Джейкоб Маккейн достаточно долго работал под прикрытием, чтобы досконально изучить специфику этого дела. В самом начале карьеры ему приходилось держать ухо востро, чтобы ненароком не забыть, кого он в данную минуту изображает. Теперь же он почти без малейших усилий перевоплощался из полицейского в скользкого уголовного типа, которого ему по большей части доводилось изображать. Впрочем, «почти» еще не означает «в совершенстве», поэтому Джейкоб всегда зорко следил за собой — точно так же, как сейчас зорко следил за ним небрежно привалившийся к подоконнику тип в чересчур блестящем костюме.

— Я тебя знаю? — осведомился Джейкоб, не скрывая враждебности в голосе.

— Если бы мы встречались прежде, уж ты бы точно не забыл. Готов поспорить.

Джейкоб сделал вид, что не заметил откровенно угрожающего тона. Работая под прикрытием, частенько приходится сносить и не такое.

— Есть у тебя имя? — осведомился он.

— Меня зовут Джо. Гиена Джо. — Тип разглядывал отполированные до блеска ногти.

— Не каждый день услышишь такую кликуху, — со смешком заметил Джейкоб. — Кто же это так постарался, папочка или мамочка?

— Оставь мою маму в покое, — злобно огрызнулся Джо.

Джейкоб вновь хихикнул — его всегда веселил пиетет, с каким подобная шваль относится к своим мамашам.

— Я вовсе не хотел никого оскорбить, — заверил он самым что ни на есть оскорбительным тоном. — Просто так, поддержать разговор…

— Известно тебе золотое правило: «Меньше знаешь — крепче спишь»?

— Известно, известно, — отозвался Джейкоб, примирительно поднимая руки. Не стоит пока выводить из себя этого клоуна.

Минуту Джо хмуро глазел на него, затем вновь прилепился к подоконнику. Гиена Джо принадлежал к тому разряду уголовных отбросов, которых нанимают, чтобы держать под рукой просто так, на всякий случай — словно лишний молоток в хозяйстве. Он сделает все, что ни скажут, — лишь бы щедро платили.

Джейкоб ненавидел тех, кто ставил наживу выше совести. Пускай он сейчас и сам старательно изображает такого же подонка, это еще не означает, что он стал таковым на самом деле. Во всяком случае, Джейкоб на это надеялся. Порой его страшило, что между его настоящим «я» и сыгранными ролями грань истончилась чуть ли не до прозрачности. Как бы в один прекрасный день ее не перешагнуть невзначай.

— Ну, что скажешь? — осведомился Джо.

Джейкоб подметил у него дурацкую привычку при разговоре поигрывать мускулами на широких плечах — дабы собеседник не усомнился, что имеет дело с крутым парнем. Джо явно решил повыпендриваться, и это значило, что Джейкоба здесь считают своим в доску. Если бы легенда не сработала, его разоблачили бы, едва он перешагнул порог. Шестифутовая, в меру мускулистая фигура Джейкоба наводила на мысль, что, если Джейкоба Маккейна вывести из себя, кое-кому оч-чень не поздоровится.

— А что сказать?

— Слыхали вы это, мистер Брейн? У этого Маккейна на все найдется ответ. Ставлю последний доллар, на одно только он и горазд: языком трепать. — Гиена Джо презрительно покосился на Джейкоба. — По мне, так вы и вовсе без него обойдетесь. Я и два моих дружка Смит и Вессон сами уладим для вас все, что потребуется.

Джейкоб догадался, что эта тирада адресована исключительно одному слушателю. Наверняка в арсенале Гиены имелся не только «смит-и-вессон», наверняка ему достанет огневой мощи, чтобы управиться с любым непрошеным гостем — в том числе и с Джейкобом. С каким удовольствием Джейкоб бы сейчас язвительно бросил в лицо этому хлыщу: «У меня тоже есть одна занятная штучка, которая сделает тебя на несколько гранов тяжелее»!.. Однако он усилием воли отогнал искушение и устремил все свое внимание на только что вошедшего в комнату человека — своего потенциального нанимателя.

Салмон Брейн бросил на Гиену Джо такой взгляд, что тот осекся на полуслове.

— Мистер Маккейн, возможно, будет работать с нами, — сказал он, проворно семеня на коротеньких ножках к стоящему посреди комнаты массивному письменному столу. — Для меня важно, чтобы мои сотрудники сохраняли дружеские отношения. По крайней мере до тех пор, пока мне это нужно. Так что, джентльмены, постараемся не враждовать — по возможности.

Брейн тяжело плюхнулся в кресло. Джейкоб подумал, что под столом наверняка приставлен ящик, дабы коротышке-шефу не пришлось болтать ножками.

— Я ведь прав, не так ли, мистер Маккейн? Вы хотите работать на меня?

— Так ведь я затем сюда и притопал, чтобы потолковать об этом.

— Если оставить в стороне нелестные высказывания Джо, почему вы решили, что я удовлетворю ваше желание?

— Это вы меня сюда пригласили. Я не по своей воле явился, — почти искренне ответил Джейкоб под холодным взглядом Гиены Джо.

— Верно, — согласился Брейн с тонкой неприятной улыбочкой. — Как и то, что вы могли бы отказаться от приглашения, однако не отказались.

Джейкоб подумал, что Салмон Брейн смахивает на ящерицу. Даже его глазки перебегали со Джейкоба на Джо и обратно быстрым, воистину ящеричьим движением. Брейн сложил ладони, побарабанил кончиками пальцев. Кольцо от Тиффани с розовым бриллиантом блеснуло в луче настольной лампы. Источники Джейкоба еще раньше сообщили, что Брейн-человек влиятельный. И привык получать то, что ему нужно, сколько бы ни пришлось за это платить.

— Вы меня звали — и вот я здесь, — ответил Джейкоб.

Он изображал человека, который отчаянно нуждается в деньгах, но, с другой стороны, ясно давал понять, что может стать неуправляемым. Тогда Джо придется все время быть начеку, и это поубавит его спесь.

Джейкоб и вправду мог стать неуправляемым, даже тогда, когда этого не требовали обстоятельства. Вспыльчивый нрав немало навредил ему еще в то время, когда он служил простым патрульным, и теперь это обстоятельство лишь шло на пользу образу продажного копа, который оказался по ту сторону закона. Джейкобу требовались немалые усилия, чтобы держать себя в узде, особенно в обществе таких скользких типов, как Брейн и Гиена Джо.

— Совершенно верно, вы здесь. — Брейн ухитрился произнести эти слова вкрадчиво и в то же время жестко. — И этот факт говорит мне, что вы заинтересованы в моем предложении, мистер… Или, может быть, просто Джейкоб? Нам бы не мешало побеседовать на дружеской ноге.

— Ничего не имею против.

Джейкоб знал: когда достижение заветной цели требовало прибегнуть к насилию, Салмон Брейн обращался к подонкам типа Гиены Джо, не гнушавшимся грязной работы. К несчастью, конкретных доказательств у полиции не было. Задание Джейкоба состояло в том, чтобы наняться на временную службу к Брейну именно для такого грязного дела. Затем он должен будет выведать все, что сумеет, и уйти в тень.

— Что ж, пусть будет Джейкоб. — Ящеричья ухмылка раздвинула розовые тугие щечки Брейна. — Я не против дружеских отношений, однако соглашусь и на вражду, лишь бы это послужило успеху дела.

— Почем вам знать, захочется ли мне взяться за ваше дело? — Джейкоб постарался придать этим словам настороженный оттенок.

— Если мистер Брейн этого захочет, приятель, уж будь уверен, и тебе захочется, — бросил Гиена Джо.

Джейкоб резко повернул голову и метнул на него яростный взгляд человека, терпение которого на исходе. Джо в ответ лишь презрительно хохотнул. Он, похоже, вообразил, что может запросто вертеть Джейкобом, как заблагорассудится. Если разговор и дальше пойдет без сучка без задоринки, Гиена Джо так никогда и не узнает, кто именно в этой истории заказывал музыку.

— Мистер Джо пользуется преимуществом статуса своего человека, — заметил Брейн. — Он ведь, в конце концов, хорошо знаком с теми сведениями, которые мне удалось собрать о вас, мистер Маккейн.

— Какими еще сведениями? — спросил Джейкоб, отметив, что Брейну отчего-то расхотелось называть его по имени.

— А вот этими.

Брейн похлопал по папке, которая лежала перед ним, почти сливаясь с розовато-бежевым мрамором столешницы. Джейкоб заметно напрягся, как бы изготовившись сорваться с места и выхватить у Брейна заветную папку. Краем глаза он заметил, что Гиена уже готов наброситься на него.

— Что там у вас? — прорычал Джейкоб.

Ящеричьи глазки Брейна едва заметно блеснули — единственная реакция на откровенную враждебность собеседника.

— У меня здесь, мистер Маккейн, волнующее описание недавних ваших приключений на службе у госпожи Удачи. Похоже, в последнее время она была к вам не слишком милостива.

Джейкоб ничего не сказал, но и расслабляться не спешил. Теперь он смотрел на Брейна в упор, даже пристальнее, чем недавно на Джо. К несчастью, шеф в отличие от своего служащего был темной лошадкой.

— Не люблю, когда суют нос в мои дела, — проворчал наконец Джейкоб, бросив мимолетный взгляд на папку.

— Вполне понимаю ваше беспокойство. На вашем месте я бы чувствовал то же самое. — За мягкостью Брейна таилась стальная хватка. — Тем не менее вам следует понять, что я человек деловой и редко иду на риск, предварительно не подстраховавшись. Вот это — попросту моя страховка. — Брейн похлопал по папке.

Джейкоб откинулся на спинку мягкого, со светлой обивкой кресла. В офисе Брейна вообще преобладали светлые тона, более уместные в будуаре, но сексуальная ориентация собеседника Джейкоба сейчас мало заботила. Он был слишком занят тем, что изображал крутого парня, которого силой принуждают к повиновению. Гиена ухмылялся, по достоинству оценив этот спектакль.

— Чего именно вы хотите и насколько сильно? — спросил наконец Джейкоб.

— Настолько сильно, что уже оплатил для вас билет первого класса из Нью-Йорка, — ответил Брейн.

— Чем скорее я уберусь из этой собачьей дыры, тем лучше.

Такова была часть легенды Джейкоба: как ни удивительно, почти что чистая правда. Джейкоб ненавидел Нью-Йорк. Именно здесь когда-то он патрулировал улицы, и именно здесь длинный язык и горячая голова довели его до беды. У него не было особых причин любить этот суматошный и бестолковый город.

— Дело ваше, мистер Маккейн, — отозвался Брейн с почти миролюбивым кивком. — Как бы то ни было, я на самом деле оплатил ваш полет, потому что, согласно моим источникам, у вас не хватило бы средств и на автобусный билет.

Гиена Джо отделился от подоконника и сунул руку в правый карман пиджака. Он явно приготовился к тому, что Джейкоб от оскорбления окончательно выйдет из себя, но тот лишь слегка пожал плечами, показав, что примиряется с неизбежным.

— Стало быть, вы разнюхали, что я на мели. И что дальше? — осведомился Джейкоб. Пусть себе Брейн тешится мыслью, что взял верх.

— Совершенно верно, именно это я и выяснил, и у меня есть предложение, которое поможет вам значительно поправить ваши расстроенные финансы.

— Какое еще предложение?

— Как говорится, кое-что по вашей части, мистер Маккейн. Мне стало известно, что вы специализируетесь на розыске утерянных предметов и пропавших людей. Кроме того, мои источники утверждают, что в этой области вы — непревзойденный специалист.

Браво, ребята, тепло подумал Джейкоб о тех, кто готовил ему легенду. Рыбка клюнула. Работая в полиции, он и в самом деле долго занимался розысками, так что мог по праву считаться спецом по этой части.

— Я свое дело знаю, — бросил Джейкоб высокомерно, как и полагается заносчивому грубияну, которого Брейн стремился залучить в свою команду.

— Мне нужно, чтобы вы нашли вот эту женщину.

Брейн извлек из письменного стола вторую папку и тут же стремительно задвинул ящик. Он подтолкнул папку к Джейкобу, и тот нарочито небрежно, хотя и с плохо скрытым нетерпением откинул обложку. Пусть видят, что ему не терпится приступить к делу, но он пытается это скрыть. Поверх содержимого папки лежала фотография молодой женщины редкостной красоты. Джейкоб потянулся было к снимку, чтобы посмотреть, что лежит под ним, но Брейн вскинул руку.

— Не торопитесь, мистер Маккейн. — На пухлом пальчике блеснул розоватый бриллиант. — Прежде чем поделиться с вами моими секретами, я должен убедиться, что мы заключили соглашение. По-моему, это справедливо, не так ли?

Джейкоб вновь пожал плечами.

— Зачем она вам нужна? — спросил он.

— Так мы заключили соглашение?

— Это зависит от того, какую работу вы мне предлагаете.

— И сколько я готов за нее заплатить?

— И это тоже.

— Очень, очень много. — Брейн подчеркивал каждое слово. — Взамен вы должны, как я и говорил, отыскать эту женщину. Кстати, ее зовут Мэтти Таккер, но сейчас она пользуется именем Кора. Когда вы найдете ее, мистер Маккейн, дайте мне знать, где она.

— Повторяю, зачем она вам нужна?

— А уж это не твое дело, приятель, — проворчал со своего места Гиена Джо.

— Ничего страшного, Джо, — вкрадчиво промурлыкал Брейн. — Я не стыжусь признаться, что эта хрупкая юная леди обчистила меня на солидную сумму.

— Так она вас обокрала?

— Вот именно.

— И вы хотите получить назад свои деньги?

— Об этом, — усмехнулся Брейн, — мы позаботимся сами. Ваше дело найти женщину, а после того как я верну похищенное, возможно, мне понадобится от вас еще одна услуга.

— Какая же?

— Видите ли, я могу признаться всему свету в том, что мисс Таккер обвела меня вокруг пальца, но не желаю наводить своих недругов на мысль, что они способны проделать то же самое и избежать наказания.

— Каким же должно быть наказание?

— Возможно, я захочу, чтобы вы убили ее.

Джейкоб ощутил, как у него едва заметно задергалась щека. Он надеялся, что тик ускользнет от внимания собеседников. В их глазах Джейкоб Маккейн должен оставаться парнем, который и глазом не моргнет, получив заказ на убийство — мужчины или женщины все равно. Суть его задания — сделать все необходимое, чтобы втереться в доверие к Брейну. Все, кроме убийства, разумеется. Потом он еще придумает, как увильнуть от этой миссии… а между тем не скажет ни слова. И в особенности слово «нет».

По мнению Коры Таккер, «Отель де ла Эскарпадура» был воплощением всего лучшего, что можно найти в Мексике. Красные черепичные крыши, беленые стены, мощеные дорожки — все это утопало в изобильной, буйно цветущей сочной зелени, которая превращала здешние места в настоящий туристский рай.

Акапулько славился своими великолепными садами. Местные жители научились укрощать буйство диких джунглей, не давая им ни на йоту потерять насыщенную сочность зелени. Именно такие укрощенные джунгли окружали «Эскарпадуру», карабкались по террасам, окаймляли крышу отеля и могли бы совершенно утопить его в цветах и зелени, если б умелые руки садовников не пресекали попыток в самом зародыше.

Кору особенно восхищало умение укротить дикое буйство природы, не уничтожив при этом ее неповторимых черт. Она и сама по роду своих занятий делала нечто подобное, но не с растениями, а с людьми. Кора могла бы назвать себя садовником духовного мира, да только такая профессия чересчур странно смотрелась бы даже на визитной карточке. Потенциальные клиенты и так с немалым трудом могли переварить то, что там написано.

«Улучшение имиджа» — именно так назвала Кора специальность, которую придумала для себя пять лет назад, когда в Нью-Йорке стала предлагать помощь людям, которые, по ее мнению, в этом нуждались. Сами они воспринимали себя и окружающий мир с одной точки зрения, а окружающий мир их — с другой. Кора обучала своих клиентов, как сузить, а быть может, и вовсе ликвидировать этот разрыв — и немало преуспела. Ей нравилось думать, что она помогает людям открыть всему миру живущий глубоко в них скрытый свет.

А потом Кора начала работать на Салмона Брейна. Вначале ей казалось, что этот контракт ничем не будет отличаться от предыдущих. Брейн отрекомендовался третьеразрядным бизнесменом, которому захотелось расширить круг общения и, быть может, даже заняться политикой. Он с энтузиазмом принял предложение Коры обратиться к филантропии как средству проникнуть в недоступное ранее общество. Коре нравилось советовать ему, как лучше вложить средства. Постепенно, однако, она начала подозревать, что ее клиент не тот, за кого себя выдает, и его скрытый свет на деле может обернуться тьмой для других. Эти подозрения заставили Кору задуматься, тем ли делом она занимается и стоит ли дальше идти по этому пути. Чтобы найти ответы на эти вопросы, она и приехала в Мексику.

А еще потому, что однажды, еще в Манхэттене, оторвавшись от письменного стола, осознала, что и сама нуждается в улучшении имиджа. Не столько в том, чтобы начать все сначала, сколько скорректировать направление.

В конце концов, за последние пять лет Кора для множества людей сотворила то, что по справедливости могло называться чудом. Как сказал бы ее дедушка, извлекала жемчуг из навозной кучи. Все бы ничего, если б одна из этих жемчужин не принадлежала человеку, который сам, по мнению Коры, оказался большой кучей навоза.

При одной мысли о Салмоне Брейне и о том, как она в нем ошиблась, Коре стало не по себе. Она заставила себя вновь обратить внимание на цветы. Почему, кстати, ей пришло в голову размышлять о цветах? Ах да, она восхищалась людьми, которые не давали этому буйному великолепию превратиться в дикие первобытные джунгли.

Многие годы, главным образом из деловых соображений, она называла себя Мэтти, сокращенное от Матильды, — так звали ее мать. Именем Кора, данным ей при рождении, она была обязана дедушке. Он говорил, что это имя символизирует надежду. Много позже Коре пришло в голову, что ее имя знаменует скорее возрождение из мрака фальши к новой жизни, которая больше сообразуется с ее истинной сутью.

Приехав в Мексику, оторвавшись от всего, что составляло смысл прежнего существования, Кора как бы сделала первый шаг к этой новой жизни — на новом месте.

А потом навалилось одиночество. Вот уже три недели Кора жила в городе, где у нее нет ни единой знакомой души. Порой, как сегодня вечером, она ощущала себя одинокой даже в толпе. Всего лишь в нескольких футах от нее, в ресторане «Эскарпадуры» под открытым небом, за столиками смеялись люди, но для Коры эти несколько футов обернулись вдруг непреодолимой пропастью. Чужой смех отзывался эхом в ушах, лишь усугубляя ее одиночество.

Когда рядом прозвучал чей-то голос, Кора даже обрадовалась — и радостно вскинула взгляд, не успев выставить привычные заслоны против мужской назойливости.

— Сеньорита, могу я осмелиться пригласить вас на танец?

Кора и раньше видела здесь этого человека. Смуглый прилизанный красавчик, совсем не в ее вкусе. Его черные волнистые волосы лоснились от бриолина, на загорелом лице сверкала неизменная широкая улыбка. Обычно он сидел у дальнего края стойки бара, ближе к арочному выходу во двор. Кора не раз замечала, что этот человек наблюдает за ней. Он даже пытался завязать беседу, а один раз Коре даже почудилось, что он идет за ней по пятам.

— Нет, спасибо, — ответила она, мгновенно возвращаясь к своей обычной холодной манере.

— Мне больно видеть, что такая прекрасная сеньорита сидит одна в столь чудесный вечер.

Голос незнакомца был безупречно гладок и вкрадчив. Вероятно, именно такие обертона он пускал в ход всякий раз, когда хотел сразить женщину своим обаянием. На Кору его сладкоречие произвело диаметрально противоположное действие.

— Я уже сказала вам, что не нуждаюсь в компании, — ответила она, не скрывая раздражения.

— Сеньорита, печаль в ваших глазах говорит, что это неправда.

Кора одарила его неприязненным взглядом и осведомилась:

— И что же теперь говорят вам мои глаза?

Она постаралась произнести эти слова как можно холоднее, но, вместо того чтобы смутиться, настырный красавчик подступил ближе.

— Я вижу, сеньорита, — проворковал он, — ваше сердце говорит, что вы хотите, чтобы я посидел с вами и открыл вам то, что таится в моем сердце.

И ухватился за спинку соседнего стула, отодвигая его от столика, где сидела Кора.

— Меня зовут Диего, а кто вы такая, я уже знаю.

— Уходите, — потребовала Кора со всей жесткостью, на какую была способна. Пальцы ее сжались в кулак, сминая салфетку. Если наглец не отвяжется — что ж, она не постесняется вскочить и устроить сцену.

— Ну же, сеньорита, — пропел мексиканец приторным, как сироп, голосом, — вы же совсем не это хотели сказать.

— А я думаю, что именно это, — произнес кто-то.

Этот голос уж никак нельзя было назвать приторным. Скорее он напоминал жесткий и неуступчивый корень старого дерева. Незнакомец, шагнувший к Диего, превосходил его ростом на добрых полфута. Кора никогда прежде не видела здесь этого человека, а если бы увидела хоть раз, то уже не забыла бы.

Прежде всего ее потряс гигантский рост спасителя. Макушкой незнакомец вполне мог бы задеть арку входа в ресторан. Плечи у него были соответственно широки, под кожей — как подозревала Кора — ни капли жира, сплошные мускулы. Лицо красивое, но настороженное, даже скептическое, и больше всего скептицизма залегло в черных… нет, зеленых, глазах. Густые черные волосы зачесаны назад, а профиль незнакомца напомнил Коре каменные изваяния древних ацтекских воинов.

Диего все еще хорохорился.

— Я вас знаю, сеньор?

— Меня зовут Джейкоб Маккейн. Нет, ты меня не знаешь, и я предпочел бы, чтобы так оставалось и впредь. Более того, мне кажется, эта молодая леди солидарна со мной.

Диего не двинулся с места. Один шаг — и он бы с размаху врезался в широкую непробиваемую грудь мужчины, назвавшегося Маккейном. Единственный способ обойти эту преграду заключался в том, чтобы отступить и спасаться бегством. Насколько успела Кора изучить нравы мужской части населения Мексики, Диего нелегко отступить перед этим человеком-горой, особенно теперь, когда смех за столиками стих, и глаза присутствующих обратились туда, где разыгрывалась драма. Интересно, решится ли мексиканец ввязаться в драку?

Кора уже готова была встать и вмешаться, прежде чем дело дойдет до стычки, но тут Маккейн отступил, давая Диего пройти.

— Мы поговорим об этом после, с глазу на глаз, — пообещал гигант уже менее вызывающим тоном.

Кора поняла, что он дает мексиканцу возможность сохранить достоинство на глазах у многочисленных свидетелей. Диего вскинул голову, уперев руку в бедро: при этой самоуверенной позе не слишком бросалось в глаза, что он смотрит на Маккейна снизу вверх.

— Ладно, приятель, — наконец сказал мексиканец после довольно продолжительной паузы, — поговорим с глазу на глаз.

Кора вздохнула с облегчением. Она уже ожидала, что сейчас стороны пожмут друг другу руки в интернациональном порыве мужской солидарности, но, похоже, ни один не собирался заходить столь далеко. Диего выпустил спинку стула, Маккейн отступил еще на шаг. Мексиканец кивнул и круто развернулся, однако ушел не сразу. Вновь посмотрев на Кору, он бросил с прежней широкой улыбкой:

— Увидимся, сеньорита!

И пошел прочь. Кора не выдержала — хихикнула, наблюдая, как мексиканец, держась неестественно прямо, удаляется через арочный проем, разделяющий ресторан и внутренний двор отеля. Когда надоеда наконец исчез из виду, она вздохнула с облегчением.

— Не всякому дано смириться, услышав отказ, — голос Маккейна прозвучал насмешливо.

Кора взглянула на него, для чего ей пришлось запрокинуть голову.

— Это верно, — согласилась она.

Ее била легкая дрожь — и не только из-за отвратительной сцены, конец которой только что так умело положил мистер Маккейн. В его присутствии тропический вечер показался Коре еще более душным. Этот человек был странно притягателен — черноволосый и загорелый, как Диего, он тем не менее был надежным, как твердь земная, в отличие от скользкого и искушенного мексиканского ловеласа.

— Если с вами все в порядке, — сказал Маккейн, — оставляю вас наслаждаться и дальше покоем и одиночеством.

— Не уходите.

Эти слова вырвались у Коры быстро, и она даже не успела осознать, что сказала.

Как раз покоя у нее нынешним вечером и не было — только одиночество… и внезапно Коре показалось, что она была одинока всегда. Друзей у нее и прежде было немного, родных не осталось вовсе — с тех пор, как умерли отец и мама. Она так усердно трудилась, сколачивая свое дело, что ни на друзей, ни тем более на устройство семейного очага уже не оставалось времени. И это тоже она надеялась изменить в жизни новой Коры, совсем не похожей на прежнюю Кору Таккер из Нью-Йорка.

Здесь, в Мексике, она попыталась встретиться с давним приятелем деда, носившим странное прозвище Лимонад. Того, однако, сейчас не было в городе, и никто не знал, когда он вернется, так что Кора в итоге оказалась предоставленной самой себе. По большей части с одиночеством она уже смирилась, но сегодня вечером все было иначе. В противном случае Кора уже давно вернулась бы в свой номер, а не глазела бы сейчас на Джейкоба Маккейна.

— Может быть, присядете и позволите мне угостить вас выпивкой? — спросила она. — По крайней мере я хоть как-то смогу отблагодарить вас за мое чудесное спасение.

Маккейн взглянул на нее, и одно невыносимо долгое мгновение Кора ломала голову, что станет делать, если этот человек откажет ей с той же непреклонностью, с какой она сама частенько отвергала подобные предложения незнакомых мужчин. Затем Маккейн улыбнулся. Улыбка получилась не такой широкой и сияющей, как у красавчика Диего, но у Коры все же перехватило дыхание. Уголки губ мужчины изогнулись, обозначив ямочки под высокими скулами, и темно-зеленые глаза стали еще темнее в мерцающем свете белой свечи, горевшей на столике Коры.

— Я сам принесу выпивку, — сказал Джейкоб. — Что вам заказать?

Кора хотела попросить минеральной воды, как обычно, но с губ ее сами собой сорвались совсем другие слова.

— Коктейль «Маргарита», — сказала она и, не удержавшись, добавила: — С текилой, будьте добры.

— Чего надо?

Кора, стоявшая перед закрытой дверью, попятилась, ошарашенная тем, как неприязненно прозвучал голос Джейкоба. Она еще в баре почувствовала, что за внешним обаянием этого человека кроется мрачная жесткость, но лишь сейчас, услышав его раздраженный оклик из-за двери, убедилась, как была права.

— Это я, Кора, — отозвалась она, остро сознавая, что, будь у нее в голове хоть капля мозгов, то бежала бы отсюда без оглядки.

За дверью воцарилась тишина. Быть может, ей только показалось, что она интересует Джейкоба? Доставая из кармана ключ от своего номера, он нарочито долго держал его так, чтобы Кора могла разглядеть цифру на бирке. Что, если это вышло совершенно случайно?

Кора уже готова была внять голосу здравого смысла и уйти, но тут дверь приоткрылась, затем распахнулась настежь. Джейкоб стоял в проеме, опираясь на косяк. Сейчас он показался Коре даже выше прежнего.

— Входите.

Ни секунды не колеблясь, она кивнула в знак благодарности и переступила порог.

— У меня тут жарковато, — предупредил Джейкоб. — Не люблю кондиционеров. Уж лучше настоящая жара, чем консервированная прохлада.

— О да, — отозвалась Кора, — и я того же мнения.

— Хотите выпить?

— Нет, спасибо.

— Уверены? Вы ведь раскраснелись от жары.

Кора поспешно вскинула руку к лицу. Да, похоже, щеки пылают, и это заметно даже в приглушенном свете ночника, — только не от жары, а от смущения. Джейкоб, должно быть, счел ее девицей легкого поведения, оттого и не спрашивает, зачем она явилась. И без того ясно, что ей не терпится оказаться в его объятиях, в его постели.

— Вы не хотите спросить, зачем я пришла? — услышала она собственный голос.

— Я это уже знаю.

Джейкоб подошел к столику, где на подносе стояли стаканы, содовая и бутылка виски. Обернувшись к нежданной гостье, он одарил ее ленивой вкрадчивой улыбкой, от чувственности которой Кору даже дрожь пробрала.

— Вам нужен лед.

— Что? — Кора опешила от неожиданности.

— У вас В номере закончился лед, и вы пришли за ним ко мне. И не ошиблись. Льда у меня, как в Антарктиде. — Он снял крышку с ведерка со льдом, которое стояло тут же, на подносе. — У меня есть все, что вам нужно.

На последних словах Джейкоб интимно понизил голос, и у Коры в висках тяжело и жарко застучало. Влажная духота ночи, аромат цветов, плывущий из распахнутых дверей балкона, близость мужчины с непроницаемыми глазами — от всего этого не только у Коры голова пошла бы кругом.

— Виски, содовая, или то и другое вместе? — спросил Джейкоб, не сводя с нее пристального взгляда.

— Содовую, — едва слышно пробормотала Кора.

— И лед, — прибавил он, точно подтверждай собственную догадку насчет того, зачем Кора явилась ночью в номер малознакомого мужчины.

— Да, лед, — прошептала Кора. Каждое слово давалось ей с трудом. От близости Джейкоба ее обдавало то жаром, то холодом.

— Посидим на балконе, — предложил гостеприимный хозяин, кивком указав на открытые двери.

На миг Кора замешкалась: она не ожидала, что Джейкоб и вправду пригласит ее выпить и поболтать, вместо того чтобы сразу сгрести в объятия. Уж лучше б так и случилось, чтобы у нее не осталось времени передумать.

Впрочем, и в неспешном течении событий есть свое искушающее очарование. Они уселись рядом на диване — так близко, что их бедра соприкоснулись. Даже сквозь ткань юбки Кора ощутила исходящий от мужчины жар и невольно отодвинулась.

— Не в своей тарелке? — дружелюбно спросил Джейкоб.

— Что вы имеете в виду? — пробормотала Кора.

— Явиться ночью в номер к мужчине… Сдается мне, для вас это не самый привычный поступок.

Кора сделала глубокий вдох, точно бросаясь с головой в воду.

— Мне так захотелось. Именно сегодня.

Джейкоб долго молчал, глядя на нее. Над океаном в угольно-черных небесах сияла луна, и на темной воде дразняще мерцала лунная дорожка. Мы могли бы ступить на нее прямо с балкона, внезапно подумала Кора и улыбнулась, представив эту картину. Она все еще улыбалась, когда Джейкоб отыскал губами ее губы.

Никогда еще поцелуй мужчины так не обжигал Кору. Она не сумела бы отстраниться, даже если б захотела… но не хотела. Глаза ее сомкнулись, и лунный свет померк. Язык Джейкоба, жаркий и жадный, раздвинул ее улыбавшиеся губы, проник глубже, упиваясь влажной сладкой глубиной рта.

Никогда прежде Кора так жадно не целовала мужчину. Она постанывала, наслаждаясь поцелуем, как исстрадавшийся от жажды путник наслаждается в пустыне первым глотком воды, зная, что за ним последует восхитительное продолжение. Всем существом Кора жаждала того, что неизбежно нес с собой этот поцелуй. Она запустила пальцы в темные жесткие волосы Джейкоба, и он застонал в ответ, теснее прижимая ее к себе.

— Да, — шепнула Кора, отметая все терзавшие душу сомнения. — Да, да, да…

С низким стоном, похожим на рычание, Джейкоб рывком притянул ее к себе, и она мимолетно изумилась властной силе его объятий. Кровь стучала в висках. Кора ощущала его напрягшуюся плоть и изнывала от желания поскорее принять Джейкоба в себя, слиться с ним в сводящем с ума ритме. Джейкоб вновь застонал, и в этом стоне сквозило то же безмерное желание.

Я свожу его с ума, с восторгом поняла Кора, точно так же, как он сводит меня с ума своей близостью.

Рука Джейкоба скользнула к ее юбке — и в тот миг, когда обнаженных бедер Коры коснулась ночная прохлада, она вдруг с ужасом осознала, что заблуждалась. У нее нет никакой власти над Джейкобом — это она сама целиком в его власти, в его руках, уверенных и жадных. Будь она и впрямь шлюшкой, готовой без колебаний отдаться мужчине… Но ведь она совсем не такая! В отчаянии Кора оттолкнула руку Джейкоба и прошептала, едва сдерживая слезы:

— Не надо. Я не могу…

И прежде чем Джейкоб успел что-то сказать, Кора вскочила и опрометью бросилась прочь: прочь от него, от искушения, которому невозможно было противостоять.

Гиена Джо подождал, пока джип исчезнет за поворотом, и лишь тогда подъехал к отелю. Автомобиль, взятый им напрокат, выглядел куда шикарнее машины Маккейна. Джо распахнул дверцу и вылез, не снимая куртки, — за пояс был заткнут пистолет. Не самое удобное место для оружия, но Гиена так долго упражнялся, выхватывая пистолет из-за пояса, что теперь сумел бы обставить многих знаменитых стрелков Дикого Запада.

Он направился к троим мексиканцам и уже издалека услышал, как один из них говорит приятелям:

— Этот гринго пристал ко мне как репей. Я ему ничего не сказал, но и на неприятности нарываться не стану. Не хочу, чтобы какой-то чокнутый гринго подмочил мне репутацию.

Приятели согласно кивали. Троица не замечала Джо до тех пор, пока он не подошел совсем близко.

— Повезешь меня на экскурсию прямо сейчас, — бросил он ревнителю репутации и сунул в его руку стодолларовую купюру, сложенную так, чтобы хорошо видна была цифра.

Мексиканец опешил, затем расплылся в такой улыбке, словно хотел заглотнуть щедрого клиента целиком.

— К вашим услугам, сеньор!

— Вот и отлично. — Гиена Джо не сомневался в удаче — сотня американских баков здесь, в Мексике, способна творить чудеса.

— Куда прикажете вас везти? — осведомился экскурсовод, услужливо распахнув заднюю дверцу своей машины.

— Прокатимся по городу и поболтаем. Как тебя зовут, кстати?

— Диего Аданес, сеньор. Ваш человек в Акапулько.

— Отлично, — ощерился Гиена Джо. — Это имя мне нравится.

Кора приехала в Мексику, для того чтобы начать новую жизнь, но пока что ей это не слишком-то удавалось. И это при том, что, сколько Кора помнила себя, она никогда не позволяла обстоятельствам взять над собой верх. Даже когда ей доводилось совершить ошибку, как, например, в случае с Салмоном Брейном. Это была лишь ее собственная ошибка, и Кора отвечала за нее целиком и полностью. И сама ее исправляла.

Когда, исследовав прошлое Брейна, Кора поняла, каков он на самом деле, она тотчас же отказалась работать на него, хотя не любила бросать начатое на полпути. Прежде с ней такого не случалось, но прежде работа и не вступала в противоречие с принципами. Сотрудничество с Салмоном Брейном завело бы ее на скользкий путь, и, едва осознав это, Кора сумела твердо сказать «нет» соблазну.

Теперь ей снова предстояло сказать «нет», только на сей раз сделать это будет гораздо труднее.

Джейкоб Маккейн ворвался в ее жизнь, точно торнадо, разом завладев и мыслями, и чувствами. И до чего же быстро это случилось! Казалось, еще секунду назад она сидела в одиночестве, поглощенная лишь своими делами, но вдруг явился Джейкоб, и все изменилось.

Началось-то все, конечно, с Диего Аданеса, и Джейкоб помог ей выпутаться из неловкой ситуации. Несомненно, он заслужил благодарность, вот только Кора меньше всего на свете хотела сейчас отдавать должное Джейкобу Маккейну. Скорее уж она бы с радостью разорвала его на мелкие клочки.

— С этим надо покончить! — сказала она громко с такой злостью, что пролетавшая поблизости чайка в испуге метнулась прочь.

Кора разжала пальцы, судорожно стиснувшие перила, круто развернулась и пошла в комнату. По крайней мере теперь она знала, что делать. Разобраться, что к чему. Этот человек ворвался в ее размеренную жизнь, затем торопливо ретировался и вновь бесцеремонно ввалился, точно слон в посудную лавку. Зачем он так поступил?

Кора могла понять, что заинтересовало его вначале и почему он потом передумал. Непостижимым для нее оставалось поведение Джейкоба сегодня днем. Отчего он вмешался в ее разговор с мистером Лимонадом, да еще и вел себя при этом, как последний идиот? Насколько Кора успела узнать этого человека, у него не было мазохистской привычки выставлять себя круглым дураком.

Такое поведение пробудило у Коры подозрения. Что-то здесь определенно не так, и она должна выяснить что именно. Выяснить и исправить, прежде чем раз и навсегда изгнать Джейкоба Маккейна из своих мыслей и своего сердца. Пока что она слишком мало знает о самом Джейкобе, чтобы вычислить эту неправильность.

— Ну, это дело поправимое, — громко сказала себе Кора.

Она торопливо переоделась, натянув джинсовые шорты и желтую выцветшую тенниску. Потом расстегнула ремешок и пинком отправила сандалию под кровать. Секунду спустя к первой присоединилась ее товарка. Кора вытащила из шкафчика теннисные туфли на резиновой подошве. Идеальная обувь для того, что она задумала.

Джейкоб взял оружие с отчаянной надеждой, что, если пистолет будет у него, Кора окажется в безопасности. Глупость, конечно: наверняка у Джо есть собственная пушка, и притом «чистая». Гиена явно приехал в Акапулько в основном для того чтобы проследить, насколько добросовестно новичок исполнит поручение Брейна. Что ж, теперь ему, Джейкобу, придется труднее, ведь истинное его задание в том и состоит, чтобы сохранить доверие Брейна, а он наплевал на задание, подчиняясь приказам лишь собственного сердца. Сердце же твердит ему одно: любой ценой защитить Кору.

Но как? Напичкать ее снотворным и вывезти из страны? Полицейские связи Джейкоба в этом случае вряд ли будут полезны. Истинные его боссы как раз заинтересованы в том, чтобы Кора и Джейкоб оставались в Акапулько, а уж эти бравые парни всегда склонны защищать первым делом свои интересы.

Может быть, поговорить с Корой начистоту, открыться и уговорить сотрудничать? Предчувствие говорило Джейкобу, что скорее всего это единственный выход. Тогда встает другой вопрос: много ли можно рассказать? Прежде Джейкобу никогда не приходило в голову раскрыться перед кем-то, да и теперь он едва мог поверить в серьезность своего намерения. Всему причиной Кора. После знакомства с ней его работа полицейского под прикрытием вдруг как-то разом потеряла смысл. Он даже не уверен теперь, хочет ли продолжать опасную игру.

Джейкоб размышлял об этом вот уже несколько минут. Он давно припарковал джип на стоянке «Эскарпадуры», но все так же сидел в машине, тупо уставившись в лобовое стекло. Что делать? Вернуться в город, отыскать Гиену Джо, а потом… Вряд ли будет «потом».

Джейкоб рывком распахнул дверь и выбрался из машины. Запрокинув голову, взглянул в небо — чистое, бархатно-черное, усеянное серебристыми звездами. Хорошо бы привести сюда Кору, вместе с ней полюбоваться этой красотой.

Мгновение Джейкоб наслаждался этой мыслью, потом резко обернулся, услышав осторожный шорох шагов по гравию. Кора. Видимо, она все же решила не дожидаться его. Она шла, низко опустив голову, и явно не замечала Джейкоба, стоявшего между машинами.

— Не поздновато для прогулок? — окликнул он.

Женщина вздрогнула, резко вскинула голову, беспокойно всматриваясь в темноту.

— Это я, Джейкоб.

Хлопнув дверцей джипа, он подошел к Коре.

— Ты, кажется, вот-вот бросишься наутек.

— Я не ожидала увидеть тебя здесь, — пробормотала она. — Я думала, ты уже вернулся.

— С чего ты взяла?

— Ну, твоя встреча в городе… — Кора замялась. — Я решила, что она уже закончилась, и ты давно у себя в номере.

— Не совсем, — усмехнулся он. — Как насчет посидеть и выпить чего-нибудь?

— Хочешь поговорить?

— О чем?

— Тогда, в номере, ты сказал, что нам надо поговорить.

Кора явно овладела собой — в отличие от Джейкоба. Он предложил поговорить, только для того чтобы пресечь дальнейшие расспросы. К откровенному разговору с Корой он сейчас совершенно не готов.

— Может быть, — помолчав, согласился Джейкоб.

Кора окинула его испытующим взглядом.

— В другой раз, пожалуй. День выдался утомительный, и я хочу спать.

Вид у нее и вправду был усталый.

— Утомительный, — повторил Джейкоб. — Что верно, то верно.

— Тогда спокойной ночи.

— Я провожу тебя.

— Зачем? — уже на ходу через плечо бросила Кора. — Ступай, выпей чего-нибудь.

И торопливо пошла прочь — так торопливо, что Джейкоб не успел крикнуть ей вслед: «У меня нет ни малейшего желания пить в одиночку!»

В Джейкоба кто-то стрелял!

Первым порывом Коры было вывернуться из-под Джейкоба, упасть сверху, прикрыть собой… Нельзя допустить, чтобы его убили. Кора и сама не ожидала от себя такой реакции. Не меньше поразило ее то, что покушение на Джейкоба ничуть ее не удивило. Увиденное прошлым вечером уже навело Кору на мысль, что Джейкоб замешан в чем-то противозаконном, но удивительно: ее такой поворот событий ничуть не обеспокоил.

Джейкоб приподнялся, освобождая Кору от тяжести своего тела, и лишь сейчас она почувствовала, как горят локти, на которых содрана кожа. Джейкоб прополз чуть вперед.

— Осторожнее, — шепнула Кора, вложив в это слово всю свою тревогу.

— Он ушел, — через минуту отозвался Джейкоб.

— Откуда ты знаешь, что это мужчина?

— Знаю, и все.

Я права, подумала Кора. Кто-то охотится за Джейкобом, и ему известно кто. Она с ужасом подумала о темных делишках, которые привели Джейкоба к балансированию на грани жизни и смерти, и содрогнулась, жалея, что не может вытащить его из передряги. С этой мыслью Кора села и, морщась, начала стряхивать с ободранных локтей песчинки и прочую грязь. Джейкоб по-прежнему не покидал свой «наблюдательный пункт».

— Почему ты думаешь, что он засел именно в той стороне? — полюбопытствовала Кора.

— По траектории полета пули.

Кора отметила, что для обывателя Джейкоб слишком много знает об огнестрельном оружии. И голос его звучит спокойно, словно Джейкоб каждый день попадает в перестрелки. Он повернулся к Коре, и она тихо вскрикнула, увидев его в руке пистолет.

— Не бойся, в тебя я стрелять не стану. Это для плохих парней.

А сам-то ты кто? — подумала Кора, силясь улыбнуться и справиться с бешеным сердцебиением.

— Погляди-ка на твои локти! — озабоченно воскликнул Джейкоб, наклоняясь к ней. — Болит?

Было бы куда больнее, подумала Кора, если бы в меня попала пуля, предназначенная тебе. Находиться рядом с этим человеком опасно. Умом она понимала, что должна бежать от него без оглядки, но прекрасно знала, что никогда так не поступит.

— Надо промыть, — посоветовал Джейкоб, осмотрев ссадины. — У администратора должна быть аптечка.

— Не следует вмешивать в это дело администрацию, — возразила Кора. — Они поднимут шум.

— Верно. Испугаются судебного преследования.

Как он циничен, подумала Кора. Неужели раньше я этого просто не замечала? Ведь он ни слова не сказал о том, что можно обратиться в полицию.

— У меня есть йод. Я сама обработаю ссадины.

— Нет, предоставь это мне. Я во всем виноват… Если бы я не толкнул тебя…

— То я была бы уже мертва.

Эта мысль испугала Кору, но самое удивительное, что она и не помышляла о бегстве от человека, находиться рядом с которым было смертельно опасно.

Джейкоб спрятал пистолет, помог ей подняться, обнял за плечи, и они пошли к отелю. Кора вздохнула с облегчением лишь тогда, когда за ними захлопнулась дверь ее номера.

— Где йод? — деловито спросил Джейкоб.

— В ванной, в сумочке с туалетными принадлежностями.

Джейкоб скрылся в ванной, а Кора присела на край кровати, размышляя, что же делать дальше.

— Нашел! — крикнул он.

Кора ничего не ответила: голова у нее вдруг пошла кругом, в ушах тоненько зазвенело.

Джейкоб вышел из ванной, неся в одной руке пузырек с йодом, а в другой влажное полотенце. Положив все это на тумбочку, он обеспокоенно шагнул к Коре.

— Да ты белая как мел! Опусти голову между колен, — приказал он, и Кора охотно подчинилась, благодарная Джейкобу за помощь и заботу. — У тебя замедленная реакция на шок.

Я боюсь, подумала Кора. Ты спокоен, словно привык к тому, что в тебя стреляют, а я перепугана до смерти. Главным образом за тебя.

— Надо выбираться отсюда, — пробормотала она, не поднимая головы.

— Что ты сказала?

Кора выпрямилась так резко, что на миг перед глазами у нее все поплыло.

— Надо выбираться отсюда, — повторила она со всей твердостью, на какую была способна, хотя и подозревала, что уговорить Джейкоба будет нелегко. — В безопасное место.

— У тебя есть такое на примете? — серьезно спросил он.

— Да.

И я сделаю все, чтобы ты добрался туда, мысленно добавила она.

Осмотрев комнату, беглецы отправились на пляж. Кора понимала, что открытое пространство — не лучшее место для тех, за кем охотятся, но Джейкоб уверял, что за ними никто не следил, а он, похоже, неплохо разбирался в таких вещах. По мнению Коры, существовало лишь две разновидности людей, знающих толк в слежке: полицейские и преступники. На первого Джейкоб вовсе не походил, что касается второго… Сейчас Кора предпочитала не думать об этом. Ей больше нравилось представлять, что они — обычная пара туристов, решившая провести жаркий денек на пляже.

— Красиво, правда? — крикнула она сквозь неумолчный шум прибоя.

На ней были плетеные сандалии, едва доходящий до талии топ и юбка-солнце — обновки, купленные на окраине Акапулько. Слабый бриз развевал тонкую яркую ткань юбки, обнажая стройные бедра и ноги Коры. Развернувшись, она вдруг со всех ног побежала к Джейкобу и с разгону бросилась в его объятия, крепко обвив руками шею. Джейкоб привлек ее к себе и запустил пальцы в волосы женщины. Кора прикрыла глаза, на миг позволив себе понежиться в укрытии этих надежных рук.

— Нам надо серьезно поговорить… — начал Джейкоб, но она прижала палец к его губам.

— Потом. Давай сначала хоть немножко насладимся всей этой красотой.

Джейкоб вздохнул, подчиняясь, и, прежде чем Кора успела отнять пальцы, с улыбкой поцеловал их.

— Гляди-ка, кто идет.

Говорил он спокойно, но Кора все равно отпрянула с заколотившимся от испуга сердцем. И облегченно вздохнула, увидев мальчишку-разносчика, который торговал свежими фруктами. На нем был национальный мексиканский костюм — просторная белая блуза, белые брюки и соломенное сомбреро, на плече он нес большую плоскую коробку.

— Свежих фруктов? — спросил он по-испански, опуская коробку, чтобы Кора и Джейкоб могли полюбоваться содержимым.

Там теснились переложенные льдом пластиковые коробочки с нарезанными крупными аппетитными ломтиками ананасом, дыней, апельсинами… От запаха ананаса у Коры проснулся волчий аппетит, ведь сегодня утром они так и не позавтракали.

— Две порции, — оживившись, сказала она.

Заметив голодный блеск в ее глазах, Джейкоб рассмеялся, и Кора поняла, что изголодалась не только по пище, но и по этому сердечному волнующему смеху.

Джейкоб купил четыре порции ананасов — по две на каждого. Он щедро расплатился с мальчишкой и знаками дал понять, что сдачи не надо.

— Большой спасибо, сеньор, — расплылся тот в широкой улыбке.

Это означало, что мальчишка и его коллеги теперь не оставят в покое богатого американца, но Кора была так счастлива, что не стала делать Джейкобу замечания.

Они направились к тенту, под которым стояли плетеные кресла, и заплатили сонной толстухе мексиканке за право отдыхать на этих креслах весь день. Собственно, они могли бы и не платить — проживающие в мотеле имели право пользоваться пляжными креслами бесплатно, — но Джейкоб лишь отмахнулся, когда Кора напомнила об этом, и вдобавок дал мексиканке пять долларов чаевых.

— Хватило бы и одного, — сварливо заметила Кора.

— У меня нынче не то настроение, чтобы торговаться, — весело ответил Джейкоб. — Как тебе ананасы?

— Я их еще не попробовала.

Кора поставила свои коробочки с фруктами на деревянный столик между креслами и взялась за палочку, на которую наколола сочный ломтик ананаса. Она откусила — и восхищенно замерла. Вкус ананаса показался ей божественным — он не имел ничего общего с теми фруктами, которые Кора покупала в Нью-Йорке. В этом ломтике словно сконцентрировалась вся свежесть, сок и сладость тропиков. Кора смаковала золотистый ломтик, пока ее желудок настоятельно не напомнил, что для утоления голода можно съесть и побольше.

— Вкусно, — заметил Джейкоб с набитым ртом.

Кора лишь кивнула. Опустошив одну коробочку, она принялась за вторую и, лишь расправившись с едой, обнаружила, что Джейкоб с улыбкой смотрит на нее. Кора потянулась за салфеткой, чтобы стереть стекающий по губам сладкий сок.

— Погоди, — остановил Джейкоб, — я сам.

Он легко притянул Кору к себе, перегнувшись через разделяющий их столик, и не успела она опомниться, как губы Джейкоба уже коснулись ее губ. Кончиком языка он слизнул сладкую струйку, и от этого прикосновения Кору вдруг бросило в жар, словно она лежала нагая на раскаленном песке.

— О нет… — горячо выдохнула она, едва расслышав собственный голос.

— Хочешь, чтобы я прекратил? — шепнул Джейкоб, касаясь ее подбородка и постепенно спускаясь к шее. — Хочешь?

— Нет, — простонала Кора, — нет, пожалуйста, продолжай…

Руки Джейкоба без усилий, как перышко, подняли ее из кресла. Коре показалось, что земля уходит из-под ног. Джейкоб целовал ее шею, затем губами легонько ухватил мочку уха и, не отрываясь, пробормотал:

— Вернемся в номер?

Кора молча кивнула и прижалась к нему, не в силах устоять на ногах. Рука Джейкоба обвила ее талию, и так они пошли по горячему песку к деревянной лестнице, которая вела с пляжа к мотелю. Деньги, заплаченные за кресла, пропали, но эта расчетливая мысль растворилась без остатка в омывавших Кору волнах желания.

Джейкобу хотелось подхватить Кору на руки и унести с пляжа, но они и так уже привлекали всеобщее внимание. Двое мексиканцев, болтавшихся по двору мотеля с банками пива, проводили Кору похотливыми взглядами, и Джейкоб на ходу свирепо глянул на них: никто, кроме него, не имеет права так смотреть на его женщину!

Впрочем, он хорошо понимал этих мексиканцев. Ни один мужчина с горячей кровью не смог бы увидеть Кору и не возжелать ее. Белая тонкая ткань топа едва прикрывала золотистые холмики ее загорелых грудей, так и манивших прикоснуться к ним. Джейкоб не удержался от искушения. Одной рукой крепко прижав к себе Кору, другой он скользнул под топ и застонал, когда пальцы наткнулись на острый, восхитительно твердый сосок.

— Не могу удержаться, — пробормотал он так невнятно, что и сам едва разобрал собственные слова.

Они, не сговариваясь, прибавили шагу, одинаково изнывая от нетерпеливого желания поскорее оказаться в номере, вдвоем, за закрытой дверью. Прижимая к себе Кору, свободной рукой Джейкоб лихорадочно нашарил ключ и кое-как отпер дверь.

— Скорее! — жарко шепнула Кора.

В этом шепоте прозвучало откровенное нетерпение, и миг спустя они, не размыкая объятий, ввалились в комнату. Джейкоб едва успел запереть дверь, Кора уже нетерпеливо увлекала его за собой к кровати. Он не стал вынимать ключа из замка, мысли его уже были заняты совсем другим.

До кровати оставались считанные шаги. По пути они не заметили, как сбросили обувь. Руки Джейкоба словно жили собственной жизнью, лаская полные напрягшиеся груди Коры. Затем он рывком притянул ее к себе, руки Коры скользнули за его спину, стиснули ягодицы, и Джейкоб мельком изумился тому, как приятно прикосновение ее тонких пальцев. Он прижал ее к себе с такой силой, что невольно испугался, как бы не причинить ей боль, но в приглушенном стоне, сорвавшемся с губ Коры, прозвучало наслаждение.

Она чувственно задвигала бедрами, все теснее прижимаясь к нему, и Джейкоба бросило в жар от восторга. Кора что-то шептала, невнятно и торопливо, но он отыскал ее губы, поцелуем оборвав этот шепот. Джейкоб еще не встречал такой чувственной женщины. Вся она была воплощенная страсть.

— Возьми меня! — прошептала Кора, на миг оторвавшись от его губ. — Скорее, прошу тебя, скорее…

На секунду отстранившись, Джейкоб одним рывком сдернул с нее топ. Руки Коры уже скользили по его телу, проворно стягивая через голову рубашку. Он отбросил клочок легкой ткани — и замер при виде ее нагих грудей с розовыми, дразняще напрягшимися сосками.

Ни о чем уже не думая, Джейкоб опустился на колени и впился губами в нежную плоть ее груди, одновременно лаская сосок другой. Кора застонала, оплела пальцами его затылок, и вдруг ее рука накрыла руку Джейкоба, сжимавшую грудь, властно повлекла ниже, к бархатистой полоске обнаженной кожи над поясом юбки и еще ниже, к упругому, едва заметному холмику живота, и еще ниже… В исступлении Джейкоб на миг закрыл глаза и, открыв их, увидел, что Кора ритмично покачивается в такт движениям его руки. Губы ее приоткрылись в блаженной, нестерпимо чувственной улыбке. Волна жара прошла по его телу, и он понял, что дольше терпеть не в силах. Эта женщина должна принадлежать ему.

Скудные остатки одежды обоих полетели на пол, и мгновение спустя Джейкоб уже смотрел на обнаженное тело Коры, распростершееся на кровати, — желанное, манящее, немыслимо прекрасное. Этим зрелищем можно было бы наслаждаться целую вечность, но он не мог ждать. И Кора тоже. Безумное желание сжигало их, и, повинуясь ему, Джейкоб опустился меж призывно раздвинутых ног Коры.

Их тела слаженно задвигались в чувственном, сводящем с ума ритме, и с каждым мгновением Джейкоб ощущал все больший восторг.

Они одновременно достигли восхитительной цели, к которой стремились с исступленным восторгом, и Джейкоб, услышав крик Коры, понял, что и сам кричит, изливая в нее свою страсть.

Тела их слились, сотрясаемые наслаждением, которое длилось, казалось, вечность. Время остановилось — существовала лишь страсть во всей своей неистовой, невыразимой чистоте. Наконец Кора умиротворенно вздохнула, затихая в объятиях Джейкоба, и в этот миг он понял, что так должно быть всегда.

Пляж был пустынен, лишь двое мальчишек-мексиканцев неспешной рысью трусили по песку верхом на вороной и буланой лошадях. Кора уже готова была вернуться в отель, когда заметила, что мальчишки, оживленно жестикулируя, смотрят на океан. Кора взглянула туда же — и наконец увидела тех, кого искала.

В воде боролись двое мужчин. Более крупный, Джейкоб, пытался вынырнуть, но противник наваливался на него, стараясь погрузить в воду с головой. Кора почти явственно ощутила, как уставшее тело Джейкоба борется с неумолимым течением. Они и так заплыли слишком далеко, а океан с каждой секундой относил их все дальше.

— Джейкоб, вернись! — пронзительно закричала Кора.

Ветер унес ее слова — и слава богу. Джейкобу сейчас нельзя отвлекаться. Главное для него удержаться над водой. Иначе…

Ужаснувшись этой мысли, Кора не заметила, как вбежала в полосу прибоя. Волны пенными брызгами разбивались о ее ноги, размывали песок, увлекали за собой. Попятившись, она с бессильным ужасом смотрела на борющихся мужчин. Броситься на помощь Джейкобу? Кора плавала неплохо, но с сильным течением ей вряд ли справиться.

Надо что-то делать, сказала она себе. Кора уже поняла, что противник Джейкоба тот самый человек, который звонил в мотель, и, вероятно, тот же, кто стрелял в них утром. Это значило, что, если Джейкоб и выберется на берег, ему еще нужно будет как можно скорее исчезнуть. Кора вернулась на берег, ругая себя за трусливое «если Джейкоб выберется…», и, спотыкаясь, побежала по вязкому песку. Одну сандалию сорвало водой, и горячий песок обжигал ступню, но Кора не обращала на это внимания.

— Мальчики! — по-испански закричала она, срывая голос. — Мальчики, сюда!

Она подозревала, что неправильно произнесла слово «сюда», но ее ломаный испанский тем не менее привлек внимание мальчишек. Они с любопытством уставились на взволнованную американку. Затем один подобрал веревки, которые служили поводьями, и стало ясно, что оба сейчас ускачут от греха подальше.

— У меня есть деньги! — надсадно выкрикнула Кора, лихорадочно роясь в кармане шорт. Хвала Господу, выходя из номера мотеля, она догадалась сунуть туда всю наличность! — У меня есть деньги! Много денег за ваших лошадей!

Поразительно, откуда только у нее в голове сами собой всплывали нужные испанские слова! На сей раз юные мексиканцы поняли ее отлично. И без колебаний погнали лошадей к странной женщине.

Джейкоб и не предполагал, что тело может так болеть. Когда Кора с помощью мексиканских мальчишек втаскивала его в седло, он твердил про себя, как заклинание: «Я смогу это сделать, смогу», — отчетливо понимая при этом, что иного выхода у него просто нет. Он должен удержаться на буланой кляче и не свалиться, и это еще не самое трудное из того, что ему предстояло. Куда труднее будет сделать все, чтобы Кора не попала в руки Гиены Джо, потому что Джейкоб отлично понимал, какими методами Джо заставит ее разговориться. Этот подонок со змеиными глазами из тех, кто наслаждается чужими страданиями. Чтобы добраться до Коры, Гиене Джо надо лишь убрать с дороги Джейкоба, и эта игра наверняка тоже доставит ему немалое удовольствие.

В своей полицейской практике Джейкобу доводилось встречать немало людей, подобных Гиене Джо, и волей-неволей он приучил себя бесстрастно относиться к подобным типам. Сейчас — иное. Сейчас намерения приспешника Брейна относительно Коры Джейкоб воспринимал как свое личное дело. Он хотел лишь одного: стереть Гиену Джо с лица земли.

Загвоздка в том, что он по-прежнему полицейский, работающий под прикрытием. Его задание — поймать Салмона Брейна на «горячем» или добыть информацию, которая поможет засадить толстяка за решетку. Джейкоб все еще надеялся, что сумеет выполнить свою работу, и в то же время сохранить жизнь Коры, а это значило, что финальной схватки с Гиеной Джо следует пока избегать. Прежде всего сейчас надлежит благополучно доставить Кору в Акапулько.

Джейкоб, скрючившись, сидел в седле, всякая попытка распрямиться вызывала у него нестерпимую боль. Кора скакала впереди, и ветер играл ее волосами. Залитая солнечным светом, она была так прекрасна, что у Джейкоба защипало в глазах — только на сей раз не от песка и соленой воды. Джейкоб не мог представить лучшей участи, чем до конца своих дней любоваться красотой этой женщины.

Они свернули на дорогу и потрусили по направлению к шоссе. Кора ехала уверенно, явно зная, что делает. Джейкоб смутно помнил, о чем говорила она на пляже с мальчишками, он тогда был слишком поглощен своей болью, да и сейчас чувствовал себя так, словно вот-вот отвалятся руки и ноги. Что задумала Кора? Кажется, речь шла об автобусе?..

Впереди показался перекресток, и Кора отпустила поводья. Джейкоб сделал то же самое. Лошадки послушно остановились. Плечи у Джейкоба горели, зато он теперь сидел прямо, а не болтался в седле, как мешок с картошкой. И даже сумел оглянуться, дабы убедиться, что Джо не гонится за ними. Дорога была пустынна, если не считать пары потрепанных жизнью автомобилей, которые двигались чересчур медленно, чтобы заподозрить в них посланных в погоню за двумя уставшими до смерти всадниками.

Кора спешилась первой и с тревогой взглянула на Джейкоба. Он с усилием втянул в себя воздух и принялся за трудную работу — перебросить ногу через спину лошади и соскользнуть на землю. Он постанывал, кряхтел, ругался сквозь зубы, однако спешился самостоятельно.

— Ты уверен, что сможешь идти? — озабоченно спросила Кора.

Джейкоб кивнул, хотя совсем не был уверен в том, что сумеет выполнить обещание. Впрочем, выбора у него не было. Кора, как и договорилась с мальчишками, привязала лошадей к ближайшему дереву. Джейкоб постарался хоть немного расправить плечи и нацепить на лицо бодрую улыбку или, по крайней мере, ее подобие.

— Что теперь? — спросил он, радуясь уже тому, что голос больше не срывается на хриплый стон.

— Будем ждать здесь.

Кора кивнула на обочину шоссе и взяла Джейкоба за руку. Он побрел за ней, с трудом волоча ноги, которые весили, казалось, добрую тонну каждая.

— Мальчики на пляже сказали, что здесь можно поймать автобус, который идет в город. От всего сердца надеюсь, что они не ошиблись.

В голосе Коры явственно сквозила тревога. Джейкоб невольно оглянулся, дорога была пуста, но это ничего не значило. Рано или поздно Гиена Джо появится. Мало шансов на то, что он утонул, ведь подонки весьма живучи.

— Слава богу! — выдохнула Кора, и Джейкоб увидел, что по шоссе катит автобус.

Он и сам мысленно вознес хвалу Небесам, хотя приближавшееся к ним сооружение вряд ли могло вызвать прилив восторга. Когда-то желтый, автобус теперь был щедро расписан синими и белыми полосами, на окнах бодро трепетали драные занавески, а пыльное ветровое стекло было разукрашено звездочками, солнышками и полумесяцами. Давно уже Джейкобу не доводилось видеть такой потрепанный и дряхлый тарантас. Автобус фут за футом упрямо преодолевал неровную дорогу, по-утиному переваливаясь с боку на бок, и с визгом затормозил возле отчаянно махавшей руками Коры.

Произошло то, чего давно уже страшился Джейкоб. Сейчас Кора узнает правду — по крайней мере, часть правды. Самую ужасную ее часть.

— Он один из них, — повторил мистер Лимонад, и лицо его исказилось страхом.

В него стреляли. Джейкоб опустился на колени, чтобы осмотреть раны.

— Руки прочь! — прохрипел старик. — Не подпускай его ко мне! — Взгляд его лихорадочно метался от Джейкоба к Коре. — Говорю тебе, он один из них.

Кора наклонилась над раненым, заглянула ему в лицо.

— Вы ошибаетесь, — ласково сказала она. — Это мистер Маккейн, мой друг. Помните его?

Она говорила с мольбой, и в глазах ее Джейкоб прочел отчаянное желание, чтобы слова старика оказались ошибкой. И в то же время ее лицо выражало сомнение и какую-то мрачную обреченность, словно Кора все время ожидала услышать что-то подобное.

— Нет, нет! — простонал мистер Лимонад. — Эти люди сами рассказали мне о нем. Они его наняли.

Джейкоб от души пожалел, что не может заткнуть глотку проклятому старикашке. Тогда он увел бы Кору в какое-нибудь тихое местечко и там ей все рассказал. Вместе они бы как-нибудь придумали, как выпутать ее из беды.

Но поступить так он не мог. На полу перед ним скрючился истекающий кровью человек. Джейкоб Маккейн, служитель закона, должен позаботиться о мистере Лимонаде, мошеннике и жертве преступления.

— Кто нанял Джейкоба? — спрашивала между тем Кора.

— Человек по имени Джо и его хозяин из Нью-Йорка, — ответил старик. — Они оба совсем недавно были здесь.

Склонившийся над раненым Джейкоб оцепенел в неудобной позе. Брейн в Акапулько! Хуже новости не придумаешь. Он приехал, чтобы вернуть свои деньги и увидеть смерть Коры… И наверняка уже знает от Джо, что Джейкоб переметнулся на ее сторону.

— Все это можно выяснить и попозже, — твердо сказал Джейкоб, опускаясь на одно колено рядом с мистером Лимонадом. — Дай-ка я вначале посмотрю твою рану…

— Не прикасайся ко мне! — Старик дернулся и даже попытался встать.

— Джейкоб, о чем он говорит? — спросила Кора.

— Потом, — бросил он сквозь зубы. Сердце его изнывало от боли, словно это он, а не старый мошенник, получил пулю. — Я все объясню потом… и ты тоже.

— Я? — В голосе Коры прозвучало искреннее удивление. — Мне нечего объяснять. О чем ты?

— Он думает, что ты украла кучу денег у того типа из Нью-Йорка, — проскрипел с пола мистер Лимонад. — У толстяка с маленькими глазками и бриллиантовым кольцом на пальце. Ты работала на него перед отъездом в Мексику.

— Салмон Брейн? — переспросила Кора озадаченно, но без тени страха. — Он в Акапулько? Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?

Джейкоб тяжело вздохнул, но, прежде чем успел сказать хоть слово, в разговор опять вмешался треклятый мистер Лимонад.

— Я знаю правду, — важно заявил он, обращаясь к Коре. — Я слышал разговор Джо с Брейном. Они говорили, что Брейн нанял вот этого типа отыскать тебя. Брейн наплел ему, будто ты украла у него деньги.

— Какие деньги?! — недоуменно воскликнула Кора. — Ничего я не крала!

— Так сказал Джейкобу твой бывший босс, — терпеливо пояснил старик. — Никакой кражи не было. Просто Брейн решил избавиться от тебя, потому что ты раскопала что-то грязное в его прошлом. Он сказал, что ты слишком много знаешь.

Несмотря на всю сложность своего положения, Джейкоб при этих словах облегченно вздохнул. Стало быть, Кора все-таки не воровка! Все это было подстроено самим Салмоном Брейном.

— Я просто делала свою работу, — говорила между тем Кора. — Изучение прошлого Брейна было частью моей работы, вот и все. Ничего интересного я там не нашла, просто поняла, что человек он не слишком приятный и замешан в каких-то темных делах. Потому я и решила уйти от него, хотя у меня и не было никаких конкретных фактов — одни только подозрения.

— Что-то ты все-таки узнала, — возразил старик. — Настолько опасное, что Брейн захотел избавиться от тебя. — Он ткнул дрожащим пальцем в Джейкоба. — Вот этого человека, которого ты зовешь другом, Брейн нанял, чтобы найти тебя и… убить.

Кора пристально взглянула на Джейкоба. Рот ее приоткрылся, но она не произнесла ни слова. Теперь в ее глазах были недоверие и страх.

— Это совсем не то, что ты думаешь. — Джейкоб протянул к ней руку, но женщина отпрянула.

— Откуда вам известно все это? — требовательно спросила Кора мистера Лимонада.

— Меня они тоже наняли. — В голосе старика было возбуждение, но ни тени смущения или стыда. Старый мошенник исправно работал на обе стороны — и заработал в итоге только пулю.

— Брейн?

Мистер Лимонад медленно покачал головой.

— Нет, не он. Тот, второй. Джо.

— Если вас нанял Джо, значит, вы работали на Брейна, — с раздражением уточнила Кора. — Господи, кого ни возьми, все работают на Брейна.

— Но я не должен был никого убивать! — слабо запротестовал старик. — Я только должен был познакомиться с тобой и выяснить, где ты прячешь деньги. И только когда я пришел сюда, то понял, зачем на самом деле им понадобилось заманить тебя в это место.

— Зачем же? — встрепенулся Джейкоб, в котором проснулся полицейский. Все, что болтает сейчас старый мошенник, пригодится для отчета.

— Ты и так это знаешь! — огрызнулся мистер Лимонад. Он слабел на глазах. — Брейн хотел, чтобы Джо вытряс из Коры все, что ей известно. Потом они бы прикончили ее без лишнего шума, а тело бросили в печь. Мое, вероятно, тоже. Когда я понял, что речь идет об убийстве, то отказался в этом участвовать, о чем и заявил во всеуслышание. Тогда-то Джо и выстрелил в меня. Он добил бы меня, если б я не притворился мертвым.

Он замолк, тяжело и хрипло дыша.

— Где сейчас Брейн и Джо? — настойчиво спросил Джейкоб. — Почему они ушли отсюда?

— Из-за стрельбы, — слабым шепотом ответил мистер Лимонад. — Брейн сказал Джо, что все должно было пройти без шума. Они доберутся до тебя позже, — прибавил он, глядя на Кору. — Так что держись подальше от этого человека. Он тебе не друг. Он один из них.

Мистер Лимонад затих. Дыхание со слабым свистом вырывалось из его рта. Джейкоб потянулся нащупать пульс старика, но Кора яростно оттолкнула его руку и прошипела:

— Не прикасайся к нему.

— Все, что он рассказал — неправда, — тихо сказал Джейкоб, хорошо сознавая, как шатко звучит этот довод.

— А по-моему — правда. — Глаза Коры холодно блеснули.

— Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— В самом деле?

— Я полицейский, — признался Джейкоб. — Работаю под прикрытием.

На миг Кора заколебалась, но лишь на миг. Взгляд ее, устремленный на Джейкоба, по-прежнему оставался холоден и тверд.

— Докажи, — потребовала она.

Джейкоб едва сдержал вздох, хорошо понимая, что последует дальше.

— Я работаю под прикрытием, — повторил он. — У меня нет и не может быть никаких официальных документов. Есть люди, которые могли бы удостоверить мою личность, но для этого придется позвонить, а в этой хибарке вряд ли отыщется телефон.

— Куда позвонить? — жестко осведомилась Кора, настороженно следя за каждым его движением.

— В Вашингтон. Мы давно подозреваем Брейна в незаконных связях с некоторыми латиноамериканскими торговцами оружием. Мое задание состояло в том, чтобы втереться в доверие к Брейну, стать своим человеком в его организации и добыть веские доказательства для судебного преследования.

Это была чистая правда, и тем не менее Джейкоб не мог отделаться от ощущения, что излагает сюжет детективного фильма. Видимо, то же впечатление сложилось у Коры, потому что по ее глазам было ясно: она не поверила ни единому слову.

— И что же ты теперь собираешься делать? — помолчав, спросила она.

— Доставить этого человека в больницу.

— Не думаю, что он транспортабелен. Одному из нас придется отправиться за помощью.

— Я бы мог остаться с ним, — сказал Джейкоб. — Я неплохо разбираюсь в огнестрельных ранах.

— Не сомневаюсь, — язвительно бросила она.

— Я полицейский. — Джейкоб начал злиться. — Верь мне.

— Верить тебе? — огрызнулась Кора. — С какой стати? Даже если эта твоя невероятная история и окажется правдой, все равно ты лжец, лжец! Ты же лгал мне во всем, теперь-то я это знаю!

— Не во всем, — тихо сказал он.

— А вот это уже неважно, — отрезала Кора. — Другу моего дедушки требуется помощь. Я не могу оставить тебя с ним, потому что, едва я скроюсь из виду, ты просто довершишь начатое твоими дружками. Поэтому у меня нет выбора. За помощью отправишься ты.

Джейкоб стиснул зубы, до глубины души уязвленный этими безжалостными словами.

— Хорошо, — наконец сказал он и начал подниматься.

— Погоди, — остановила Кора, изо всех стараясь подпустить в голос ласковые нотки. — Оставь мне пистолет, а? Мне ведь надо чем-то защищаться.

Джейкоб покачал головой. Первое правило полицейского — никому не отдавать свое оружие. Даже женщине, в которую ты безуспешно пытался не влюбиться.

— Нет. Тебе здесь ничего не грозит.

— Но что, если Брейн и Джо вернутся?

— Не вернутся. Уж теперь они будут держаться от этого места как можно дальше. Им совсем не с руки столкнуться с полицейскими.

Он выпрямился, отчетливо сознавая, что одно неверное движение — и Кора швырнет ему под ноги тяжелый стул, собьет на пол и попытается отобрать пистолет. Она следила за ним с настороженной враждебностью, и Джейкобу было невыносимо больно думать о любимой женщине как о враге.

— Я пришлю помощь, — сказал он и шагнул к двери.

Ему до боли не хотелось бросать Кору одну, и он мог лишь утешать себя мыслью, что полиция очень скоро будет здесь. А он… Он должен выполнить задание, что бы там ни думала о нем Кора. Загнать в угол Салмона Брейна. Теперь это хотя бы отчасти, но возможно: обвинить Брейна если не в незаконной торговле оружием, то, по меньшей мере, в клевете, похищении, подстрекательстве к убийствам.

Над иззубренными лезвиями скалистых утесов нависло угольно-черное, сбрызнутое огоньками звезд небо, и далеко внизу, облизывая острые камни, ярилась и вскипала океанская пена. Казалось, из пучины исходит почти неразличимый голос. «Приди, приди ко мне!» — звал он стоящую на самом краю обрыва Кору. Сильный ветер дул ей в лицо, отчего тонкий шелк платья облегала тело, скрупулезно обрисовывая каждую его линию и впадинку. Одетая, Кора казалась почти нагой.

Это обстоятельство должно было бы смутить ее, тем более что по другую сторону пропасти, на длинном и широком скалистом карнизе, собрались люди, не сводившие с нее глаз, пожиравшие ее жадными взорами, толкавшие друг друга, чтобы лучше видеть ее. Наяву Кора тотчас сжалась бы в комок, стремясь укрыться от назойливого внимания, но сейчас лишь дерзко расправила плечи, подставляя ветру свою высокую, туго обтянутую шелком грудь. Через зияющий провал пропасти до нее донеслись крики восторга и преклонения. Все женщины хотели быть такой, как она, все мужчины жаждали обладать ею. Кора жадно вдыхала пряный и дурманящий аромат власти над себе подобными.

Пальцы ее босых ног были унизаны драгоценными кольцами. Рубины, изумруды, сапфиры мерцали и искрились, словно соперничая с сиянием звезд и светом огней, опоясавших скалы по ту сторону пропасти. Все живое на земле и в небесах завидовало Коре. По краям утеса восседали юноши в радужных одеяниях. И они тоже не сводили с нее глаз, и Кора знала, чего все ждут — и эти юноши, и жадная до зрелищ толпа по ту сторону бездны.

И тогда она, прямая, тонкая, целеустремленная, как летящая стрела, шагнула с обрыва вниз и изогнулась, запрокинув руки, на один нескончаемый миг застыв в невесомом воздухе. Замерев в пустоте, Кора смотрела вниз и видела, как призывно чисты камни, омытые ветром и морем. Тогда она распрямилась и по плавной дуге бросилась вниз, навстречу этой невыносимой красоте. Порыв ветра окутал ее мягким коконом, но она всеми силами стремилась ниже и ниже, каждым движением разрывая эту невидимую паутину. Только Кора, Кора и Вселенная, существовали здесь, в этом чистом и вечном мгновении между небом и морем. Она летела, упиваясь своим фантастическим одиночеством.

И вдруг все изменилось в одно неуловимое мгновение, словно перелистнули страницу неведомой книги: аромат власти, опьянявший Кору, исчез. Только скалы были теперь внизу, холодные, острые, безжалостные, и призывный их клич, который раньше манил ее, сменился хриплым насмешливым карканьем. Кора падала вниз с головокружительной скоростью. Она попыталась взмахнуть руками, как крыльями, воспарить в пустоте, но ветер прижал намертво, точно прилепил, ее руки к бокам, безжалостно сорвал с нее шелковое платье и теперь жестоко терзал нагую, ничем не прикрытую плоть.

И тогда люди на другой стороне пропасти громко ахнули, и Кора, вновь взглянув вниз, поняла, почему. Там, на камнях, появился человек. Он был высок и широкоплеч. Ветер развевал его черные волосы. Он запрокинул к Коре лицо, и зеленые глаза его горели ярче, чем изумруды на ее кольцах.

«Я спасу тебя», — сказал он одними губами, но Кора ясно услышала его. Он широко раскинул руки — огромный, сильный, непобедимый.

Сердце Коры рванулось навстречу этому человеку, и страх, терзавший когтями ее горло, испарился бесследно. Впервые за все время страшного падения она привольно вздохнула полной грудью, улыбнулась ему… и вдруг он исчез. Она снова падала навстречу пустым, безжалостным, смертоносным скалам, и ужас, с новой силой обрушившийся на нее, теперь был вдесятеро сильнее. Кора попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть неумолимо приближавшейся смерти, но было уже поздно, и с ее губ сорвался пронзительный, жалкий, последний крик…

Кора все еще кричала, проснувшись за секунду до того, как ее нагое беззащитное тело пронзили хищные зубья утесов. Сейчас она скорчилась в кровати, все еще дрожа от пережитого во сне страха. Зубы ее громко стучали, волосы слиплись от пота.

Сжавшись в комок, Кора тихонько всхлипывала, стараясь прийти в себя. Эхо собственного крика до сих пор звучало в ее ушах, и лишь секунду спустя она осознала, что поскуливает, словно потерявшийся щенок. Усилием воли Кора оборвала этот постыдный звук и крепче сцепила зубы, чтобы не стучали так громко. Постепенно приходя в себя, она поняла, что стучит зубами не только из-за пережитого кошмара. Отчего-то в комнате было холодно. Странно. В Акапулько никогда не бывает холодно.

Да ведь я не в Акапулько, сказала себе Кора, окончательно проснувшись. Я вернулась в Нью-Йорк… Вот только было это вчера или уже сегодня? Во время перелета она потеряла чувство времени. Ей все время хотелось спать, и оттого окружающий мир все время казался подернутым какой-то нереальной дымкой.

Она ясно помнила, как ехала на такси из аэропорта Кеннеди в свою квартиру на Манхэттене. Было морозное декабрьское утро, и шофер все время поглядывал на нее в зеркальце заднего вида, словно соображал, не повезти ли странную пассажирку прямиком в больницу, чтобы препоручить ее заботам тамошних психиатров.

Всю дорогу Кора судорожно сжимала в руках бежевую замшевую сумочку, где лежали все ее деньги, чековая книжка и, благодарение богу, паспорт. Все, что ей удалось вывезти из Мексики. Одежда, фотоаппарат, драгоценности — все осталось в Акапулько, в номерах отелей, где, вполне вероятно, возвращения Коры поджидали люди, охотившиеся за ее жизнью.

Помощь все же прибыла на кирпичный заводик, где истекал кровью мистер Лимонад. По счастью, после приезда полиции у него достало сил внятно сказать, кто именно стрелял в него, и к Коре у полиции не было претензий. Ей даже разрешили поехать в больницу вместе с раненым, милостиво согласившись отложить допрос. Из больницы Кора и сбежала, воспользовавшись всеобщей суматохой.

Купив в магазине первую попавшуюся одежду, она взяла такси, сняла деньги со счета и направилась прямиком в аэропорт. Кора действовала стремительно, не позволяя себе роскоши задуматься — в этом был ее шанс на удачу. В минуту опасности она всегда превращалась в пулю, неуклонно летящую к цели, и сейчас эта целеустремленность ее спасла.

Но Кора не могла избавиться от раздиравшей душу мучительной боли. Никакие снадобья не уничтожили бы эту боль и горечь утраты. Оставалось одно — жить и выжить. Когда-нибудь потом, в одиночестве она позволит себе всласть порыдать над своим разбитым сердцем, но не сегодня. Сейчас вечер, а значит, наилучшее время, чтобы осуществить задуманное.

Кора вынырнула из постели, поспешно завернувшись в одеяло. Холодный пол обжег босые ноги. Она включила обогреватели и побежала в ванную, подпрыгивая на ходу, чтобы согреться. Все еще прыгая, Кора случайно заглянула в висевшее над раковиной зеркало и остолбенела, потрясенная увиденным.

Не удивительно, что таксист таращился на нее — удивительно, что вообще не вышвырнул ее из машины. Светлые волосы Коры растрепались и торчали космами, под глазами лиловели набрякшие мешки. Синие глаза сейчас казались мутно-серыми, на лице и шее красовались потеки грязи. Тропический загар, полученный на пляжах Акапулько, обрел пепельный оттенок, словно под ним таилась побелевшая кожа мертвеца.

Поспешно отвернувшись от безжалостного зеркала, Кора пустила воду в ванну, прибавив горячей больше обычного. Ей нужен этот жар, чтобы оттаять, согреться… хотя вряд ли горячая вода в силах растопить застывшее сердце.

Сбросив одеяло, Кора ступила под обжигающий душ, смутно надеясь, что он сумеет смыть отвратительный привкус недавнего кошмара. Напрасные надежды! Перед глазами ее все время стоял Джейкоб — широкоплечий, надежный, сулящий спасение… Джейкоб, который во сне развеялся, точно горстка невесомого праха.

Коре пришлось снова нанести визит в офис Брейна Салмона — завершить еще одно дело, прежде чем раз и навсегда покончить с профессией имиджмейкера. Миновали два дня с тех пор, как они со Джейкобом схватили Брейна и его подручного. Большую часть этого времени Кора провела, убеждая себя в том, что никогда больше не увидит Джейкоба и это даже к лучшему — они слишком разные люди и принадлежат к совершенно различным мирам. Никогда им не будет хорошо вместе. Кроме того Кора всегда была для Джейкоба только частью его задания — ни больше, ни меньше. Недолгая страсть, вспыхнувшая между ними в Акапулько, для него ровным счетом ничего не значила. В противном случае он за эти два дня уж как-нибудь дал бы о себе знать, а между тем Кора в глаза не видела Джейкоба Маккейна с той самой минуты, как они расстались вот здесь же, в коридоре, который ведет в бывшие владения Салмона Брейна.

Кора тяжело вздохнула, увидев, что на двери в офис Брейна по-прежнему красуется желтая лента, какой полицейские обычно окружают место преступления, а сама дверь заперта полицейским замком. Стало быть, ключ ей не пригодится. Еще одно препятствие на пути, словно до сих пор их было недостаточно. Кора опять вздохнула и спрятала бесполезный ключ в сумочку. Теперь для того чтобы попасть в офис Брейна, ей придется одолеть немало бюрократических препон. Остается лишь надеяться, что у нее достанет душевных сил достойно управиться и с этой проблемой.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Голос, который все эти дни неотступно преследовал Кору и в мыслях, и во сне, наяву звучал еще волнующе и прекраснее. Женщина стремительно развернулась и нечаянно задела локоть Джейкоба. У него вырвался короткий стон, и лишь тогда она заметила, что его правая рука неловко висит на перевязи.

— Извини, — пробормотала Кора и с опозданием вспомнила, что твердо решила держаться со Джейкобом холодно и отчужденно, если вообще когда-нибудь увидит его.

— Переживу, — отозвался Джейкоб, тем не менее страдальчески морщась.

— Что ты здесь делаешь? Я-то думала, твоя роль в этом расследовании уже закончена.

— Скажем так: присматриваю за тобой.

— То есть следишь?

Джейкоб чуть заметно усмехнулся.

— Ты же знаешь, в этом деле я мастер.

Как нередко случалось в разговорах с этим человеком, Кора не знала, разозлиться на него, или, наоборот, чувствовать себя польщенной.

— Я ведь должен знать, что ты собираешься делать дальше, — пояснил Джейкоб, и голос его звучал куда мягче обычного. — И, пожалуй, должен решить, как мне быть дальше.

— Так ты установил за мной наблюдение?

— Ну да, и должен сказать, что никогда еще за все время своей работы в полиции я не вел слежку за более лояльным и законопослушным объектом.

— Видимо, эти слова должны меня обрадовать, но дело в том, что я не привыкла к вторжениям в свою частную жизнь. Во всяком случае, до тех пор, пока не познакомилась с неким Джейкобом Маккейном.

— О, на сей раз ты могла бы и порадоваться, что я вторгся в твою частную жизнь, — заметил Джейкоб с раздражающим и в то же время притягательным блеском в глазах. — Не будь этой слежки, сейчас я не появился бы здесь вот с этим.

Он вынул из кармана ключ и покачал им перед самым носом Коры.

— Небольшой сувенир после обыска.

Кора мгновенно сообразила, что это ключ от полицейского замка, которым была заперта дверь в офис Брейна. Она потянулась было к заветному ключу, но в этот миг Джейкоб здоровой рукой крепко обвил ее плечи и горячими губами впился в ее губы. Поцелуй был долгим и упоительным, и в это бесконечное мгновение Кора окончательно позабыла о том, что решила держаться холодно и отчужденно, и о том, какая пропасть разделяет ее и Джейкоба. Помнила лишь одно: где-то между жаркой ночью в Акапулько и этим морозным нью-йоркским днем она влюбилась до беспамятства.

— Полагаю, мне еще понадобятся твои услуги, чтобы изменить мой имидж, — сказал Джейкоб много позднее, когда они наконец оторвались друг от друга, перевели дыхание и проникли в бывший офис Брейна.

— О чем ты говоришь?

Кора методично снимала со стен приемной дипломы благотворительных обществ. Потом она свяжется со всеми этими организациями и расскажет правду о Салмоне Брейне. И, конечно, принесет свои извинения.

— Я хотел бы стать человеком, который в следующий раз наверняка сумеет отличить ложь от правды.

В зеленых глазах Джейкоба светилась неподдельная искренность. Уж в этом-то Кора была уверена.

— В таком случае тебе придется на какое-то время отказаться от работы под прикрытием, — сказала она, — и наконец выйти из тени на солнце.

— Согласен на любое солнце, только бы оно светило нам обоим.

— Договорились. Ты будешь моим последним клиентом.

— Считаю своим долгом предупредить, что я крепкий орешек. Боюсь, этот контракт ты никогда не сумеешь расторгнуть.

Кора улыбнулась, глядя в его зеленые искрящиеся глаза.

— Терпеть не могу расторгать контракты.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.