Когда Дженнифер Кросби, преисполненная самых радужных планов и надежд, сошла с трапа авиалайнера и ступила на экзотическую землю Кипра, день клонился к закату.

Было последнее воскресенье сентября. В Никосии Дженнифер никто не встречал и никто не ждал. Впрочем, и некому было!.. Переночует в каком-нибудь недорогом отеле в старом городе: тетя Энн уверяла, что их там полным-полно, а завтра с утра явится в колледж и начнет новую жизнь.

Дженнифер вскинула голову, отчего копна густых, золотисто-рыжих волос рассыпалась по плечам, и зашагала легкой походкой к мини-автобусу, который спустя пару минут лихо тормознул у сверкающего стеклами и огнями здания аэровокзала.

Она вошла в зал. Ее появление не осталось незамеченным. Высокая, изящная, с большими зелеными глазами и с молочно-белой нежной кожей, совершенно не воспринимающей загара, какая часто бывает у рыжеволосых, Дженнифер не могла не обращать на себя внимания в южной стране, где все смуглы от природы.

Дженнифер покосилась в зеркало и осталась вполне довольна своим видом: строго и элегантно — белые брюки, шелковый пиджак оливкового цвета в тон глаз, рыжие лодочки на плоском каблуке, такая же сумочка на длинном ремне и дорожная сумка в клетку.

Какой-то молодой грек за стойкой регистрации, мгновенно выделив ее из толпы, кинулся к ней и, придав своему лицу смиренное выражение, уладил все формальности за пять минут и даже посадил ее в такси.

— Вам куда? — осведомился таксист на английском.

— В старый город, в какой-нибудь приличный отель.

Сначала они ехали по центральным улицам Никосии, не лишенным столичного лоска. Дженнифер с интересом поглядывала по сторонам. Тетя Энн говорила, что именно здесь, в строгом европейском даунтауне, а не на курортно-пляжном побережье, делается международный бизнес. Вот, пожалуйста, и направо и налево стильные белоснежные офисные здания, роскошные витрины магазинов!..

Немного погодя таксист свернул с проспекта, сбросил скорость и с величайшей осторожностью зарулил по узким улочкам, пестревшим лавчонками, кафе и тавернами.

— Приехали, леди! — обернулся к ней таксист, затормозив у гостиницы с вывеской «Парк-отель». — Что надо. Тихо и кормят хорошо. С багажом помочь?

— Спасибо, не надо! Сама справлюсь, — сказала Дженнифер и, расплатившись, вышла на булыжную мостовую.

Несмотря на поздний час, в вестибюле было довольно оживленно. Появление Дженнифер и здесь не прошло незамеченным. Она ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые взгляды женщин.

Портье за конторкой сверкнул белозубой улыбкой.

— Добрый вечер, леди! Что вам угодно?

— Я бы хотела остановиться в вашем отеле на сутки и заказать телефонный разговор с городом Йорк. Это в Англии, в графстве Йоркшир…

— Да, леди! На который час заказать разговор?

— Как можно быстрее.

— Оставьте номер телефона в Йорке и, как только будет связь, поднимете у себя в номере трубочку. — Портье повернулся в сторону приоткрытой двери у него за спиной и пролопотал что-то на греческом, а потом снова обернулся к Дженнифер. — Ужин желаете в номер или спуститесь в ресторан? — И он кивнул в сторону стеклянной двери в задней части вестибюля, откуда доносилась музыка и разноязычная речь.

— Поговорю по телефону и сразу спущусь. А вы, будьте добры, посчитайте к этому времени, сколько с меня причитается…

— Как скажете, леди! — Он протянул ключ. — Ваш номер на втором этаже.

— Благодарю вас, — сказала Дженнифер и зашагала по уютно поскрипывающей деревянной лестнице отеля, скромного и старомодного.

В номере был балкон, выходивший в маленький парк, откуда слышались оживленные голоса. Забросив вещи в стенной шкаф, Дженнифер вышла на балкон. Неподалеку, под пышной кроной какого-то дерева, стояли двое мужчин и разговаривали, отчаянно жестикулируя.

Ссорятся, что ли? Или просто обсуждают какую-то проблему… Надо будет заняться греческим, хотя здесь конечно же и английский в ходу. Внезапно голоса смолкли, и скоро потянуло табаком.

Дженнифер стояла на балконе, думала о грядущих переменах в своей жизни и следила, как дымок маленькими облачками поднимается вверх и тает в густой листве.

За спиной раздался трезвон. Дженнифер бросилась к телефону и схватила трубку.

— Тетя Энн, ты? Как я рада тебя слышать! А я уже в Никосии. Даже не верится… Да, в старом городе… Доехала на такси минут за десять. А до побережья отсюда часа два езды. Когда подлетали к Кипру, я смотрела в иллюминатор — такая красота, ну прямо дух захватывает!

— Дженнифер, детка, ведь ты вроде бы умеешь водить машину?

— Умею. И, как утверждает сестра, вполне сносно.

— Вот и прекрасно! В прошлом году, когда мы с Чарлзом отдыхали в Пафосе, мы брали напрокат машину. На Кипре это так же просто, как выпить бокал вина. А ты заметила, что на Кипре, как и у нас, левостороннее движение?

— Заметила.

— Это большой плюс. Да и дороги у них выше всяческих похвал, так что мы с твоим дядюшкой исколесили весь остров вдоль и поперек и откопали такие сокровища, что Стивенсону и не снились.

— О чем это ты?

— Я имею в виду красоты природы. Представь себе: среди светлых гор, в обрамлении густой зелени стелется лента дороги.

— Тетя Энн, да ты прямо поэт! По-моему, тебе давно пора переключиться с прозы на поэзию.

— К твоему сведению, в юности я писала стихи, но, повзрослев, переключилась на прозу. А что касается природы, так Кипр это, по сути, бархатный сезон души и тела круглый год. Так что непременно возьми напрокат машину. Вообрази, катишь себе, не торопясь, а вокруг апельсиновые, лимонные, оливковые рощи. С гор сбегают белоснежными ручейками дороги. Аккуратные греки не просто моют мостовые, но еще и белят их. Можно поехать к морю, можно в горы — все рядом и все неповторимо. Представь! Уходящая в ослепительную белизну неба морская синева, античные развалины, мозаики, древние храмы и христианские базилики, монастыри и горные деревушки… Пастораль, идиллия, именины сердца! Остановишься, выйдешь из машины — тишина, цветы, пахнет хвоей и медом, в далекой деревушке бьет колокол… Благодать, рай земной! Будешь в Пафосе — вспомни обо мне!

— Тетя Энн, я всегда о тебе помню! А что, Пафос такой особенный?

— Ты верно сказала: Пафос особенный. Я по нему тоскую, как тоскуют по возлюбленному. Порой слышу шелест мягких волн. Знаешь, если прислушаться, то они нескончаемо шепчут: «Па-фос, па-фос, па-фос»… А еще Пафос знаменит тем, что именно здесь из белоснежной пены родилась греческая богиня любви и красоты Афродита. Послушай, детка, я тебя не разорю? Ведь твоя тетка готова вещать часами!

— А я готова тебя часами слушать!

— Ну тогда слушай! Есть поверье, будто бы тому, кто в полнолуние проплывет вокруг камня, на который ступила Афродита, богиня дарует молодость и красоту. Насчет молодости не поручусь, но в том, что после отдыха в Пафосе у нас с Чарлзом открылось второе дыхание, сомневаться не приходится. Я уже заканчиваю исторический роман, над которым работала целых два года, а небезызвестный тебе адвокат Чарлз Арбор выиграл в суде три весьма каверзных дела. Неплохо, да?

— Здорово! А как насчет красоты?

— А мы с тобой, любимая моя племянница, и без всякой Афродиты неземные красавицы! Верно?

— Верно, тетя Энн! — засмеялась Дженнифер. — Поздравь от меня дядю Чарлза с успехами на ниве правосудия. А твой роман, он о чем? О любви?

— И о любви тоже. Но в основном это история города Йорка, между прочим, давшего имя заокеанскому гиганту-собрату. А то про Нью-Йорк все знают, а про старинный британский город Йорк мало кому известно. А места эти, откуда мы с моей сестрой, твоей покойной мамочкой, родом — особые… Прославленные в монастырских летописях и рыцарских балладах. Тут сама атмосфера насквозь пропитана средневековьем. Надо сказать, работаю я над романом с упоением. И знаешь, что постоянно подпитывает мое вдохновение?

— Откуда мне знать?

— А ты догадайся! Ты же у нас умница-разумница… Ну ладно, подскажу. Помнишь, когда ты еще в детстве впервые приехала ко мне в гости, что тебя потрясло?

— Йоркский собор?!

— Молодчина! Именно Йоркский собор. Знаешь, когда смотришь на эту каменно-кружевную громаду со всеми его огромными витражными окнами, которые так бесподобно светятся в лучах солнца и переливаются в сумерках, радуется и глаз и душа. Ведь храм воспевает не только Бога, но и Человека. С большой буквы, разумеется…

— Тетя Энн, ты у меня чудо! Я буду так по тебе скучать… Ни за что бы не уехала, если бы не этот Роберт Добсон…

— Дженнифер, дорогая моя, никогда не оглядывайся назад! — прервала ее Энн. — Как бы ни было трудно, всегда приспосабливайся к новым обстоятельствам. Потому что другого времени, может так случиться, не будет никогда. Ты меня поняла?

— Да, тетя! Спасибо тебе за все. На днях напишу тебе подробное письмо…

— Лучше пиши меньше, но чаще. А еще лучше попробуй вести дневник! Записывай свои впечатления и посылай мне.

— А что, это мысль! Говорят, первые впечатления самые верные…

— Не всегда, дорогая моя. С годами все чаще убеждаешься, что, к примеру, внешность обманчива, да и по делам мы судим лишь о тех, к кому испытываем антипатию. Кстати, об антипатии. Как дела у твоего отца?

— Все в порядке, тетя.

— Надеюсь, он не возражал против твоего решения уехать учиться на Кипр?

— Напротив, тетя Энн! Папа доволен. Сказал, что диплом бакалавра университетского колледжа туризма и управления гостиничным хозяйством приравнивается к британскому. И со временем я смогу занять его место в фирме «Кросби-тур».

— Ну хорошо, дорогая моя! Буду ждать от тебя вестей. Пиши, не ленись.

— Хорошо, тетя Энн! Целую тебя.

— А я тебя. Жаль, Бетти нет с нами, она бы за тебя порадовалась! — сказала тетя Энн и положила трубку.

Бедная мамочка! — вздохнула Дженнифер. Тетя Энн считает отца виновником ее преждевременной кончины. Сестре Роузмари было тогда четырнадцать, а ей самой всего восемь месяцев. Тетя Энн не может без слез вспоминать об этом. Бедняжка Элизабет чахла, кашляла, слабела, а муженек палец о палец не ударил, чтобы спасти жену, угасающую у него на глазах от скоротечной чахотки. Он, видите ли, много работал! Он, видите ли, не знал, что Элизабет серьезно больна! Могла бы жить и жить, если бы не страсть Питера к наживе!

По версии тетки Энн, получив нежданно-негаданно наследство от заокеанского дядюшки, Питер Кросби буквально потерял голову. Основал фирму «Кросби-тур», вложил все средства в туризм — и пошло-поехало! Питер не переносил никаких помощников, все делал сам, да еще учредил режим строжайшей экономии. Разумеется, глава фирмы постоянно в разъездах. Доездился! Не заметил, как у него жена в расцвете лет сошла в могилу!..

Правда, на похоронах жены слезы и деньги текли у Питера Кросби рекой! А что толку? Слезы — это вода, да и деньги, впрочем, тоже, потому как здоровье на них не купишь…

Столько лет прошло, а Энн Арбор старалась с отцом своей обожаемой младшей племянницы не общаться. К Роузмари она относилась по-родственному, но не более того. Она обеспечена, как-никак замужем, у самой уже двое детей… Чего ее опекать?

Дженнифер задумалась. Как же ей не хватает мамы! Роузмари конечно же прекрасная сестра и старалась, как могла, заменить ей мать, но у нее своя жизнь… С теткой приходится общаться в основном по телефону, а разве за несколько минут все расскажешь? Она вздохнула, но, вспомнив слова тетки о том, что роптать негоже, подошла к зеркалу, поправила волосы и спустилась вниз.

Ужин в ресторане показался Дженнифер бесконечным. Такого разнообразия закусок, салютов, фаршированных мясом овощей, перченых колбасок, десертов и всего прочего она и представить себе не могла. В течение часа ей подавали тарелку за тарелкой с необычайно вкусной едой. Это действо происходило весьма ненавязчиво и даже с известной долей изящества. Впервые в жизни Дженнифер получила от процесса еды эстетическое удовольствие. В современном мире, а тем более в индустрии туризма, умение работать с людьми другой культуры — высокое искусство, — пришла она к выводу в конце первого дня своего пребывания на Кипре и, поблагодарив портье за оказанные ей услуги, не спеша поднялась по скрипучей лестнице к себе в номер.

Коммерческий директор закончил свой доклад, и Никос Костеас, откинувшись на спинку кресла, погрузился в размышления. Значит, семейка Кросби неслабо порезвилась с его денежками, а теперь Дженнифер прилетает на Кипр, чтобы переговорить с ним лично. Спрашивается, зачем? И на что она рассчитывает? На особое к ней отношение? Нет, это уже слишком!..

Павлос Симитис молча поглядывал на босса. Он работал на Никоса Костеаса недавно, но был наслышан о принципиальности и нетерпимости к грязному бизнесу этого магната гостиничного бизнеса. Интересно, как столь опытный бизнесмен мог допустить подобную оплошность? Правда, для Никоса Костеаса вложения в «Кросби-тур» — так себе, сущая безделица, равно как и проценты с доходов мифического пансионата в Ларнаке… Впрочем, для капиталиста, как известно, несущественных денег нет и быть не может.

— За два года вы не получили от «Кросби-тур» ни пенса, — рискнул нарушить затянувшуюся паузу коммерческий директор. — Согласно контракту, подписанному вами и Питером Кросби, я затребовал с фирмы незамедлительной компенсации всей суммы инвестиций, а также означенный процент с доходов, который вы должны были получить за эти два года.

— Павлос, позвольте поблагодарить вас за то, что вы обратили внимание на эту мою оплошность, — сказал Никос и учтиво кивнул. — Вы сотрудничаете со мной недавно, но я очень доволен вашей работой.

Воодушевленный похвалой, Павлос развел руками и продолжил:

— Не понимаю, почему Дженнифер Кросби настаивает на личной встрече с вами. Я сообщил ей, что вы не можете ее принять, однако только что она уведомила меня, что послезавтра будет в Никосии.

— Англичане — народ упрямый… — уклончиво заметил Никос, а про себя подумал: интересно, что она выдумает на этот раз? За три года эта прелестница наверняка выросла в мастерстве…

— По-моему, подобное упрямство просто неприлично, — с убеждением заявил коммерческий директор. — Я не понимаю, зачем Дженнифер Кросби явилась на Кипр. Момент, когда надо было что-либо объяснять, давным-давно упущен. Да и владелец фирмы, кстати сказать, не она, а ее отец.

Никос счел благоразумным промолчать.

— Оставьте мне документы, я с этим разберусь. И вот еще что. Вы не знаете, в каком отеле она забронировала номер?

— В «Холидей-инн», — ответил Павлос, удивляясь тому, что босс испытывает столь живой интерес к достаточно ничтожному делу. Интересно, что он скажет, когда узнает, что фирма «Кросби-тур» так непорядочно поступила с местными строителями, нанятыми для строительства своих коттеджей. — У вас еще есть ко мне вопросы?

— Нет, Павлос, спасибо, — не отрывая глаз от документа, пробормотал Никос. — Можете идти.

Через несколько минут, проглядев документы, Никос запихнул их в папку, вскочил и от возмущения принялся мерить кабинет шагами. Нет, это уму непостижимо! Какая наглость! Да как она смеет являться сюда после всего, что сотворила вместе со всеми своими родственничками! И с какими глазами!

Никос горько усмехнулся. С какими глазами? С такими же, как и три года назад, — большими зелеными и ангельски невинными! Но он-то хорош! Как он мог попасться в ее сети?! Хотя, если задуматься, он сам во всем виноват. Влюбился как мальчишка, вот и позволил себя использовать… Нарушил первую заповедь бизнесмена: никогда не смешивай любовь с бизнесом.

Ну ничего! На этот раз он будет умнее. Слава Богу, он уже полностью излечился от любовного недуга! И если Дженнифер рассчитывает на то, что ее неземная красота и сентиментальные воспоминания об их мимолетном романе трехлетней давности помогут ей снова задурить ему голову, ее ждет неприятный сюрприз.

На следующее утро Дженнифер поджидала Никоса в аэровокзале Никосии. С замиранием сердца она смотрела, как он уверенным шагом спускается по трапу и идет по летному полю, давая на ходу инструкции своим референтам. Даже издалека было очевидно — это человек сильный, властный, абсолютно уверенный в себе и привыкший к тому, что его беспрекословно слушаются. Обменявшись приветствиями с работниками аэропорта, он, чуть нахмурясь, кивнул в сторону Дженнифер, и через пару минут к ней подошла девушка в униформе и с улыбкой сообщила:

— Мисс Кросби, можете пройти!

Дженнифер кивнула и, миновав турникет, вышла на летное поле. Никос смотрел на нее — стройную, хрупкую, в скромном платье бежевого цвета и незамысловатом белом жакете, собранные в хвост роскошные волосы треплет ветер, — и его обуревали сомнения. У нее был такой юный и такой невинный вид, что на миг ему стало ее жалко и возникло желание тут же купить ей билет на ближайший рейс до Англии, посадить в самолет и отправить домой.

Он усмехнулся. Что это он разнюнился? Как же его легко разжалобить! Да и что, собственно говоря, он собирается сделать? Всего лишь отплатить Дженнифер той же монетой — заманить ее в ловушку. Вознести на вершину блаженства, а потом, когда она полностью расслабится, вернуть на грешную землю. Интересно, как она поведет себя в подобной ситуации?

Нет, он должен прояснить все до конца. Пусть полюбуется на коттеджи, которые она собралась продавать для поправки дел «Кросби-тур», а он с превеликим удовольствием посмотрит на ее невинное личико! А там видно будет, как с ней поступать дальше. Может, придется сдать ее полиции. Ведь формально директор фирмы теперь Дженнифер (он своими глазами видел документы), так что ее вполне можно привлечь к ответственности, хотя его голубая мечта — отправить на скамью подсудимых этого подонка Добсона.

— Добрый день! — пробормотала Дженнифер, поравнявшись с Никосом. — Сегодня жарко…

— А будет еще жарче, — проговорил сквозь зубы Никос и чуть заметно коснулся ее спины, направляя в сторону стоявшего неподалеку вертолета. — Пошли.

— А нам долго лететь?

— Около часа. Правда, по дороге придется сделать остановку, — ответил Никос и, не дожидаясь новых вопросов, тут же поменял тему: — Ну и как тебе Кипр?

— Я еще не совсем акклиматизировалась. На следующей неделе вплотную займусь экскурсиями и разработкой новых маршрутов. Роузмари хочет организовать дополнительные туры на весну… — торопливо сказала Дженнифер и осеклась, когда Никос, взяв ее за талию, подсадил в вертолет. — Спасибо, — чуть слышно пробормотала она, порозовев от смущения.

Она села в кресло и принялась возиться с ремнем. Никос устроился рядом, сделал знак пилоту, и лопасти вертолета пришли в движение. Заметив, что Дженнифер никак не может справиться с тугой пряжкой, Никос наклонился и помог ей.

Она отпрянула к спинке и не мигая смотрела на него, а ее сердце стремительно набирало обороты. Наконец он отрегулировал ремень и пристегнул ее, а когда возвращался на свое место, Дженнифер вздохнула и вдруг почувствовала его запах. Ее охватила дрожь, и она, закусив губу, вцепилась в подлокотники. Внезапно захотелось погладить его по волосам, коснуться рукой щеки и снова вдохнуть его запах…

От таких мыслей сердце застучало еще сильнее, грудь набухла, во рту пересохло. Дженнифер пришла в ужас. Что же это такое? Выходит, рядом с Никосом она собой не владеет?! Как же она будет обсуждать с ним дела фирмы?

Во время полета она молча смотрела в иллюминатор. Вертолет взял курс в глубь острова, и открылась панорама гор, то поросших дубом, кипарисом и сосной, то пересеченных ущельями и руслами пересохших речушек.

Примерно через полчаса живописный пейзаж сменился унылым плоскогорьем с заброшенными горными разработками. Дженнифер вспомнила, что им предстоит остановка. Она решила, что, может, где-то неподалеку добывают известняк или мрамор и Никос должен заехать сюда по неотложному делу. Вертолет пошел на снижение и приземлился на каменистом плато.

Никос спрыгнул и протянул руку Дженнифер. Она вышла и огляделась. Кругом, насколько хватало глаз, царило безмолвие гор и запустение. Лишь пыльная заброшенная дорога напоминала о том, что где-то за горами есть цивилизация.

— Знаешь, где мы? — спросил Никос, глядя на нее в упор.

Дженнифер покачала головой и, вскинув брови, ответила:

— Понятия не имею.

— Ничего, скоро узнаешь… — буркнул он и, взяв ее за локоть, повел по дороге.

За скалистым уступом показались столбы, какие-то явно заброшенные времянки и выложенные из известняка арочные ворота.

— Что это? — спросила Дженнифер, начиная волноваться. — Зачем ты меня сюда привез?

— Боишься? — мрачно ухмыльнулся Никос. — Напрасно. Тебе ничто не угрожает. Хотя пейзажик на самом деле подходит для съемки триллера.

Дженнифер покосилась на него и ни к месту подумала, что он даже в строгом сером костюме и ослепительной рубашке, оттенявшей бронзовый загар, выглядит жутко сексуально. У нее перехватило дыхание, и она, злясь на себя за подобные мысли, высвободила руку и снова спросила:

— Так зачем мы сюда приехали?

— Заинтригована? — Он снова ухмыльнулся. — Немного терпения…

Дорога пошла в гору, и Никос, схватив ее за запястье, потянул за собой. От прикосновения его сильных горячих пальцев по телу Дженнифер разлилось тепло, и какое-то время она покорно брела за ним, не переставая изумляться тому, сколь велика власть Никоса над ее телом.

— Ну вот мы и пришли! — объявил он и отпустил ее руку. — Скажи откровенно, Дженнифер, как тебе этот вид?

Она обвела глазами поросший сорняком пустырь в окружении унылых скал и, вскинув брови, растерянно пробормотала:

— Никос, я ничего не понимаю… Ты сказал, что мы летим к тебе на виллу… А по дороге остановимся…

— Вот именно. Решил сделать тебе сюрприз, — не отрывая от нее глаз, подтвердил Никос. — Мы приехали!

— Куда?

— А ты не знаешь? — снова спросил он. — Ну ладно, хватит загадок! Полюбуйся, Дженнифер, эту землю Роберт Добсон купил для строительства коттеджей. Ну что, нравится?

Дженнифер снова огляделась и нервно хохотнула.

— Этого не может быть! Тут наверняка какая-то ошибка… Я точно помню, коттеджи где-то в окрестностях Ларнаки и место там очень красивое…

— Увы! — Никос мрачно хмыкнул и развел руками. — Никакой ошибки тут нет. Именно этот участок купил для строительства коттеджей «Кросби-тур» Роберт Добсон. Причем за бесценок, потому как эта земля никому не нужна.

— Да нет же! — Дженнифер поправила ремень сумочки и сложила руки на груди. — Здесь совсем неживописно… А наши коттеджи построили в…

— Дженнифер, позволь тебе напомнить, что пресловутые ваши коттеджи предполагалось строить на мои деньги, — прервал ее Никос. — Неужели ты на самом деле думаешь, что я мог так ошибиться?

Дженнифер перевела дыхание и, тщательно подбирая слова, сказала:

— Но ведь ты, хотя и финансировал проект, не слишком вникал в детали и…

— Ты права! — снова перебил ее он. — Я не слишком вникал в детали, в этом и состоит моя ошибка! — Он вздохнул. — Я поступил безответственно и вины с себя не снимаю. Надо было с самого начала жестко контролировать проект и тогда всего этого безобразия… — он выразительно обвел глазами пустырь, — могло бы и не быть.

— Никос, послушай, я уверена, тут какая-то ошибка! — стояла на своем Дженнифер, хотя внутри стремительно росла тревога. — Коттеджи построили в другом месте.

— Хватит морочить мне голову! — раздраженным тоном пресек ее Никос. — У меня в кармане копия договора на строительство коттеджей, подписанная Добсоном, и копия договора купли-продажи. Показать?

— Не надо мне ничего показывать! — повысила голос Дженнифер, начиная заводиться. От волнения у нее закружилась голова: с тех пор как она вылезла из вертолета, она полностью утратила чувство реальности. — Никос, я своими глазами видела фотографии. Все пять коттеджей уже построены, остались только отделочные работы… И место очень красивое. Неподалеку апельсиновая роща и… и никаких пустырей и заброшенных карьеров там нет!

— Неужели? — усмехнулся Никос, кипя от негодования, что она продолжает нагло врать, глядя ему в глаза. — Может, хватит? Не видела ты никаких фотографий!

— Как это не видела?! — возмутилась Дженнифер и полезла в сумочку. — Да они же у меня с собой! Сейчас сам все увидишь.

Дрожащими руками она вытащила из сумки альбомчик и протянула Никосу, а он даже не шелохнулся и продолжал молча взирать на нее с таким видом, будто она собирается предъявить ему фотографию гуманоидов.

— Вот, смотри сам. — И она всунула ему в руки альбом. — Все пять коттеджей…

Никос пролистнул пару страниц и, вернув ей альбом, не моргнув глазом прокомментировал:

— Неплохие снимки… Ну и что дальше?

— Как это что? — изумилась Дженнифер. — Вот они, наши коттеджи.

— Ну и что это, по-твоему, доказывает? — усталым тоном спросил Никос. — Ты показала мне фотографии. А теперь изволь объяснить, какое отношение они имеют ко всему этому!

— Ты что, издеваешься?!

— Ничуть, — ледяным тоном ответил он. — Либо ты скажешь мне всю правду, либо я передаю дело полиции.

— Полиции? — Дженнифер вытаращила глаза. — При чем тут полиция?

— А при том, что агентство «Кросби-тур» обобрало местных строителей и поставщиков! — выпалил он. — А на договоре были фальшивые телефоны, адреса и прочие реквизиты!

Дженнифер побледнела и от волнения покрылась испариной. Солнце было уже в зените, и она только сейчас ощутила летний зной, пожалев, что не сняла жакет.

— «Кросби-тур» обобрал строителей? — пробормотала она пересохшими губами. — О чем это ты? Не понимаю…

— Ах ты не понимаешь?! — с издевкой повторил Никос. — Ну что ж, придется тебе все разъяснить! Никаких коттеджей нет. И никогда не было. Теперь понятно?

— Но… — Дженнифер запнулась и, не в силах взглянуть неприглядной правде в лицо, промямлила: — Покажи мне договор купли-продажи. Может, коттеджи где-нибудь в другом месте?

Никос засунул руку во внутренний карман пиджака и протянул ей сложенный вчетверо лист. Дрожащими руками она развернула документ. Поскольку там все было на греческом языке, Дженнифер поняла не все, но в конце стояла подпись Роберта и печать.

— Но как же так? — с трудом произнесла она, тупо уставясь в документ. — Неужели ничего так и не было построено?

Никос смотрел на ее осунувшееся лицо и старался ожесточиться. Нет, какова актриса! Высший класс… Тут тебе и школа представления, и школа выживания!

— Ну почему же ничего? — с издевкой возразил он. — Ворота ты уже видела, а если как следует поискать, в сорняке найдется фундамент всех пяти коттеджей.

— Фундамент? — трясущимися губами повторила Дженнифер. — Как это фундамент? И это все?!

— Нет, еще проложена вот эта самая дорога, по которой мы с тобой сюда пришли. — Никос смотрел на нее не мигая. — Между прочим, твой бывший родственник пообещал рабочим немалые деньги, а получили они жалкие гроши.

Дженнифер огляделась. Заметив неподалеку крупный валун, подошла к нему на ватных ногах и села.

— С тех пор как мраморный карьер закрыли, с работой здесь стало туго, так что работяги старались вовсю, — продолжал Никос. — Добсон разъезжал на дорогой машине, вот они и решили, что заказчик он солидный, и полностью доверились ему. Некоторые даже купили в долг материалы и оборудование, а теперь по милости «Кросби-тур» оказались без гроша в кармане.

Господи, какой ужас! Значит, Роберт с самого начала врал?! Купил за бесценок этот никому не нужный пустырь, а потом снял под Ларнакой какие-то коттеджи и подсунул им фото? Ну конечно! А что тут удивительного? Отец ему доверял и к тому времени полностью удалился от дел, Роузмари и вовсе смотрела муженьку в рот, так что он мог творить все, что ему заблагорассудится!

Ну а куда же тогда подевались все деньги, которые Никос вложил в проект? Ясно куда: Роберт их прикарманил. Никаких коттеджей и в помине не было, а этот подлец при разводе отобрал у сестры дом под предлогом несуществующих коттеджей под Ларнакой, якобы принадлежащих «Кросби-тур»! И Роузмари еще была рада-радехонька, что ее благоверный не отобрал у нее доли семейного бизнеса, на который он, по его собственному выражению, «угробил не один год жизни»!

Дженнифер сидела, глядя невидящими глазами в пространство. Никаких коттеджей не было и нет. Значит, все вложения Никоса пошли прахом. И, скорее всего, никакой путаницы с банковскими счетами тоже не было. Она зябко повела плечами и спрятала лицо в ладонях. Роберт украл деньги и оставил «Кросби-тур» на мели. Господи, как же им теперь всем жить? У них же остались одни долги!

Никос пристально следил за Дженнифер: она сидела на камне и смотрела на пустырь так, словно ждала, что из-под земли вот-вот чудесным образом вырастут все пять коттеджей.

— Ну как он мог?! — пробормотала она, покачав головой. — Как он мог поступить так со своими детьми! Он ведь и их обобрал до нитки!

Не отрывая глаз от ее бледного лица, Никос пробурчал:

— Так ты ничего не знала?

Моргнув, Дженнифер впервые после того, как до нее дошел весь ужас сложившейся ситуации, подняла на Никоса глаза и, покачав головой, еле слышно проговорила:

— И ты еще спрашиваешь? Конечно же не знала! Если хочешь знать, я приехала на Кипр, чтобы продать эти самые злополучные коттеджи! До меня до сих пор не доходит, что их, как выяснилось, не было и нет!

— Понятно… — бесстрастным голосом произнес Никос.

Похоже, про несуществующие коттеджи Дженнифер на самом деле ничего не знала. Значит, Роберт Добсон, несмотря на связь с юной свояченицей, действовал в одиночку и без ее ведома. Ну что ж, в таком случае для Дженнифер это двойной удар: тайный любовник все время лгал ей, да еще и обанкротил семейный бизнес.

Впрочем, за последний год Дженнифер и без того досталось: Роберт, разведясь с Роузмари, бросил и ее. Он предпочел другую, а для любой женщины это страшнейший удар. Хотя в случае с Дженнифер вполне заслуженный, быстро поправил себя Никос.

Дженнифер подавила слезы и дрожащим голосом спросила:

— А ты обо всем уже знал?

— О чем «обо всем»? — уточнил Никос.

— О том, что никаких коттеджей нет и в помине. Ведь ты знал об этом вчера?

— Я узнал об этом три дня назад, — по-прежнему глядя ей в глаза, со всей откровенностью сказал Никос. — От своего нового коммерческого директора. И поскольку я, к несчастью, имею косвенное отношение к «Кросби-тур», то распорядился немедленно возместить убытки рабочим, пострадавшим в результате всей этой аферы.

Слезы застилали Дженнифер глаза. Она смотрела на него, и ее душу точила тоска. Какой же он холодный и… и совсем чужой! А разговаривает с ней как… как с врагом.

— Это хорошо… — слабым голосом заметила она. — Интересно, а кто же возместит убытки моей семье!..

Шагнув к ней, Никос наклонился и, обняв ее за плечи, помог встать.

— Пошли отсюда.

— Ты не можешь себе представить, что я сейчас чувствую! — дрогнувшим голосом призналась она. — У меня такое ощущение, как будто все это и моя вина! — Дженнифер всхлипнула, но справилась с собой и уже спокойнее продолжила: — Правда, я совсем недавно стала активно заниматься семейным бизнесом… Нет, это выше моего понимания! Как Роберт мог обобрать своих же детей! Как же я его ненавижу! И всегда ненавидела. Жаль, что Роузмари с отцом были о нем такого высокого мнения… Хотя в деловой хватке ему не откажешь!..

Никос отвернулся, и его губы дрогнули в недоброй усмешке. Слезы Дженнифер не смягчили его. Он вел ее назад, чуть поддерживая за локоть, а про себя думал: пока она в таком состоянии, надо вытащить из нее все. Правда, у большинства женщин на удивление избирательная память, особенно во всем, что касается нежных чувств. Ну ничего, он постарается вытянуть из нее всю правду!

— А мне казалось, что раньше ты была в хороших отношениях с мужем своей сестры…

— Если честно, он мне никогда не нравился.

— Вот как? — Никос хмыкнул и скороговоркой добавил: — Знаешь, когда ты по наущению Роберта привезла меня к вам домой и я имел глупость подписать контракт с «Кросби-тур», я этого не заметил…

— Что ты сказал? — Дженнифер остановилась как вкопанная и посмотрела ему в лицо круглыми глазами.

По наущению Роберта?! Как это понимать? Откуда он мог знать, что Роберт на самом деле имел отношение к тому, что она решилась-таки наконец привезти Никоса домой и познакомить со своей семьей?

— Дженнифер, неужели ты рассчитывала на то, что я так и не додумаюсь, что все это подстроено? — зло прищурившись, спросил Никос. — «Кросби-тур» был нужен инвестор, а у меня были деньги. Не хочешь ли ты сказать, что решила пригласить меня домой именно в тот момент по чистой случайности? Я так не думаю!

— Как это подстроено?! — От подобного обвинения Дженнифер даже опешила. Значит, Никос считает ее до такой степени корыстолюбивой и расчетливой? — Ты что, на самом деле так плохо обо мне думаешь?

— Дженнифер, я ведь не вчера родился, — с усмешкой заметил он. — И такие истории — увы! — не редки…

— Да я тогда знать не знала, что ты такой богатый! — с обидой возразила Дженнифер. — И только дома, когда мы с тобой приехали, узнала о том, что отец с Робертом мечтают расширять бизнес. Если хочешь знать, я привезла тебя к нам только потому, что Роузмари очень просила меня об этом!

— Хотелось бы верить!.. — вполголоса заметил Никос. — Только не очень-то получается…

— Значит, ты считаешь, что меня интересовали исключительно твои капиталы? — дрожащим голосом подытожила Дженнифер, глядя на него сквозь слезы. — А как, по-твоему, зачем я тогда же сказала тебе, чтобы ты как следует взвесил, стоит ли тебе вкладывать деньги в «Кросби-тур»? Ну что же ты молчишь? Об этом ты забыл?

Никос не забыл, но счел благоразумным промолчать.

— А помнишь, что ты мне на это ответил? «Дженнифер, это бизнес, а ты в нем ничего не смыслишь»!

Никос открыл было рот возразить, что, мол, подобную незаинтересованность с ее стороны можно расценить и как эффективный способ подтолкнуть его проявить щедрость по отношению к ее семье, но снова промолчал. В конце концов, Дженнифер впервые проявила себя в новом качестве, так что не стоит затыкать ей рот. И куда только подевалась нежное беззащитное создание! Да это же тигрица, зеленые глазищи так и мечут молнии!..

— Значит, ты с самого начала все знал?! — продолжала бушевать она. — А теперь, когда все пошло прахом, вздумал обвинять меня? Ну что ж, я с себя вины не снимаю! Только знаешь, в чем моя самая большая ошибка? Вернее, беда? Не знаешь? Я была наивной дурой, поэтому в тебя и влюбилась! — После этого признания Дженнифер вырвала руку и чуть ли не бегом понеслась по пыльной дороге к вертолету. Запрыгнула в него без всякой посторонней помощи, а когда подоспел Никос, демонстративно отвернулась и принялась смотреть в иллюминатор. Какая же она все-таки дура! Ну кто ее тянул за язык?! Зачем она призналась, что три года назад была в него влюблена? К чему было так унижаться, да и еще и тешить самолюбие этого высокомерного типа!

Вертолет взлетел, а Никос все никак не мог успокоиться. Неужели он ошибался? Нет, этого не может быть! Допустим, три с половиной года назад, когда он встретил Дженнифер, ее роман с Добсоном уже был на излете, а может, уже и вовсе сошел на нет… Черта с два! Зачем тогда она таскалась с ним по гостиницам? Да еще и придумала правдоподобную историю, что, мол, целый день была в агентстве по просьбе сестры!.. Маленькая лгунья! А еще строила из себя девственницу!..

Нет, а он-то сам хорош! Какого черта снова поддается ее чарам? Стоило Дженнифер сказать, что она была в него влюблена, как он тут же растаял и начал сомневаться в очевидном! Снова попался на тот же самый крючок! Впрочем, что тут удивительного? Он всего лишь мужчина из плоти и крови, а Дженнифер — даже в этом стародевьем наряде, одно сплошное искушение!

Хотя, если задуматься, Дженнифер привлекает его именно тем, что он ни разу не переспал с ней. Вот только что она кричала на него, а он мог думать лишь о том, какая она в постели. Никос исподтишка на нее покосился: она сидела боком, нарочито закрыв ладонью лицо, солнце играло в ее рыжих волосах, тонкая ткань платья обрисовывала стройное бедро…

Никос на миг представил себе Дженнифер обнаженной. Интересно, она такая же темпераментная в постели? А почему бы не попробовать выяснить это уже сегодня?

Раз уж она не имеет никакого отношения к истории с мифическими коттеджами, то, скорее всего, и в махинациях с банковскими счетами не замешана. Жаль, что Добсон с деньгами скрылся, но ничего! Он его из-под земли достанет и с превеликим удовольствием упечет за решетку.

Когда вертолет приземлился на площадке неподалеку от виллы в Пафосе, Никос выпрыгнул первым и протянул Дженнифер руку, но она, стараясь не смотреть на него, спустилась сама и, оглядевшись, спросила:

— Где мы?

В душе у нее творился переполох. После всего, что Дженнифер только что узнала, она до такой степени растерялась, что не знала, как себя вести. Собираясь лететь на Кипр, она конечно же не рассчитывала на то, что Никос встретит ее с распростертыми объятиями, но такой прием и в кошмарном сне не приснится! Впрочем, теперь все понятно: для Никоса и она, и ее родные не более чем аферисты. И что бы она ему сейчас ни сказала, он не поверит ни единому слову.

— В моей загородной резиденции… — словно с неохотой ответил Никос и, помолчав, добавил: — Не знаю, как ты, но я не прочь выпить.

От такого наплыва отрицательных эмоций Дженнифер охватила внутренняя дрожь, а вслед за ней паника: вдруг она не выдержит и расплачется прямо у Никоса на глазах? Только этого не хватало! Теперь он ее враг, и враг беспощадный. Он наверняка подаст на Роберта в суд — и что тогда? Нет, разумеется, этому подлецу так и надо, но что будет с сестрой и племянницами? Надо бы позвонить дяде Чарлзу. Может, он даст ей путный совет?

Хотя Роузмари и в разводе с Робертом, «Кросби-тур» теперь тоже под угрозой. У людей хорошая память, особенно на такие вещи, как банкротство и грязные махинации… И теперь их семейный бизнес может оказаться в черном списке. Спрашивается, на что тогда они будут жить? Бедная Роузмари!.. Муж от нее ушел, отобрав у них дом, а теперь в довершение всех бед она еще может потерять и единственный источник доходов?! А отец? Как он все это выдержит? Ведь у него не осталось ничего, кроме доброго имени.

Дженнифер шла за Никосом по тенистой аллее к особняку, а мысли — одна неприятнее другой — наскакивали друг на друга, все больше и больше повергая ее в уныние.

— Мне нужно позвонить Роузмари, — прервала она молчание. — Надо сообщить ей насчет коттеджей…

— Нет, не надо! — не терпящим возражений тоном заявил Никос. — Во всяком случае, сейчас я не вижу в этом необходимости. И вообще, я не хочу, чтобы ты звонила в Англию, пока я не выясню все, что считаю нужным.

Опешив от столь категоричного тона, Дженнифер молча таращила на него глаза.

— Хотя твоя сестра и в разводе с Добсоном, я не поручусь, что она не проболтается. Скорее всего, она потребует от своего бывшего муженька объяснений, а я не хочу, чтобы он раньше времени узнал о том, что его обман уже раскрыт, — объяснил Никос.

От возмущения Дженнифер заскрипела зубами.

— А тебе не кажется, что все это не только вопрос твоего хотения? — взяв себя в руки, тихо спросила она. — И вообще, позволь мне самой решать, что лучше для моей семьи!

— А теперь послушай, что я тебе скажу, — бесстрастным тоном ответил Никос, держа ее на прицеле глаз. — Если хочешь, чтобы я помог твоей семье пережить всю эту передрягу, делай так, как я велю. Ну а если нет, поступай как знаешь, только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

— Ты что, мне угрожаешь? — дрогнувшим голосом спросила Дженнифер.

— Отнюдь, — возразил Никос, упрямо мотнув головой. — Всего лишь излагаю факты. На данный момент у меня нет оснований доверять кому-либо из вашего семейства. Это распространяется и на твоего отца, и на твою сестру. Кроме того, я рассчитываю в ближайшее время прояснить некоторые обстоятельства. Если же кто-то из вас, будь то случайно или преднамеренно, сообщит новость Добсону, тот наверняка скроется. Ну и что тогда мне делать? — Он развел руками и, прищурив глаза, завершил: — Разве что прийти к неутешительному выводу, что Добсон не единственный вор в вашей семье…

— Спасибо на добром слове! — пробормотала Дженнифер, опуская глаза, и почувствовала, что щеки заливает краска.

— Не за что. Я всего лишь обрисовал тебе ситуацию, ну а ты уж теперь решай сама, что лучше для твоей семьи.

Да, ситуация лучше не придумаешь! И обрисована на редкость доходчиво и красочно… Дженнифер прекрасно поняла, что ей хотят сказать. Ее поставили перед выбором: либо она ни о чем не сообщает сестре, либо ставит под сомнение доброе имя семьи.

— Значит, теперь я твоя заложница? — спросила Дженнифер, поднимая на него глаза. — Я верно поняла?

Никос помолчал, а потом, окинув ее с ног до головы долгим, пристальным взглядом, спросил чуть хрипловатым голосом:

— А ты хотела бы?

Заметив, как изменилось выражение его глаз, Дженнифер напряглась и поспешила отвернуться, сделав вид, будто рассматривает особняк. Немного придя в себя, она ахнула от восторга. Казалось, утопающий в зелени старинный дом сошел со страницы роскошного альбома.

— Летний дом семьи Костеасов, — не скрывая гордости, поведал Никос. — Два года назад я его полностью отреставрировал. Хотел сделать сюрприз к юбилею бабушки Теодоры.

Ничего себе летний дом! Сколько же тут комнат…

Словно отвечая на ее вопрос, Никос продолжил:

— Правда, теперь он несколько отличается от оригинала… Сзади новая пристройка.

Поднявшись на ступени, Никос толкнул массивную дверь плечом, вошел сам и жестом пригласил Дженнифер. В просторном прохладном холле царил уютный полумрак: ставни высоких окон были закрыты и свет проникал лишь через круглое витражное окно над площадкой широкой лестницы, украшенной резными балясинами. Никос молча провел ее в большую гостиную, кивнул на диван в нише широченного окна, выходившего в сад, а сам направился к внушительных размеров старинному буфету красного дерева.

Дженнифер села, сняла жакет и выглянула в окно. За деревьями поблескивала серебром рябь речушки, отражая зелень рощи на дальнем берегу. Все вокруг дышало тишиной и покоем, и Дженнифер, немного расслабившись, с интересом огляделась. За дверцами буфета скрывался холодильник и бар с напитками. Никос молча налил коньяку и себе, и ей и так же молча протянул ей стакан. Она сделала маленький глоток и невольно поморщилась: она никогда не любила спиртное, но по телу разлилось живительное тепло и постепенно напряжение отпустило ее.

Никос поставил свой нетронутый стакан на низкий столик, сел в кресло напротив и какое-то время молча смотрел ей в глаза, а потом негромко сказал:

— Вчера я ошибся на твой счет. И был очень груб. Вообще-то, для меня это нехарактерно… Просто все время, пока я был с тобой, я страшно злился и хотел тебя обидеть.

Пораженная его искренностью, Дженнифер кивнула, сжала губы и, почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, опустила голову. Наконец она увидела в Никосе мужчину, в которого была когда-то безнадежно влюблена. Гордого, упрямого, но справедливого: он всегда признавался в своих ошибках, хотя по натуре был крайне самолюбив и сознание своего собственного несовершенства было для него страшнее смерти. Мужчину импульсивного и страстного: он мог быть высокомерным и жестоким, но мог растопить ее сердце одной лишь своей улыбкой. Только сейчас Дженнифер с болью вспомнила, что Никос еще ни разу ей не улыбнулся.

— Хотел меня обидеть? — повторила она и тут же подумала, ну что за идиотский вопрос! Конечно же хотел.

А что, собственно говоря, в этом удивительного? Ведь три года назад Никос сам вычеркнул ее из своей жизни. Сколько раз она поднимала трубку и думала, а вдруг это он? И потом только что он совершенно недвусмысленно дал ей понять, что подозревает если не ее саму, так ее родных в преступном сговоре с Робертом. Она тихонько вздохнула. С этим ничего не поделаешь…

Никос рассмеялся — коротко и зло — и спросил:

— И ты еще спрашиваешь?!

Дженнифер вздрогнула и, подняв глаза, узнала этот пристальный, напряженный взгляд пронзительных карих глаз, который преследовал ее в снах и заставлял кровь быстрее бежать по жилам.

— Ты не можешь не чувствовать, как я тебя хочу, — словно с неохотой признался Никос. — Как это ни прискорбно, но за эти три года ничего не изменилось. Ты возбуждаешь меня так же, как и в то памятное лето.

Повисла тягостная пауза, и с минуту тишину гостиной нарушало лишь журчание речной воды за растворенным окном. Дженнифер лихорадочно пыталась осознать то, что услышала. Что Никос хочет ей сказать? Неужели он хочет возобновить с ней отношения? Хотя зачем же еще ему понадобилось признаваться в том, что он ее хочет?

Дженнифер подняла голову и, встретив его взгляд, негромко спросила:

— А ты привык получать все, что захочешь?

— Да, — ответил Никос, пожав плечами с таким видом, словно хотел сказать: ничего не поделаешь, вот такой уж я уродился.

— В таком случае, Никос, боюсь, мне придется тебя разочаровать, — дрожащим голосом пробормотала Дженнифер. — Мой ответ — нет. И незачем было все это мне говорить…

Она не знала, то ли ей плакать, то ли смеяться, и внезапно горло перехватило спазмом, а из глаз брызнули слезы, испугав и ее саму, а еще больше Никоса.

— Дженнифер… Не надо… — буркнул он и, с минуту поколебавшись, вскочил, сел с ней рядом, обнял за плечи и попытался успокоить: — Ну пожалуйста, не плачь!

— Извини… — заикаясь выдавила Дженнифер сквозь всхлипы и снова залилась слезами, словно его признание прорвало плотину. — Никос, я не хотела, чтобы все так вышло…

— Я был груб с тобой, — пробурчал Никос, а про себя подумал: зачем он это сказал? И почему продолжает обнимать ее? Сжав ладонью ее хрупкие плечи, придвинул ее к себе и шепнул: — Успокойся!

— Разве ты виноват, что Роберт оказался таким подонком? — Дженнифер отдалась на волю чувств и, уткнувшись лицом ему в грудь, пробормотала: — Не хочу даже думать о нем сейчас…

— Вот и хорошо. — Никос чуть отстранил ее от себя и, одной рукой взяв за подбородок, заглянул в лицо.

Разум подсказывал: сейчас самое время задать ей пару вопросов, но вместо этого другая рука, словно сама по себе, потянулась и расстегнула заколку. Роскошные золотисторыжие волосы рассыпались по плечам — и соображения разума мигом отступили на задний план. Усилием воли Никос напомнил себе, что Дженнифер спала с мужем сестры и что она законченная лгунья, но все равно не мог оторвать взгляда от ее огромных зеленых глаз.

— Почему ты на меня так смотришь? — прерывистым шепотом спросила Дженнифер, чуть подрагивая от нервного возбуждения. — Почему?

— Просто я тобой любуюсь.

Никос чуть отодвинул ее от себя и не спеша провел пальцем по овалу лица, коснулся чуть приоткрытых губ, шеи… Казалось, он ждал, что Дженнифер запротестует и отстранится, как это бывало раньше, когда он настаивал на близости, но она сидела не шелохнувшись и не мигая смотрела ему в глаза.

— Любуешься? — переспросила она, словно не верила, а сама не могла дождаться, пока его губы коснутся ее губ. — Правда?

— Правда… — севшим от волнения голосом подтвердил Никос и со смешанным чувством горечи и удовольствия подумал, что все ее прежнее нежелание интимной близости с ним не более чем искусная игра. — Мне нравится, что теперь ты меня не боишься.

Дженнифер порозовела от смущения и, опустив глаза, пробормотала:

— Да, теперь я стала другой.

Интересно, и когда же с Дженнифер приключилась эта чудесная метаморфоза? Уж не вчера ли, когда она поняла, что будущее «Кросби-тур» зависит исключительно от него? Никос отогнал неприятные мысли подальше и, погрузив пальцы в шелк ее волос, тихо сказал:

— Мне всегда нравилось, когда у тебя распущенные волосы.

— Но они слишком длинные… мешаются… — чуть слышно пробормотала Дженнифер, загипнотизированная взглядом его бархатных глаз. Сердце отчаянно билось где-то в горле, грудь теснило, а внизу живота разливалось тепло, и Дженнифер инстинктивно сдвинула колени.

— А мне так больше нравится… — Никос опустил руки и, обхватив ее за талию, усадил к себе на колени. — Мне они точно не помешают, вот увидишь… — И он накрыл ее рот своим.

У Дженнифер голова пошла кругом. Она опьянела лишь от одного его поцелуя и, отогнав все мысли, полностью предалась ощущениям. Никос исследовал ее губы и рот не спеша, как искусный соблазнитель, и Дженнифер, подрагивая от возбуждения, вонзила пальцы в его плечи и жадно отвечала на поцелуи, сгорая от нетерпения и предвкушая продолжение.

Наконец он оторвался от ее губ и, не дав ей возможности опомниться, обхватил ее поудобнее и легким движением поднялся вместе с ней с дивана.

— Ну что, пошли? — шепнул он и легко понес ее через всю гостиную в холл.

— Никос, поставь меня на ноги… — еле слышно выдохнула она, бросив на него быстрый взгляд. — Лучше я пойду сама…

— А мне нравится носить тебя на руках, — ответил Никос и улыбнулся своей неотразимой улыбкой.

У Дженнифер от радости сердце затрепетало в груди, а Никос шепнул, обжигая горячим дыханием ее шею:

— Радость моя, я несу тебя в спальню. Если у тебя есть возражения, говори прямо сейчас.

В спальню? На долю секунды Дженнифер охватила паника: не слишком ли быстро все происходит? Но как она может сказать «нет» единственному мужчине, который вызывает в ней подобные чувства? Да если она откажет ему сейчас, Никос — с его-то гордостью и учитывая грустный опыт их прежних отношений — больше к ней и близко не подойдет!

На этот раз он вправе ожидать от нее взрослого поведения и будет крайне удивлен, если она сейчас откажется лечь с ним в постель. Нет, если она снова потеряет Никоса, вряд ли ее потом утешат ее твердые моральные устои! И потом, если быть до конца честной, ей самой хочется наконец узнать, что это такое — настоящая страсть? А после таких поцелуев она сгорает от желания пройти весь путь до конца.

— Дженнифер… — Никос заглянул ей в глаза, истолковав ее молчание по-своему: вдруг она снова готовит ему холодный душ? — Ну и что ты мне скажешь?

Дженнифер встретила взгляд Никоса и, вместо ответа потянувшись к его лицу, нашла его губы. Застонав от удовольствия, он ответил на поцелуй с такой страстью, что Дженнифер полностью утратила способность соображать и опомнилась только тогда, когда Никос опустил ее на огромную резную кровать с роскошным расшитым шелком покрывалом. И тут ее снова охватила паника.

Никос отошел на шаг, любуясь тем, как ее волосы рыжим золотом разметались по подушке, и у него перехватило дыхание. Господи, ну до чего же хороша!

Он снял пиджак, бросил его на пол, с минуту стоял, словно не смея к ней прикоснуться, и молча пожирал ее глазами.

Нет, больше он ее не отпустит! Она нужна ему. Какого черта?! Он хочет эту женщину, и пусть катятся ко всем чертям его моральные установки и принципы! Отвезет ее в свою квартиру в Лондоне и плевать ему на то, кто и что на это скажет! Ему уже за тридцать, человек он самостоятельный, так что у него есть право жить так, как он считает нужным.

— Дженнифер, ты такая красивая… — пробормотал он, стягивая галстук и швыряя его на пол. — Не могу оторвать глаз.

Она молча следила за каждым его движением и тоже не могла оторвать от него глаз, а в голове стучала мысль: неужели она у Никоса в постели?! Ведь она только вчера прилетела на Кипр! Ее сознание раздвоилось: она и стыдилась того, что с такой готовностью пошла с ним на близость, но в то же время почему-то не сомневалась: именно так и должно быть. Ведь она никогда не переставала любить Никоса! — с пугающей ясностью внезапно осознала Дженнифер.

— А ты всегда так делаешь? — спросила она, внутренне удивляясь своей раскованности.

— Как «так»? — уточнил Никос, расстегивая рубашку.

— Ну… то есть… — Дженнифер на миг запнулась, но все-таки продолжила: — Сразу после поцелуев переходишь к… к сексу?

— Теперь уже нет, ведь я давно не подросток, — сказал Никос и сразу же подумал, что это не слишком удачный ответ. — А почему ты спросила?

Дженнифер вспыхнула и, отвернув лицо в сторону, пробормотала: — Просто так… из любопытства.

Никос наклонился и, поцеловав ее, серьезно ответил:

— С тобой все по-другому.

Он выпрямился и снял рубашку. Ощущая вкус его губ на своих губах, Дженнифер во все глаза смотрела на его сильное, бронзовое от загара тело и сердце ее сладко замирало. Никос расстегнул молнию на брюках, обнажив плоский мускулистый живот с темной стрелкой шелковистых волос, убегающей за резинку трусов. Дженнифер задержала дыхание и отвела взгляд, но его облик — сильный, мужественный и такой неотразимо сексуальный — остался стоять у нее перед глазами.

— Я даже не предложил тебе перекусить… — ни с того ни с сего заметил Никос.

— Перекусить? — машинально переспросила Дженнифер и почувствовала, как под его тяжестью прогнулся матрас.

Потом увидела, как на ковер упали трусы, и побоялась поднять глаза и оценить Никоса во всей красе. Хотела сказать, что страшно проголодалась, но Никос перевернул ее на бок, спиной к себе, откинул волосы и принялся не спеша расстегивать молнию на платье, пообещав:

— Потом перекусим…

Дженнифер снова охватили сомнения: не слишком ли быстро они оказались в постели? Хотя с поцелуями она справилась более чем успешно… И Никос ждет от нее взрослого поведения. Как говорится, раз уж сказала «а», говори «б» и так далее. Ей нечего бояться: ведь она с Никосом!

— Не хочу спешить… — прошептал он у нее за спиной, мучительно медленно, зубчик за зубчиком опуская молнию и обнажая ее спину. — Какая у тебя нежная кожа!..

Его горячие сильные пальцы коснулись ее спины. Она замерла и задержала дыхание. А Никос спустил платье с плеча и прижался к нему губами. Дженнифер задрожала и, ослабев от желания, прижалась к нему спиной, а он рывком повернул ее к себе лицом и жадно припал к ее рту.

Дженнифер не заметила, как ее платье и лифчик оказались на ковре: она едва дышала от прикосновений его горячих губ. А когда его язык проник к ней в рот, она запустила пальцы в его густую шевелюру и прижала голову к себе.

Никос оторвался от нее и, приподняв за талию, вытащил покрывало и опустил Дженнифер спиной на прохладную простыню. Она откинула голову на подушки и только сейчас заметила, что на ней одни трусики, но Никос не дал ей времени устыдиться своей наготы.

— Ты великолепна… — жарким шепотом выдохнул он, лаская ее глазами, и подумал, что ему будет нелегко по утрам уходить от Дженнифер.

Он не спеша провел пальцем по ее горящим губам, подбородку, шее, спустился ниже, еще ниже… пока не остановился у кружевной кромки трусиков. Дженнифер напряглась и чуть слышно шепнула припухшими от поцелуев губами:

— Никос… хочу тебя предупредить… я еще никогда не…

На миг он замер и, скрывая усмешку, отвернул лицо в сторону. Как? Опять?! Боже праведный, неужели она думает, что он и теперь уверует в ее непорочность?! А может, раз он сам не стал развивать тему ее отношений с Добсоном, Дженнифер решила, что надо продолжать игру по старым правилам? Даже по прошествии трех лет?

— Никос… — нарушила паузу Дженнифер. — Тебя это смущает?

— Отнюдь, — буркнул он и, прижав ее к себе, снова поцеловал. — Ничто меня не смущает…

Дженнифер лежала в его объятиях, подрагивая от возбуждения, а его руки исследовали ее тело, ввергая в бездну новых ощущений. Он не давал ей ни секунды передышки. А когда поймал ртом припухший сосок, она вскрикнула и, ощутив, как внизу живота запульсировало желание, вы гнулась дугой от сладкой муки.

— Дженнифер, ты сводишь меня с ума… — словно с неохотой признался Никос. — Со мной такое впервые. Никогда еще не хотел так ни одну женщину.

Услышав подобное признание, Дженнифер возликовала. Значит, она для него не такая, как все?! Неужели это правда? Какое счастье!

— Я тоже, — шепнула она, доверчиво глядя ему в глаза. — И со мной такое впервые…

— Вот как? — спросил он, и уголки его рта дрогнули в насмешливой ухмылке. — А как же Роберт?

Дженнифер удивленно моргнула, а потом с ужасом подумала: неужели Никос с самого начала заметил в ее отношениях с бывшим свояком нечто странное? Нет, этого не может быть! Как бы там ни было, ничего объяснять она ему не станет! А то еще Никос подумает, что она сама спровоцировала Роберта… И вообще, лучше ему ни о чем таком не знать.

— О чем это ты? — побледнев, спросила она и, отпрянув, уставилась на него испуганными глазами. — Не понимаю…

Ну и артистка! Она, видите ли, не понимает! Попадись ему этот Добсон, так бы и превратил гаденыша в отбивную!

Подавив гнев, Никос потянулся и снова привлек Дженнифер к себе, буркнув:

— Кровать у меня большая, но ты все равно от меня никуда не денешься!

И он набросился на нее как пещерный человек, а она от облегчения, что он не сказал больше ничего о Роберте, обмякла и с прежней силой предалась новым ощущениям. Поцелуи Никоса стали еще требовательнее, а ласки все смелее. Почувствовав его возбужденную плоть, Дженнифер задрожала от нетерпения, а он, не отпуская ее губ, одной рукой дразнил ее сосок, а другой проник во влажное лоно.

— Никос… — простонала она, сама не зная, что хочет сказать, а лишь чувствуя: еще чуть-чуть — и она умрет от наслаждения. — Никос…

Он на миг выпрямился и, надев презерватив, распластал ее своим весом и вошел в нее. Дженнифер замерла, потом инстинктивно подалась вперед, но, почувствовав преграду, остановилась. Никос вполголоса ругнулся на своем языке и, схватив ее за бедра, снова вошел в нее, стремясь слиться с ней воедино.

Дженнифер вскрикнула от боли.

Никос замер, словно его окатили ледяной водой, но было уже поздно.

— Дженнифер… — шепнул он дрогнувшим голосом и спросил, хотя уже знал ответ: — Что с тобой?

— Все в порядке, — шепнула Дженнифер, привыкая к новым ощущениям, превзошедшим самые дерзкие ее мечты. — Просто мне хорошо с тобой… Вот и все.

Закрыв глаза, Дженнифер обхватила Никоса руками и, приподняв бедра, приникла к нему всем телом. И ее снова опалило желанием. Никос тоже почувствовал прилив желания, но усилием воли отодвинулся. Однако Дженнифер снова жадно прильнула к нему. Тогда он не выдержал и со стоном снова вошел в нее. Она вскрикнула и, подхватив ритм, полностью отдалась чувственному наслаждению…

А потом, обессилев от сладкой истомы, откинула голову на подушку и какое-то время лежала с закрытыми глазами, ошеломленная своими ощущениями.

Чуть отстранясь, Никос молча взглянул на ее счастливое и такое невинное лицо, что у него потемнело в глазах. Он приподнялся и лег на край кровати. Дженнифер снова приникла к нему, поцеловала в загорелое плечо, вдохнула пьянящий запах его разгоряченного тела и с удовлетворением подумала: теперь она настоящая женщина. Никос обернулся, обхватил ее за хрупкие плечи и притянул к себе.

— Я так… так счастлива, — не сразу сказала Дженнифер, словно наконец нашла подходящее слово для своих новых ощущений. Сейчас весь ее мир заключался в Никосе и в тех чувствах, что он в ней возбуждал. Она лежит в его объятиях. Она его любит. Наконец-то она переспала с ним, и это было так прекрасно, как ей и не снилось.

— Пойду приму душ, — пробормотал Никос.

Дженнифер распахнула глаза и, глядя, как он идет в ванную, заметила, что он по-прежнему возбужден. В чем дело? Она сделала что-то не так? Сладостная истома быстро сменилась тревогой. И Дженнифер отчетливо вспомнила, как Никос от нее отодвинулся и как он был сдержан. Только обнял за плечи — и то после того, как она сама к нему прилипла.

На душе стало холодно и тоскливо. Дженнифер села и, обхватив колени руками, тупо смотрела в наглухо закрытую дверь ванной. Выходит, Никос не пришел от нее в восторг? Раз, несмотря на возбуждение, даже не захотел больше заниматься с ней любовью, а предпочел принять душ. Да, это удар ниже пояса… Вывод один: как женщина она ему неинтересна. Но почему? Что она сделала не так?

Никос долго стоял под холодным душем.

Дженнифер на самом деле оказалась девственницей? Выходит, он на ее счет все время ошибался? Это открытие настолько его поразило, что он даже растерялся. И что теперь делать? Как с ней себя вести? Во-первых, нужно быть с ней до конца честным.

Но каким образом? Как сказать Дженнифер, что он подозревал ее в том, что она спит с Робертом Добсоном? Причем думал так до того самого момента, пока не затащил ее в постель. Никос поморщился. Нет, такая правда никому не нужна. Дженнифер придет в ужас и наверняка оскорбится. Разве можно дать ей понять, что он был о ней столь невысокого мнения? И что именно поэтому и переспал с ней? Ведь он был уверен, что она предала не только его доверие, но и доверие своей родной сестры!

А на самом деле Дженнифер была именно такой, какой показалась ему в первый день знакомства. Чистой и невинной. И когда говорила «может, мы все-таки останемся друзьями?», именно это и имела в виду. А вовсе не пыталась столь изощренным способом распалить его чувственность.

Никос застонал и, чертыхнувшись, пригладил ладонью густые мокрые волосы. А память услужливо подкидывала все новые и новые эпизоды того лета, и в каждом Дженнифер как назло была особенно милой, нежной… ну прямо-таки неземной доброты.

С какой трогательной заботой она относилась к племянницам! А как беспокоилась, что он тратит на нее слишком много денег, и все время устраивала пикники? А когда он рассказал ей, как у него в детстве умерла любимая собака, она даже заплакала.

Какой же он кретин! Так ошибаться! Окончательно продрогнув, Никос выключил воду, схватил полотенце и принялся растираться. Нет, быть с ней до конца честным он не может. Она его ни за что не простит. И будет права: ведь он подозревал ее во всех смертных грехах! Нет, пусть он циник, но он не может допустить, чтобы Дженнифер обо всем узнала!

Непонятно только, какого черта она делала тогда в отеле с Робертом Добсоном? И почему сказала ему неправду? И потом, с чего это вдруг она перестала быть такой нервной в его обществе? Как объяснить столь разительную перемену? Хватит подозрений! — предостерег его внутренний голос.

Никос вышел в гардеробную и достал свежую одежду. Дженнифер выглядит как ангел. Да она и есть ангел! Так что хватит искушать судьбу. Лучше скажи спасибо за то, что она послала тебе женщину, которой ты недостоин!

Комиссар Маленис — пожилой представительный мужчина — сразу понравился Никосу. Извинившись за вторжение, он без обиняков перешел к делу. Когда в полицию обратились рабочие, нанятые Добсоном для строительства коттеджей для «Кросби-тур», дело поручили Солону Маленису и он начал собирать досье на Роберта Добсона. Однако теперь, получив от представителя Никоса причитавшиеся им деньги, рабочие намеревались отозвать свои исковые заявления.

— Насколько я понимаю, господин Костеас, вы весьма оперативно компенсировали убытки, причиненные рабочим этим англичанином. А признав свой собственный интерес в фирме «Кросби-тур», проявили честность, что не может не вызывать уважения, — сказал комиссар. — Откровенно говоря, не сделай вы этого, мы вряд ли обнаружили бы вашу причастность к делу. Однако, взяв все бремя ответственности на себя, вы позволяете нечистому на руку англичанину ускользнуть от заслуженного наказания. На мой взгляд, это недопустимо.

— Не могу не согласиться, — нахмурясь, кивнул Никос. — И, признаться, это никоим образом не входит в мои планы.

— Отлично! — Комиссар Маленис с удовлетворением кивнул. — В таком случае я бы попросил вас убедить рабочих не отзывать свои исковые заявления. Они делают это исключительно из уважения к фамилии Костеас. Но, согласитесь, при сложившихся обстоятельствах бизнесмену вашего уровня и репутации ни скрывать, ни бояться нечего.

На этот раз Никос согласиться с ним не мог: после того как он переспал с Дженнифер, то бишь с директором «Кросби-тур», ему совсем не хотелось делать достоянием общественности тот факт, что она в данный момент гостит у него в доме. Однако делать нечего: придется посвятить комиссара в некоторые подробности.

Когда принесли чай, Никос рассказал Солону Маленису все, что знал сам. Объяснил, почему Дженнифер приехала на Кипр, заверил его, что она никоим образом не причастна к махинациям бывшего родственника, а также вкратце описал, какой ущерб Добсон нанес семье Кросби.

— По его милости теперь они на грани банкротства, — завершил свой рассказ Никос. — Угораздило же Роузмари Кросби выйти замуж за этого гнусного обольстителя!

— Говорите, после развода семья лишилась даже дома?! Да, напрасно Питер Кросби так доверился зятю… — Комиссар сокрушенно покачал головой, а потом добавил: — Впрочем, кто из нас не ошибается? Ведь хочется доверять ближним, тем паче члену семьи.

— Если вы хотите переговорить с Дженнифер Кросби, придется подождать до утра. Она уже спит.

— Бедная женщина! Ей в последнее время нелегко пришлось… Пока у меня нет оснований вызывать Дженнифер Кросби для дачи свидетельских показаний. Однако, если такая необходимость возникнет, я заблаговременно поставлю вас в известность.

Вскоре комиссар откланялся и ушел, а Никос вернулся в спальню. Дженнифер крепко спала. Золотисто-рыжие волосы разметались по подушке, в вырезе кружевной сорочки виднелась высокая грудь, под глазами залегли темные круги… Если бы не ее утомленный вид, он бы не устоял и разбудил ее. Нет, пусть Дженнифер выспится как следует, а потом он с ней поговорит. И наконец узнает, что она делала три года назад в гостинице с этим чертовым Добсоном и почему не сказала ему правду. Пока он это не выяснит, он не успокоится!

Дженнифер проснулась на рассвете. Распахнув глаза, она сразу увидела Никоса: он сидел в кресле у окна, полностью одетый, и напряженно смотрел на нее.

— Что случилось? — шепнула она, заметив его тревогу, и села. — Почему ты не спишь?

— Не спится… Меня давно мучит один вопрос.

Он вскочил и, держа ее на прицеле глаз, подошел и сел в изножье кровати.

— Какой вопрос? — спросила Дженнифер, чуть задыхаясь. — Спрашивай. Правда, я еще не совсем проснулась…

— Когда я последний раз гостил у вас дома, я… — Никос запнулся, а потом выпалил на одном дыхании: — Дженнифер, я видел, как ты выходила из гостиницы вместе с мужем сестры.

Дженнифер побледнела и мысленно перенеслась на три года назад в тот злополучный день.

— Ты меня видел? — повторила она, пытаясь потянуть время и судорожно соображая, что ей сказать. — А как ты сам там оказался?

— Очень просто. Подвозил Микиса Янидиса, своего коммерческого директора. Он остановился в том отеле. Я был на стоянке и видел, как ты вошла. — Никос помолчал. — Меня разобрало любопытство, вот я и решил дождаться, пока ты выйдешь…

— А почему ты мне ничего не сказал? — Дженнифер заглянула ему в глаза с удивлением и досадой. — И почему сразу не подошел ко мне?

— А ты потом сказала, будто бы все утро просидела в агентстве, — завершил Никос, проигнорировав ее вопросы.

Повисла пауза. Дженнифер представила себе, в каком свете он ее видит, и ее глаза вспыхнули гневом.

— Значит, ты сидел в машине и следил за мной, а потом сознательно умолчал об этом. — Она помолчала и, повысив голос, продолжила: — Тем самым ты принудил меня пойти на безобидную выдумку, а сам все это время готовил мне западню?!

— Но ведь ты солгала мне. Зачем?! — вспылил Никос, возмущаясь, что она обвиняет его, хотя сама кругом виновата. — Скажи ты мне правду, ты бы не попала в западню!

Дженнифер отбросила простыню и вскочила с кровати.

— А ты сам… Неужели ты ни разу в жизни не лгал? Хотя бы по мелочам, чтобы избежать неловкой ситуации?

— Ты не ответила на мой вопрос, — с трудом сдерживая гнев, процедил Никос сквозь зубы. — Почему ты мне солгала?

— Нет, это ты мне ответь, почему ты обо мне так плохо думаешь? — кипятилась Дженнифер. — Где же твое доверие?

— Ты его не оправдала, — буравя ее взглядом, ответил Никос.

Дженнифер показалось, будто ей залепили пощечину. Она перевела дыхание и заметила, что глаза Никоса опустились в вырез сорочки. Она вспыхнула и с ужасом ощутила, что предательская плоть отзывается на его взгляд: в груди стало тепло, а соски бесстыдно заострились. Она поспешила сложить руки и с вызовом переспросила:

— Значит, не оправдала?

— Ну что ж, если я не прав, — Никос криво усмехнулся, — сделай милость, разубеди меня. Расскажи поподробнее про эту свою невинную и безобидную выдумку!

Дженнифер побледнела и, помолчав, ответила:

— Дело в том, что у Роберта был роман. Очередной. — Она вздохнула. — А в тот день Кэтти положили в больницу, и Роузмари никак не могла разыскать Роберта. Она жутко нервничала, а я догадывалась, где он может быть. Ходили слухи, что этот негодяй всех своих подружек возит в одну и ту же гостиницу!

— Подожди-подожди, не хочешь ли ты сказать, что все, кроме твоей сестры, знали о похождениях Роберта и ты решила пощадить ее чувства?

— А почему нет? — Дженнифер с вызовом подняла подбородок, с ужасом думая о том, что для Никоса это не служит оправданием лжи, пусть даже безобидной. — Что в этом плохого?

— Ничего. Напротив, это похвально. Ты — превосходная сестра! — с издевкой заметил он. — А может, ты заботилась не только о ней?

— Что ты хочешь этим сказать? — удивилась она.

— Может, ты хотела покрыть Добсона?

На миг онемев от возмущения, Дженнифер метнула на него убийственный взгляд. Нет, ну надо же додуматься до такой нелепицы! Отец всегда говорил, что они — что бы ни случилось — не должны вмешиваться в семейную жизнь Роузмари. Вот поэтому Дженнифер и хотела сохранить все в тайне.

— Что за чушь! При чем тут Роберт? Я думала только о сестре и малышке Кэтти. Бедняжка весь день плакала и спрашивала, где же ее папа.

— Однако мне пришлось долго ждать, пока ты вышла с Робертом из гостиницы, — с язвительной усмешкой парировал Никос.

— Сначала я позвонила снизу ему в номер, но там никто не снимал трубку, — вспыхнув от оскорбительного намека и с трудом сдерживаясь, объяснила Дженнифер. — Потом заглянула в бар и ресторан, но его нигде не было. Мне не хотелось подниматься к нему в номер, и я решила дождаться его в холле. Но в конце концов мне это надоело. Я потихоньку проскользнула мимо администратора в лифт и постучала к нему в номер.

Никос с изумлением выслушал ее объяснения. Он и верил, и не верил ей в одно и то же время. Дженнифер говорила искренне и не видела в своем поведении ничего предосудительного. Никос мог бы еще поверить, что, узнав о том, что Добсон изменяет ее сестре, она сочла нужным это скрыть. Но заставить его поверить в то, что она закрывала глаза на его проделки постоянно, да еще и унижалась до того, чтобы выслеживать его в номерах, где он резвился со своими подружками, это уже слишком! Но коль скоро Дженнифер считает это в порядке вещей, значит, сознательно выступала в роли соучастницы, а скрывая правду от семьи, тем самым защищала негодяя от заслуженного наказания!

— Почему бы тебе не сказать мне всю правду? — прищурив глаза, тихо спросил он.

— Какую еще правду? — Дженнифер округлила глаза. — Я тебе все сказала.

— Нет, не все! — Никос скривил губы в ухмылке и, выдержав паузу, ледяным тоном констатировал: — Признайся, ведь ты была влюблена в Роберта Добсона!

Услышав столь абсурдное обвинение, Дженнифер на миг утратила дар речи.

— Ты это серьезно?!

— Абсолютно. Только такой вывод напрашивается из твоего душещипательного повествования. — Никос потемнел от гнева. — Все, с меня хватит! Пойду лучше в баню, пока ты меня не свела с ума своими россказнями. — И он выскочил из спальни, грохнув дверью.

Баня! Дженнифер припомнила большую каменную постройку с куполом в глубине двора: она сразу узнала в ней баню (Роузмари уговаривала ее непременно посетить турецкие бани, уверяя, что без этого нельзя составить полного впечатления о Кипре), но решила, что ей никто не пользуется.

«Признайся, ведь ты была влюблена в Роберта Добсона!» Дженнифер душила обида. Значит, она правильно сделала, что не рассказала Никосу о домогательствах Роберта! Он бы наверняка счел это лишним доказательством своей правоты.

Как же он мог три года ходить с камнем за пазухой! Видел, как они с Робертом выходили из отеля, решил, что она его обманывает, и ни словом об этом не обмолвился. Потом она проводила Никоса в аэропорт — и все! С тех пор от него ни слуху ни духу. Неужели он вычеркнул ее из своей жизни только из-за этой маленькой лжи? Дженнифер чуть не захлебнулась от гнева. Он что, так и не понял, что у нее не было выбора?!

Если Никос думает, что после таких оскорблений она позволит ему спокойно расслабляться в бане, он жестоко ошибается! Дженнифер накинула халат и выскочила из спальни. Выйдя во двор, она решительным шагом направилась к бане и, распахнув дверь, вошла в комнату, одновременно раздевалку и душевую. Судя по туалетным принадлежностям и развешанным тут и там махровым полотенцам, баней активно пользуются. Сняв халат и ночную сорочку, Дженнифер завернулась в полотенце и, отворив дверь, оказалась в массажной. Распахнув следующую дверь, она вошла в саму баню и, ахнув от восхищения, замерла на пороге.

Сводчатая крыша покоилась на мраморных колоннах, сквозь витражные вставки в куполе струился мягкий утренний свет. Стены были выложены старинными изразцами, в пол в передней части зала были вмонтированы мраморные резервуары, где, журча, постоянно сменялась вода; в центре возвышалась ступенчатая платформа, а за ней мраморная лесенка вела в бассейн.

Заметив на темно-зеленом бортике бассейна белое полотенце, Дженнифер подошла поближе и увидела, как из воды вынырнул Никос и, подплыв к лесенке, вылез и наклонился за полотенцем. Не замечая ее присутствия, он стоял во всем великолепии — прекрасный, как античная статуя, — и обтирался полотенцем.

Затаив дыхание, Дженнифер смотрела на него, не в силах отвести глаз, и щеки у нее порозовели от возбуждения.

— Никос… — тихо окликнула его она, запоздало коря себя за дурацкую затею.

— Что ты здесь делаешь? — вздрогнув от неожиданности, сердитым тоном спросил он и обвязал бедра полотенцем.

Дженнифер показалось, что ноги у нее стали ватными, и она поскорее опустилась на теплый мрамор.

— Хотела поговорить, — промямлила она. — И объясниться.

— А что за срочность? — пробурчал Никос.

— Да, я солгала тебе тогда, — устало призналась она. — Но я хочу, чтобы ты понял, почему я так поступила. — Дженнифер вдруг стало зябко, и она обхватила себя руками. — Когда я впервые увидела Роберта с другой женщиной, мне было пятнадцать. Я сразу же рассказала обо всем отцу, но он дал мне понять, что не желает ничего об этом знать. И вообще… он на меня рассердился…

— На тебя? — Никос подошел поближе. — А ты-то тут при чем? На тебя-то за что сердиться?

— Понимаешь, в то время отец доверял Роберту. Он уже отписал им с Роузмари дом и постепенно передавал Роберту бразды правления в «Кросби-тур».

— Понятно. — Никос кивнул и сел рядом. — Твой отец не хотел раскачивать лодку.

— Отец искренне полагал, что брак — дело глубоко частное, — со вздохом произнесла Дженнифер. — И, пожалуй, по-своему был прав. Ведь тогда Роузмари на самом деле была счастлива. Она боготворила Роберта и считала, что он само совершенство… Хотя этот тип изменял ей с самого начала!

Злясь на себя за то, что он не сумел сразу оценить сложность ситуации, и искренне жалея Дженнифер, Никос вздохнул. Повинуясь порыву, он обхватил ее за талию и притянул к себе. Бедная девочка! В столь нежном возрасте столкнуться с неприглядной стороной семейной жизни! И папаша тоже хорош! Взвалил такое бремя на ребенка! Непонятно только одно: почему, даже повзрослев, Дженнифер слепо повиновалась отцу и продолжала покрывать этого подонка Добсона.

— Пока мы все жили под одной крышей, это был сплошной кошмар! Я чувствовала себя виноватой. Потому что знала то, чего не знала Роузмари. Понимаешь? — Дженнифер заглянула Никосу в глаза и, не дожидаясь ответа, продолжила: — И я возненавидела Роберта. А когда по совету тети Энн я отправилась учиться на Кипр, то и вовсе перестала бывать дома. Даже на каникулы не приезжала. Вот до какой степени он мне осточертел! — Она судорожно всхлипнула и разрыдалась.

— Не надо, Дженнифер, не плачь… — Никос сжал ее хрупкое плечо. — Не переношу, когда ты плачешь…

— Прости меня, — пробормотала Дженнифер сквозь рыдания. — Я не хотела тебя обманывать, честное слово!

Никос взял ее заплаканное лицо в ладони.

— Успокойся! Теперь все это не имеет значения. И не стоит твоих слез. Расслабься.

Желая отвлечь ее от неприятных мыслей, он ласково взял ее за плечи и уложил на теплый камень. Встретив ее удивленный взгляд, с улыбкой сказал:

— Ну раз уж ты пришла, а все в доме еще спят, оставайся и насладись турецкой баней.

— Как здесь тепло! Прямо как в сауне… — Дженнифер тихонько рассмеялась. — И вообще, здесь так славно!

Никос устроился чуть поодаль.

— А сюда ходят всей семьей?

— Нет. Традиционно мужчины и женщины пользуются баней отдельно. Но на этот раз, в порядке исключения, мы с тобой расслабимся вместе.

А расслабиться им обоим не помешает, подумал Никос и вспомнил, как в юности они с приятелями фантазировали о том, как было бы здорово прийти в баню с какой-нибудь сексуально раскрепощенной женщиной. Внезапно его глаза — словно сами по себе — обратились к Дженнифер. На ее нежной молочно-белой коже уже показались крошечные капли испарины. Лучше бы он на нее не смотрел! Теперь хоть снова ныряй в холодный бассейн.

Подавив стон, Никос перевернулся на живот, а мысли снова приняли опасный ход. Рядом с Дженнифер он ведет себя как невоздержанный подросток! Она его постоянно возбуждает. А ведь, пожалуй, Дженнифер была права, когда упрекнула его в том, что он думает только о себе. Вот только что, когда он предложил ей расслабиться в бане, спрашивается, что им двигало? Желание отвлечь Дженнифер от неприятных мыслей или желание заняться с ней любовью?

Дженнифер тоже перевернулась на живот, протянула руку и, коснувшись его ладони, шепнула:

— Ты такой тихий…

— Просто расслабился, — солгал он и отвел глаза.

Нет, ему нет прощения! Как он мог обращаться с Дженнифер так, будто она одна из его многочисленных проходных подружек, которые спали с ним исключительно из спортивного интереса или, если угодно, из желания удовлетворить свою похоть? Дженнифер совсем другое дело. Она особенная. И она любила его, а он так с ней обошелся!

Чувствуя его напряжение, Дженнифер села и с тревогой спросила:

— Никос, а теперь ты мне веришь?

— Верю, — выдавил он, стараясь отогнать буйные фантазии и пытаясь сосредоточиться на менее опасных и более важных темах.

Воспользовавшись тем, что он на нее не смотрит, Дженнифер пододвинулась поближе и окинула его взглядом. Мокрые волосы блестели как черный агат, бронзовая от загара спина, широкие плечи и накачанные стройные ноги посверкивали испариной… Дженнифер почувствовала, как внизу живота разливается теплом желание, и, сжав ноги, осознала, что уже безраздельно принадлежит Никосу и душой, и телом. Она ощутила жжение в груди и, опустив глаза, увидела, что соски заострились в ожидании ласк и выделяются даже сквозь махровое полотенце. Устыдившись, она чуть слышно пробормотала:

— Пожалуй, я лучше вернусь в дом…

Никос обернулся, заглянул ей в глаза и, прочтя в них желание, перестал противиться неизбежному. Порывисто сел, одной рукой взял ее за голову, другой за талию и, притянув к себе, зажал рот страстным поцелуем. Дженнифер прильнула к нему, с готовностью отвечая на поцелуй.

— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он, оторвавшись от ее губ и глядя во влажные от возбуждения глаза. — Рядом с тобой я собой не владею.

Он потянул за полотенце и, сорвав его, окинул ее жадным взором. Задержался на груди, и Дженнифер задрожала от нетерпения. Никос наклонил голову и, лаская соски языком, раздвинул ей ноги и проник во влажное, разгоряченное лоно.

Желание накатило на нее с такой силой, что с этого момента Дженнифер отрешилась от реальности и полностью растворилась в сладостных ощущениях. Никос уложил ее на теплый мрамор и предавался эротическим фантазиям до тех пор, пока она не достигла вершины блаженства и не изнемогла от ласк. Придя в себя, Дженнифер увидела, что он по-прежнему возбужден, и смущенно спросила:

— В чем дело? Никос, почему ты… — она замолчала и, устыдившись, попыталась вытащить из-под себя полотенце. — Я сделала что-то не так?

Прижав ее к себе, Никос чуть дрожащей рукой откинул ей со лба мокрые волосы и тихо произнес:

— Нет, радость моя. Ты просто чудо. Но я не хочу, чтобы ты забеременела. — Он отвел глаза, не в силах выдержать ее взгляд. — Возвращайся в дом и поспи. Потом поговорим.

Услышав слово «беременность», Дженнифер внутренне съежилась. Какая же она все-таки безответственная! Влюбилась как кошка и перестала пользоваться головой. Завернувшись в полотенце, она встала и не оглядываясь на неверных ногах вернулась в раздевалку. Господи, ну почему в присутствии Никоса она чувствует себя распутницей?! Почему не владеет собой? Рядом с ним она просто не в состоянии думать. Она может только чувствовать. И что теперь делать?!

Как только Дженнифер ушла, Никос нырнул в ледяной бассейн. Его терзали угрызения совести. Какой же он все-таки эгоист! Привез Дженнифер к себе и затащил в постель, ничуть не заботясь о последствиях. Ведь здесь, в деревенской глуши, люди только и живут сплетнями. Очень скоро всей округе станет известно, что у него на вилле живет молодая англичанка, а нравы здесь не такие, как в городе. Как он объяснит ее пребывание у себя в доме?

Какая непростительная безответственность! Никос вспомнил, с каким пиететом с ним разговаривал Солон Маленис, и поморщился. Интересно, что сказал бы комиссар, прослышь он, что уважаемый бизнесмен Никос Костеас спит с Дженнифер Кросби? Нет, нужно срочно исправлять положение. Он и так виноват перед Дженнифер, а теперь, затащив ее к себе в постель и лишив невинности, и вовсе ведет себя бесчестно. У него только один выход: срочно жениться на ней. И он так и сделает. У него достанет средств и связей как можно скорее, пока еще не пострадала репутация Дженнифер, надеть ей на палец обручальное кольцо. Она заслуживает уважения и достойна носить его имя.

Дженнифер не думала, что сумеет уснуть, но, как только голова коснулась подушки, сразу же провалилась в сон. А проснулась, когда в дверь постучала горничная с подносом еды. Дженнифер покосилась на часы на прикроватном столике и обомлела: уже третий час!

Она почувствовала, что здорово проголодалась, и с удовольствием принялась завтракать, но мысли ее были неотступно заняты Никосом. Все происходит слишком быстро. Может, в этом и ее вина? Ведь утром она сама спровоцировала его на близость. Какой стыд! Снова и снова Дженнифер переживала то, что случилось в бане, удивляясь тому, как Никосу удалось в считанные часы разбудить в ней ненасытную страсть, полностью парализовавшую ее волю.

Дженнифер порозовела от смущения, но потом мысли ее приняли иной поворот. А что, собственно говоря, в этом стыдного? Впервые в жизни она, преодолев запреты, взяла то, что хотела. А она всегда хотела Никоса. И горда тем, что у нее наконец-то достало смелости. Теперь она снова чувствует, что живет. И снова счастлива. Как три года назад. А счастья у нее в жизни было не так уж и много.

Она вспомнила про Роберта и решила, пока не вернулся Никос, позвонить в Йорк и посоветоваться с дядей Чарлзом.

Правда, Никос запретил ей звонить в Англию, но ни тетя Энн, ни дядя Чарлз никому ни о чем не проболтаются. Она достала свой мобильный телефон и набрала номер тетки.

— Тетя Энн, здравствуй! А дядя дома? Мне он нужен позарез, — выпалила она на одном дыхании.

— Дженнифер, детка, что случилось? — спросила тетка. — Ты меня пугаешь.

— Случилось кое-что неприятное, — пробормотала Дженнифер. — Только ты дай трубку дяде, он потом тебе все расскажет, а то мне некогда. Не хочу повторяться.

— Привет, Дженнифер! — раздался в трубке баритон Чарлза Арбора. — Что за проблемы?

— Привет, дядя Чарлз! Проблемы с «Кросби-тур». Махинации с банковскими счетами и Бог знает что еще… Короче, проделки Роберта Добсона…

— Сочувствую! Чем могу быть полезен?

— Дядя Чарлз, я ведь теперь директор фирмы. Возьметесь защищать меня, если дело дойдет до суда? Ведь вам известна вся подноготная нашей семьи, и, думаю, в моей невиновности…

— Детка, — прервал ее дядюшка Чарлз, — от адвоката судьи ждут не убежденности в невиновности подзащитного, а парирования доказательств, представленных другой стороной. В нашем профессиональном лексиконе, Дженнифер, в ходу другие обороты: «не доказано», «не подтверждено», «недостоверно», хотя мне как человеку несправедливость всегда была отвратительна.

— Дядя Чарлз, я так волнуюсь!..

— Успокойся, детка! Я согласен быть твоим адвокатом, но, пожалуйста, не надо шума, ибо многие дела любят тишину. И вот еще что! Запомни на всю жизнь: адвокат не может гарантировать результат, но он обязан сделать все возможное, а иногда и невозможное, чтобы восторжествовала позиция, которую он отстаивает. Я не знаю, что там наворотил Роберт, но моя задача оставаться адвокатом, чтобы понимали: я советник, защитник, а не подельник.

— Так вы беретесь за это дело?

— Придется! А то твоя тетка сживет меня со свету. Только мне понадобятся абсолютно неопровержимые доказательства. И хочу еще раз подчеркнуть: для адвоката, как и для женщины, лучшая защита — это репутация.

— Спасибо вам, дядя Чарлз!

— Да пока еще не за что. Хотя, если честно, не зря говорят: как врач не должен лечить своих родных, так и адвокату не стоит защищать близких и друзей, ибо неизбежна эмоциональная перегрузка. Но тебе я отказать не могу.

— Теперь я спокойна. Уж ты-то восстановишь истину!

— Детка, запомни, адвокаты истину не ищут. Слово «истина» не для профессионалов, к коим я себя отношу, поскольку отдаю предпочтение профессиональному интересу, а не гонорару. А как скоро ты будешь в Лондоне?

— На днях. Я сразу дам вам знать.

— Ну хорошо, до встречи и целую тебя в щечку.

— А вы поцелуйте за меня тетю Энн. До встречи.

Разговор с дядей несколько успокоил Дженнифер, и она, снова взглянув на часы, стала одеваться. Вещей у нее с собой было мало, и она, не особенно задумываясь, натянула платье, которое ей одолжила Роузмари.

С улицы раздался стрекот лопастей вертолета. Дженнифер подбежала к окну, приоткрыла ставни и увидела, что Никос, спрыгнув на лужайку, быстрым шагом идет к дому. Стоило ей увидеть его ладную фигуру и гордую посадку темноволосой головы, как у нее бешено застучало сердце.

Никос все утро провел в хлопотах. Первым делом он договорился зарегистрировать брак в городишке, где его имя вряд ли кто знает, а значит, вездесущие журналюги вряд ли раздуют из этой церемонии событие века. Потом слетал в поселок, где жили строители, обманутые Добсоном, и после длительных переговоров убедил-таки их не отзывать исковые заявления, чему был несказанно рад.

Войдя в дом, он специально задержался на кухне с Елени, пожилой экономкой, которая, с тех пор как он привез в дом Дженнифер, тактично избегала общения с ним. Отдав распоряжения по хозяйству, Никос спросил, где его жена, и сделал вид, будто не заметил, как обрадовалась Елени. Хотя он терпеть не мог лгать, для блага Дженнифер сделал над собой усилие. Впрочем, в мыслях он уже думал о ней как о жене.

Никос прошел в гостиную, где его ждала Дженнифер. Она поднялась с кресла в дальнем углу у окна, и ему сразу бросилось в глаза голубое незамысловатое платье, явно с чужого плеча.

Пожалуй, такой суперскромный наряд даже его бабушка вряд ли одобрила бы! — усмехнулся про себя Никос и тут же решил, что первым делом купит своей жене новый гардероб.

— А я только что проснулась, — порозовев от смущения, пробормотала Дженнифер. — Все сплю и сплю…

— Вот и хорошо! — Никос взял ее ладони в свои, сжал и притянул к себе. — А мне надо было уладить кое-какие дела.

Дженнифер подняла глаза и, взглянув ему в лицо, почувствовала, как по телу разливается тепло. Ей захотелось прижаться губами к его чувственному рту, почувствовать его жаркую сладость, ощутить горячие прикосновения его губ на своем теле…

— Нет, радость моя, в спальню мы сейчас не пойдем, — словно читая ее мысли, с улыбкой сказал Никос и, усадив ее на диван, сел рядом. — Вчера, когда ты спросила у меня, имею ли я обыкновение тащить в кровать случайных знакомых, я сказал: «Теперь уже нет, ведь я давно не подросток»… Должен признаться, я был не до конца честен с тобой.

— Не понимаю… — промямлила Дженнифер, а когда Никос отпустил ее ладонь, ее охватил панический страх. Что он хочет сказать? Может, он уже жалеет о том, что между ними было? И собирается исправить ошибку?

— Дело в том, что у нас в стране, хотя по закону мужчины и женщины равны, на деле, если женщина позволяет себе вольности, она рискует потерять доброе имя, — продолжал Никос, с участием глядя в побледневшее лицо Дженнифер. — Если ты останешься у меня в доме и мы будем продолжать в том же духе, в глазах общества ты будешь моей содержанкой и твоя репутация, независимо от того, как потом сложится у тебя жизнь, будет безнадежно испорчена. Понимаешь?

Содержанка… Ну прямо-таки персонаж из старинного романа! В самом слове чувствуется привкус запрета, плотской страсти, приключений… Дженнифер перевела дыхание. Надо быть честной хотя бы с самой собой! Она любит Никоса. Он привнес в ее серую будничную жизнь столько цвета и праздника, что она ни о чем не жалеет. И хочет быть с ним. Пусть даже в роли содержанки. Как бы это ни выглядело в глазах общества.

— Понимаю… — ответила Дженнифер, старательно изучая узор на роскошном ковре под ногами. — Только для меня это не имеет значения.

Сбитый с толку неожиданным ответом, Никос вскинул бровь и после паузы с недоумением переспросил:

— Не имеет?

И Дженнифер вернулась с небес — то бишь из мира грез, где уже видела себя этакой Клеопатрой в постели у Никоса, — на грешную землю и на миг представила себе, что скажет на это Роузмари. Да если она согласится стать содержанкой Никоса, сестра придет в ужас. И будет по-своему права. Но, даже если Никос и не предлагает ей ничего большего, она уже не может уйти от него. И вообще, это ее жизнь! Она любит Никоса. И не станет жить в угоду сестре и ее принципам.

— Если честно, то мне надо как следует подумать… — пробормотала Дженнифер, представив, как сюда заявится разъяренная Роузмари и что она скажет Никосу, от которого никогда не была в восторге. — Обо всем. То есть… насчет содержанки.

— Но ведь есть и другой выход, — сказал Никос, пряча улыбку. Он уже достаточно хорошо изучил Дженнифер и знал: ее первую реакцию не всегда стоит принимать в расчет. — Ведь мы можем пожениться.

Дженнифер распахнула свои глазищи и молча смотрела на Никоса.

— Только в таком случае нам придется поторопиться, — посерьезнев, продолжал он. — Моя семья никогда не примет женщину, открыто живущую со мной до брака. И мой долг уважать их… и тебя.

Постепенно Дженнифер обрела дар речи.

— Я понимаю, такими вещами не шутят, но… но не могу поверить, что ты предлагаешь мне стать твоей женой после того… ну ты сам понимаешь…

— Понимаю. И не понимаю. Ведь со мной такое впервые… — Он помолчал и, заглянув ей в глаза, шепнул: — Я хочу тебя, радость моя. И ничего не могу с этим поделать.

Глаза у Дженнифер засияли от радости, а дыхание перехватило.

— Но ведь этого мало, да? — полувопросительно-полуутвердительно произнесла она, опуская глаза. — Особенно для тебя, ведь ты никогда не стремился к семейной жизни.

А он-то возомнил, будто Дженнифер скажет «да», прежде чем он успеет закончить фразу! Какой же он кретин! Ну разве так можно с женщинами! Взял и выложил все начистоту: мол, хочу тебя круглые сутки и все тут! Очень романтично, нечего сказать…

— Люди меняются, — уклончиво заметил Никос.

— Но ты же сам говорил, что никогда не изменишься, — стояла на своем Дженнифер.

— Ну говорил… — Он развел руками. — Дженнифер, нельзя верить всему, что тебе говорят. Это было три года назад. А теперь я понял, что жена нужна мне по многим причинам.

— Нужна… — повторила Дженнифер упавшим голосом и заглянула ему в лицо.

— Да, нужна, — упрямо повторил Никос. — У меня два дома здесь на Кипре, квартира в Никосии и в Лондоне. А жена следила бы за всем и развлекала бы гостей, пока я… И потом я хочу ребенка, — сказал Никос и удивился сам ничуть не меньше Дженнифер.

— Правда? — выдохнула она, глядя на него с изумлением и надеждой.

Не отводя глаз, Никос без колебания ответил:

— Правда. Ну так что ты мне теперь на все это скажешь?

— Я хотела бы четырех, — невпопад ответила Дженнифер, рисуя в мечтах полный детишек дом. Потом взглянула на Никоса и, усилием воли возвращаясь к действительности, рассудила так: пусть Никос не предлагает ей любовь. И пусть все не так сказочно прекрасно, как представлялось в наивных девичьих мечтах. Но он предлагает ей стать его женой. И она не может не согласиться.

— Четырех? — округлив глаза, переспросил Никос и присвистнул.

— Ну тогда хотя бы двух, — не подумав, выпалила Дженнифер и тут же сообразила, что рановато торгуется.

— У нас еще будет время это обсудить. А пока займемся неотложными делами. Я уже договорился, завтра днем мы с тобой распишемся.

— Завтра? — обомлела Дженнифер, с обидой отметив про себя, что Никос, не обмолвившись ни словом с ней, обо всем уже договорился. Впрочем, учитывая его прежнее стойкое отвращение к браку, подобный энтузиазм следует поощрить, рассудила она и промолчала.

— Я хочу представить все так, как будто мы с тобой поженились еще до того, как ты сюда приехала. Просто решили побыть пару дней вдвоем, прежде чем поделиться радостью со всеми, — бесстрастным тоном объяснял Никое. — Мои родные будут в восторге, что я наконец нашел себе жену, так что с их стороны никаких возражений не предвидится. Вот увидишь, тебя встретят как королеву. — Он ухмыльнулся. — Ну а если ты поведаешь бабушке и матушке, что собралась осчастливить меня четырьмя детишками, они и вовсе раскатают ковровую дорожку и усыплют твой путь лепестками роз.

Дженнифер покраснела и рассмеялась.

— Значит, завтра… — повторила она, все еще не понимая, на каком она свете. — А что же мне надеть?

— Что-нибудь не слишком броское, — посоветовал Никос. — Не хотелось бы привлекать к себе внимание.

— А мы что, секретные агенты на особом задании? — не удержалась от шпильки Дженнифер и несколько расстроилась. Вот вам и невеста в подвенечном уборе…

— Можно и так сказать. Коль скоро мы не хотим сделать достоянием общественности тот факт, что были близки еще до свадьбы. — Никос помолчал и, нахмурясь, добавил: — Извини, что все так вышло. Завтра мы все исправим и оставим этот неприятный эпизод в прошлом.

— Когда Роузмари узнает об этом, наверняка решит, что я рехнулась, — покачав головой, словно до сих пор не веря в реальность происходящего, сказала Дженнифер.

— Надеюсь, твои родные не откажутся принять помощь от твоего мужа, — с удовлетворением заметил Никос. — Теперь я просто обязан исправить то, что натворил Добсон.

— Даже не знаю, что и сказать, — улыбнулась Дженнифер, пристально на него глядя. — Соблазн велик… — А сама подумала: неужели этот потрясающий мужчина завтра станет ее мужем?! Внезапно ей захотелось петь, танцевать, делать глупости… Она выходит замуж! Может, это только сон?! Конечно сон, раз Никос, всегда такой осторожный, разумный и основательный, ведет себя так импульсивно. — С тобой все в порядке? — на всякий случай уточнила она.

— Да, а почему ты спрашиваешь? — нахмурился Никос. — Кстати сказать, перед церемонией тебе нужно пройти медосмотр. Я уже договорился с одной врачихой, — деловым тоном сообщил он. — И сам уже прошел. И вот еще что. Где твой паспорт? Нужно заполнить бланки. И копия метрики не помешает.

— Документы у меня в сумке. Я захватила с собой копию свидетельства о рождении. На случай, если вдруг потеряю паспорт.

— Отлично. — Он поднялся с дивана. — Принеси документы, а я пойду в кабинет.

Дженнифер поднялась в спальню, извлекла из сумки паспорт и копию метрики и, войдя в уютный, залитый солнцем кабинет, где старинные фолианты соседствовали с современной офисной техникой, спросила:

— Никос, а когда ты рассчитываешь получить информацию о банковском счете в Лондоне?

— А почему ты об этом спрашиваешь? — оторвав голову от бумаг, произнес он. — Что за срочность?

— Когда этот вопрос прояснится, я наконец смогу открыть сестре глаза на ее бывшего мужа, — отводя взгляд, пробормотала Дженнифер. Она не собиралась говорить ему про звонок дяде Чарлзу, но чувствовала из-за этой недоговоренности некоторую неловкость. — Никос… Если я в ближайшее время не дам о себе знать, Роузмари начнет волноваться. Может, все-таки послать ей сообщение на мобильный?

— А у тебя с собой мобильный? — недовольно спросил Никос.

— Да, — ответила Дженнифер, — а что тут особенного?

— Знал бы, отобрал бы еще вчера. Ну хорошо, сообщи ей, что с тобой все в порядке, и больше ничего. А что касается банковского счета, то ответ обещали дать в течение двух суток. Так что, когда я получу всю информацию, мы с тобой полетим в Англию и расскажем сразу обо всем твоим родным.

— Прекрасно! — Тронутая его заботой, Дженнифер засияла улыбкой. — Ты такой милый!

Никос молча взял у нее из рук документы и занялся заполнением анкет.

Поставив Дженнифер на пол у кровати, Никос расстегнул заколку и распустил ей волосы. Она подняла на него глаза и снова шепнула:

— Я так счастлива!

Интересно, кого она хочет убедить — саму себя? Никос попытался отогнать неприятные мысли, но они упорно приходили ему на ум. Наверное, Дженнифер и сейчас думает о Добсоне… Ведь он только что ей звонил. Черт бы побрал мобильные телефоны!

Заметив, что Никос помрачнел, Дженнифер с тревогой спросила:

— Ты еще не жалеешь, что женился на мне?

— Ты что, с ума сошла? — выпалил Никос и тут же подумал, что столь бурная реакция выдает его неискренность.

— Все произошло так быстро… — виноватым тоном произнесла она. — Так что я не удивлюсь, если ты уже раскаиваешься.

— Я не могу без тебя жить, — тихо сказал Никос.

— Но ведь я приехала всего четыре дня назад…

— Ну и что? — Никос отступил на шаг, снял пиджак и ослабил узел галстука. — К твоему сведению, мой прадед сделал предложение моей прабабке в первый день знакомства.

— Вот как? — Дженнифер вздохнула. — Любовь с первого взгляда…

— Как сказать!.. — усмехнулся Никос. — Не сделай он предложения, его бы прикончили отец с ее братьями.

— Шутишь?

— Какие уж тут шутки! Он случайно увидел, как она купается в речке в нижнем белье, она ему понравилась, он ей тоже. Ну а потом явились ее братья, и прадед, как человек благородный, сказал, что женится. Ну а поскольку человек он был богатый, у семьи возражений против такой любви с первого взгляда не возникло, — цинично добавил Никос.

— Не слишком романтичная история… — вздохнула Дженнифер. — Во всяком случае, в твоем изложении.

— Зато правдивая, — буркнул Никос. — Может, сменим тему?

Чувствуя, что он чем-то расстроен, Дженнифер решила его отвлечь. Расстегнула молнию на платье, потянула за рукава, и платье с тихим шорохом соскользнуло на пол. Порозовев от смущения, она смотрела в пол, и Никос чуть не рассмеялся. Под платьем оказалась длинная белая кружевная комбинация, причем весьма целомудренного покроя, и именно это несоответствие его ожиданиям и вызывало комический эффект.

— Какой милый наряд… — пробормотал Никое чуть хрипловатым голосом, чувствуя, как в нем растет возбуждение.

— Платье такое тонкое, вот я и решила ее надеть… — промямлила Дженнифер (от волнения она совершенно забыла про комбинацию). — Чтобы не просвечивало…

— И правильно сделала, — сказал Никос. Шагнув к ней, он развернул ее спиной и рывком стащил комбинацию.

Дженнифер закрыла глаза и, почувствовав на спине прикосновение его горячих губ, перевела дыхание. Одной рукой он расстегивал на себе рубашку, а другой прижимал ее голую спину к своей груди. Дженнифер затрепетала, а он шепнул:

— Хочешь меня?

— Хочу… — еле слышно призналась она.

— Так и должно быть, — ухмыльнулся Никое, а в голове пронеслась мысль, как бы она вела себя, окажись рядом с ней Добсон? А вслед за ней и другая: если Дженнифер согласна довольствоваться одним лишь сексом, нет ли в этом и его собственной вины?

Дженнифер повернулась к нему лицом и уткнулась в грудь, наслаждаясь запахом его тела. А он расстегнул ей лифчик, швырнул на пол и, обжигая ее шею горячим дыханием, шепнул:

— Именно так и должно быть! Ведь ты моя жена.

Никос взял ее груди в ладони, сжал, легонько ущипнул за соски, и Дженнифер застонала. Внизу живота разлилось тепло, она прикрыла глаза и, не в силах больше сдерживаться, прижалась бедрами к его возбужденной плоти, предвкушая наслаждение.

Никос куснул ее за мочку уха, и она чуть не вскрикнула, а он, схватив ее в охапку, повалил на кровать и тихо велел:

— Посмотри на меня!

Дженнифер открыла подернутые влажным блеском глаза. Ей казалось, будто у нее на лбу написано «распутница». Она так жаждала его ласк, что ее это и смущало, и пугало.

— О чем ты думаешь?

— О тебе… — шепнула она, и ее нежные щеки залила краска стыда. — И о том, что ты со мной делаешь.

Никос улыбнулся, а она откинула голову на подушку, чувствуя, что задыхается от желания и любви. Он сбросил рубашку, а она следила за каждым его движением, любуясь его сильным телом, и сердце ее чуть не выпрыгивало из груди.

— А раньше ты обо мне так не думала… — жарким шепотом произнес Никос.

— Думала, — возразила Дженнифер и, заметив его недоверчивый взгляд, приподнялась на локте, пытаясь подыскать нужные слова: — И даже мечтала об этом… А когда доходило до дела, у меня… у меня почему-то ничего не получалось.

Интересно, почему? Уж не потому ли, что сердце ее принадлежало Добсону? — терзал себя домыслами Никос и, сняв с запястья «Роллекс», отвернулся положить часы на комод.

— А теперь все по-другому, — пробормотала Дженнифер, с тревогой глядя на его мужественный профиль и лихорадочно соображая, чем вызвана эта перемена в его настроении. — Теперь я все время тебя… — Она запнулась и, не отрывая глаз, молча следила, как он раздевается. Из-за приоткрытых ставен в спальню проникал мягкий закатный свет. Сбросив всю одежду, Никос стоял перед ней во всем великолепии и смотрел на нее жадным взглядом. Сгорая от желания, Дженнифер перевела дыхание и шепнула: — Никос… я все время тебя хочу.

— Я тоже… — словно с неохотой признался он и, держа ее на прицеле глаз, лег рядом и завладел ее ртом. Его горячий властный язык проник внутрь, имитируя другое, еще более интимное вторжение.

Когда он оторвался от ее губ и принялся не спеша исследовать ее тело, она смотрела на него затуманенными страстью глазами и ее переполняла радость. Теперь они муж и жена… Сознание, что Никос всецело принадлежит ей, усиливало чувственное удовольствие. Дженнифер полностью отдалась своим ощущениям, не переставая изумляться, с какой готовностью ее тело отзывается на ласки Никоса.

— Хочу, чтобы ты насладилась сполна, — пробормотал он, глядя ей в глаза, а его руки продолжали свое дело, снова и снова ввергая ее в сладостное исступление.

Дженнифер пыталась отвечать на его ласки, хотела гладить его грудь, плечи, спину, хотела целовать его всего, но каждый раз, когда она приближалась к цели, Никос опережал ее, ошеломляя все новыми и новыми ощущениями, и она бессильно падала на подушки. Она уже изнемогла от наслаждения и инстинктивно подалась вперед, чтобы скорее слиться с ним воедино, и, прерывисто дыша, простонала:

— Ник… Я хочу тебя… Ники…

— Не торопись… — шепнул он.

В какой-то миг Дженнифер показалось, будто время остановилось. И она перестала осмыслять происходящее, утонув в бездне эмоций. Возбуждение накатывало волнами, поднимая ее все выше и выше… Казалось, этой сладкой пытке не будет конца.

— Еще… — выдохнула она. — Ну же, Ники, еще!

— Еще? — с улыбкой переспросил Никос, наслаждаясь своей властью над ее телом. — А может, хватит?

— Нет, еще! — выдавила она сквозь всхлипы, отчаянно стремясь утолить ненасытную страсть. — Ну, пожалуйста, Ники, еще!

И тогда он накрыл ее своим телом и мощным толчком вошел в нее. Дженнифер вскрикнула и, прильнув к нему, слилась с ним воедино в первобытном танце любви…

Когда Никос соскользнул с нее, она с трудом поборола дремоту. Он обхватил ее влажное, обессиленное тело, властно прижал к себе и поцеловал в губы. Сознание Дженнифер раздвоилось: одна половина хотела отвечать на поцелуй, а другая противилась его упрямому желанию подавлять ее во всем.

Никос смотрел на нее с видом удовлетворенного самца.

— Дженнифер, это было прекрасно, — шепнул он.

— И, как всегда, по твоим правилам, — добавила она, приподнимая голову с подушки и глядя на него с упреком.

— А мне показалось, радость моя, что мои правила пришлись тебе по вкусу, — ухмыльнулся он, лениво перебирая золотисто-рыжие пряди. — Разве нет?

Дженнифер отодвинулась и вздохнула. Она понимала: лучше бы промолчать, но все же сказала:

— Мне бы хотелось побольше романтики…

— А что, Роберт был большой романтик? — усмехнулся Никос.

Дженнифер удивленно моргнула и, заглянув ему в лицо, спросила:

— А при чем здесь Роберт?

— Ни при чем. Я просто так спросил, — небрежным тоном произнес он. — Из любопытства…

— А я откуда знаю? — Дженнифер пожала плечами и отвела глаза, думая о том, как Никос занимался с ней любовью. Хотя у нее не было другого опыта, интуитивно она понимала: Никос — большой специалист в технике любви. И любовник прекрасный. Неистовый, изобретательный, неистощимый… Наверняка у него нет недостатка в подружках. Вдруг на их фоне она показалась ему неинтересной? С какой легкостью своими ласками Никос подавил ее! Довел до такого состояния, что она, как попрошайка, чуть ли не умоляла его о продолжении.

— А я могу быть романтиком… — сказал он, снова привлекая ее к себе. — Доказать?

Дженнифер напряглась.

— Нет, не надо.

— Почему же не надо? — ухмыльнулся Никос, и его руки снова заскользили по ее телу. — Радость моя, ты что, сомневаешься в моих способностях?

— Нет, в способностях твоих я не сомневаюсь. — Дженнифер помолчала. — В технике секса ты силен. Только романтика это совсем другое…

— Ну зачем же так грубо! Не ожидал…

Дженнифер еще никогда не упрекали в грубости, и от обиды она выпалила:

— Грубо, зато справедливо!

Внезапно Никос расхохотался, рывком повернул ее на спину и, распластав своим весом, улегся сверху.

— Значит, по-твоему, в романтике я не силен?

Сбитая с толку внезапной переменой в его настроении, Дженнифер молча смотрела на него, а он одной рукой поднял ее левую руку, а другой покрутил как фокусник и надел на безымянный палец рядом с обручальным кольцом великолепный перстень с бриллиантом.

— Какая прелесть! — ахнула Дженнифер. — Откуда он взялся?

— Ну, поскольку я не романтик, я его загодя припрятал под подушкой.

Дженнифер вытянула руку, любуясь благородным блеском камня, а Никос, устроившись поудобнее, смотрел на нее с чрезвычайно довольным видом.

— Ну что ты теперь скажешь?

— Спасибо… Очень красивое кольцо. — Дженнифер вздохнула, внезапно почувствовав, как она устала. Зря она затеяла весь этот дурацкий разговор про романтику, да еще в первую брачную ночь!.. И вообще, вела себя как круглая дура. Могла бы догадаться, что Никос переиграет ее в любом случае. — Извини, если я тебя обидела.

— Есть немного… — проворчал он. — Представила меня этаким тираном. Ну, скажи на милость, кому это понравится?

Дженнифер опустила глаза и, подавив зевок, виновато улыбнулась. А потом подвинулась к нему и сонно пробормотала:

— Так спать хочется! Глаза сами слипаются… Не хочу завтра плохо выглядеть. А то еще не понравлюсь твоим родным.

— Этого не может быть, — успокоил ее Никос и, притянув к себе, добавил: — Спи.

Интересно, а будь на его месте Роберт, она бы тоже заснула? Не то чтобы он ревновал, а тем паче пытался соперничать с этим подонком, просто… Пусть Дженнифер теперь его жена и, как бы его к ней ни тянуло, дурачить себя он не позволит.

Дженнифер уже спала, а Никос лежал, прислушиваясь к ее ровному дыханию, и глазел в потолок. А какого черта он в десять часов вечера лежит в постели и прижимает Дженнифер к себе, словно боится, что она убежит? Никуда она не убежит. А если вдруг вздумает, он тут же вернет ее обратно. Теперь она его жена.

И вообще, что это он так распсиховался из-за какого-то дурацкого звонка? Ведь Дженнифер не стала делать из этого тайну. Значит, ей скрывать нечего. Никос расслабился, прислушался к своим ощущениям и пришел к выводу, что чувствует себя отлично. Глядя на Дженнифер, он принялся перебирать в уме все то, что ему в ней особенно нравится.

Ему нравится запах ее нежной кожи, блеск ее волос, влажная глубина ее зеленых глаз… Нравилось, как доверчиво она к нему прижимается… Хотя довериться ей сам он не рискнул бы. Ведь не сказал же, что купил этот перстень еще три года назад…

— Никакого счета я с Робертом не открывала! — побледнев, возразила Дженнифер, когда до нее наконец дошло, о чем говорит Никос.

— Нет, открывала! И здесь об этом черным по белому напечатано, — тоже побледнев, тихо сказал Никос и с угрозой навис над ней.

— Этого не может быть! Тут какая-то ошибка… — Дженнифер вскочила с кресла. — Может, Роберт меня подставил…

— Не трать попусту время. Я тебе не верю. Вы с Робертом сговорились и обобрали меня!

Дженнифер забил озноб. У нее было такое ощущение, как будто над ней свершили суд и признали виновной, не дав ни малейшей возможности высказаться в свое оправдание.

— Ничего подобного! Да как ты можешь подозревать меня в таких вещах? — дрожа от возмущения, спросила она. — Никос, ведь я твоя жена!

— Вот именно! — горько усмехнулся он и развел руками. — Здорово же я тебе вмастил, да? Могу себе представить, как ты повеселилась на мой счет!..

— Ну все, с меня хватит! Пока ты в подобном настроении, вообще не буду с тобой разговаривать.

— Нет, будешь! — процедил сквозь зубы Никос и, схватив ее за запястья, силой усадил в кресло. — И не вздумай пытаться меня разжалобить! Можешь плакать, сколько захочешь, больше на меня это не действует!

— Плакать? Вот еще! — Дженнифер высвободила руки и смотрела на него снизу вверх потемневшими от обиды глазами. — И не подумаю, даже под пытками!

— Вот и прекрасно. Полагаю, тебе будет небезынтересно узнать, когда я впервые заподозрил, что ты в сговоре с этим подонком Добсоном?

— Все это плод твоего больного воображения! — парировала Дженнифер.

Сверкнув глазами, Никос повысил голос:

— Помнишь Микиса Янидиса?

— Господина Янидиса? — Сбитая с толку Дженнифер нахмурила брови. — Твоего коммерческого директора, который три года назад приезжал в Англию проверять состояние дел «Кросби-тур»?

— Совершенно верно. Микис человек проницательный… Помнишь, накануне моего отъезда из Англии ты сказала, что тебе нужно отлучиться по делам фирмы?

Дженнифер молча кивнула, не сводя с него глаз.

— Ну так вот. Хотя ничего подозрительного в финансовых делах фирмы Микис тогда не обнаружил, он обратил мое внимание на кое-какие вещи…

— Какие еще вещи?

— Микис понятия не имел, что у меня с тобой не только деловые отношения. Поэтому он попросил меня обратить внимание на странные отношения между зятем и молоденькой свояченицей. Во всяком случае, родственники так себя не ведут.

Дженнифер внутренне съежилась. Она прекрасно помнила тот злополучный день. Она тогда очень обрадовалась, когда застала Янидиса в офисе: ей не хотелось оставаться с Робертом наедине. Она всегда нервничала в его присутствии, а когда он наконец ушел, от облегчения разболталась сверх всякой меры, что, видно, и навело Янидиса на мысли о странных отношениях. А Никос придает его словам совсем иной смысл!

— Сначала я не понял, что Микис имеет в виду, но никаких вопросов задавать не стал. А как увидел вас с Робертом, когда вы выходили из отеля, все стало на свои места! — процедил Никос сквозь зубы. — Что бы ты ни говорила, Дженнифер, теперь мне ясно: ты была влюблена в Добсона.

— Что за чушь! — возмутилась она. — Янидис имел в виду совсем не это. Жаль, ты его ни о чем так и не спросил.

— Не хватало еще унижаться и расспрашивать! — фыркнул Никос. — Ведь он не только на меня работал, но еще и всегда был другом нашей семьи!

— Нет, все-таки надо было спросить! — упрекнула его Дженнифер, только теперь понимая, что навело Никоса на подобные подозрения. — Впрочем, ты истолковал слова Янидиса именно так, как тебе хотелось…

— На что это ты намекаешь? — Никос сдвинул брови. — Впрочем, сейчас речь о другом. Все мои подозрения на твой счет, к сожалению, подтвердились.

— К сожалению? — Дженнифер с горечью усмехнулась. — А по-моему, ты рад, что, как всегда, оказался прав. Значит, по-твоему, я была влюблена в Роберта, а с тобой общалась исключительно из корыстных целей? Так, да? Чтобы заполучить твои денежки? Хорошо же ты обо мне думаешь!..

Нет, это уму непостижимо! Даже теперь, когда все улики против нее, она изображает из себя оскорбленную невинность!

— А что еще мне остается думать?

Дженнифер нервно хохотнула.

— В таком случае ты не удивишься, если я скажу, что… что очень жалею, что вышла за тебя замуж!

— Черта с два! — рявкнул Никос, пепеля ее взглядом. — Да не будь ты мне женой, я бы тут же сдал тебя в полицию!

— И хорошо бы сделал! Думаю, они получше тебя разобрались бы что к чему, — ледяным тоном заметила Дженнифер. — Нет, правда, лучше на самом деле сдай меня полиции. Потому что никаких дел с тобой я больше иметь не хочу!

— Знаешь что? — стараясь сдерживать ярость, сказал Никос. — Думаю, после двух-трех ночей в тюремной камере ты бы запела совсем по-другому! — Он прищурился и смерил ее презрительным взглядом. — И вообще, ты и замуж-то за меня вышла лишь потому, что хотела себя обезопасить…

— Ах вот оно что! — У Дженнифер по лицу пошли пятна. — Пожалуй, мне самое время писать мемуары. Что-нибудь типа «Радости и горести знаменитой авантюристки Дженнифер Кросби»… Жаль только, что добилась я немногого…

— О чем это ты?

— Разве непонятно? — Дженнифер передернула плечами. — По твоей версии, я из любви к Роберту обманом завладела твоими деньгами, да? Но почему тогда у меня недостало смелости переспать с ним? — Она подняла на него глаза. — И вот еще что. Раз у меня в кармане ветер, значит, и ворованными деньгами я не сумела правильно распорядиться. Ну и, наконец, вершина моей глупости. Я вышла замуж за того, кого обобрала… Вряд ли это сулит мне тихие семейные радости, не так ли?

— Если ты сию секунду не прекратишь издеваться… — с тихой яростью процедил Никос, сжав кулаки, — то я…

— Что ты? Ну и что же ты сделаешь? Разведешься? — со смешком подсказала ему Дженнифер. — Отлично! Только я тебя опережу. Я сама подам на развод!

— И думать не смей! — рявкнул Никос. — Я против.

— А кто тебя спрашивает? Можешь подавиться своими деньгами! — бушевала Дженнифер. — Не хватает еще жить с человеком, который подозревает меня во всех смертных грехах!

— Ты моя жена, — уже не сдерживая ярость, проговорил Никос. — И, хочешь ты или нет, придется тебе с этим считаться!

— Нет уж! Предпочитаю сдаться властям, — вскинув подбородок, заявила Дженнифер. — Пусть разбираются.

— Не глупи! — От гнева у него сорвался голос. — Замолчи!

— Никаких счетов я не подписывала…

— Не смей мне лгать! Без твоей подписи Добсон ни гроша бы не получил! Ведь директор «Кросби-тур» ты! Допустим, он мог заявить в банке, что открывает счет по твоей просьбе. Но снять деньги без твоей подписи ему бы никто не позволил. — Никос помолчал и с расстановкой добавил: — А тебя, между прочим, как директора агентства могут привлечь за растрату средств, вложенных мной в проект!

Дженнифер похолодела. Ноги у нее подкосились, и она без сил рухнула в кресло. Ей и в голову не пришло взглянуть на ситуацию с этой стороны. Внезапно до нее дошло, что имел в виду Роберт, когда говорил, что ей придется с ним дружить. Теперь понятно, почему он так воспринял известие о ее свадьбе: он сразу понял, что Никос, не желая ставить под сомнение честь своей жены, вряд ли станет поднимать шумиху по поводу пропавших денег.

Каков негодяй! Ну уж нет! Она ему помогать не намерена. Пусть будет суд, и тогда этот подлец за все ответит! А дядя Чарлз сумеет доказать ее невиновность. Дженнифер перевела дыхание и тихо сказала:

— Пусть привлекают… Лучше меня, чем сестру с детьми или отца со всеми его болезнями. Я готова за все ответить.

— Дженнифер, хватит нести чушь! — Никос сокрушенно покачал головой. — Неужели непонятно: никакого расследования не будет! Я не намерен обвинять свою жену в воровстве.

— Выходит, Роберт выйдет сухим из воды? Нет, я этого не допущу! — твердо заявила Дженнифер. — Он причинил моим родным, да и мне самой столько горя, что я пойду на все, лишь бы он получил по заслугам! Даже на расследование. — Она потрясла факсом. — Я верю, суд докажет его вину.

Слушая столь наивные высказывания, Никое снова засомневался: вдруг, несмотря на очевидность фактов, он все-таки ошибается? Он выхватил факс у Дженнифер из рук. Да, на банковском счете есть ее подпись. Однако из этого вовсе не следует, что она сама его подписала. Как знать, может, Добсон пришел открывать счет с какой-нибудь другой рыжеволосой женщиной? А Дженнифер заранее подсунул подписать пустой бланк?

Никос бросил взгляд на Дженнифер. У нее был такой несчастный вид, что у него сердце сжалось. Теперь, когда гнев его немного остыл, он начал видеть все в ином свете. Добсон специально заручился подписью Дженнифер, чтобы замести следы и потом свалить все на нее. Наверняка подпись фальшивая! Иначе Дженнифер побоялась бы обращаться в полицию. Да будь Дженнифер виновата, разве она стала бы сейчас угрожать ему разводом?!

— Через полчаса мы уже будем у моих дома, — сказал Никос несколько неуверенным тоном, кляня в душе свою ревность, в очередной раз помутившую его разум. Черт, надо бы что-то сказать, но что? Наговорил ей черт знает чего… — Дженнифер…

— Через полчаса? — ахнула она. — Вряд ли я это выдержу… Да и нужно ли?

— Нужно! Ты полностью меня убедила, и я тебя больше ни в чем не виню, — ровным голосом сказал Никос. — Просто этот факс поначалу сбил меня с толку. Дженнифер, я должен перед тобой извиниться. Добсон тебя подставил, теперь мне это очевидно.

— А мне очевидно, что ты никогда мне не доверял, — не глядя на него, тихо ответила она. — И всегда подозревал меня в том, что я… что у меня и Роберта…

— Подозревал. А теперь во всем разобрался и понял, что у тебя с ним никогда ничего не было! — повысив голос, возразил Никос. Он не привык к тому, чтобы Дженнифер не слушала его, а тем более перебивала, не давая возможности объясниться. — Теперь мне плевать на Добсона! Меня волнует лишь то, что теперь будет с нами…

— С чего это вдруг? Никаких «нас» не было и нет!

— Неправда! — оскорбился Никос. — Ну зачем ты так?..

— Нет, правда! — перебила она его. — Я вообще не понимаю, зачем ты на мне женился. Ты же никогда мне не доверял! Да ты… — Она осеклась и, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, дрогнувшим голосом проговорила: — По-моему, это очень странно и ужасно обидно… Но тут уж ничего не поделаешь. Значит, ты никогда не испытывал ко мне серьезных чувств…

— А вот тут ты не права! — возразил Никос, не зная, как вести себя с Дженнифер, когда она в подобном состоянии, и попытался взять ее за руки, но она прижалась к спинке кресла и сцепила пальцы в замок, инстинктивно избегая его прикосновения.

— Нет, права! Тебе от меня нужен только секс. И так было всегда… Ты настолько поглощен сексом, что готов и дальше со мной жить, а сам… А сам думал, будто бы я не только путалась с мужем сестры, но еще и обокрала тебя! — дрожащим от возмущения голосом быстро и сбивчиво проговорила Дженнифер. — По-моему, в этом есть что-то болезненное… И не только по-моему. Любой скажет, это ненормально.

— Ну разумеется, ты так все представила, будто я и впрямь ненормальный, — поморщившись, пробурчал Никос и, опустившись перед ней на корточки, попытался заглянуть в глаза, зная, что раньше на нее это действовало безотказно. — Неужели ты на самом деле считаешь, что нас с тобой связывает только секс?

— Да, именно так я считаю… — твердо произнесла Дженнифер и наконец подняла на него глаза. — А тебя больше ничего не интересует.

— Ну спасибо! — Никос вздохнул. — Дженнифер, я…

— А еще ты жутко подозрительный…

— Да пойми ты, я ошибся! — перебил ее он, волнуясь, что она не даст ему объясниться. — Неужели мы с тобой из-за этого недоразумения…

— Недоразумения?! — выдохнула Дженнифер. — Обвинил меня в воровстве и называешь это недоразумением?

— Ты же знаешь, какой у меня взрывной характер! Вечно делаю скоропалительные выводы, особенно когда речь идет о тебе. — Он схватил ее за руки и потянул к себе. — Но ведь это именно потому, что ты мне небезразлична! Прости меня, радость моя!

Дженнифер молчала. Ее переполняла обида. А еще она осознала, что всегда слишком сильно любила Никоса и поэтому с самого начала закрывала глаза на неприятные моменты в их отношениях. Но теперь, после такого удара, поняла, что больше так продолжаться не может. Она не покривила душой, сказав, будто Никоса интересует только секс, но он так обиделся, что она несколько опешила. Ну как же ей разобраться, что творится у него в голове?

— Никос… — наконец прервала Дженнифер тягостное молчание. — Я никуда не поеду. А ты скажи своим, что произошла ошибка… Вряд ли они удивятся после столь скоропостижной свадьбы.

— Нас с тобой ждут, так что мы едем вместе, — тихо, но твердо возразил Никос, сел рядом и пристегнулся. (Самолет пошел на снижение.) — Кроме того, в семье Костеасов мужчины не разводятся, тем паче через два дня после свадьбы. И я не стану нарушать традицию.

— А я, похоже, продолжила традицию семьи Кросби, — с невеселой усмешкой заметила Дженнифер.

— О чем это ты?

— А у нас женщины, как правило, крайне неудачно выходят замуж…

— Спасибо! Ты ставишь меня на одну доску с Добсоном?! — Никос сокрушенно покачал головой. — Ну и ну! Дженнифер, это… удар ниже пояса.

— Никос, раз уж у нас с тобой ничего не вышло, — бесстрастным голосом продолжила Дженнифер, — будет лучше, если я сама сделаю официальное заявление в полиции.

— Ну сколько раз тебе повторять! — повысил он голос. — Никакого расследования не будет.

Не успел он закрыть рот, как в его голову закралась мысль: а где же твоя хваленая честность? Не ты ли всегда утверждал: при любых обстоятельствах нужно говорить правду? А что теперь?

А теперь разум велит действовать вразрез с принципами. И Никос сделал для себя еще одно не слишком радостное открытие: чтобы защитить Дженнифер, он готов на все — на лжесвидетельство, в том числе на сокрытие улик. Стоило на миг представить себе Дженнифер в тюремной камере — и все соображения этики вместе с принципами дружно улетучились, а осталось одно твердое убеждение: цель оправдывает средства.

Дженнифер не заметила, что самолет уже приземлился. Она снова и снова прокручивала в голове последствия своего решения. Одно она знала наверняка: Роберта нужно остановить. Во что бы то ни стало. Иначе придется до конца дней жить в страхе. И вообще, с какой стати Никос должен терпеть убытки, даже если и женился на ней? А его семья? Вряд ли им понравится, если ее посадят за решетку за мошенничество. А если ее как директора «Кросби-тур» привлекут за хищение вложенных Никосом средств, то с таким же успехом могут заподозрить и в махинациях с коттеджами! Да, дядя Чарлз обещал помочь, но есть ли у нее абсолютно неопровержимые доказательства?

При этой мысли Дженнифер забила нервная дрожь, и она, словно очнувшись, увидела ситуацию глазами Никоса. Ну как она могла упрекать его в недоверии?! А что еще ему оставалось думать, получив в виде факса на первый взгляд абсолютно неопровержимое доказательство ее сговора с Робертом? И потом, если быть честной до конца хотя бы с самой собой, то надо признать: она до сих пор так толком ничего и не объяснила про свои отношения с Робертом. Кто знает, может, Никос интуитивно чувствовал, что она ему чего-то не договаривает, и именно поэтому и подозревал ее? Впрочем, теперь, раз они расстаются, незачем посвящать его во все подробности. А расстаться им придется. Другого выхода у нее нет, если она хочет, чтобы Роберт получил по заслугам, а Никос и его семья не пострадали в результате неизбежной шумихи вокруг судебного процесса.

Вывод один: лучше сразу самой пойти в полицию, чем дожидаться, пока за ней придут. Выходит, она угрожала Никосу разводом сгоряча и от обиды? От одной мысли, что ей придется с ним расстаться, у нее переворачивалось сердце. А каково Никосу, с его-то гордостью и привязанностью к семье, осознавать, что он женился на женщине, которую вот-вот обвинят в преступной деятельности?

— Я не упрекаю тебя за то, что ты поверил в мою виновность, — тихо сказала она, когда они вышли из аэровокзала и направились к автостоянке. — У тебя были на то все основания.

— Нет, Дженнифер, я был не прав! — возразил Никос. — Я не имел права тебе не доверять…

— Но как ты мог мне доверять, если я из одной семейки с Робертом? — невесело усмехнулась Дженнифер. — Никос, нам лучше развестись, пока еще не поздно.

— О чем это ты? — Никос замедлил шаг.

— Просто я подумала, раз твои родные так расстроились, что не присутствовали на нашей свадьбе, может, они еще не успели никому рассказать об этом? В таком случае мы по-тихому разведемся — и все.

Внезапно он порывисто обхватил ее за плечи и прижал к себе, словно боялся, что она убежит, и тихо произнес:

— Дженнифер, я понимаю, как сильно тебя обидел, но все равно не вижу оснований для развода…

— Боюсь, когда меня арестуют, ты будешь думать иначе…

— Я этого не допущу. В случае чего немедленно отправлю тебя за границу, — заверил ее Никос и тут же поспешил добавить: — Только до этого дело не дойдет. Ведь я не собираюсь привлекать Добсона к суду…

— Никос, но ведь еще час назад ты уверял меня в обратном…

— А теперь передумал! — И он сжал ее плечо. — Ты и твой покой для меня важнее мести.

— Понятно… — Дженнифер вздохнула и, отказываясь верить в то, что он испытывает к ней нежные чувства, добавила: — Хочешь избежать скандала.

Никос тоже вздохнул и молча распахнул перед ней дверцу поджидавшего их лимузина. Дженнифер села, а когда Никос устроился рядом, снова принялась за свое:

— Я прошу тебя отвезти меня в полицию, чтобы я разом покончила со всем этим. Не хочу, чтобы Роберт вышел сухим из воды…

— А я не хочу, чтобы моя жена постоянно твердила про развод! — возразил Никос и, обхватив ее за талию, прижал к себе. — И не хочу, чтобы ты морочила голову полиции всей этой темной историей. Все. Обе эти темы закрыты. Навсегда.

— Но… — начала было Дженнифер, но близость его тела смущала ее, путая все мысли. — Никос, я…

— Дальновидные жены с мужьями не спорят, — с улыбкой перебил ее Никос. — Есть множество других, куда более эффективных способов управлять мной. Рекомендую поговорить на эту тему с бабушкой Теодорой. Уверяю тебя, словесная перепалка не самый лучший метод воздействия на мужчин.

— А мне казалось, тебе нравится, когда я с тобой спорю…

— Только не на эту тему, уж ты поверь мне! В этом вопросе я лучше тебя разбираюсь.

— Но когда выяснится, что теперь директор «Кросби-тур» я, а Роберта привлекут за махинации с коттеджами…

— Запомни, ты — Дженнифер Костеас и ничего предосудительного не сделала, так что бояться тебе нечего, — сказал Никос как можно убедительнее, не считая нужным говорить ей сейчас о том, что полиции уже известно, что в настоящий момент она директор «Кросби-тур». — Ты моя жена, и твое дело быть со мной рядом, а все проблемы, если они вдруг возникнут, предоставь решать мне. Уверяю тебя, я сам с ними разберусь.

— Хотелось бы верить!.. — пробормотала Дженнифер и невольно улыбнулась над этой его убежденностью в том, что он может все-все исправить. — Не жизнь, а сказка!

— Обещаю тебе, все так и будет! — заверил ее Никос и, опустив глаза на ее чувственные губы, с трудом поборол желание ее поцеловать.

«Нас связывает только секс», — вспомнилось ему. Нет, сейчас еще не время! Нужно подождать, пока Дженнифер окончательно успокоится. В таких делах спешить нельзя. И сегодня, когда они вечером приедут к нему на квартиру и останутся наконец одни, он просто обнимет ее. А ночью будет просто спать с ней рядом.

Между тем Дженнифер, словно ее тянуло магнитом, приблизилась к нему и чуть приоткрыла губы. Но Никос выпрямился и отодвинулся, и Дженнифер, сумев скрыть разочарование, принялась с заинтересованным видом смотреть в окно, изучая оживленные в этот час улицы Никосии. Может, на самом деле все утрясется, как уверяет Никос, и ей только и остается, что его слушаться? В таком случае зачем обманывать саму себя, делая вид, будто бы она хочет с ним развестись?

Неужели он на самом деле задвинут на сексе? — думал Никос, анализируя свои ощущения в непосредственной близости от Дженнифер. Скорее, он задвинут на Дженнифер. И она, надо думать, при всей своей наивности и невинности, это уже сообразила. Если после трехлетнего перерыва в отношениях мужчина на пятый день женится, вряд ли это говорит о холодной голове и взвешенном решении. Особенно если этот самый мужчина всю свою сознательную жизнь твердил, будто бы никогда не женится. Интересно, неужели, с точки зрения Дженнифер, половая воздержанность в браке есть не что иное, как проявление романтических и нежных чувств? Что за бред!

Когда лимузин остановился у ворот, Дженнифер пробормотала:

— Спорим, что я им не понравлюсь?

— Все равно проспоришь! — рассмеялся Никос. — Ты не можешь не понравиться!

— Ну вот и вы наконец! — послышался звонкий голос, и из-за живой изгороди на дорожке, выложенной плитами, появилась мать Никоса. Высокая, статная брюнетка с глазами цвета меда, госпожа Костеас в свои пятьдесят с небольшим выглядела потрясающе. Бросив на Дженнифер испытующий взгляд, каким матери молодых людей всегда одаривают представленных им девушек, она взяла ее за руку и повела к утопающей в зелени белой вилле.

На мраморных ступенях крыльца стоял с приветливой улыбкой отец Никоса, высокий седой мужчина с лицом типичного южанина — смуглым и открытым, — и весь его облик излучал спокойствие и достоинство.

— Рад познакомиться с вами, милая Дженнифер! — сказал он, склонив голову. — Вот ведь как в жизни бывает, только перестанешь надеяться, как вдруг — бац! — и счастье нежданно-негаданно падает тебе на голову. — Тут он галантно склонился и, взяв Дженнифер за запястье, поцеловал ей руку. — Вернее, на голову моего сына. А то я уже и не чаял дождаться, когда он удосужится найти себе жену.

— Ой-ой-ой! — Мелина Костеас замахала руками. — Не слушайте его, дорогая Дженнифер! Когда я тридцать два года назад свалилась ему на голову, он долго не мог поверить в свое счастье.

— Ну что ты такое говоришь? — притворно возмутился Пантелеймон Костеас, насупив брови. — Да я до сих пор не могу в себя прийти от счастья!

— Это заметно! — бросила на него Мелина укоризненный взгляд. И, обернувшись к Дженнифер, добавила: — Имейте в виду, дорогая моя, все миллионеры, в том числе и мой дражайший супруг, либо потенциальные шизофреники, либо страдают манией величия и манией преследования.

— Спасибо, счастье мое! — Пантелеймон отвесил супруге низкий поклон. — Все сказала?

— Ну что ты, только начала вводить Дженнифер в курс, — подыграла мужу Мелина. — Но самое ужасное, милая Дженнифер, все они уверены в том, будто бы любят не их самих, а исключительно их деньги.

— Будет тебе, мама! — с досадой вмешался Никос. — Сейчас другие времена.

— Времена, может, и другие, а люди все такие же! — улыбнулась Мелина, отличавшаяся категоричностью суждений. В тех случаях, когда приходилось выбирать одно из двух, она предпочитала третье. — А вы как считаете? — обратилась она к Дженнифер.

— Я считаю, не так уж и важно, за что тебя любят, — тихо сказала Дженнифер. — Важно любить самому.

— Браво! — воскликнул Пантелеймон. — Я вас уже люблю.

— Нет, каково, а?! — всплеснула руками Мелина. — Интересно, что скажет наша бабушка… — Она подмигнула Дженнифер, и та поняла, что самое страшное уже позади.

В гостиной их уже ждала бабушка Теодора. Она отложила в сторону корзинку с рукодельем, встала с кресла и подошла к Дженнифер. Сжала ее ладонь горячими сухонькими пальцами и, окинув с головы до ног цепким взглядом не по возрасту молодых глаз, одобрительно кивнула белой как лунь головой.

— Так вот какую красавицу привел в дом наш Никос! — Она поцокала языком. — Ну что ж, выходит, не зря мы так долго ждали!..

— Завтра мы с тобой летим в Англию, — вполголоса сообщил сыну Пантелеймон, отведя Никоса в сторонку и оставляя Дженнифер с женщинами.

— Это еще зачем? — удивился Никос.

— Как это зачем? — в свою очередь удивился отец. — Просить у мистера Кросби руки его младшей дочери.

Никос не пришел в восторг от перспективы расстаться с Дженнифер хотя бы на двое суток, но скрепя сердце согласился.

— Но это еще не все! — хмыкнул отец. — Бабушка Теодора настаивает на том, чтобы ты до свадьбы жил у себя один.

— Как это один? — возмутился Никос. — А где же будет Дженнифер?

— Дженнифер будет жить у нас, но ты можешь навещать невесту хоть каждый день. Мелина сказала, что вы уже обо всем договорились по телефону. Разве нет?

— О чем это — обо всем? И вообще, Дженнифер мне уже жена, — напомнил Никос, начиная раздражаться. — Что за дикие фантазии?

— А что скажут люди, если ты приведешь к себе в дом невесту до свадьбы? — вмешалась в разговор бабушка Теодора. — Никос, это неуважение! И в первую очередь по отношению к самой невесте.

— Бабушка, Дженнифер мне уже жена, — повторил Никос.

— Вот и прекрасно! — с улыбкой согласилась Теодора. — Но раз уж ты согласился устроить для всех нас свадьбу как положено, придется немножко потерпеть. У вас с Дженнифер вся жизнь впереди!

— А немножко — это сколько? — поинтересовался Никос.

— Хотя бы неделю, — с улыбкой ответила бабушка. — Жаль, что теперь все делается на скорую руку… Не то что во времена моей юности!

— Хорошо, делайте как хотите! — упавшим голосом согласился Никос. — Только я сам объясню все Дженнифер. Наедине.

— Ладно. Но дверь не закрывай.

Пока происходили эти переговоры на высшем уровне, Дженнифер продолжала беседовать с Мелиной, стараясь ничем не выдавать своего волнения. Когда Никос подошел к ней, она сразу заметила его напряжение. Заметила и другое: все остальные, напротив, выглядели довольными и счастливыми.

Он молча протянул руку. Дженнифер поднялась с дивана и пошла за ним. Как только они оказались в соседней комнате, она прошептала:

— Что случилось?

— Ничего особенного! — буркнул Никос. — Просто мама с бабушкой меня подловили.

— Как это?

— Очень просто. Вернее, я сам попался. — Он вздохнул и признался: — Дело в том, что я вчера слышал, как ты говорила по телефону с Робертом…

— Слышал? — воскликнула Дженнифер, судорожно припоминая, что именно она сказала и как Никос мог все это истолковать. — И что?

— Как это что?! Я сразу завелся, а тут как раз звонят мать с бабушкой… Если честно, я не особенно их слушал… По большей части поддакивал, вот у них и сложилось впечатление, будто я готов устроить для удовольствия многочисленных родственников традиционную греческую свадьбу… — Никос помолчал и с трагическим видом сообщил: — И теперь придется делать вид, как будто бы мы с тобой еще не женаты.

Дженнифер нахмурилась.

— И что из этого следует?

— А то, что до свадьбы нам нельзя находиться под одной крышей, — объяснил Никос. — Так что тебе придется остаться здесь, а я буду жить у себя на квартире.

— Какой кошмар! — ахнула Дженнифер. — Целых десять дней?!

— Почему десять? — возразил он. — Неделю.

— Нет, твоя мама сказала, что день свадьбы уже назначен.

— Черт! Час от часу не легче… А завтра мы с отцом летим в Англию знакомиться с твоей семьей.

— Вот ужас! Роузмари тебя терпеть не может!.. — вырвалось у Дженнифер, и она от смущения прикрыла рот ладонью, а потом еле слышно промямлила: — За то, что ты тогда взял и уехал, не сказав мне ни слова.

Верно говорят: за все в этой жизни нужно платить, мрачно размышлял Никос. Особенно за свои ошибки!

— А как насчет мифических коттеджей и всего прочего… — Дженнифер запнулась. — Должны же Роузмари с отцом обо всем этом узнать?

— Верно, — согласился Никос. — Только тогда, когда я с этим сам разберусь.

— А может, лучше все-таки мне самой позвонить Роузмари? — предложила она.

— Ладно, позвони. И скажи, что мы с тобой поженились. Ну а все остальное я беру на себя.

— Но…

— Не волнуйся, я сделаю все как надо. Я ведь уже член вашей семьи. — Он взял ее за запястья и привлек к себе. — Когда я вернусь, мы с тобой вместе поездим по Кипру. Ты же обещала сестре разработать новые туристические маршруты, вот я тебе и помогу. — И бабушке придется с этим смириться!

— Я буду по тебе скучать… — пробормотала Дженнифер.

— Я тоже, — со стоном произнес он, прижимая ее к себе. — Не знаю, как я проживу эти два дня!

Дженнифер обвила его шею руками и прижалась губами к его рту, а из коридора раздалось деликатное покашливание.

— Поскорее бы это все закончилось! — усилием воли отрываясь от нее, пробормотал Никос.

Утром Дженнифер позвонила сестре и сказала, что вышла замуж за Никоса. Роузмари не знала, что и сказать, а когда услышала, что у них вот-вот вторая свадьба, и вовсе лишилась дара речи.

— Конечно же мы приедем! А может, Никос расщедрится и пришлет за нами свой самолет? — подначила ее сестра. — Было бы здорово… С деньгами у нас сейчас туговато. А я за это обещаю постараться его полюбить.

Родня Никоса окружила Дженнифер семейным теплом и заботой. В тот же день они пригласили на чай чуть ли не половину Никосии. Одна из гостей, яркая брюнетка с пышными формами в элегантном брючном костюме, улучив подходящий момент, не преминула сообщить Дженнифер:

— Позвольте представиться, Тереза! Мы с Никосом друзья детства.

Дженнифер любезно улыбнулась, сочтя благоразумным промолчать.

— Признаться, я жутко удивилась, когда узнала, что он ни с того ни с сего вздумал жениться. — Брюнетка окинула ее не слишком любезным взглядом. — Ведь любит-то он меня!

Округлив глаза, Дженнифер переспросила:

— Извините, что вы сказали?

— Да-да, вы не ослышались! Вряд ли Никос в этом признается, слишком уж он упрям и самолюбив, но ведь дело не в словах… — И тут ее полные ярко накрашенные губы растянулись в торжествующей улыбке. — Он влюбился в меня, когда мы еще были детьми, и не перестает любить до сих пор. А на вас женится от отчаяния!

От неожиданности Дженнифер произнесла то, о чем думала, вслух:

— Так это вас он застукал со своим приятелем?

Брюнетка вспыхнула, и Дженнифер, придя в себя, извинилась, удивляясь в душе столь бурной реакции брюнетки и своему собственному злорадству.

— Да, я тогда была слишком молода! — с горечью согласилась брюнетка. — И перебрала спиртного на той вечеринке. Ну и что из того? Все равно Никос меня любит. К вашему сведению, мы с ним до сих пор друзья. Причем о-о-очень близкие. — Она прищурилась. — Понимаете, о чем я?

После подобных признаний Дженнифер было нелегко изображать из себя счастливую невесту. Разумом она понимала: Тереза нарочно старается куснуть ее побольнее. Но сердцем чувствовала: эта женщина говорит правду. А вдруг французы правы насчет первой любви? Вдруг Никос до сих пор любит эту знойную красотку?! А почему же тогда не женился на ней?

Пока Дженнифер изводила себя ревностью, Никос, уладив дела в Лондоне, заехал в Париж и накупил ей подарков, мечтая о том, как через неделю, когда они наконец останутся одни, докажет Дженнифер, каким романтичным, внимательным, терпеливым, щедрым и нежным мужем может быть. Когда он вернулся на виллу родителей с огромным багажом, Дженнифер, к его великой радости, была дома.

— Дженнифер… — шепнул он, лаская ее глазами. — Я так по тебе соскучился! А ты?

— Никос… — Дженнифер потянулась к нему, но, вспомнив про гордость, волевым усилием отстранилась и будничным тоном спросила: — Ну и как съездил?

— Ты не ответила на мой вопрос.

— У нас тут было много дел… — Дженнифер обиженно поджала губы. Мог бы и пораньше вернуться. Вернулся же его отец вчера, а он не слишком-то спешил к ней. Впрочем, она сама во всем виновата. Влюбилась в него как кошка, не спит ночами, все думает о нем и о том, как… О том, о чем и думать-то стыдно!

Никос не мог не заметить перемены в ее настроении, но дал себе слово больше не задавать вопросов. На счастье, в этот момент в гостиную внесли его багаж, в том числе огромный деревянный сундук с замысловатой резьбой местных умельцев, который он купил специально для подарков Дженнифер.

— Это мой первый подарок тебе, — сказал он и, подняв крышку, вынул из него коробку.

— А что это? — тихо спросила Дженнифер.

— Ткань на подвенечное платье. Согласно нашим традициям, ткань покупает жених.

Дженнифер приоткрыла крышку с твердым намерением не выдавать своих чувств, но, бросив взгляд на ткань, восхищенно ахнула. Белый шелк с изысканной ручной вышивкой золотом слепил глаза.

— Какая прелесть!

Она хотела достать ткань из коробки, но Никос ее остановил:

— Я не должен ее видеть.

— А я думала, ты сам ее выбрал… — с трудом скрывая разочарование, протянула Дженнифер.

— Нет, я решил: пусть подвенечное платье будет для меня сюрпризом, — сказал он, пристально глядя на нее. — Просто отобрал все ткани, которые тебе точно не понравились бы, а остальное предоставил на усмотрение модельера. Кстати, сегодня вечером она прилетает из Парижа на первую примерку.

Дженнифер закрыла коробку и подняла на него сияющие глаза. Нет, все-таки он ее любит. И хотя подружка его юности и уверяет, будто бы он от нее до сих пор без ума, похоже, Тереза заблуждается. А расспрашивать Никоса обо всех его подружках она не станет. Ясное дело, у него они были. Нет, лезть в его прошлое незачем.

— Зато все остальное я выбирал для тебя сам, — заверил он Дженнифер. — Надеюсь, тебе понравится.

Дженнифер поднялась и, заглянув в сундук, с изумлением спросила:

— Все это мне?!

— Это твое приданое, — ответил Никос, сияя улыбкой. — А нижнее белье уже отнесли тебе в комнату. Не хотел тебя смущать…

— Ты купил мне белье?

— Именно так. И получил при этом бездну удовольствия, — с ухмылкой заметил он, вогнав Дженнифер в краску.

Послышались шаги, и в гостиную вошла бабушка Теодора. Увидев сундук, она запричитала от восторга, а Никос, воспользовавшись моментом, нагнулся к Дженнифер и шепнул:

— Жаль, что меня, бедного, обманули…

— Как это?

— По традиции невеста с детства вышивает, ткет и вяжет для жениха всякую всячину, — с притворной грустью ответил он. — А перед свадьбой преподносит все это своему суженому.

— Увы! Тебе досталась бесприданница, — подыграла ему Дженнифер, думая о том, как бы поскорее оказаться с Никосом наедине и расспросить, как все прошло у них дома.

После обеда Никос повез ее на прогулку в город.

— Рассказывай, как там Роузмари? — с нетерпением спросила Дженнифер, как только они выехали за ворота виллы. — И почему она мне не позвонила?

— Сказала, что поговорит с тобой, когда приедет на свадьбу.

— Никос, я тебя прошу, скажи мне все как есть. Она очень расстроилась из-за коттеджей?

— Скорее, рассердилась. Между прочим, твой отец согласился на мое предложение, — не скрывая довольной улыбки, поведал Никос. — Роузмари сначала возражала, но я и ее убедил.

— Не сомневаюсь! Против тебя не устоит ни одна женщина, — не удержалась Дженнифер. — Тереза мне все уши прожужжала.

— Тереза? — удивился Никос, затормозив на перекрестке на желтый цвет. — Какая еще Тереза?

— А ты что, забыл свою первую любовь? — в свою очередь удивилась Дженнифер. — По ее версии, ты до сих пор от нее без ума.

— После того, как двенадцать лет назад застукал ее в постели с приятелем?

— Значит, ты с ней порвал? — обрадовалась Дженнифер. — И она все-все выдумала?

— А ты конечно же с готовностью во все это поверила! — возмутился Никос. — Хорошо же ты думаешь о своем муже!..

— Прости меня… — пробормотала она, с виноватым видом опустив голову. — Не знаю, что на меня нашло…

Дженнифер мучили угрызения совести. Она до сих пор не открылась Никосу насчет Роберта, а он с такой легкостью говорит о своем прошлом… Нет, надо все-таки собраться с духом и рассказать ему все-все!

Никос покосился на Дженнифер и принял решение. Стремительно свернув в тихий переулок, он затормозил машину и привлек ее к себе. Заглянул в грустные глаза и поцеловал в губы со всей страстью. Она задрожала и, прильнув к нему, жадно ответила на поцелуй. Застонав, Никос оторвался от ее губ и, переведя дыхание, произнес:

— Дженнифер… Ты сводишь с меня с ума. Еще пару дней воздержания — и я начну на тебя бросаться прилюдно!

— Ну зачем же прилюдно… — услышала Дженнифер словно со стороны свой голос. — Можно поехать куда-нибудь, где никого нет…

— Нет! — шепнул Никос и повернул ключ зажигания. — Не хочу прятаться.

— Но ведь мы с тобой муж и жена! — покраснев до корней волос, шепнула Дженнифер.

— Вот именно! У нас с тобой вся жизнь впереди, — буркнул он, противясь искушению. — Ну что, поехали в Византийский музей?

Когда они сели отдохнуть за столик маленького кафе на открытом воздухе, Дженнифер наконец отважилась.

— Никос… Я хочу рассказать тебе одну вещь… Чтобы ты понял, почему я всегда боялась Роберта… — Заметив, что он собрался ее прервать, она твердо сказала: — Прошу тебя, выслушай меня. Для меня это очень важно.

Никос болезненно сморщился и, не сводя глаз с ее побледневшего лица, подвинулся поближе.

— Я понимаю, что это глупо, но до сих пор его боюсь… — призналась она, зябко поведя плечами. — Наверное, по привычке… Ведь он запугал меня, когда я была почти что ребенком. Помнишь, я тебе рассказывала, как увидела Роберта с какой-то женщиной и рассказала об этом отцу?

Никос молча кивнул.

— Ну так вот. Роберт догадался, что это я его видела, заехал за мной в школу, а потом остановил машину в безлюдном месте и начал меня запугивать. — Она замолчала, а потом, переведя дыхание, продолжила: — И сказал: будешь распускать язык, скажу Роузмари, что это ты сама… ты сама ко мне пристаешь…

Увидев, как от одного воспоминания в ее глазах промелькнуло отвращение, Никос сжал кулаки так, что у него побелели костяшки. Вот подонок! Гнусный тип! Попадись ему сейчас Добсон, так бы и удушил гада!

— Знаешь, Никос, я до сих пор не знаю, кому бы тогда поверила Роузмари — мне или своему обожаемому Роберту. Ты не можешь себе представить, как она его любила и ревновала. Вот я и молчала, но Роберту этого показалось мало. Он меня возненавидел, и ему доставляло удовольствие меня мучить, — пробормотала Дженнифер чуть слышно. — Все три года, пока я не уехала учиться на Кипр, он меня изводил.

— Изводил? — повторил Никос и накрыл ее ладони своими. — Как это изводил?

— Очень просто. Когда рядом никого не было, отпускал грязные шуточки и все такое… — Дженнифер поморщилась и еле слышно продолжила: — Говорил, какое у меня тело… и как ему… ну ты понимаешь… — Подняв на него глаза, она поспешно сказала: — Нет, руки он никогда не распускал, но я все время боялась, что в один прекрасный день дойдет и до этого.

Никос обхватил ее за плечи и привлек к себе. Он с трудом сдерживался. Бедная девочка! А он-то хорош! Не мог сложить два и два и сообразить что к чему! А ведь Микис сразу заметил, что Дженнифер боится своего родственника, и предупреждал его… Только он, ревнивый дурак, сделал неверный вывод!

— Я не могла поделиться ни с отцом, ведь он уже сказал мне, чтобы я не вмешивалась не в свое дело, ни с Роузмари, ведь это бы разрушило ее брак. Понимаешь? — Она заглянула ему в лицо. — И потом, я все время боялась, а вдруг он скажет, будто это я его соблазняю, и что тогда? Кто тогда мне поверил бы? Короче, я совсем запуталась…

— Зря ты не рассказала мне обо всем еще тогда! — с тихой яростью произнес Никос. — Я нашел бы способ укоротить этого подонка!

— А я боялась: а вдруг ты решишь, что я его сама провоцировала? И вообще, к тому времени у меня уже вошло в привычку держать язык за зубами… — Дженнифер помолчала и, опустив глаза, призналась: — Потом я поделилась с тетей Энн. Не знаю, что бы я без нее делала! Ведь это она надоумила меня поехать учиться на Кипр… — Она помолчала и внезапно улыбнулась: — Получается, если бы не Роберт, я бы не поехала на Кипр и не встретила тебя?

— Глупости! — фыркнул Никос. — Браки свершаются на небесах. И вообще, как бы там ни было, попадись мне Добсон на глаза, я ему спасибо не скажу!

— Он отравил мне семь лет жизни, — бесстрастным тоном констатировала Дженнифер. — Знаешь, Никос, только в колледже я поняла, насколько отличаюсь от своих сверстниц. Ведь я даже не умела общаться с парнями… Мне не нравилось, когда они на меня смотрят. Сразу вспоминала Роберта и чувствовала себя… грязной, что ли…

— Успокойся! — Никос прижал ее к себе и погладил по голове как ребенка, мучаясь от сознания, что он сам не проявил должного понимания. — Все это в прошлом.

— А потом я влюбилась в тебя, — шепнула Дженнифер. — Но даже с тобой поначалу чувствовала неловкость. Знаешь, я так переживала, что даже ходила на консультацию к психологу. Ведь я понимала, что так не должно быть…

— И я тебе ничем не помог… — Никос поднял ее лицо за подбородок и заглянул в глаза. — Ведь я чувствовал твое напряжение, но делал неправильные выводы. Ты права, Дженнифер, я думал только о себе. Теперь все будет по-другому, — убежденно сказал он. — Ты мне веришь?

Она молча кивнула. От волнения в горле пересохло. Только сейчас она почувствовала неимоверное облегчение. Как хорошо, что теперь между ними нет никаких тайн! И что Никос больше в ней не сомневается. Душу наполняла радость.

— Вот увидишь, Дженнифер, я буду образцово-показательным мужем! — сказал Никос с улыбкой, заметив, что Дженнифер уже не такая бледная. — Что ты на это скажешь?

— Почему это «будешь»? — удивилась она. — Разве ты мне уже не муж?

— С точки зрения моих милых предков, пока еще не муж, — усмехнулся Никос. — Знаешь, что пришло мне в голову? Пожалуй, в этом нашем с тобой вынужденном воздержании есть свои плюсы.

— Например?

— Я, например, с удовольствием думаю о второй брачной ночи. — Он чмокнул ее в нос. — А ты?

— А ты не знаешь? — Дженнифер вспыхнула, но не отвела глаз. — Я считаю часы.

— Радость моя… — шепнул Никос и, чуть помедлив, сказал:

— Ну раз уж у нас с тобой сегодня выдался день откровений, я тоже хочу тебе кое в чем признаться. — Он взял ее ладони и, коснувшись перстня с бриллиантом, спросил: — Знаешь, когда я его купил?

Дженнифер покачала головой.

— Еще три года назад.

— Когда?! — переспросила она, распахнув глаза. — Ты купил это кольцо еще тогда?

— Да. Хотел обручиться с тобой три года назад, когда приехал в Англию. — Никос вздохнул. — Но момент выбрал неудачный… Заболела твоя племянница Кэтти, а твой отец был занят делами фирмы. Вот я и решил прилететь через неделю и попросить у него твоей руки, но…

— Но увидел, как я выхожу из гостиницы с Робертом, и предположил худшее, — закончила вместо него Дженнифер и улыбнулась. Значит, Никос хотел обручиться с ней еще тогда? — обрадовалась она. Даже несмотря на то, что тогда она упорно отказывалась от близости! И если бы не досадное недоразумение, они бы уже тогда были вместе… — Никос, но ведь ты мог хотя бы объясниться…

— Мог, но не захотел. — Никос развел руками. — Сам себя наказал! А все гордыня… Никогда себе этого не прощу! Потерять целых три года…

— Никос… — шепнула Дженнифер, глядя ему в глаза. — Скажи, а это все греки мужского пола такие фантазеры или мне одной так крупно повезло?

— Не хочу показаться нескромным, но тебе на самом деле повезло! — ухмыльнулся он и уже серьезно добавил: — Знаешь, тогда я на собственном опыте убедился в том, что ничто не травмирует так сильно, как эффект обманутого ожидания. Ты не можешь себе представить, что я почувствовал, когда увидел тебя с этим типом…

— Ну почему, очень даже могу! — возразила Дженнифер. — Если честно, то, когда на днях твоя подружка Тереза ударилась в воспоминания, я тоже не пришла в восторг.

— Знаешь, а мне нравится, когда ты ревнуешь, — сказал Никос и, глядя на ее полные, чувственные губы, на миг прижался к ним ртом, но быстро совладал с собой, отодвинулся и, сжав ей ладонь, тихо сказал: — Скоро мы снова будем вместе. Обещаю, это будет волшебная ночь.

На следующий день приехали отец Дженнифер и Роузмари с дочками. После шумных приветствий, объятий и поцелуев Дженнифер улучила момент и отвела сестру к себе в комнату поговорить по душам.

— А у меня новость, — с горькой усмешкой объявила Роузмари. — Представляешь, мой бывший муж уже расстался с моей бывшей закадычной подругой Стефани.

— Вот как… Ну что ж, так и должно быть. Как говорится, на чужом несчастье счастья не построишь.

— Говорят, при разводе Роберт и ее обобрал. Только все не в коня корм… Вроде бы он все проиграл, да еще и влез в долги.

— Проиграл?

— Ну да! Теперь понятно, куда девалась вся наличность «Кросби-тур»… — Роузмари вздохнула. — Ну что ж! Не все так плохо. Во-первых, коль скоро Роберт оказался таким никчемным отцом, дочки вряд ли будут по нему скучать, а во-вторых, я, слава Богу, наконец-то прозрела и поняла, за какого подлеца вышла в свое время замуж!

Дженнифер молча смотрела на сестру во все глаза.

— Какая же я дура! Столько лет не замечала, что творится у меня под самым носом… — Роузмари помолчала и, заглянув Дженнифер в глаза, шепнула: — Бедная моя девочка! А тебе-то каково пришлось!.. Да если бы я знала, что мой муженек отравляет тебе жизнь, я бы… я бы…

— Как? Так ты все знаешь?! — ахнула Дженнифер. — Откуда?

— Никос рассказал. И не вздумай его ругать! Я ему искренне благодарна, потому что ты сама, милая моя, мне бы точно ничего не рассказала, уж я-то тебя знаю! — Она покачала головой. — Дженнифер, ведь ты мне почти как дочь… Знаешь, когда Никос сказал мне, что вчера этот негодяй посмел явиться сюда и снова начал тебя запугивать, я чуть с ума не сошла! Ну ничего, надеюсь, скоро он свое получит!

Сестры еще долго говорили обо всем, а потом Дженнифер отважилась спросить:

— Роузмари, скажи откровенно, что ты думаешь о Никосе?

— Думаю, что он от тебя без ума. Это очевидно. — Роузмари улыбнулась. — А что это ты на меня так удивленно смотришь? Ты что, не согласна? А почему же тогда он так спешно тащит тебя к алтарю?

«Он от тебя без ума». Конечно, со стороны виднее. Никос и на самом деле нежный, романтичный и, вообще, самый-самый… Правда, он до сих пор так и не сказал, что любит ее, ну и ладно! Она не станет из-за этого расстраиваться.

На Кипре нетрудно понять, в чьей семье свадьба. Дом украшают цветами, в саду на специальном помосте расстилают красочный ковер, где приглашенные музыканты услаждают слух гостей развеселой музыкой.

В доме Костеасов строго следовали традициям. Бабушка Теодора как всегда оказалась на высоте. Перед тем как отправиться в собор на обряд венчания, она сама уложила волосы невесте и украсила прическу золотой короной в виде изящных цветов, которую достала из своей заветной шкатулки.

— Вот так-то! Никакой синтетики и бижутерии! — изрекла она, с удовлетворением оглядывая Дженнифер в белом, расшитом золотом шелковом платье и в фамильном колье Костеасов из бриллиантов и изумрудов, подаренном невесте Мелиной. — Свадьба бывает один раз.

Бабушка Теодора с легкостью уладила и проблему подарков молодоженам. Не надо ломать голову, что кому дарить! Сделаем так, как принято в Европе. Пусть Дженнифер и Никос оставят в определенном магазине перечень вещей, которые хотели бы приобрести, распорядилась старейшина семьи Костеасов, гости на выбор по списку оплатят покупки, а рассыльные из магазина доставят подарки новобрачным на другой день после свадьбы. Все просто и все довольны!

Тетя Энн пришла в восторг от столь рационального подхода.

— Дорогая Теодора, а как вы смотрите, если я как посаженая мать невесты и сестра покойной матери Дженнифер — Царство ей Небесное! — вручу новобрачным деньги от всей нашей семьи?

— Милая Энн, вы все делаете по уму! — с улыбкой ответила Теодора, одергивая свое бледно-розовое льняное платье. — По-моему, мы с вами родственные души. Какой на вас славный костюм! Вы в нем сама скромность и элегантность, а этот оттенок лилового вам очень к лицу!

Энн рассмеялась.

— Дорогая Теодора, я считаю, что хорошо одетый человек — это тот, кто одевается к месту. Во-первых, поскольку я вожу машину, я ношу только то, в чем мне удобно, а во-вторых, всегда считалось, когда в дом приходят гости, хозяйка должна быть одета не хуже их, чтобы гости чувствовали себя комфортно, не так ли?

— Все вы верно говорите! — кивнула бабушка Теодора. — Ведь вы писательница? Милая Энн, уж вы простите мою старческую назойливость, но, раз такое дело, скажу Мелине, чтобы за праздничным столом вам первой предоставили слово для поздравления молодых. Идет? — ввернула бабушка Теодора молодежное словечко.

— Заметано! — сказала тетя Энн и расхохоталась. — Постараюсь оправдать высокое доверие. Кажется, у меня есть один старинный свадебный тост в запасе…

После церемонии, когда новобрачные и приглашенные вернулись на виллу, Никос, окинув Дженнифер взглядом собственника, шепнул ей на ухо:

— Сегодня ты ослепительна… Не могу поверить, что ты моя жена. — Улучив момент, вывел ее на веранду, где пока еще никого из гостей не было, и поцеловал в губы. — А еще не могу дождаться, когда мы наконец останемся одни!

— Я тоже, — призналась Дженнифер, сияя улыбкой. — Десять дней воздержания это…

— Ах вот вы где, голубки! — раздался за спиной насмешливый голос Пантелеймона. — Мелина велела мне вас разыскать. Не садиться же гостям за стол без виновников торжества! Уж потерпите еще чуть-чуть из уважения к родичам!

— Из уважения к родичам мы уже и так натерпелись! — ухмыльнулся Никос. — Пойдем, Дженнифер, хочу, чтобы все видели, какая у меня жена, и мне завидовали.

Они вернулись в парадную гостиную, где столы ломились от яств, прошествовали на свои места, и гости под руководством неугомонной бабушки Теодоры начали рассаживаться. Как и договорились, первой слово взяла тетя Энн:

— Дорогие Дженнифер и Никос! У разных народов — свои свадебные обряды, но одно их объединяет. На всех языках мира молодым говорят: «В семье, как в году, четыре поры: весна, лето, осень и зима. Весна — начало жизни, когда человек полон сил и надежд. Лето требует от него много труда, умения растить детей. Осень приносит свои плоды — уважение и достаток. Зима не страшна, если в доме тепло и много внуков». Совет да любовь вам!

— Выпьем за этот тост до дна! — поднялась со своего места бабушка Теодора с бокалом красного вина в руке. — Выпьем до капельки вино, которое хранилось в наших подвалах со дня рождения нашего Никоса и наконец дождалось дня его женитьбы на нашей умнице и красавице Дженнифер!

Застолье пошло своим чередом, лакеи метались как угорелые. Когда дошло дело до традиционного свадебного торта, невеста с женихом вздохнули с облегчением. Разрезав его на кусочки и раздав всем гостям, Никос пригласил Дженнифер на вальс.

— Завтра мы с тобой отправимся в свадебное путешествие.

— А куда?

— В круиз на моей яхте по Средиземноморью. А когда надоест, поплывем еще куда-нибудь или бросим якорь в какой-нибудь укромной бухте…

— Или вернемся потихоньку в твой дом в Пафосе, — шепнула Дженнифер. — Для меня в мире нет лучше места.

— Как скажешь, любовь моя.

— Как ты сказал? «Любовь моя»? — повторила Дженнифер, глядя на него счастливыми глазами. — Я не ослышалась?

— А что тебя так удивляет? — Никос изобразил на лице недоумение. — Разве я не говорил, что люблю тебя?

— Нет, не говорил!

— Не может быть!

— Никос, я серьезно…

— Ну если серьезно… — Он прижал ее к себе и шепнул: — Я люблю тебя, Дженнифер. И всегда любил. С того самого дня, как увидел тебя на пляже в Пафосе. Просто боялся себе в этом признаться.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.