Обычно я не люблю апрель. Слякоть, прошлогодняя грязь проступают сквозь потемневший снег, и мне даже не хочется выходить на улицу. Но в этом году весна была ранней. К Дню Космонавтики асфальт был сухим, и даже мусор с улиц успели смести и вывезти. Я оставил машину и решил пройтись до изолятора, чтобы насладиться хорошим утром.

Меня назначили общественным защитником по делу о бытовом убийстве. Предстояло встретиться с обвиняемым, который своей вины не отрицал. Это тоже являлось хорошим признаком, потому что дела, спускаемые из коллегии адвокатов, затягивались надолго и являлись бесплатной занозой, с которой хочешь, не хочешь, а приходилось мириться.

Да. Частным адвокатам время от времени подкидывают общественную работу, с которой не справляются муниципалы. Это обязательное условие для действительных членов, и я, разумеется, не исключение.

Предъявив удостоверение и пройдя длительную процедуру оформления, я оказался в длинной, но узкой камере, одну стену которой заменяла широкая решетка. Устроившись за столом, я стал перечитывать дело, когда конвой сообщил, что прибыл обвиняемый.

— Введите, — попросил я и без интереса стал разглядывать средних лет мужчину в сером свитере.

Мы представились, и он занял место за столом напротив меня.

— Курите, — предложил я.

Мужчина отказался. Он равнодушно смотрел, ожидая вопросов, и я сразу догадался, что он впервые в тюрьме, в камере и никогда раньше не общался с представителями Фимиды.

— Расскажите, пожалуйста, все по порядку, — начал я.

Мужчина пожал плечами, затем скрестил руки на груди и сказал:

— Я убил ее, док.

Почему он назвал меня «док», я не понял, но в первую встречу лучше не прерывать клиента, поэтому я всего лишь качнул головой и осторожно добавил:

— Так. А подробнее.

— Ударил ее молотком для отбивки мяса, — собеседник сделал паузу и продолжил, — один раз.

— Вы можете объяснить причину?

— Нет, — мужчина отрицательно покачал головой. — Но я смогу рассказать, как это произошло, если у вас есть время.

— У меня есть время, — пообещал я.

— Тогда я начну издалека. С самого начала.

Он стал говорить сначала очень медленно, старательно подбирая слова, но вскоре его рассказ полился ручейком слов, полностью захватившим мое внимание. Я слушал самую удивительную историю за всю мою адвокатскую практику, и, признаться, не сразу в нее поверил. Может, и читатель поверит в нее не сразу, но постараюсь привести ее здесь, по возможности не исказив. Вот она:

Моя жена постоянно занималась ерундой. То она участвовала в конкурсах на лучшую частушку, то вырезала купоны от шампуня, собирала крышки и ключи от пивных банок. Все это не делало ее счастливой, и она постоянно отыгрывалась на мне. Так продолжалось довольно долго, и я никогда не думал, что это может нас к чему-нибудь привести. Понял я это только тогда, когда в дверь позвонили, и еще до того, как я ее открыл, мне удалось вспомнить, что жена написала гневное письмо в «Джонсон и Джонсон» о том, что фирма только обещает и никогда не держит своих обещаний. Ей прислали ответ с обещанием выполнить любое желание, каким нескромным оно бы не было. Письмо было написано на английском, и я сразу же не поверил ни в Рокфеллерскую щедрость, ни в смысловой перевод. Так или иначе, но мои сомнения запали в душу супруге, и она долго расспрашивала соседку, что дороже авианосец или клон. В конце концов, под аргументами соседки в виде того, что ваш авианосец пересекает Гибралтар, добирайтесь туда сами — жена стребовала с меня ноготь и, уложив его в конверт с международной маркой, принялась ждать. Ответ Президента компании только укрепил мои сомнения. А разглагольствования на тему финансовых сложностей и плохой коньюнктуры рынка меня даже посмешили. Все было именно так, пока я не подошел к входной двери и не спросил:

— Кто?

— Я, — ответили из-за двери.

— Что значит «я»? Я бывают разные.

Я заглянул в глазок и сразу же понял, что голос мне показался знакомым, а за дверью действительно я.

«Вот свиньи, — пронеслось у меня в голове, — мало того, что они нашли двойника, так они еще и голос подделали».

Но сравнивать себя с собой, используя широкоугольный глазок за один рубль девяносто копеек, не самое благодарное занятие. Поэтому я решил сначала препарировать животное, а уж затем его изучить. Для этой цели я впустил незнакомца и даже протянул ему руку, представляясь.

— Максим Палкин.

— Макс два, — ответил он с небольшим акцентом.

— А почему Макс? — поспешил уточнить я.

— Не знаю, — пожал он плечами, — может, русское имя труднопроизносимое для профессора Гоубширменшроубера.

— Знаешь, Макс, — похлопал я его по плечу, — мне его фамилию тоже не выговорить, только ты вкратце обрисуй, кто это?

— Это мой создатель, — пояснил Макс, — человек, вырастивший клон.

— То есть тебя?

— Меня, — кивнул Макс.

— А ты надолго?

— Если честно… — Макс как-то застеснялся и шаркнул ножкой, — если честно, у меня никого нет, кроме тебя.

«Оп-па, — пронеслось у меня в голове, — вот он куда клонит, клон. Сейчас он останется, а ночью обчистит квартиру и во всем обвинит меня».

— А как же профессор Гобчинский? — попытался возразить я.

— Гоубширменшроубер? Он всего лишь ученый.

— Авторитет, — догадался я и уже собирался выпроводить незваного гостя, но за этим меня застала жена, и все происходящее тут же потеряло смысл.

Только женщина может впустить в дом незнакомца, накормить, напоить, помыть и уложить спать. Не знаю, как вы, но я бы точно не стал его мыть, а, впрочем…. Меня больше всего беспокоило то, что ночью нас передушит незнакомец, и я до утра не сомкнул глаз. Утром у меня болела голова, и я не сразу сообразил, что мне придется идти на работу и оставить мою жену со мной наедине.

Если вам не приходилось ревновать, вы счастливчик, но если вы не ревновали к себе — вам просто повезло.

Странное это было ощущение, как паранойя. Весь день я названивал домой, а жена долго не брала трубку, и голос у нее был запыхавшийся, а последний раз она открытым текстом сказала, чтобы я звонил реже, а то она со мной ничего не успевает попробовать.

Такой наглости я не ожидал, тут же взял отгул и понесся домой, сообщив коллегам, что ко мне приехал родственник, очень долго сидевший в тюрьме.

Однажды я переоделся в костюм Макса и, выпроводив его на работу, стал приставать к жене. Она долго кокетничала, ломалась, но под аргументами типа, он ничего не узнает — уступила. И так уступила, скажу я вам, что я таких уступок не видел за всю совместно прожитую жизнь.

«Черт возьми, ведь она наставляет мне рога, — думал я, — а я-то? Я тоже хорош. Отправил себя на работу и пользуюсь доверчивостью слабой женщины. Не хорошо».

Когда моя жена закурила в постели, я с трудом удержался, чтобы не брякнуть лишнего. Это было так необычно, что я решил будто тоже изменяю и направился на кухню принести ей сок и полностью соответствовать имиджу иностранца. За всеми этими делами я полностью забыл, что уже шестой час и Макс вот-вот должен вернуться.

Стоило мне поставить поднос на кровать, как моя перепугано зашипела:

— Муж пришел.

— Что? — не понял я.

— Муж пришел. Лезь под кровать.

Только собрав всю пыль с пола, я понял, что я-то и есть муж, а брякнувшая входная дверь лишь возвестила о прибытии клона.

Нет, раньше я слышал подобные анекдоты, но каково уклоняться от прогибающегося матраса и слушать басню о том, что она отправила клона в булочную, и у них есть десять минут на оглушительно короткий оргазм.

Макс оказался сообразительным парнем, и то ли все понял, то ли еще не преодолел стеснение, но вел себя скромно, как только мог вести себя человек, занимающийся сексом.

А мне? Что мне оставалось? Только наслаждаться собственной тупостью. И знаете, это не так страшно. В общем, с того дня мы стали подменять друг друга. То на работе, то дома, а если честно стали жить пополам.

Макс внес в мою работу некоторые новые идеи, сумев учесть ранние ошибки. Каким-то образом он помнил дни рождения моих коллег, их телефоны и даже то, куда я засунул прошлогодний отчет.

Находку последнего я решил отметить, и Макс оказался неплохой компанией. Мы просидели на кухне почти до двух, пока возникшая на пороге жена не объявила, что спаивать себя еще раз она не позволит.

Вообще-то я вспоминаю это время как самое счастливое в моей жизни. У меня наконец появилась возможность заняться аквариумистикой. Я завел рыбок, о существовании которых раньше и не подозревал. Перечитал кучу книг, за предыдущие десять лет я прочел только две. Стал заниматься спортом и уже перестал беспокоиться о завтрашнем дне, но хорошее долгим не бывает.

Макс заболел. Его заболевание называлось генным расстройством, а проще говоря, он стал стареть. Все-таки клонирование слишком новая и слишком рискованная процедура. То, что Макса вырастили, еще не факт, будто он стал человеком. Похожим он был, и все у него функционировало на удивление по-человечески. Только через несколько месяцев жена заметила, что Макс стал ниже. Сначала он стал терять в росте, затем в весе, а уж потом и вовсе превратился в старика.

Видели ли вы когда-нибудь себя стареющим? Врагу не пожелаю.

Сначала вы просто теряете силы, затем подвижность, начинаете впадать в старческий маразм, и вас приходится кормить с ложечки. Но самое страшное, вы начинаете осознавать, что все то же самое произойдет и с вами. Может, не завтра, не послезавтра, но обязательно произойдет, и эта неотвратимость ужасна.

Макс умер в пятницу. Мы похоронили его на городском кладбище, и с тех пор я часто посещал могилу с моими инициалами. А вот моя жена….

Она не смирилась и забросала суды и международные комиссии жалобами на компанию, слепившую некачественного клона. Странно, что она запомнила фамилию этого профессора. А он испугался или не хотел огласки, так как клонирование во многих странах еще вне закона. В общем, он долго с ней переписывался, а однажды в мою дверь снова позвонили.

Я ждал водопроводчика, поэтому без лишних вопросов открыл дверь. А за ней…. Нет ничего необычного. Там была жена, и она как обычно недовольно щурилась:

— Что так долго?

— А что у тебя ключей нет? — ответил я вопросом на вопрос.

— Конечно, нет, — возмутилась она, — я только что из аэропорта.

Сообщив, что у нее сильное смещение часовых поясов, она прошла в спальню и легла спать.

Поразительно, но ведь я так ничего не понял, и только за ужином обнаружил, что в нашем полку прибыло. Они были настолько похожи, что меня прошиб озноб. Две совершенно одинаковые женщины смотрели на меня, ловя мое удивление и восхищение.

— Знакомься, — сказала одна, — мой двойник.

Почему-то она не решилась сказать клон. Может, потому что боялась этим его обидеть, а, может, еще по какой-то причине.

— Здрасте, — глупо промычал я. — Может, сгонять за шампанским?

— Нечего тратиться, — рассудительно вывели они, — у нас с Нового года «Мартини» недопитое. А если будет мало, откроем коньяк.

Да. Так все началось. С «Мартини» и коньяка. Но знаете, чем отличается женщина от мужчины? Если когда-нибудь встанете перед такой проблемой, возьмите на вооружение простой тест. Женщина никогда не позволит конкуренции. Двух мужчин она примет, а вот чтобы ее внимание досталось кому-то, кроме нее? Никогда.

Я тогда об этом не задумывался и ничего конкретного не замышлял. Просто подошла премия, а мы планировали шубу. Шубу, но только одну.

Одну шубу можно носить по очереди, а мои из-за нее подрались. Да так, что кому-то пришлось накладывать швы и объяснять соседям, что это обычная семейная ссора, а не освобождение заложников.

Мы снова стали жить втроем, а я почему-то все больше уставал, худел и меня постоянно тянуло в сон. Разборки на кухне превратились в популярную телепередачу. Я бы с удовольствием вставлял туда пару рекламных блоков, а лучше вообще этого не наблюдал. Но мои жены настойчиво требовали внимания, настаивали, чтобы я принял ее, именно ее сторону и поочередно плакались в жилетку. Если бы сцены не заканчивались глубокой ночью, я мог бы хоть немного высыпаться. Однако женская логика напрочь игнорировала здравый смысл, а мой профессиональный рост стал тормозиться. В конце концов, меня перевели на менее оплачиваемую работу, а уж последствия не заставили себя ждать.

— Гад! — кричали они по очереди. Мало того, что ты перестал уделять нам внимание. Ты еще посещаешь любовницу.

С последней я простился после смерти Макса. Бывать у нее раз в квартал казалось неуважительным.

— Куда ты дел деньги? Почему мы должны жить в нищете? У всех мужья как мужья, вечером — домой, получку — до копеечки, а ты?

— С чего вы взяли? — оправдывался я.

— А как еще можно объяснить твое поведение? Ведь слушает нас, а сам глаза закрывает. Неужели нельзя послушать жену пять минут.

— Я очень устал, мне завтра на работу, — слабо отбивался я.

— Зачем? Ты больше на проезд тратишь. Уж лучше сиди дома. А раз не можешь обеспечить семье достойную жизнь, мы пойдем работать.

— Куда интересно?

— Да хоть куда. Сейчас везде требуются красивые и умные.

Это точно, красивые требовались везде, умные тоже. Правда, своим ощущениям никто не доверял, поэтому просили принести диплом о высшем образовании. Зачем продавцу заканчивать университет? Я не знаю, может, потому что дающие такие объявления, никогда ничем подобным не занимались? А, может, просто мода такая. Только мои жены в струю не попали. Потратились на деловые костюмы, поездили на презентации да на кастинги и остались на кухне досматривать сериалы. К тому времени я сильно исхудал. Дело в том, что мои не хотели готовить, всячески ссорились из-за очереди на кухню и если что-то и варили или жарили, то обязательно солили дважды или не делали этого вовсе. Знаете поговорку: «У семи нянек дитя без глазу»? На кухне понимаешь, что такое народная мудрость.

Тут подошло время летних отпусков. Ехать куда-то втроем было уже не по карману. Заикаться о том, чтобы оставить одну из моих дома, не могло быть и речи. Я сразу спросил, мол, куда вы собираетесь девочки? Но девочки не собирались оставлять меня без присмотра. Они благоразумно разделились, и пока одна контролировала меня дома, другая укатила на юга. Укатила и вернулась только через три месяца вся заплаканная, как мокрый воробей.

Оказалось, что она завела курортный роман, который счастливо продлился в столице и еще некоторое время жил в молодых сердцах. Но потом мерзавцу стала надоедать то ли клон, то ли жена, я так и не понял. В конце концов, он грубо ее выгнал, даже не дав денег на билет.

На следующее утра я снова остался с одной женщиной. С той, что вернулась. Потому что вторая поехала чинить разборки. Она отсутствовала два месяца и по возвращении сообщила, будто бы уже все у них наладилось, и гад осознал свои ошибки, но в один момент впал в скотское состояние и избил беззащитную женщину.

Хотите — верьте, хотите — нет, но именно с этого момента в моем сознании возникла трещина. Я был слишком хорошо воспитан или никогда об этом не задумывался, но факт того, что кто-то смог усмирить мою жену кулаками, и привел меня сюда.

Знаете, что женщина бесстрашное существо? Она ничего не боится, даже когда в этом нет логики и здравого смысла. А мои так и не смогли поверить, что я смогу убить одну из них, если они не замолчат. Одна попыталась возразить, что было дальше, вы знаете.

У меня тяжелая рука. Но знаете, сейчас я думаю не об этом. Как странно…. Я до сих пор не могу понять, кого же я убил?

Собеседник замолчал, он не казался подавленным, только какая-то легкая хмурь блуждала во взгляде.

— Знаете, — нарушил я молчание. — Думаю, что смогу вам помочь.

— Каким образом?

— Я буду строить защиту на том основании, что вы не убивали человека. Если удастся доказать, что оставшаяся в живых женщина — ваша жена, вас не смогут осудить. Ведь пока юридический статус клонов зыбок и не определен.

— Красиво вы выражаетесь, док, — косо улыбаясь, сказал он. — Только я вам вот, что скажу. В этой стране никто не позволит убивать женщин. Клоны они или самые настоящие — правосудие всегда на их стороне.

— Тем не менее, я считаю эту линию наиболее действенной.

— Дело ваше. Валяйте, док. Хотя знаете, мне и здесь неплохо.

— Неужели вы хотите провести за решеткой пятнадцать лет?

— Я уже просидел двенадцать. И знает, док. Если бы я убил ее в день свадьбы, то уже через три года освободился бы.

— Как вам угодно, — сказал я, вставая и полагая, что фраза освежит разум собеседника. — Я навещу вас перед судом.

— До встречи, — собеседник протянул ладонь, и я осторожно потряс ее в воздухе.

«Все-таки шансы есть, — размышлял я, когда железные двери закрылись у меня за спиной, — ни одна женщина не сознается, что она клон, если есть возможность выдать себя за настоящую. К тому же, она находилась полностью на иждивении мужа, а если его осудят, будет вынуждена самостоятельно зарабатывать на жизнь».

Профессиональный калейдоскоп закружил мое сознание, и несколько минут я шел на автомате, не думая, куда несут меня ноги. Внезапно я осознал, что контора находится в противоположной стороне, а я направляюсь к дому.

«Ну и ладно, — подумал я, — время обеда, и прогуляться по такой погоде одно удовольствие».

Через четверть часа я открыл дверь своим ключом и повесил плащ и портфель на вешалку.

— Это ты, дорогой? — послышалось из кухни.

— Я, зая, — ответил я жене.

— Как хорошо, что ты пришел, я только что приготовила твои любимые тефтели.

— Оказался рядом и решил тебя навестить, — я прошел в кухню и чмокнул жену в щеку.

— Что на работе?

— Знаешь, интересный случай. Один парень убил свою жену.

— Ах, бедняжка, — всплеснула жена руками.

— Почему же? — удивился я.

— Он, наверное, так переживает.

Я отрицательно покачал головой:

— Представляешь, у него их было две.

Она села рядом и положила голову мне на плечо:

— Я надеюсь, ты не станешь заводить себе горем.

— Теперь нет.

Я подвинул телефонный аппарат и набрал номер.

— Кому ты звонишь?

— Отцу, — ответил я. — Давно его не слышал, а он уже в таком возрасте…

— Странно. Ты раньше так редко об этом вспоминал.

— Когда-нибудь и я буду в его возрасте, — сказал я. — К тому же, мы так похожи.