид устанет ждать и уедет один. Она вспомнила, как Алан говорил, что брат обожает лошадей, хотя ему редко приходится бывать дома.

И вдруг она вспомнила слова Дейвида, на которые накануне не обратила особенного внимания. Он сказал, что купил «Мэнор»! Что бы это значило?

Как она и ожидала, на кухне не было никаких признаков Дейвида, и когда Тони поинтересовался, где он, миссис Даркин не смогла ответить.

— Может быть, отправился к миссис Мэрфи? — задумчиво промолвила она, а для Линды добавила: — Он иногда ходит купаться в их бассейне. Миссис Мэрфи всегда рада компании. Вот ее муженек редко бывает дома — очень много работает.

Тони приуныл.

— Но дядя собирался взять меня покататься! — громко запротестовал он, еле сдерживая слезы. Глядя на мать так, будто она во всем виновата, малыш растерянно всхлипнул. — Что же мне теперь делать?! Ты должна была меня отпустить!

Миссис Даркин вопросительно подняла брови, но Линда, чувствуя, что с нее достаточно, не собиралась ничего объяснять.

— Пошли! — скомандовала она. — Ты еще не пожелал доброго утра бабушке. Она в гостиной, миссис Даркин?

— Нет, миссис Бакстер, боюсь, что она еще не встала. В эти дни ей пришлось нелегко. Ведь ей под шестьдесят, как вы знаете, хотя она и не любит, когда об этом напоминают.

Под шестьдесят! Ну, конечно. Когда она впервые появилась здесь, мать Алана выглядела гораздо моложе своих лет. Но время и смерть сына сделали свое дело. Линда решила, что надо постараться быть помягче с бедной женщиной.

Тони упрямо сдвинул брови.

— А я бы тоже пошел купаться! — заявил он, возвращаясь к своим заботам. — Где живут эти Мэрфи? Мы можем пойти к ним и найти дядю? Спорим, он не будет возражать! Он говорил, что хотел бы иметь такого мальчика, как я…

От этих слов у Линды пересохло во рту, но она сумела сдержаться.

— Не думаю, что миссис Мэрфи будет очень рада видеть нас, Тони, — сухо сказала она. И добавила: — Ведь у нее нет своих детей, не правда ли?

— Это вам Дейвид сказал? — Миссис Даркин сложила руки на животе и понизила голос, словно собиралась сообщить нечто весьма важное. — Да, у Мэрфи нет детей. Но я слышала, что это было их обоюдное решение!

Линда открыла было рот, чтобы узнать подробности, но ей не хотелось столь явно проявлять любопытство. Можно было представить себе негодование Шарлотты Бакстер, если она узнает, что ее невестка сплетничает со слугами!

— Ну, ладно, — решительно сказала Линда, крепко взяв Тони за руку и направляясь в холл. — Мы едем за покупками. В Сандерленд отсюда идут автобусы, миссис Даркин?

— Вообще-то идут, — с сомнением промолвила экономка. — Но, может, лучше подождать, что скажет миссис Бакстер? Не думаю, что она будет довольна, если вы поедете на автобусе. Если вам надо в Сандерленд, кто-нибудь отвезет вас на машине.

— Я сама умею водить машину, миссис Даркин, — ответила Линда, стараясь скрыть раздражение.

Неужели все здесь считают, что она должна согласовывать каждый свой шаг со свекровью? Линда чувствовала, что ее претензии на независимость терпят крах.

— А можно просто взять машину?

Миссис Даркин еще больше встревожилась, и Линда поняла, что от нее толку не будет. Лучше уж она пойдет и поищет свекра. Вряд ли мистер Бакстер в такое время лежит в постели! Алан рассказывал, что его отец, даже выйдя в отставку, играет активную роль в администрации графства.

Она шла через холл, напоминая себе, что надо бы надеть свитер поверх блузки, когда парадная отворилась. Жалобы Тони тут же оборвались, когда Дейвид стремительно вошел в дом. Одетый в те же черные джинсы и кожаную куртку, в которых утром появился в ее комнате, он принес с собой свежий утренний воздух и приятный запах улицы.

— Дядя Дейвид, дядя Дейвид!

Вырвав руку у матери, Тони бросился навстречу, глядя на него с таким восторгом, словно перед ним предстал сам Санта Клаус!

Ясно, что ребенок тоскует по отцу, но при чем же здесь Дейвид?! — раздраженно подумала Линда, чувствуя себя злой мачехой из дурацкой викторианской мелодрамы.

— А, привет! — И Дейвид схватил малыша в охапку. — Ну, как? Можешь ты ехать верхом? Получил разрешение от мамы?

— Нет, не получил! — отрезала Линда, неприятно удивленная тем, что Дейвид и Тони так быстро нашли общий язык. — Я… мы с Тони едем за покупками. Нам нужна теплая одежда и масса других вещей.

Вопль разочарования вырвался у Тони и эхом отозвался в словах его дяди.

— За покупками? — воскликнул Дейвид. — А что, завтра нельзя съездить за ними? Сегодня такое чудесное утро, стыдно проводить его в городе!

Линда сжала губы.

— Тем не менее…

— Линда, зачем наказывать ребенка, если ты сердишься на меня? Я сказал, что нам надо поговорить, и мы поговорим. Но не вынуждай меня делать это сейчас: мы оба можем горько пожалеть. — Он помолчал. — Так все-таки можно взять Тони на часок сегодня утром? Уверен, ты найдешь, чем заняться.

Линде показалось, что в голосе Дейвида отчетливо прозвучала угроза. Она не знала точно, о чем именно Дейвид хочет с ней говорить, но не могла рисковать: вдруг он скажет что-нибудь, компрометирующее ее в глазах сына?

— Ну, хорошо, — уступила она. — Но ты лично отвечаешь за его безопасность, ясно?

— Разумеется!

Темные глаза Дейвида блеснули иронией.

— А где ты возьмешь для него пони? Я думала, твой отец разводит только верховых лошадей.

— Почему же? У нас есть и пони. — Дейвид поставил Тони на ноги и спокойно посмотрел на нее. — Не беспокойся. Я прослежу, чтобы мальчик был цел и невредим. В конце концов, он ведь единственный внук у моих родителей!

Линда отвернулась. Ей не надо было напоминать, что, несмотря на отчаянное желание иметь еще ребенка, она так и не смогла забеременеть после рождения Тони. Алан никогда не упрекал ее — напротив, уверял, что ему вполне достаточно одного сына. Да, Алан вообще всегда и во всем был ее опорой.

Впрочем, ожидать от Дейвида тактичности не приходилось. Линде хотелось одного: чтобы он оставил мальчика в покое. Она лихорадочно искала еще какой-нибудь предлог, и наконец нашла:

— Но у него нет жокейской шапочки. Мне кажется, для поездки верхом она совершенно необходима!

— Это же пони, мама! — крикнул Тони.

Линда хотела было возразить, но ее прервал спокойный голос Дейвида:

— Одолжим у кого-нибудь. Это не проблема.

Итак, все попытки помешать им оказались тщетными.

— Но ты ведь присмотришь за ним, правда? — спросила Линда напоследок. — Он же еще ни разу не садился на лошадь! Алан никогда особенно не интересовался животными.

— Знаю, — вздохнул Дейвид. — Не забывай: он двадцать восемь лет был моим братом, прежде чем стать твоим мужем. Я знаю о нем все, что только возможно. Включая его слабости, но думаю, об этом ты не захочешь слышать.

Линда сидела перед туалетным столиком и с грустью смотрела на себя в зеркало. Южный загар уже сошел со щек, солнечного света здесь явно не хватало, а холод старого дома только подчеркивал ее бледность. Вздохнув, она слегка напудрилась и провела по щекам кисточкой с румянами.

Спускаться к ужину не очень-то хотелось, но нельзя было второй раз пропустить вечернюю трапезу. Прошлым вечером у нее было хоть какое-то оправдание: в конце концов, она только что похоронила мужа! Но сегодня предполагалось, что она уже вошла в обычную колею и постарается быть молодцом.

Внезапная волна горя нахлынула на нее, и Линда крепко сжала губы. Боже мой, как ей не хватает Алана! В этом доме нет никого, с кем можно поделиться своими чувствами! Миссис Даркин, кажется, понимала ее лучше других, но, может быть, она просто проявляла внимание к невестке хозяев?

Линда надеялась, что Тони хоть как-то компенсирует ей отсутствие Алана, но он быстро приспособился к изменившимся обстоятельствам. Сегодня она почти не видела сына: утром он ушел с Дейвидом, а после полудня сопровождал бабушку на прогулку с собаками. Разумеется, Шарлотта Бакстер пригласила Линду присоединиться к ним, но та под благовидным предлогом отказалась.

Хотелось побыть одной, и, уж во всяком случае, она не была обязана слушать, каким образцом совершенства является дядя Дейвид. Ей и так пришлось проявить интерес, слушая рассказ Тони о своем первом уроке верховой езды. Но когда малыш начал взахлеб описывать, какой супернаездник дядя и какая у него потрясающая лошадь, Линда отключилась. Она лишь надеялась, что у нее хватит сил вытерпеть это до конца.

Плеск воды напомнил Линде, что пора вытаскивать Тони из ванны. Он уже поужинал и, кажется, не возражал пораньше отойти ко сну. Она была довольна, что мальчик привыкает ложиться в постель в нормальное время. В Колумбии Тони часто спал днем, и потом его было очень трудно уложить вечером.

Отложив губную помаду, Линда поднялась и огладила черную шелковую комбинацию на бедрах. Она была без лифчика, и от холодного воздуха ее соски отвердели и провокационно натянули изнутри легкую ткань.

Единственный признак того, что хоть какая-то часть ее существа не омертвела. Со дня смерти мужа Линда чувствовала себя словно замороженной, исключая моменты, когда Дейвид действовал ей на нервы.

— Пора вылезать! — бодро сказала она, входя с улыбкой в ванную. Как и все в доме, оборудование здесь изрядно состарилось, и когтистые лапы ванны представляли немалую опасность для босых ног.

— Ой, уже?

Как все мальчишки, Тони обожал плескаться в воде, а миссис Даркин откопала для него игрушечную лодочку и пару резиновых утят, которыми когда-то играл Алан.

— Боюсь, что да, — объявила Линда, чувствуя, что покрывается гусиной кожей от влажного пара.

Она вытащила сына из воды, закутала в мохнатое полотенце и отнесла в спальню. Как ни странно, но там было теплее — из окон меньше дуло.

Кто-то постучал в дверь, и Линда, застегивая сыну пижаму, крикнула: «Войдите», уверенная, что это миссис Даркин.

Но это была не миссис Даркин, это был Дейвид, и Тони поспешно сполз с колен матери.

— Ты пришел пожелать мне спокойной ночи?! — радостно воскликнул он, а Линда поспешно повернулась спиной к двери, в раздражении обхватив себя руками. — Ты можешь уложить меня спать, если хочешь. Папа всегда так делал!

— Тони! — сквозь зубы процедила Линда, но, поскольку мальчик не был, собственно, ни в чем виноват, сердито оглянулась на Дейвида через плечо. — Может быть, ты выйдешь и позволишь мне одеться? Или у меня не осталось уже никаких прав на личную жизнь? Вот не думала, что придется запирать дверь он непрошеных посетителей!

— Прости, я не думал, что ты не одета, — произнес Дейвид подчеркнуто ровным голосом. — Я пришел сказать тебе, что ужин готов. Или ты опять собираешься спрятаться здесь? Во всяком случае, сейчас уже половина восьмого.

— Неужели?!

Линда растерянно взглянула на часы. Теперь свекровь может подумать, что она нарочно решила опоздать к ужину!

— Может быть, я уложу Тони, пока ты оденешься? — предложил Дейвид, но Линда знала, что этого никак нельзя допустить.

Не говоря уже о том, что она стеснялась одеваться при нем, Дейвид мог растравить душу ребенку, создать впечатление, как будто они — одна семья… Нет-нет, ни в коем случае!

— Иди, я сейчас спущусь.

Слава богу, она сидела к нему спиной, и Дейвид мог увидеть только голые плечи и узкие бретельки на них. Не хватало еще, чтобы он заметил ее чувственно торчащие соски!

— Ну, что ж…

Скорчив унылую гримасу, Дейвид безропотно удалился, но когда за ним закрылась дверь, Линде снова пришлось выдержать атаку сына.

— Почему ты не любишь дядю Дейвида? — захныкал он. — Он хороший! Он мне очень нравится! Мы с ним говорили о папе. Он смешит меня!

— Замечательно. — Линда постаралась не выражать негативных эмоций. — Завтра увидишься со своим дядей. Но теперь — быстро спать! Бабушка ждет меня, а мы с тобой знаем, какая она бывает нетерпеливая.

Накануне Шарлотта выбранила внука за то, что он слишком долго обувался перед прогулкой: собаки якобы начали нервничать. Но Линда подозревала, что свекровь всегда была нетерпелива, когда дело касалось детей.

Тони без дальнейших споров юркнул под одеяло, и Линда, поцеловав его на ночь, осторожно закрыла дверь. Теперь надо было поторопиться, хотя меньше всего ей хотелось сейчас участвовать в семейной трапезе.

Выбор платья, как всегда, поставил Линду в тупик. Та немногая одежда, которую она захватила с собой, была слишком легкой: совсем забыла, как холодно в этом доме. Да и могла ли она думать об одежде, отправляясь на похороны Алана?! Приходилось выбирать между черным платьем, которое она надевала вчера, и темно-зеленой бархатной туникой. Но у туники, похоже, был коротковат подол. Какая досада, что она все-таки не съездила с Тони по магазинам! Что скажет Шарлотта, увидев, что ноги у нее открыты выше колен?!

Но черное платье нельзя было надеть, не почистив и не погладив, а у туники были, по крайней мере, длинные рукава. Ладно, сойдет и так! В конце концов, сегодня не будет гостей, чтобы обсуждать ее наряд.

Тем не менее, спускаясь по лестнице, Линда постоянно испытывала идиотское желание одернуть подол. Не имело значения, что на ней были плотные чулки, — она чувствовала себя школьницей, трепещущей перед классной дамой…

В холле ей попалась Сьюзен, выходившая из библиотеки с чопорным выражением на лице и с пустым подносом в руках. Увидев Линду, Сьюзен приветливо улыбнулась.

— Какое красивое платье! — воскликнула она, зная, что находится вне пределов слышимости миссис Бакстер. — Вас ждут, — махнула она рукой на дверь библиотеки. — Там мистер и миссис Пресбери. Мистер Пресбери — священник, вас, наверное, вчера с ним познакомили.

А она-то думала, что к ужину соберутся только члены семьи! Неужели Шарлотта Бакстер такая бесчувственная?! Неужели не понимает, что Линде нужно время, чтобы справиться с горем?

В этот момент появился Дейвид — можно было подумать, что он нарочно поджидал Линду, — и она испуганно вздрогнула. Что ему от меня надо? — в который раз подумала она. И почему я его так боюсь?! Ведь для этого нет ни малейших причин!

Несмотря на охватившую ее тревогу, Линда не могла не отметить, что темные цвета очень идут Дейвиду. В этот вечер он сменил кожаную куртку и джинсы на черный костюм, однако рубашка без воротничка указывала на то, что в выборе наряда его мать участия не принимала.

— Заходи и выпей чего-нибудь, — сказал он, пропуская ее в библиотеку. — Белого вина? Или твои вкусы изменились?

А ты бы, очевидно, этого хотел! — с внезапной злостью подумала Линда, но согласилась без возражений. Не было смысла выбирать что-нибудь покрепче: она и так ощущала легкое головокружение.

— Сегодня ты выглядишь отлично, дорогая! — воскликнул Тимоти Бакстер, когда его сын ввел Линду в библиотеку. — Ты ведь помнишь миссис Пресбери, не правда ли? Минна, вы знакомы с женой Алана?

— Боюсь, что нет.

Минна Пресбери улыбнулась и протянула мягкую руку. Лет сорока пяти, она была одной из тех женщин, которые разговаривают с отсутствующим выражением лица — результат частых посещений общественных мероприятий, на которых царит непроходимая скука.

— Я как раз думала о том, — Шарлотта Бакстер благодарно улыбнулась священнику, — с каким тактом Джеймс провел вчерашнюю службу. Несмотря на то, что повод был очень печальным, его слова звучали поистине утешительно. Это так важно над свежей могилой! Не правда ли, Линда, моя дорогая?

— О… да, конечно.

На самом деле, Линда вряд ли смогла бы припомнить хоть что-нибудь из заупокойной службы. С того момента, как гроб внесли в деревенскую церковь, она перестала воспринимать окружающее. Все вокруг казалось каким-то нереальным: она не могла поверить, что тело любимого человека находится в этом деревянном ящике.

— Мне особенно нравится это место из «Послания к коринфянам», — как ни в чем не бывало, продолжала ее свекровь. — «Теперь мы видим сквозь стекло, смутно; но потом, лицом к лицу…»

— Прекрасно, — согласился мистер Пресбери, кивая. — И вы произнесли это с большим чувством, Шарлотта. Мне стыдно за свои жалкие усилия, право же.

— Ах, что вы! — пылко воскликнула миссис Бакстер. — Сам епископ не провел бы эту службу лучше! Неудивительно, что каждое воскресенье, вы собираете столь обильную паству.

— Вы очень добры, милая леди, очень добры, — пробормотал священнослужитель.

Линда заметила, как Дейвид, вручив ей бокал вина, скорчил кислую физиономию.

— Боюсь, наша церковь стояла бы пустой, если бы его преподобие не льстил бесстыдно всем местным женщинам, — так чтобы слышала только Линда, заметил он. — Этот человек — настоящая пиявка! Он делает все, чтобы увеличить свое жалованье.

Линда не находила заявление Дейвида особенно забавным, но не смогла сдержать предательской улыбки.

— Уверена, что ты преувеличиваешь, — прошептала она, поглядывая с некоторой опаской в сторону священника, и покраснела, встретив понимающий взгляд Тимоти. — В любом случае, мне трудно что-либо сказать. Ведь я была в церкви святой Троицы только один раз.

— Можешь поверить мне на слово, — пробормотал Дейвид, продолжая испытующе оглядывать окружающих. — А как Тони? Быстро успокоился? Он мне показался очень усталым сегодня.

У Линды не было ни малейшего желания говорить с ним о сыне, и она бросила умоляющий взгляд на Тимоти. Но свекор не мог ей помочь: он был занят беседой с Минной Пресбери.

— Тони уснул, — небрежно ответила Линда и поспешила перевести разговор на другую тему. — Скажи, пожалуйста, здесь есть машина, которую я могла бы завтра позаимствовать?

Дейвид поднял брови.

— Машина?

Его удивление вывело Линду из себя.

— Да, машина. Знаешь, это такой четырехколесный экипаж с мотором и рулем! — ядовито пояснила она. — Мне нужно в Сандерленд. Что в этом особенного?

— Ах, да! Ты же собиралась за покупками! — вспомнил Дейвид. — Прости, что нарушил твои планы, но я решил, что мальчику будет гораздо полезнее покататься верхом и посмотреть окрестности. В конце концов, это его наследство! Он должен чувствовать, что находится у себя дома.

— Согласна, — ответила Линда, стараясь говорить хладнокровно. — Это наследство его отца, но у Тони есть еще и мать. А я родилась в Лондоне и надеюсь, что он также будет чувствовать себя дома на улицах и площадях Фулхэма.

Лицо Дейвида посуровело.

— У этого мальчика со дня рождения не было настоящего дома! — отрезал он. — «Эбби-Грэйндж» — его родовое поместье, здесь его корни! Уж не хочешь ли ты сказать, что обнаружила корни в тех приютах, где тебя воспитывали?

Линда задохнулась от возмущения.

— Да как ты смеешь?!

— Нет, как ты смеешь! — парировал Дейвид с тем же чувством. — Забудь об этом, Линда! Он останется здесь. Не заставляй меня говорить лишнее…

Появление Сьюзен с сообщением о том, что ужин подан, немного разрядило обстановку, но Линда никак не могла успокоиться. Ее так трясло, что она не смогла поставить бокал на поднос. Тимоти пришел ей на помощь и взял бокал.

— Пойдем, — сказал он. — Обопрись о мою руку. Сегодня на ужин, кажется, ростбиф. Мое любимое блюдо.

Линда была очень благодарна Тимоти за тактичность, с которой он оставил Минну Пресбери на попечение Дейвида. Шарлотта Бакстер и священник давно уже образовали прекрасную пару, а Тимоти, безусловно, был единственным из присутствующих, с кем Линде хотелось бы иметь дело.

Впрочем, когда все сели за стол и Дейвид, к ее облегчению, оказался от нее достаточно далеко, его отец заговорил о внуке так, будто вопрос о месте его проживания решен раз и навсегда.

— Дейвид сказал, что Тони — прирожденный наездник, — заметил Тимоти, когда Сьюзен подала клубничный мусс. — Надо будет купить ему собственного пони. Линда, милая, ты когда-нибудь училась ездить верхом?

На пособие социальной службы, что ли? Линда подавила готовую сорваться с губ резкость и покачала головой. Разве Тимоти не знает, что ее детство было совсем не таким, как у Алана?!

— Тогда тебе надо учиться, — настаивал свекор. — Ничто не сравнится с видом холмов и долин, открывающимся с седла! Рано утром, когда комья земли летят из-под копыт… Поверь, дорогая, это прекрасно!

Линда упрямо прикусила губу.

— Вы, очевидно, имеете в виду охоту?

Тимоти пожал плечами.

— В том числе и охоту.

— Тогда… — секунду она колебалась, но уже не могла остановиться. — Я должна сказать вам, что не одобряю охоту на животных! И никогда не приму в ней участия!

Тимоти улыбнулся.

— Зачем же так горячиться, дорогая? Никто не собирается тебя заставлять! Разве ты не знаешь, что Дейвид придерживается аналогичных взглядов? А ведь его учили охотиться с самых юных лет.

Линда тут же пожалела о своей вспыльчивости, но решила не отступать.

— В любом случае, — сказала она, — у меня просто не будет времени принять ваше предложение. Как только истечет приличествующее трауру время, я перееду в Лондон! Уверена, там мне будет легче найти работу, а Тони уже достаточно подрос, чтобы пойти в детский сад.

— Вы сказали «детский сад», миссис Бакстер, я не ослышалась? — Минна Пресбери, явно устав от тщетных попыток вовлечь Дейвида в беседу, наклонилась к ней через стол. — Неужели вы решитесь отдать своего малыша в казенное заведение?! При нашей церкви существует отличная дошкольная группа, и как раз сейчас они набирают новичков!

— Линда еще не решила окончательно, — быстро вмешался Тимоти, и Линда поняла, что он говорит столько же в ее интересах, сколько и в своих. — Возможно, проще будет взять Тони няню. Но все равно, спасибо за сведения, Минна. Мы их, разумеется, учтем.

Минна рассеянно улыбнулась и вернулась к своему муссу. Поскольку спорить не хотелось, Линда сделала то же самое, хотя еда показалась ей безвкусной, как опилки.

К тому времени, когда был подан ростбиф, беседа зашла об Австралии, и Дейвида попросили рассказать о своем путешествии. Некоторое время он занимал гостей, обнаружив острую наблюдательность и незаурядное чувство юмора. Линда вспомнила, что именно это привлекло ее внимание более пяти лет назад. Тогда она была так польщена его явным интересом к ней, что ни на секунду не задумалась об опасности.

Ужин завершился шоколадным тортом — блюдом, вызвавшим со стороны миссис Пресбери бурные протесты. Однако Линда заметила, что, несмотря на это, леди ухитрилась слопать два куска и даже перепачкалась кремом.

Сама она отказалась от десерта, а до того отставила и ростбиф и йоркширский пудинг. Тимоти она заверила, что ест только овощи. На самом же деле, вспомнив события пятилетней давности, Линда как будто приоткрыла запретную дверь, и оттуда вырвался вихрь чувств и переживаний, которым ни в коем случае нельзя было поддаваться! Могла ли она думать о еде?!

После ужина все перешли из тесной и мрачной столовой в гораздо более просторную и светлую гостиную. Тот, кто построил «Эбби-Грэйндж» много лет назад, питал явное пристрастие к тяжелым деревянным панелям — они-то и создавали в доме мрачную атмосферу.

Гостиная была совсем другая. Здесь не было панелей, а на стенах красовались рельефные обои цвета старого бургундского, хорошо гармонировавшие с тяжелыми диванами и мягкими креслами. Пылающие в камине дрова излучали тепло, и Линда, чувствуя, как по телу пробегает озноб, придвинулась поближе к огню. На Дейвида она старалась не смотреть, но время от времени ловила на себе его пристальный взгляд.

Сьюзен принесла поднос с кофе и поставила его на низенький столик около хозяйки.

— Миссис Даркин сказала: если захочете еще — позвоните, — объявила она, ободряюще улыбнулась Линде и вышла.

— Эта женщина слишком фамильярна! — воскликнула Шарлотта Бакстер, когда дверь за Сьюзен закрылась. — Линда, ты не должна позволять слугам подобные вольности! И потом — как она говорит?! «Захочете»! Нет, меня она решительно не устраивает! Я бы предпочла молодую, достаточно образованную девушку, если бы ее можно было найти. Замужние женщины слишком безразлично относятся к своим обязанностям.

— Я вас понимаю… — начала было миссис Пресбери, но Линда не могла оставить замечание свекрови без возражений.

— А я нахожу Сьюзен очаровательной! — перебила она. — И она очень добра к Тони. Когда у женщины есть собственные дети, она гораздо лучше понимает чужих! Девушки, которые служили у нас в Боготе, больше думали о своей внешности, чем о работе.

Шарлотта смерила ее надменным взглядом.

— Не знаю, что у вас там делалось в Боготе, — заявила она, намекая на то, что ее туда ни разу не пригласили, и Линда сомневалась, известно ли свекрови, что это было решение Алана, а не ее. — И вообще, ты эту женщину едва успела узнать за несколько дней! Как ты можешь о ней судить?

— Это верно, но…

— Если бы ты лучше знала мою мать, то понимала бы, что она генетически не способна похвалить чужую работу, — хладнокровно перебил ее Дейвид. — Всем известно, что Сьюзен безупречно выполняет свои обязанности. Но если она рассчитывает на прибавку к жалованью, то напрасно.

Все рассмеялись, и даже Шарлотта снизошла до улыбки.

— Откуда тебе знать?! — воскликнула она. — Ты же здесь совсем не бываешь! Я всегда говорила, что, когда Алан женился на Линде, я сразу потеряла обоих моих сыновей.

На этот раз Тимоти Бакстер не выдержал.

— Ты не потеряла сына, когда Алан женился на Линде! — довольно резко возразил он. — Наоборот, ты приобрела дочь, а потом и внука. Ты ведь не будешь отрицать, что Тони — настоящий Бакстер, до мозга костей!

Линда наклонила голову, пытаясь сдержать подступившие слезы. Она всегда знала, что Шарлотта и Дейвид только и ждут, когда она ошибется, чтобы напасть на нее. Лишь отцу Алана, похоже, есть дело до того, как она себя чувствует. Но в том, что касается Тони, они с Тимоти не могут понять друг друга.

К счастью, в этот момент в разговор вступил Джеймс Пресбери с рассуждениями о высоких материях, и Линда поняла, что до сих пор он чувствовал себя заброшенным. Она уже сообразила, что его преподобие любит быть в центре внимания и, наверное, находит все разговоры о семье и слугах чрезвычайно скучными.

Минна Пресбери тем временем передавала присутствующим чашки с кофе, и Линда поспешила выпить свою. Поставив пустую чашку на поднос, она встала и выдавила из себя вежливую улыбку.

— Если не возражаете, я вас покину. Прошу извинить, но я очень устала.

Трое мужчин были вынуждены тоже встать, и все это вызвало раздражение Шарлотты.

— Но ведь еще рано! — воскликнула она, и как раз в это время часы в холле отбили полчаса. — Всего половина десятого, Линда! Ты, кажется, сегодня хорошо выспалась!

— Прошу прощения, но…

— Мама, я провожу Линду в ее комнату, — мягко вмешался Дейвид. — Хочу поговорить об уроках верховой езды для Тони. Думаю, что наше присутствие не обязательно: для бриджа ведь достаточно четверых.

Гости заметно оживились.

— В самом деле, вы должны дать нам отыграться, Шарлотта! — весело воскликнул Джеймс Пресбери, а затем, специально для Линды, добавил: — На самом деле, мы, конечно, играем только ради острых ощущений.

Линда взглянула на Дейвида. Почему это он вдруг решил помочь ей? Наверняка что-то замышляет. Как все хищники, Дейвид двигался к своей цели медленно, но неотвратимо. От насмешливого вызова в его глазах ей стало не по себе.

— Не возражаешь? — спросил он, но Линда понимала, что эта фраза была пустой формальностью.

Дейвид знал, что она беззащитна перед ним!

Пауза затягивалась, и Линда заметила, что Тимоти Бакстер удивленно смотрит на них. Но откуда он мог знать об их истинных чувствах друг к другу?! Тимоти считал, что Линда и Дейвид едва знакомы: родственники по браку, только и всего, и отношения их безличны и поверхностны.

— Что ж, пошли, — произнесла она, стараясь говорить равнодушно, чтобы не встревожить родителей Дейвида. — Только боюсь, что от меня сейчас мало толку. Я прямо засыпаю на ходу.

— Посмотрим, — ласково сказал Дейвид и, к пущему раздражению Линды, взял ее под руку.

Сквозь мягкую ткань она ощутила властное прикосновение его пальцев. Он специально демонстрировал ей свою силу! И она его за это презирала…

Линда проснулась с головной болью.

Когда она открыла глаза, утренний свет, льющийся сквозь занавески, показался ей нестерпимо резким. Шел девятый час, но утро было пасмурным, а начинающийся день не предвещал ничего хорошего.

Отчего же так болит голова? — задумалась она, приподнимаясь на локте. От этого движения в голове еще сильнее зашумело, и Линда опустилась обратно на подушку. Но воспоминание о прошлом вечере успело ужалить ее.

Дейвид!

Теперь понятно, почему у нее раскалывается голова. Раньше такое случалось крайне редко, но Линда безошибочно распознала симптомы мигрени. О господи, как же она в таком состоянии поедет за покупками?! Во всяком случае, сейчас она не была уверена, что сумеет вылезти из постели и добраться до аспирина. Линда знала, что мигрень ничем не вылечить, но аспирин может хотя бы утихомирить боль. И зачем только она вчера выпила несколько бокалов вина и почти ничего не ела?! Ведь знала же, что не умеет пить, а вино было довольно крепкое!

Из комнаты Тони не доносилось ни звука, и Линда забеспокоилась: обычно мальчик вставал рано. Неужели он уже куда-нибудь убежал? Она заставила себя встать. Боль тут же усилилась, но Линда все-таки кое-как добралась до двери.

Тони только что проснулся — очевидно, разница во времени все еще сказывалась. Волосы у него растрепались, глаза блестели; при виде безмятежного личика Линда в который раз подумала, как ей повезло, что у нее такой чудесный ребенок.

Увидев мать, еле держащуюся на ногах, малыш встревожился.

— Что с тобой, мама? — спросил он и сел на постели.

Пришлось объяснить, что у нее болит голова.

— Значит, мы не поедем за покупками! — возликовал Тони. Затем, спохватившись, смущенно добавил: — Может быть, тогда дядя Дейвид опять возьмет меня с собой, если не будет дождя…

Линда не могла больше слышать этого имени. Стоило ей вспомнить о прошлом вечере, как боль в голове становилась нестерпимой. Боже, как некстати она заболела! Ведь если Бакстеры заподозрят, что ее здоровье не в порядке, они ни за что не позволят ей забрать Тони!

— Посмотрим, дорогой, — сказала она подчеркнуто спокойно. — А теперь вставай и постарайся одеться сам: боюсь, что мне придется опять прилечь.

Но стоило ей положить голову на подушки, перед глазами тут же возникло лицо Дейвида, послышался его голос, и Линда невольно застонала.

Конечно, она знала, какую опасность представляет Дейвид, задолго до того, как уехала из Боготы. Это было главной причиной того, что она никогда не пыталась уговорить Алана пригласить в гости его семью. И принцип «С глаз долой — из сердца вон» полностью оправдал себя, хотя вначале это было не так-то легко.

И все же Дейвид ничего не может знать наверняка! — убеждала она себя. А если бы и знал, то не сказал: его родители никогда бы ему этого не простили, как бы он ни оправдывался.

Тем не менее, Дейвид прекрасно сознавал, что для Линды его угрозы не пустой звук. Как бы родители ни восприняли его поведение, у них не было никаких причин не верить ему. И если он захочет отобрать у нее ребенка, то сделает это!

— Нет, нет! — воскликнула Линда.

Она металась на постели, тщетно пытаясь успокоиться и отогнать от себя воспоминания о прошлом вечере.

Пока они вместе поднимались наверх, все шло хорошо. Линда сделала вид, что поддалась на его уловку — желание поговорить об уроках верховой езды для Тони. И когда они подошли к двери ее комнаты, у нее хватило здравого смысла не приглашать его зайти, а безотлагательно пожелать ему спокойной ночи.

Но у Дейвида были другие планы.

— Нам надо поговорить — возразил он, а когда она заявила, что опасается разбудить Тони, он предложил ей пройти к нему.

Линда задохнулась от возмущения.

— Ты шутишь! — воскликнула она. — Я и не подумаю идти к тебе! Нам не о чем говорить. И вообще, — добавила она, увидев, что на него это не произвело впечатления, — разве ты живешь здесь? Я думала, ты поселился в «Мэноре».

Впервые мысль о том, что он купил дом по соседству, не была ей неприятна.

— Я все еще время от времени останавливаюсь здесь, — хладнокровно пояснил Дейвид и взял ее за руку. — Линда, я ведь не предлагаю тебе ничего оскорбительного! Что бы ты ни думала обо мне, я питаю уважение к памяти моего брата.

— Но ты никогда не питал уважения к его жене! — дрожащим голосом воскликнула Линда, и лицо Дейвида напряглось.

— Ты не была его женой, когда я… когда мы узнали друг друга. Но все это в прошлом. Ты взрослая женщина, Линда! Так перестань вести себя, как глупая девчонка, и пойдем со мной!

Линда поджала губы.

— Нет!

— Да! — непоколебимо заявил Дейвид. — Мне через пару дней надо ехать в Лондон, и я могу там задержаться. Поэтому нет смысла откладывать разговор. Согласись, что так дальше продолжаться не может.

Против этого Линде трудно было возразить. В конце концов, почему бы и нет? — сказала она себе. В самом деле, сейчас она почтенная вдова, а не та глазастая невинная девушка, с которой он когда-то столкнулся.

В гостиной Дейвида было заметно теплее, чем в других комнатах дома, и то ли оттого, что в убранстве ощущался его вкус, то ли по другой причине, но казалось как-то веселее. Светлые обои и обилие картин на стенах скрадывали подавляющую высоту потолка. Здесь стояла полосатая, бежевая с зеленым софа, два зеленых муаровых кресла и изящный письменный стол красного дерева. Бежевый палас прятался под яркими узорчатыми ковриками.

— Это из Кашмира, — небрежно сказал Дейвид, заметив ее интерес, и тут же спросил: — Хочешь выпить? У меня нет вина, но могу предложить приличный бренди.

— Нет, спасибо.

Линда и без того чувствовала действие вина, выпитого за ужином. Она вообще не любила красное вино, но его подали к ростбифу, и она выпила немного, чтобы смочить пересохшее горло и суметь проглотить хоть кусочек. Безуспешно. Она осушила весь бокал, но так ничего и не добилась.

— Располагайся.

Дейвид указал на софу, но Линда испугалась, что он может сесть рядом. Кресла тоже стояли слишком близко друг от друга. Она выбрала резной стул с прямой спинкой, стоявший у стены.

Тем временем Дейвид налил себе бренди. Сардонически усмехнувшись по поводу ее выбора, он не стал садиться вовсе, а прошелся по комнате и встал перед камином, который казался анахронизмом в комнате с центральным отоплением.

Уставившись в камин, Линда чувствовала, что темные глаза Дейвида оценивающе разглядывают ее. Наверное, размышляет, боюсь ли я его, подумала она. Нисколько не боюсь! Только никак не могу расслабиться в его присутствии…

— Прежде всего, я хочу, чтобы ты знала: смерть Алана потрясла меня до глубины души, — начал он, и она сжала руки, лежавшие на коленях. — У меня не было подходящего случая сказать, что я буду очень тосковать о нем. Последние годы мы нечасто виделись, но я всегда любил его.

Линда пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты лицемер, — тихо сказала она. — Проклятый ханжа! Ты не любил Алана! Ты любишь только самого себя!

— Это неправда, — сдержанно возразил Дейвид, хотя Линда ожидала, что он начнет бурно возмущаться. — Ты совершенно не знала моего брата, если считаешь, что мы не были близки. Пока ты не появилась, между нами не было ни малейшей трещины. Ты разъединила нас, а не Алан и не я!

Линда вскочила.

— Ты напрасно думаешь, что я буду сидеть и выслушивать…

— Будешь, будешь. — Что-то в его тоне заставило ее снова сесть. — Я не упрекаю тебя, Линда. То, что случилось, было неизбежно. Теперь нет смысла сожалеть об этом.

— Хорошенькое оправдание ты нашел для себя!

— Черт побери, это не оправдание! — Дейвид упрямо вздернул подбородок. — Мы были молоды — моложе, чем сейчас, во всяком случае — и нас тянуло друг к другу. Это не то, чем можно гордиться, но это и не преступление!

— Сомневаюсь, что Алан согласился бы с тобой.

— Не впутывай сюда Алана!

— То есть как?! — Линда скривила губы. — А, понимаю: тебе так легче притворяться, что ничего не было, раз твой брат об этом не знал. Но я никогда не могла так думать. Я считаю, ты вел себя отвратительно! Так что не говори мне о братской любви!

Дейвид изумленно уставился на нее.

— Линда! Неужели ты пытаешься внушить мне, что не хотела того, что произошло между нами?

— Разумеется! — Линда призвала на помощь все свое самообладание. — Ты обманул меня, ты обманул своего брата! Ты заставил меня сделать то, что я сделала. И я тебе этого никогда не прощу!

Дейвид прикрыл глаза, и на мгновение Линде показалось, что она победила. Но когда он вновь открыл их, она даже слегка отпрянула — такой яростью пылало его лицо.

— Ты с ума сошла, — сказал он хриплым от гнева голосом. — Если бы ты меня не соблазнила, я бы до тебя не дотронулся! Да простит меня бог…

— Бог, может быть, и простит, но я — нет, — нервно заявила Линда.

Она прекрасно сознавала, что эти слова прозвучали наивно и никого не могли убедить — прежде всего, ее саму… Дейвид прав: она вела себя по-детски. Ради Тони ей надо было постараться поладить с этими людьми, а не сводить старые счеты. Что ж, она сделает вид, что признает и свою вину, хотя на самом-то деле во всем виноват Дейвид! Только он один! Иначе ей было бы слишком страшно думать о своей жизни с Аланом…

— Хорошо, — устало сказал Дейвид, прежде чем она сумела исправить положение. — Очевидно, ты так долго избегала правды, что уже не в состоянии представить себе, что же на самом деле случилось. Нас оправдывает только то, что мы ничего не планировали заранее. Все это было похоже на удар молнии. Но не притворяйся, будто ты виновата меньше меня.

— Ладно, — сквозь зубы процедила Линда и глубоко вздохнула. Ей сейчас хотелось лишь одного — поскорее покончить с этим. — Если это все, что ты хотел сказать, я, пожалуй, пойду.

— Совсем не все! — сердито фыркнул Дейвид. — Черт возьми, Линда…

— Тогда, может быть, это подождет до завтра? — Линда постаралась скрыть внезапно охватившую ее тревогу. — Я, правда, совершенно истощена.

Дейвид отпил глоток бренди и уставился на нее потемневшими глазами.

— Думаешь, так будет легче? — Он покачал головой. — Никто из нас не был готов к смерти Алана, но теперь мы должны посмотреть правде в глаза. Я ведь на самом деле пригласил тебя поговорить о Тони, а не о нас. Ты согласна, что он теперь самая главная персона?

— Разумеется. — По крайней мере, об этом можно было не спорить. — Но с Тони все в порядке. Я вижу, что он не очень страдает из-за случившегося?

Дейвид снова вздохнул.

— Я не это имел в виду.

— Не это? — Линда старательно избегала его взгляда. — Ну, если ты собираешься купить ему пони или еще какую-нибудь дорогую игрушку, чтобы он уговорил меня остаться здесь, забудь об этом. Мне наплевать на твои угрозы, и я не намерена устраивать свой дом в Грэйнджфилде!

Дейвид прищурился.

— Не намерена?

— Нет! — Линду начала бить легкая дрожь, и она принялась разглаживать складки на юбке, чтобы отвлечься. До этого она сидела, закинув ногу за ногу, но теперь сменила позу: сдвинула ноги и натянула юбку на колени. — Я собираюсь найти работу в Лондоне.

— И оставить Тони здесь?

Это предположение было настолько нелепым, что Линда только пожала плечами.

— Разумеется, нет! Тони будет жить со мной! — Она нервно сглотнула. — Если ты шутишь, то это очень скверная шутка.

— Я не шучу, — спокойно возразил Дейвид. — По-моему, это самый разумный выход. Он жил с тобой последние четыре года. Думаю, ему пришло время пожить со своим отцом.

Линда задохнулась. Именно этих слов она боялась больше всего на свете.

— Что… что ты сказал?! — Она никак не могла справиться со своими смятенными чувствами. — Отец Тони мертв!

— В самом деле? — В голосе Дейвида звучала подавляющая убежденность. — Мы оба знаем, что Алан не был отцом Тони, так зачем же притворяться? Это мой крест, я молча нес его все эти годы, но больше не хочу.

Как бы то ни было, Линде пришлось остаться в постели.

В последующие дни она мечтала только об одном: чтобы Дейвид подольше оставался в Лондоне. Он уехал вскоре после их разговора, и Линда была очень рада представившейся ей передышке. Единственным неудобством было то, что Тони теперь гулял гораздо меньше: дедушка был слишком занят, а с бабушкой ему было скучно. Миссис Даркин делала что могла, но у нее было полно собственных обязанностей, а к Сьюзен миссис Бакстер относилась не настолько хорошо, чтобы позволить ей присматривать за ребенком.

— Тони действительно нужна няня, — объявила Шарлотта в одно из нечастых посещений больной. — Ребенок нуждается в присмотре. Нельзя, чтобы он целый день играл в комнате!

— Нет смысла нанимать няню, если я собираюсь уехать в Лондон, как только смогу, — слабо отозвалась Линда. — Очень сожалею, но я так решила. — Она помолчала. — Тони, разумеется, сможет приезжать сюда на каникулы и праздники.

— Как это любезно с твоей стороны! — Шарлотта поджала губы, но потом, видимо решив, что не стоит ссориться с невесткой, изобразила вежливую улыбку. — Но ведь ты, надеюсь, уедешь не раньше Нового года и позволишь Тони провести первое в Англии Рождество в его семье?

Я теперь его семья! — мысленно возразила Линда, но сдержалась. Пока она не увидится с адвокатом Алана и не выяснит свое материальное положение, нет смысла задирать нос.

Кроме того, напоминание о Рождестве смутило Линду. Смерть Алана заставила ее позабыть о времени, но до Рождества осталось всего три недели.

Контора адвоката Алана находилась в Лондоне, и она должна была лично прибыть туда, чтобы утвердить завещание. Ей сообщили, что необходимо обсудить некоторые детали и уточнить кое-какие дополнения.

Линда ничего не знала о дополнениях, но не придала этому особенного значения. В конце концов, ей была известна последняя воля Алана: они вместе составляли свои завещания. А всякие подробности и дополнения, которые адвокат имел в виду, очевидно, относились к Тони.

Однако пока ей не станет лучше, у нее нет выбора. С исполнением планов придется подождать до Нового года, а до тех пор не стоит вступать в конфликт с родителями Алана.

Поэтому Линда постаралась найти достаточно уклончивый ответ, который, видимо, удовлетворил свекровь. В конце концов, пока мне ничто не грозит, уговаривала она себя. Если Дейвид вздумает рассказать все родителям, они могут просто не поверить ему. А если и поверят, то, уж конечно, не одобрят его поведения: Алан был их старшим сыном, и они горячо любили его. Они никогда не позволят опозорить его память!

Линда провела в постели целых десять дней, и еще неделя прошла, пока она достаточно окрепла, чтобы спуститься вниз. Доктор сказал, что выздоровление затянулось из-за плохого аппетита. Одно время он даже побаивался, как бы простуда не перешла в воспаление легких.

Поэтому, несмотря на все протесты Линды, миссис Даркин заставляла ее съедать до конца все, что она готовила. Зато к тому времени, когда Линда смогла встать и одеться, она чувствовала себя окрепшей.

Что до Тони, то он был в восторге, когда она встала на ноги. Линда боялась, что Дейвид, узнав о ее болезни, примчится из Лондона и, воспользовавшись ее беспомощностью, станет проводить как можно больше времени с мальчиком. Но этого не произошло. Возможности Тони развлекать себя самому совершенно иссякли, и теперь он с удовольствием сопровождал маму в прогулках по саду.

Однажды Тимоти пригласил их посетить его офис в Лангмере. Наряду с управлением родовым поместьем, Тимоти являлся партнером в консультативной фирме, расположенной в этом маленьком городке. И хотя он уверял, что фирма очень скромная, на ее услуги был спрос. Близость Сандерленда обеспечивала клиентов, и фирма «Бакстер и Мэрфи» пользовалась хорошей репутацией благодаря эффективности действий и добросовестности сотрудников.

Линда не знала, что Патрик Мэрфи и ее свекор были партнерами, и Тимоти объяснил ей, что доходы от фирмы помогают ему управлять поместьем. Сейчас, по дороге в Лангмер, Линда удивилась, откуда у него находится время на две работы сразу.

— О, мне очень нравится встречаться с людьми, — весело ответил Тимоти. — И разбираться в их проблемах; а не в собственных.

— А у нас есть еще животные, кроме лошадей? — спросил Тони с заднего сиденья «рейнджровера», и его дедушка улыбнулся.

— Только собаки, — сокрушенно ответил он. — Но у моих арендаторов полно всякой живности. Кого бы ты хотел повидать? Коров, овец? Или, может быть, свинок?

Тони восторженно взвизгнул.

— Всех! — закричал он, перепутав старенького дедушкиного сеттера. — Сидеть, Хьюго! Я не с тобой разговариваю!

— Успокойся, сынок. — Линда никак не могла разделить его восторга. — Как будто ты раньше не видел коров! — Она смущенно взглянула на Тимоти. — У нас в Боготе был знакомый помещик, который владел скотоводческой фермой.

— И вы бывали у него на ферме?

— Несколько раз, — тихо промолвила Линда. — Это недалеко от того места, где был убит Алан.

— О, моя дорогая…

Тимоти ласково положил ладонь на ее руки, сложенные на коленях, и на мгновение Линде показалось, что она сейчас разревется. Ей всегда казалось, что она не любила мужа так сильно, как он ее, поэтому никогда бы не поверила, что будет так тосковать о нем.

Визит в Лангмер оказался удачным по двум причинам. Во-первых, они с отцом Алана сумели лучше узнать друг друга, а во-вторых, ей наконец представилась возможность пройтись по магазинам. Линда понимала, что с серьезными покупками лучше подождать по крайней мере до Сандерленда, но все же подобрала в одном магазине свитер ручной вязки, а в другом — теплую юбку. Купив еще пару шерстяных рубашек для Тони, она почувствовала себя на первый раз вполне удовлетворенной.

На улице было прохладно. Задняя часть дома составляла одну сторону внутреннего двора, гаражи и хозяйственные постройки образовывали другую, а забор огорода — третью. Летом этот забор почти совсем скрывался за массой цветущих диких роз, а гаражи щеголяли вьющимися по стенкам глициниями.

Дорожка между гаражами и огородом вела к конюшням. Сейчас она была устлана опавшими листьями, хрустевшими под ногами, и Линда порадовалась, что не рискнула пойти в туфельках.

Конюшни располагались по обе стороны квадратной тренировочной площадки. Алан не особенно интересовался лошадьми, но Дейвид пару раз приводил ее сюда — поглядеть на отцовских скакунов. Тогда было лето, и большинство животных паслось в загонах. Теперь же с десяток лошадей находились в конюшне, выглядывая из своих стойл. Одно из них чистил Дейвид, и Линда невольно напряглась при виде деверя. Несмотря на холодное утро, он работал в одной рубашке, засучив рукава, и его дыхание клубилось паром в морозном воздухе.

Слышал он их шаги или нет, но вида не подал, пока Тони не закричал:

— Дядя Дейвид! Дядя Дейвид! Я пришел!

Только тогда он, кажется, заметил, что мальчик привел свою мать, отложил скребницу и выпрямился, чтобы вежливо кивнуть Линде.

— Доброе утро!

— Доброе утро, — осторожно ответила она. — Надеюсь, ты не возражаешь? Мне просто захотелось обновить старые впечатления.

— С чего бы мне возражать? — удивился Дейвид. — Только я не знал, что тебя интересуют лошади.

В его голосе Линде послышалась насмешка, но она подавила инстинктивное желание ответить тем же и попыталась улыбнуться.

— В том-то и беда, Дейвид, что ты ничего обо мне не знаешь! А ведь мог бы запомнить, что я люблю лошадей. Только у меня не было возможности научиться ездить верхом.

— Хочешь, чтобы я поучил тебя? — сухо осведомился Дейвид. — Или просто боишься оставить Тони со мной?

Ну, вот еще! — рассердилась Линда. Да ей и в голову не приходило присоединиться к их урокам верховой езды! Похоже, Дейвид так же не доверяет ей, как и она ему.

Тони обеспокоился: предположение, что мама станет учиться ездить верхом, явно не пришлось ему по душе.

— Мама не хочет учиться кататься! — воскликнул он. — Она слишком старая, чтобы брать уроки! Правда, мама? Ты сейчас пойдешь домой? — Он умоляюще глядел на нее, вытаращив глаза. — Ты ведь не собираешься остаться здесь, с нами?

Линда покачала головой и с грустью заметила, как осветилось радостью личико сына. Неприятно чувствовать себя «третьим лишним», но вряд ли Дейвид был виноват в поведении мальчика. Просто Тони подрос, и ему теперь интереснее в мужском обществе. Что Линда могла ему предложить взамен? Почитать книжку? Чинно прогуляться по дорожкам сада? Ведь если бы на месте Дейвида был Алан, печально подумала она, ей бы и в голову не пришло возражать или обижаться…

— Я не буду вам мешать, милый. — Линда наклонилась и потрепала сына по волосам, а затем бросила Дейвиду без всякой задней мысли: — Ты уж не слишком задерживай его.

— Не беспокойся.

Сказав это, Дейвид раскатал засученные рукава рубашки, надел темно-коричневый вельветовый пиджак, и Линда вдруг обратила внимание, какие у него широкие плечи и мощные руки, как выразительно подчеркивают его мужские достоинства обтягивающие бриджи.

Она быстро отвернулась, чтобы Дейвид не увидел выражения ее лица. Уже несколько лет она не смотрела ни на одного мужчину, кроме своего мужа! И вот теперь…

— Я тебя провожу.

Только этого не хватало! Линде вовсе не хотелось оказаться сейчас с ним наедине. Его лицо, сам звук его голоса — все возмущало ее и наполняло непонятным ожесточением.

— Это не обязательно, — сказала она, усилием воли заставив свой голос звучать вежливо. — Я не тороплюсь. Домой можно вернуться кружным путем. Заодно погуляю немного.

Линда неопределенно махнула рукой в направлении кустарника, за которым, по ее мнению, начинался сад, и Дейвид поглядел на нее с нескрываемой насмешкой.

— Да ведь там же заросший бурьяном пустырь, — заметил он. — Полагаю, это не самое интересное место для прогулки. Впрочем, если угодно, готов сопровождать тебя.

Линда сжала губы, сообразив, что попалась. Она совсем забыла, как сильно развито у Дейвида чувство юмора, а ведь однажды это для нее печально кончилось.

— Ну, я…

Линда отчаянно пыталась найти слова, чтобы выйти из этого дурацкого положения, и Дейвид великодушно пришел ей на помощь.

— Думаю, что разумнее всего будет пойти обратно по той же дорожке, — сказал он, напомнив Линде, каким предупредительным и вежливым может быть.

Впрочем, подсознательно она всегда помнила об этом, несмотря на все их препирательства. И это была еще одна причина держаться от него подальше!

Да, Дейвид представляет реальную угрозу, подумала она, соображая, не проще ли остаться врагами. Вежливое общение только усугубит ситуацию и в первую очередь потому, что она была по-прежнему неравнодушна к его мрачному обаянию.

— Что ж, я, наверное, так и сделаю.

Линда решительно зашагала по дорожке, надеясь, что он оставит ее в покое. Но Дейвид, не обращая внимания на возмущенный вопль Тони, двинулся следом.

Только бы не упасть! — думала Линда, ощущая легкое головокружение. Ей совершенно не хотелось, чтобы Дейвиду пришлось поддерживать ее. Может быть, со стороны это выглядело бы очень изящно, но она отчаянно боялась почувствовать на себе его руку.

Или почувствовать собственный ответ на его прикосновение! — призналась она себе. Не следует забывать, что Дейвид всего лишь похотливое животное! Какая досада, что она не похоронила вместе с мужем все свои эмоции…

Слава богу, дорога до дома заняла всего несколько минут. Линда вполне могла бы добраться одна, тем не менее, Дейвид галантно проводил ее до самой двери.

— Все в порядке? — спросил он и добавил с легкой улыбкой: — Насколько я понимаю, у нас перемирие?

Линда закусила губу.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — возразила она. — То, что у нас разные мнения по некоторым вопросам, вовсе не значит, что мы не можем вежливо общаться друг с другом, не так ли?

Дейвид усмехнулся.

— Это не совсем то, что ты говорила пару недель назад, — заметил он. — Но если у тебя изменились взгляды, то кто я такой, чтобы возражать?

Линда вздернула подбородок.

— Я просто считаю, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на мелкие ссоры, — заявила она с подчеркнутым хладнокровием. — Я не хочу с тобой враждовать, Дейвид. В конце концов, ты дядя Тони.

Глаза Дейвида потемнели, но в это время объект их спора, которому надоело ждать, подбежал и дернул его за рукав.

Один — ноль в мою пользу! — самодовольно подумала Линда, входя в дом.

В холле Линда встретила миссис Даркин и с удивлением услышала, что Шарлотта ждет ее в библиотеке. Поскольку свекровь не имела привычки рано вставать, она восприняла это сообщение с некоторой опаской, но не сочла нужным расспрашивать экономку, в чем дело.

Пришлось быстро снять куртку и сапоги и немедленно идти в библиотеку, отказавшись от кофе, приготовленного для нее на кухне. Обычно они с Тони, вернувшись с прогулки, присоединялись к миссис Даркин и Сьюзен. Какая досада, что сегодня это не удалось!

Шарлотта встретила невестку в теплом вельветовом халате, и Линда в своей шелковой блузке сразу почувствовала озноб: библиотека была самой холодной комнатой в доме, здесь сквозило так, что шторы слегка колыхались.

— О, Линда! — воскликнула свекровь из своего кресла около плохо разгорающегося камина. Очевидно, дрова были сырые и не давали тепла, а только дымили. — Я рада, что ты вернулась, Сибилла будет здесь через полчаса.

— Сибилла?

Несколько секунд Линда не могла сообразить, о ком идет речь, и Шарлотта раздраженно поморщилась.

— Сибилла Арчер. Няня, о которой я тебе говорила вчера. И не делай вид, будто ты забыла!

— Ах, да!

Линда ощутила внезапную слабость и опустилась на ближайший стул. Неужели они с Тони никогда не будут принадлежать друг другу?! Это несправедливо! Тони и без того бывает с ней слишком редко, и она вынуждена в одиночку тащить груз смерти Алана.

— Я просила ее прийти в десять часов, — добавила свекровь и, заметив огорчение Линды, несколько смягчилась. — Тимоти сказал, что надо дать тебе возможность самой побеседовать с ней. Я только хочу напомнить: от тебя ждут положительного решения. Разумеется, о ее зарплате мы, то есть семья, позаботимся сами.

У Линды перехватило дыхание.

— В этом нет необходимости, — быстро сказала она, мысленно прикинув, во что ей обойдется профессиональная няня.

Для того чтобы иметь постоянную прислугу, денег у нее было явно недостаточно. Но, в конце концов, речь ведь шла только о временном найме!

— Нет, мы настаиваем, — ледяным тоном произнесла Шарлотта. — Я хорошо знаю, что Алан умер небогатым человеком. А обстоятельства его смерти могли аннулировать страховку. Разумеется, Алан должен был предусмотреть это, но пока его завещание не будет вскрыто, ничего нельзя знать наверняка. И мы с Тимоти хотели бы сделать это для тебя и для Тони. Ведь он наш единственный внук, не так ли?

Линда почувствовала, что даже шея у нее покраснела.

— Насколько мне известно, так, — несколько легкомысленно ответила она и, почувствовав, что перегибает палку, покачала головой. — Вы очень добры, конечно. И не думайте, что я этого не ценю, но…

— Тогда решено, — отрезала Шарлотта. — Я пойду одеваться.

Спорить не имело смысла. Пока она живет в этом доме, с этими людьми, придется делать то, что ей говорят. Впрочем, еще не все потеряно: может быть, няня ей не придется по вкусу. А допускать к Тони женщину, которая ей не нравится, она не собиралась!

Линда решила было пойти наверх, чтобы привести себя в порядок, но тут в дверях появилась Сьюзен.

— Сибилла здесь, миссис Бакстер. Она сказала, что пришла на несколько минут раньше. Пригласить ее или пусть посидит в гостиной?

Линда вздохнула, машинально потянулась к своим волосам, но тут же отдернула руку. Может, даже и к лучшему, если няня заметит, что Линда вовсе не собиралась специально готовиться к встрече с ней.

— Пригласите ее сюда, Сьюзен. И, если не трудно, принесите нам кофе.

— Нет проблем! — весело откликнулась Сьюзен и, обернувшись, сказала: — Все в порядке, Сибби. Миссис Бакстер говорит, ты можешь войти.

Сибилла Арчер была совсем не похожа на то, что ожидала увидеть Линда. Кругленькая и невысокая, она казалась очень уютной и домашней. Пожалуй, ее облик типичной сельской жительницы не отпугнул бы самого строгого нанимателя. У нее не было ничего общего ни с легкомысленными девчонками из Боготы, ни с сексапильными куколками, которых ее босс принимал на работу в Лондоне.

Линда пожала Сибилле руку, пригласила сесть и как бы между прочим заметила, что та, очевидно, близко знакома с Сьюзен.

Сибилла дружелюбно улыбнулась.

— Конечно, ведь мы вместе учились в школе, — просто сказала она. — Мы знаем друг друга много лет. Только когда Сьюзен вышла замуж, я поступила в университет.

Линда была поражена.

— Вот как? А я и не представляла, что для ухода за детьми необходимо иметь диплом.

— О, разумеется, нет! — рассмеялась Сибилла. — В университете я изучала детскую психологию, но через некоторое время поняла, что мне гораздо больше нравится практика, чем теория. Поэтому, окончив университет, поступила на курсы нянь в Сандерленде. С тех пор я работала в двух семьях, у меня есть рекомендации. Мой последний наниматель уезжает за границу, но я не хочу покидать Англию.

— Да, свекровь мне что-то говорила об этом. — Линда задумчиво прикусила губу. — Но, знаете, это может быть… э… временная работа. Я надеюсь весной перебраться в Лондон.

Линда сама удивилась, как это у нее вырвалось, и упрекнула себя за то, что ввела молодую женщину в заблуждение. Несколько недель после Рождества вряд ли можно было назвать весной, а она отнюдь не собиралась задерживаться здесь дольше!

Но Сибилла, оказывается, уже знала, что ее услуги могут потребоваться лишь на время, и не возражала против этого.

— Мои родители живут в Лангмере, — объяснила она. — С тех пор как брат женился на француженке и обосновался в Марселе, вся ответственность за них легла на меня. А мама, знаете ли, часто болеет, и ей нужна помощь.

— О, понимаю.

Вопреки своему предубеждению, Линда обнаружила, что Сибилла нравится ей все больше, и к тому времени, как Сьюзен внесла поднос с кофе, они болтали о Тони, словно закадычные подруги. Сибилла поведала ей, что была замужем, но отношения с мужем не сложились. Ребенок, которого она ждала, родился мертвым, и с тех пор она находила утешение в том, что ухаживала за чужими детьми.

Только появление Шарлотты бросило небольшую тень на происходящее. Очевидно, она не ожидала, что ее невестка и няня так быстро поладят. Линде показалось, что свекровь даже несколько разочарована: видимо, она рассчитывала повоевать.

Было решено, что Сибилла придет на следующее утро. Поскольку сейчас у нее другой работы не было, она хотела поскорее встретиться со своим подопечным.

— Вижу, она тебе понравилась, — заметила Шарлотта, когда Линда, проводив Сибиллу, вернулась в библиотеку. — Только один совет: не будь с ней слишком фамильярной. Мисс Арчер все же прислуга, а не подруга.

— Я не завожу друзей среди прислуги! — отрезала Линда. — В Боготе у нас было достаточно прислуги, знаете ли. Если я нахожу Сибиллу симпатичной, то это не значит, что я хочу вступить с ней в союз.

— В союз?! — Шарлотта изумленно подняла тонкие брови. — Дитя мое, я об этом даже не думала! Неужели ты собираешься вести войну в собственной семье?!

Линда, разумеется, уверила свекровь, что совсем не это имела в виду, и вскоре, извинившись, покинула комнату. Пусть Шарлотта думает, что хочет, но Бакстеры — не ее семья! Ей даже не нравилось, что ее фамилия тоже Бакстер.

Несмотря на недоверие, которое испытывала Линда к самой идее найма няни, в последующие несколько дней она почувствовала, что должна быть благодарна Бакстерам. Со дня смерти Алана Линда в одиночку несла огромную тяжесть ответственности за Тони, и только с приходом Сибиллы у нее появилась возможность с кем-то эту ответственность разделить.

Очень помогло то, что Тони понравилась эта женщина. Не обошлось, правда, без пары скандальчиков, когда он обнаруживал, что надо заниматься с няней, вместо того чтобы гулять с Дейвидом. Но Линда держалась твердо. Для общения с дядей вполне достаточно времени по уик-эндам, сообщила она сыну, усмиряя угрызения совести мыслью, что все это затеяла свекровь, а не она.

Словно для того, чтобы Линда не слишком успокаивалась, Дейвид стал часто навещать родителей в конце дня. Он обычно присоединялся к матери во время пятичасового чая, когда было наиболее вероятно присутствие Тони, и в результате Линда, предвидя его приход, старалась улизнуть. То, что Тимоти предоставил в ее распоряжение автомобиль, заметно облегчало задачу.

Казалось бы, времени для общения с сыном стало еще меньше, но Линда, как ни странно, совсем не ревновала мальчика к няне. Ее беспокоил только Дейвид, но последнее время он почти не оставался с Тони наедине, и Линда могла безбоязненно наслаждаться забытым ощущением свободы. За ней осталось право купать сына и укладывать в постель. В эти минуты они полностью принадлежали друг другу, и Тони, успевавший соскучиться по маме, болтал без умолку, делясь с нею впечатлениями дня. Все шло хорошо, и Линда старалась снисходительно относиться к тому, что по выходным ее сын буквально пропадал на конюшне.

Однажды вечером, примерно за неделю до Рождества, Линда довольно рано вернулась из города. Она ездила в Сандерленд якобы за подарками, но на самом деле все было уже куплено, и она целый день просидела в кафе при универмаге.

Вид машины Дейвида, стоявшей у дома, породил у нее желание немедленно развернуться и удрать. Но Линда прекрасно сознавала, что избегать его глупо. Кроме того, иногда ей хотелось понять, боится она Дейвида или нет. Но с того утра, когда она провожала Тони до конюшни, они ни разу не оставались наедине.

Как бы то ни было, успокаивала себя Линда, до Рождества осталось всего несколько дней. Как только праздник закончится, она сможет начать планировать побег. Похоже, никто особенно не ощущал праздничного настроения. Если бы это не было нужно Тони, она могла бы вообще отказаться от Рождества…

Войдя в гостиную, Линда увидела, что Дейвид борется с Тони, катаясь по ковру. Она знала, что последнее время они очень сблизились, и все-таки не ожидала увидеть ничего подобного. Мысль о том, что сын отдаляется от нее, снова уколола Линду и вызвала у нее приступ паники.

Дейвид первым заметил ее. Возможно, он слышал шаги в коридоре — во всяком случае, создавалось впечатление, что он только и ждал, когда она появится. Он повернул голову, как только Линда вошла, и ее глаза встретили его настороженный взгляд.

Тони, напротив, не сразу обратил внимание на появление матери. Он сидел верхом на дяде, молотя его по груди кулачками.

— Сдаешься? — в восторге визжал мальчик, а его бабушка ворчала, что он своими каблуками испортит турецкий ковер.

— Сдаюсь, — покорно согласился Дейвид. Оторвав мрачный взгляд от Линды и легко сняв с себя малыша, он сел на ковре. — Смотри, мама пришла, — добавил он, отбросив назад спутанные волосы. — Как поживаешь, Линда? Я тебя долго не видел. Такое впечатление, что ты меня избегаешь!

— Ах, вовсе нет, я…

Протест Линды был тут же заглушен ее сыном.

— Ты не сдался! — закричал он, негодующе глядя на своего дядю. — Ты сказал, что не можешь подняться, а сам смог!

— Не говори глупостей, Тони, — сухо промолвила Шарлотта. — И не перебивай маму. Это невежливо. Вижу, придется сказать пару слов мисс Арчер. Очевидно, она не выполняет свое обещание улучшить твои манеры.

Линда собиралась было возразить, но Дейвид неожиданно пришел ей на помощь.

— Брось, мама! — воскликнул он с внезапной резкостью. — Тони — достаточно хорошо воспитанный мальчик. Просто твои взгляды на воспитание давно устарели.

Несколько секунд все молчали. Даже Тимоти выглядел несколько шокированным. Дейвид воспользовался этим моментом, чтобы встать на ноги.

Против своего желания Линда не могла оторвать глаз от его напряженного худого лица. Вернувшись из Сиднея, он уже не выглядел таким изможденным.

— Чаю, Линда? — предложил Дейвид, прервав неловкую тишину.

Когда он заговорил, его мать, кажется, взяла себя в руки и предложила Линде присесть.

— Дождь все идет? — осведомилась она, наливая чай в чашку полупрозрачного китайского фарфора, и этот простой вопрос снял витавшее в воздухе напряжение.

— Сейчас нет, — ответил ее муж, помогая Линде снять пальто и подвигая ей одно из полосатых кресел. — Но очень холодно, и скоро, наверное, пойдет снег. Как ты думаешь, Дейвид? Или ты весь день провел перед камином?

— Не целый день, — спокойно возразил Дейвид, устраиваясь у огня. — Я вообще приехал пятнадцать минут назад.

Неожиданно он взглянул на Тони и заговорщицки подмигнул ему.

— Дядя Дейвид собирается спросить тебя, можно ли мне завтра погостить у него дома, — прошептал мальчик на ухо Линде, чтобы ни бабушка, ни дедушка не услышали. — Ты разрешишь мамочка? Мне очень хочется!

Линда поставила чашку с чаем, которую ей передала Шарлотта, и постаралась взять себя в руки. Не в том дело, что реакция Тони на приглашение была излишне восторженной. Но Дейвид должен был сначала поговорить с ней! Она могла бы запретить этот визит, если бы Тони ничего о нем не знал.

Впрочем, это было вполне в духе Дейвида, мрачно подумала она. Партизанские методы всегда эффективнее, чем открытая схватка. Нападая на нее сзади, он успешно предупреждал любые возможные возражения.

— Я думал, ты, может быть, захочешь присоединиться к нам, Линда, — заявил Дейвид, доказывая, что у него очень острый слух, и Шарлотта недоуменно посмотрела на сына.

— Но Линда уже присоединилась к нам! — бросила она, показывая своим тоном, что не простила ему прежней дерзости.

Дейвид сложил губы в ироническую усмешку.

— Ну, разумеется! — мягко сказал он, стараясь сдерживаться. — Однако я имел в виду слова Тони относительно визита в «Мэнор». Мне кажется, завтрашний день — поскольку это суббота — вполне подходит.

— Ну, знаешь, я не уверена, что привести Линду в твое холостяцкое логово будет вполне… благоразумно, — заявила его мать и взглянула на мужа. — Как ты думаешь, Тимоти?

— Что думает отец, не относится к делу, — отрезал Дейвид, и Линда с удовольствием отметила, что он расстроен.

Эта перепалка дала ей передышку, так что, когда Дейвид повернулся к ней, была готова к ответу.

— Мне кажется, твоя мать права. Ты ведь еще не устроился как следует. Может быть, когда я вернусь на будущий год…

— Вернусь? — изумленно переспросил Дейвид, и на мгновение Линда испугалась, что он сейчас выскажет все свои возражения. Но он, видимо, вспомнил, где находится и кто его слушает, и ограничился невеселым смешком. — Ну, что ж, в таком случае, придется обойтись без тебя. А если ты не хочешь отпускать Тони одного, я не могу настаивать…

Тони, который во время их разговора жался к матери, возмущенно посмотрел на дядю.

— Ты говорил, если мама не захочет, мы сами пойдем! — сердито воскликнул он, и у Линды не осталось ни малейших сомнений, что именно это он и предпочел бы. — Зачем ты меня обманул?!

— Тони!

Шарлотта укоризненно посмотрела на внука, и мальчик, словно это переполнило чашу его терпения, отпрянул от матери и бросился вон из комнаты.

Линда вскочила и хотела пойти за ним, но Тимоти мягко удержал ее за руку.

— Пусть идет. Думаю, Тони так же тяжело, как и всем нам, прийти в себя после смерти Алана. И если он иногда раздражается и ведет себя эгоистично — это простительно.

— И все-таки, Тимоти…

Его жена явно не была готова так просто закрыть глаза на поведение внука, но Дейвид снова пришел мальчику на помощь.

— Тони в смятении, — сказал он. — Ему приходится приспосабливаться к совершенно новому образу жизни, к новой стране. Он не успел еще укорениться здесь, а Линда хочет опять пересадить его на другую почву. Ведь Лондон для него чужой, как другая планета!

Линда вспыхнула до корней волос.

— Это «Эбби-Грэйндж» для него чужой!

— Ничего подобного! — Дейвид был непреклонен, и на этот раз она чувствовала, что родители на его стороне. — Здесь его отцовский дом, здесь он может отождествлять себя с вещами, с людьми, которые видели его отца ребенком. Для мальчика это много значит! Уж я-то знаю. И если кто-то здесь чужой, то это ты, Линда! Так что, не притворяйся, что думаешь о Тони, когда ведешь речь о Лондоне. Не делай ошибки — его место здесь!

Линда была потрясена.

— Как ты смеешь так говорить?! — крикнула она дрожащим голосом, и ее гневный взгляд столкнулся с его холодными, уверенными глазами.

— Я знаю, что говорю, — хрипло произнес Дейвид. — И считаю, что тебе следует долго и серьезно подумать, прежде чем забирать Тони от людей, действительно принимающих его благополучие близко к сердцу!

Линда стояла у окна гостиной в доме Дейвида и наблюдала, как он играет в пятнашки с ее сыном. Ночью выпал снег, и новая зимняя куртка Тони была вся в мокрых пятнах от снежков, которыми они швырялись.

Накануне ночью она много думала и решила, что не следует дразнить гусей. С тех пор как она утром позвонила Дейвиду и сказала, что днем привезет Тони, он был с нею безукоризненно вежлив. И все-таки чувство опасности не покидало Линду. Ей было тяжело находиться в доме, который пробуждал в ней неприятные воспоминания, и не хотелось проводить в компании Дейвида больше времени, чем того требовала необходимость. Да и мысль о беготне по быстро тающему снегу отталкивала ее, и, как это ни комично звучит, она чувствовала необходимость «сохранять достоинство».

Наблюдая из-за занавесок, как они носятся по саду, Линда вдруг ощутила острую боль, когда Дейвид достал старые санки и начал показывать ее сыну, как можно весело и быстро скатываться по скользкому склону. Сознание того, что эти санки наверняка принадлежали Алану, прежде чем перейти к Дейвиду, разрывало ее сердце. Это Алан должен был учить Тони кататься, а не человек, который, по его собственному признанию, никогда не собирался связывать себя семьей!

Подглядывать дальше стало невыносимо, и Линда отошла от окна.

В гостиной было тепло и уютно, на полках стояли книги, а на столике лежали журналы. Ей бы следовало сесть у камина и выкинуть из головы всякие мысли о Дейвиде, об Алане, о себе…

Но можно ли последовать собственному разумному совету, когда память о том, что некогда случилось в этом доме, столь глубоко отпечаталась в ее мозгу? Линда думала, что с прошлым покончено, но поняла ошибку в тот момент, когда переступила порог. Она помнила здесь все, и не в последнюю очередь цветное окно на площадке второго этажа. То самое окно, которое когда-то поманило ее наверх и предоставило Дейвиду долгожданную возможность…

Не надо об этом думать! — сердито упрекнула себя Линда. Если Дейвид пригласил ее сюда, не чувствуя никаких угрызений совести, зачем льстить его и без того раздутому самолюбию, демонстрируя свои чувства? В конце концов, дом — это просто дом. Его одушевляют живущие в нем люди. И теперь он выглядит совсем иначе, чем при прежних владельцах.

Линда осмотрела холл и гостиную, и ей показалось, что здесь стало гораздо уютнее. Исчезла старая грегорианская мебель, а с ней и потертые ковры, вместо этого появились полированные гарнитуры и элегантные паласы. Стены были обтянуты бледным шелком, с ними контрастировали бархатные портьеры теплого рубинового оттенка.

Начинало темнеть, и Линда забеспокоилась. Как бы ненавязчиво дать понять, что уже поздно и им пора уезжать? Размышляя над этим, она так глубоко задумалась, что испуганно вздрогнула, когда хлопнула входная дверь. В комнату вошел Дейвид. Как и Тони, он был в зимней куртке, хотя и расстегнутой, и капюшон, отороченный мехом, обрамлял его красивое худое лицо.

Поскольку у Линды не было желания ни любоваться его мрачным обликом, ни позволять ему разглядывать себя вблизи, она нетерпеливо заглянула ему за спину в поисках сына. Но Дейвид был один; видимо, Тони застрял в саду. Надо срочно позвать его!

— Не торопись, — спокойно заметил Дейвид. — Я послал его в ванную. Пусть приведет себя в порядок: он совершенно промок и перепачкался.

— Ах, вот оно что.

Придется подождать. Линда оглянулась на кресло, но подумала, что, если она сядет, Дейвид будет возвышаться над ней. Тогда она просто подошла поближе к камину.

— Тебе холодно?

Дейвид, по-видимому, принял ее движение за чистую монету, и Линда решила поступать в том же духе.

— Нет, но ты принес с собой холод, — сказала она, не заметив, как двусмысленно это прозвучало.

Дейвид, кажется, тоже не обратил внимания на возможный скрытый смысл ее слов.

— Но ты не считаешь, что этот дом холодный? — осведомился он.

— По крайней мере, здесь намного теплее, чем в «Эбби-Грэйндж». — Линда обрадовалась, что они нашли нейтральную тему для разговора. — Я уже забыла, как может быть холодно в Англии. Это чудо, что Тони не простудился! Видимо, у него сопротивляемость выше, чем у меня.

Дэйвид сунул руки в карманы.

— Наверное, это у него в генах, — спокойно произнес он. — Предполагается, что в наших жилах течет кровь викингов. Ты знаешь, что через пару веков после ухода римлян викинги основали неподалеку отсюда свое поселение?

— Вполне возможно. — Линда, не желая втягиваться в дискуссию о генах Тони, взглянула в окно. — О господи! Кажется, собирается дождь.

Дейвид оглянулся через плечо.

— Уже идет, — хмуро ответил он. — Снег долго не продержится. Скоро растает.

— В самом деле? — Тема явно была исчерпана. Линду удивляло, что малыш так надолго застрял в ванной. — Ну что ж, я уверена, что Тони получил удовольствие. Он раньше никогда не видел снега.

— Да. Он так и сказал. — Дейвид помолчал, уставившись на носки своих кожаных сапог. — Замечательный мальчик. Мне он очень нравится. Что бы ни произошло между нами, его это не касается, но то, что ты привезла его сюда, — уже хорошо.

— Спасибо. — Линда чуть не задохнулась, но сумела сохранить самообладание. — В том, что он такой, заслуга его… отца. — Боже! С чего это она споткнулась на слове «отца»? Линда упрямо продолжила: — Алан был бесконечно терпелив с Тони.

— Алан? — Дейвид вздернул подбородок и сощурился. — Ты все еще настаиваешь, что Алан — отец Тони?

— Конечно! — Линда решила, что раз он сам начал этот разговор, лучше сразу поставить все точки над «i». — Я бы хотела, чтобы ты перестал притворяться, будто у тебя есть хоть одно доказательство, способное это опровергнуть! — Она вздохнула и примирительно добавила: — Послушай, Дейвид, если я соглашусь посмотреть сквозь пальцы на то, что было, и позволю тебе быть дядей Тони, разве ты не согласишься на это?

— Никоим образом! — неожиданно резко возразил Дейвид и подошел так близко, что Линда почувствовала на виске его горячее дыхание. И хотя он не коснулся ее, каждая жилка в ее теле напряглась в страстном желании убежать. — Я не собираюсь быть дядей собственного сына! И если ты не захочешь оставить его здесь, я найду способ заставить тебя. Подумай как следует, Линда. Как бы не пришлось потом пожалеть.

У Линды перехватило дыхание.

— Ты мне угрожаешь, Дейвид? Ты хочешь силой отнять у меня ребенка?! Я не могу в это поверить! Одумайся!

На какое-то мгновение Линде показалось, что по его лицу мелькнула тень раскаяния. Но стоило ей облегченно вздохнуть, как Дейвид схватил ее за плечи и сжал с такой силой, что она испуганно вскрикнула. Никогда еще Линда не видела его таким: губы побелели, глаза пылают каким-то непостижимым чувством, в котором перемешаны ярость и боль.

— О, Линда, — прошептал он наконец, когда она прекратила сопротивление, — что я должен сделать, чтобы доказать тебе: в любой борьбе со мной ты обречена на поражение!

Линда не ответила. Она только крепче сжала губы и гневно взглянула ему в глаза. Неожиданно по губам Дейвида скользнула насмешливая улыбка.

— Скажи мне: разве Алан никогда не обсуждал с тобой зачатие Тони? Разве он никогда не задумывался, почему ребенок родился спустя всего восемь месяцев после свадьбы?

Линда все еще молчала, и тогда Дейвид, продолжая крепко держать ее за плечо, поднял другую руку и провел пальцем по ее губам. Это грубое прикосновение уже невозможно было игнорировать. Линда дернулась, и кончик его пальца проник ей в рот. На мгновение она ощутила языком его отчетливый вкус и почувствовала, как внутри поднимается волна паники.

— Не надо!

— Не надо? — отозвался он, и теперь его голос звучал хрипло. — Не надо трогать или не надо показывать, какая ты жалкая маленькая лгунья? Продолжай, Линда, скажи мне, что ты все еще надеешься скрыть свои истинные чувства.

— Ты подонок!

— Так-то лучше. — На его лице появилось странное выражение удовлетворения. — А то я начал было думать, что ты сдаешься без сопротивления.

Линда судорожно сглотнула.

— Ты бы этого хотел?

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу! — возразил он с неожиданной горечью. — Но продолжай — скажи мне, что Алан воспринял появление Тони без комментариев.

— Да, так и было!

— И это тебе не показалось странным?

— Почему это должно было показаться странным?! — Никогда еще Линда не испытывала такого унижения. Она не могла даже сопротивляться, зная, что вот-вот в комнате появится Тони. — Алан… Алан доверял мне!

— О господи! — Дейвид на мгновение возвел глаза к потолку. Но напрасно Линда надеялась, что он смягчится, — его взгляд оставался холодным и презрительным. — Ну что ж, мы оба знаем, как это было незаслуженно, не так ли? Взгляни правде в глаза, Линда: Алан не спрашивал насчет зачатия Тони, потому что не хотел услышать ответ!

— Нет!

— Да! — Свирепый взгляд Дейвида лишал ее сил. — Алан не был дураком, упаси боже! Как ты думаешь, почему его не удивила такая скорая беременность?

Линда опустила голову.

— Мы жили с ним почти год до свадьбы, — глухо сказала она, надеясь, что это прозвучит убедительно, но Дейвид лишь презрительно фыркнул.

— Но не в течение последних шести недель перед свадьбой! — напомнил он. — Алан в это время находился в Йемене и вернулся за два дня до церемонии!

Лицо Линды вспыхнуло.

— Это тебя не касается!

— Меня все касается! — парировал Дейвид. — Почему у тебя больше не было детей? Ты когда-нибудь задавалась этим вопросом?

— Я больше ничего не желаю слушать!

Нервы Линды не выдержали, и, несмотря на тщетность предыдущих усилий, она попробовала вырваться. Тяжело дыша, она дергалась в его руках, мучительно сознавая, что совершенно бессильна перед ним.

Но тут Дейвид неожиданно сменил тактику и отпустил ее. Неподготовленная к этому, Линда потеряла равновесие и упала к нему на грудь, обтянутую тонким шерстяным свитером.

Мягкая шерсть была теплой от его тела — невероятно теплой для такого холодного дня. И этот контраст производил почему-то чувственное впечатление! Господи, подумала она, какая у него все-таки твердая, мускулистая грудь!

Запретная мысль о том, что тело Алана было совсем другим, успела проникнуть в ее сознание. Да, Алан ничуть не походил на Дейвида, и она знала это. Господь хранил ее, вот почему она справилась с этим браком. Вот почему прятала голову в песок, когда разум требовал рассказать мужу обо всем.

Линда в панике попыталась отпрянуть от Дейвида, и вдруг почувствовала, что его руки, все еще лежавшие на ее плечах, стали совсем другими. Теперь в них была нежность. Ту же нежность, смешанную с отчаянием, она прочла в его полуприкрытых глазах.

— Линда… — хрипло сказал он, и на короткое неправдоподобное мгновение ей показалось, что она победила. Но прежде, чем она успела поздравить себя с успехом, он привлек ее к себе и спрятал пылающее лицо у нее на шее.

Триумф мгновенно сменился ужасом. У Линды закружилась голова от мысли, что Дейвид совсем не так безразличен к ней, как ей казалось, но все-таки она нашла в себе силы оттолкнуть его. Может быть, ее реакция была для него неожиданной, а может быть, ее легкий толчок на мгновение парализовал его волю. Как бы то ни было, он отпустил ее, и Линда тут же отбежала в другой конец комнаты.

Ноги у нее подгибались, и, едва достигнув относительной безопасности, она плюхнулась на диван у окна. Как раз в этот момент ее сын вошел в комнату, как всегда, не очень заботясь о приличиях. Остановившись на ковре, он с тревогой взглянул на мать, и Линда замерла, опасаясь, что он заметил что-то неладное. Но слова Тони были столь же невинны, как и его личико.

— Идет дождь, — пробормотал он. — Как нарочно!

Линде удалось наконец справиться с дыханием, и она с облегчением улыбнулась сыну.

— Не огорчайся, милый. — Она изо всех сил старалась игнорировать присутствие Дейвида. — Полагаю, скоро снова пойдет снег. У тебя еще будет время порадоваться ему.

— Правда?

Тони адресовал вопрос дяде, и Линда взглянула на Дейвида. К ее облегчению, он, похоже, оправился от недавнего приступа безумия. И если бы не дрожь, все еще сотрясавшая тело Линды, она могла подумать, что все это ей приснилось.

Но это было не так. В течение пяти, а может быть, десяти секунд она безошибочно ощущала животом давление его восставшего мужского естества! И до сих пор ее смятенный рассудок продолжал бороться с подступившей дурнотой.

Теперь, кажется, его возбуждение улеглось, как всякое невольное возбуждение, и чувства опять были под контролем. Линда непроизвольно взглянула на мускулистые бедра Дейвида, обтянутые черными брюками, когда он наклонился и поднял Тони на руки.

— Пошли? — спросил он, перехватив ее мимолетный взгляд, и она согласно кивнула.

— Но мы ведь вернемся, да? — спросил Тони, обнимая дядю за шею. — Мне здесь нравится больше, чем у бабушки в доме! Не так холодно и темно.

— У бабушки вовсе не холодно и не темно, — машинально возразила Линда, тут же сообразив, что говорит неправду.

Но мысль о том, что когда-нибудь придется прийти сюда еще раз, казалась ей нестерпимой.

— Конечно, вы вернетесь! — стараясь не смотреть на Линду, подтвердил Дейвид и опустил Тони на пол. — Вы можете приходить, когда захотите. Я бы хотел, чтобы вы оба считали «Мэнор» своим домом. Твой отец тоже хотел бы этого.

Путь обратно в «Эбби-Грэйндж», похоже, занял гораздо больше времени, чем тот же путь до «Мэнора». Хотя оба дома отстояли друг от друга всего на несколько миль, дорога была узкая и извилистая, и Линда очень устала. Если бы в течение пятнадцати минут, которые потребовались, чтобы достичь дома свекрови, Тони не болтал без умолку, напряжение между ней и Дейвидом стало бы невыносимым. Поэтому они оба слушали Тони, хотя Линда подозревала, что Дейвид так же, как и она сама, вряд ли смог бы пересказать, о чем говорил мальчик.

К ее облегчению, у Бакстеров были гости. Вид чужой машины у подъезда вселил в Линду надежду, что можно будет побыть одной перед ужином. Это казалось ей сейчас совершенно необходимым.

Но небрежные слова Дейвида: «Пойдем, поприветствуем Грейс и Патрика!» — разрушили ее замысел.

Какая досада! Не поздороваться с семейством Мэрфи было нельзя, хотя Линда твердо знала, что Грейс так же мало хочет видеть ее, как она — Грейс. К тому же Дейвид крепко держал ее за локоть, и Линда снова была вынуждена уступить.

Хотя Линда вряд ли могла считать Патрика Мэрфи своим другом, все же она была разочарована, обнаружив в гостиной только его жену, сидевшую с матерью Дейвида за чаем. Тимоти тоже отсутствовал, так что у нее не было никакой поддержки.

— Ах, вот и вы! — нетерпеливо воскликнула Шарлотта. — А я уже начала беспокоиться — не случилось ли чего. Я ждала вас час назад, Дейвид. Вы что же, заехали выпить чаю в Лангмер?

— Нет, мама. — Дейвид отпустил локоть Линды, и она зябко обхватила себя руками. — Мы с Тони играли в снежки…

— И катались на санках! — радостно вставил малыш.

— Линда возобновила знакомство с домом, — невозмутимо продолжал его дядя. — С тех пор как она была там последний раз, многое переменилось.

Линда почувствовала, что краска заливает ей шею. На счастье, она не успела снять пальто и поскорее натянула воротник на подбородок. Лицо, наверное, тоже порозовело, но это могло быть и от тепла камина. Линда быстро взглянула на Грейс и поняла, что та отнюдь не введена в заблуждение.

— Как мило, — заметила Грейс с легким злорадством в голосе. — Впрочем, это иногда может оказаться сущим наказанием. Не представляю ничего более утомительного, чем осматривать дом, меблированный другой женщиной. Особенно, если не можешь высказать свое мнение.

Линда надеялась, что по ее лицу не будет видно, как сильно она поражена. Другой женщиной? — с неожиданной болью подумала она. — Что это за другая женщина? Если бы Дейвид женился, неужели бы Алан ей не сообщил? Больше всего раздражает, когда все вокруг понимают, в чем дело, а ты — нет. Конечно, Алан с самого начала чувствовал ее неприязнь — если не ненависть — к деверю, но Линда отказалась от мысли, что муж сознательно держал ее в неведении.

Впрочем, почему «с самого начала»? Как раз в самом начале Линда не чувствовала к Дейвиду ни малейшей антипатии. Наоборот, когда Алан познакомил их, она подумала, что его брат очень привлекательный мужчина. Ну и что? Любая бы так подумала! — защищалась она сама от себя. У него была такая романтическая профессия! И вдобавок он казался таким простым и веселым…

К тому времени она была знакома с Аланом всего пару недель, и их отношения едва ли можно было назвать близкими. Они впервые встретились на вечеринке, устроенной ее боссом, и после этого всего раза два виделись. Потом Алан пригласил ее поужинать с ним на квартире, которую делил с Дейвидом, и был, похоже, не очень удивлен, когда брат именно в тот вечер явился домой. Действия Дейвида всегда были непредсказуемы, и он, конечно, не мог знать, что у Алана будут гости.

Во всяком случае, когда Дейвид вежливо предложил оставить их наедине, Алан об этом и слышать не захотел, и ужин был честно поделен на троих. По правде говоря, Линда осталась очень довольна таким поворотом событий. У них с Дейвидом нашлось много общего, не в последнюю очередь — чувство юмора. Вечер прошел весело и непринужденно.

Что скрывать, Дейвид ей так понравился, что в течение нескольких последующих дней она ощущала радостное предвкушение каждый раз, когда звонил телефон. Она внушала себе, что вовсе не ждет звонка от Дейвида, но факт остается фактом — Линда все же слегка надеялась, что он позвонит.

Конечно, он не позвонил! Не говоря уже о том, что он знал ее только как подружку Алана, Линда прекрасно понимала, что мужчины вроде него редко интересуются заурядными секретаршами. И, словно в подтверждение, Алан как-то вскользь рассказал ей, что имя брата в обществе связывают с именем одной известной фотомодели.

Линда вспомнила, что в ответ сказала тогда что-то довольно ехидное, и после этого Алан вообще избегал говорить о своем брате.

Да, так оно и было.

Вскоре Дейвид снова отбыл в какую-то заморскую командировку, а роман Линды с Аланом превратился в длительную связь. Месяца через три, когда Дейвид вернулся в Лондон, они с Аланом уже обсуждали совместную жизнь, а после переезда в роскошную квартиру, найденную Аланом, у нее уже не было времени думать о чем-то еще. Или все же было?

— Грейс имеет в виду, что она мне давала кое-какие советы, когда я выбирал ковры и шторы, — прервал ее воспоминания Дейвид, и Линда поняла, что он пытается сгладить резкость слов Грейс. — Что-то я не пойму, чего ты добиваешься. Ты же не хочешь, чтобы Линда подумала, будто я все эти месяцы держал в «Мэноре» какую-то женщину?

— Сомневаюсь, что Линду волнует твоя жизнь в «Мэноре», дорогой, — небрежно возразила Грейс. — Но не говори мне, что Мэй Кельвин не оказала влияния на выбор обоев. С ее волосами такого особенного рыжего цвета…

— Полагаю, это личное дело Дейвида — кого принимать в своем доме, — несколько раздраженно вставила его мать.

Хотя Линда ощутила благодарность к свекрови за это вмешательство, она не могла не удивиться — что понадобилось известной американской актрисе в их маленьком северном графстве? Еще один пример явной притягательности Дейвида для женщин, подумала она с внезапной горечью. Было бы глупо считать, что если он не женат, то живет в целомудрии.

— А мы видели лису! — вдруг заявил Тони, видимо решивший, что его слишком долго игнорируют. — Дядя Дейвид сказал, что их лучше всего наблюдать зимой. Лисья шкура очень красиво смотрится на снегу.

— А твой дядя не сказал тебе, что лисы — вредители? — поинтересовалась Грейс.

Тони в недоумении повернулся к матери, а Линда машинально взглянула на Дейвида.

— Что значит «вредители»? — спросил Тони, инстинктивно чувствуя, что это что-то нехорошее.

Дейвид бросил на Грейс предупреждающий взгляд.

— Миссис Мэрфи имеет в виду, что они причиняют вред фермерам, — мягко объяснил он мальчику. — Они устраивают набеги на курятники и мешают курочкам откладывать яйца.

— Это пустяки, — упрямо продолжала Грейс. — Они убивают цыплят, Тони! И ягнят тоже, если мамы их не защищают. — Ее губы искривились, и она посмотрела Линде в глаза с явным злорадством. — Если ты хочешь быть сельским мальчиком, то должен знать, что не все красивое — полезно.

— А разве это не правда? — сдержанно спросил Дейвид, но реакция Тони оказалась совершенно неожиданной.

— Что она хочет сказать? — спросил он у матери, беспокойно ерзая на стуле. — Что фермеры убивают лис, так же, как те плохие люди застрелили папочку?

У Линды заныло в груди, она бросила на Дейвида уничтожающий взгляд.

— Кто… кто тебе это сказал?! Кто тебе сказал, что какие-то люди застрелили папочку? Говори, Тони! Я хочу знать! Почему ты раньше об этом не упоминал?

— Но это правда?

Теперь на глазах малыша блестели слезы, и Линде ужасно захотелось схватить его в объятия. Но она не могла смириться с мыслью, что кто-то в этом доме нарочно перепугал мальчика.

— Кто тебе сказал? — допытывалась она, чувствуя, как вокруг них повисает напряженная тишина. Но сейчас ей самым важным казалось услышать ответ.

— Мне надо в туалет! — шмыгая носом, заявил Тони.

Линда понимала, что поступает неразумно и жестоко, но страстно желала знать правду по собственным причинам. Господи, неужели Дейвид мог быть столь бесчувственным? Неужели он решил запугать ребенка, потому что она отказалась признать его притязания?!

— Скажи сначала, кто тебе рассказал!

— Мне надо в туалет! — более решительно воскликнул Тони. — Мне правда надо! Я хочу…

— Тони, я не думаю, что всем нам обязательно слышать, чего ты хочешь, — поспешно вмешалась его бабушка. — Ради бога, Линда, отпусти ребенка. Мы ведь не хотим, чтобы он здесь оскандалился, не так ли?

— Но…

— Полагаю, мать права, — решительно заявил Дейвид и махнул мальчику рукой. — Беги, Тони. И не забудь потом вымыть руки.

Тони не надо было повторять дважды. Он стремглав бросился вон из комнаты, а у Линды возникло такое чувство, словно ее ударили. Когда она повернулась к Дейвиду, ее глаза сверкали от гнева.

— Да как ты смеешь?! — воскликнула она, с облегчением убеждаясь, что в ее голосе не отражается дрожь, охватившая все тело. — Если мне понадобится твой совет, я к тебе обращусь! И я сама буду решать, говорить Тони, как умер его отец, или нет!

Оставив всякую надежду уснуть, Линда поднялась и распахнула окно. Холодный воздух проник сквозь тонкую ткань ночной рубашки, но она почти ничего не почувствовала. Ее кожа горела как в лихорадке, и с этим ничего нельзя было поделать! Воспоминания, подавляемые последние пять лет, вырвались наружу и хлынули бурным потоком…

Лежа без сна, Линда вспоминала, что тогда она как раз сразу заснула. А проснувшись, обнаружила, что лежит одна в маленькой комнате для шитья.

Сначала она не поняла, где находится, и тупо уставилась в серый потолок, пытаясь осознать, что же произошло. Но вскоре легкий сквознячок, остудивший обнаженное тело, привел ее в чувство, и она все вспомнила.

Линда вскочила с дивана, бегло оглядев свое измученное, ноющее тело. Солнце за окном уже начало садиться, и на лужайку легли тени, которых раньше не было. Она поспешно оделась — как будто, спрятав свою наготу, она могла спрятать щемящее чувство вины, охватившее ее!

Она как раз кончила застегивать рубашку, когда на пороге появился Дейвид.

Линда уставилась на него, пытаясь уловить на его лице отражение стыда, гнева, замешательства. Или, может быть, смеси всех этих чувств? Но лицо Дейвида было странно спокойным, и она с горечью подумала, что он-то вряд ли испытывает чувство вины.

— Привет, — сказал он, укрепляя ее в этом мнении. — Я уж начал беспокоиться — в порядке ли ты?

Линда ответила не задумываясь:

— Конечно! А почему нет? — И поспешно добавила, словно боясь услышать ответ на этот вопрос: — Уже поздно.

— Четвертый час, — спокойно сказал Дейвид и прислонился плечом к дверному косяку. — Ты хочешь есть? Думаю, что мы могли бы перекусить в Лангмере.

— Я ничего не хочу! — выпалила Линда. — Я хочу только домой! Ну, то есть в дом твоих родителей… — поправилась она. — Не знаю, что они подумают насчет нашего долгого отсутствия.

Дейвид слегка скривился.

— А это имеет значение?

— Имеет ли это значение?! — Линда была уязвлена до глубины души. Нахлынувшее на нее чувство вины стало непереносимым. Необходимо было срочно переложить хоть часть этой вины на кого-то другого! — Для меня — имеет, — резко сказала она. — Я должна буду объяснить свое отсутствие. Я не вольная птица, как ты!

Дейвид выпрямился, и ей пришлось оторвать взгляд от его сильных мышц, бугрившихся под рубашкой. Линда понимала, что он недоволен, но ничего не могла поделать. В конце концов, для него это только маленькое приключение. Он сам сказал, что не собирается ни с кем связывать свою жизнь!

— Значит ли это, что ты не собираешься рассказывать Алану о происшедшем? — напряженно осведомился Дейвид, и Линда нашла в себе силы встретить его взгляд.

— Рассказывать Алану?! — воскликнула она. — Ты шутишь! Зачем же я буду рассказывать своему жениху, что его брат соблазнил женщину, на которой он собирается жениться?!

Дейвид остолбенело уставился на нее.

— Ты с ума сошла!

— Я?! — Линда ухитрилась произнести это так, словно предположение Дейвида позабавило ее. — Скорее ты сошел с ума, если думаешь, что я собираюсь разрушить свою жизнь из-за кого-то вроде тебя!

— Что значит «вроде меня»? — изумленно переспросил он.

Но Линда уже не могла остановиться. Необходимо было срочно доказать себе: то, что произошло между ними, лишь временное помутнение рассудка. Дейвид недостоин ее любви!

— Алан с самого начала предупреждал меня, какой ты самовлюбленный позер! Как ты любишь свободу! Рассказывал, что у тебя была куча женщин…

Все это было не вполне правдой, но главное — сейчас Линда сама верила себе. Ей уже казалось, что она ненавидит Дейвида! Вот только почему он молчит? Дейвид действительно не прерывал потока слов, извергающегося из ее рта. Может быть, если бы он начал возражать и оправдываться, доказывать, что она для него — нечто большее, чем мимолетное приключение… Не исключено, что тогда вся жизнь Линды сложилась бы иначе. Но он молчал, предоставляя ей возможность выговориться, окончательно превратить собственную вину в обвинение. Наконец Линда замолчала и отвернулась от него.

— Пойдем?

Его вопрос прозвучал почти буднично, и она на мгновение прикрыла глаза.

— Разумеется. Скажем твоим родителям, что заехали в Лангмер на ленч, кажется, именно этого ты хотел?

Нечего и говорить, что Линда не пошла на день рождения Грейс. Утром того дня она осталась в постели, жалуясь на жестокую головную боль. И хотя она сомневалась, что Дейвид поверит ей, самочувствие у нее было действительно скверное.

В последующие дни она мало видела Дейвида. А когда его мать сказала, что он уехал в Лондон по делам, у Линды не осталось никаких сомнений, что он избегает ее. А почему бы и нет! — подумала она. Случившееся должно было быть ему так же противно, как и ей. Не мог же Дейвид не чувствовать себя хоть в какой-то степени виноватым! Ведь он предал родного брата! Это кое-что значило — даже для него.

Если родители Дейвида и заметили внезапное охлаждение между ними после того, как он вернулся из Лондона, то ничего не сказали. Для этого они были слишком хорошо воспитаны, решила Линда. В конце концов, они, наверное, не придавали их отношениям особого значения.

Сама она вернулась в Лондон через три недели после рокового визита в «Мэнор», и уже тогда у нее возникло подозрение, что не все в порядке. Месячные должны были наступить дней десять назад, и хотя она убеждала себя, что задержка вызвана волнением перед свадьбой, это представлялось маловероятным.

Но хлопоты по приготовлению к брачной церемонии и сборы в свадебное путешествие отвлекли Линду от тревожных размышлений. Она вздохнула с облегчением, когда выяснилось, что Дейвид, вероятно, не приедет на свадьбу. У него разболелась раненая нога, холодно сообщила ей его мать. Последнее время он перетруждал ее и теперь за это поплатился.

Разумеется, Линда ей не поверила. Но Алан, к счастью, поверил, и свадьба прошла без сучка, без задоринки. Было так приятно снова видеть Алана, наслаждаться его вниманием! Вот этого человека я действительно люблю! — сказала себе Линда. А приключение с Дейвидом — просто летнее безумие.

Но теперь, глядя на те давние события с высоты прожитых лет, Линда понимала, что не все так просто. Да, она любила Алана, в этом не было сомнений. Но после того, что случилось в «Мэноре», она уже не могла просто отбросить свои чувства к Дейвиду.

Правда заключалась в том, что с того первого вечера в квартире Алана, когда ей показалось — как выяснилось, ошибочно, — что Дейвид увлечен ею, она стала, пожалуй, слишком охотно верить самому плохому о нем. А после происшествия в комнате для шитья и вовсе перестала относиться к нему сколько-нибудь объективно. Все истории, которые Линда слышала о Дейвиде, она немедленно истолковывала в невыгодном для него свете. Даже очевидная популярность Дейвида казалась ей поводом презирать его.

Линда никогда не признавалась себе, что может быть ревнивой. Она с радостью подхватывала любое критическое замечание Алана о брате, не сознавая, что оно могло быть вызвано всего лишь подспудным соперничеством.

Линда вздохнула. Сегодня она поспешила обвинить Дейвида в том, что он рассказал Тони об убийстве его отца. И это было еще одним доказательством ее необъективности. Ей с самого начала был нужен козел отпущения — и Дейвид им стал. Ей просто необходимо было убедить себя, что Дейвид — настоящее чудовище! Иначе вся ее жизнь теряла смысл…

В апреле, спустя шесть месяцев после смерти Алана, Линда в первый раз посетила его адвокатов.

Была предпасхальная неделя. Стояла мягкая весна, в парках вовсю цвели цветы, и Линда купила огромный букет тюльпанов, чтобы немножко оживить свою довольно тесную квартиру.

Она была приглашена на праздничный уикэнд к Бакстерам и, хотя ее это не очень прельщало, решила, что, наверное, поедет. Ради того, чтобы провести некоторое время с сыном, она отправится куда угодно! Линда безумно тосковала по Тони.

Но теперь у нее, по крайней мере, была работа, которая могла ее отвлечь. Она неплохо зарабатывала в больнице на Парк-роуд, ведя регистрацию больных и картотеку историй болезней. Сотрудники относились к ней дружелюбно, и, хотя она не любила говорить о своих делах, ей пришлось сообщить, что она вдова.

Женщины были очень доброжелательны. Если бы Линды хотела, она могла бы иметь компанию хоть каждый вечер. Но, отдавая должное их доброте, предпочитала одиночество. Пусть думают, что она все еще не оправилась от горя.

И это действительно так и было, хотя теперь Линда почему-то никогда не вспоминала Алана с прежней тоской. Она по-прежнему твердила себе, что не верит рассказам Дейвида, но один факт можно было проверить, и Линда решила сделать это.

Приехав в Лондон, она тут же позвонила знакомым в Йемене, и они после небольших подсказок припомнили, что брат Алана тем летом действительно приезжал к нему. Это было еще одно подтверждение того, что слава Дейвида бежала впереди него. Тогда он был широко известен своими репортажами из Центральной Европы, и все хотели познакомиться с ним.

Этого подтверждения было достаточно, чтобы заставить Линду переменить точку зрения на всю ситуацию. На месте Дейвида ни один мужчина не смирился бы с тем, что его брат без всяких угрызений совести использовал его. Боже милостивый, иногда она сама себе удивлялась — а знала ли она вообще Алана по-настоящему?

Линда много размышляла о тех годах, когда они жили вместе. Ей всегда казалось, что они были счастливы, но теперь она была в этом не так уверена. Мелочи, которые тогда казались неважными, приобретали теперь более глубокое значение.

Не в последнюю очередь это было упорное отстранение Алана от своей семьи — отстранение, которое возникло, как она предполагала, из-за нее. Но теперь Линда понимала, что он просто не хотел встречаться с братом.

Как бы то ни было, Линда решила, что не имеет права дальше отвергать притязания Дейвида. Кроме того, когда он поцеловал ее в гостиной в «Эбби-Грэйндж», она поняла, что для достижения своей цели он пойдет на все — даже притворится, что неравнодушен к ней. Он готов взять и ее, если это единственный способ добраться до своего сына!

Вот почему Линда решила уехать даже без Тони — она не хотела дать Дейвиду шанс снова одурачить ее. Какие бы скрытые чувства ни пробудил в ней его поцелуй, она не могла себе позволить поддаваться этим чувствам. Линда не знала, кому теперь можно верить, но ей было проще и привычнее верить Алану. Пусть он знал, что Тони — не его сын. Но чтобы он сам все это затеял… Нет, этой лжи она Дейвиду никогда не простит.

Конечно, труднее всего ей было оставить Тони в «Эбби-Грэйндж». Хотя, по правде говоря, ее сын этому не особенно противился. Имея в распоряжении нового пони, которого он окрестил Быстроногим, и упоительную свободу сельской жизни, мальчик вовсе не хотел переезжать в большой город. Он просто не мог понять, почему мама так стремится туда.

Конечно, Линда поддерживала постоянный контакт с сыном — то по телефону, то с помощью писем, которые Сибилла ему читала. Тони, похоже, был вполне доволен жизнью. Иногда дедушка брал его с собой в Лондон, чтобы навестить мать, и это бывало тяжело для обоих. Правда, Тимоти уверял, что слезы Тони обычно высыхают по дороге в аэропорт. Очевидно, это так и было, хотя Линда знала, что ее свекор, как и все Бакстеры, с самого начала не хотел, чтобы она забирала Тони из «Эбби-Грэйндж». Если бы мальчику не нравилось жить с дедушкой и бабушкой, она бы это поняла: когда они бывали вместе, сын без умолку рассказывал о том, что он делал и где побывал.

Естественно, в большинстве этих отчетов фигурировал дядя Дейвид. Но этого надо было ожидать, говорила себе Линда, когда боль от разлуки с сыном начинала усиливаться. Наверное, правильно, что Тони проводит много времени со своим настоящим отцом. Теперь она была готова допустить, что Дейвид этого заслуживает.

И все же она не смогла сдержать своих чувств, когда Тони рассказывал ей, как они с Сибиллой посетили «Мэнор». Линда уверила себя, что испытывает всего лишь зависть к близости сына с Сибиллой и более ничего. Она не ревновала, нет; ревность подразумевает совсем иные эмоции. Просто иногда трудно разобраться, что к чему, вот и все.

О самом Дейвиде она слышала мало. С того утра, когда все встало на свои места, она даже не глядела на него. Она строила планы независимо от него и исполняла их! Если он думает, что выиграл — что ж, пусть так и будет.

Линда понимала, что, очевидно, в ближайшие годы ситуация не изменится: приходилось признать, что Дейвид имеет перед ней некоторые преимущества. Пока ее жизнь как следует не устроена, Тони лучше быть там, где он находится…

Часом позже Линда все еще сидела за письменным столом, уставясь на листок бумаги в руке. Она даже не сняла теплую куртку, в которой ходила к адвокату, а в кулаке был зажат ключ от входной двери.

Линда могла, конечно, раздеться, прежде чем вскрыть конверт. Могла налить чайник и поставить его на плиту или хотя бы включить электрокамин. Но стоило ей закрыть за собой дверь, как она почувствовала непреодолимое желание прочесть дополнение к завещанию Алана и понять, почему он счел необходимым указать, что она должна читать его в одиночестве.

Дополнение не было длинным. Простыми и ясными словами Алан давал понять, что с самого начала знал, что Тони не его сын, так как несколько лет назад выяснил, что ему не суждено иметь детей. Но Алан хотел, чтобы Линда не сомневалась: он простил ее и всегда считал Тони своим сыном.

В этом месте Линда остановилась, чтобы взять себя в руки. Было нелегко признать, что она напрасно не поверила Дейвиду. Видимо, он лучше знал своего брата. Ей стало очень грустно и очень стыдно.

Оставалось узнать, как Алан распорядился будущей судьбой Тони и его настоящего отца. Что говорить, это было тяжело, и от дрожи в руках печатные строчки запрыгали у нее перед глазами.

Но в письме не содержалось никакого упоминания о визите Дейвида в Йемен — вообще ни слова о нем! Если бы Линда не знала, как было дело, она могла бы подумать, что Алану было неизвестно, кто же в действительности отец Тони.

Но она знала, и Алан знал, хотя все-таки предпочел не открывать ей всю правду. Он использовал Дейвида в своих целях, а затем отбросил его, как ненужную вещь…

Далее в письме подробно излагалось, что Алан предпринял, чтобы обеспечить их будущее. Денег им должно было хватить на комфортабельную жизнь, что бы ни случилось. И на образование Тони тоже было отложено достаточно. Создавалось впечатление, что Алан был не так уж неподготовлен к своей внезапной смерти.

Но в конце документа стояло еще одно условие, опустошившее душу Линды. На первый взгляд вполне невинные рекомендации относительно выбора ею места жительства. Алан четко указал, что если он умрет раньше своих родителей, то она не должна переезжать жить в «Эбби-Грэйндж». Что ж, все ясно. Он слышал, что брат купил дом неподалеку, и не хотел, чтобы Дейвид вмешивался в жизнь сына.

А ведь я бы, наверное, именно так и поступила, подумала Линда, складывая листок и засовывая его обратно в конверт, если бы пришла к адвокату сразу по прибытии в Англию, как, очевидно, и следовало сделать. Конечно, Алан не мог предполагать, что родители настоят, чтобы его похоронили в Грэнджфилде. Кроме того, он полагался на антипатию Линды к Дейвиду, которая должна была заставить ее держаться от него подальше.

Похоже, он все предусмотрел. Если бы Тони стал взрослым при его жизни, Алан бы просто ликвидировал дополнение к завещанию, и она бы никогда не узнала о нем. В случае же своей смерти он предпочитал, чтобы Тони рос совсем без отца.

Похоже, что, несмотря на всю свою любовь к Тони, Алан беспокоился прежде всего о собственной репутации. Он хотел, чтобы она знала: он не заблуждается насчет ее измены. И в то же время при жизни не желал слышать правду — ни от нее, ни от Дейвида. Их чувства никогда ничего не значили для него.

Линда встала, чувствуя себя совершенно разбитой. Она раздумывала над тем, что узнала, и пыталась сообразить, как оградить себя от хитроумных замыслов мужа. Теперь было очевидно, что Алан точно знал, что делал. Однако судьба, не спросив его, распорядилась по-своему.

Она наполнила чайник, поставила его на плиту и уныло уставилась в окно. Вид был не вдохновляющий. Крыши домов загораживали перспективу, а снизу доносился постоянный шум уличного движения. Нет, сюда бы она не привезла своего сына. Хотя именно сейчас ей очень хотелось, чтобы он был рядом.

Линда не позволила себе думать о Дейвиде. В конец концов, он ведь добился своего. Что бы ни говорил Дейвид тогда в гостиной «Эбби-Грэйндж», ясно, что он хотел Тони, а не ее! И он его получил. Или, по крайней мере, получил возможность вдоволь видеться с ним.

Что до нее, то она не предвидела никаких перемен в своем нынешнем положении. Приобретет ли условие, которое Алан поставил в своем письме, силу закона или нет — неважно. Ее с ним связывали теперь только деньги, а если говорить честно, то и на них ей было наплевать.

— Будете заказывать, сэр?

Официант, возникший перед Дейвидом, заставил его оторвать взгляд от ошеломленного лица Линды, а у нее появилась возможность хоть немного взять себя в руки.

Нет, это невозможно!

Такова была ее первая реакция. Дейвиду зачем-то понадобилось притворяться, что между ними существует некая эмоциональная связь. Быть может, чем больше он узнавал Тони, тем сильнее привязывался к нему, и поэтому ему хотелось верить, что ребенок был зачат не в похоти, но в любви?

Официант снова отошел, и Линда подумала, что, наверное, не только она чувствует тяжесть повисшего между ними молчания. Но, боже милостивый, что она могла ему ответить? Она очень боялась, что у нее не хватит благоразумия.

— Ну? — произнес наконец Дейвид с легкой издевкой. — Я смиренно жду приговора, а ты, кажется, не собираешься удостоить меня даже отказом.

Линда опять сжала в руках бокал, как будто это был спасательный круг.

— Послушай, — осторожно начала она, — тебе нет надобности…

— В чем? — Дейвид подозрительно уставился на нее.

— …Притворяться, что ты испытываешь ко мне какие-то чувства. — Линда облизала пересохшие губы. — Я не вижу причин, почему бы нам не быть друзьями.

— Друзьями? — Дейвид чуть не задохнулся. — Линда, я пришел сюда не для того, чтобы предлагать тебе дружбу! — Его губы презрительно скривились. — И если на этот раз не получится, я уйду навсегда!

У Линды помутилось в голове.

— Нет! — вскрикнула она, и ее руки взволнованно заметались по столу, чуть не опрокинув узкую вазу с розовыми гвоздиками. — Нет, и не думай об этом, Дейвид, это сумасшествие! Тони нуждается в тебе! Ты стал ему совершенно необходим!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.