Еще перед поездкой, изучая деятельность компании, Алекс пришел к выводу, что дела ее идут неплохо. Фирма имела приличный доход, производя продукцию в Финиксе и на заводах Вирджинии. Кроме того, диапазон деятельности фирмы поражал своей широтой. Никто не мог с полной уверенностью угадать, на какой рынок она выйдет в следующий раз.

Открыв стеклянную дверь, Алекс вошел в офис «Сансет Дизайн», мысленно стараясь следовать огромной красно-сине-зеленой схеме-указателю, как вдруг рядом с ним бесшумно появилась высокая, ослепительно улыбающаяся секретарша.

— Вы Алекс Торн?

Алекс улыбнулся в ответ.

— Я хотел бы поговорить с мисс Делани, — сказал он и почувствовал легкое удивление, заметив, что лицо девушки стало растерянно-изумленным.

Она потрясенно покачала темноволосой головой, торопливо поправляя прическу.

— Даже не знаю, сколько выходных я провела, наблюдая за вами! — Ее голос выражал неподдельный восторг. — Вы были лучшим! Вас было легко узнать даже с самых дешевых мест.

Казалось, она преодолела нерешительность и протянула Алексу холеную руку с безупречным маникюром:

— Я знала, что Сара ждет мистера Торна, но не думала, что это вы.

— Приятно познакомиться, — сказал Алекс.

Воспоминания нахлынули на него. Расставание с футболом стало тяжелейшим испытанием его жизни. Впрочем, сейчас, когда прошли годы, он понимал, что все же это было самым мудрым решением в его жизни.

— Меня зовут Ким, — представилась девушка. — Я скажу Рэндолфу, что вы пришли.

Рэндолф, секретарь, оказался серьезным молодым человеком, очень похожим на прилежного студента. Было совершенно ясно, что уж он-то не наблюдал за игрой Алекса все уик-энды напролет, и Алекс мог вздохнуть свободнее.

— Посмотрим, сможем ли мы заполучить ее. — Рэндолф направился к широкой двери в конце приемной, и вид у него был совсем как у библиотекаря, подходящего к полке с очень редкими ценными книгами. — Она спрашивает о вас вот уже два дня.

Алексу ничего не оставалось, как удивляться, каким образом Рэндолф собирается «заполучить» президента фирмы. Да, Эллис обещал, что работа будет интересной. Пока Алекс не чувствовал себя разочарованным.

Рэндолф распахнул дверь кабинета президента «Сансет Дизайн», и Алекс понял, что имел в виду Эллис. Женщина, при их появлении поднявшаяся из-за стола вишневого дерева, была той самой незнакомкой из лифта. Блондинка с тревожными голубыми глазами.

Алекс почувствовал, что теряет ощущение реальности, но ничего не мог с этим поделать.

После всего увиденного бухгалтерия разочаровала Алекса. Мебель вишневого цвета, салатовый ковер, белые стены. Здесь Алекс познакомился еще с двумя штатными специалистами: инспектором Гектором Ислисиасом и Джилл Брэшон, старшим бухгалтером. Джилл была полноватой блондинкой, которая казалась уставшей от своей достаточно скучной работы. Гектор же, напротив, излучал энергию. Чувствовалось, что он настоящий энтузиаст своего дела.

— Я видел вас в игре на суперкубок, — поприветствовал он Алекса, — в тот самый год, когда вы разгромили «Питсбург». Как это вы оказались в роли аудитора?

Алекс пожал плечами:

— Футбол приносил мне неплохие деньги. А бухгалтерским учетом я занимался и раньше.

Определенно, все сотрудники фирмы были настроены враждебно по отношению к нему. Работники компьютерного отделения и бухгалтерии оставили неприятное впечатление. Сквозь показное дружелюбие проступала неприязнь и предубеждение. Алекс чувствовал себя так, словно рылся в чужом белье.

Немного утешало то, что ему не раз приходилось работать в фирмах, где он был нежеланным гостем. Что ж, он выполнит задание, а потом уедет обратно в Денвер из этого проклятого места.

— Что теперь? — спросила Конни.

— Теперь ланч, — раздался из-за двери голос Сары.

Алекс и Конни изумленно оглянулись. В холле стояла основательница и президент «Сансет Дизайн», так и не удосужившаяся надеть туфли.

— Сейчас только одиннадцать, — напомнила Конни так терпеливо, как будто делала это каждый день.

Сара усмехнулась:

— Я знаю. Но сегодня я не завтракала. Кроме того, я только что закончила все дела с Эндикоттом, и мне полагается вознаграждение.

— Может быть, сходим куда-нибудь поесть?

— Было бы неплохо проветриться. Все равно сейчас у меня нет абсолютно никаких идей.

Алекс усмехнулся. Конни мельком взглянула на часы.

— У меня через полчаса встреча с Сьюзен. Извини, дорогая.

Сара взглянула на Алекса. Захваченный врасплох взглядом ее ярких синих глаз, он подумал, что Сара досконально знает все планы Конни.

— Алекс?

— Лучше согласитесь, — вздохнула Конни, — а не то она сведет вас с ума.

Алекс подумал, что он здесь почти два часа, и ему пора заняться делами. Но еще он подумал, что с легкостью пошлет все к черту, лишь бы не исчезла эта радостная, нежная улыбка, осветившая ее лицо. И вместо того чтобы ответить Саре, что ему надо с головой уйти в работу, Алекс вновь улыбнулся и сказал:

— Ланч — это замечательно.

— Отлично! — воскликнула Сара с неподдельным восторгом. — Пойду возьму кошелек.

— И не забудь про туфли, — напомнила Конни.

— Да, — пробормотала Сара перед тем, как исчезнуть, — неплохая идея.

Конни покачала головой:

— Смотрите, не оставляйте ее одну. А то она не найдет дорогу обратно.

— Говорю тебе, он придет, — сказала Конни.

— Я знаю, — вздохнула Сара, опускаясь в свое любимое кресло. Поджав под себя ноги, она протянула руку и взяла стакан холодного чая. За окном деревья в саду изнывали от жары. Ни один лист не шевелился. На горизонте на фоне неба выделялись силуэты гор, освещенные золотистым вечерним солнцем. Сара закрыла глаза и прижала ко лбу ледяной стакан, чтобы уменьшить боль.

— Я не знаю, что мне делать, Конни, — она крепче прижала к уху телефонную трубку, — я не владею ситуацией. И вряд ли смогу. Не знаю, что делать.

— Ты сама говорила, — напомнила Конни, — что не бываешь права на все сто процентов. Советую тебе расслабиться и отдохнуть.

— Надеюсь, ты права. Все это очень сложно. К тому же, мне кажется, моя способность предсказывать пострадала от того поцелуя.

Конни промолчала, а затем поинтересовалась:

— Это что, произвело на тебя такое сильное впечатление?

Сара улыбнулась. Дрожь пробежала по всему ее телу. Грудь и живот напряглись при сладком воспоминании.

Это поразительное молчание сказало Конни намного больше, чем слова.

— Мне кажется, ты заинтересована в Алексе не только из-за своих предчувствий.

Сара и сама уже думала над этим, но никак не могла прийти к какому-либо выводу. Она не понимала, почему Алекс так нужен ей, и уж тем более не могла обсуждать это с прагматичной Конни. Сара знала только, что не простит себе, если с ним что-нибудь случится, а значит, она должна это предотвратить.

Она солгала ему. Точнее, немного покривила душой. Сказала, что у нее не было никаких новых предчувствий. Правда же заключалась в следующем: после того поцелуя у нее появилось нарастающее чувство нетерпения. Ее мучило ощущение, что необходимо срочно сделать какое-то дело.

Но это было нелегко… Совсем не так просто, как сказать: «Алекс, берегись, падает дерево» Ее состояние напоминало предгрозовую атмосферу, пронизанную электрическими разрядами. Эти ощущения вызвал их поцелуй. Он нарушил ее внутреннее равновесие, причинил ей боль.

Сара не могла сказать, почему она хочет удержать Алекса: потому, что хочет спасти его от опасности, или потому, что неравнодушна к нему.

Все это было слишком туманно. Поэтому Сара и хотела встретиться с Алексом.

— Сара, очнись.

— Прости, Конни. Я пыталась проанализировать свои чувства.

— И не пытайся, — посоветовала подруга, — с логикой у тебя всегда было плоховато. Просто плыви по течению, как обычно. — Конни помолчала. — Ну, мне нужно подготовиться к собственному свиданию. Может, стоит взять с собой новую простыню или что-нибудь в этом роде?

Сара хихикнула:

— Ты же сама мне говорила, что Питер не из таких мужчин.

— Я подумала: если аудитор может натолкнуть на хорошую идею, как это было с «Бартонберри», то почему агент по продаже компьютеров не может?

Сара улыбнулась. Ей было приятно слышать это от Конни. Обе они настолько выкладывались в «Сансет Дизайн», что на личную жизнь не оставалось ни сил, ни времени.

Было бы здорово, если бы у Питера и Конни все сложилось хорошо. Сара не обратила внимания, когда он впервые появился у них на фирме как представитель «Лендинг Систем». Но теперь, когда Конни начала с ним встречаться, у Сары еще будет возможность разобраться, что он за человек.

— Приятного вечера, — сказала она, — увидимся завтра.

— Тебе тоже, дорогая. Передай Алексу от меня привет. И скажи, чтобы он держал себя в руках.

— Он хороший человек, — сказала Сара, — ведь правда?

— Да, — ответила подруга, — хороший. К тому же, надеюсь, не станет откладывать дело в долгий ящик. До завтра, Сара.

Конни положила трубку, а Сара продолжала сидеть, не двигаясь, не слыша коротких гудков. Она не знала, что делать.

Ей было ясно, чего она хочет, но она понимала: это не имеет ничего общего с тем, что нужно делать. Да, ей хотелось не сдерживать себя и отдаться в плен своему чувству к Алексу: так усталому человеку хочется опуститься в мягкое кресло и отдохнуть. Но Сара сознавала, что тогда пропадет ее способность, позволяющая видеть то, чего не видят другие люди.

За окном сгущались сумерки. Тихо шелестели деревья в саду, где-то вдалеке койот жаловался луне на судьбу. А во всем доме тишину нарушали лишь старые дедушкины часы, громко тикающие в холле. Сара чувствовала, что ее жизнь завертелась и закружилась, прошлое и будущее тесно сплелись, а она сама была где-то посредине, не зная, как вырваться из этого заколдованного круга и не потерять ни Алекса, ни дара предвидения.

Был ли у нее шанс? Как она посмела позволить себе влюбиться в Алекса, если это могло стоить ему жизни?

Дверной звонок, прозвучавший очень неожиданно, вывел Сару из размышлений. Она вскочила на ноги и бросилась в холл, так и забыв положить трубку.

Когда Сара увидела Алекса, у нее перехватило дыхание. Ей ничего не оставалось, как улыбнуться.

— Добро пожаловать, — поприветствовала она его и подумала, что он просто неотразим в этой синей рубашке и брюках цвета хаки.

Алекс вошел в прихожую, огляделся, и его глаза расширились от удивления.

— Я знаю, это не то, чего вы ожидали, — сказала Сара, проследив за его взглядом.

Никто из ее друзей не ожидал, что она так обставит свой дом. Конни предпочла бы больше роскоши, Эллис хотел, чтобы она выбрала постмодерн, а Рэндолф говорил, что нужно больше цвета. Но Сара с десяти лет знала, как должен выглядеть ее дом, и добилась своего.

— Сара, — сказал Алекс, входя в гостиную, где восточный ковер застилал пол из твердой древесины, — а вы вообще представляете, что живете в Финиксе?

Сара усмехнулась:

— Конни говорит, что только я настолько сумасшедшая, что устроила в пустыне английскую усадьбу.

Алекс чувствовал, что готов согласиться. Он не мог свыкнуться с белыми стенами, камином, ситцевыми накидками на мебели и застекленной створчатой дверью.

Для Сары же такая обстановка была умиротворяющей, спокойной, уютной. Она любила цветы, мебель времен регентства, гравюры прерафаэлитского периода. Ничто в ее доме не тревожило, но поражало взгляд, и это нравилось Саре.

— Моя мама говорит, что я таким образом протестую, — сказала Сара.

— Против чего? — поинтересовался Алекс, продолжая оглядываться по сторонам.

Сара пристально посмотрела на него:

— Против коммуны.

— Вы жили в коммуне?

Сара кивнула:

— Да, некоторое время. Мои родители сочувствовали хиппи, и наше первое семейное путешествие мы совершили в крупнейшую коммуну. Хотите выпить?

— Да, спасибо.

— Не стойте, садитесь. — Сара указала на диван.

Алекс с опаской взглянул на него, словно побаиваясь, что оттуда кто-нибудь выскочит, но все же присел.

— Пиво или бурбон?

— Пиво. А где сейчас ваши родители? — спросил Алекс.

— Джон — в Коста-Рике, строит плотину вместе с индейцами, — Сара направилась на кухню за пивом, — а Блю — дайте вспомнить… последний раз она писала мне из Непала. А потом, кажется, вернулась в Бангладеш… Пиво, — с широкой улыбкой объявила она, вернувшись в гостиную.

Алекс устроился на диване, с ленивой грацией вытянув ноги и положив руку на колено. Он выглядел таким сильным, неуязвимым и непоколебимо логичным. Но Сара подсознательно чувствовала, что это не так. И улыбка почти исчезла с ее лица. Она опустилась в кресло.

— Как насчет того, чтобы поручить эту работу кому-нибудь другому?

— Я пью пиво с шестнадцати лет, — сказал Алекс.

Сара, не замечая юмора в его словах, склонилась к нему:

— Вы что, так и не поняли? Это не игра!

Алекс вскрыл банку с пивом и покачал головой:

— Я думал, мы будем говорить о делах.

— А я и говорю о делах, — настаивала Сара, — как вы думаете, смогу я жить, если с вами что-то случится потому, что вы меня не послушали.

— Приятная мысль, — Алекс поднял руку, увидев, что Сара снова рвется в бой. — Вы меня предупредили. Я принял к сведению и собираюсь завтра идти на работу в «Сансет Дизайн» Так почему бы вам теперь не рассказать, из-за чего вы подозреваете что-то неладное в компании.

Он насмехается над ней. Это видно по его приподнятым бровям, слышно по тону его голоса.

— Если вас убьют, — предупредила Сара, — я закажу надпись на могильной плите.

Алекс дернул бровью.

— Какую же?

— Что-нибудь вроде: «Он не послушал».

Алекс расхохотался:

— Согласен! А теперь давайте займемся делами.

Сара даже не пошевельнулась. Ей нужно сказать ему еще очень многое, и он обязан понять. Но по его глазам Сара видела, что он не хочет слушать. Она резко поднялась.

— Пойдемте на кухню, — предложила она, — мы сможем поговорить, пока я готовлю.

Ее кухня с полом, выложенным красной плиткой, и с подвешенными к потолку пучками засушенных трав была такой же уютной, как и весь дом. Она не выглядела идеально аккуратной, но это из-за того, что Сара творчески подходила к готовке.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Алекс заглянул Саре через плечо и увидел на столе гору продуктов и несколько кастрюлек.

Сара попыталась сосредоточиться. Надо сварить спагетти и заправить их соусом. Не забыть приготовить салат. Сварила она яйца или нет?

— Можете заняться приготовлением салата.

— С удовольствием, только покажите, где что лежит.

Сара достала помидоры и салат-латук, попутно выяснив, что яйца она все-таки сварила. А куда делась салатница?

— Так вы говорили, что у вас нехорошие предчувствия насчет компании, — Алекс отрезал ломтик помидора, сунул его в рот и сделал глоток пива.

Сара кивнула и подошла к плите посмотреть, не выкипела ли вода для спагетти.

— Да, это мучает меня последние два месяца. Ничего конкретного, что мы могли бы доказать. Гектор уже порядком устал от моих требований как можно тщательнее проверять документацию. Но я не знаю, что делать? Кстати, вы не видели чеснок?

Нужно приготовить соус, пока не готовы спагетти. Сара направилась к холодильнику, достала масло, сливки и сыр. Но нужно еще чуть-чуть чеснока. Сара была почти уверена, что уже доставала его. Она взглядом обвела кухню.

— Проблема не может быть связана с заводом в Вирджинии? — спросил Алекс и подал ей головку чеснока, только что обнаруженную им на стуле.

— Спасибо. Интересно, когда я его туда положила, — Сара не могла скрыть удивления. — Нет, с Вирджинией все в порядке.

Она отрезала кусочек масла, положила его в кастрюлю, добавила немного муки. Алекс снова принялся резать помидоры.

— Откуда вы знаете?

Сара пожала плечами:

— Я не могу объяснить. Я просто… просто не знаю этого. Это где-то здесь, рядом. Куда подевался перец?

— Мне показалось, что вы положили его в банку с мукой.

Сара посмотрела.

— Да, действительно. Так что же мы будем делать?

— Вчера Тадеус познакомил меня со своим хозяйством. У него все хорошо закодировано. И он сказал, что раз в неделю меняет пароль, чтобы никто посторонний не мог войти в файл.

Ни один мужчина не заходил до этого к ней на кухню. Даже стоя к Алексу спиной, Сара чувствовала энергию, исходящую от него. Она принялась яростно взбивать сливки, но это не помогло отвлечься от мыслей. Она не могла сосредоточиться на делах: Алекс смущал ее, даже немного пугал, и она не могла сопротивляться.

— Вы кого-нибудь подозреваете? — спросил Алекс.

Сара, полностью занятая своими переживаниями, резала бекон, и его слова не сразу дошли до ее сознания.

— Подозреваю? — переспросила она, поворачиваясь к Алексу. — Я никого не подозреваю.

Алекс пожал плечами:

— Мне нужна салатница.

— Ох, — вздохнула Сара и принялась оглядываться по сторонам в поисках салатницы. — Я думала, вы все и выясните. Вы ведь аудитор.

— Но вы могли бы натолкнуть меня на верный путь, — Алекс продолжал резать овощи, равномерно постукивая ножом по доске. — В конце концов, аудиторам далеко не всегда удается обнаружить нарушения.

— Но Эллис говорил, что в прошлом году вы вывели трех растратчиков на чистую воду.

— Да, но в двух случаях мне помогли их сослуживцы, а в третий раз виновный во всем признался сам. Растраты случаются довольно часто.

Растрата. Сара ненавидела это слово. Оно звучало так отвратительно, за ним стояло недоверие и предательство. Сама мысль о том, что кто-то в ее компании мог быть замешан в подобном, причиняла ей физическую боль.

— Когда вы впервые заподозрили неладное? Произошли какие-то изменения в доходах и расходах?

— Нет. Не было никаких изменений. Вот это-то и удивляет больше всего.

Сара вспомнила, что забыла положить в соус орехи. Орехи… Куда они подевались?

— Сейчас мы изучаем новые рыночные тенденции. Собирались сотрудничать с фирмами, выпускающими игрушки. — Сара поправила волосы свободной рукой. — Алекс, вы не видели, куда я положила орехи?

Алекс подошел к буфету и выдвинул ящик для ножей. В уголке стояла неизвестно откуда там взявшаяся банка с орехами. Сара одарила Алекса благодарной улыбкой.

— Спасибо, — сказала она и откинула готовые спагетти на дуршлаг. Потом добавила в соус орехи и немного муската. Как следует все перемешав, Сара попробовала свое произведение на вкус и удовлетворенно признала, что соус получился на славу.

Сара закрыла глаза. Снова волна чувств нахлынула на нее. Алекс обладал каким-то магическим притяжением, которое ощущалось так же ясно, как и пряный аромат соуса. Сара улыбнулась, ее губы приоткрылись, а тело трепетало, как никогда раньше.

— Сара?

Его голос звучал удивленно-вопросительно. Сара открыла глаза и увидела, что он растерянно смотрит на нее. Она заулыбалась еще сильнее.

— Что, Алекс?

— Так вы дадите мне салатницу?

— Ох, — Сара оглянулась вокруг, — а вам нужна салатница?

Алекс не мог сосредоточиться на делах. Ему хотелось винить во всем жару. Он действительно не выносил сухую жаркую погоду, а как раз такая и стояла в городе с утра. Даже здесь, в офисе, Алекс взмок от пота, несмотря на кондиционер.

Все это неожиданно заставило его вспомнить о белоснежных стенах в доме Сары, которые так его удивили.

Сара сказала, что обставила дом так, как мечтала в детстве. Обставила в романтическом стиле старой английской усадьбы, где воздух в саду напоен ароматами цветов, где мебель передавалась по наследству из поколения в поколение.

У Сары тоже был сад. Самый необычный и таинственный из тех, что Алексу доводилось видеть. Гудящий ветер в густых кронах деревьев, недотрога и олеандр, бегонии и герани и великое множество еще каких-то цветов, названий которых Алекс не знал. Этот сад — плод трудолюбия Сары — был примером упорства и вдохновения удивительной женщины, которая, казалось, была не способна думать о чем-нибудь одном более тридцати секунд.

Он снова представил Сару в тот момент, когда она стояла на кухне с закрытыми глазами и улыбкой на губах, как будто слушала какую-то музыку, предназначенную ей одной.

— Готово, Алекс.

Алекс повернулся, чтобы посмотреть, как Тадеус вытаскивает из принтера последний лист бумаги. Шевелюра молодого человека казалась бледнее, чем обычно, одет он был во все черное, как священник. Алекс не мог понять, как можно быть настолько запакованным в такую жару.

— Вы уверены, что готовы залезть в залежи документов уже сейчас? — спросил Тадеус, не отрывая взгляда от принтера.

Алекс поставил на стол кейс, открыл его и кивнул.

— Да, мне бы хотелось. Гектор приготовит для меня все цифровые данные.

Тадеус посмотрел на Алекса:

— Приготовит? Что вы имеете в виду? Это все уже пройденный этап.

— Он обрабатывает данные за последний месяц. Сара считает, что это тоже имеет значение.

При этих словах Тадеус скрестил пальцы для того, чтобы не сглазить.

— Вот уж не думал, что компьютерщики такие суеверные, — удивленно поднял бровь Алекс.

Тадеус выглядел немного встревоженным.

— Не говорите Саре. Она этого не поймет.

Алекс сложил листки в кейс и повернулся к Тадеусу:

— Иногда это помогает людям, которые верят в приметы.

Тадеус встал в воинственную позу, скрестив руки на груди и впившись взглядом в Алекса.

— Я не суеверный невежда, как вы, наверное, про меня думаете, — заявил он, подойдя к Алексу вплотную, — я один из лучших специалистов в стране. Я рано и быстро научился взламывать любую программу и даже менять код, если захочу. И знаете почему? Потому что я лучший.

Алекс неожиданно почувствовал страшную усталость.

— И что?

Тадеус продолжал надвигаться на него.

— То, что я проверял программы, и не нашел ничего подозрительного. По крайней мере, что казалось бы подозрительным, если мыслить логически. Я предпочитаю иметь дело с цифрами и фактами, а не с духами и предчувствиями.

— Почему же вы работаете здесь: ведь вы недовольны условиями?

Тадеус улыбнулся широкой нахальной улыбкой человека, знающего, чего он хочет от жизни.

— Потому что здесь у меня есть шанс.

— Ну вот. Ему действительно никто не принес чаю.

На этот раз Алекс даже не вздрогнул. Сара влетела в комнату со скоростью ветра, как всегда, без туфель, ее белое легкое платье развевалось, как парус, сережки в ушах тревожно позвякивали. Алекс не мог не улыбнуться, поглядев на нее.

За спиной Сары выросла Конни. Ее высокие каблуки и классический костюм от Ива Сен-Лорана резко контрастировали с цыганским шармом Сары.

— Доброе утро, — поприветствовал Алекс их обеих.

Сара поправила разлетевшиеся волосы и улыбнулась ему.

— Рэндолф забыл про вас сегодня утром?

— У Сары возникла навязчивая идея, принес ли вам Рэндолф чего-нибудь попить, — пояснила Конни.

— Со мной все в порядке, — сказал Алекс, — к тому же я собираюсь уходить.

Конни бросила взгляд на его кейс.

— Ким сказала, вы собираетесь в архив. Вас проводить?

Алекс покачал головой.

— Нет, я знаю, куда идти. Я позвонил, и меня там ждут.

Конни кивнула, а Сара с растерянным видом покачала головой:

— Вы уверены, что не хотите пить?

Алекс попытался улыбнуться.

— Нет, Сара, все в порядке.

Все еще погруженная в себя, Сара пробормотала:

— Жидкость… Ну, ладно, — она тряхнула головой и улыбнулась, — вернетесь поздно?

— Скорее всего, в конце дня.

— Наверное, мы еще будем на месте. Зайдите к нам.

Бросив взгляд на Сару, босую, с рассеянным взглядом, такую необычную и трогательную, Алекс быстро вышел из комнаты.

— Видишь? — сказала Конни. — И ты можешь ошибаться.

Сара промолчала, не отрывая взгляд от двери. Было слышно, как открылись и закрылись двери лифта, ехавшего на первый этаж. Но мозг Сары не воспринимал это. Она прислушивалась к своему внутреннему голосу, настойчиво шептавшему: «Жидкость, жидкость… Да, где-то здесь, близко…»

— Нам нужно вернуться в кабинет, — сказала Конни, открывая стеклянную дверь, — мистер Уиллсби ждет нас в приемной.

— Жидкость, — закричала Сара, поворачиваясь к подруге, — о Господи, я поняла!

Она помчалась по лестнице. Конни по привычке бросилась за ней, цокая каблуками.

— Сара, — взвыла она, — что ты поняла?

Но Сара не слышала ее. Она видела перед собой только Алекса, выходящего из здания на улицу, такого целеустремленного и ничего не подозревающего.

Сара побежала еще быстрее, путаясь в подоле платья. В вестибюле им встретился Рэндолф. При виде Сары его глаза расширились. Он отступил в сторону, пропуская ее, и долго смотрел ей вслед. Сара не замечала людей, расступавшихся перед ней, у нее была одна цель — догнать Алекса.

Раскаленный воздух опалил Саре лицо, когда она выбежала на улицу. Горячий асфальт жег ее босые ноги. Сара увидела синюю с металлическим отливом машину и помчалась к ней.

— Алекс!

Он уже готовился сесть за руль, но крик остановил его.

— Сара?

— Алекс, вылезайте из машины!

— Что?

Конни выскочила на улицу вслед за Сарой и крикнула:

— Уйди с асфальта, Сара! Иди сюда.

— Отойдите от машины, — настаивала Сара, переступая с ноги на ногу, — пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.

— Сара, — воскликнул Алекс, увидев наконец, в каком она виде, — вы обожжетесь! — Идите сюда, на траву.

— Алекс, пожалуйста, пойдемте с нами! — крикнула Конни, изо всех сил стараясь увести Сару с асфальта.

Алекс захлопнул дверцу и направился к женщинам.

— Есть у вас в машине какая-нибудь жидкость? — спросила Сара, когда все они очутились на траве.

Алекс непонимающе нахмурился:

— Жидкость?

Сара не отрывала взгляда от машины, как будто пыталась понять что-то ей неподвластное.

— Я ничего не понимаю в механике. А вы?

— Думаю, что разбираюсь, — ответил Алекс, проследив за ее взглядом.

Сара повернулась к нему и заметила смущение на его лице.

— А какая жидкость есть в машине?

Ничего не понимая, Алекс пожал плечами:

— Тормозная жидкость, вода для радиатора, бензин. Жидкость для мытья стекол.

И тут Сару осенило:

— Тормозная жидкость, — она вздохнула с облегчением, — вот оно.

Алекс уставился на нее:

— Что «оно»?

Сара не ответила. Ее затошнило, накатила дурнота, как бывало всегда после подобных озарений. Она не смотрела на Алекса: ей было страшно даже представить то, чего Алекс избежал. Тяжелое, неровное дыхание выдавало ее состояние.

— Я чуть не потеряла тебя, — прошептала она, и кровь отлила от ее лица.

— Сара? Сара, что случилось?

Она почувствовала, что его рука обнимает ее за плечи и нежно поддерживает.

— Ты думаешь, кто-то выпустил тормозную жидкость из его машины? — спросила Конни.

Сара прижалась к Алексу. Его широкая грудь была такой надежной, такой крепкой. Прогнав ужасную мысль, что Алекс был на краю бездны, Сара опустила голову ему на плечо.

— Да, я думаю, именно так, — чуть слышно ответила она, — если заглянете под машину, наверняка увидите там лужу.

Она почувствовала, что он не верит ей, представила, как морщится его лоб, и с трудом подавила улыбку.

— С тобой все в порядке, дорогая? — спросила Конни, подходя ближе.

Неожиданно Сара осознала, что впервые за несколько лет кто-то другой, а не Конни помогает ей прийти в себя. И хотя казалось, что она должна чувствовать неловкость, Сара впервые ощущала себя в полной безопасности.

— Я в порядке, Конни, — сказала она, поднимая голову с плеча Алекса, — мне только очень жарко.

— Тогда пойдем в офис, — настаивала Конни.

Алекс неуверенно выпустил Сару из объятий, и все трое направились к входу.

— Хочешь, чтобы я вызвала полицию? — спросила Конни.

— Не знаю, — ответила Сара.

— Сара, — окликнул ее Алекс.

Сара и Конни обернулись.

— Я вернусь через минуту, — сказал он, — хочу все проверить.

Сердце у Сары упало.

— Не делайте глупостей! Не садитесь в машину.

— Я не собираюсь никуда ехать, — Алекс взял ее за руку, — просто хочу проверить тормоза.

— Мы вернемся в офис, — сказала Конни.

Алекс кивнул, и Конни повела Сару внутрь.

Это был долгий и трудный день. Полдня ушло на обсуждение с мистером Уиллсби финансовых вопросов. Затем появился представитель «Центральных авиалиний», и выяснилось, что их логотип требует доработок. Целый день по офису слонялись какие-то люди, и к вечеру у Сары разболелась голова. В довершение всего она потеряла сережки.

Сара лежала в темноте и слушала пение птиц, шорох листьев за окном, шум автострады вдалеке. Лежала и ждала еще одного предчувствия.

Оно не приходило. Компания продолжала жить своей жизнью, как будто ничего не случилось. Алекс проверял документы и пока ничего не нашел, Конни продолжала опекать ее. Рэндолф по-прежнему готовил чай и принимал клиентов.

Сара постоянно пребывала в ожидании, что само по себе было неправильно. Ведь предчувствия никогда не приходят по приглашению.

Алекс. Сара закрыла глаза и увидела его. Услышала его голос, утешавший ее так нежно, ощутила прикосновения его рук, таких сильных и ласковых. Сара полагала, что у футболистов руки тяжелые, как кувалды, с огромными кулаками.

Бухгалтеры должны быть маленькими, незаметными и скучными, как гольф по телевизору. Алекс не вписывался ни в какие рамки. Его глаза выражали больше чувств, чем у всех людей, которых знала Сара. Его руки ласкали, а не причиняли боль. Ей следовало бы думать о делах, но у нее из головы не выходили его широкие плечи, мощные бедра, длинные мускулистые ноги. Неудивительно, что она не может сосредоточиться на работе: ей не удается совладать даже со своими гормонами. От одного воспоминания об их объятии и единственном поцелуе у нее резко поднималась температура.

Звук открывшейся двери прервал ее размышления.

— Надеюсь, это важно, Конни, — предупредила Сара, не двигаясь, — мне не хочется отрываться от приятных фантазий ради ерунды.

— А не обо мне ли вы думаете?

С трудом сдержав восклицание, Сара выпрямилась, откинула волосы со лба и увидела Алекса.

— Отлично, — она удобно устроилась на полу — тогда я спрошу! Идите сюда. — Едва заметно улыбаясь, Алекс шагнул через порог. — Она волосатая или нет?

Алекс изумленно уставился на нее. Он ожидал чего угодно, только не этого.

— У вас на груди растут волосы или нет?

— Вы что, действительно думали обо мне? — Его глаза расширились.

Сара хихикнула.

— Ну, ответьте же на мой вопрос.

— Отвечаю: да.

— Отлично. Некоторые вещи женщинам необходимо знать.

— Опять предчувствия?

— Не знаю, — глаза Сары засияли, — но я изо всех сил стараюсь.

— Только пусть это не будет связано с работой, — предупредил Алекс.

Сара попыталась разглядеть в темноте его глаза и не смогла. Впрочем, она и так представляла их себе, чувствовала их жаркий взгляд, от которого у нее по спине начинали бегать мурашки.

— Вы знаете, сколько сейчас времени? — спросил он.

Сара бросила взгляд на окно: на небе уже появились звезды.

— Не знаю, — призналась она, — я прилегла на минуту. Почему вы не сядете?

— На пол?

— А что вас смущает? — пожала плечами Сара.

— Мне будет удобнее на кушетке. Это вы — хиппи, а я — аудитор.

Алекс подошел к ней и протянул руку. Сара не пошевелилась. Он возвышался над ней, такой мощный и большой, как гора. В воздухе повисло предгрозовое напряжение, и Сара вздрогнула. Они станут любовниками. Не сегодня, может быть, позднее, но это неизбежно.

Алекс взял ее за руку и поднял на ноги. Они стояли очень тихо, по-прежнему рука в руке, их тела почти соприкасались. Сара почувствовала, как он обнимает ее и притягивает к себе.

Их глаза встретились. Сара чуть откинула голову назад, как бы приглашая его к действию, не стыдясь, потому что знала, что так и должно быть. Алекс сильно, до боли, сжал ее в объятиях и приник к ее губам. Сладкая волна окатила Сару, желание Алекса передалось ей, его тепло сводило ее с ума, и она вся отдалась упоительному чувству.

Но Алекс неожиданно отпрянул, и Сара ощутила чувство потери, хотя знала, что здесь, в офисе, ничего не могло произойти. Она положила голову ему на грудь, закрыла глаза и прошептала:

— Ты очень застенчивый, правда?

Не отпуская ее от себя, Алекс погрузил пальцы в ее волосы, и у нее перехватило дыхание от подчеркнутой чувственности этого движения. Сара молчала и слушала тяжелые и неровные удары его сердца.

— Да, я действительно слишком застенчив, — он как будто извинялся.

Сара кивнула:

— Не думаю, что она бы мне понравилась.

Сара почувствовала, а не увидела удивление на его лице.

— Ты более проницательна, чем я. — Алекс понял, что она говорила о его жене.

— Она причинила боль не мне, а тебе.

— Она не причинила мне боли, — резко сказал Алекс, — а заставила меня повзрослеть.

— Нет, — просто сказала Сара, поглаживая его по плечу, — она заставила тебя постареть.

Алекс положил руку ей на голову и ничего не сказал.

— Ты не голоден? — спросила Сара.

Она ощутила, как затвердели мышцы у нее под рукой, и поняла, что вопрос прозвучал двусмысленно.

— Я имею в виду обыкновенную еду, Алекс. Ужин.

— Да, — признался он, и голос выдал его напряжение, — я хочу есть. Между прочим, именно поэтому я и пришел. Куда ты хочешь пойти?

— У тебя есть какие-нибудь увлечения? — спросила Сара.

— Что?

— Увлечения, — повторила Сара и повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты все еще в форме, вот что я имею в виду. Как ты этого добиваешься?

— Так ты пойдешь со мной? — чуть хрипло спросил он.

Сара засмеялась:

— Ты напоминаешь мне Конни. Вы оба такие целеустремленные. Наверняка в детстве ты сам учился кататься на велосипеде.

— Да, в четыре года.

— Конни знала, чего она хочет, уже в три года.

Алекс поднял брови.

— Знала даже то, что будет работать с тобой? Должно быть, она тоже прорицательница.

Высвободившись из объятий Алекса, Сара отправилась на поиски туфель.

— Она знала, что займется бизнесом. Мы с Конни абсолютно разные. Ее мать часто говорила, что я испортила ее, а Блю — что Конни испортила меня.

— Наверное, твои родители были жутко разочарованы, что ты не пошла по их стопам?

Сара нашла туфли, обулась и повернулась к нему:

— Нет, это их не огорчило.

Теперь оставалось найти бумажник. Алекс уселся возле стола, положив ногу на ногу, и поинтересовался:

— Что ты делаешь?

— Ищу бумажник, — ответила Сара из-под письменного стола.

— Тебе не кажется, что при свете будет легче?

— Я всегда оставляю его на одном и том же месте. Но потом, клянусь, он начинает прятаться от меня.

— Ну-ну.

Сара ползала по полу, ощупывая рукой ковер. Она не нашла бумажник, зато нашла Алекса. Она чуть не натолкнулась на него.

Его руки обхватили Сару.

— Меня очень трудно потерять. Даже в темноте.

Сара с трудом поборола желание снова склонить голову ему на грудь. Так приятно было ощущать тепло его рук.

— Извини, — сказала она, хотя и не чувствовала себя виноватой.

— Есть из-за чего извиняться, — улыбка Алекса выдавала его желание, пальцы ласково поглаживали ее плечи, — сейчас я не так терпелив, как обычно.

Сара поняла, какое нетерпение, он подразумевает, и против своей воли потянулась к нему.

— Сара, если ты здесь…

Сара вздрогнула, как от выстрела, и обернулась. Сначала она увидела свой бумажник на полке возле двери, а потом и Конни, которая стояла в дверях, раскрыв рот и вытаращив глаза, с большой сумкой в руках. Сара живо представила себе, какую картину являют они с Алексом.

— Прошу прощения, — Конни слегка попятилась, — я помешала.

— Я потеряла бумажник, — пояснила Сара, махнув рукой, — заходи же.

Сбитая с толку, Конни бросила взгляд на сумку, потом посмотрела на Алекса и Сару.

— Ох… У меня была встреча. Я не застала тебя дома и подумала, не здесь ли ты. Я принесла тебе поесть.

— Заходи, — повторила Сара и повернулась к Алексу за поддержкой.

— Ваш бумажник на полке, — сказал он.

— Спасибо, — улыбнулась Сара. — Я уже вижу. Надеюсь, мои ключи там же.

Она не успела что-либо еще сказать Конни, та уже шагнула к двери.

— Конни!

Та усмехнулась:

— Увидимся завтра. Не забудь вернуться домой.

Не прибавив ни слова, она вышла из комнаты. Сара была сбита с толку. Она посмотрела на Алекса и прочла в его глазах понимание.

Сара бросилась к двери и догнала Конни возле лифта.

— В чем дело?

— Ни в чем, — голос Конни звучал неестественно, — мне пора, вот и все. — На секунду воцарилось молчание. — Извини, — в конце концов сказала Конни, — я не имею права злиться. — Она посмотрела Саре в глаза. — Я тебя знаю. Ты всегда бросаешься в неведомое сломя голову. Это опасно. Боюсь, тебе будет больно.

Сара не могла ничем успокоить подругу. Конни была права. Она в самом деле не думает о последствиях. Быть может, ей действительно суждено страдать, но она ничего не могла поделать со своим чувством к Алексу.

— Я не могу обещать, что буду осторожна, — честно призналась Сара, — не могу зарекаться и от боли. Но со мной все будет в порядке. В конце концов, это шанс, и я должна использовать его.

— Что ж, — Конни пристально посмотрела на подругу, — пусть будет так. Но помни, если я понадоблюсь тебе, я всегда рядом.

— Знаю, — сказала Сара, — я люблю тебя, Кон.

Приехал лифт, двери открылись, и Конни шагнула внутрь. Сара знала, что она не сумеет ответить. Конни не была хиппи, и она не умела делиться словами привязанности так легко, как Сара, которая делала это без предрассудков и раздумий.

— Увидимся завтра, — сказала Конни.

Двери лифта закрылись. Сара покачала головой и вернулась к Алексу.

— Я полагаю, никто не пришел с чистосердечным признанием.

Алекс отложил в сторону коробку с мясом по-монгольски и покачал головой.

— Ты ничего не обнаружил?

— Абсолютно ничего. Люди из архива уверены, что ты — мать Тереза, а в бухгалтерии думают, что ты Нострадамус. Все ведут себя безукоризненно, и я не нашел ничего, что вызвало бы подозрение.

— Но все же что-то есть.

Алекс увидел боль в ясных синих глазах, боль преданного ребенка, и почувствовал ненависть к тому, кто был причиной ее страданий.

— Что ты собираешься предпринять дальше?

Алекс почувствовал себя опустошенным, как будто связь между ними нарушилась.

— Проведу еще несколько дней в бухгалтерии. Проверю приход и расход, платежные ведомости и все в этом роде. Потом проведу проверку компаний, с которыми у вас деловые связи.

— А если ты и тогда ничего не обнаружишь?

Он, вздохнув, посмотрел на ее опущенную голову:

— Тогда повторю все сначала.

Сара подняла глаза:

— А что, если…

— Я буду осторожен.

— Не глупи. Именно осторожные люди чаще всего страдают.

— Очень многие фирмы приходят к краху из-за нечистоплотности своих сотрудников. Если ты такая проницательная, неужели не видишь, что я не собираюсь отказываться.

— Вижу, — она слабо улыбнулась, — но я чувствую опасность.

— В таком случае, — сказал Алекс, — будь и ты осторожна.

— Я? — Сара была поражена. — Все эти люди — мои друзья. Я выбрала их, потому что между нами существует связь.

— Существует связь?

Сара слегка покраснела.

— Это Блю так выражалась. Я имею в виду, что должна почувствовать к человеку что-то вроде родства душ. Это еще никогда меня не подводило.

— Боюсь, один из твоих друзей…

Лицо Сары исказила боль.

— Это так ужасно, — прошептала она, глаза ее наполнились слезами, руки опустились. Она поднялась, подошла к окну и стала смотреть на огни вечернего города. — Я так старалась увидеть что-нибудь.

— Как это происходит? — спросил Алекс, тоже поднимаясь.

Она пожала плечами:

— Это не происходит каким-либо конкретным образом. Иногда я просто чувствую, ну, например, солидный ли это клиент. Иногда я вижу… Так, например, было, когда я представила Джареда и поняла, что они с Блю поженятся, а это было за три месяца до того, как он впервые появился в ее доме. Но иногда бывает — так получилось с тобой, — меня как будто накрывает волна, я оказываюсь в водовороте чувств. И это хуже всего.

— Ты не можешь контролировать себя?

— Джилл говорит, что если бы я смогла заставить свой дар работать по заказу, то сколотила бы состояние на скачках, — усмехнулась Сара.

Джилл, подумал Алекс, перебирая в памяти лица сотрудников. Надо и ее проверить. Нужно внимательно слушать, что говорит Сара о своих друзьях. Можно будет предположить мотивы, возможности, быть может, зависть. Неужели кто-то может ей завидовать? Это просто нелепо.

Но ведь кто-то испортил ему машину. Значит, по крайней мере, у одного человека мотив был.

А Сара начала свой рассказ, откинувшись на спинку кушетки и выключив свет, чтобы лучше сосредоточиться.

Она поведала ему о Хэле, дизайнере, жена которого была больна раком, о секретарше Марии, в одиночку вырастившей брата, о менеджерах по продажам: Сильвии, единственной опоре пожилых родителей, и Джозефе, лечившемся от последствий алкоголизма.

Все это хорошие люди, у которых были все причины быть благодарными Саре. И каждый из них мог отчаянно нуждаться в деньгах. Сара говорила обо всех сотрудниках, как о своей семье, и все, что она рассказывала, могло послужить мотивом.

— А что Рэндолф? — спросил в конце концов Алекс.

Почти невидимая в темноте, Сара повернулась к нему.

— Рэндолф? — переспросила она, голос ее звучал устало. — Что ты имеешь в виду?

— Ты говорила, он гомосексуалист. Не мог он стать жертвой шантажа?

— Ты хочешь спросить, знают ли об этом остальные?

— Да.

Сара засмеялась:

— Должно быть, только самые высокопоставленные лица Соединенных Штатов. Он активно участвует в создании фондов помощи тяжелобольным. Сейчас он помогает организовать хоспис в Финиксе.

Алекс был поражен. Сара собрала весьма необычный коллектив единомышленников. Она была такой трогательно честной, такой искренней и прямодушной. Кто же мог подло воспользоваться этим?

Алекс знал, что, к сожалению, в мире слишком много людей, которые готовы воспользоваться такими человеческими качествами, для них это единственный шанс.

— Ты ему не слишком нравишься, — неожиданно сказала Сара.

— Почему?

Сара пожала плечами:

— Он не говорит. По-моему, боится, что ты обидишь меня.

— И он тоже! — Алекс поднял брови. — Я становлюсь чрезвычайно популярным.

— Не знаю. Ты нравишься мне.

Алекс нахмурился:

— С кем еще я должен быть почтителен?

— С Джоном, — подумав, заявила Сара.

— С Джоном?

— Да, с моим отцом, помнишь?

— Ах, да, строитель дамб.

Сара кивнула.

— Он был очень заботлив, особенно если учесть, что мы виделись редко. — Она широко, чуть плутовато улыбнулась. — Когда он узнает о нас, ты уже будешь отцом, а я стану заниматься дизайном дома.

— Ты это видишь, да? — спросил Алекс.

Сара с вызовом посмотрела на него.

— Да, для меня девочку, а для тебя мальчика. В общем, вся традиционная семейная суета, которая так пугала Джона, и от которой он сбежал.

Алекс не услышал в ее словах ни сожаления, ни горечи.

— Поэтому ты отправилась в интернат?

— Джон и Блю решили, что, если я хочу заняться в жизни чем-нибудь, кроме готовки, это пойдет мне на пользу.

— Ты их часто видишь?

Сара задумалась.

— С тех пор как я с ними рассталась, мы виделись четыре раза.

Алекс был в шоке.

— Нет, — поправила себя Сара, — пять. Еще я видела их, когда Блю выходила замуж за Джареда.

Пять раз. Но ведь прошло довольно много времени. Как она смогла вынести это?

Алекс подумал о своей семье, о шумных праздниках, о многочисленных родственниках, о часах, проведенных вместе с Линдси, о том, как весело им было вдвоем. И сейчас, когда они повзрослели, ему приятно было провести несколько часов в доме сестры.

Нет, черт побери, Сара не нуждалась в жалости. Она бы не поняла этого. Тем не менее, Алексу захотелось крепко обнять ее и защитить от жестокостей мира.

— Что ж, — сказал он, — по крайней мере, после развода они остались друзьями.

— Развода? — спросила Сара. — Какого развода?

— Но ведь твои родители развелись? — непонимающе нахмурился Алекс.

— Мои родители не разводились по одной простой причине. Они никогда не были женаты.

Водить машину в Финиксе было легко. Современный город с разумно продуманными улицами, с широкими проспектами. Раньше Алекс думал, что десять часов вечера — не самое подходящее время для знакомства с городом, но сейчас ему это даже нравилось.

Вместе с солнцем ушла жара, и с гор прилетел легкий прохладный ветерок, обдувавший лицо через приоткрытое окно. Небо над головой было чистым, город переливался огнями, подобно бриллианту. В воздухе витал аромат каких-то цветов, пальмы неутомимо шелестели листьями.

Рядом с Алексом вытянулась на сиденье Сара, глаза ее были закрыты.

— Как ты ориентируешься? — поинтересовалась она, не открывая глаз.

— Полагаю, это дар свыше, — ответил Алекс, продолжая держать курс на горы, видневшиеся на горизонте. Да, пустыню он не любил, но горы — это совсем другое.

— Я все-таки не совсем недееспособна в смысле ориентации, — пробормотала Сара. — В Ричмонде я могла ходить с закрытыми глазами.

— Тогда почему вы переехали?

— Я оказалась в меньшинстве. Конни и Тадеус считали, что здесь нам будет лучше. — В ярком свете уличных фонарей Сара казалась еще более юной и трогательной. — И нам действительно здесь лучше, — добавила она.

От этих слов у Алекса неожиданно упало сердце. Как можно отпустить эту святую невинность одну на улицу? Его бы крайне удивило, если бы ее не похитили, вздумай она и в самом деле разгуливать по городу с закрытыми глазами. Она была чересчур доверчивой, открытой, слишком впечатлительной. И всегда найдется кто-то, кто не преминет этим воспользоваться.

— Сара…

Он взглянул на нее. Ее глаза были открыты, она улыбалась так, будто все понимала.

— Нет, — сказала она, — никто не воспользуется моей отрешенностью. Я всегда довольна, где бы я ни жила. Финикс нравится мне, просто он похож на Ричмонд. Главное, у меня есть друзья. Кроме того, все мы винтики одного механизма.

— А если кто-то из них все же замешан в этом?

Он увидел, как она вздрогнула, как сбежала с лица улыбка.

— Я не знаю, — она отвернулась, пригладила рукой волосы, растрепанные ветром, — и не буду ничего предпринимать до тех пор, пока все не прояснится.

Следующие несколько миль они проехали молча, не разговаривая, и не глядя друг на друга.

— Алекс?

— Да?

— Над чем ты работал, когда компьютер «заболел»?

Алекс взглянул на Сару и увидел, что ее широко открытые потемневшие глаза смотрят в ночь, как будто видят там привидение.

— Мне был нужен финансовый отчет.

Сара медленно повернула голову:

— Джилл?

Алекс пожал плечами:

— Это в ее ведении.

— И ты думаешь, что поломка была умышленной?

— Похоже на то.

— Для того чтобы никто не смог увидеть эти данные?

— Звучит здорово.

Кивнув, она снова отвернулась.

— Кто способен на такое?

— Я полагаю, что это мог сделать любой, кроме тебя, — сказал Алекс, — весь твой штат отлично разбирается в компьютерах.

— Это плохо.

— Да уж, — согласился Алекс, желая хоть как-то облегчить ей боль.

Сара чувствовала себя так, словно пыталась отыскать дорогу в тумане. Сержант Уэллер отказывался уходить. Устроившись в ее любимом кресле и приканчивая уже третью чашку кофе, он продолжал изводить их вопросами. А Алекс терпеливо на них отвечал.

Сара не могла оторвать взгляд от вмятины на стене, оставленной пулей. Потом посмотрела на Алекса. Как он мог быть таким спокойным, если всего несколько часов назад был на волосок от гибели? Почему она не настояла, чтобы он уехал? Почему не может сделать этого сейчас?

Уэллер поставил пустую чашку на стол и встал:

— Ну что ж, я думаю, теперь вам необходимо отдохнуть.

Сара удивленно заморгала, думая, что сержант шутит. Пол в доме до сих пор был усыпан осколками, на ковре остались следы грязных ботинок, в гостиной царил беспорядок.

Она только что испытала шок, ужас и не знала, как предотвратить этот ужас в дальнейшем. А он предлагает ей отдохнуть!

— Может, вам повезет больше? — сказала она, обращаясь к Уэллеру.

— Простите? — не понял тот.

— Отправьте его домой, — сказала Сара, указывая на Алекса.

Уэллер поднял бровь:

— Именно это я и хотел сделать.

— Нет, — настаивала Сара, — я имею в виду Колорадо.

— Он что, создает вам проблемы, мисс Делани? — поинтересовался сержант.

— О нет, — быстро ответила Сара, — просто я не хочу, чтобы он пострадал.

Уэллер слегка пожал плечами:

— По-моему, он может защитить себя. Кстати, — он повернулся к Алексу, — вы хотели мне что-то рассказать.

Алекс тоже поднялся. Теперь он был ближе к Саре, и она почувствовала волну энергии, исходящую от него. Она боялась этого, боялась ради его же блага. Чем больше она привыкнет к нему, тем труднее им будет расстаться.

— Я расскажу вам вкратце. Сара устала, да и мне нужно отдохнуть пару часов перед тем, как идти на работу, — Алекс бросил на Сару взгляд, — нравится ей это или нет.

— Буду рад получить дополнительную информацию, — сказал Уэллер.

— Моя сестра работает психологом в особом отделе криминальной полиции. Около года назад она и агент по имени Джейсон Митчелл участвовали в одном деле, и ей грозила опасность. Я приютил сестру у себя, но преступники все же нашли ее.

— А ты? — воскликнула Сара.

— Скажем так, я лишь немного помог.

— Это было дело Эсперанцо? — спросил Уэллер. Глаза его блестели. — Да, Митчелл действительно похоронил этого парня.

Алекс кивнул. Сержант с нескрываемым удовольствием покачал головой:

— То дело закончилось просто блестяще. Передайте это Митчеллу при встрече, он работал великолепно.

— С удовольствием, — согласился Алекс.

— Он ее муж, да? — сказала Сара.

Мужчины повернулись к ней.

— Да. — Алекс замер в изумлении.

Сара ухмыльнулась:

— Жду не дождусь встречи с ним.

— Это значит, вы разрешаете мистеру Торну остаться? — спросил Уэллер.

Сара посмотрела на Алекса и увидела в его глазах решимость.

— Да, — сказала она, чувствуя себя все хуже и хуже, — совершенно верно.

— Отлично, — сержант кивнул, поворачиваясь к двери, — это избавляет меня от необходимости разыскивать его, когда он нам понадобится.

Алекс отправился проводить Уэллера, а Сара собрала посуду и отнесла на кухню, хотя с трудом могла сконцентрироваться на мытье чашек.

— Как ты узнал, где я буду? — спросила она, услышав шаги Алекса. — Ты появился там практически следом за мной.

— Я почувствовал это, — мрачно сказал Алекс, — ты ведь чувствуешь. Ты ужасно напугала меня, Сара.

— Неужели ты не понимаешь, — Сара резко повернулась к нему. — Конни не знала! И Тадеус, и Эллис тоже.

— Ты всегда думаешь об одном и том же. О своих друзьях.

Сара примиряюще улыбнулась и поправила волосы. Алекс подошел к ней и ласково провел пальцами по ее голове.

— У тебя пена в волосах, — сказал он. — Почему у тебя нет посудомоечной машины?

— Потому что я люблю ощущение теплой мыльной воды на руках, — мягко сказала она.

Глаза Алекса расширились. В этих простых словах Сары звучало обещание, и это возбуждало больше, чем простое приглашение. Это был призыв, особую волнующую окраску которому придавало все то, что они пережили вместе.

— Мы живем, лишая себя маленьких радостей, — сказала Сара с придыханием. — Я полагаю, ты принимаешь душ?

— Конечно.

Сара кивнула, купаясь в его теплом взгляде, как в лучах солнца. Неожиданно она почувствовала себя очень слабой, одинокой и изголодавшейся.

— Думаю, ты бы удивился, узнав, как приятно посидеть часок-другой в горячей ванне с мыльной пеной. Мыльная вода, — продолжала Сара. — Горячая мыльная вода. Ничто так не успокаивает и не расслабляет. Я обожаю запах мыла.

Алекс был совсем рядом, он излучал чувственную энергию, которая омывала Сару подобно морскому приливу.

— Мыло, — повторил он, его голос дрожал как струна.

Сара кивнула:

— Ты можешь попробовать. А еще ты можешь заняться со мной любовью.

— Почему ты мне не рассказала?

Голос Конни звучал крайне возмущенно, и Сара со вздохом положила ручку. Она мало спала прошлой ночью, солнце светило очень ярко, и у нее разболелась голова из-за того, что пришлось сидеть с Тадеусом и наблюдать за проверкой новой системы. Поэтому у нее не было сил спорить с подругой. Она подняла голову, и Конни ахнула.

— Дорогая, ты ужасно выглядишь!

— Рэндолф уже сказал мне это, — ответила Сара, вяло проведя рукой по волосам. Бросив последний взгляд на чистый лист, приколотый к чертежной доске, она слезла со стула. «Центральным авиалиниям» придется подождать, их логотип сегодня явно не будет готов.

Сейчас она могла думать только о верности и предательстве. О желании и страхе. О любви и одиночестве.

Конни подошла к ней и повела за руку к мягкому дивану в углу комнаты. Сара шла покорно, не пытаясь протестовать.

— Почему ты не позвонила мне? Я бы приехала через десять минут. Ты не должна была оставаться одна этой ночью.

— А я была не одна, — сказала Сара, опускаясь на диван и скрестив вытянутые ноги, — Алекс остался со мной.

Конни налила Саре чашку чаю и, сев рядом с ней, небрежно спросила:

— И он помог тебе?

— Он был джентльменом. — Сара слабо улыбнулась. — Я предложила ему заняться любовью, а он отказался.

Было видно, что Конни не знает, как реагировать. Испуг, тревога, облегчение — эти чувства по очереди отразились на ее лице.

— Ты права, — наконец сказала она. — Он действительно джентльмен. Сомневаюсь, что Питер проявил бы такое самообладание.

— Не думаю, что ты сама позволила бы ему сдержаться, — заметила Сара.

— Действительно, — ухмыльнулась Конни.

— Конни, — обратилась Сара к подруге, в ее голосе было сочетание растерянности и отчаяния. — Он был на краю могилы, а я даже не получила предупреждения.

— Как это не получила? Ты раз пять говорила ему, чтобы он вернулся в Колорадо. Ты не должна чувствовать себя виновной только из-за того, что ему не хватает здравого смысла. Не стоит считать себя ответственной за каждого, дорогая. Кстати, ты, наверное, хочешь знать, что происходит?

— Конечно, — сказала Сара и сделала большой глоток.

— Звонил полицейский следователь. Будет здесь в одиннадцать. Он собирается очень многих опрашивать.

— Я не могу запретить ему. — Сара сразу почувствовала себя неуютно.

— А что ты скажешь о нас — тех четверых, которые возились с компьютером? Мало ли где мы были, когда все это произошло? — Конни коварно улыбнулась.

— Прекрасно, Кон, — сказала Сара и опустила глаза на чашку с чаем, не в силах встретиться взглядом с Конни, до того ей было стыдно за свои вчерашние подозрения. — Кроме того… — у Сары не хватило мужества закончить.

Вместо нее это сделала Конни.

— Ты проверила. К этому времени мы все уже ушли. Ради твоего же блага лучше бы мы бились над этой программой до сих пор. Но Тадеусу удалось во всем разобраться через полчаса после твоего ухода. Он действительно гений. Нам следует больше ему платить.

— Да, — автоматически произнесла Сара.

Конни покачала головой.

— Ты уверена, что хочешь сегодня здесь находиться?

Взяв себя в руки, Сара подняла голову:

— Именно здесь я и хочу быть.

Конни озабоченно вздохнула:

— Я скажу Рэндолфу, чтобы он не подзывал тебя к телефону.

— Хорошо. Только если Алекс.

— Так и быть, — разрешила Конни, улыбаясь и поднимаясь с дивана.

— Спасибо, Кон, — сказала Сара, когда ее подруга была уже у двери. — Не знаю, что бы я делала без тебя.

Конни обернулась:

— Зато я знаю. Ты заблудилась бы по пути в магазин, забрела бы в горы и была бы настолько очарована красотой цвета и формы, что умерла бы от голода, делая наброски на земле при помощи палочки.

Конни ушла, и мысли Сары вернулись к прошедшей ночи, Алексу и его отказу. Почему он передумал? Когда они вернулись после поездки в горы домой, он хотел ее. Она знала это без всяких слов, чувствовала по его взгляду, по его прикосновениям. Между ними в тот вечер образовалась особая связь, которая обещала очень многое.

А потом прозвучали выстрелы. И во временном отрезке между этим моментом и минутой, когда она предложила ему заняться любовью, он снова зарылся, ускользнул от нее.

Саре очень хотелось поговорить с сестрой Алекса. Интересно знать, какой была его жена, как он вел себя с ней? Вероятно, он был очарован ею, открыл свою душу, отдал всего себя безоговорочно, а потом его постоянно ранили. Быть может, он не хочет больше рисковать.

А может, Алекс, проведя годы в профессиональном футболе, подчиняясь суровым законам спорта, помогая сестре в минуту кризиса и потеряв веру в жену, боялся дать волю своим чувствам, боялся доверить кому-либо ключик от своего сердца.

Это нечестно — искать его уязвимые места, подумала вдруг Сара, это может причинить Алексу еще больший вред. Она поступает глупо, но все это из-за того, что он значит для нее слишком много.

Сара смотрела, как гнутся под порывами ветра деревья за окном, когда вошел Рэндолф, неся на подносе свежий чай.

— Полиция не стала задавать мне вопросы, — сообщил он, ставя чашку и тарелку с булочками на столик.

— А зачем? — удивилась Сара. — Ведь тебя же здесь не было ночью?

Налив в чашку чай и положив туда три ложки сахара, Рэндолф протянул ее Саре. Она чувствовала, что он что-то недоговаривает.

— Рэндолф, — сказала она, — ты расстроен из-за того, что я не подозреваю тебя в растратах?

Рэндолф улыбнулся, и улыбка сделала его еще более привлекательным и очень трогательным. Его лицо было очень серьезным, казалось, он вообще не может думать о вещах легкомысленных.

— Я бы удивился, если бы узнал, что ты считаешь меня достаточно талантливым для этого.

У Сары сжалось сердце.

— Сядь, — сказала она Рэндолфу, коснувшись его руки, — может быть, я не говорила тебе этого раньше, но компания «Сансет Дизайн» никогда бы не смогла существовать без тебя. Я полагала, ты и сам это знаешь.

Ее слова не прояснили выражения его лица, напротив, он стал еще более серьезен.

— В таком случае мое мнение может для тебя что-нибудь значить?

— Ну конечно! — воскликнула Сара, не колеблясь.

Когда Рэндолф поднял глаза, у Сары мелькнула мысль, что он похож на архангела с картин Микеланджело. Она улыбнулась.

— От Алекса Торна нет никакого толка, — сказал Рэндолф, и улыбка увяла у Сары на губах. — Отошли его назад в Колорадо.

— Рэндолф!

— Ты не обращаешь на это внимания, Сара, — настаивал Рэндолф, — но он причиняет вред и тебе, и компании. Я уверен, ты сама увидишь, что все будет в порядке, как только он уедет. Ты всегда верила мне. Поверь и сейчас. Дело не в нас, а в нем.

В этот день Сара не подходила больше к чертежной доске, и лист бумаги так и остался чистым.

Алекс пребывал в прекрасном настроении, приехав утром в «Сансет». Прошедшую ночь он провел без сна, растянувшись на Сариной кушетке и прислушиваясь к ее ровному дыханию, доносившемуся из соседней комнаты.

Но радовало его не это, а то, что он в очередной раз стал дядей. Линдси родила здорового крепкого мальчика, которого действительно назвали Александром. Как только Линдси увидела, какая у малыша голова и плечи, она заявила, что сходство невозможно игнорировать. Она чувствовала себя отлично и была счастлива, как никогда в жизни, а Джейсон говорил о ребенке с восторгом, с каким школьник описывает своего кумира.

Алекс снова с головой окунулся в проблемы «Сансет». Как он и предполагал, кто-то умышленно испортил компьютер, чтобы нельзя было получить доступ к финансовой сводке.

Алекс провел за компьютером восемь часов. Ничего. Когда все работники отдела ушли, он решил, что нужно отвлечься и заняться чем-нибудь другим, а к финансовому отчету вернуться, когда голова прояснится.

— Ты выглядишь усталым.

Алекс поднял голову. В дверях стояла Сара. Она была в розовых свободных брюках и простой блузке. В ушах позвякивали сережки, и, естественно, она была босиком.

— Просто рассержен. Не могу найти даже какие-нибудь крупные разделы счета.

Сара подошла и села на краешек стола, чтобы не видеть экран.

— Полиция не удачливее тебя. Они говорят, что мотивы есть у всех, а с другой стороны, их нет ни у кого.

— Они упоминали конкретно чье-нибудь имя в связи с прошлой ночью? — спросил Алекс. Теперь он решил войти в файлы компаний, с которыми сотрудничала «Сансет». Проверил «Дэррсу», потом перешел к «Датасис». Что-то не сходилось, но что — неясно. Алекс протер воспаленные глаза, снова посмотрел на экран и по-прежнему не понял, что его беспокоит.

— Жаль, что у многих моих сотрудников нет стопроцентного алиби на прошедшую ночь, — сказала Сара, чертя пальцем какие-то рисунки на поверхности стола.

Алекс увидел в ее глазах отчаяние. Это заставило его вспомнить, что весь день он возился в отделе Джилл.

— У Джилл нет алиби, да?

— Да, — вздохнула Сара, — она говорит, ее не было дома. Но поклялась, что и здесь она не была. Больше она ничего не могла рассказать.

— А Гектор?

Сара спрыгнула со стола:

— Он говорит, что так устал от компьютерных проблем, что решил покататься на машине. Когда он вернулся, его жена уже спала.

— БМВ… А что ты думаешь насчет Джилл? — Алекс отодвинулся в кресле от стола и вытянул ноги.

Сара подошла к окну.

— Это не она.

— Ты уверена?

Сара повернулась к нему, ее глаза затуманились.

— Нет. Ты нашел у нее что-нибудь?

— Нет, — сказал Алекс, бросив взгляд на экран. — Здесь ничего нет. Либо я что-то упустил и мне придется проверять заново, либо меня направили по ложному следу.

— Что ты собираешься делать? — спросила Сара, помолчав.

Алекс пожал плечами:

— Что бы там ни было, я займусь этим завтра. Я смертельно устал.

Сара опять повернулась к окну. Лучи солнца позолотили ее волосы, разрумянили бледные щеки. Так она казалась еще моложе и ранимее.

— Шар! — неожиданно закричала она.

Алекс машинально посмотрел в окно. На голубом небе Аризоны не было не то что шаров, но и облаков.

— Нет, — рассмеявшись, сказала Сара, — я не то имела в виду. Рэндолф хочет покатать меня на аэростате. Пойдем со мной, знаешь, как здорово наблюдать заход солнца на высоте.

Жизнь снова била в ней ключом, она восторженно улыбалась, волосы разметались по плечам.

— Ну, пожалуйста!

— Я думал, Рэндолф мне не доверяет. — Алекс отчаянно пытался нахмуриться.

— Так и есть! — радостно воскликнула Сара. — Но он не так уж много времени проводит с тобой, так что ничего с ним не случится. Можем взять цыпленка, немного вина и будем смотреть, как заходит солнце. Ну же, Алекс! Здесь сегодня ты не сделаешь ничего путного. Отпразднуй появление на свет твоего племянника. Наслаждайся летом, — она оперлась руками о стол и склонилась к самому лицу Алекса. — Наслаждайся жизнью.

— Ох уж эти хиппи, — пробурчал Алекс, — а потом ты заставишь меня ходить босиком и носить бусы.

Но в душе он уже сдался. Ему очень хотелось увидеть Сару на фоне заката, с волосами, развевающимися по ветру, с разрумянившимися щеками. Ему хотелось послать компьютер к черту, взять ее за руку и убежать с ней далеко-далеко.

Вот почему она была так опасна.

— Так и быть, один полет, — согласился Алекс, выключил компьютер и поднялся. — Аудиторам тоже полагается иногда повеселиться.

Сара взяла его за руку и потащила к двери, глаза ее сияли.

— Ну вот и договорились.

Взглянув на себя в зеркало и убедившись, что она прекрасно выглядит в черно-бирюзовом купальном костюме, Сара вышла к бассейну и увидела Алекса уже в воде. Он был прекрасным пловцом — плавал очень быстро и красиво. У Сары перехватило дыхание.

Господи, подумала она, как он красив!

Алекс действительно был великолепно сложен: широкие плечи, крепкая спина, тонкая талия, сильные руки и мускулистые ноги. Сара почувствовала неодолимое влечение к нему. В глубине души она уже знала, что произойдет сегодняшней ночью, и ее охватило смятение.

Когда Алекс подплыл к противоположному краю бассейна, Сара нырнула и поплыла под водой. Алекс не заметил ее. Он бесшумно скользил по воде и вдруг наткнулся на что-то весьма ощутимое и в то же время очень мягкое и нежное. Это «что-то» вынырнуло и оказалось Сарой. Он услышал ее мелодичный смех. Она была очень красива — сказочная нимфа с распущенными волосами и голубыми глазами, такими большими и такими наивными. Сара выглядела очень соблазнительно в купальнике, подчеркивающем мягкую округлость ее груди, тонкую талию, красивые бедра и нежную кожу, сверкающую капельками воды.

Повинуясь внезапно возникшему влечению, Алекс притянул ее к себе. Ночной воздух обволакивал их, было очень тихо, слышался только плеск воды. Сара подняла голову, и Алекс увидел искорки в ее глазах.

— Что у тебя на уме? — спросил он.

— Еда, — улыбаясь, ответила она.

Оба рассмеялись.

— И чего бы тебе хотелось?

— Паштет и еще соус с моллюсками, и хлеб с чесноком.

Алекс покачал головой:

— Представляю, как будет выглядеть кухня после того, как ты все приготовишь, — как итальянский ресторан после вооруженного налета.

Сара улыбнулась:

— Это точно!

А Алекс подумал, что простая улыбка делает ее такой соблазнительной.

— Может быть, что-нибудь попроще? Например, фрукты… — предложил он.

— И шоколадные пирожные. Я их приготовила еще вчера, так что кухня будет идеально чистой.

Алекс не смог сдержать улыбку, думая, действительно ли шоколад может заменить секс. Вслух же он сказал:

— Согласен, это пойдет.

Еда, по мнению Сары, была неотъемлемой частью секса. Ей всегда очень нравилось, как в кино влюбленные кормят друг друга фруктами или пирожными. Особенно ей нравилось, когда женщина кладет что-нибудь вкусное в рот мужчине, а он облизывает ей пальчики. Сара и сама, еще подростком, попыталась проделать это с мальчиком по имени Марк Уолстон, но у нее ничего не получилось — дело кончилось тем, что она сломала ноготь о его подтяжки. Вот Алекс, она была уверена, наверняка искушен в таких вещах. Ей только придется приложить к этому усилие.

Она все время чувствовала его близость. Когда взгляд его глаз цвета заходящего солнца останавливался на ней, ее тело охватывало приятное томление. Ей так хотелось, чтобы он снова обнял ее, почувствовать тепло его тела.

Они сидели во дворике у бассейна, куда Сара вынесла еду. Ночь была полна звуков. Звенели цикады, где-то вдали ухала сова, едва доносился плеск воды, воздух был напоен ароматами цветов. Алекс откинулся назад. Он сидел, закинув руки за голову и полуприкрыв глаза. Все его тело казалось расслабленным. Сара, улыбаясь, смотрела на него. И тут она увидела шрам. Огромный розовый рубец, похожий на след сабли, пересекающий его торс.

Оцепенение. Испуг. Тревога. Ярость.

Тарелка выскользнула у нее из рук. Она вздрогнула и поднесла руку к губам.

— Что случилось? — Алекс вскочил на ноги.

Не отводя взгляда от шрама, Сара прошептала:

— О, Алекс… Ты не говорил мне…

Отчаяние в ее голосе поразило Алекса. Он проследил за ее взглядом.

— А, это, — сказал он небрежно, как будто речь шла о татуировке. — След операции. Желчный пузырь. Просто попался плохой хирург.

— Нет, в тебя стреляли три раза, — прошептала она с невыразимой болью в глазах. — Ты чуть не умер…

Алекс покачал головой:

— Хорошо, что тебя не было рядом, когда это произошло.

Сара осторожно дотронулась до его шрама и опять спросила:

— Почему ты мне ничего не сказал?

— А зачем?

— Затем, что я опять попросила бы тебя отказаться от этого расследования и уехать.

— Сара, — твердо сказал Алекс, — я никуда не уеду. Что бы ни говорили ты, или Конни, или хоть сам губернатор Аризоны, я не оставлю свою работу незавершенной.

Сара долго молчала, затем прошептала:

— Я вовсе не хочу сообщить твоей семье, что ты погиб, выполняя свой долг.

— Это не причина, чтобы мне уезжать отсюда.

— Тогда какая же причина может заставить тебя сделать это?

— Какая? Ты хочешь знать какая? Вот она.

Сара даже не осознала, как это произошло. Алекс оказался так близко, что у нее перехватило дыхание. Он схватил ее за плечи и прижал к себе, покрывая ее лицо короткими страстными поцелуями. Наконец их губы встретились и слились в долгом поцелуе. У нее кружилась голова, прерывалось дыхание. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце.

— О, Алекс… — едва смогла выдохнуть она. Только сейчас Сара поняла, какой вулкан она разбудила.

Они стояли на краю бассейна, казалось, все вокруг замерло, словно в ожидании чуда. Внезапно он поднял ее на руки и понес к ступенькам, ведущим к воде. Там, у края бассейна, была небольшая скамеечка, на которую он сел, а Сару положил себе на колени. С нежностью глядя на нее, он молча перебирал ее волосы. Затем наклонился и тихо спросил:

— Ну, что с тобой сделать?

В ответ она обняла его и прижалась к нему. Он склонился над нею в поцелуе. Сначала его губы слегка касались ее губ, как бы для того, чтобы ощутить их вкус и тепло. Затем поцелуи стали более настойчивыми, страстными. Обнимая ее, он спустил с плеч тоненькие бретельки купальника и приник губами к ее груди, лаская рукой живот, бедра, колени.

Сара почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, ее тело трепетало, было полно желания и отвечало на его ласки. И когда он наконец соединился с ней, она застонала от блаженства: он принадлежал ей, только ей!

Время, казалось, остановилось. Они были одни на всем свете: их обволакивала и ласкала вода, над ними было бездонное звездное небо.

Позже, когда, обессиленные, они лежали, по-прежнему сжимая друг друга в объятиях, Сара подумала, что только теперь увидела настоящего Алекса Торна — мужчину, которого она так долго ждала.

— Алекс? Что слышно о моем друге Саре?

Алекс удивленно выпрямился, услышав на конце провода знакомый голос.

— Эллис?

— Да, черт побери, это Эллис. И если ты позволил вольности по отношению к Саре, имей в виду, что я ее ангел-хранитель и отомщу за нее.

Откинувшись на спинку стула, Алекс провел рукой по волосам. С утра комната была заполнена людьми, приходившими посмотреть на новую компьютерную систему. Щелканье клавиатуры, стук каблуков, компьютерная музыка, разговоры — все это создавало невообразимую звуковую смесь. И Алекс не был уверен, что офис — подходящее место для подобного разговора.

— Что же ты молчишь, приятель?

— Сара тебе что-нибудь говорила?

— Нет, ничего.

— Что ж… Мы провели вместе ночь. Откуда ты знаешь?

— Одно заинтересованное лицо сообщило мне, что ты думаешь не головой, а кое-чем еще — ты понимаешь, о чем я.

— Мне кажется, — сказал Алекс, — ты был одним из тех, кому больше всех хотелось меня снова женить.

— Жениться — одно дело, — голос Эллиса звучал холодно, — а воспользоваться беззащитной женщиной — совсем другое.

Алекс открыл было рот, чтобы опровергнуть эти слова, как вдруг увидел Сару, стоящую на пороге.

Он замолчал, не отрывая от нее глаз. На ней было свободное льняное платье, мягкими складками струившееся вдоль длинных и, как всегда, босых ног. Взгляд широко раскрытых глаз был рассеянным. Что-то тихо напевая себе под нос, она оглядела офис и исчезла так же внезапно, как и появилась.

Она действительно была беззащитной. Как котенок на проезжей части. Теперь он даже не мог спорить с Эллисом.

— Ну ладно, — сдался он, — приезжай и набей мне физиономию.

К удивлению Алекса, Эллис рассмеялся:

— Все мы небезгрешны, дружище. Как дела с расследованием?

— Здесь была полиция, но ничего не обнаружила. — Алекс вздохнул и потер морщинку на лбу, образовавшуюся от недостатка сна. — Сара заявила, что не будет преследовать растратчика в судебном порядке, если это не он стрелял. Кстати, ты слышал об этом?

— Слышал.

— Никаких улик нет. Так что я занят своим делом. Сейчас я по второму разу проверяю счета, потом снова вернусь к компаниям, с которыми у «Сансет» деловые связи.

— И долго это продлится, не знаешь?

— День. Неделю. Год. Кто знает?

— Позаботься о ней, дружище. Она слишком уязвимое существо.

— Хорошо, Эллис. Позвонив, ты выполнил свой долг. А сейчас позволь мне вернуться к моим проблемам.

Алекс повесил трубку, подумав, что все эти разговоры о том, чтобы он позаботился и о себе, порядком ему надоели. Больше всего ему не нравилось, что эта же забота затуманивала глаза Сары всякий раз, когда она видела его, словно он был смертельно болен. Он может позаботиться и о себе, и о ней. Но что можно сделать с тревогой в ее глазах?

Черт! Он не имел права сдаваться этой ночью. Он не должен был соглашаться плавать с нею. Сейчас он с трудом мог сосредоточиться на работе, вспоминая, как она мелодично смеялась, как целовала его. Как она расцвела, открываясь его ласкам.

Алекс видел перед собой Сару, ее блестящие волосы, нежную, почти прозрачную кожу, глаза, в которых вчера впервые появилось выражение женской силы, ее власти над ним. Сладость ее груди. Яркий каскад чувственных эмоций.

Инстинкты. Она живет, ведомая инстинктами и интуицией. Тем, во что Алекс никогда не верил Вчера ночью, захваченный чарами Сары, Алекс забыл выяснить одну вещь. Сейчас он вспомнил об этом.

«Убирайся отсюда к черту, не заставляй меня делать это, не заставляй!»

Пораженный, Алекс отпрянул от компьютера. Это еще что? Он собирался вызвать на экран некоторые данные, как вдруг на нем появилась эта надпись. Этого послания не было вчера, когда он уходил. Дрожь пробежала у Алекса по спине. Это предупреждение предназначалось ему.

— Тадеус? Можешь подойти на минуту?

Тадеус удивленно прочитал послание.

— Надеюсь, что это шутка.

Алекс покачал головой:

— Не думаю. Что мы можем выяснить насчет этого?

— Терминал, с которого это введено. Время ввода. — Тадеус по-прежнему не отрывал взгляда от послания. — Давай-ка проверим.

Спустя минуту Тадеус подозвал Алекса:

— Это было введено здесь.

Они переглянулись. Алекс провел в этой комнате весь день, никуда не отлучаясь. Тадеус почти все время настраивал новые программы. И тот, кто угрожал Алексу, был в одной комнате с ними.

— Это ввели сегодня?

— В девять тридцать утра.

Девять тридцать… Кажется, в это время все толпились вокруг Тадеуса, занятого программой. И насколько Алекс помнил, только Тадеус сидел тогда за компьютером.

Неожиданно Алекс ощутил какой-то мысленный толчок, его охватило желание выкрикнуть конкретное имя. Алекс не знал почему, и это ему не нравилось. Он никогда не бросался обвинениями. До этого момента ему вообще не хотелось никого обвинять. Но сейчас какие-то смутные воспоминания тревожили его.

— Что и говорить, — тихо сказал Тадеус, — это выбивает из колеи.

— Отпечатай его для меня, — попросил Алекс, не отрывая глаз от экрана, — и больше никому не говори.

— О чем ты говоришь? — удивился Тадеус. — Ты не собираешься ничего предпринять?

— Собираюсь, — пообещал Алекс. — Я найду этого сукиного сына. Только не говори ничего Саре. Ей это не понравится.

Тадеус фыркнул:

— Ей не понравится, если ты от нее это скроешь. Она подняла бы бурю, перетрясла бы компьютер и нашла того, кто ввел предупреждение.

— Сара? — Алекс поднял бровь. — Вряд ли. Она ненавидит компьютеры.

Опять полиция. Господи, что случилось на этот раз? Сара подумала, что в последнее время слишком часто видит голубую униформу.

— Прошу прощения, — сказала она, толкая дверь. — Неужели я снова набрала не тот код?

Сара даже не успела поставить на пол сумки. Едва она переступила порог, что-то огромное налетело на нее.

— Где тебя черти носили? — закричал Алекс. Он больно сжимал ей плечи и выглядел таким злым, что Сара испугалась.

— Алекс? — произнесла она слабым голосом, все впечатления от утренней прогулки сразу вылетели у нее из головы. — Что случилось?

— Я спрашиваю, где ты была? — Он слегка встряхнул ее. — Черт побери, ты живешь словно в тумане, полагая, что вокруг — сплошной праздник. Почему ты не запираешь двери, когда уходишь?

Сара действительно испугалась его. Гнев, злоба, страх сочились из него, подобно яду.

— Алекс, мне больно!

Алекс вздрогнул, как от пощечины. Он сразу отпустил ее, и Сара наконец поставила на пол сумки, безжалостно смятые грубыми объятиями Алекса.

— Так что случилось?

— Как долго вы отсутствовали, мисс Делани?

Только тут Сара осознала, что они в комнате не одни. Она не удивилась, увидев сержанта Вальдеса. Он появлялся часто, чтобы исправить ее ошибки. Сара хотела ответить ему, но Алекс снова взял ее за плечи, не давая двигаться.

— Минуточку, сержант, — попросил Алекс, не сводя с нее глаз, в которых бушевала буря эмоций. — Прости меня, Сара. Мне следовало знать, что это произойдет. Я получил предупреждение и ничего не предпринял.

— Произойдет что? — спросила Сара, по-прежнему не видя ничего, кроме его лица.

— Какое предупреждение? — спросил Вальдес.

— Кто-то проник сюда, когда тебя не было, — в голосе Алекса была мука. — Они устроили погром.

Кровь отлила от ее лица. Она повернулась и увидела то, что когда-то было ее уютным домом.

— Алекс, — сказала Сара, блуждая взглядом по ужасной картине разрушения. — Ты проявляешь потрясающую чуткость.

Ее голос прервался. Слезы подступили к глазам. Сара попыталась осознать, что произошло. Она пыталась поверить в то, что кто-то из близких ей людей сделал это. Сара не могла не скорбеть по своим маленьким сокровищам, вещам, ставшим ей такими дорогими за эти годы. Она любила свой дом, заботливо выбирала для него обстановку, покупая различные мелочи в магазинах, на рынках, на аукционах. А сейчас чувство нерушимости самого ее существования было подорвано.

Потом Сара бросила взгляд на порог и увидела свои цветы. Она не чувствовала слез, текущих по ее лицу.

— Как долго вас не было дома, мисс Делани? — повторил сержант так мягко, как только мог.

Сара отчаянно попыталась привести свои чувства в порядок. Она протянула руку Алексу за поддержкой, и он обнял ее за плечи. Она не могла оторвать глаз от своих цветов, медленно умирающих на жаре, их яркие головки, покрытые пылью, уже увяли.

— Сара, давай я принесу тебе чего-нибудь попить, — предложил Алекс.

— Спасибо. Чашка чая была бы кстати, — согласилась Сара.

Но она не решалась отпустить от себя Алекса хоть на минуту.

— Сколько сейчас времени? — повернулась Сара к Вальдесу.

— Без нескольких минут одиннадцать.

Сара хотела сесть, но садиться было некуда. Ни одно кресло не осталось невредимым. Она горестно всхлипнула.

— Я ушла около половины десятого. Я гуляла.

— Понятно. Вы видели кого-нибудь по пути? Может быть, какие-нибудь незнакомые машины. Вы не заметили ничего подозрительного?

Сара знала, что никогда не замечала подобных вещей. Она замечала цветы и синеву утреннего неба. Золотистый песок и изумрудную зелень подстриженных газонов. Воду в реке, блестящую на солнце, и темные силуэты гор. Но она была не из тех, кто может заметить что-то подозрительное.

— Нет, — призналась Сара со вздохом, — ничего.

Вальдес понимающе кивнул.

— Нам нужно знать, не пропало ли что-нибудь из вещей.

— Только когда она окончательно придет в себя, — сказал Алекс непререкаемым тоном.

Полицейский и не думал возражать.

— Все на месте, — сказала Сара. Заметив удивленное и недоверчивое лицо Вальдеса, она пожала плечами. — Я проверю, но я знаю это уже сейчас.

— Пойдем на кухню, — предложил Алекс, — там мы сможем сесть и поговорить.

— Я хотел бы поговорить с вами насчет того предупреждения, — напомнил Вальдес.

— На кухне, — согласился Алекс, поддерживая Сару.

На кухне творилось то же самое, даже хуже. Посуда сброшена с полок, холодильник перевернут, у телефона оторвана трубка. Букеты сухих цветов и корзиночки сорваны с потолка и растоптаны.

— Они даже пробили стену! — прошептала потрясенная Сара.

Воцарилось молчание, а потом заговорил Алекс. Его голос звучал смущенно.

— Это не они. Это сделал я.

Глаза Сары расширились. Она снова посмотрела на три вмятины в стене.

— Ты?! — переспросила она в смятении.

Алекс? Нежный, деликатный Алекс? Алекс, у которого хватило самообладания отвергнуть ее не слишком скромные предложения, который боялся ранить ее?

Сара смотрела на стену и слышала ужасающий крик горя и отчаяния. И другой вопль, прошедший сквозь годы, звучавший еще страшнее, как стон смертельно раненого зверя.

— Наверное, я должен был предупредить тебя, что такое может случиться.

Сара покачала головой и впервые за это утро улыбнулась.

— Ты заботился о Линдси в течение пяти недель, когда она была не в состоянии позаботиться о себе сама.

— И я разгромил ее гараж.

И в этот момент Сара разрыдалась. Не разрушенный дом, не предательство вызвали эти слезы. А Алекс, который, приехав и обнаружив, что ее дом превращен в руины, а ее самой нет, сорвал свою бессильную ярость на стене и кухне. Она не знала почему, но этот поступок помог ей лучше понять и еще сильнее полюбить его.

Сара прижалась к груди Алекса, она плакала из-за того, что он и понятия не имел, какой он чудесный. Она не видела, как на кухне появился Вальдес и Алекс сделал ему предупреждающий жест. Она не заметила, как Вальдес снова исчез. Она просто растворилась в Алексе, доверилась силе и надежности его объятий.

Чуть позже появилась Конни. Вместе с ней пришли Тадеус, Рэндолф и следователи. Звонил Эллис, звонили еще какие-то люди.

Конни выглядела так, будто похитили ее ребенка. Рэндолф отчитывал Сару за то, что она не позвонила им сразу. Он словно был недоволен тем, что все обнаружил какой-то посторонний, а не один из сотрудников. Как будто Алекс не имел права поддержать Сару в этот момент. Тадеус принес с собой компьютерное послание и во всех деталях обсуждал его со следователем.

— Спасибо, что позвонил, Алекс, — сказала Конни. — Хотя это и не совсем то, что я ожидала услышать от тебя этим утром.

— Я хочу уехать отсюда, — слабым голосом попросила Сара.

Сразу подобравшись и превратившись в олицетворение здравого смысла, Конни кивнула.

— Отлично, я отвезу тебя к себе. А кто-нибудь останется здесь и за всем проследит. Добровольцы есть?

— Буду счастлив помочь, — откликнулся Тадеус.

— Улажено. Ты хочешь взять с собой что-нибудь, дорогая?

Саре пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы сказать подруге, что она не хочет к ней ехать. Она впервые решилась спорить с разумной Конни. Но сейчас она могла довериться только одному человеку — Алексу. И это могло разбить Конни сердце.

— Конни, по-моему, будет лучше, если Сара поедет со мной. — Алекс понял чувства Сары и решил помочь ей. — Думаю, разговор с моей сестрой пойдет ей на пользу.

— С твоей сестрой? — напряглась Конни. — Зачем это?

— Его сестра — психолог. Ей часто приходилось иметь дело с подобными случаями, — почувствовав поддержку, Сара была готова защищаться. И ей было все равно, что Линдси еще не выписали из роддома.

Но Конни не собиралась сдаваться.

— Но будет ли она в безопасности? Ты обещаешь защитить ее? Ведь тебе тоже угрожали.

— Я позабочусь о ней. — Алекс не двигался, его голос звучал спокойно.

В конце концов Конни усмехнулась:

— Ладно, используй эту возможность. Выпускаю тебя на поле.

Алекс небрежно улыбнулся:

— Спасибо, тренер. Обещаю не подвести.

Что ни говори, а Сара хватила через край. Алекс чувствовал себя неуютно, зная, что она в любую минуту может вернуться к разговору о его даре предвидения. Вероятно, она наделяла этим свойством всех своих друзей. Наделенная удивительной способностью предвидеть события, она чувствовала себя одиноко среди обыкновенных людей и мечтала встретить кого-то, похожего на нее. Но только не он, Алекс Торн. Увольте. Он аудитор, а не экстрасенс и телепат.

Конечно, нельзя сказать, что у него не бывало внезапных озарений. Но это случалось только тогда, когда дело касалось Линдси, что было вполне естественно. Она его сестра, им многое пришлось выстрадать вместе. Поэтому между ними существовала особая связь.

Алекс поднял отсутствующий взгляд на Сару, сидевшую напротив. Она была такая сияющая, такая радостная, болтала без умолку. Ее щеки разрумянились, глаза блестели. Как будто совсем недавно ее жилище не было разгромлено каким-то подонком, как будто один из ее друзей не предал ее.

Сара заслуживала того, чтобы ее защищали и опекали, она заслуживала счастья. Ей так хотелось, чтобы ее любили, и сама была необычайно щедра на любовь. Она совершенно не похожа на Барби.

Мысль о Барби вызвала другое воспоминание. Сырой осенний день, серое небо, холодный ветер, раскачивающий голые деревья. Конец футбольного сезона и его спортивной карьеры. Они проиграли матч, и этот проигрыш перечеркнул их надежды еще на один кубок. А потом он, испытывая чувства разочарования и обреченности, вернулся домой…

— Алекс!

Алекс вздрогнул.

— Прости, — сказал он, пытаясь прийти в себя, — что ты сказала?

— Я спрашивала, — засмеялась Сара, — собираешься ли ты доедать свой десерт.

— А что, ты хочешь доесть его вместо меня? — Алекс посмотрел на остатки воздушного пирога в своей тарелке.

— Ты очень плохо ешь, — Сара слегка наклонилась к нему, — станешь тощим, как жердь.

Она была похожа на игривую и смешливую девчонку. Конечно, ее проблемы не исчезли, просто она решила позабыть о них на время и развлекаться, не думая ни о чем.

— Как тебе это удается? — спросил Алекс.

Сара удивленно выпрямилась. Уголок ее рта был измазан шоколадом, и Алекс вытер его пальцем. Сара улыбнулась и наклонила голову.

— Что удается? — поинтересовалась она.

— Так быстро забыть о происшедшем.

Она слегка пожала плечами и опустила голову.

— Я не забыла, просто сейчас не хочу об этом думать. Сейчас, — улыбка слегка тронула ее губы, — я хочу любить.

— Кого же? — улыбнулся в ответ Алекс.

— Тебя.

Алекс поднялся и протянул ей руку:

— Не хочешь прогуляться?

Сара тоже встала, ее лицо сияло от восторга.

— Неплохая идея. Полюбуемся на полную луну.

— Ты уверена, что хочешь туда пойти? — спросил Алекс из другой комнаты.

Стоя у окна, Сара любовалась ярким солнечным утром.

— Рано или поздно это придется сделать.

Она не заметила, как Алекс оказался позади нее. Он положил ей руки на плечи и заметил:

— Пожалуй, лучше поздно, чем рано.

В глазах Сары промелькнула тревога.

— Я полагаю, бесполезно просить тебя уехать отсюда на время? — спросила она.

— Совершенно бесполезно. Я говорил тебе это много раз.

Сара повернулась и обняла его.

— Алекс! Я чувствую опасность, но ничем не могу тебе помочь.

Он поцеловал ее в щеку:

— Все будет в порядке, Сара. Я обещаю.

— Я надеюсь, Алекс. А то твоя сестра не простит мне этого.

— А знаешь, ты ей очень понравилась.

От этого признания у Сары потеплело на душе.

— Мне тоже нравится Линдси, — сказала она. — Ну что, пошли?

В глазах Алекса светились нежность и понимание.

— Только сначала поцелуй меня.

Конни и Рэндолф уже ждали их у нее дома. Тадеус уехал в Лас-Вегас на какой-то семинар, и Сара была рада этому. Ей пока не хотелось встречаться с ним. Не верилось, что человек, столько сделавший для «Сансет», мог так поступить.

Около одиннадцати Алекс куда-то позвонил и вскоре уехал. Сара подозревала, что это имеет отношение к компании и к Тадеусу.

Вернулся он днем, усталый и мрачный. Никто не поднял головы, когда он вошел. К этому моменту дом уже принял вполне пристойный вид. Сара, скрестив ноги, сидела на полу и, перебирая книги, размышляла, можно ли еще что-нибудь спасти. Конни заканчивала подметать пол, Рэндолф пытался восстановить кое-что из мебели.

Алекс вошел и внимательно оглядел всех троих.

— Конни, — произнес он каким-то неестественным голосом, — кто покупает компьютерные программы?

Конни и Рэндолф одновременно подняли головы. Сара продолжала раскладывать книги, как бы не слыша вопроса.

— Тадеус, — ответила Конни. — А что?

— Это он предложил сотрудничать с «Датасис»?

Сара затаила дыхание.

Конни помедлила с ответом.

— Я полагаю, он, — произнесла она наконец. — Мы решили заняться новейшими программными разработками, но понимали, что это очень дорого. Ты помнишь, Рэндолф?

Рэндолф явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Тадеус, — подтвердил он. — А в чем дело?

— Программы, которые вы получили, попали к вам незаконным путем, — медленно произнес Алекс.

— Боже! — пробормотала Конни.

Рэндолф посмотрел на Сару, но она не поднимала глаз, руки ее дрожали.

— Бедный Тадеус, — продолжала Конни. — Он очень радовался, что нашел такую дешевую компанию. Он придет в отчаяние, когда узнает, что его надули.

— Некоторые из этих программ были незаконно скопированы с помощью компьютеров «Сансет», — резко сказал Алекс.

В комнате воцарилась тишина.

У Сары бешено колотилось сердце, в горле пересохло. Она думала о Тадеусе, гениальном, помешанном на компьютерах Тадеусе, воплощавшем все ее идеи в жизнь, и никак не могла поверить.

— Но каталоги, — вдруг вспомнила Конни, — я же их видела!

— Они напечатаны в вашей типографии, — пояснил Алекс. — У Тадеуса свободный доступ в здание?

— Конечно, как и у всех нас, — наконец подала голос Сара. — У всех сотрудников есть ключи, каждый входит в офис и выходит из него в любое время.

— Даже у меня есть ключ, — сказал Рэндолф. Сару до слез тронуло то, что ее друзья пытаются защитить друг друга.

— Что будем делать? — спросила Конни. — Ведь Тадеуса сейчас нет в городе.

— Я поговорю с ним, — сказала Сара. Она почувствовала, что Алекс против, хотя он не сказал ни слова. И повторила: — Сначала я поговорю с ним. А уж потом вызовем полицию, если потребуется.

Конни запротестовала:

— Сара, а что, если он?..

— Конни, мы говорим о Тадеусе. Он мой друг, и я должна дать ему возможность объясниться.

В комнате опять наступило молчание. Его нарушил Рэндолф.

— На сегодня с меня хватит, — объявил он, глядя на Сару большими печальными глазами. — Как насчет прогулки на воздушном шаре?

Сара посмотрела на Алекса:

— А ты как на это смотришь?

Она почувствовала, что он колеблется.

— Боюсь, что нет, Сара. Мне нужно еще поговорить с Эллисом. А ты иди, если хочешь.

Сара опять подумала о том, что Алексу угрожает опасность. Но ведь Тадеуса нет в городе. Если она поедет с Конни и Рэндолфом, с Алексом все должно быть в порядке.

И все-таки Саре не хотелось покидать его.

Тадеус. Милый, сумасбродный Тадеус.

Алекс присел возле нее, погладил ее по голове.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он нежно. — Все будет хорошо.

Сара попыталась улыбнуться.

— Пошли, Сара, — раздался голос Конни. — Пусть Алекс занимается своими делами.

— Ты будешь здесь, когда я вернусь? — спросила Сара.

Алекс кивнул улыбаясь:

— Я передам Эллису привет от тебя.

Конни умела обращаться с оружием. И в тот момент, когда она направила на Алекса револьвер, ее руки не дрожали, в глазах была решимость. Интересно, потеет ли она, подумал Алекс. Сам он был весь мокрый.

Они стояли на обочине узкой дороги, со всех сторон на них надвигались горы, так что их не было видно проезжавшим по основной дороге.

— Сара не простит тебя, если ты меня убьешь, — сказал Алекс, стоя с поднятыми руками. В голове была одна мысль: нужно выиграть время.

— Она не простит Рэндолфа, — сказала Конни. По ее тону было ясно, что она не даст ему уйти. — Когда Сара отправится искать тебя, Рэндолф пойдет со мной. А потом полиция обнаружит вас обоих. И все решат, что Рэндолф не вынес тяжести содеянного и покончил жизнь самоубийством. А старушка Конни выйдет сухой из воды, как обычно.

— Это то, чего ты хочешь? — Язык Алекса автоматически произносил слова, а глаза отчаянно искали какое-нибудь укрытие. Сухая земля, кактусы, колючий кустарник. Это не поможет.

— Так должно быть, — заверила Конни. В ее глазах загорелся садистский огонек. — Мне нравится Рэндолф, но придется обходиться без него. А ты… ты хотел разрушить все, что я создала. Теперь Сара будет зависеть от меня еще больше, ведь я буду поддерживать ее после твоей смерти.

— Как тебе это удалось? — Спокойно. Нужно заставить ее говорить. Ему нужно немного времени и много везения.

— Удалось что? — Конни шагнула к нему, элегантный наряд совершенно не сочетался с револьвером в ее руке.

— Организовать несуществующую компанию. Тебе помогал Питер?

Конни зло рассмеялась:

— Он понятия не имел, что происходит. Защитные коды в «Лендинг Систем» — это просто смех. После третьего свидания я проникла в их компьютеры и стянула их программы.

— Зачем ты сделала это? Ради денег?

— Ради Сары, — сказала она. — Ей была нужна новая компьютерная система. А она никогда не думает о цене, о бюджете. Она похожа на маленькую девочку, прижимающую нос к витрине магазина игрушек. Вот она и получила новую игрушку. Мне даже Тадеуса удалось обвести вокруг пальца, он был уверен, что «Датасис» существует. Мы могли бы сэкономить тысячи долларов, если бы не ты!

Яд переполнял Конни, ее глаза возбужденно горели, рука с револьвером напряглась.

— Если не я, так кто-нибудь другой все равно бы все обнаружил, — спокойно сказал Алекс.

— Но никто больше не влюбил бы в себя Сару, — прошипела Конни. — У нее были мы, ее друзья. Больше ей никто не был нужен, пока ты не совратил ее.

Она была как одержимая. Сумев хладнокровно разгромить дом, она сможет нажать и на курок.

И тут Алекс увидел воздушный шар — яркое пятно, скользившее вниз по небу.

— Нет! — вырвалось у него.

Конни ничего не видела и не слышала. Она понятия не имела, что воздушный шар уже совсем близко.

— Слушай! — закричала она. — Черт побери, я все делала для нее! А что я стану делать, когда Саре придется нянчить твоих отпрысков? Что станем делать все мы?

Она замолчала, вытирая пот с лица.

— Нет, Конни!

Пронзительный крик Сары разорвал наступившую тишину. Конни узнала ее голос и поняла, что это значит для нее. Нервы у нее сдали, и все эмоции выплеснулись наружу. Она издала яростный звериный вопль, злоба и отчаяние исказили ее лицо.

Шар был в десяти футах от земли, и Сара уже готовилась спрыгнуть. Алекс инстинктивно бросился к ней, уверенный, что Конни последует за ним. Но она поступила иначе.

— Этому не бывать! — завизжала она и направила револьвер на Сару.

Алекс не раздумывал ни секунды. Он не заметил мигающие огни, появившиеся невдалеке. Увидев, что палец Конни нажимает курок, он бросился на нее. Он распластался в воздухе, словно готовясь получить длинный пас, когда раздался выстрел. У Алекса перехватило дыхание, ноги подкосились, и он осел на землю.