— А вот это — настоящее сокровище. — Служитель приюта для бездомных животных показал на небольшого бигля с грустными глазами, который выглядывал из клетки. — Очаровательная малышка, но она еще не знает, что произошло. Ее старый хозяин умер, а из других членов семьи никто не захотел взять ее к себе.

— Собственно говоря, хотелось бы что-нибудь покрупнее.

— В таком случае у нас тут есть прекрасная помесь колли и немецкой овчарки.

Животное лежало на полу своего загона, положив голову на вытянутые вперед лапы. При приближении служителя собака встала, завиляла хвостом и радостно прижалась носом к металлической решетке.

— А она как сюда попала?

— Ее хозяин сказал, что от нее слишком много шерсти. Нет, вы можете себе такое представить? Собака очень умная, преданная и надежная. Но ее нужно каждый день вычесывать.

— А как насчет вот этой?

Служитель повернулся к большому загону у стены.

— А, это датский дог. Наш благородный гигант, но такого пристроить будет нелегко. Он вполне может слопать кого-нибудь чужого.

— Сколько он может весить, как вы думаете?

— Могу сказать вам точно прямо сейчас.

Служитель открыл клетку и вывел черного пса на весы, стоявшие в дальнем конце помещения.

— Сто двенадцать фунтов[1], — объявил он, поглаживая собаку по короткой блестящей шерсти.

— Насколько сложно его содержать?

— Он просто душка, очень ласковый и игривый. Прошел хорошую дрессировку, когда был щенком. К огромному сожалению, его хозяину пришлось переехать в другой конец страны, и он не смог взять собаку с собой.

Пес лизнул служителю руку.

— Как его зовут?

— Марко.

— В смысле — как Марко Поло?

Служитель пожал плечами и улыбнулся.

— Ну, что я могу вам на это ответить?

— А воду он любит?

— Должен, по крайней мере. Доги обычно любят купаться.

— Думаю, это то, что мне нужно.

— Вы уверены в этом? — недоверчиво спросил служитель. — Догу необходим большой двор и много места для движения. Еще ему регулярно требуются очень долгие прогулки.

— Это я могу вам пообещать. С прогулками проблем не будет.

После того как наличными была внесена символическая плата за передачу собаки в новые руки и заполнено соответствующее заявление, служитель подвинул через стойку листок бумаги.

— Здесь инструкция по уходу и перечислен предлагаемый собачий корм.

— Большое спасибо.

Выйдя с Марко на городскую улицу, его новый хозяин тут же выбросил листок с инструкцией в урну.

По мере того как автомобиль уезжал все дальше от Манхэттена, деревья вдоль дороги со свежей весенней зеленью становились все более пышными. В открытые окна врывался ласковый бриз, необычно теплый для мая. Когда они неслись по автостраде Хатчинсон Ривер, пес высунул нос из машины, а его новый хозяин тем временем снял бейсбольную кепку и очки с толстыми линзами, которые перед самым приобретением собаки были куплены им в аптеке[2].

Поскольку машин было мало, до загородного дома Констанс Янг оставалось всего около часа езды. Было еще далеко до наступления вечернего часа пик, когда множество автомобилей ринутся на дороги и шоссе, которые станут слишком узкими, чтобы вместить всех желающих и удовлетворить транспортные потребности постоянно растущего населения, Поэтому оставалось еще достаточно времени для того, чтобы провести задуманную репетицию и вернуться обратно в город.

Машина выехала на федеральную автостраду 684, а затем свернула на Бедфорд. Они все больше углублялись в сельскую местность, проезжая мимо каменных фермерских домов и цветущих садов. Раскинувшиеся вокруг просторные пастбища предоставляли ухоженным лошадям довольно места, чтобы кормиться, резвиться и отдыхать.

Успех дает человеку много привилегий. И этот уголок определенно можно было считать одной из них. Недвижимость в этом районе обеспечивала хозяину уединение, безопасность и свидетельствовала о благосостоянии. Приезжая сюда на уик-энд, Констанс должна была чувствовать себя вполне защищенной.

Повернув в конце дороги, машина переехала короткий мостик и взобралась на холм. На его вершине оказались легко открывшиеся деревянные ворота и усыпанная гравием аллея, которая вела к прятавшемуся среди деревьев дому в несколько этажей. Когда двигатель затих, собака стала возбужденно скрести лапой стекло. Водитель наклонился и открыл ей дверцу. Пес выпрыгнул наружу и тут же направился к ближайшему кусту, чтобы облегчиться.

— Хороший мальчик, Марко. Хороший мальчик.

Датский дог радостно завилял хвостом, глядя, как его новый хозяин обошел автомобиль и достал из багажника моток оранжевого электрического провода и какую-то коробку.

— Пойдем, мальчик.

Пес послушно пошел по дорожке, которая, огибая дом, вела к бассейну Он видел, как его новый хозяин вошел в одну из кабинок возле бассейна, но тут же потерял к этому всякий интерес, в то время как человек вставил вилку на конце оранжевого провода в розетку на стенке. Пока разматывался моток, Марко ринулся преследовать серую белку, скрывшуюся среди деревьев.

— Марко! Марко, иди сюда. Возвращайся немедленно.

Собака выбежала из кустов. Она была перепачкана и запыхалась.

— Ох, Марко. Ты только посмотри на себя. Что ты наделал?

Собака почувствовала в голосе хозяина неудовольствие.

— Давай, Марко. Вперед! Лезь в бассейн и помойся.

Пес уставился на палец, показывающий на воду.

— Вперед, мальчик. Прыгай.

В мелкую часть бассейна полетел резиновый мячик. Марко отправился за ним, он гордо держал голову над водой и работал лапами, задевая дно. Он подплыл к мячику, взял его в зубы и повернулся, чтобы отнести хозяину. Но тут Марко увидел, что тот бросил в бассейн что-то еще, что-то большое и блестящее, присоединенное к оранжевому проводу.

Тостер упал в воду, и собаку ударило током. Легкие пытались вдохнуть воздух, но сердце остановилось, и голова ушла под воду.

Новый хозяин внимательно наблюдал за этим с близкого расстояния.

Да. Такого тока должно хватить.

В доме царила обычная утренняя суета. Завтрак съеден. Зубы почищены. Волосы расчесаны. Кофта застегнута на все пуговицы.

Подталкивая Дженни в сторону гаража, Элиза подхватила дочкин ранец.

— Мне ничего не нужно здесь посмотреть? — спросила она.

Отсутствующее выражение на лице Дженни побудило Элизу расстегнуть пластмассовую змейку. Внутри она обнаружила желтый лист бумаги.

— Да, мама. Тебе нужно это заполнить, — сказала Дженни — Это насчет пикника.

Элиза быстро пробежала глазами записку. Через несколько недель для учеников начальной школы намечался семейный пикник в честь окончания учебного года.

— Похоже, там должно быть весело, дорогая, — сказала Элиза, хватая ручку с кухонной стойки. — Может, пригласим Кай-Кай и дедушку, если они смогут приехать?

Дженни с серьезным видом покачала головой.

— Нет, мама. Миссис Энсли сказала: никаких бабушек с дедушками, никаких друзей. Это только для детей и их родителей.

«Спасибо вам, миссис Энсли, — подумала Элиза. — Огромное спасибо».

— Я уверена, что, если я попрошу миссис Энсли, она разрешит нам привезти не только Кай-Кай с дедушкой, но даже и миссис Гарсиа, — сказала Элиза.

Дженни снова покачала головой.

— Уф-уф. Миссис Энсли говорит, что там мало места, и она не может делать никаких сключений.

— Исключений, — поправила ее Элиза.

— Исключений, — повторила Дженни. — Миссис Энсли говорит: «Никаких исключений».

Элизе совершенно не хотелось слушать, что там еще говорила эта миссис Энсли. Она молча взяла ручку, вписала в бланк свое имя и заполнила нужные строчки.

Один ребенок. Один взрослый.

Из семьи Блейков пикник первоклассников имели право посетить всего два человека.

Завезя Дженни в школу, Элиза поспешила вернуться домой. Она налила себе вторую чашку кофе и успела усесться перед телевизором на кухне как раз вовремя. С экрана на нее смотрела Констанс Янг, и в ее сияющих синих глазах стояли слезы.

— Те годы, которые я провела со всеми вами, значат для меня больше, чем я могу выразить словами. Каждое утро мы вместе заглядывали в окружающий мир. Мы вместе узнавали что-то новое, вместе изучали разные возможности, вместе смеялись, а порой и сталкивались с суровой реальностью.

Вслушиваясь в доносившиеся из телевизора слова, Элиза восхищалась прекрасно сидевшим на Констанс зеленым жакетом и освещением, которое подчеркивало ее светлую кожу и еще более светлые волосы. Элиза думала, что, может быть, стоит поговорить с режиссером насчет того, чтобы подправить освещение съемочной площадки на ее собственной передаче «Вечерние новости» И еще определенно нужно будет побеседовать с Дорис: пусть использует всю магию грима и как-то замаскирует эти темные круги, которые постоянно появляются у нее под глазами. На последних записях, которые просматривала Элиза, она явно выглядела уставшей.

Когда Элиза перешла с должности ведущей шоу «КИ ту Америка» на аналогичное место в «Вечерних новостях» на этом же канале, она находилась в состоянии сильного возбуждения от этого профессионального достижения и перспективы стать в один ряд с теми немногими избранными, к кому зрители обращаются за свежими новостями дня. Но помимо этого она — уже в роли мамы — также перешла к более цивилизованному графику жизни. Теперь ей уже не приходилось вставать в 4 часа утра. До ухода на работу она могла спокойно позавтракать вместе с Дженни и отвезти ее в школу. И если другие мамаши вздыхали при мысли об однообразных ежедневных поездках с детьми в школу и из школы, Элиза — хотя теперь она вполне могла позволить себе личного водителя — смаковала эти обычные путешествия на машине со своей первоклашкой. Правда, при ее новой ежевечерней работе у нее столько же времени уходило на учебу, домашнее хозяйство и поездки, как и на прежней должности, и, хотя по утрам они с Дженни вместе ели на завтрак омлет, в течение недели им ни разу не удавалось вдвоем пообедать, Элиза считала большой удачей, если у нее получалось приехать с работы домой вовремя, чтобы самой уложить дочку спать.

На месте ведущей передачи «КИ ту Америка» Элизу заменила Констанс Янг. А теперь и она уходила из высокорейтинговой утренней программы, но не на вечернее вещание, и даже не на другую должность на канале «КИ Ньюс». Со следующего месяца она будет приветствовать по утрам аудиторию другой кабельной сети. Сегодня было последнее появление Констанс на «КИ ту Америка», и Элиза хотела услышать ее прощальное обращение полностью, до последнего слова.

— Новости не всегда бывали радостными или предсказуемыми. Далеко не всегда. Иногда то, с чем нам с вами приходилось сталкиваться, просто не укладывалось в голове. Но я всегда ощущала, что, какой бы тревожной ни была ситуация, какими бы тягостными ни были последние вести, когда мы с вами по утрам собирались вместе и делились проблемами дня, на душе становилось как-то легче. Утешало сознание того, что нас миллионы, что мы с вами одновременно слушаем одно и то же, впитываем одну и ту же информацию. А поскольку «знание — сила», мы оказывались лучше подготовленными к вступлению в новый день, лучше вооруженными для того, чтобы заботиться о наших детях и родителях, могли быть более хорошими супругами, друзьями и просто честными гражданами.

Сделав паузу, чтобы смахнуть слезинку с глаз, Констанс смело улыбнулась и продолжала:

— Я хотела бы поблагодарить очень многих людей. Чтобы лишь перечислить их имена, у меня просто не хватит времени. Но я обязательно должна выразить свою благодарность Гарри. Это был самый лучший партнер, какого только можно пожелать, с которым мы каждое утро сидели вместе вот за этим самым столом, и у меня нет слов, чтобы высказать, как мне будет его не хватать.

Режиссер дал общий план, на котором Констанс и Гарри Грейнджер сидели рядом. Констанс наклонилась и поцеловала своего напарника по ведению программы в щеку.

— А еще я желаю всего наилучшего моей преемнице Лорен Адамс, которая уже является частью нашей семьи «КИ Ньюс» и придерживается нашего стиля жизни. Я уверена, что Лорен прекрасно справится с ролью ведущей.

Констанс смотрела с экрана серьезно и убедительно.

— «КИ Ньюс» — это действительно настоящая семья. В нее входят люди, которых вы каждое утро видите по телевизору, и еще много тех, которых вы не видите, потому что в этот момент они напряженно трудятся, чтобы вывести нас в эфир, а также все вы, наши зрители. Без вас не было бы «КИ ту Америка». Именно благодаря вам программа «КИ ту Америка» будет продолжаться и процветать в дальнейшем. Мой уход — это на самом деле всего лишь крошечная вспышка на экране радара.

Элиза улыбнулась и поставила свою чашку с кофе на стойку Если бы она лично не знала Констанс Янг и не была свидетелем всего того, что происходило в последний год, она и правда могла бы поверить в то, что популярная ведущая утреннего шоу действительно думает так, как говорит.

— Мне просто необходима эта работа, — прошептал Би Джей Д'Элиа.

— Мне тоже, — сказала Аннабель Мерфи, стоя рядом с ним поодаль от остальных в студии «КИ ту Америка», или просто «КТА». Оператор и продюсер ждали их сигнала.

— Поэтому я собираюсь улыбаться изо всех сил, пока лицо не заболит, — сказал Би Джей.

За пять минут до конца эфира на съемочную площадку «КИ ту Америка» выкатили большой, богато украшенный торт. Из аппаратной вышел исполнительный продюсер Лайнус Назарет и присоединился к остальному персоналу, также появившемуся перед камерами и толпившемуся вокруг Констанс Янг.

Когда разлили шампанское, свой бокал поднял Гарри Грейнджер.

— За Констанс. Спасибо за то, что терпела меня и заставляла каждое утро выглядеть лучше, чем я есть на самом деле. Удачи тебе на… — Гарри закашлялся, — на новом месте работы. Теперь, когда мы с тобой стали конкурентами, я не собираюсь рассказывать всем, где тебя можно найти.

Все на площадке засмеялись, и кто-то сказал:

— Как будто в нашем свободном мире остался еще кто-то, не знающий, куда уходит Констанс.

— Гарри должен испытывать громадное облегчение, что наконец избавился от нее, — буркнул себе под нос Би Джей, стоявший с краю. — Уж мне-то известно — сам такой.

— Ну, не знаю, Бидж, — шепнула в ответ Аннабель. — Будь поаккуратней в своих пожеланиях. Лорен Адамс тоже не подарок.

— Что-то не верится, будто может быть кто-то хуже, чем Констанс, — сказал Би Джей. — Она — самый страшный ночной кошмар любого оператора, постоянно придирается к тому, как ее показали, как осветили. В общем, настоящая стерва.

Аннабель болезненно вздрогнула.

— Прости, Аннабель. Все время забываю, что вы с ней подруги.

— Бывшие подруги, Бидж. Бывшие. Констанс уже совсем другой человек.

Когда по экрану поползли финальные титры и телевизионная аудитория уже не видела всего того, что происходит на съемочной площадке «КИ ту Америка», улыбки постепенно погасли, а Аннабель с Би Джеем — так же, как и все остальные, кому была дана команда выйти торжественно провожать Констанс, — развернулись и разошлись по своим рабочим местам.

Стюарт Уитакер поправил черную оправу очков, с болезненным чувством глядя в телевизор. Констанс была одета в зеленое — цвет предательства. Она, без сомнения, знала, что он будет наблюдать за ее прощальным выступлением сегодня утром, и не преминула ткнуть его носом в тот факт, что не собирается держать данное ему слово. Хуже того: на ней был амулет с единорогом в короне, чтобы его могла видеть многомиллионная аудитория.

Что она задумала? Неужели она пытается уничтожить его?

Стюарт резко выключил телевизор и, подойдя к окну, провел рукой по лысой голове. Он задумчиво посмотрел на здание «Крайслера» и другие многоквартирные дома в этом жилом комплексе. Человек с его достатком вполне мог бы позволить себе жить и в более престижном месте, но Стюарт предпочитал эту квартиру с двумя спальнями в Тюдор-сити, историческом районе центра Манхэттена. Ему нравилась «старинная» привлекательность этого уголка. Он представлял собой спокойное убежище от лихорадочной городской жизни, а архитектурный стиль, восходящий к временам династии английских королей Тюдоров, придавал всему этому особое очарование.

С крыши его дома смотрели вниз горгульи, драконы и прочие мифические существа. Фойе квартиры было украшено гобеленами и витражами. Экстерьеры соседних зданий отличались обстоятельной кирпичной кладкой и надписями на стенах. Здесь же находились частные парки, где в хорошую погоду он мог гулять, медитировать или просто сидеть и читать.

Впрочем, Констанс совсем не оценила очарования этого места. Она приезжала к нему только однажды. Тогда он сам приготовил дня нее что-то вроде средневекового ужина в своем представлении, щука с морковью и пастернаком, печеные яблоки и груши. Он пояснил ей, что в Средние века люди чтили рыбу за ее чистоту.

— И сказал Господь Адаму: «Проклята земля за тебя», — сказал Стюарт, цитируя Книгу Бытия. — Видишь, Констанс, в те времена люди считали, что рыба избежала адамова проклятья.

— Что ж, слава Богу, что мне не пришлось жить в то время, Стюарт, — скривилась Констанс, отодвигая от себя тарелку. — Прости. Я знаю, что ты старался, но это просто не для меня.

Стюарт помнил, как тогда взял ее руку и поднес к своим губам.

— Тебе абсолютно не за что извиняться, дорогая.

Он был совершенно без ума от нее и мог простить ей практически все, Она притягивала его к себе с того самого момента, когда он впервые увидел ее прошлой осенью, одетую в царственное голубое платье, председательствующей в качестве ведущей на благотворительном ужине. Несколько месяцев он поклонялся ей издалека, взяв себе за правило вставать каждое утро, чтобы увидеть ее в передаче «КИ ту Америка». В конце концов он набрался храбрости и решил позвонить ей в офис. Дозвониться оказалось проще, чем он ожидал. Он оставил ее ассистентке свои координаты, и через несколько часов Констанс уже сама связалась с ним. И только намного позже он признался себе, почему это произошло.

Для Стюарта эти несколько месяцев были восхитительны. И хотя ему очень хотелось чаще бывать с Констанс, но и без того он был благодарен ей за все то время, которое они провели вместе. У них было несколько ужинов при свечах в лучших ресторанах города, было несколько часов, когда он держал ее за руку в театре или во время поездок на такси через Центральный парк. Но до сих пор любимым занятием Стюарта была демонстрация Констанс его страсти к средневековому искусству и архитектуре.

Вторую половину дня они проводили просто гуляя, хотя наибольшим удовольствием для него было посещение залов и садов Клойстерса[3]. Он обожал показывать Констанс его невероятную коллекцию художественных сокровищ и бродить с ней по этому волшебному месту в верхнем Манхэттене с видом на реку Гудзон, в парке форта Трайон.

Констанс была благодарной слушательницей. Она живо интересовалась историей того, как сердце будущего музея создавалось из купленных во Франции средневековых монастырей и церквей, которые бережно, камень за камнем, витраж за витражом, статуя за статуей перевозились через Атлантику. Она была заворожена семью гобеленами с изображением охоты на единорога, которые висели в галерее, и с жадностью слушала его рассказы о символическом значении этого сказочного создания с одним рогом во лбу. Она восторгалась растениями, которые взращивались в монастырских садах: одни были предназначены для еды, другие — для медицинских целей, третьи — для колдовства. Она испытывала благоговейный трепет перед стоявшими в готической церкви каменными гробами с вырезанными на них барельефами рыцарей и аристократов. Именно после того, как они вместе осмотрели эти величественные захоронения, Стюарт объяснил ей принцип куртуазной любви.

— Идея заключалась в том, что дворянин будет посвящать свою жизнь любви к даме. Отношения строились на его восхищении дамой, которое побуждало рыцаря к совершению отважных поступков, чтобы быть достойным ее любви.

Что могло быть более отважным поступком, чем добыть для нее амулет, который король Артур подарил своей возлюбленной, Гиневре?

Украсть для Констанс вырезанного из слоновой кости единорога с золотой короной было поступком отважным, но, видимо, недостаточным. Он не добился ее любви. Он рисковал репутацией и пошел против своих принципов только для того, чтобы завоевать благосклонность дамы своего сердца. Но Констанс больше не благоволила к нему.

Он просил ее надевать амулет только тогда, когда они находятся наедине, и она обещала это. Теперь же Констанс не только нарушила свое обещание, но и разбила ему сердце.

Сидя на заднем сиденье темно-синего седана, ехавшего по Уэст-сайд-хайвей, Элиза смотрела через окно на реку Гудзон. Она пыталась сконцентрироваться на предстоящем дне, но мысли все время возвращались к пикнику Дженни.

Насколько Элизе было известно. Дженни была единственным ребенком в их классе, который рос без отца. Среди родителей ее шестилетних одноклассников было несколько разведенных пар, но отцы там по-прежнему были живы и по-прежнему оставались частью мира своих детей. И все они будут на пикнике. В отличие от отца Дженни.

Элиза частенько напоминала себе, что нужно быть благодарной за все свои удачи, за все подарки судьбы, которые она получила, за все свои достижения. Тем не менее потеря Джона была чем-то таким, с чем она никак не могла смириться и по-настоящему справиться. У них с Дженни была хорошая жизнь, даже можно сказать замечательная, но все же в ней зиял огромный пробел. Элиза потеряла мужчину, которого любила, а Дженни вообще никогда не знала своего отца.

Элиза твердо решила дать Дженни нормальное воспитание, насколько это было возможно, и до сих пор ей это неплохо удавалось. Но теперь, когда Дженни пошла в школу, в ее жизни будет появляться все больше и больше разных выступлении, школьных спектаклей и спортивных игр, где своих детей аплодисментами будут поддерживать родители. И Дженни неминуемо предстоит все более остро ощущать, что ее отца с нею нет.

Седан свернул на 57-ю улицу. Внимание Элизы сразу привлекли съемочные бригады и толпа репортеров, собравшиеся на тротуаре перед штаб-квартирой «КИ Ньюс».

— Что тут у нас сегодня происходит? — спросил водитель, останавливая машину возле бордюра. — Ожидается приезд президента или еще что-нибудь в этом роде?

— Нет, событие вполне нормальное, — ответила Элиза с заднего сиденья. — Последний день работы Констанс Янг.

— Ах, вот оно что. Я слышал, как об этом сегодня утром говорили по радио. Они там еще сказали, что на своем новом месте она будет зарабатывать по двадцать миллионов в год. Неужели правда?

— Ну, это несколько преувеличено, — сказала Элиза. — Но можно быть уверенным, что она действительно будет получать кучу денег.

— Я знал, что выбрал себе не ту работу. — Водитель пожал плечами и вылез из машины, чтобы открыть ей дверь.

Как только длинные ноги Элизы коснулись тротуара, к ней тут же ринулись журналисты.

— Будете ли вы скучать по мисс Констанс Янг? — спросил один репортер, подсовывая микрофон Элизе прямо к лицу.

— Констанс была главной фигурой здесь, на «КИ Ньюс». И мы все будем ощущать ее отсутствие.

Элиза направилась к входу в телевизионный центр.

— Констанс Янг дезертировала с корабля! — крикнул ей другой репортер. — Не думаете ли вы, что ее аудитория дезертирует на другой канал вместе с ней?

— А вот это уже вопрос на много миллионов долларов, — ответила Элиза, входя во вращающиеся двери.

Поднимаясь на лифте к себе в офис, Элиза взглянула на часы. До начала редакционного совещания «Вечерних новостей» оставалось еще пятнадцать минут. Как раз хватит времени, чтобы отметиться у своей ассистентки, подобрать что-то из одежды и перейти к последним деталям подготовки сегодняшнего ленча.

Пейдж Тинтл говорила по телефону, когда Элиза зашла в ее небольшую приемную, расположенною по соседству с просторным кабинетом ведущей программы.

— Нет. Желтые. — Пейдж нахмурилась. — На столах должны стоять желтые тюльпаны. Мисс Янг любит именно желтые тюльпаны.

Ассистентка Элизы покачала головой и в ужасе закатила глаза. Затем Пейдж тяжело вздохнула, видимо, услышав ответ, который ей слышать не хотелось.

— Я знаю, что люди начнут съезжаться чуть более чем через час, — сказала она. — Ну, хорошо, тогда придется довольствоваться розовыми. — Она повесила телефонную трубку.

Элиза бегло просмотрела стопку записок с сообщениями, лежащую на краю стола.

— Не переживай, Пейдж. Я уверена, что все будет прекрасно.

— Это убивает меня, — ответила женщина. — Я так хочу, чтобы сегодня все прошло хорошо.

— Все так и будет, Пейдж. Обязательно, — заверила ее Элиза. — «Барбетта» пользуется популярностью уже более ста лет. Этот ресторан — просто идеальное место для прощального ленча. Я надеюсь, что остаться недовольным в такой восхитительной обстановке будет проблематично.

В гримерной рядом со своим кабинетом Элиза быстро просмотрела висевшие на вешалках платья, юбки и брюки и остановила выбор на розовом костюме от Шанель. Это был ее любимый костюм, но она редко надевала его для вечернего выхода в эфир. В своих нарядах для «Вечерних новостей» она тяготела к темно-синему, черному, серому и бежевому цветам.

Элиза сняла отлично сшитые брюки и хрустящую свежую блузку, в которых приехала на работу, и надела свой модельный костюм. Оценивающе разглядывая себя в зеркало, она отметила, что розовая ткань заставляет кожу сиять. Ее каштановые волосы до плеч также выглядят более пышными и блестящими. Даже глаза кажутся более голубыми. Одежда поистине может творить чудеса.

Она закончила переодеваться и спустилась вниз.

Направляясь к «аквариуму», Элиза сквозь прозрачные стены видела, что продюсеры и авторы, пишущие для «Вечерних новостей», уже собрались для обсуждения десятков событий, которые произошли по всему миру и потенциально могли попасть в выпуск новостей. Но когда она вошла в стеклянную комнату, где принимались решения относительно того, что будет слушать и смотреть нация, темой разговора было последнее появление Констанс Янг на «КИ ту Америка» сегодня утром.

— Я чуть было не поверил, будто она и в самом деле расстроена своим уходом. Думаю, что эти слезы выглядели вполне натурально, — сказал Рейндж Баллок, исполнительный продюсер вечернего вещания.

— Шутишь? Да она плакала от радости при мысли о тех деньгах, которые будет зарабатывать, — сказал один из авторов текстов новостей. — И не говорите мне, будто это простое совпадение и она не специально рассчитала время своего ухода так, чтобы он пришелся как раз на разгар сезонных замеров[4]. Констанс знает, что сейчас рейтинги рассматриваются более придирчиво, чем обычно. Она хочет, чтобы «КИ Ньюс» обратили внимание на то, насколько она мощная фигура, и осознали, сколько денег рекламодателей она может увести вместе с собой.

— По-моему, хорошо, что она ушла. Пусть там и трудится.

— Легко вам говорить. Вы не руководите отделом сетевых новостей. «КИ ту Америка» приносит пять миллионов долларов в год. Аудитория, которая уйдет вместе с Констанс, дорого обойдется «КИ Ньюс».

— Подумайте о том прессинге, под которым она находится. Что будет, если она не поднимет рейтинги на другом шоу?

— «Не плачь по мне, Аргентина»[5]. Это может уязвить ее гордость, но зато она будет обеспечена до конца жизни.

Фейс сунула постельное белье в стиральную машину, засыпала порошок и поставила регулятор температуры на стирку в горячей воде. Мама снова испачкала простыни.

Закрывая дверцу стиральной машины, Фейс почувствовала, как растет внутреннее напряжение. Хотя она упаковала завтраки для детей и приготовила им одежду еще с вечера, а сама сегодня встала рано, чтобы вымыть голову, оказалось, что нужно еще помыть маму, да и на то, чтобы проглотить свои крошечный завтрак, у нее ушло больше времени, чем обычно. И теперь Фейс нужно поторопиться, чтобы успеть одеться и не опоздать на электричку до Нью-Йорка.

Когда она поднималась по лестнице с цокольного этажа, в дверь позвонили. Фейс мельком взглянула на себя в зеркало в прихожей и провела рукой по все еще влажным волосам, пожалев, что так и не нашла времени, чтобы покраситься. Она туже затянула на тонкой талии пояс своего халата и открыла входную дверь.

— Здравствуйте, миссис Хансен. — На крыльце стояла молодая женщина. Глаза ее скользнули по фигуре Фейс. — Я не слишком рано?

— Нет, Карен. Вы как раз вовремя. Это я уже опаздываю. Заходите.

Фейс распахнула дверь перед приходящей сиделкой. У Карен было с собой несколько больших книжек.

— Надеюсь, вы не будете возражать против этого, миссис Хансен, но приближаются экзамены, а ваша мама иногда спит все время, пока я нахожусь здесь.

— Конечно. Карен. Все в порядке.

— Ох, и еще, миссис Хансен. Мне нужно будет уйти около трех, хорошо?

«Очень мило сказать мне об этом только сейчас. — подумала Фейс. — Ладно, все должно быть нормально. Все равно я уже не смогу найти на это время никого другого».

— Это сюрприз, для меня, Карен. — сказала Фейс. — Я сегодня собиралась на званый обед к своей сестре. И мне будет очень неудобно вернуться к трем.

Сиделка улыбнулась с извиняющимся видом и пожала плечами.

— Простите, миссис Хансен, но у меня назначена встреча с куратором по поводу занятий в следующем семестре. И я должна уйти около трех, чтобы попасть туда вовремя.

Фейс тоже попыталась улыбнуться. «А какой у меня выбор?» — подумала она. И если для ее детей создана возможность после школы некоторое время поиграть вместе другими детьми, то маму одну оставлять нельзя. Фейс понимала, что для этого ей придется уйти с ленча в два — независимо от того, закончится ли он к этому времени и хочет ли она этого или нет.

Похоже, никому никогда нет дела до того, чего хочется ей. Тодд и дети воспринимают это как нечто само собой разумеющееся, но очень многие ее подруги находятся в точно таком же положении. Когда они вместе стоят перед школой в ожидании детей, или сталкиваются в супермаркете, или время от времени вместе пьют кофе, они частенько жалуются ей на своих супругов, которые, казалось бы, даже не догадываются, как много они каждый день работают дома, и на своих детей, воспринимающих как должное чистую глаженую одежду в шкафу и разогретую еду на столе.

И все же Фейс почти смирилась с этим. Страстно желая иметь мужа, который уделял бы ей и детям больше внимания, чем прогнозам погоды на уик-энд с точки зрения условий для гольфа, Фейс выбрала для себя роль матери-домоседки и любила думать о том, что от этого ее детям только лучше. Но она не подписывалась нести ответственность еще и за собственную мать. Она всегда считала — если задумывалась над этим, — что, когда настанет время, они с Констанс вместе возьмут на себя бремя заботы о матери. После смерти их отца мама смогла еще несколько лет прожить одна в доме под Вашингтоном, федеральный округ Колумбия, где прошло их с сестрой детство, но восемнадцать месяцев назад стало очевидно, что больше мама одна жить не может. Дом был продан, а маму перевезли в Нью-Джерси.

Однако, справедливости ради, Фейс должна была признать, что ее сестра согласилась направить средства от продажи дома на уход, требующийся их матери. Правда, все эти деньги в действительности ушли совсем на другое — на то, чтобы выручить Тодда после сумасбродных вложений в непонятный бизнес. А когда Фейс в конце концов пошла к Констанс и рассказала ей, что деньги пропали, та больше их не предлагала.

Фейс понимала, что для матери было лучше остаться в ее семье. В их доме, построенном в колониальном стиле, сразу за кухней имелась четвертая спальня с отдельной ванной комнатой. Когда агент по продаже недвижимости показывала им дом, она назвала это «комнатой для прислуги». Но за те шесть лет, которые они прожили здесь, прислуга там ни разу не появилась. В семье Хансенов прислугой была сама Фейс.

— Мама сейчас в своей комнате, Карен, и, вероятно, спит. Просто время от времени осторожно заглядывайте туда.

— Хорошо, миссис Хансен.

Фейс начала подниматься по лестнице в свою спальню, прикидывая, сколько времени ей нужно, чтобы одеться, при этом понимая, что краситься уже придется второпях, когда услышала, как мама зовет ее.

— Фейс! Фейс, иди сюда.

— Иду, мама. — Смиренно вздохнув, Фейс развернулась и пошла по ступенькам вниз. Она подумала о своей сестре. Уж у Констанс наверняка есть масса времени, чтобы выбрать и надеть сегодня один из десятков висящих у нее в гардеробе нарядов от лучших дизайнеров. Макияж будет нанесен мастерски, волосы подкрашены профессиональным стилистом и уложены ее персональным парикмахером. Она будет выглядеть счастливой, неотразимой и отдохнувшей, и мельчайшие детали ее внешности будут обсуждаться в газетах, журналах и на телевизионных шоу. В то время как Фейс будет выглядеть и чувствовать себя старомодной и плохо одетой.

Констанс не нужно планировать каждый свой шаг исходя из того, есть ли с кем оставить маму. Констанс не возит ее на прием к доктору, не заботится о том, чтобы у той было свежее постельное белье и приготовленная еда. Констанс не нужно помогать маме купаться или мыться после всех ее неприятностей. У Констанс нет мужа, которому периодически надоедает участвовать в их жизни и которого, несмотря на все мольбы Фейс уделять хоть какое-то внимание и ей, больше заботит покер с друзьями, чем состояние собственного брака.

Констанс никогда не была замужем, хотя Фейс знала, что у нее были связи со многими обеспеченными и интересными мужчинами. Фейс было известно об этом не потому, что сестра посвящала ее в свои дела, а потому, что она читала об этом в разделе светской хроники и видела фотографии в журналах. У Констанс была захватывающая жизнь, ею восхищались миллионы людей, она зарабатывала огромные деньги. Как бы изменилась жизнь Фейс, если бы эти средства были у нее!

Фейс ненавидела себя за эту зависть, но ничего не могла поделать. С каждой прошедшей неделей маме становилось все хуже, Тодд уделял жене все меньше внимания, а сама Фейс все полнела, чувствуя себя загнанной в угол и злясь на свою судьбу.

— Пейдж, позвони, пожалуйста, Бойду, — попросила Элиза, вернувшись с утреннего редакционного совещания — Выясни, не поедет ли Констанс на ленч вместе со мной.

Войдя в кабинет, Элиза подошла к большому окну и взглянула на расположенную внизу студию «Вечерних новостей». Открывающийся вид никогда ей не надоедал. У каждого из этих людей, сидящих за письменными столами, соединенных посредством телефонов, Интернета и спутниковой связи с сотнями сотрудников «КИ Ньюс» по всему миру, была своя особая роль в процессе выхода новостей в эфир.

— Элиза!

Она отвлеклась от своих мыслей и повернулась на голос Пейдж. Ассистентка стояла в дверях.

— Бойд сказал, что Констанс очень благодарна за приглашение, но она должна встретить вас уже там.

— О'кей, спасибо, Пейдж. — Элиза села за свой стол.

— Знаете, о чем я подумала? — спросила Пейдж, но не стала дожидаться ответа от своего босса. — Я думаю, что Констанс хочет устроить свой собственный грандиозный выход — в одиночку. Она не желает делить с вами место в лучах юпитеров.

— Это не имеет значения, Пейдж. Все-таки это ее день, а не мой.

Пейдж пожала плечами и вышла, а Элиза взглянула на фотографию Дженни, стоящую в серебряной рамке у нее на столе. Снимок, сделанный в детском саду, как большинство детских фотографий, был невысокого качества, но именно поэтому он так нравился Элизе. Хотя воротник на рубашке Дженни был смят, а непослушные пряди волос выбились из-под удерживающей их ленты, глаза девочки, которой тогда было пять лет, сверкали, кривая улыбка открывала сияющие белизной детские зубки, красоту которых портила только темная дырка от одного выпавшего переднего зуба. Выражение лица Дженни на этом фото очень напоминало Элизе ее Джона.

Со дня смерти Джона прошло более шести лет, и Элиза иногда не могла поверить, что как-то пережила его потерю, вырастила их ребенка одна, без него, и сейчас самостоятельно воспитывает дочь. Джон сжульничал, уклонился, так никогда и не узнав свое дитя. А Дженни, маленькая девочка с улыбкой своего отца, продолжает жить, не получая папиной любви, которую тот, без сомнения, излил бы на нее в полной мере.

И в этой великой системе великих ценностей, желание Констанс Янг привлечь все внимание к себе не стоило и ломаного гроша.

Интересно, думал Бойд Айронс, почему, когда Констанс помыкала им по службе, в ее устах его имя всегда звучало как «бой»?[6]

— Разыщи мне по телефону Лайнуса, Бой.

— Бой, выйди и возьми мне кофе со льдом.

— Мне тут выписали один рецепт, Бой. Ты не сбегаешь в аптеку?

Глядя на Констанс, стоящую возле его стола и просматривающую лавину сообщений, поступивших для нее сегодняшним утром, он был убежден, что она относится к нему, как к своему батраку, лакею, рабу. Как и положено бессердечному надсмотрщику, Констанс совершенно не видела людей в тех, кто работал на нее. Пока человек был у нее на побегушках, она нисколько не интересовалась его именем, рабочей загрузкой или личной жизнью.

Бойд слышал, что Констанс не всегда была такой. Народ, проработавший на «КИ Ньюс» много лет, говаривал, что когда-то она считалась вполне хорошим человеком. Но Бойду трудно было представить такое, потому что все тринадцать месяцев, которые он работал у нее ассистентом, она вела себя как настоящая мегера.

— Бой, я думаю, тебе нужно пойти в ресторан заранее и убедиться, что там все в порядке.

— Там в конце есть буква «д», — пробормотал себе под нос Бойд.

— Что ты сказал? — резко переспросила Констанс.

— Ничего.

Констанс снова опустила глаза, продолжая читать адресованные ей послания.

— Когда все соберутся, позвонишь мне, и я приеду.

— А вы не думаете, что вам было бы лучше с самого начала находиться там, чтобы встречать гостей? — спросил Бойд, стараясь говорить любезным тоном.

— Если бы я думала, что это было бы лучше, я бы так и поступила, — бросила она и, не обращая больше внимания на своего подчиненного, развернулась и ушла к себе в кабинет.

«Она хочет устроить грандиозный выход, — подумал Бойд, — и обратить все внимание исключительно на себя». Для Констанс не имело значения, что все приглашенные отправлялись на этот званый ленч только для того, чтобы почтить ее. Если она задержится, ей не придется вести короткие вежливые беседы, не нужно будет слишком напрягаться. Она сможет спрятаться в свой защитный кокон и при этом остаться в центре внимания.

Бойд понимал: он должен быть счастлив, что она не забирает его на канал «Дейбрейк» — «Рассвет» — вместе с собой. Он должен был бы испытывать облегчение. Сейчас он ненавидел ходить на работу. Констанс могла бесчувственно причинять ему боль, совершенно не думая, что говорит. Она была чрезвычайно эгоцентрична, хотела получать желаемое немедленно и абсолютно не беспокоилась о том, как ее требования сказываются на нем. И все же Бойд изо всех сил старался ей угодить.

Вначале, узнав о том, что она и не подумала пригласить его с собой на «Дейбрейк», он обиделся. Потом это его разозлило.

Он работал по двадцать четыре часа в сутки, жертвуя выходными и отпуском. Его возлюбленная, которой опостылели обманутые в последним момент надежды и отмененные планы, порвала с ним. Бойд уже год не мог нормально выспаться: он просыпался среди ночи и валялся без сна до рассвета, всем своим существом ощущая, как внутри прокручивается очередное унизительное замечание Констанс или какое-нибудь ее безрассудное требование. Доктор сказал, что у него начинается язва, а глядя в зеркало, он видел, что на голове у него стало заметно меньше волос, чем год назад.

Зазвонил телефон. Бойд вежливо ответил, поставил аппарат на паузу и связался со своим боссом.

— Стюарт Уитакер на линии два, Констанс.

Бойд услышал, как она раздраженно вздохнула.

— А этому что еще нужно? — резко спросила Констанс. — Неужели он до сих пор ничего не понял? Ну ладно, просто скажи ему, что я свяжусь с ним, как только смогу.

«Какого черта! — подумал Бойд. — Она все равно уходит, и я больше не буду работать на нее».

— Он уже десять раз звонил, Констанс. И я не собираюсь больше врать этому несчастному парню.

Он положил трубку и посмотрел на пульт многоканального телефона. Лампочка линии два перестала мигать, это означало, что Констанс ответила на звонок. Бойд встал из-за стола и вышел в коридор. Войдя в мужской туалет, он увидел перед умывальником Би Джея Д'Элиа, который мыл руки.

— Выходит, это ее последний день, так? — ухмыльнулся Би Джей. — Держу пари, что ты будешь скучать по ней.

— Это точно. Мало она ко мне придиралась. — Бойд взглянул на свое отражение в зеркале и изумленно покачал головой. — Я забирал ее вещи из химчистки, записывал ее на прием к врачу, кормил кошку и чистил ее чертов туалет всякий раз в выходные, когда Констанс уезжала в город. Я даже не знаю, зачем ей нужна эта самая кошка. Она совсем не уделяет ей внимания. С таким же успехом можно назвать это животное моим. — Бойд повернулся и взглянул на Би Джея. — Я записывал ее на разные благотворительные мероприятия, а потом врал за нее, когда ей приходило в голову от них отказаться. Я выслушивал ее жалобы на людей, с которыми она работает, на мужчин, с которыми она встречается, на родственников, на так называемых друзей. Я постоянно думаю о ней и пытаюсь ее защитить. Ради бога, я даже не сказал ей, что сегодня утром сюда звонил парень из компании, обслуживающей бассейны, и сообщил, что нашел мертвую собаку в ее загородном доме. Хотел оградить ее от этих неприятностей в последний день.

— Это скверно, — сказал Би Джей.

— Да, я просто сказал чистильщику бассейнов, чтобы он немедленно избавился от этого пса. Я пахал на Констанс Янг как лошадь, и что я получил взамен? Пощечину по роже и следующую стерву вроде нее, которая приходит на ее место в качестве нового босса.

— Ты поосторожней, брат.

— Ты понятия не имеешь, что такое работать на Констанс день ото дня.

Би Джей вытянул из ящика на стене бумажное полотенце.

— Ты прав, и я считаю, что мне повезло, — ответил он. — Но я понимаю твои чувства. Мне пришлось работать с ней над очень большим количеством сюжетов. Она может стать настоящим кошмаром. Она находила огрехи во всех материалах, которые я снимал, и в любом интервью, которое я брал. Констанс ни разу не бывала довольна. — Он швырнул смятое полотенце в корзину для мусора.

— А еще я слышал, что примадонной может стать Лорен Адамс, и теперь я стану ее мальчиком для битья. — Бойд застонал. — Еще одна бывшая королева красоты, ставшая телезвездой. Она наконец перестала непрерывно курить, поджигая новую сигарету от предыдущей, но зато теперь постоянно надувает пузыри из жвачки. Она точно сведет меня с ума. Чем я заслужил все это в прошлых жизнях?

— А почему ты не завяжешь с такой работой? — спросил Би Джей.

— Обязательно завяжу, как только найду что-нибудь другое, уж можешь мне поверить, — ответил Бойд. — Но до этого момента я застрял здесь. Нужно платить за аренду жилья, да к тому же это все-таки «КИ Ньюс». А я с детских лет хотел работать в отделе телевизионных новостей.

— А ребенком ты был… хм, минут десять назад?

— Я не так молод, как тебе кажется, — сказал Бойд.

— Тебе года двадцать три?

— Двадцать семь. Мне не сразу удалось найти здесь даже работу пажа.

— Ты прав, Бойд. Ты уже ветеран, — сказал Би Джеи, направляясь к выходу. — А я в свои тридцать четыре вообще ветхий старец.

Констанс поднесла трубку телефона к уху и, положив голову на спинку своего удобного эргономического офисного кресла, уставилась в потолок.

— Как ты могла, Констанс?

— Как я могла — что?

— Ты же обещала мне, что никогда не наденешь единорога на публике, ты обещала, что он будет на тебе только тогда, когда мы с тобой остаемся вдвоем наедине.

— О, Стюарт, не будь смешным. Мы с тобой больше никогда не будем оставаться наедине, так что если бы я выполнила свое обещание, то вообще больше никогда не смогла бы надеть амулет с единорогом, разве не так?

— Прошу тебя, дорогая, я хотел бы забрать его назад.

— Я никогда не считала тебя человеком, способным требовать свои подарки обратно.

— На самом деле он не был моим настолько, чтобы я мог отдать его тебе, Констанс.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда ты восхищалась им в витрине экспозиции в Клойстерсе, я твердо решил, что он должен быть у тебя.

— Ну да, и еще ты сказал, что заказал для меня копию.

В трубке повисла тишина.

Констанс села прямо.

— Это было не так, Стюарт?

Он не ответил.

— Только не говори мне, что это подлинник — тот самый единорог из слоновой кости, которого король Артур подарил Гиневре. Не говори мне, что ты украл его!

— Я предпочитаю считать, что добыл его для своей возлюбленной. Героический поступок ради того, чтобы завоевать сердце своей дамы.

— Ты с ума сошел, Стюарт! Этот единорог должен быть центральным экспонатом приближающейся выставки в Клойстерсе. Ему цены нет!

— Да, моя дорогая, боюсь, что я действительно сошел с ума. Мне пятьдесят два года, но с тобой я веду себя словно влюбленный подросток. Я просыпаюсь утром с мыслями о тебе, думаю о тебе, когда вечером ложусь спать, в течение дня я каждую минуту помню о тебе. При всем том фуроре, который поднят вокруг тебя прессой, было совсем нетрудно отследить, чем ты сейчас занимаешься.

— Ты пугаешь меня, Стюарт. Рассуждаешь, как маньяк, охваченный навязчивой идеей преследования.

— Ох, Констанс, прости меня. Меньше всего мне хотелось бы пугать тебя. Ты — дама моего сердца, и единственное, чего я хочу, — это чтобы ты чувствовала себя в полной безопасности.

— Если бы ты на самом деле так думал, то не звонил бы мне постоянно, — с раздражением сказала Констанс — Давай будем помнить лишь хорошее о времени, проведенном вместе, и останемся друзьями.

— Разумеется, я хочу быть твоим другом, Констанс. Благородный рыцарь заверяет тебя в своей вечной преданности.

— Послушай, Стюарт, мне сейчас нужно уходить. У меня назначена встреча, а до этого нужно еще кое-что уладить.

— Я знаю, куда ты направляешься, Констанс. Сегодня в твою честь организован большой званый обед. Я читал об этом в газетах.

— Да, все верно.

— Я надеялся получить от тебя приглашение.

Констанс заерзала в своем кресле.

— Стюарт, это просто деловой ленч. Большинство людей, которые там будут, просто представители нашей индустрии, а не мои друзья.

— Ну хорошо, Констанс. Мне нужно поверить, что ты никогда не стала бы мне лгать. Но позволь все-таки еще раз попросить тебя: пожалуйста, отдай мне амулет обратно.

Констанс потрогала небольшую вырезанную из слоновой кости фигурку, которая висела на шелковом шнурке у нее на шее.

— О, Стюарт, я очень не хочу расставаться с ним. Этот единорог — мой талисман. Я постоянно надевала его на переговоры по поводу своей новой работы, и посмотри, какую удачу он мне принес.

Голос Стюарта взвился на целую октаву выше.

— Так хочешь сказать, что надевала его на люди не только сегодня утром?

— Не беспокойся. Никому и в голову бы не пришло, откуда он мог взяться.

— Боюсь, что ты слишком наивна, моя дорогая. Кто-то — кто угодно, — встречавший тебя лично или видевший по телевизору сегодня утром, обязательно узнает этот амулет.

— Ты слишком беспокоишься об этом, Стюарт, — сказала Констанс, хотя мысли ее уже понеслись вперед. Если кто-то действительно узнал этого похищенного единорога, она может сказать, что понятия не имела, будто эта вещь краденая, и просто указать на Стюарта. Но если она вернет его Стюарту, а потом амулет начнет искать кто-то, видевший его на ней, Стюарт, без сомнения, тут же заведет свои патетические речи о том, как он взял эту вещь, потому что именно она, Констанс, восхищалась ею, а он только хотел сделать ее счастливой; но потом она отдала амулет обратно, когда узнала, что он был украден. Копы решат, что Констанс должна была сообщить им об этом, а в прессе поднимется невообразимый крик — только держись. Такая антиреклама разозлит новых боссов: за те деньги, которые они платят, вокруг ее имени не должно быть никаких скандалов.

Но немного рекламы все-таки не помешает — особенно, если она представит Констанс в выгодном свете. Пока она раздумывала над этим, у нее родился план. Ей не хотелось, чтобы этот амулет лежал у нее в шкатулке, словно тикающая бомба с часовым механизмом, готовая взорваться в любой момент, если к ней вдруг постучит полиция. Она будет сама управлять ситуацией, продолжая носить его публично, и просто заставит представителей властей обратиться к ней. И вот тогда она объяснит им, как преуспевающий бизнесмен Стюарт Уитакер подарил ей этого единорога; расскажет, что понятия не имела, будто амулет краденый — ведь она, разумеется, полагала, что это копия, сделанная под заказ специально для нее. Перед ее глазами уже пестрели заголовки газет: ПОТЕРЯВШИЙ ГОЛОВУ ПОКЛОННИК КОНСТАНС ЯНГ ИДЕТ НА ПРЕСТУПЛЕНИЕ ВО ИМЯ ЛЮБВИ.

Вот такая реклама привлечет на их канал еще больше зрителей в первые, определяющие недели ее работы на новом месте. Она обязательно наденет единорога на торжественный обед и сама попытается обострить ситуацию — и чем раньше, тем лучше.

— Констанс? Ты еще здесь?

— Да. Стюарт. Но теперь мне действительно пора идти Я перезвоню тебе попозже. Обещаю.

Элиза специально оставила на дорогу в «Барбетту» больше времени, чтобы гарантированно попасть туда до приезда первого гостя. Когда они с Пейдж вышли на открытую площадку в саду позади старых богатых особняков, окружавших ресторан, Элиза почувствовала запах магнолий. Внутренний дворик был окружен цветущим кустарником и толстыми столетними деревьями. Посреди садика разместился великолепный фонтан, в котором резвились каменные херувимы, разбрызгивающие воду. Букеты розовых тюльпанов подчеркивали белизну скатертей на дюжине круглых столов, каждый из которых был сервирован на четыре персоны. Все это гораздо больше напоминало богатое загородное поместье, чем сад в сердце города.

— Все выглядит так красиво, Пейдж. Ты прекрасно поработала с оформлением, — сказала Элиза. — А еще я очень рада, что день сегодня такой замечательный и теплый. Было бы жаль переносить столики в помещение.

Первыми приехали продюсер «КТА» Аннабель Мерфи и оператор Би Джей Д'Элиа. Элиза вышла, чтобы поприветствовать их. Пока они болтали, глаза Элизы то и дело косились в сторону входа. Она невольно начинала волноваться, поскольку через застекленные французские двери гости двигались весьма тоненьким ручейком.

— Господи, да где же приглашенные? — Элиза взглянула на часы. — Надеюсь, что придут все.

— Я бы не стала беспокоиться, — сказала Аннабель. — Они будут здесь, но никто не торопится. Боюсь, что гости идут сюда в основном потому, что торжество организовываешь ты, Элиза, а вовсе не в честь Констанс.

Би Джей взял с подноса у официанта бокал просекко[7].

— Сегодня пятница, мне уже не нужно будет возвращаться в телецентр, поэтому имею право по-настоящему отметить предстоящее событие. — Он поднял свой бокал на высокой ножке. — А у нас, ребята, все-таки есть что отмечать.

— Прекращай это, Би Джей, — сказала Аннабель, толкнув его локтем, а Элиза тем временем направилась к входу, чтобы поздороваться с женщиной, нерешительно остановившейся в дверях.

Элиза была поражена родственным сходством, хотя сестра Констанс выглядела значительно старше и полнее, чем она. Когда они пожимали друг другу руки, Элиза почувствовала шершавую ладонь человека, который сам выполняет всю работу по дому, или, по крайней мере, не заботится о себе настолько, чтобы пользоваться кремом для рук. Во время их короткой беседы Элиза поймала себя на мысли о том, что симпатизирует Фейс Хансен, и подумала, как, должно быть, тяжело ей быть сестрой такой блестящей и знаменитой Констанс Янг. Наверное, очень тяжело.

— Какая у вас с Констанс разница в возрасте? — спросила Элиза.

— Она на три года старше меня, — тихо ответила Фейс. — Я знаю, что не выгляжу моложе ее, но так оно и есть.

Подбирая какой-нибудь тактичный ответ, Элиза уже пожалела, что задала этот вопрос.

— Мы все выглядим старше Констанс, — сказала она. — Похоже, она совсем не стареет. — Стараясь скорее сменить тему, она попросила Фейс рассказать о себе.

— Я домохозяйка, — улыбнулась Фейс. — У меня двое мальчиков, семи и восьми лет. В связи с этим дел у меня хватает.

— Не сомневаюсь, — сказала Элиза. — У меня самой шестилетняя дочка.

— Я знаю. Я читала статью о вас в «Гуд хаускипинг»[8]. Как вам все удается? — спросила Фейс. — Думаю, у вас должна быть масса помощников.

— Да, к счастью, так оно и есть. У меня прекрасная экономка, замечательные соседи и люди, которые присматривают за моей дочкой; к тому же дедушка и бабушка Дженни живут неподалеку и проводят с ней много времени. Дочь любит их, а они ее просто обожают.

— Жаль, что у моих детей этого нет, — сказала Фейс. — У нас есть только моя мать, но она очень больна. Бывают дни, когда она их даже не узнает.

— Это, должно быть, очень тяжело, — сказала Элиза. — А где сейчас живет ваша мама?

— У меня.

— Тогда забот у вас, видимо, действительно более чем достаточно.

Фейс кивнула, и на глазах ее появились слезы.

— Простите меня. — сказала Элиза, коснувшись руки Фейс. — Я не хотела вас расстраивать. Я знаю, насколько тяжело смотреть, как от тебя уходит человек, которого любишь.

— Не обращайте внимания, — сказала Фейс, промокнув платком уголки глаз. — Я, наверное, кажусь вам смешной.

— Ничего подобного. Вы вовсе не смешная, — сказала Элиза, улыбаясь огорченно глядевшей на нее женщине и раздумывая над тем, насколько сестра Фейс помогает ей.

Медленно, но верно внутренний садик заполнялся людьми. Большинство гостей были сотрудниками «КИ Ньюс». Элиза переходила от одной группы к другой, взяв на себя обязанность познакомить Фейс со всеми. А Констанс ведь понимала, что Фейс здесь никого не знает, думала Элиза. Могла бы, по крайней мере, сама появиться здесь, чтобы сестра чувствовала себя более комфортно.

Наконец приехали исполнительный продюсер и новая соведущая «КИ ту Америка». Когда Лайнус Назарет и Лорен Адамс проходили через французские двери ресторана, его рука лежала на ее талии.

— Боже мой, они теперь даже не пытаются ничего скрывать, — шепнула Аннабель Би Джею.

— Это ее плата за успех, разве не так? — фыркнул Би Джей.

— Ну, Лайнуса трудно упрекать за то, что он запал на нее, — сказала Аннабель. — С такой прической, как у нее сейчас, она очень похожа на Одри Хепберн.

— Все так говорят, — согласился Би Джей. — Но я почему-то этого не заметил.

Аннабель смотрела, как Лорен берет бокал с подноса официанта.

— Чего бы я только не отдала, чтобы и у меня была такая фигура! — сказала она.

— Я люблю, чтобы мои женщины были худенькими, — сказал Би Джей, — но она уж слишком тощая. Взяться не за что.

— А вот Лайнус, похоже, так не думает. — Аннабель кивнула в сторону исполнительного продюсера и его новой звезды. Лорен с обожанием уставилась на своего босса и по совместительству любовника, а тот явно грелся в лучах ее внимания. — Никогда не видела его таким счастливым.

Внутри дорогого городского особняка за длинной деревянной стойкой бара с бокалом вина в руке сидел Стюарт Уитакер и ожидал приезда дамы своего сердца. Мысль о том, что Констанс пренебрегает его просьбой, надевая этот амулет, очень обижала его. Более того — это его серьезно тревожило. Стюарт понимал, что, если кто-нибудь из Клойстерса узнает этого единорога из слоновой кости, расследование пропажи амулета из музея в конце концов выведет на него. Он должен был забрать единорога у Констанс и каким-то образом вернуть его на место. Поскольку телефонный разговор с Констанс его не удовлетворил, он надеялся, что его доводы лучше сработают при личной встрече.

Через три табурета от него к стойке подсел молодой человек и тут же вытянул сотовый телефон.

— О'кей, Констанс. Все на месте. Можете выезжать.

Молодой человек с щелчком закрыл свой телефон и сделал жест в сторону бармена.

— Мне, пожалуйста, еще одну «Кровавую Мэри».

Стюарт смотрел, как парень размешивает свой напиток стебельком сельдерея.

— Простите…

— Да? — Молодой человек даже не поднял глаз от своего стакана. Такой отрывистый ответ не оставлял сомнений: он совершенно не хочет, чтобы его тревожили.

— Вы ведь Бойд?

Молодой человек все-таки поднял голову и пристально посмотрел на Стюарта.

— Мы знакомы? — озабоченно спросил он.

— Я Стюарт Уитакер. Я случайно услышал, как вы только что говорили с кем-то по имени Констанс, а во второй половине дня здесь состоится обед в честь Констанс Янг. Также мне известно, что у нее есть ассистент-мужчина по имени Бойд, с которым я много раз разговаривал по телефону. И я просто подумал, не вы ли это.

Выражение лица молодого человека смягчилось. Он улыбнулся и наклонился на своем табурете в сторону Стюарта, чтобы пожать ему руку.

— А, мистер Уитакер. Приятно познакомиться.

— Мне тоже очень приятно, Бойд, — ответил Стюарт.

Бойд пересел на табурет рядом со Стюартом и закинул ногу на ногу.

— Да, мистер Уитакер. Она уже на пути сюда, но я думаю, вы сами понимаете, что она едет на званый обед, устроенный в ее честь.

— Не беспокойся, сынок. Я не собираюсь устраивать тут никаких сцен. Я просто хочу с ней минутку переговорить.

— Думаю, что время для этого совершенно неподходящее, мистер Уитакер.

Стюарт взглянул на молодого человека и выдавил из себя слабую улыбку.

— А для этого никогда не будет подходящего времени, разве не так, Бойд? Констанс ведь не хочет иметь со мной ничего общего.

Бойд промолчал.

— Раньше я так не думал, — тихо сказал Стюарт.

— Возможно, я мог бы вам помочь, — предложил Бойд.

Стюарт сделал глоток вина.

— Вы по телефону всегда были очень любезны со мной, Бойд. И я это очень ценю.

— Конечно, мистер Уитакер.

— Вы были бы удивлены, узнав, какими дурными манерами могут обладать некоторые люди, Бойд.

— Ничуть. К сожалению, я теперь уже ничему не удивляюсь. С дурными манерами я сталкиваюсь ежедневно.

— Это ужасно, не так ли?

— Могу вас заверить.

— Люди так мало обращают внимания на чувства других людей, Бойд.

— Полностью с вами согласен.

— И я не собираюсь быть причастным к этому. Меньше всего на свете я хотел бы испортить этот особый для Констанс день. Я не хочу задевать ее чувства.

— Конечно, не хотите.

Лицо Стюарта стало серьезным.

— Возможно, вы действительно могли бы оказать мне услугу, Бойд.

— Если смогу. Каким образом?

— Ситуация очень деликатная. Ьойд.

— А что случилось?

— Я кое-что отдал Констанс, и теперь мне необходимо это вернуть.

Бойд внимательно смотрел на Стюарта, ожидая продолжения.

— Мне необходимо вернуть амулет в виде единорога, который она носит на шее.

— А почему вы просто не попросите об этом ее саму?

— Уже просил.

Бойд тихонько присвистнул.

— И она отдавать его не хочет, так?

Стюарт кивнул. Он поставил локти на барную стоику и положил голову на сложенные ладони.

— Но если вы достанете мне этот амулет, я, естественно, хорошо отблагодарю.

Тридцать секунд прошло в молчании. Бойд нервно поглядывал в сторону входа в ресторан, ожидая, что в любой момент там может появиться Констанс.

— Я помогу вам, мистер Уитакер.

Стюарт поднял голову и повернулся к Бойду.

— Вы действительно сделаете это для меня?

— Да, сэр. Я хорошо знаю, как Констанс может обидеть человека.

На тротуаре перед «Барбеттой» толпа репортеров и папарацци ожидала приезда Констанс Янг. Когда она вышла из машины, тут же защелкали фотоаппараты, зажужжали видеокамеры, а журналисты наперебой принялись выкрикивать свои вопросы.

— Вы будете скучать по «КИ ту Америка», Констанс?

— Как вы считаете, Лорен Адамс способна заменить вас?

— Можете вы наконец сообщить, сколько будете зарабатывать на новом месте?

— Какие чувства испытываешь, разрушая чужие судьбы, Констанс?

Констанс быстро взглянула на человека, задавшего последний вопрос. Мужчина, стоявший сбоку от ступенек, ведущих в ресторан, показался ей смутно знакомым. У него было вытянутое худое лицо и темные взъерошенные волосы. Одет он был в вельветовую спортивную куртку, рубашку с открытым широким воротом и мятые хлопчатобумажные брюки. В отличие от других собравшихся вокруг нее журналистов, в руках у него не было ни микрофона, ни записной книжки.

— Я задал вам вопрос, Констанс. Каково это — сломать жизнь другому человеку?

Констанс впилась в него взглядом, а затем прошла мимо.

Когда она исчезла внутри старого особняка, один из репортеров толкнул мужчину в бок.

— Вы ведь Джейсон Воан, верно?

— Был им когда-то, — ответил тот, прежде чем развернуться и уйти.

Как только гости расселись по своим местам в саду, Элиза предложила первый тост.

— За Констанс, — с теплотой в голосе сказала она, поднимая бокал. — Сегодня мы отмечаем завершение твоей работы в «КИ Ньюс» и находимся в ожидании твоих последующих успехов, хотя и понимаем, что ты будешь для нас очень серьезным конкурентом. Ты талантлива и красива, и ты — так или иначе — повлияла на жизнь каждого из собравшихся здесь. Отсутствие твое будет очень ощутимо.

— Весьма тактично, — шепнула Аннабель, склонившись к Би Джею, когда гости дружно подняли бокалы.

Би Джей кивнул; он тоже поднял свой бокал, но затем поставил его обратно на стол.

— Да, все правильно, но ты заметила, как аккуратно Элиза подобрала слова Констанс действительно повлияла на жизнь каждого из нас. И практически всех нас сделала несчастными.

Когда были поданы сальтимбокка[9], Лайнус Назарет поднял со стула тучное тело и произнес тост, убедившись предварительно, что Лорен Адамс стоит рядом с ним.

— Не могу сказать, что меня очень радует твой переход к нашему конкуренту, Констанс. Мне нравилось, что твое присутствие в нашей команде поднимало рейтинги программы, и я до сих пор толком не могу прийти в себя из-за того, что ты меня бросаешь.

Гости засмеялись — кто-то искренне, кто-то нервно.

Лайнус продолжал:

— Но, по совести говоря, я также не могу сказать, что знаю кого-либо — за исключением меня самого, разумеется. — кто работал бы больше, чем ты. — Он изогнул бровь и озорно ухмыльнутся. — Поэтому я, конечно, желаю тебе успехов. Было замечательно видеть тебя в своей команде, но теперь мы с Лорен ждем не дождемся, чтобы надрать тебе задницу.

— Абсолютно верно! — подхватила Лорен Адамс.

Снова раздался смех.

— А сейчас, Констанс, я преподнесу тебе небольшие подарки на прощание, — сказал Лайнус.

Констанс открыла внушительных размеров синюю коробку и, похоже, искренне обрадовалась большому серебряному подносу, на котором было выгравировано ее имя, название «КИ Ньюс» и даты периода, в течение которого она работала на этом телеканале.

— О'кей, — сказал Лайнус, подавая ей еще одну коробку, побольше, на этот раз оранжевую. — Поднос — это для всяких официальных церемоний, а вот эта вещь более практичная, то, чем ты можешь пользоваться каждый день.

В упаковке лежал великолепный халат с монограммой «КИ Ньюс» на нагрудном кармане, а также полдюжины купальных полотенец от знаменитой компании «Гермес».

— Только за одно такое полотенце можно было бы месяц кормить моих двойняшек завтраками в школе, — восхищенно пробормотала Аннабель, когда Констанс подняла халат вверх.

— Для Констанс — все только самое лучшее, крошка, — усмехнулся Би Джей. — Все знают, что она каждый день плавает. Неужели ты думаешь, что Констанс станет кутаться во что-то менее шикарное?

Хотя Элиза и была хозяйкой на этом званом обеде, до самого конца оставаться здесь она все равно не могла. Ей нужно было возвращаться в телецентр, но перед уходом она остановилась у столика Констанс.

— Что ж, Констанс, я не говорю тебе «прощай», потому что уверена, что видеться с тобой мы будем часто, — сказала Элиза.

Констанс поднялась со своего стула и поцеловала ее в щеку.

— Огромное спасибо тебе, Элиза. С твоей стороны было очень любезно устроить для меня все это.

— Ну что ты! — сказала Элиза. — А чем ты планируешь заняться, пока не начала работать на «Дейбрейк» в следующем месяце?

— Сегодня попозже уезжаю к себе за город. Не знаю, сколько я там пробуду, но в ближайшие несколько дней определенно хочу расслабиться.

— Звучит замечательно, — сказала Элиза. Вдруг она заметила глубокие розовые царапины на шее Констанс и, склонившись ниже, спросила: — Что случилось? Это кошка тебя так разукрасила?

Констанс осторожно потрогала шею.

— Нет, — ответила она. — Я просто снимала блузку через голову и забыла, что у меня на шее висит единорог. И кончики короны глубоко поцарапали кожу. Я закрывала это макияжем, но пудра, похоже, уже слетела.

Элиза всмотрелась более внимательно. Восьмиконечная корона оставила только четыре царапины, поскольку острые концы, расположенные напротив друг друга, прошли по одному и тому же следу. Между этими царапинами был виден порез, оставленный рогом единорога.

Элиза содрогнулась.

— Может быть, тебе не стоит замазывать это макияжем, Констанс, — сказала она. — Пусть сначала заживет так.

— Я попробую, — ответила Констанс. — Не буду ничем закрашивать. За городом это вполне можно будет сделать.

Элиза повернулась и наклонилась вперед, чтобы пожать руку сестре Констанс.

— Было очень приятно с вами познакомиться, Фейс, — искренне сказала она.

— Да, мне тоже было очень приятно познакомиться. — вставая, ответила Фейс. — Спасибо, что пригласили меня сюда.

Пока сестры смотрели вслед направляющейся к выходу Элизе, Фейс выразила мнение по поводу своего знакомства с ведущей «Вечерних новостей».

— Какой приятный человек, просто слов нет, — сказала она. — И совсем не задается. С ее стороны было очень мило устроить для тебя такой прощальный обед, Констанс.

Констанс насмешливо взглянула на сестру.

— Не стоит обманывать себя, Фейс. Элиза организовала этот ленч, исходя из своих интересов. И занималась всем исключительно для того, чтобы самой выглядеть лучше.

— Я ушам своим не верю, Констанс. С твоей стороны это черная неблагодарность, тебе так не кажется?

— Я просто была честной.

— «Просто была честной», — повторила Фейс, чувствуя, как все ее тело напряглось. — А что для тебя значит быть честной, Констанс? Некоторые люди делают приятное другим без всякой задней мысли. И совершают это ради любви, дружбы или просто из любезности. Тебе такое никогда не приходило в голову?

Констанс улыбнулась на случаи, если кто-то из гостей посмотрит в их сторону.

— Когда ты уже повзрослеешь, Фейс? — сказала она, едва шевеля губами. — Сколько можно оставаться маленькой наивной девочкой?

— Я перестала быть маленькой наивной девочкой уже очень давно. Констанс. Даже самой забавно, насколько ухаживание за нашей больной матерью выбило из меня весь оптимизм.

— О, нет. Ну вот, опять все сначала, — простонала Констанс — И что ты хочешь в связи с этим от меня услышать, Фейс? Если бы ты сделала так, как я предлагала, и поместила маму в тот замечательный дом для престарелых, мы бы сейчас об этом не говорили.

— После всего того, что наша мама сделала для нас, Констанс, она заслужила доживать свои дни в окружении людей, которые ее любят, и принимать заботу своей семьи, а не посторонних. Я не могу отдать ее в такое место.

— Что ж, это твой выбор, Фейс, а не мой.

— И все же какую-то помощь от тебя получить не помешало бы. Я знаю, что после того случая, когда Тодд прогорел с неудачным бизнесом и потерял все деньги, вырученные от продажи маминого дома, ты считаешь, что не несешь больше никаких финансовых обязательств. Но как насчет того, чтобы перебраться на другой берег реки и хотя бы просто навестить ее? Собственно говоря, Констанс, что бы ты ни сделала, это все равно будет шагом вперед по сравнению с нынешней ситуацией, то есть ни с чем. — Фейс решила на этот раз высказать сестре все, что она думает. — Посмотри на себя. У тебя ведь все есть. Или ты думаешь, что я тоже владею такими вещами, как вот это украшение, которое ты носишь на шее? Да я радуюсь паре новых резиновых перчаток, которые надеваю, чтобы ухаживать за мамой!

— А тебе обязательно нужно было постараться испортить мне такой день, Фейс?

Фейс молчала.

— Так вот знай: я не позволю тебе сделать это, — сказала Констанс.

— Я не собираюсь с тобой воевать. Но почему бы тебе просто не пригласить маму к себе в загородный дом? За все эти годы мы были у тебя только один раз.

Констанс вздохнула.

— Ты просто не понимаешь. Фейс. Хотя, собственно, я и не ожидала, что ты сможешь это сделать. Ты живешь в своем изолированном мирке домашней хозяйки, не имея ни малейшего представления о том, что такое настоящее напряжение жизни.

— По крайней мере, я хотя бы закончила колледж. — выпалила Фейс.

Констанс холодно взглянула на сестру.

— Я пропускаю это мимо ушей. Фейс, потому что понимаю, как ты расстроена. Но последние месяцы были очень тяжелыми, и мне просто необходимо передохнуть, перед тем как начинать работу на новом месте.

Фейс взяла свою сумочку.

— Как тебе удается уживаться с самой собой, Констанс?

— Насчет меня можешь не беспокоиться. Я отлично сплю по ночам. — Констанс развернулась и пошла к гостям.

Пока Фейс стояла, глядя вслед удаляющейся сестре, из ее сумочки раздался приглушенный звонок. Покопавшись немного, она достала оттуда свой сотовый телефон.

— Миссис Хансен? Это я, Карен.

— Что-то случилось, Карен? С мамой все в порядке? — испуганно спросила Фейс.

— Да. С ней все хорошо, миссис Хансен. Она по-прежнему дремлет Я просто хотела сказать, что мне перезвонил куратор и отменил нашу встречу. Так что вам не нужно торопиться домой прямо сейчас.

Фейс сунула свой телефон обратно в сумочку и стала думать, как использовать внезапно появившееся свободное время.

Констанс добралась до своего загородного дома, когда солнце уже начало садиться. Заехав на усыпанную гравием подъездную аллею, она припарковала машину и вышла, чтобы открыть деревянные ворота на въезде. Эти ворота не представляли серьезного препятствия для любого желающего войти: все, что нужно было сделать, — просто отодвинуть железную щеколду, и они сами легко распахивались. По-настоящему Констанс и ее имущество защищала установленная в коттедже сложная электронная система охранной сигнализации.

Она взглянула на дом и как всегда подумала, насколько ей приятно чувствовать себя его хозяйкой. Архитектор прекрасно потрудился, разработав проект современного строения, отлично вписывающегося в великолепный ландшафт. В доме было много окон, наполнявших его светом, из которых открывался умиротворяющий вид на окружающую природу. На просторном и уютном первом этаже было достаточно места, чтобы жить с легкостью и предаваться изысканным развлечениям.

На втором этаже размешались всего две спальни: одна для гостей, а вторая, побольше, для Констанс.

Она сразу направилась наверх, прихватив оранжевую коробку с подарками. Констанс сняла зеленый костюм и переоделась в закрытый черный купальник и элегантный халат, который ей только что подарили на прощание. Затем взяла одно из своих новых полотенец и пошла вниз, чтобы налить себе виски с содовой.

Констанс посидела немного на веранде с другой стороны дома, потягивая напиток и любуясь темнеющим небом. В комнатах начал автоматически включаться свет, окна зажигались одно за другим. Она подождала, пока сработают таймеры на склонах и вокруг бассейна, но освещение там так и не появилось. Констанс пошла в дом и проверила центральный щиток с автоматическими предохранителями. Оказалось, автомат, отвечающий за освещение бассейна, выбило. Констанс снова включила его.

Когда она опять вышла на улицу, воздух стал заметно прохладнее. Констанс подумала, что, возможно, нагреватель воды тоже не работал из-за отключения электричества. Оставалось только надеяться, что этого не произошло, потому что она все равно твердо решила не отказываться от своих физических упражнений независимо от температуры воды.

На краю бассейна Констанс остановилась и пальцем ноги попробовала воду. Она была прохладнее, чем ей бы того хотелось, но не слишком холодной. Даже если нагреватель и был отключен, последние несколько дней бассейн грело солнце. Констанс знала, что, когда она опустится в воду и начнет плавать, все будет хорошо.

Она сняла халат и бросила его вместе с полотенцем на один из шезлонгов. Начав закалывать волосы шпилькой, нащупала на шее шелковый шнурок и поняла, что не сняла свой амулет, когда переодевалась в купальник. Констанс расстегнула кулон и положила его на столик. Затем она подошла к бассейну и спустилась в него по лестнице. Когда тело скользнуло в прохладную воду, у нее перехватило дыхание. Медленно и методично она проплывала фут за футом, отталкиваясь длинными размеренными гребками, и даже не догадывалась, что из кабинки для переодевания за ней внимательно следят.

Вперед и назад, вперед и назад — стройная фигура Констанс плавно скользила по воде. Руки во время гребка вытягиваются, ладони плотно сложены. Быстро работающие ноги мощно двигают ее вперед. Под каждый гребок голова поворачивается направо, рот появляется над поверхностью, давая возможность сделать очередной глубокий вдох, чтобы плыть дальше.

Выполнив свою обычную норму, Констанс перевернулась на спину Ее белокурые волосы веером расстелились на воде, а сама она смотрела в ночное небо, приближаясь к мелкой части бассейна. Уши ее находились под водой, и она не слышала ничего, кроме тишины.

Констанс начала дрожать, а ощупав кончики пальцев, почувствовала, что они сморщились. Она встала на дно бассейна.

Уже подойдя к лестнице, женщина вдруг ощутила, что рядом есть кто-то еще. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть какой-то летящий по воздуху предмет. В свете окружающих бассейн фонарей был также различим оранжевый электрический шнур В этот ужасный миг Констанс уже знала, что с ней сейчас произойдет.

Тостер коснулся поверхности воды, и в то же мгновение, когда Констанс почувствовала, как ее тело пронзает электрический ток, она увидела лицо своего убийцы.

Фонари бассейна мигнули и погасли, но времени, чтобы добраться до щита с предохранителями и снова включить ток, уже не было. Впрочем, хватало и освещения от светильников на веранде в задней части дома. Трехконтактная вилка — ставшая двухконтактной, после того как на ней преднамеренно был срезан контакт заземления, — была вынута из розетки на стене кабинки, толстый оранжевый шнур аккуратно смотан, а тостер; подключенный к его концу, извлечен из воды.

Все это время Констанс лежала на поверхности без движения лицом вниз.

Когда вчера здесь был убит током датский дог, было очень важно вытащить собаку из воды, чтобы не оставлять следов, позволяющих определить причину гибели несчастного создания. Это была еще та работка — поднять тяжелое мокрое животное и оттащить его в лес. Но тело Констанс можно оставить лежать прямо здесь — пусть расследуют.

Неподвижная тишина опускающегося вечера была нарушена каким-то звуком со стороны веранды, но быстрый взгляд в ту сторону ничего не обнаружил. Однако на столике возле бассейна что-то блеснуло. Любопытство заставило выяснить источник этого мерцания. Тусклый свет падал как раз на темно-зеленый драгоценный камень. Это было отражение изумрудного глаза фигурки единорога, вырезанной из слоновой кости.

Амулет Констанс, приносивший ей удачу, ее талисман, ее увенчанный золотой короной единорог, был небрежно сунут в карман в надежде, что он сможет принести больше счастья своему новому владельцу.

Суббота в Клойстерсе была напряженным днем. Это место, расположенное на склоне холма с видом на реку Гудзон, возможно, дает самое реальное представление о монастырской обители в американском городе, и поэтому весной люди стекаются сюда толпами. Дети и взрослые с удовольствием посещают проводимые в местных галереях лекции и семейные семинары на самые разнообразные темы — от средневековой магии и медицины до обязанностей матери в Средние века. Бродя по часовням и залам музея, посетители слушают пояснения гида на аудиокассетах, погружаясь в мир монахов, королей, рыцарей, гобеленов, витражей и резьбы по камню. А снаружи желающие позагорать или отдохнуть на пикнике расстилают на лужайках свои одеяла, наслаждаясь спокойствием и красотой замечательной природы.

Сегодня Ровена Куинси должна была проводить специальную лекцию, посвященную изображениям единорога на старинных гобеленах. Направляясь на работу. Ровена совершенно не волновалась. Она настолько хорошо знала этот предмет, что ей даже не нужны были никакие конспекты. Сидя в пригородном автобусе, она расслабилась и погрузилась в чтение «Нью-Йорк таймс». Ровена терпеливо просмотрела первые страницы, прежде чем перейти к своему любимому разделу — об искусстве.

На этой странице, чуть ниже центральной складки находилась фотография Констанс Янг. Ровена прочла заголовок: «Констанс Янг меняет одно утреннее шоу на другое».

В статье подробно описывался последний день Янг на «КИ ту Америка», а также прощальный обед в ее честь, который был устроен в дорогом ресторане в Театральном квартале[10].

Закончив читать статью, Ровена принялась разглядывать снимок. Хотя Констанс Янг была очень фотогенична, вживую она выглядела более привлекательно. Ровена в полной мере поняла это, когда Стюарт Уитакер заказал у нее индивидуальную экскурсию для себя и ведущей «КИ ту Америка». Ровена лично встречала эту пару, и красота Констанс произвела на нее сильное впечатление.

Даже на газетной фотографии было видно, как блестят волосы Констанс и как сияют ее глаза, когда она входит в ресторан. Зеленый костюм сидел на ней идеально. Стараясь рассмотреть, что висит у Констанс на шее, Ровена вгляделась внимательнее.

«Нет. Этого просто не может быть».

Маленькие девочки в красно-белой спортивной форме собрались у края поля, ожидая своей очереди принимать подачу Элиза смотрела, как Дженни выходит из группы и направляется к домашней базе.

— Помни, Дженни, крепче держи биту! — крикнула Элиза. На игре в прошлые выходные ее дочь неосторожно выронила биту, после того как сбила мяч с подставки[11]. Бита тогда ударила по ноге девочку из их команды, Ханну.

Дженни взглянула на мать, и на мгновение Элиза пожалела, что выкрикнула предостережение, вместо того чтобы пожелать ей нанести хороший удар. Но Дженни выглядела невозмутимой. Она расположилась позади подставки для мяча, отведя биту назад, как учил их тренер.

— Она прекрасно смотрится.

Элиза обернулась на голос и улыбнулась, узнав стоящую рядом соседку. Мишель Виздак держала за руку своего четырехлетнего сына.

— Доброе утро. Как дела, Мишель? Надеюсь, с ногой у Ханны все в порядке?

— Да. Элиза. С ногой все хорошо. Ты меня спросила об этом уже раз десять с прошлого воскресенья. Хватит переживать по этому поводу. — Мишель кивнула в сторону юных игроков. — Вон она. Посмотри сама, разве похоже, что у нее что-то болит?

В этот момент Ханна Виздак прекрасно прошлась колесом, и ее каштановые волосы красиво рассыпались в воздухе.

Удовлетворенная увиденным, Элиза наклонилась к сынишке Мишель.

— Привет, Хадсон. Как поживаешь?

Лицо мальчика засветилось от удовольствия, но он ничего не ответил.

— Чего бы я только не отдала за такие ресницы! — сказала Элиза, снова выпрямляясь. Она обратила внимание, что на Хадсоне была та же футболка и та же обувь, что и на прошлой игре, а также на позапрошлой и позапозапрошлой. Элиза знала почти наверняка, что эту же курточку Хадсон носит и в большую часть будних дней. Его мама рассказывала ей об этой приверженности мальчика постоянно носить одну и ту же куртку и те же кеды, и о настойчивости, с которой он надевал свою любимую футболку с длинными рукавами «Пауэр Рейнджер», даже когда было жарко. Похоже, что Мишель нужно было стирать это практически каждый вечер, чтобы сын выглядел опрятным.

Со стропы поля раздались возбужденные возгласы, и Элиза повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дженни обегает первую базу. Расстановка игроков противника привела к тому, что Дженни заработала хоумран[12]. Элиза радостно улыбнулась и показала дочке поднятый вверх большой палец, когда вдруг почувствовала, как в кармане сработал вибратор ее смартфона «Блэкберри». Она прочна сообщение, и у нее оборвалось сердце: «СРОЧНО. ПОЗВОНИ РЕЙНДЖУ БАЛЛОКУ, КАК ТОЛЬКО СМОЖЕШЬ».

Элиза быстро отошла от игровой площадки и нашла относительно укромное место, откуда можно было позвонить Рейнджу. Срочно? Ни с чем хорошим это не могло быть связано. Исполнительный директор «Вечерних новостей» канала «КИ» никогда не звонил ей по выходным просто для того, чтобы поболтать о погоде — разумеется, если речь не шла о надвигающемся урагане.

— Рейндж, это я. Что случилось?

— Прямо даже не знаю, как и сказать, Элиза.

Элиза испуганно обхватила себя руками. Это должно быть что-то личное. Иначе Рейндж просто начал бы сыпать заголовками будущих сообщений.

— Что произошло?

— Констанс Янг погибла.

— О Господи… — У Элизы перехватило дыхание, и она согнулась, словно от удара. — Этого быть не может, Рейндж.

— Боюсь, что это все-таки правда.

— Как это произошло? — спросила она, закрыв глаза и вся сжавшись.

— Пока точно не известно. Ее экономка нашла тело сегодня утром. В плавательном бассейне.

— Так Констанс утонула?

— Похоже на то. Думаю, будет назначено вскрытие, чтобы определить причину смерти. Но тут такое дело… Мы хотим, чтобы сегодня вечером ты вела программу. В освещении этого события сегодня на «КИ Ньюс» будут задействованы все.

Элизе был хорошо знаком прагматизм, которого требовала ее профессия. Крушение самолета, школьный автобус, подорвавшийся на бомбе, гибель друга и коллеги — время на оплакивание и переживания по этому поводу всегда очень ограничено. И сразу же думаешь, как подать эту историю слушателям. Слезы и печаль — это роскошь, которая может подождать.

— Конечно, — только и смогла сказать Элиза. — Но мне не хотелось бы перебегать дорогу вашему обычному ведущему субботних вечерних новостей.

— Об этом не беспокойся. Он сейчас в отпуске. А на сегодняшний вечер мы просто пригласили отработать Мака Мак-Брайда, чтобы заменить его.

Элиза почувствовала, как у нее сдавливает грудь. Она не видела Мака с того момента, как они расстались несколько месяцев назад, но при звуке его имени пульс ее участился сам собой.

— Я и не знала, что Мака интересует роль ведущего. — Элиза едва сдержалась, чтобы не спросить, когда Мак успел прилететь из Лондона, сколько он пробудет в Нью-Йорке и где остановился.

— Да они все заинтересованы в роли ведущего, — сказал Рейндж. — Ну, как бы там ни было, ты сейчас где?

— На игре в ти-бол у моей Дженни.

— Хорошо. Увидимся, когда приедешь.

— Ладно, я постараюсь добраться как можно скорее. Но знаешь что, Рейндж, Констанс Янг великолепно плавала, и я голову даю на отсечение, что просто так утонуть она не могла.

Глухой стук копыт по мягкой земле музыкой отзывался в ушах Лорен. Подгоняя свою лошадь, она хмелела от весеннего ветра, развевавшего ее волосы, от утреннего солнца, светившего ей в лицо, и от того факта, что она, Лорен Адамс, стала теперь соведущей «КИ ту Америка». В понедельник утром она займет свое место рядом с Гарри Грейнджером, приветствуя миллионы американцев из гостиной в студии «КТА». И она надеялась, что эти миллионы зрителей отплатят ей тем, что пригласят остаться с ними в их доме на последующие недели, месяцы и даже годы.

Лайнус был прав, когда настоял, чтобы она отправилась на эту замечательную долгую конную прогулку. Езда действовала на нее расслабляюще. Прошедший месяц был таким напряженным! Все это внимание, интервью прессе, фотосессии, уколы «ботокса»[13], эксперименты с прической и макияжем. Сегодня во второй половине дня была запланирована еще одна репетиция в студии телецентра. К тому же Лорен до сих пор не приняла окончательного решения относительно нарядов, которые ее стилист предложил на выбор для первого утреннего выступления. Она оставила два варианта: жакет цвета морской волны или красный. Но независимо от выбора она в любом случае хотела надеть кремовую юбку, которая, как она знала, подчеркивает красоту ее ног самым удачным образом.

Лорен спрыгнула на землю и остановилась, чтобы потрепать лошадь по шее, прежде чем передать поводья в руки конюха. Сняв шлем для верховой езды, она направилась к машине Открыв дверь, взяла свою матерчатую сумку, вытащила из нее бутылочку воды и пачку жевательной резинки, а затем проверила свои смартфон. Пять сообщений от Лайнуса. Она набрала побольше воздуха и позвонила ему.

— Лорен, я все пытался тебе дозвониться. — В голосе Лайнуса слышалось раздражение.

— Я в курсе, Лайнус, поэтому и перезваниваю тебе. — Лорен сунула в рот пластинку «Джуси-фрут».

— Хороший ответ. Похоже, следует еще раз напомнить тебе, что сейчас ты должна быть на связи в любой момент и находиться в постоянной готовности для экстренного выпуска новостей!

— О'кей, Лайнус. Ты высказался вполне определенно. — Лорен закатила глаза и взглянула на свое отражение в зеркале. — Так что там случилось?

— Ты сейчас все еще за городом?

— Да. Только что слезла с лошади. Могу быть в телецентре через час, если я тебе так нужна.

— Нет. Я хочу, чтобы ты сейчас же ехала в загородный дом Констанс. Думаю, он находится не слишком далеко от тебя.

— Да, недалеко. Надеюсь, я еще не забыла дорогу туда после вечеринки, которую она устраивала у себя прошлым летом. А зачем?

Голос Лайнуса смягчился.

— Лорен, дорогая, я понимаю, что у тебя сейчас чертовски много всяких забот перед началом новой работы, но я все равно должен тебе сказать: Констанс погибла.

— Что?!

— Сегодня утром ее нашли на дне плавательного бассейна.

Лорен нервно хихикнула:

— Очень забавно, Лайнус. Трупы не тонут.

— Не тонут. Пока внутри остаются газы, — сказал Лайнус. — Я совершенно серьезно, детка. Констанс мертва.

— Не называй меня «детка», — огрызнулась Лорен.

Хотя его очень подмывало одернуть Лорен, чтобы она не позволяла себе говорить с ним подобным тоном, когда они беседуют на профессиональные темы, он решил на этот раз сдержаться. И не оттого, что понимал: он сам повел себя непрофессионально, назвав ее «деткой», а потому, что просто не хотел расстраивать ее еще больше. Он не считал целесообразным, чтобы она сейчас тратила свою энергию на злость и обиды по поводу того, что он использует служебное положение в личных целях.

— Ладно, я не буду называть тебя «детка». Но, как бы печально это ни было, я говорю тебе чистую правду, Лорен. Констанс Янг мертва, и тебе необходимо немедленно ехать к ее дому.

Перед загородным домом Констанс Янг стояли полицейские машины с включенными мигалками. Когда Лорен прибыла сюда, полицейские уже успели установить кордон поперек подъездной аллеи. Она подняла желтую ленту и, проскользнув под ней, уверенным шагом направилась по усыпанной гравием дорожке к дому.

— Мэм, здесь произошло преступление. Вам необходимо уйти отсюда.

Лорен взглянула на молодого высокого полицейского, который преградил ей дорогу. Губы ее вытянулись в напряженной улыбке.

— Я Лорен Адамс с национального канала новостей «КИ Ньюс». — Она показала ему свое удостоверение представителя прессы.

— Рад слышать, — ответил коп. — Только это ничего не меняет: здесь частные владения, и вы должны их покинуть.

— Вы прекрасно знаете, что это дом Констанс Янг. До вчерашнего дня Констанс тоже работала на «КИ Ньюс». И я уверена, что она хотела бы, чтобы мы получили доступ сюда.

— Бесполезно.

— Я хочу поговорить с вашим начальником.

— Поступайте, как считаете нужным. Только шеф скажет вам то же самое. А сейчас, пожалуйста, покиньте территорию частных владений, мэм.

Лорен развернулась и пошла по подъездной аллее обратно. Она видела, как подкатил фургончик CBS. а за ним грузовик CNN. Вокруг собиралась вся журналистская братия, занимая места, с которых было лучше всего вести репортаж в прямом эфире. Из «КИ Ньюс» здесь пока была одна Лорен, и она чувствовала себя одиноко перед превосходящими силами конкурентов. Вернувшись к своей машине, она позвонила Лайнусу и описала ему происходящее.

— Послушай, Лорен, — сказал Лайнус, — команда Аннабель Мерфи и Би Джея Д'Элиа уже в пути. Они прибудут с минуты на минуту. Просто оставайся на месте и продержись до их приезда.

Лорен перерыла автомобильный бардачок в поисках случайно завалявшейся пачки сигарет, но в итоге пришлось ограничиться еще одной жвачкой. Она нетерпеливо вышагивала вокруг, когда появилась выездная бригада «КИ Ньюс».

— Долго же вы добирались сюда, ребята, — вместо приветствия буркнула она своим коллегам.

— Приехали так быстро, как только смогли, — ответила Аннабель.

— Ну хорошо, что вы предлагаете делать? — спросила Лорен. — Полиция не пустит нас на территорию имения для съемки.

Аннабель уже хотела ей что-то ответить, но в этот момент с подъездной аллеи от дома вышла женщина средних лет и направилась вдоль по улице. Лицо ее было мертвенно-бледным, глаза опухшие, волосы не причесаны. Корреспондент, продюсер и съемочная команда устремились к этой странного вида женщине.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

Женщина взглянула на Лорен испуганными глазами.

— Слушайте, я не хочу быть ни во что втянута. Свидетели вечно оказываются крайними в таких делах. — Голос ее дрожал.

— Мы все тоже с «КИ Ньюс». Мы друзья Констанс, — заверила ее Лорен.

— Правда?

Лорен протянула ей визитку «КИ Ньюс».

— Да, и мы все каждый день работали вместе с Констанс на передаче «КИ ту Америка».

Женщина высморкалась в скатанную в комок бумажную салфетку, которую держала в руке.

— Я в самом деле не хочу разговаривать с вами, — сказала она.

Би Джей положил свою телекамеру на плечо и полез в карман.

— Вот. Возьмите это, — сказал он, протягивая ей белоснежный носовой платок.

Женщина взяла его дрожащей рукой.

— Вы очень любезны. Спасибо, — сказала она.

— Ну, всего несколько вопросов, прошу вас, — настаивала Аннабель. — Обещаю, что это займет совсем немного времени, и больше мы вас беспокоить не будем.

Женщина быстро огляделась по сторонам — казалось, она готова была убежать. Затем сглотнула и тяжело вздохнула: было видно, что ей хочется поскорее со всем этим покончить.

— Ну ладно, — наконец сказала она, собравшись с духом. — Давайте.

Би Джей приколол к воротничку ее блузки небольшой микрофон.

— Насколько близко вы знали Констанс? — спросила Лорен, после того как Би Джей включил свою камеру.

— Я помогаю ей по дому, — сказала женщина.

— Как вас зовут? — снова спросила Лорен.

— Урсула. Урсула Бейлс.

— Итак, Урсула, что же здесь произошло?

— Я пришла сегодня утром — так же, как я делаю всегда, — и старалась не шуметь. Я думала, что мисс Янг еще спит. Поэтому я сварила немного кофе и приготовила тесто для низкокалорийных маффинов[14] с черникой, которые она так любит.

Лорен внимательно слушала ее с сосредоточенным выражением лица.

— Потом я вышла на веранду, — продолжала Урсула. — Могу сказать, что накануне вечером мисс Янг пила. Она оставила там бокал. Поэтому я занесла его обратно в дом и поставила в посудомоечную машину. — Глаза женщины снова наполнились слезами.

— А что случилось после этого? — подтолкнула ее Лорен.

Дрожащей рукой Урсула вытерла щеку.

— Я вернулась на веранду и посмотрела в сторону бассейна. Заметив полотенце на одном из шезлонгов, я спустилась, чтобы убрать его. Но когда подошла ближе, увидела что-то темное под водой. Я сначала не поняла, но потом узнала ее. Это была мисс Янг в своем черном купальнике, там, на дне бассейна. — Урсула опустила голову и зарыдала.

Аннабель сделала пометку в своем блокноте, записав время, когда Урсула Бейлс обнародовала это заявление.

— А что произошло потом? — спросила Лорен.

— Я позвонила в полицию. — ответила Урсула дрожащим голосом.

— Вы не пытались вытащить Констанс из бассейна? — спросила Лорен.

— В этом не было смысла. — Урсула выглядела задетой. — Мисс Янг уже нельзя было спасти.

— Вы в этом уверены?

— Уверена в чем?

— Что она была мертва, — уточнила Лорен.

Урсула замерла, не в состоянии продолжать.

Лорен повторила свой вопрос:

— Как вы могли знать наверняка, что Констанс Янг была мертва?

— Я рассказала вам все, что знаю. — ответила Урсула, когда к ней вернулся голос. — Больше мне добавить нечего. Я должна идти. — Она сняла с себя микрофон и торопливо удалилась.

Приехав в телецентр, Элиза сразу же направилась в «аквариум», где Рейндж Баллок вместе с другим продюсером просматривали план выпуска новостей.

— Ты, Элиза, конечно же, будешь ведущей в студии. Главный кусок — репортаж Лорен Адамс с места событий, из дома Констанс.

— Кто там из наших продюсеров?

— Лайнус послал туда Аннабель Мерфи. Они с Лорен уже взяли интервью у домработницы, которая обнаружила тело. — Рейндж выдержал паузу и медленно покачал головой. — Не могу поверить, что она умерла, — сказал он.

— Я тоже, — ответила Элиза.

Рейндж тяжело вздохнул и вновь переключился на выпуск.

— Как бы там ни было, Аннабель с Лорен сейчас крутятся там и вынюхивают, какой еще материал можно собрать.

— Хорошо, — сказала Элиза. — Что еще?

— Мы попытаемся поговорить с кем-нибудь из полицейского начальства, возможно, удастся найти доктора, который бы объяснил, что происходит, когда человек тонет.

— Ты уверен, что мы действительно хотим пообщаться на эту тему с доктором? — спросила Элиза. — Мы ведь не знаем точно, что Констанс именно утонула.

— Верно, не знаем.

— Я снова и снова прокручиваю это в голове, — с сомнением в голосе сказала Элиза. — Не могу поверить в то, что такое могло произойти. Еще вчера она была на вершине, весь мир лежал у ее ног, а сегодня.

Рейндж взял со стола флакон с пилюлями «Тамс» и бросил одну из них в рот.

— Да. Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди, — сказал он. — Думаю, не составить ли мне завещание. — Он разжевал антацидную таблетку. — Как полагаешь, есть у Констанс завещание? Ей было всего тридцать шесть.

— Возможно, и есть, — сказала Элиза. — Констанс была довольно богата и не производила впечатления человека, который многое оставляет на волю случая.

— Интересно, кто унаследует ее состояние? — задумчиво заметил Рейндж.

— У нее есть младшая сестра, — ответила Элиза. — Я познакомилась с ней как раз вчера. Фейс показалась мне совершенно не похожей на Констанс.

— Что ж, теперь она может стать очень состоятельной женщиной.

— Это является слабым утешением, когда теряешь родную сестру, — сказала Элиза. — Но давай вернемся к сегодняшнему выпуску. Мы не знаем, каким именно образом погибла Констанс — известно только, что тело было обнаружено в бассейне, Может быть, нам в конце выпуска следует дать кусочек насчет безопасности на воде. Скоро лето, и, возможно, это неплохая идея — пройтись по правилам поведения в бассейне и на пляже. Подобрать статистику по количеству утонувших и по другим несчастным случаям, связанным с купанием, а также рассказать, что нужно делать, чтобы всего этого избежать.

— Да. Такая вставка с предостережением — полезная информация, — сказал Рейндж. — Слушай, ты ничего не будешь иметь против, если я привлеку к этой истории Мака Мак-Брайда?

Элиза кивнула.

— Вот и хорошо, — сказал Рейндж. — По крайней мере, он будет частью нашего шоу. Мак-Брайд был неприятно удивлен, когда узнал, что не он будет вести выпуск сегодня вечером.

— Я его понимаю, — сказала Элиза. — Я и сама была бы разочарована, если бы летела из Лондона, думая, что у меня есть шанс быть ведущей на передаче, а потом оказалось бы, что меня отодвинули в сторону.

Рейндж пожал плечами.

— Это же экстренный выпуск. — сказал он. — А главная у нас ты, а не Мак. — Он снова переключил свое внимание на план вечерних новостей. — Мы хотим дать часть выпуска в стиле некролога о Констанс от имени всего коллектива. Я думаю, что озвучить его должна ты, Элиза, если не возражаешь.

— Согласна.

— И еще я подумал: хорошо бы сказать что-нибудь по поводу того, как известные ведущие влияют на жизнь своей аудитории. Что касается Констанс — миллионы американцев начинали вместе с ней каждое утро. У зрителей было чувство, что это их близкая знакомая Мы получим отклики со всей страны. Я также подумываю пригласить Марго Гонсалес, чтобы привлечь ее как психиатра к разговору о том, каким образом смерть Констанс может повлиять на зрительскую аудиторию.

— Узнать реакцию людей с улицы представляется мне удачной идеей, — согласилась Элиза, — а вот приглашать психиатра — это, по-моему, чересчур. Не переоцениваем ли мы влияние телеведущего? Брось, Рейндж, неужели смерть Констанс Янг действительно может как-то повлиять на психическое состояние зрителей?

— Не обманывай себя. Конечно, повлияет. Именно поэтому телесети и платят вам, ребята, такие зарплаты. Потому что люди включают телевизор, чтобы увидеть вас, а не просто послушать новости. Эти новости они могут узнать из многих других источников. Ведущие — это люди, которых они приглашают на свои кухни, в свои гостиные, в свои спальни. И когда один из них умирает — это уже личное.

Дверь в гримерную была открыта. Элиза заглянула внутрь, надеясь, что Дорис Брайс находится там одна. Высокая энергичная женщина в тунике с рисунком под леопарда, в черных лосинах и бейсбольной кепке с золотистыми блестками стояла спиной к двери Она действительно была одна и занималась тем, что раскладывала на гримерном столике различные бутылочки, коробки с пудрой и кисточки.

— У тебя есть?..

Дорис взглянула в подсвеченное со всех сторон зеркало и увидела отражение стоящей позади нее Элизы. Она улыбнулась, точно зная, что та имеет в виду. Потянув верхний выдвижной ящик, она достала оттуда шоколадно-арахисовые «пальчики» — «Баттерфингер».

Элиза тут же разорвала оранжевую упаковку и откусила сладкий батончик.

— Это мне и было нужно, — сказала она. — Такой день.

Дорис с сочувствием посмотрела на Элизу.

— Да, то, что случилось с Констанс, совершенно ужасно. Просто ужасно.

Элиза кивнула.

— А им уже известно, что там произошло?

— Ничего конкретного, — ответила Элиза. — Они не знают, утонула ли она, случился ли с ней сердечный приступ, не знают даже, была ли она убита или это было самоубийство. Никто ничего точно не знает. Все это так неожиданно и так ужасно.

Элиза взобралась в высокое гримировочное кресло и посмотрела на себя в зеркало. Оттуда из-под красиво изогнутых бровей на нее глядели широко расположенные голубые глаза. Помада уже стерлась, но естественный цвет ее немного пухлых губ все же резко контрастировал с бледной кожей лица. Элиза оперлась рукой о подлокотник кресла и прикоснулась пальцем к шраму на подбородке — следу детской оплошности, когда в Ньюпорте, штат Род-Айленд, одиннадцатилетней девчонкой она не рассчитала свои силы и нырнула слишком глубоко в плавательный бассейн. Шрам этот не был виден в камеру, но иногда, глубоко задумавшись, она машинально начинала потирать его.

— Перестань тереть свой шрам, — скомандовала Дорис.

Элиза опустила руку и положила голову на подголовник.

— Вдобавок ко всему, еще и Мак сейчас здесь, — сказала она, прикрывая глаза.

Дорис закрутила крышку на бутылочке с увлажняющим кремом.

— Да, хорошие новости разлетаются быстро. Я уже слышала, что этот негодяй в городе.

— Ты все узнаешь раньше меня, Дорис.

— Через эти двери проходит много людей, Элиза. И я нахожусь тут уже давно. Поэтому люди рассказывают мне всякие вещи.

— Я знаю это, — сказала Элиза. — Тебе стало известно о том, что Мак спит с той женщиной в Лондоне задолго до меня. Постой-ка, на самом деле, кажется, именно ты мне об этом и рассказала.

Большие карие глаза Дорис увлажнились.

— Мне ужасно не хотелось говорить тебе об этом, дорогая, но я тогда решила, что будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня. Было бы хуже, если бы кто-то застал тебя этим врасплох, а потом сплетничал на всех углах о том, как ты восприняла эту новость. Ты же сама в курсе, как здесь любят поговорить.

— Ты все сделала правильно, Дорис. Мне действительно лучше было услышать это от тебя. — Элиза откусила еще кусочек батончика.

— И как ты относишься к тому, что Мак вернулся? — спросила Дорис.

— Я просто рада, что он пробудет здесь несколько дней, — ответила Элиза. — Я боюсь встретиться с ним, но в то же время хочу его увидеть, как бы нелепо это ни звучало. Хочу ненавидеть его — и не могу.

— Будь с этим поосторожнее. Элиза. Мама постоянно говорила мне: обманщик — он всегда обманщик.

Неожиданно для себя Элиза встала на защиту Мак-Брайда.

— Нас с Маком тянуло друг к другу. Мне нравилось быть с ним. Он умный и нежный, и с ним хорошо.

— Только вот по части женщин не может держать себя в руках, — продолжила за нее Дорис.

— Я знаю, — сказала Элиза, — знаю. Но неужели все отношения могут быть разорваны из-за одной пьяной выходки, ночью, в чужой стране, когда тебе так грустно и одиноко? Неужели одной ошибки достаточно, чтобы разрушить все, что между нами было, и все, что еще могло бы быть? — спросила Элиза.

— Думаю, ты сама должна ответить на этот вопрос, — сказала Дорис. — Но при этом будь осторожна и прекрати хмуриться, хорошо? Это вредно для твоего лица.

К двум часам в большом зале Клойстерса собралось множество желающих послушать о шедеврах ткацкого искусства, развешенных на стенах музея.

— Эти гобелены окутаны ореолом таинственности, — начала Ровена, обращаясь к людям, разглядывающим семь громадных декоративных холстов, на которых была изображена охота на мифического единорога. — Нам до сих пор точно не известно, кто заказал эти гобелены; не знаем мы также, почему была создана эта выдающаяся серия работ. С полной уверенностью можно утверждать только то, что эти бесценные панно из шелка, шерсти, а также золотых и серебряных нитей были сотканы в Голландии, а костюмы мужчин и женщин, изображенных на гобеленах, соответствуют одежде, какую носили приблизительно в 1500 году.

Ровена сделала паузу и прокашлялась.

— Ни одно другое произведение искусства не представляет символическое преследование и умерщвление единорога в таких впечатляющих подробностях, — продолжала она. — История о единороге очень запутана и много раз подвергалась изменениям. Легенда о существовании животного с рогом, растущим из середины лба, восходит к глубокой древности; скульптурные изображения таких существ появились еще в восьмом веке до нашей эры. Единорог продолжил свою мифологическую эволюцию во времена Священной Римской империи, когда стал рассматриваться как образ Христа и двуединое воплощение силы и чистоты — власти и права. Но, хотя единорог стал символизировать земную и небесную любовь, его образ также являлся обозначением смерти и жестокости.

Ровена в своих музейных туфлях на толстой мягкой подошве медленно переходила от гобелена к гобелену, на которых изображался беззащитный единорог на разных стадиях охоты. Вот его обнаружили, вот он пытается скрыться и сохранить свою свободу, вот его убивают и приносят в замок. Она обращала внимание зрителей на ярко выраженную индивидуальность лиц охотников, на точно и натуралистично воспроизведенную флору и фауну, которые являлись доминирующей частью каждого из полотен.

— А как насчет рога единорога? — спросил один мужчина. — Ведь он, кажется, должен обладать мистической силой?

— Да, — ответила Ровена. — Считалось, что единорог мог принести много практической пользы человеку, и большинство преданий было связано с его волшебным рогом. Существовали легенды о способности единорога очищать отравленную воду, лечить такие недуги, как импотенция у мужчин и бесплодие у женщин, защищать от чумы, эпилепсии и целого ряда других заболеваний.

Перед тем как закончить лекцию. Ровена дала возможность посетителям музея внимательно рассмотреть каждый гобелен. Ответив после этого еще на несколько вопросов, она вышла из зала и по сложному лабиринту коридоров отправилась в большую комнату в задней части здания, где хранились самые ценные экспонаты, подготовленные для специальной выставки, полностью посвященной легенде о Камелоте. Экспозиция эта планировалась уже несколько лет и должна была открыться на следующей неделе.

Все экспонаты в этом запаснике были разложены по коробкам и ящикам в ожидании того момента, когда они будут выставлены в большом зале на всеобщее обозрение. Каждый артефакт будет снабжен табличкой, описывающей, что он собой представляет, и дающей краткое изложение истории его происхождения.

Центральное место в экспозиции должен был занимать единорог из слоновой кости с золотой короной на голове, которого, по преданию, король Артур подарил леди Гиневре. Изображение этого мифического существа красовалось на всех брошюрах и плакатах, посвященных выставке. В магазине сувениров при музее уже были заготовлены различные канцелярские принадлежности, платки и косынки, ювелирные украшения, книги и игры с символикой единорога. Но самое главное, что эта история любви — легендарный любовный треугольник, куда входили Артур, Гиневра и Ланселот, — долгие столетия интриговала и восхищала множество поколений. И Клойстерс рассчитывал привлечь толпы посетителей в свои залы с помощью этой волшебной силы.

И вот теперь, когда до начала выставки оставалось всего несколько дней, Ровена открыла заветную коробку Она внимательно осмотрела специальную ватную подкладку — сначала с испугом, потом в отчаянии. Единорога там не было.

По дороге в свой маленький кабинет Ровена попыталась взять себя в руки и сохранить спокойствие. Она не могла сообразить, что делать в первую очередь. Может быть, позвонить в службу безопасности или полицию и предупредить их о том, что амулет пропал? Если она сделает это, ситуация полностью выйдет из-под контроля. Возникнет множество кривотолков — настоящая антиреклама, а этого Ровене очень хотелось бы избежать. Скандал музею совершенно не нужен.

Одним из крупнейших спонсоров выставки был Стюарт Уитакер. Ровена лично устраивала для него и Констанс Янг индивидуальный просмотр экспозиции, когда та находилась еще в стадии подготовки Возможно, произошло всего лишь недоразумение, которое можно прояснить и уладить, не привлекая к этому органы правопорядка. Так было бы лучше для всех заинтересованных сторон.

Ровена приняла решение. Она зашла в свой маленький кабинет, закрылась изнутри и нашла в своей адресной картотеке «Ролодекс» телефонный номер Стюарта. Выждав с десяток гудков, она была готова уже повесить трубку, когда Стюарт наконец ответил.

— Алло? — Голос его звучал хрипло.

— Это Ровена Куинси из Клойстерса. Мистер Уитакер?

— Да, это я. — По его интонации казалось, что он ее не узнал.

— Я не уверена, что вы помните меня, мистер Уитакер. Несколько месяцев назад вы обращались ко мне с просьбой устроить для вас индивидуальный тур по нашему музею.

Наступила неловкая пауза, прежде чем Стюарт наконец ответил:

— Ах да, я помню вас, мисс Куинси. Благодарю вас. Все было замечательно.

— Я рада это слышать, мистер Уитакер. Жаль, что вы тогда не позволили мне сопровождать вас и лично показать всю нашу экспозицию.

— Это было бы очень мило с вашей стороны, мисс Куинси, но, как вам известно, мне не нужны экскурсоводы, потому что я и сам немало знаю о Клойстерсе.

— О, разумеется, — сказала Ровена.

— Того, что вы предоставили охранника, проводившего нас в помещения, закрытые для широкой публики, было более чем достаточно. Вы были очень любезны.

— Мне приятно это слышать, мистер Уитакер.

Стюарт молчал, ожидая, пока она продолжит.

— Мне очень неловко, мистер Уитакер. Даже не знаю, как вам об этом сообщить.

— А вы просто говорите, что собирались сказать, — тихо предложил Стюарт.

— Что ж… Я помню, что тогда с вами была Констанс Янг, мистер Уитакер. Как раз после этого она согласилась быть ведущей на церемониях, предшествующих открытию выставки о Камелоте, а также на нашем приеме в будущую среду вечером. Но сегодня утром я увидела в газете ее вчерашний снимок, где у нее на шее был кулон, похожий на единорога из слоновой кости, которого мы приготовили к завтрашней экспозиции.

— Ну и?..

— Я проверила, и оказалось, что нашего единорога нет на месте, мистер Уитакер.

— И вы считаете, что?..

— Я подумала, что мне нужно посоветоваться с вами, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие шаги.

— И что же вы предлагаете, мисс Куинси?

— Я ничего не предлагаю, мистер Уитакер. Я просто хочу, чтобы вы знали об этом, на случай если… — ее голос сорвался.

— На какой случай?

— На случаи, если вам известно, что с ним могло произойти.

— А почему это должно быть мне известно? — спросил Стюарт.

— Я просто не хотела сразу обращаться в полицию… Потому что у них может быть свое объяснение всему этому, — сказала Ровена.

— Как вы можете быть уверены, что единорог, которого вы видели на фотографии Констанс, именно тот самый единорог из Клойстерса?

— Да я и не уверена, мистер Уитакер. Зато я точно знаю, что единорога, который должен быть здесь, сейчас нет.

— Уж не думаете ли вы, что Констанс Янг заполучила этого единорога незаконным способом?

— Мне не хотелось бы так думать, мистер Уитакер. Можете мне поверить.

В голосе Стюарта послышалась явная злость.

— Подумать, что Констанс Янг могла украсть что-либо! Это просто оскорбительно.

Ровена провела свободной рукой по своим золотисто-русым волосам.

— Нет, нет, нет, мистер Уитакер. Я не думаю, что она украла его. Разумеется, нет.

— Вам следует следить за тем, что вы произносите, мисс Куинси, — предупредил ее Стюарт. — Нехорошо говорить такие вещи о мертвых.

Ровена вздрогнула.

— Что вы имеете в виду?

— Вы еще ничего не знаете?

— Не знаю чего? — переспросила Ровена.

— Тогда включите радио или CNN. Констанс Янг больше нет с нами, и вам придется искать кого-то другого на роль хозяйки приема в среду вечером.

«Что было бы хуже?» — подумала Фейс. Чтобы мать была в здравом уме и у нее разбилось бы сердце после сообщения о смерти своей дочери? Или же хуже сообщать ужасную новость ничего не понимающей оболочке живого человека с младенческим сознанием и видеть, что она на это никак не реагирует?

Фейс сидела за кухонным столом, крепко сжав пальцы сложенных на коленях рук. Муж пододвинул ей чашку чая.

— Не знаю, как она это воспримет, — сказала Фейс. — Мне нужна будет моральная поддержка. Тодд, когда я пойду сообщать ей об этом.

Тодд выразительно взглянул на свои часы.

— Прошу тебя, только не говори, что ты все еще собираешься на свой гольф, Тодд. Только не сегодня.

— Твоя мать спит, Фейс. Что мы должны сделать? Разбудить ее, чтобы сообщить плохие новости?

— Нет, но, думаю, мы должны сказать ей это, когда она сама проснется. — Фейс сделала осторожный глоток обжигающе горячего чая.

Тодд прислонился к покрытой огнеупорным пластиком кухонной стойке, скрестив руки на груди.

— Мне кажется, пара часов все равно не играет здесь никакой роли. От того, когда именно мы сообщим ей об этом, ничего уже не изменится.

— У меня погибла сестра, и я не думаю, что требую от тебя слишком многого, когда прошу хоть один раз пропустить свой субботний гольф.

— Это позволяет мне расслабиться, Фейс. И давай говорить честно: любви между вами с Констанс давно уже не было.

Фейс посмотрела на мужа.

— С твоей стороны жестоко говорить такое.

Тодд пожал плечами.

— Я просто называю вещи своими именами, Фейс.

— Только не пытайся обманывать себя, Тодд. Ты всего лишь стараешься оправдать свое намерение уйти играть в гольф. — Взяв чашку, Фейс встала из-за стола и направилась в короткий коридор, который вел в комнату матери. Остановившись в дверях и глядя на спящую мать, она услышала, как открылись, а затем закрылись ворота гаража. Звук работающего автомобильного мотора раздражал ее.

Фейс вернулась на кухню и открыла пакет с печеньем. Со слезами на глазах она задумалась о завещании Констанс. Состояние ее сестры должно быть весьма внушительным. Такое количество денег принесет ей свободу сразу во многих отношениях.

Джейсон Воан сидел на своем диване, уставившись в телевизор, в ожидании любых крупиц новой информации о смерти Констанс Янг. Ведущий канала CNN снова и снова повторял одно и то же, просто пересказывая все другими словами. Горничная нашла тело Констанс в бассейне ее загородного дома, находящегося в графстве Уэст-Честер. Никаких следов насилия обнаружено не было, однако уже звучали догадки, что смерть эта могла быть неслучайной. Будет проведено вскрытие.

Были показаны кадры прощального появления Констанс на «КИ ту Америка». Затем дали, видимо, спешно подготовленную видеоподборку в память о Констанс, куда вошли ее семейные детские фотографии и снимки школьной группы поддержки, в которой она состояла. Потом шли фотографии о ее поступлении в колледж и видео Констанс после победы на конкурсе «Мисс Виргиния». Дальше демонстрировали кадры, показывающие начало ее карьеры репортера на небольшом коммерческом телеканале. По ходу фильма у зрителей была возможность проследить, как со временем менялись ее стрижка и стиль одежды, заканчиваясь модной и дерзкой прической в сочетании с изящным зеленым костюмом, в котором Джейсон видел ее вчера перед входом в ресторан.

Там были фрагменты, показывающие, как Констанс берет интервью у президента Соединенных Штатов и первой леди, а также у Элмо, мисс Пигги и ворчуна Оскара[15]. Показывали, как Констанс замешивает тесто в кулинарных передачах, как она пытается сохранить равновесие, когда юный чемпион учит ее кататься на скейтборде. На экране она радовалась вместе с выигравшими в лотерею и плакала с теми, кто потерял свое жилище после урагана «Катрина» в Новом Орлеане. Она целовала обезьянку и вытирала слезы сиротам, и диапазон ее занятий охватывал едва ли не весь опыт человечества, представляя собой бесконечный поток постижения чего-то нового.

Но в телевизионном биографическом очерке о жизни Констанс Янг не было даже намека на то опустошение, которое она внесла в его жизнь, думал Джейсон. В перечне ее профессиональных достижений даже не стоило упоминать о том, как она погубила его. Из героя дня он превратился в изгоя, персону нон грата, и последний гвоздь в крышку его гроба вбила именно Констанс.

Зазвонил телефон. Джейсон перегнулся через пачку нераспечатанных счетов и поднял трубку.

— Привет. Джейсон. Это Ларри.

Ларри Сарджент? Джейсон был озадачен. Когда это его агент в последний раз звонил ему в субботу? В самом деле, когда Ларри вообще звонил ему в последний раз?

— Привет, Ларри. Что случилось?

— Я думаю, ты уже знаешь последние новости.

— Ты имеешь в виду эту ведьму?

— Нехорошо говорить так о мертвых, Джейсон.

— Верно, ты прав.

— Зато теперь, когда она мертва, для нас наступил момент — лучше не придумаешь. Книга выходит во вторник.

Джейсон горько усмехнулся.

— Да, но каковы наши шансы? Досадно, что мы продали ее за такой ничтожный аванс. Издатель и пальцем не шевелит, чтобы как-то продвинуть ее.

— Точнее будет сказать «не шевелил», — поправил его агент. — В прошедшем времени. Смерть Янг все меняет. Она сделала нам большой и жирный подарок. Мы отработаем этот жалкий аванс в первую же неделю продаж.

— Ну, я не знаю, Ларри. — Джейсон боялся позволить себе надеяться.

— Ты что, смеешься? До сегодняшнего дня твоя книга была всего лишь разглагольствованием и ворчанием несчастного неудачника.

— Спасибо, Ларри. По-настоящему лестная оценка.

— Да ты и сам знаешь, что я имею в виду, приятель. Мы не смогли заинтересовать никого из серьезных ребят, поэтому и пристроили книгу в этот второсортный издательский дом. Но если мы сейчас сыграем правильно, то получим самый аппетитный пиар и отличные рыночные шансы. Констанс Янг мертва, а твоя книга рассказывает миру, почему это произошло.

— Ну, это не совсем так, Ларри.

— Что не совсем так?

— Я не объясняю, почему Констанс Янг мертва. Я только рассказываю, как она обманула меня, как сломала мою жизнь.

— Да, и при этом приводишь еще парочку примеров того, какой змеей она бывала. Поверь мне: и пресса, и публика обязательно проглотят это. Нам только необходимо, чтобы ты попал на утренние шоу.

Никогда не следует радоваться горю другого человека, но в этом случае, думал Джейсон, вешая телефонную трубку, он все-таки имеет право немного позлорадствовать. Констанс Янг сломала ему жизнь, и теперь она получила по заслугам, а ее смерть должна вернуть ему утраченную респектабельность и финансовую обеспеченность.

Погруженная в мысли о том, что могло произойти с Констанс, Элиза направлялась в свой кабинет, когда внезапно увидела Мака Мак-Брайда, идущего по коридору. Сердце ее тут же учащенно забилось, ей вдруг сделалось жарко, и оставалось только надеяться, что никто не заметит, как раскраснелись ее щеки. Она даже подумала о том, чтобы попытаться проскользнуть в свой кабинет, сделав вид, что не заметила его, но в этот миг ее окликнул знакомый низкий голос.

— Элиза!

«Бежать слишком поздно», — подумала она и постаралась придать лицу любезное выражение. Пока Мак подходил ближе, она отметила, что жизнь в Лондоне идет ему на пользу. Он был таким же подтянутым и красивым. Когда он подошел к ней и поцеловал в щеку Элиза внутренне сжалась, мгновенно узнав знакомый запах его лосьона после бритья.

— Мак, — улыбнулась она. — Как поживаешь?

— Думаю, грех жаловаться, за исключением того, что одна ведущая с «КИ Ньюс» обошла меня на вираже. Я летел через Атлантику постоянно думая, что вот-вот усядусь в это большое кресло, а оказалось, что мне достался лишь рассказ о правилах безопасности на воде. — Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились смешливые морщинки. — А сейчас я отправляюсь в Нью-Джерси сниматься на фоне какого-то загородного бассейна.

— Мне очень жаль, — сказала Элиза.

— А мне как жаль! — ответил он. Если он и был по-настоящему разочарован, улыбка на лице полностью это скрывала.

— Невозможно поверить в то, что произошло с Констанс, правда? — Элиза покачала головой, и ее невольно передернуло. — Это так ужасно, так печально.

— Хочешь начистоту? — спросил Мак. — Меня трудно назвать ее фанатом, но когда кто-то умирает в таком молодом возрасте — это всегда трагедия. Констанс была в самом расцвете. Но знаешь, что мне кажется самым мерзким в этой ситуации?

Элиза покачала головой.

— Держу пари, что Лайнус Назарет совершенно не опечален ее смертью. Я уверен, что он даже рад.

— Не слишком ли это резко по отношению к нему? — заметила Элиза.

— Возможно, — сказал Мак. — Но никто не покидает такое шоу, как «КИ ту Америка», если только сам Лайнус не хочет этого. А Лайнус как раз не хотел, чтобы Констанс переходила к конкуренту.

Элиза взглянула на Мака скептично.

— Я бы так не сказала, — ответила она. — Лайнус далеко не безгрешен, но меня, например, он очень поддерживал, когда я переходила с «КТА» в «Вечерние новости».

— Это потому, что ты не собиралась конкурировать с ним на другом канале, — сказал Мак. — Ему очень льстила мысль, что «его девушка» достаточно талантлива, чтобы занять место ведущего в «Вечерних новостях», после того как Билл Кендалл покончил с собой. Это событие сотрясло весь отдел новостей до самого основания. Я слышал, что Лайнус считает своей заслугой то, что подготовил тебя к должности ведущей вечернего выпуска.

— Я это тоже слышала, — улыбнулась Элиза. — Уж не знаю, что бы я без него делала.

— Самое смешное, что ты и не хотела бы этого знать, Элиза, — сказал Мак. — Но я могу сказать тебе одно: Лайнус хочет только того, что будет хорошо для него самого. И хотя он использовал возможность сделать новой ведущей «КТА» свою любовницу, Констанс Янг по-прежнему оставалась самым удачным его выбором. И он был в ярости оттого, что у нее хватило дерзости не только уйти, но и намереваться конкурировать с ним.

— С другой стороны, — сказала Элиза, — теперь ему, по крайней мере, не придется каждое утро иметь с ней дело. В такие моменты жизнь всего персонала «КТА» превращалась в сущий ад.

Мак пожал плечами.

— Так будет и дальше, — сказал он.

Элиза посмотрела в лицо Мака и попыталась прочесть то, что было в его глазах. Досада? Цинизм? Печаль?

— А как у тебя в остальном, Мак?

— Думаю, все нормально.

— Тебе нравится жить в Лондоне?

— Да. Там здорово. Но могу сказать, что я готов вернуться домой сразу же, как только закончится моя работа в Англии.

— А ты имеешь представление, когда это должно случиться? — спросила она.

— У меня действующий контракт еще на шесть месяцев, — ответил он. — После и посмотрим, куда я поеду и чем буду заниматься.

Элиза взглянула на него с некоторым недоумением.

— Но ты ведь не собираешься уходить с «КИ Ньюс»? — спросила она.

Мак опустил глаза и принялся внимательно разглядывать свои туфли.

— У меня было очень много времени для раздумий, Элиза. Я думал о жизни и о том, чего от нее хочу. С профессиональной точки зрения я точно не знаю, чего именно хотел бы. — Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — А вот в личном плане есть одна вещь, которую я знаю наверняка.

Элиза почувствовала, как пульс ее учащается. Она не была готова к такому разговору. Не сейчас. Одна ее половинка хотела обнять его прямо здесь же и прижаться к нему всем телом, в то время как другая хотела убежать. И она выбрала бегство.

Взглянув на свои часы «Tank» от Картье, она извинилась, сказав, что должна кое-что подготовить перед выходом в эфир. Мак остался стоять в коридоре, глядя, как она скрылась в своем кабинете.

Пока посетители, пришедшие в Клойстерс в субботу после обеда, бродили по залам музея, Ровена стояла у себя в кабинете и внимательно слушала начальника службы безопасности, который допрашивал охранника, находившегося на посту во время индивидуальной экскурсии Стюарта Уитакера и Констанс Янг.

— Ты все время был вместе с ними? — спросил шеф службы безопасности.

— Да.

— И никуда от них не отходил?

— Нет, сэр.

— Знаешь, Джерри, правда рано или поздно все равно всплывет на поверхность. Есть фотографии, на которых ведущая национального телеканала носит на шее что-то очень напоминающее одну штуку, от которой зависит проведение нашей выставки. Теперь эта женщина погибла. Не кажется ли тебе, что, как только полиция узнает о пропаже из Клойстерса амулета в виде единорога, а потом они глянут на снимки Констанс Янг, где она носит его на шее как раз перед смертью, — так вот, не думаешь ли ты, что копы начнут свое расследование здесь?

— Вероятно.

— Ну и?..

— В том месте, где хранился единорог, нет видеокамер, — сказал Джерри.

— И, по-твоему, это означает, что никому не удастся узнать, кто его взял? — спросил начальник службы безопасности. — Не стоит заблуждаться по этому поводу, Джерри. Что-то все равно выяснится, и, если тебе что-либо известно, для тебя же будет лучше рассказать об этом сейчас.

Джерри беспокойно заерзал на стуле.

— Если я сам узнаю что-нибудь, Джерри, я не только уволю тебя, но и позабочусь, чтобы ты больше никогда не смог устроиться на работу ни в одну службу безопасности.

Плечи Джерри бессильно повисли.

— О'кей, о'кей. Мистер Уитакер сунул мне в руку сто баксов и сказал, чтобы я вышел на минутку покурить. Я просто подумал, что он хочет ненадолго остаться с ней наедине. А кто бы не хотел уединиться с такой крошкой? И в особенности такой занудный тип, как он. Я и подумал — какого черта? Уитакер вкладывает сюда миллионы долларов. Почему бы ему не получить отсюда хоть что-то взамен?

Ровена перебила его:

— Мы ведь точно не уверены, что именно Стюарт Уитакер взял амулет, шеф. Возможно, это сделал кто-то другой.

— Что? Так вы считаете, что это Констанс Янг взяла единорога? — спросил начальник службы безопасности.

— Я уж не знаю, что и думать, — призналась Ровена. — Мысль о негативных отзывах в прессе по поводу нашего музея приводит меня в ужас, но, несмотря на это, я уверена, что сейчас самое время звонить в полицию. У нас просто нет другого выхода.

Перед загородным домом Констанс Янг вереницей выстроились легковые машины, мини-автобусы и фургоны со спутниковыми тарелками на крышах. С появлением каждой новой конкурирующей команды телерепортеров Лорен Адамс становилась все более напряженной.

— Нам этого недостаточно, — жаловалась она, с силой сжимая зубами свою жевательную резинку. — Мы должны иметь допуск туда, самые лучшие условия, а вместо этого застряли здесь наравне со всеми остальными каналами и радиостанциями. У нас нет ничего такого, что выделяло бы наши репортажи о Констанс Янг на фоне конкурентов, и это просто ужасно. Что мы собираемся делать с этим, Аннабель?

«Ты хотела сказать, что я собираюсь делать с этим?» — подумала Аннабель, стараясь не раздражаться.

— Я не знаю, Лорен, — вслух произнесла она. — Тут у нас полностью связаны руки. Если копы не хотят впустить нас внутрь, они нас не впустят.

— Мне нравится, когда мой продюсер демонстрирует такие пораженческие настроения, — сказала Лорен. — Если это все, до чего тебе удалось додуматься, проблем у нас больше, чем я предполагала.

Би Джей находился неподалеку и слышал их перепалку. Он взглянул на Аннабель, которая едва заметно покачала головой, предупреждая, чтобы он не вмешивался. Он и без того знал: Аннабель сумеет за себя постоять. Ее репутация на «КИ Ньюс» была одной из самых лучших. Корреспонденты постоянно просили, чтобы их сюжеты продюсировала Аннабель. И все же Би Джею очень хотелось поставить Лорен на место. Однако личный опыт подсказывал ему, что за пререкания, да и просто за разговоры со звездами эфира всегда приходится расплачиваться. Он в полной мере испытал это на себе, когда работал оператором-продюсером с Констанс: его закончившийся контракт в качестве продюсера так и не был возобновлен. И только членство в профсоюзе спасло операторскую часть его работы. Би Джей был убежден, что его отстранение было делом рук Констанс. Он подозревал, что и Лорен вполне в состоянии убрать человека, вставшего у нее на пути.

Он размышлял, стоит ли говорить Лорен о том, что рассказал ему Бойд Айронс, когда они разговорились в мужском туалете. Как раз за день до трагедии в лесу, окружающем загородный дом Констанс, была найдена мертвая собака. Би Джей не знал, было это простым совпадением или нет, но поведение Лорен и ее отношение к ним с Аннабель ему совершенно не нравилось. Поэтому он решил вообще не делиться с ней никакой свежей информацией и сосредоточился исключительно на том видеоматериале, который снимает. Впрочем, он по-прежнему постарается сделать все возможное, чтобы снять самые лучшие кадры, поскольку о нем будут судить именно по этой работе.

Он подошел к Лорен и Аннабель.

— Я пролезу через деревья и посмотрю, нельзя ли таким образом попасть внутрь и снять бассейн, — сказал он тихо, чтобы его не могли услышать другие журналисты.

Лорен одобрительно кивнула.

— Наконец хоть кто-то собирается что-нибудь делать, — язвительно сказала она.

Убедившись, что в данный момент в его сторону никто не смотрит, Би Джей прошел через высокую траву на обочине дороги и проскользнул между деревьями. Его туфли тут же погрузились в мягкую влажную землю, и он мысленно выругался, что не надел свои рабочие ботинки. Но ведь предполагалось, что предстоит делать репортаж из роскошного загородного дома Констанс Янг, а не продираться через лес.

Пройдя чуть дальше, Би Джей стал различать какие-то голоса, которые, как он догадывался, должны были принадлежать полицейским, осматривавшим весь участок. Двигаясь на звук, он вскоре подошел к большому забору. Высокие вечнозеленые кусты по другую его сторону загораживали вид на бассейн, но они же скрывали и самого Би Джея от посторонних глаз. Если он хочет получить снимки бассейна, ему нужно залезть на этот забор. Перетащить туда же камеру будет нелегким делом.

Сняв с себя ремень, он продел его под ручку камеры, снова застегнул и, получив большую кожаную петлю, надел ее на шею, после чего аккуратно передвинул камеру за спину. Теперь, когда руки были свободны, Би Джей подошел к ограждению и подпрыгнул, схватившись за край забора. Он попытался подтянуться, но, увы, безрезультатно, а кожаная петля под весом камеры едва не задушила его.

Опустившись на землю, Би Джей услышал голоса, доносящиеся с другой стороны живой изгороди.

— У нас добавилось кое-что новенькое.

— Что на этот раз?

— Теперь мы должны искать единорога.

— Что?

— Единорога. Ну, ты знаешь, такая лошадь с рогом, который торчит у нее посредине лба. В общем, нужно найти такую маленькую фигурку из слоновой кости.

— А в чем там, собственно, дело?

— Эта штука антикварная и пропала из музея, а ее видели у Констанс Янг на шее. И мы должны попытаться отыскать ее здесь.

— А как единорог к ней попал?

— Я тебе кто, чемпион конкурса эрудитов? Откуда мне знать? Может, ей кто-то дал его, может, она его украла, а может, из-за него ее и убили.

Лорен высматривала Би Джея, нетерпеливо вышагивая вдоль фургона «КИ Ньюс» со спутниковой антенной. Заметив, как он выходит из посадки, она бросилась ему навстречу.

— Ты сделал снимки? — с надеждой в голосе спросила она.

— Ничего не вышло. Забор слишком высокий, — объяснил Би Джей, переводя дыхание. — Но…

Лорен резко перебила его:

— Что еще? Так сделал ты их или нет?

Ее тон задел его.

— Ничего, только то, что я сказал, — ответил он. — Мне не удалось взобраться на забор вместе с камерой. Но…

— Никаких «но»! Ты ничего не снял, поэтому больше говорить не о чем. Некогда мне слушать твои оправдания. Нужно еще закончить писать сценарий. — Лорен резко развернулась и широким шагом направилась в сторону съемочного фургона.

Би Джей смотрел ей вслед, изо всех сил стараясь сохранить на лице безучастное выражение. Если бы позднее кто-нибудь спросил у него, что именно он собирался ей сказать, он бы и сам не смог толком объяснить.

«Глупая, глупая женщина».

По мере приближения назначенного часа выхода в эфир Лорен все больше придиралась к любому предложению Аннабель относительно сценария и постоянно сокрушалась, что не получает от нее должной поддержки. Хотя Аннабель и старалась как-то подбодрить ее и делала все возможное, чтобы помочь ей в подборке и редактировании материала, она почувствовала большое облегчение, когда у нее зазвонил телефон. Это было поводом покинуть фургон и уйти подальше от Лорен.

— Привет, Аннабель. Это Элиза. Как у вас там дела?

— Дела идут, — ответила Аннабель бесцветным голосом.

— Что, так плохо?

— Не беспокойся. Мы сможем смонтировать ролик. Уже отсняли дом и участок, у нас есть интервью с экономкой и некоторыми соседями.

— А кто-нибудь из них что-то видел?

— Ну, экономка, как известно, обнаружила тело. У нас есть только реакция некоторых соседей на смерть Констанс. Никто из них никого постороннего здесь не встречал. И пока что вообще никто не заявлял, что видел или слышал что-то подозрительное.

— А полиция? — спросила Элиза.

— Они говорят, что пришлют кого-то поговорить с прессой через полчаса. Мне бы очень хотелось получить кадры бассейна, но полиция по-прежнему никого не пускает на участок. Я позвонила Бойду Айронсу и попросила его связаться с сестрой Констанс, чтобы выяснить, не сможем ли мы благодаря ей получить туда доступ.

— На это, похоже, шансов немного, — заметила Элиза. — Если полицейские решили оцепить место происшествия, вряд ли они снимут кордон только из-за того, что их попросила об этом сестра Констанс.

Аннабель тяжело вздохнула.

— Ты понимаешь это, я понимаю это, но Лорен все равно хочет попробовать.

— Ситуация мне ясна, — сказала Элиза. — Не самая легкая командировка дня тебя, верно?

— Скажем так. — ответила Аннабель, — Лорен — это проблема. Но я знаю, что она сейчас находится под большим прессингом, так что я попытаюсь получить разрешение на съемку.

— Ну ладно. — сказала Элиза. — Возвращайся к этому, но… Еще один момент, Аннабель.

— Что?

— Я просто хотела сказать тебе, что мне очень жаль Констанс. Я знаю, что вы с ней были близки.

— Спасибо, Элиза. Приятно услышать это от тебя. Наша дружба с ней развалилась уже давно, но в определенный период мы действительно были неразлучны. Мы с ней вместе начинали на «КИ Ньюс», и долгие годы она была мне хорошей подругой. Но, к сожалению, человеческие отношения меняются. — Аннабель задумчиво умолкла, затем продолжила: — Я всегда надеялась, что нам с Констанс каким-то образом удастся наладить все снова. И мне казалось, что для этого у нас с ней есть еще уйма времени.

Бойд взял такси, чтобы доехать от своего дома на окраине города до южной части Центрального парка, и теперь внимательно слушал доносившийся из приемника голос диктора начавшегося пятичасового выпуска новостей. Констанс нашли мертвой в бассейне ее загородного дома в графстве Уэст-Честер. Полиция до сих пор не может сказать ничего конкретного о причине смерти. Эта была та же информация, которую сообщил ему Лайнус Назарет, когда исполнительный продюсер позвонил Бойду сегодня утром, чтобы узнать номер телефона сестры Констанс. Бойд еще обрадовался, что не ему предстоит сообщать такую новость Фейс Хансен.

Такси подъехало к бордюру, и Бойд расплатился с водителем. Стоявший под навесом швейцар узнал его и приветственно кивнул. Интересно, слышал ли он уже последние новости, подумал Бойд.

Поднимаясь на пятнадцатый этаж, он полез в карман и вытащил оттуда ключ. Открыв дверь, он остановился в прихожей и прислушался. Тишина, только мерно тикают стоящие на каминной полке часы.

— Кимба! Ты где? — позвал он и подождал. Но кошка не появлялась.

Сколько раз он возмущался, что ему приходится приезжать сюда, чтобы кормить кошку Констанс? Сколько раз он входил в ее квартиру и сокрушался, что не он здесь хозяин, что вместо этого ему принадлежит крошечная «студия» в деловой части города, да и ее он может позволить себе с большим трудом? Сколько раз он смотрел из этого громадного окна на открывавшийся внизу вид Центрального парка и представлял, что живет здесь? Сколько раз он повторял себе, что Констанс недостойна того, чтобы обитать в таком месте? Она могла себе это позволить, да. Но она этого не заслуживала.

Бойд пошел на кухню, достал свежий корм и поменял воду в миске. Затем он отправился в прихожую и почистил кошачий туалет. Он не торопился выполнять эту малоприятную процедуру, поскольку то, что ему предстояло проделать потом, было намного более сложным.

Помыв руки, Бойд пошел в хозяйскую спальню и растянулся на стоявшем посреди комнаты стеганом шезлонге. Он достал свой сотовый телефон, нашел нужный номер и нажал кнопку, чтобы позвонить сестре Констанс. Фейс Хансен ответила после третьего гудка.

— Алло, это Бойд Айронс, ассистент Констанс. — В конце его фразы прозвучала вопросительная интонация.

— Конечно, слушаю вас, Бойд.

— Спасибо. Я не был уверен, что вы меня помните. — Он давно внес ее номер в свой телефон, чтобы в случае необходимости можно было срочно связаться с ближайшей родственницей Констанс, но сама она крайне редко просила его звонить собственной сестре. Теперь Бойд был рад, что выбрал момент поговорить с Фейс во время званого обеда накануне. Бедная женщина чувствовала себя там настолько не в своей тарелке, что ему стало жаль ее.

— Господи, — сказала Фейс. — Неужели прием состоялся всего вчера? А кажется, будто это было триста лет назад.

— Мне очень жаль вашу сестру, миссис Хансен. Правда, очень жаль.

— Благодарю вас, Бойд. Я вам очень признательна.

— Я хочу спросить, чем бы мог вам помочь.

Наступила пауза, пока Фейс обдумывала его предложение.

— Знаете, есть один момент, где действительно нужна ваша помощь, — сказала она. — Не могли бы вы побывать в квартире Констанс? Я буду вам очень благодарна, если мне не придется ехать туда самой, чтобы взять веши, в которые мы ее оденем. Ну, то, что нужно будет передать в похоронное бюро. Вы, вероятно, лучше меня знаете, что из своей одежды она любила больше всего.

— Я бы с радостью сделал это, — сказала Бойд. — То есть не с радостью, конечно, но…

— Я понимаю, что вы имеете в виду, Бойд.

Бойд вспомнил о шикарных нарядах, которые висели в этих шкафах, и задумался, что выбрать в качестве последнего одеяния для Констанс. Может быть, синее платье от Оскара де ла Рента? Или бледно-желтое от Ральфа Лорена? А может, черное от Армани? И вообще, кому достанутся все эти великолепные костюмы, платья, дамские сумочки? У него в Виллидже есть приятели, которые за такой гардероб и убить были готовы.

— Собственно говоря, я сейчас как раз в квартире Констанс, — сказал он, выходя из состояния задумчивости. — Кормлю ее кошку.

— О, нет. Я и не знала, что у Констанс есть кошка.

«Да, отношения между сестричками — ближе не придумаешь», — подумал Бойд.

— Есть. Ее зовут Кимба. — Бойд заколебался, прежде чем продолжить — Я подумал, что, возможно, мне лучше взять ее к себе — или я мог бы привезти ее вам, если хотите.

— Уф-ф. Я никогда не была большой любительницей животных, — сказала Фейс. — Даже подумать не могу, чтобы держать в доме кошку. У меня тут и так есть за кем убирать. Я была бы вам очень признательна, Бойд, если бы вы сами позаботились о ней.

— Хорошо, миссис Хансен.

— Спасибо вам, Бойд.

— Миссис Хансен, люди будут задавать мне вопросы. У вас есть какое-то представление, как все это будет организовано?

— Пока не прошло вскрытие, мы не можем ничего точно планировать, но, насколько я понимаю, полиция подгоняет этот процесс, — сказала Фейс. — Я знаю только, что мы проведем частную панихиду и погребение как можно скорее. Нет смысла растягивать такие дела. — Фейс замолчала, старясь сконцентрироваться на основных моментах. — Я думаю, что вы можете помочь мне еще в одном деле, Бойд. Не могли бы вы составить список людей, которых, с вашей точки зрения, нужно пригласить на похороны? Говоря откровенно, я даже не знаю, с кем у Констанс были близкие отношения.

— Хорошо, — согласился Бойд. — Но сами вы хотите пригласить только друзей Констанс или думаете включить в список также ее коллег по работе?

— А вы сами как считаете? — спросила Фейс.

«Если звать только тех, кто испытывал к Констанс горячую любовь, скамьи в церкви останутся вообще пустыми», — подумал про себя Бойд.

— Я думаю, было бы знаком уважения пригласить тех, с кем Констанс вместе работала. — сказал он. — Ее профессиональная карьера значила для нее очень много.

— Как и все остальное, — сказала Фейс.

— О'кей. Я составлю этот список и посмотрю одежду, — сказал Бойд. — Что-нибудь еще?

— Собственно говоря, действительно есть кое-что еще, — сказала Фейс. — Мне нужен телефон адвоката Констанс. Не думайте, пожалуйста, обо мне слишком плохо, но мне просто необходимо знать, что написано в ее завещании.

— Разумеется, — ответил Бойд. — Не кладите трубку. Я посмотрю его номер у себя в сотовом.

После многократных поручений Констанс найти что-то в бесчисленных выдвижных ящиках и шкафах ее квартиры Бойд точно знал, где именно находится это завещание, и о чем в нем говорится, тоже знал. «Господи, — подумал он, — когда она узнает, что Констанс в действительности оставила ей, эта женщина просто потеряет рассудок!» Бойд чувствовал, что раскрывать такую информацию в его обязанности не входит, поэтому он с готовностью дал Фейс телефонный номер адвоката Констанс.

— Есть еще одна вещь, миссис Хансен, о которой я должен вас попросить. Хотя мне очень не хочется беспокоить вас такими вопросами.

— О чем именно?

— Наши репортеры новостей сейчас находятся возле загородного дома Констанс, и полицейские не пускают их на территорию. Они просили меня узнать, не могли бы вы потянуть за какие-то ниточки. Ну, ближайшая родственница и все такое…

— Знаете что, Бойд? Я вообще не хочу быть причастной ко всему этому. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Конечно. Но я должен был спросить вас.

— Понятно, — сказала Фейс. — Никаких проблем.

Когда Бойд с щелчком закрыл свой телефон, на шезлонг запрыгнула Кимба и залезла к нему на колени. Он погладил мягкую серую шерсть, и по его щеке скатилась слеза. Он и сам не ожидал, что будет так переживать смерть Констанс. Еще вчера Бойд испытывал чувство огромного облегчения, что больше не будет работать на нее. А сейчас, сидя в ее спальне, он страдал от мысли, что больше никогда не увидит Констанс Янг.

Би Джей дождался, пока закончится передача репортажа Лорен через спутниковую антенну их фургона в телецентр, и, пройдя вдоль дороги, нашел укромное место, где ему никто не мешал.

— Би Джей Д'Элиа вызывает Элизу Блейк, — сказал он в трубку своего сотового, подумав в этот миг, что сейчас его соединят с ассистенткой. Но Элиза ответила на звонок оператора сама:

— Привет, Би Джей. Что случилось?

Он пересказал ей разговор о пропавшем единороге из слоновой кости, услышанный им, когда он прятался за забором неподалеку от бассейна, а также сообщил о мертвой собаке, которую, по словам Бойда, нашли на участке Констанс утром за день до трагедии.

— Это интересно, — сказала Элиза. — Очень интересно. Мы сейчас сделаем несколько звонков и посмотрим, что еще можно выяснить.

— Стоит говорить полиции про собаку? — спросил Би Джей.

— Нет, с этим давай повременим, — ответила Элиза. — Если получится подтвердить этот факт, то полицейские узнают о нем из вечернего выпуска новостей, как и все остальные.

Полиция не подтвердила и не опровергла информацию о пропаже единорога — или какого-либо другого ювелирного украшения, — но Бойд Айронс дал номер телефона человека, который обнаружил мертвого пса, взрослого датского дога, на участке Констанс, когда ходил в посадку выбрасывать содержимое садка для очистки воды в бассейне.

— Мне было сказано избавиться от этой собаки — я так и сделал, — рассказал чистильщик бассейнов. — Но должен вам доложить, что тащить ее с участка на свалку было очень тяжело.

После того как Элиза в телецентре объявила о начале вечернего выпуска новостей, пошел репортаж Лорен Адамс из графства Уэст-Честер. Лорен перед камерой объяснила, какое событие произошло, затем домработница рассказала, что она обнаружила, когда пришла утром на работу, зажиточные соседи Констанс высказались насчет того, как их шокировало происшедшее, а представитель полиции сообщил только, что пока еще слишком рано говорить о причине смерти, поскольку расследование продолжается. Потом шли кадры журналистской братии, беснующейся из-за того, что все новостные каналы хотели иметь в своем вещании побольше материалов о гибели Констанс Янг, однако никаких кадров, снятых на участке по ту сторону забора, показано не было.

— Элиза, сегодня вечером еще очень много вопросов остается без ответов. Наши источники в полиции сообщают, что там надеются получить результаты вскрытия тела Констанс Янг уже в понедельник.

Камера оператора переключилась на студию в телецентре, где за столом ведущей сидела Элиза.

— Я хотела спросить тебя, Лорен, о сообщении насчет мертвой собаки, которая была найдена на участке Констанс накануне. Что тебе известно по этому поводу?

Лорен с отсутствующим видом уставилась в объектив камеры. Наступила неловкая пауза, и только потом Элиза поняла, что та понятия не имеет, о чем речь.

Элиза сама пришла ей на выручку:

— Один рабочий рассказал, что вчера в посадке неподалеку от бассейна он нашел мертвую собаку, большого датского дога. Конечно, это может быть простым совпадением, но полиция определенно будет проверять этот факт, не так ли?

— Они обязательно проверят это, Элиза. — Замешательство Лорен было очень заметно.

— Спасибо, Лорен.

Как только Лорен убедилась, что она больше не в кадре, тут же выдернула из уха наушник, отключила микрофон и, позвонив в телецентр, попросила немедленно соединить ее с Рейнджем Баллоком в центральной аппаратной.

— Что вы там имели в виду Рейндж? — вскипела она. — Я выглядела полной идиоткой!

— Я сам не знаю, — ответил исполнительный продюсер «Вечерних новостей», стараясь говорить тихо. — Это ты мне объясни.

— Почему мне никто не сообщил об истории с мертвой собакой? — не унималась Лорен.

— Она думала, что ты в курсе. Ты же находишься там. И должна была бы знать. Ты что, не поговорила со своими людьми?

— Что ты имеешь в виду? — подозрительным тоном спросила Лорен.

— Элизе про собаку рассказал Би Джей Д'Элиа, а мы подтвердили эту информацию через Бойда Айронса и парня, который чистит бассейны, — ответил Рейндж.

— Выходит, мои оператор и мои продюсер вдвоем водят меня за нос, — вслух подумала Лорен. — Что ж, хорошо. Очень хорошо.

В 18:57, во время перерыва на рекламу, рыжеволосая женщина среднего роста поднялась на помост и заняла место рядом с Элизой за столом ведущего.

— Десять секунд, — прозвучал в студии голос помощника режиссера.

Женщина терпеливо ждала, пока к ее пиджаку прикрепят микрофон.

— Пять, четыре, три, два, один — Помощник режиссера подал знак Элизе, чтобы она начинала.

Элиза посмотрела прямо в камеру.

— Сегодня мы рассказали вам все, что известно на данный момент о безвременной кончине Констанс Янг. Наступит новый день, и мы узнаем больше о том, что произошло в действительности, и постараемся получить ответы на все «как» и «почему», которых сегодня пока не знаем. Здесь, на «КИ Ньюс», мы остро чувствуем потерю своей коллеги, ведущей канала новостей, которую мы много лет знали как человека талантливого и преданного своему делу. Но сегодня вечером потерю Констанс Янг почувствовали люди по всей Америке.

Элиза повернула лицо к сидевшей рядом с ней женщине.

— Сейчас со мной в студии находится эксперт «КИ Ньюс» по вопросам психологии доктор Марго Гонсалес, которая объяснит нам, почему это происходит. Прошу вас, доктор Гонсалес.

Режиссер дал крупным планом лицо женщины.

— Спасибо, Элиза. Внешне Констанс Янг вела очень красивую жизнь. Зрители видели в ней профессионала: как она берет интервью у президентов, королей, выдающихся спортсменов и рок-звезд. То, что она имела доступ к таким знаменитостям и ассоциировалась с ними в представлении обычных людей, сделало знаменитой и ее саму. С другой стороны, многочисленная аудитория по утрам видела, как она разговаривает с детьми, или гладит верблюдов и слонов, или наряжается в костюмы для Хэллоуина. Это делало ее очень доступной и близкой зрителям. Таким образом, с одной стороны, она находилась на пьедестале, а с другой — люди считали ее своей доброй приятельницей.

— Они считали, что близко знали ее, хотя на самом деле никогда не были с ней знакомы? — спросила Элиза.

Марго кивнула:

— Да, потому что они много узнали о ней. Люди были заинтригованы ее личной жизнью: с кем она встречается, куда идет, как одевается. О ней было написано несметное множество статей, где обсуждались ее близкие и друзья, места, где она росла, где ходила в школу, где сейчас живет, как любит развлекаться. Сколько раз ты сама, Элиза, видела фотографии Констанс в журналах?

Элиза улыбнулась.

— И не сосчитать.

— Вот именно, — сказала Марго. — И все эти появления — в эфире, на страницах печатных издании, во время рекламных кампаний — сделали Констанс публичной фигурой; но помимо этого, тот факт, что она ежедневно по утрам приходила в наш дом и все мы начинали вместе с ней день, породил по-настоящему близкие отношения. Когда наступает рассвет, словно солнышко появляется Констанс Янг. И в конце концов у нас возникло чувство, что мы действительно знаем ее, что она является частью нашей жизни. Разумеется, мы должны испытывать огорчение и грусть оттого, что она ушла.

После окончания передачи Лорен тут же вскочила в свой «БМВ» и умчалась по проселочной дороге. Аннабель и Би Джей возвращались в телецентр на Манхэттен вместе, с опаской раздумывая о том, что их ожидает. Исполнительный продюсер распорядился, чтобы они сегодня, прежде чем разъезжаться по домам, зашли к нему в кабинет.

— Мы с тобой крупно влипли, Бидж, — сказала Аннабель, откинув голову на подголовник и закрыв глаза.

— Я — может быть, но ты-то нет, — спокойно ответил Би Джей. — Ты вообще ничего не знала ни про мертвую собаку, ни про разговор полицейских о пропавшем единороге, и уж точно не могла знать, что я собираюсь рассказать об этом Элизе, а не Лорен.

— Я была здесь продюсером, Би Джей. Поэтому обязана была знать.

— Не беспокойся. Я возьму все на себя, но на самом деле Лайнус не так уж много может сделать, — пожал плечами Би Джей. — В худшем случае он вышвырнет меня с этого шоу, но уволить из «КИ Ньюс» не сможет. Профсоюз вступится за меня.

Аннабель задумчиво смотрела на шоссе прямо перед собой. Би Джей был одинок, и хотя ему тоже нужно было платить за квартиру и по счетам, все равно казалось, что он каким-то образом выкрутится, не пропадет. А вот Аннабель была главным кормильцем в семье, и без ее жалованья они не смогут вести такой же образ жизни, как сейчас. Их семья из четырех человек не в состоянии прожить в Нью-Йорке только на те деньги, которые получает Майк, работая пожарным. Она не может позволить себе потерять работу.

Хотя порой она просто мечтала о том, чтобы бросить работу на «КИ ту Америка» и избавиться от прессинга, который Лайнус оказывал на весь персонал. Аннабель не питала особых иллюзий насчет того, что в другом месте ей будет работаться намного лучше. К тому же она была по-своему предана «КИ Ньюс» и в глубине души не хотела уходить, так что сейчас ей оставалось только молиться, чтобы Лайнус не заставил ее сделать это.

Дверь кабинета была открыта.

— Ну-ну, а вот и наш динамичный дуэт. — Лайнус сидел за массивным письменным столом, на котором царил полный хаос. Он откинулся на спинку кресла, а в толстой руке у него был футбольный мяч. — Проходите. Закрывайте дверь и садитесь.

Аннабель и Би Джей послушно сели. Лайнус подбросил мяч в воздух и поймал его.

— Знаете, я ведь в этом бизнесе уже более тридцати лет и много тут всего повидал, причем самого невероятного. — тихо сказал Лайнус. — Но не припомню такого вопиющего случая, чтобы корреспондента телевидения так подставили собственные коллеги, как я увидел это сегодня вечером.

— Во-первых, Аннабель не имеет к этому никакого отношения, — заговорил Би Джей. — Я пытался рассказать Лорен о том, что услышал, но она не стала меня слушать.

Исполнительный продюсер наклонился вперед и с силой стукнул мячом по столу.

— А вот Лорен подобного почему-то не припоминает! — проревел он.

— Тем не менее так оно и было, — тихо, но твердо сказал Би Джей.

— Ты хочешь сказать, что Лорен лжет? — продолжал давить Лайнус.

— Я хочу сказать, что я пытался поговорить с Лорен, но она проигнорировала меня. — ответил Би Джей.

Лайнус повернулся к Аннабель.

— А ты? Какую роль во всем этом играла ты?

Прежде чем Аннабель успела что-то ответить, снова вмешался Би Джей:

— Я же уже сказал, Лайнус. Аннабель не имеет к этому ни малейшего отношения. Она совершенно не знала о том, что я собираюсь позвонить Элизе, и тем более не догадывалась, что я собираюсь Элизе сказать.

— К черту! Она должна была знать — Лицо Лайнуса горело. — Это ее работа! — Он снова повернулся к Аннабель. — А сама что ты можешь сказать в свое оправдание?

Аннабель посмотрела Лайнусу прямо в глаза. Она натужно сглотнула, понимая, что с точки зрения карьеры идет на профессиональное самоубийство.

— В свое оправдание. Лайнус, я могу сказать следующее. Ты грубиян и тиран, работать с которым — полный кошмар. Но этому шоу я всегда отдавала себя до последней капли. Да, мне нужна эта работа, но также мне до смерти осточертело выгребать все это твое дерьмо.

Аннабель резко встала и вышла из кабинета. Лайнус и Би Джей смотрели ей вслед, раскрыв рты.

Сообщение в «Вечерних новостях» означало, что, по-видимому, дело только во времени и полиция непременно примется за выяснение обстоятельств появления этой большой собаки. Если бы дога было не так тяжело тащить, его можно было бы затолкать в багажник автомобиля и выбросить где-нибудь подальше, в укромном месте. В этом, собственно, и заключался план. Но он, как выяснилось, был неосуществимым. В действительности протянуть тяжеленного мокрого пса даже несколько метров до кустов оказалось весь на проблематично и потребовало массы усилий.

Но тот парень из приюта для бездомных животных уже, наверное, слышал о найденном мертвом датском доге — или услышит об этом в ближайшее время, — и тогда он, вероятно, сам обратится в полицию. И хотя очень тщательно выбирался приют, где не требовалось предъявлять личных документов с фотографией, хотя там был оставлен липовый адрес, хотя использовался кое-какой грим для изменения внешности, — всего предусмотреть никогда не удается. Постоянно остается какая-то уличающая деталь. И это всегда плохо.

Когда Аннабель приехала в свою квартиру на Гринвич-Виллидж, дети были уже накормлены, выкупаны и в пижамах. Томас встретил ее в дверях и сразу же с размаху обнял ее за талию.

— Мама пришла! — крикнул он своей сестре.

Прибежала Тара: каштановые волосы разлетаются в стороны, голубые глаза сияют, на лице довольная улыбка.

— Как я рада, что ты уже дома, мамочка.

— Я соскучилась по вас, ребятки, — сказала Аннабель, обнимая и целуя их. — А папа где?

— В душе, — ответила ара.

— Как прошел день с миссис Нуззо? — спросила Аннабель. — Хорошо провели время?

— Да, — ответил Томас. — На ленч у нас были блинчики.

— Блинчики? На ленч? Bay, вот это да! — сказала Аннабель.

Аннабель была благодарна жизни за многие вещи, и одна из них — это то, что в семилетнем возрасте ее близнецы ни в чем не испытывали недостатка. Сегодня они с нетерпением ожидали очередного урока в Академии верховой езды Клермонт. Родители Аннабель подарили им на день рождения курс обучения. Дети учились ездить шагом, рысью и легким галопом на своих спокойных лошадках. Программа верховой езды учила терпению и умению концентрироваться, а также развивала физическую силу, координацию и ловкость. Помимо этого, такое обучение вырабатывало чувство ответственности и умение заботиться о животных. Аннабель нравились эти уроки, потому что дети получали от них большое удовольствие.

Но когда близнецам сегодня утром сказали, что планы изменились — мама должна идти на работу, а они проведут большую часть дня с миссис Нуззо, пока их отец немного поспит после ночной смены, — они восприняли эту новость стойко. Аннабель удивлялась, насколько хорошо дети помнят период тяжелейшей депрессии у Майка и как они радуются тому, что он из нее вышел, что по-прежнему ходит на работу в пожарную команду, читает им книжки перед сном и вновь стал любящим отцом, которого они знали раньше, — если даже не жалуются по поводу пропущенного урока верховой езды, чтобы лишний раз не раскачивать их семейную лодку.

— Я вам кое-что принесла, — сказала Аннабель, вынимая белую картонную коробку.

— Кондитерская «Магнолия»! — взвизгнул Томас, мгновенно узнав упаковку.

Дети прыгали на месте, пока Аннабель открывала коробку и доставала оттуда небольшие свежие кексы, обильно смазанные сверху ванильной глазурью разных цветов.

— Я хочу зеленый, — заявил Томас.

— А я розовый, — подхватила Тара.

— Только есть их, пожалуйста, за столом, — сказала Аннабель.

Дети уселись на кухне, а Аннабель отправилась в спальню. Майк стоял перед кроватью. Одно полотенце было у него повязано на талии, другим он тер мокрые волосы.

— Привет, красотка, — улыбнулся он — Я не ослышался, Томас действительно кричал что-то про кондитерскую «Магнолия»?

— Не волнуйся. — сказала Аннабель. — Я и тебе купила твое любимое печенье с шоколадными каплями.

— Господи, я всегда знал, что не зря женился на тебе. — Он поцеловал ее в шею.

— Я подумала, что нужно немного задобрить тебя, прежде чем сообщить неприятную новость.

— Какую?

— Я ушла с работы.

Майк присел на край кровати.

— Давай поподробнее.

Аннабель села рядом с ним.

— Я просто не могу больше выносить этого Лайнуса Назарета. Он грубиян и несносный тип, и я не хочу на него работать. Я сказала ему об этом и ушла. Но теперь, когда я так поступила, не представляю, как мы будем платить по счетам. — Она наклонилась и обхватила голову руками.

— Погоди минутку, Аннабель. — Майк выпрямил ее и обнял за плечи. — Я чего-то не понимаю, дорогая. Лайнус — старый, хамоватый и противный тип, и он такой уже давно. Что ужасного произошло именно сегодня, отчего ты почувствовала необходимость уйти?

Аннабель рассказала ему о том, что произошло возле дома Констанс Янг, как Би Джей сообщил информацию об украденном единороге и мертвой собаке Элизе, а не Лорен, какой поднялся после этого шум и как вообще противно работать с Лорен Адамс.

— Я понимаю, что на нее сильно давят, Майк, но тем не менее. Это просто непрофессионально — бросаться на людей, которые с тобой работают. А потом я еще должна была ехать в телецентр только для того, чтобы выслушать оскорбления от Лайнуса — это уже слишком.

Майк притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

— Знаешь, что я об этом думаю? — спросил он.

— Что?

— Тебя достали вовсе не Лорен Адамс и Лайнус Назарет. Ты сталкиваешься с их выходками постоянно и обычно просто пропускаешь мимо себя. Нет, мне кажется, что по-настоящему взволновало тебя то, что произошло с Констанс Янг.

Аннабель посмотрела на мужа и кивнула.

— Возможно, ты и прав, Майк. Я просто была шокирована, и это привело к такому срыву. Как подобное могло случиться с Констанс? — Аннабель почувствовала, как из уголка глаза сорвалась слезинка и скатилась по щеке.

Одно время Аннабель гордилась своими отношениями с Констанс, подружившись с ней в первые годы работы на «КИ Ньюс». Тогда они обе были новичками в телевизионном бизнесе: Аннабель в качестве начинающего технического работника, Констанс — как начинающий репортер. «КИ Ньюс» был для них глотком свежего воздуха после узких рамок маленьких провинциальных вещательных станции по всей стране. Констанс вкалывала без устали, тогда как Аннабель родила двойню и посвятила себя материнству. После двух неудачных попыток она наконец получила семью, которой так страстно хотела, а Констанс сохранила почти маниакальную целенаправленность в своем стремлении к успеху. В конце концов она получила должность телеведущей, и еще долго после этого ей удавалось оставаться приятным и искренним человеком, хорошей подругой и надежным товарищем по работе.

Но со временем постоянное напряжение и конкуренция изменили ее.

И все же Аннабель понимала, что, если бы не Констанс, ей бы не удалось сохранить свою работу на «КИ Ньюс». Узнав, что после 11 сентября Майк был признан непригодным для службы в пожарной команде и страдал от посттравматического стрессового расстройства, Констанс замолвила за подругу словечко перед исполнительным продюсером Лайнусом Назаретом. Аннабель знала, что Лайнус не особо жалует женщин, посвятивших себя семье, и была уверена, что он принял ее в штат только для того, чтобы сделать приятное своей популярной звезде телеэкрана. Аннабель взяли на работу, потому что ей покровительствовала Констанс Янг.

— Она была по-настоящему добра к нам, когда мы нуждались в помощи, Майк.

— Я никогда и не отрицал этого. — сказал Майк. — Но мне совершенно не нравилось то, что ты рассказывала о чей в течение последнего года. Она игнорировала тебя, а когда не игнорировала, то придиралась к твоей работе. Она стала слишком задирать нос, выросла из своих шелковых штанишек.

Аннабель с трудом улыбнулась.

— Откуда ты знаешь, что они шелковые? — спросила она.

— Я и не знаю, — согласился Майк. — Но догадываюсь, что они очень даже дорогие, из чего бы ни были пошиты.

— Я все еще сильно переживаю из-за этого, Майк. Констанс когда-то была моей подругой, и все это просто ужасно.

— Я знаю, дорогая. — Майк еще раз прижал ее к себе и встал с кровати. Подойдя к комоду, он вынул из выдвижного ящика белую хлопковую футболку и натянул ее через голову.

— А что, собственно?.. — спросил он, почувствовав, что она смотрит на него, и стараясь не улыбаться. — Одному из нас нужно идти на работу.

Аннабель швырнула в него подушкой.

— Совершенно не смешно, Майк. Что мы будем делать без моей зарплаты?

Когда ответили на звонок, в трубке стало слышно, как поблизости лают и скулят собаки.

— Привет. Помните меня? В четверг у вас взяли большого датского дога.

— Марко? — спросил Винни, и лицо его расплылось в улыбке. — Как он поживает?

— В этом-то и проблема. Марко ничего не ест. И не бегает, чтобы принести мяч, как раньше. Просто лежит и все.

— Вы обращались к ветеринару?

— Да, и он сказал, что с физической точки зрения с ним все в порядке. Я думаю, ему просто одиноко. Хотелось бы снова приехать к вам и взять еще одну собаку, чтобы она составила ему компанию.

— Прекрасно. У меня есть из чего выбрать, — сказал Винни. — Сейчас я уже закрываюсь, но вот если бы вы заехали в понедельник утром…

— А завтра вы, случаем, не работаете?

— Нет. Но вы приезжайте в понедельник утром, — снова предложил молодой человек. — И мы подберем вам еще одну классную собаку.

— А мне так хотелось приехать к вам завтра. На следующей неделе я никак не могу, и не хочется, чтобы бедный Марко ждал и страдал.

Винни посмотрел на стоявшие в два ряда клетки с собаками, он понимал: если не найти им хозяев, то, возможно, их придется усыплять.

— Ну, хорошо, тогда я жду вас здесь завтра утром, — согласился он. — В девять.

Элиза еще спала, когда в ее спальню осторожно зашла Дженни. Девочка стояла возле широкой двуспальной кровати и смотрела на маму. Когда стало понятно, что одного ее желания недостаточно, чтобы мама все-таки открыла глаза, она приблизила к Элизе свое лицо так, что едва не касалась ее. И мягкое дыхание дочери заставило женщину проснуться.

— Это ведь не я разбудила тебя, мамочка, правда? Я сидела совсем тихонько.

Элиза улыбнулась и сладко потянулась.

— Правда, солнышко, ты меня не будила. Спасибо.

— Пожалуйста. — Дженни вскарабкалась на кровать рядом с ней. — Но нам все равно пора вставать, мам. Ты не забыла? Сегодня утром мы идем к Ханне и Хадсону.

— Все верно. Конечно, идем, — ответила Элиза, хотя эти планы совершенно улетучились у нее из головы. Она взглянула на часы. — И нам действительно пора вставать, если мы еще хотим попасть в церковь, — сказала она, но при этом даже не двинулась, чтобы подняться с постели.

— Обожаю блинчики, которые печет миссис Хвиздак. — радостно заявила Дженни, уютно устраиваясь возле мамы.

— Я тоже, — сказала Элиза. — Но ты должна произносить их фамилию «Виздак».

— Но это же совершенно бессмысленно, мама. Она у них начинается с буквы «Х». Я сама видела надпись на их почтовом ящике. А буква «X» передает звук «х».

— Я знаю, их фамилия пишется «Х-В-И-З-Д-А-К». Но первая буква не читается, вот и выходит, что она начинается с «В» — Виздак.

На лице у девочки появилось озадаченное выражение.

— Я понимаю, что это сбивает тебя с толку, Дженни, но в английском языке некоторые слова звучат не совсем так, как пишутся. И «Хвиздак» как раз одно из них.

— Я есть хочу, мама, — сменила тему Дженни.

Элиза поднялась с кровати.

— Пойдем. Спустимся вниз и найдем тебе что-нибудь из фруктов, а себе я сделаю кофе.

На кухне Элиза отрезала несколько кусочков дыни и включила кофеварку.

Хотя она любила миссис Гарсия и очень зависела от нее, все же старалась хотя бы в выходные проводить с дочкой как можно больше времени, и получала особое удовольствие, когда они с Дженни оставались дома одни. Миссис Гарсия давно планировала в этот день отправиться к своей дочери на именины внука, и Элиза намеревалась сегодня все время посвятить Дженни.

В ожидании, пока приготовится кофе, Элиза взяла пульт дистанционного управления от находящегося на кухне телевизора и переключилась на канал CNN. Во время краткой сводки вчерашних новостей на экране появилось лицо Констанс Янг. Его сменило изображение резной фигурки единорога кремового цвета, и диктор сообщил, что полиция подтвердила, будто единорог из слоновой кости, по внешнему виду очень напоминающий талисман, который видели на шее Констанс Янг, действительно пропал из музея Клойстерс. Легенда гласит, что в Средние века именно этого единорога король Артур подарил леди Гиневре.

«Куда катится мир? — подумала Элиза. — Как этот единорог попал к Констанс? Возможно ли, что она могла его украсть? И неужели ее могли за это убить?»

Элиза взяла телефон и нажала кнопку быстрого набора номера.

— Рейндж? Это Элиза. Надеюсь, я тебя не разбудила.

— Что? Ты смеешься? Я на ногах уже несколько часов, сейчас еду в телецентр.

— Выходит, то, что слышал Би Джей, правда, — сказала Элиза, наливая в кружку дымящийся темный напиток. — Думаешь, нам нужно было сообщить о пропаже единорога еще вчера вечером, когда «КИ Ньюс» только узнали об этом?

— Давай не судить себя задним числом, Элиза. Подтверждения-то у нас не было, — сказал Рейндж. — И есть по крайней мере одна причина, почему я рад, что мы этого не сделали. Лайнус Назарет вышел на тропу войны. Он говорит, что мы подставили Лорен вчера в прямом эфире и она выглядела полной идиоткой. Имеется в виду твой вопрос относительно мертвой собаки. А если бы ты спросила ее и про единорога, думаю, с ним вообще случился бы удар.

— Не говоря уже о Лирен, — согласилась Элиза. — Я до сих пор не могу понять, почему Би Джей позвонил мне, а не рассказал об этом ей.

— Я и сам точно не знаю, — сказал Рейндж. — Но Би Джей больше не имеет отношения к «КТА».

— Это его так наказали? — спросила Элиза.

— Да. А еще Лайнус сказал мне, что также отпустил и Аннабель Мерфи, потому что, как он считает, она была либо сообщницей Би Джея, либо просто некомпетентна, — сказал Рейндж. — Но краем уха я слышал, что не он уволил ее, а Аннабель ушла сама.

— Ну, я не знаю, была ли она в этом заодно с Би Джеем, — сказала Элиза. — Но последнее, в чем бы лично я подозревала Аннабель, так это в некомпетентности.

— Я тоже, — согласился Рейндж. — Именно поэтому сегодня утром я позвонил ей и пригласил работать в «Вечерних новостях».

— Ну и?

— Она согласилась.

Элиза довольно улыбнулась.

— Отлично. «КТА» теряет — мы приобретаем. А что насчет Би Джея?

— Я запланировал, что сегодня он работает на нас. Сейчас Би Джей уже на пути к свалке, где, по словам парня, который чистит бассейн Констанс, тот выбросил тело собаки.

— Хорошие новости, — сказала Элиза. — Теперь, когда с этим мы разобрались, я подумываю съездить в Клойстерс. Осмотрюсь, выясню, как хранился этот единорог, прикину, сможем ли мы найти тех, кто согласился бы с нами поговорить. — Она сделала паузу, чтобы отхлебнуть кофе. — Я хотела бы подготовить сюжет для сегодняшнего вечернего выпуска.

— Это может сделать и кто-то другой, Элиза. Сегодня вечером ведущим будет Мак Мак-Брайд. И это, по идее, твой единственный выходной на неделе. Когда завтра ты появишься на работе, вся эта история еще вовсю будет крутиться.

— Да я в курсе, Рейндж. Я и не собиралась вести сегодняшний выпуск, просто хотела поучаствовать в этой программе. Смерть Констанс Янг много значит для нас — как для канала новостей, так и для всей общественности. К тому же мне хочется прочувствовать дух Клойстерса, я там никогда раньше не была. Почему бы тебе не включить меня в сегодняшний график в качестве готовящей материал по единорогу.

— О'кей, если ты сама так хочешь. Я бы с удовольствием посмотрел на тебя в прямом эфире, но мне очень не хотелось бы портить день, который ты проводишь с дочкой.

— Ничего ты не испортишь, — ответила Элиза. — Я возьму Дженни с собой.

Прихлебывая кофе, Винни Шейс читал расстеленную перед ним газету, облокотившись на стойку локтями. Когда открылась входная дверь, он поднял голову.

— Привет, — сказал он. — Рад снова видеть вас.

— Спасибо, что ради меня открылись сегодня утром, несмотря на такой сильный дождь.

— Никаких проблем. Мне бы очень хотелось, чтобы таких людей, как вы, было побольше. Просто замечательно, что вы собираетесь взять еще одну собаку. У нас так много животных, нуждающихся в доме. Вы уже определились, какого именно пса хотите выбрать на этот раз?

— Не думаю, что теперь мне нужен кто-то большой, как мой дог. Просто собачка, которая могла бы составить Марко компанию.

— Давайте-ка посмотрим, что у нас тут есть, — предложил Винни.

Они пошли по проходу вдоль клеток. В самом начале сидели боксер, шнауцер и помесь бигля с бассетом.

— Ни к кому из этих сердце не лежит?

— Посмотрим еще. Покажите мне, кто у вас там дальше.

Они подошли к клетке в задней части комнаты, где находился черный лабрадор.

— Вот этот выглядит славным.

Винни кивнул:

— Это она. Очень добродушная и ласковая. Мы прозвали ее Везунчик, потому что Служба по надзору за бездомными животными успела обнаружить ее бродящей по улицам до того, как ее сбила машина или еще чего похуже. Она уже стерилизована и получила все необходимые прививки.

— Вы не могли бы вывести ее?

Винни сосредоточил все внимание на замке клетки и не видел, как из-под куртки посетителя появилось оружие.

— О'кей, Везунчик, — сказал Винни. — Давай-ка выпустим тебя отсюда.

Продолжая говорить с собакой успокаивающим тоном, он протянул руку, чтобы вывести ее наружу, а затем повернулся к ее новому хозяину. Выражение надежды на лице Винни сменилось ужасом, и в то же мгновение на его голову обрушился молоток.

Можно было закончить дело все тем же молотком, но если в собачьем приюте найдется что-то для легкой смерти, то будет, конечно, лучше. Да и крови меньше.

Среди многочисленных коробок, бутылок и инструментов в задней комнате посетитель нашел пентобарбитал натрия, который используется, чтобы решить проблему с животными, которых никто не берет. Приготовить смертельную инъекцию было делом пустяковым. Больше времени ушло на то, чтобы найти вену на руке Винни. Когда введенное шприцом соединение блокировало центральную нервную систему служителя, Везунчик начала лаять. А когда добрый человек, который так о них всех заботился, умер, в приюте уже выли все собаки.

Би Джей сидел в своей машине и, жуя пончик с повидлом, вычислял, сколько денег он заработает дополнительно. Мало того, что он трудится в воскресенье, еще и с момента окончания его предыдущей смены не прошло минимальное время на отдых, предусмотренное профсоюзным договором. В итоге получалась очень аппетитная сумма.

Он смотрел на горы мусора, разбитой мебели, всякого старья и думал, что, возможно, опоздал. Он взглянул на часы. Вероятно, полиция уже успела побывать здесь этим утром и нашла собаку.

Би Джей вылез из машины и, подойдя к багажнику, вытащил оттуда камеру. Захлопывая крышку, он заметил, как через главный вход на свалку кто-то заехал. Фургон, на борту которого было написано «БАССЕЙНЫ ПАЧЕКО», подъехал к съемочному автомобилю канала «КИ Ньюс» и остановился рядом с ним. Из него вылез молодой мужчина и направился прямо к Би Джею.

— Вы полицию ожидаете?

Би Джей кивнул.

— А вы?

— Я тоже. Я сказал копам, что встречу их здесь и покажу место, где я бросил собаку.

— А, так вы тот самый парень, который работал у Констанс Янг, — догадался Би Джей. — Спасибо, что сказали нам, куда вы отвезли пса. Как видите, полиция не сообщила об этом никому из других каналов новостей, иначе тут бы уже все кишело репортерами. У «КИ Ньюс» будет эксклюзивный материал.

— Да, собственно, не за что. Кстати, меня зовут Фрэнк Пачеко. — Он протянул свою руку.

— Би Джей Д'Элиа.

— И что, нравится вам трудиться в новостях? — спросил Фрэнк, показывая на видеокамеру.

— Я этим на жизнь зарабатываю, — ответил Би Джей.

— Должно быть, действительно интересно.

— Иногда — да, — ответил Би Джей. — Но порой приходится долго ждать и околачиваться без дела. — Би Джей взглянул на часы. — Я торчу здесь уже полтора часа.

— Подозреваю, что вы хотели бы сделать несколько снимков того пса, верно?

— Ну да, если копы разрешат мне подойти достаточно близко, — ответил Би Джей. — Но с расстояния они не смогут запретить мне снимать, как они тут рыскают.

— Наверное, я мог бы вам помочь, — сказал Фрэнк. — Я могу показать, где находится собака, пока не приехала полиция.

— Это было бы просто классно, — с энтузиазмом сказал Би Джей. — Огромное вам спасибо.

Фрэнк выразительно уставился на кепку Би Джея.

— Что, нравится? — спросил оператор.

— Нравится.

Би Джей снова поднял крышку багажника и вытащил оттуда красную бейсбольную кепку и темно-синюю футболку, обе с красивым логотипом «КИ Ньюс».

— Это ваше, — сказал Би Джей, протягивая парню подарок.

Фрэнк тут же нацепил кепку, а футболку швырнул на переднее сиденье своего фургона.

— Пойдемте, — сказал он. — Я покажу вам.

Очи пошли по одной из тропинок среди куч разного мусора, направляясь к дальнему концу свалки.

— А зачем нужно было тащить его так далеко? — спросил Би Джей.

— Потому что установлены очень большие штрафы, если выбрасываешь то, что не разрешено. А мертвых животных как раз не разрешается.

— Выходит, что вас должны оштрафовать, после того как вы пришли в полицию с информацией об этой собаке?

— Они сказали, что в этом случае сделают исключение, — с довольным видом ответил Фрэнк, — ну, потому что я помогаю им с расследованием дела Констанс Янг и все такое.

Они подошли к краю участка, и Фрэнк показал рукой вперед.

— Вот здесь, — сказал он.

Би Джей взглянул в указанном направлении. Под грязным белым одеялом что-то лежало. Подойдя поближе, он приподнял край ткани и отшатнулся.

— Точно, это оно, — содрогнувшись, сказал он. Затем поднял камеру и настроил ее на съемку. Он снял укрытую одеялом собаку с разных ракурсов, а затем прошелся камерой по сторонам, чтобы получить подробную картину всего места.

— А может, хотите, чтобы я снял одеяло, и вы сделаете снимки самого этого мертвого пса? — с готовностью предложил Фрэнк.

— Особым желанием я не горю, — сказал Би Джей. — Но лучше все-таки их сделать.

Черный датский дог лежал на боку, и Би Джею пришлось усилием воли сосредоточиться на съемке качественного материала, а не позволять себе задумываться над тем, как это печально, что такое красивое животное валяется сейчас безжизненным, выброшенное, как мусор.

— Хорошо, достаточно. — сказал он. — Надеюсь, что этот материал нам не понадобится, но у редактора, по крайней мере, будет возможность до конца использовать это несчастное создание.

— Что вы сказали? — спросил чистильщик бассейнов.

— Не обращайте внимания, — ответил Би Джей, закрывая колпачком объектив камеры.

Пытаясь одновременно удерживать в руке пакеты с покупками и газеты, Джейсон Воан рассеянно искал свои ключи и проклинал тот день, когда ему пришлось переехать в дом, где нет швейцара. Когда он, придерживая открытую дверь бедром, попытался вытащить ключ из замка, газета выскользнула у него из-под мышки. Пришлось поставить пакеты, чтобы собрать листы, разлетевшиеся по полу вестибюля. Мимо него, не останавливаясь, прошел кто-то из жильцов.

Джейсон ненавидел место, в котором жил.

Он зашел в свою квартиру на первом этаже и сразу вспомнил о железных решетках на окнах, которые, как предполагалось, должны были защищать его от преступных посягательств внешнего мира. Джейсон оглядел комнату. Зачем домушнику пытаться пробраться в это место, находясь в самом богатом городе мира? Брать здесь было все равно нечего. Диван и кресло, купленные на распродаже в мебельном магазине, который славился низкими ценами и таким же низким качеством товаров. Телевизор, хотя и работающий, но не имеющий никаких особых современных функций. Стол и пара светильников, приобретенных в комиссионном магазине. И даже компьютер, стоявший на столе, компьютер, на котором он написал «Никогда не оглядывайся назад», был тот же, что и несколько лет назад. Его просто необходимо поменять. Первой покупкой, которую он сделает, когда начнут поступать деньги за книгу, будет новый компьютер. И, конечно же, переезд в квартиру получше.

Джейсон расстелил на кухонном столе газету и внимательно изучил каждую страницу. Создавалось впечатление, что «Дейли ньюс» отрядила по меньшей мере с десяток журналистов заниматься делом Констанс Янг, и Джейсон нашел здесь подробности, которых не встречал в репортажах телевизионных новостей.

Его внимание привлекла расположенная в боковой колонке история об Урсуле Бейлс — женщине, обнаружившей тело. Там сообщалось, что Бейлс — вдова, и помимо работы у Констанс Янг экономкой она давала частные уроки вязания, чтобы свести концы с концами. Репортер из «Ньюс» сфотографировал ее, когда она выходила из магазина, где продается все необходимое для рукоделия.

В статье приводились слова самой Бейлс: «Прошу вас, оставьте меня в покое. Я ужасно переживаю по поводу всего этого. Моя сестра как то давала показания в полиции, а после того, как об этом узнали журналисты, ее нашли мертвой. И я не хочу, чтобы со мной случилось то же самое, что и с ней».

Джейсон мог только посочувствовать Урсуле Бейлс. Уж он-то знал, что пресса может сделать с человеком. Он прочувствовал это на собственном опыте.

Дом семьи Виздак в стиле французского шато площадью тысячу двести квадратных метров располагался на участке в четыре акра. Перед входом глаз посетителей радовал изящный фонтан, а дорожку к внушительного размера двойным дверям охраняли вырезанные из песчаника львы. На тщательно ухоженных клумбах цвели фиолетовые, желтые и белые ирисы.

После завтрака, на который хозяева подали блинчики, бекон, йогурт и первую клубнику из своего сада, Мишель предложила всем выйти во двор за домом, поскольку погода была просто замечательная.

— Нам скоро нужно будет уходить, Дженни, — предупредила дочку Элиза.

— Мамочка, я только хочу посмотреть на рыбок, — сказала девочка, и они с Ханной убежали к пруду на дальнем конце участка.

— Это Уилбур, Медячок, Леди и Принцесса, — сказала Ханна, показывая на спокойно плавающих в воде декоративных карпов.

Элиза повернулась к Мишель.

— Огромное спасибо за такой прием. Нам очень понравилось, все было замечательно.

— Не за что, мне тоже было очень приятно, — ответила Мишель, не сводя глаз с Хадсона, который играл пластмассовым динозавром. — Ричард мало бывает дома. Здорово, когда можно пообщаться с кем-то из взрослых.

— Прости, что мы поели и сразу убегаем, — извинилась Элиза.

— Знаешь, ты ведь можешь запросто оставить Дженни у нас, — предложила Мишель. — Вероятно, здесь ей будет интереснее, чем отправляться по делам с тобой.

Элиза взглянула на дочь.

— А ты как хочешь, Дженни?

— Я хочу с тобой, мама.

— Хорошо, — ответила Элиза. — Я тоже хотела бы, чтобы мы пошли вместе.

— А кто присмотрит за Дженни, когда ты будешь работать? — спросила Мишель.

— Я собираюсь туда всего на пару часов. К тому же там нас встретит Пейдж, моя ассистентка. И она сможет проследить за Дженни, если этого не смогу-сделать я.

Решив, что возле реки Гудзон может быть прохладно. Элиза с дочерью зашли домой, чтобы взять с собой свитера. Оттуда Элиза позвонила редактору отдела информации и попросила соединить ее с Бойдом Айронсом.

— Бойд, это Элиза Блейк.

— О, привет, Элиза, — отозвался Бойд, в его голосе слышалось некоторое удивление.

— Я хотела задать тебе вопрос насчет этого единорога, о котором сейчас все только и говорят. Я сама видела его на Констанс в тот вечер за ленчем. Ты не знаешь, как он к ней попал?

Бойд замялся.

— Думаю, это был подарок.

— А ты знаешь, кто именно подарил его ей?

— Мне кажется, что это был один мужчина по имени Стюарт Уитакер.

— Стюарт Уитакер? Тот самый, который зарабатывает миллионы на видеоиграх с рыцарскими турнирами и огнедышащими драконами?

— Именно он, — подтвердил Бойд. — Бедняга. Он был без ума от Констанс, но она его не особо жаловала… — голос его затих. — Как бы там ни было, но он спрашивал меня, не мог бы я помочь ему вернуть единорога обратно.

— Когда он говорил тебе об этом?

— Как раз во время того приема, — ответил Бойд. — Он сидел в баре и дожидался приезда Констанс. Я пытался как можно более тактично объяснить, что ему лучше уйти и не доводить дело до неприятностей. Но он согласился на это только тогда, когда я пообещал, что попробую вернуть ему единорога.

— И ты действительно намеревался взять его у Констанс? — спросила Элиза.

— Ты смеешься? Я даже не собирался просить ее об этом! У меня и в мыслях не было делать это для него, — сказал Бойд. — Я просто хотел, чтобы он ушел из ресторана.

Элиза взялась за ручку.

— Бойд, а у тебя сохранился телефонный номер Стюарта Уитакера?

Когда на мониторе компьютера появилась страница поисковой системы Интернет, в окошко для предмета поиска было вставлено имя «Урсула Бейлс». Через несколько мгновений после нажатия кнопки «Найти» на экране появились первые результаты, большинство из которых относилось к свежим статьям из газет, посвященным смерти Констанс Янг и тому факту, что тело было обнаружено ее экономкой, Урсулой Беилс. На странице была только одна ссылка, которая касалась совсем другого — истории, появившейся в газете «Джорнал ньюс» более двух лет назад. На первый взгляд она не имела никакого отношения к Урсуле Бейлс.

«Хельга Лундстрем, 43 лет, из Маунт-Киско, скончалась в больнице Северного Уэст Честера от травм, полученных в результате подозрительной автомобильной катастрофы. Лундстрем являлась главной свидетельницей в уголовном деле по незаконному обороту наркотиков и должна была выступить в суде. Ее смерть стала сокрушительным ударом по позициям обвинения, которое теперь лишилось единственного свидетеля преступления».

Далее в статье описывались подробности дела по наркотикам, но интерес представляла только одна строчка в самом конце.

«У погибшей остался муж, Ганс, и сестра, Урсула Бейлс из Бедфорда».

В утренней статье из сегодняшней «Дейли ньюс» приводились слова Урсулы Бейлс, где она говорила, что не хочет закончить так, как ее сестра. Почему она боится этого, если всего лишь обнаружила тело Констанс?

Может быть, она все таки видела убийцу?

Фейс пробралась в дом через двери гаража, надеясь, что ей не придется объяснять, почему она отсутствовала так долго. Но Тодд сидел на кухне в бейсбольной кепке и спортивных туфлях, дожидаясь ее.

— Где ты была? — сердито спросил он.

— В церкви, — ответила Фейс, бросая на кухонную стойку бюллетень местной церковной общины.

— Ты ушла три часа назад, Фейс.

Фейс постаралась сдержать переполнявшие ее эмоции.

— Вчера я узнала о смерти своей сестры, Тодд. И мне захотелось сегодня посидеть немного дольше, чтобы подумать и помолиться. А еще я говорила с нашим священником. С тобой все в порядке?

— Да, со мной все о'кей, но ты должна была предупредить, что тебя не будет так долго.

— А в чем дело, Тодд? Сегодня воскресенье. У детей нет ни соревнований, ни уроков, ни чего-то такого, что им нужно было бы делать.

— По правде сказать, теперь, когда ты вернулась, я собираюсь пойти на площадку и погонять мяч с ребятами.

Тодд вышел из кухни, и Фейс осталась одна. Она вынула из буфета коробку печенья с суфле в шоколаде и, подойдя к большому венецианскому окну, выглянула на задний двор, восхищаясь розовыми и белыми азалиями. Она всегда любила май, такой замечательный и красивый месяц. Он хорош и для свадеб, и для похорон. При этой мысли по щекам Фейс ручьем покатились слезы.

Съев с полдюжины вкусных печений, чтобы успокоиться, Фейс направилась по коридору к комнате матери. К счастью, старая женщина спала. К счастью для нее, но, вероятно, не для Фейс. То, что мать дремлет днем, означало, что она будет плохо спать ночью: Фейс знала, что среди ночи она не раз услышит, как та зовет ее по имени.

Она слушала глухой храп матери, видела, как при дыхании медленно поднимается и опускается ее грудь. Веки ее дрожали, но глаза не открывались.

Фейс заговорила с ней:

— Что нам делать, мама? Хоронить Констанс или кремировать? Я не хочу решать это сама.

Ответа от старой женщины не последовало, она продолжала спать в своей постели И это тоже к счастью, подумала Фейс. Родители не должны переживать своих детей. Когда Фейс рассказывала вчера о смерти Констанс, ее мама, похоже, ничего не поняла — и так было лучше, так было милосерднее.

Фейс вдыхала запах лекарств, старости и дезинфицирующего средства, но потом уловила также другой запах и застонала. Ей нужно будет помыть маму, для этого перенести ее с кровати в ванну, затем еще раз поднять, после того как вымоет ее немощное тело. Фейс придется поменять постельное белье и выстирать вещи, чтобы все было свежим и чистым, — этот цикл повторялся снова и снова.

На самом деле она не хотела, чтобы ее мама умерла, но хроническая усталость и постоянное беспокойство во время ухаживания за ней заставляли Фейс грезить наяву, думая о том, сколько еще пройдет времени, прежде чем ее мать присоединится на небесах к Констанс.

Конечно, если Констанс попала на небеса.

Столпотворение из автомобилей корреспондентов разных изданий и фургонов съемочных групп на стоянке напротив Клойстерса говорило о том, что представители всех средств массовой информации бросились по следу исчезнувшего единорога. В ожидании результатов медицинской экспертизы тела Констанс Янг журналисты точно не знали, чем все это может закончиться. Она могла утонуть случайно, это мог быть сердечный приступ, убийство или что-то еще. Но связь между Констанс Янг и похищенным средневековым артефактом представляла собой вполне конкретную ниточку, за которую стоило ухватиться.

Когда Элиза с Дженни приехали на место, возле машины их встретила Пейдж.

— В музее уже идет специальная программа для детей, и я могла бы забрать Дженни туда, если, конечно, вам нужна моя помощь и вы не возражаете.

— Это похоже на настоящий план, — сказала Элиза. — А о чем программа?

— Об обуви, — ответила Пейдж. Она склонилась к Дженни. — Хочешь узнать, что люди надевали на ноги в Средние века? — спросила она у девочки.

Дженни смотрела на нее с отсутствующим выражением лица.

— Узнать что-то новое про обувь никогда не помешает, Дженни. А потом мы с тобой можем пойти поесть мороженое.

Когда ассистентка увела ее дочь, Элиза заметила Аннабель Мерфи.

— Значит, теперь ты работаешь в «Вечерних новостях», — сказала Элиза, обнимая ее. — Это меня очень радует.

Аннабель улыбнулась и покачала головой.

— Просто не верится, до чего приятно бывает сменить место работы. Еще вчера в это же время я трудилась на «КТА» и в лепешку расшибалась, лишь бы порадовать Лайнуса и Лорен.

— А дело это непростое, — заметила Элиза. — Но можешь не беспокоиться. Мы тоже приложим все усилия, чтобы жизнь не казалась тебе медом.

Женщины принялись делиться своими соображениями о том, что они планируют сделать сегодня.

— Я звонила Бойду Айронсу, и он рассказал мне, что Констанс получила этого единорога из слоновой кости от Стюарта Уитакера, — сказала Элиза.

— Стюарт Уитакер, тот волшебник видеоигр? — спросила Аннабель.

— Он самый, — ответила Элиза.

Аннабель тихонько присвистнула.

— И что это означает? Что Стюарт Уитакер украл единорога?

— Не знаю, что и думать, — сказала Элиза. — Но я позвонила ему, и он согласился сегодня во второй половине дня приехать сюда и дать интервью. Он сказал, что будет разговаривать только с нами.

— Чудесно. Эксклюзив, — с энтузиазмом закивала головой Аннабель. — Ты делаешь за меня мою работу, Элиза, — сказала она. — Думаю, мне это наверняка понравится, и я могу быстро привыкнуть.

— А что насчет куратора музея, Ровены Куинси? — спросила Элиза.

— Тут нам придется становиться в очередь, — ответила Аннабель. — Может, кроме нас никто и не знает о связи между Стюартом Уитакером и Констанс, но зато каждому известно, что единорог пропал. И все наши конкуренты будут брать интервью у Ровены Куинси.

Поскольку администрация музея хотела, чтобы Клойстерс был показан по телевидению в самом лучшем виде, а Стюарт Уитакер обеспечивал основной поток благотворительных пожертвований, Аннабель удалось получить разрешение на съемку проводимого Элизой интервью на Западной террасе, с видом на реку Гудзон. Эта территория была огорожена, поэтому посетители музея не могли им здесь помешать.

Вскоре приехал Стюарт Уитакер; на нем был темный костюм, белая рубашка и зеленый галстук — довольно официальный наряд для воскресного дня. Он сразу же подошел к Элизе и взял ее за руку.

— Можно? — спросил он.

Прежде чем она успела что-либо ответить, Стюарт Уитакер уже наклонился и поднес ее руку к своим губам.

— Для меня высокая честь и большое удовольствие познакомиться с такой прекрасной дамой. — сказал он.

— Благодарю вас, мистер Уитакер, — сказал Элиза, отнимая свою руку и удивляясь, откуда у этого человека такие манеры. — Не желаете ли присесть?

Стюарт принял ее предложение, а затем задумчиво взглянул на другой берег реки, за которой находился штат Нью-Джерси.

— Замечательно красивое место, не правда ли? — сказала Элиза.

— Да, действительно, — согласился Стюарт, в то время как к лацкану его пиджака крепили микрофон. — И мы должны быть благодарны Джону Д. Рокфеллеру-младшему за то, что он вложил деньги в это восхитительное место, а также купил все земли по ту сторону реки и передал их штату Нью-Джерси, чтобы никто не мог здесь ничего строить. — Он сделал широкий жест рукой. — Этот вид может меняться в зависимости от времени года и погоды, но он неизменно будет оставаться таким же прекрасным, как сегодня.

— Да, мы все действительно должны быть признательны таким щедрым и великодушным людям. — сказала Элиза. — Насколько я понимаю, вы также являетесь главным спонсором Клойстерса и внесли сюда немалые пожертвования.

— Я делаю то, что в моих силах, — скромно ответил Стюарт.

Элиза не хотела продолжать разговор, пока не будет включена камера. Она подождала, когда Би Джей закончит все приготовления, и подала знак к началу.

— Давайте прежде всего поговорим о той тяге, которую вы испытываете к Клойстерсу, мистер Уитакер.

— Я даже не могу описать, как много это место значит дня меня. — Стюарт сделал еще один широкий жест рукой. — Вы только посмотрите вокруг. Это просто поразительно.

— Значит, вы интересуетесь Средневековьем? — спросила Элиза.

— Это очень мягко сказано. — ответил Стюарт. — Эпоха Средних веков — совершенно захватывающий период в развитии западной цивилизации, и его воздействие ощущается спустя столетия, хотя мы об этом даже не задумываемся.

— Вы не могли бы привести несколько примеров такого воздействия? — попросила Элиза.

— Что ж, средневековые герои — король Артур, Жанна д'Арк и Робин Гуд — в Америке двадцать первого века по-прежнему остаются героями. Драконы, великаны, гномы и колдуны — все эти сверхъестественные злодеи из Средних веков продолжают жить в наших сказках, фантастических романах и видеоиграх для подрастающего поколения. Даже замок, который стоит в центре Диснейленда, основывается на современном представлении о замках Средневековья.

— Это интересно, — сказала Элиза.

— Но больше всего в Средних веках привлекает меня то, что это время сделало для любви, — с жаром продолжал Стюарт.

— Что вы имеете в виду? — спросила Элиза.

— Средневековые поэты писали о сердце как о символе страсти. Они нашли романтические метафоры, которые сегодня рассматриваются нами как банальные клише: «раненое сердце», «разбитое сердце», «украденное сердце» и так далее. В Средние века развился культ куртуазной любви. Благородные рыцари должны были совершать героические поступки, чтобы завоевать сердце своих возлюбленных дам.

— Очень романтично, — заметила Элиза. — Но я полагаю, что это было еще и опасно.

— Порой — да, — сказал Стюарт. — Но, держу пари, если бы вы задали им такой вопрос, они бы ответили, что ради любимой женщины стоит рискнуть всем.

— Я бы хотела немного отвлечься от этой темы, мистер Уитакер. Насколько я знаю, вы были близким другом Констанс Янг.

На лице Стюарта появилось скорбное выражение.

— Да. Она была замечательной женщиной, и я имел честь быть знакомым с ней. Ее смерть стала огромной потерей для меня лично и для всей нации.

— Да, это ужасная трагедия, — сказала Элиза. — И в ней присутствует масса непонятных моментов. Констанс великолепно плавала. И чтобы она погибла в бассейне, — это просто какая-то бессмыслица.

— Ее смерть — вообще полная бессмыслица независимо от того, где она погибла, — сказал Стюарт.

— Конечно, вы абсолютно правы, — согласилась Элиза. — Но еще сообщалось о единороге из слоновой кости, который пропал из коллекции Клойстерса. В то же время есть снимки Констанс, сделанные в день ее смерти, где у нее на шее виден именно этот единорог либо поразительно на него похожий.

Элиза сделала паузу, надеясь, что, возможно, Стюарт сам как-то прокомментирует это. Поскольку реакции не последовало, она продолжила, решив спросить его прямо.

— Это вы дали Констанс Янг того единорога, которого она носила, мистер Уитакер?

— По правде сказать, да.

— Вы?

— Да. Я. — Голос Стюарта зазвучал вызывающе. — Она выразила свое восхищение единорогом из коллекции, когда мы с ней однажды здесь побывали. И я заказал ей точную копию.

— Значит, вы утверждаете, что на Констанс была копия единорога, а его средневековый оригинал просто пропал из коллекции Клойстерса?

— Да, — твердо сказал Стюарт. — Именно это я и хотел сказать.

— Но существует одна проблема, — продолжила Элиза. — Насколько нам известно, полиция так и не нашла того единорога, которого носила Констанс. Таким образом, это означает, что теперь пропали уже два единорога: оригинал и его копия. Не кажется ли вам такое совпадение весьма маловероятным, мистер Уитакер?

Стюарт смотрел прямо в глаза Элизе.

— Это действительно может показаться маловероятным совпадением, но я понятия не имею, как это можно объяснить иначе. Порой действительно происходят странные вещи, — сказал он, пожав плечами. — Но на самом деле я согласился прийти сюда сегодня и поговорить с вами, поскольку мне нужна была возможность публично объявить о том, что я хочу сделать в память о Констанс Янг.

— И что же это? — спросила Элиза.

— Я хочу внести пожертвование в пользу Клойстерса в размере двадцати миллионов долларов, пять миллионов из которых пойдет на создание здесь мемориального сада Констанс Янг. Если близкие Констанс согласятся на это, и если мы получим согласие совета директоров музея, я надеюсь, что прах Констанс будет вечно покоиться в этом великолепном месте.

У «КИ Ньюс» появилась возможность взять интервью у куратора музея Клойстерс после того, как это сделали каналы ABC и CBS. В целях экономии времени Аннабель договорилась, что Ровена Куинси также придет на Западную террасу, чтобы Би Джею не пришлось складывать всю свою аппаратуру, а затем снова расставлять ее по местам.

В руке у Ровены была большая глянцевая фотография пропавшего единорога, снятого крупным планом, и она сразу же протянула ее Элизе. На ней были видны мельчайшие детали, так что можно было хорошо рассмотреть даже филигранную гравировку на восьмиконечной короне единорога.

— Давайте в первую очередь проясним один смущающий меня момент, — сказала Элиза в начале их разговора. — Я всегда считала, что король Артур и леди Гиневра являются вымышленными персонажами, да и Камелота никогда не существовало.

— Так думают очень многие, — ответила Ровена. — Но есть и другие теории; одна из них утверждает, что прообразом Артура был живший в пятом веке король бриттов по имени Риотамус. Мы предполагаем, что наш единорог из слоновой кости мог принадлежать ему.

— Значит, вы в этом не уверены? — спросила Элиза.

— Не уверены, — согласилась Ровена, — и, прежде чем открыть в четверг нашу выставку, мы хотим, чтобы это было всем абсолютно понятно.

— То есть ваша выставка состоится, как и было запланировано? — спросила Элиза.

— Да, — подтвердила Ровена. — Этот единорог был звездой экспозиции, но у нас есть немало других экспонатов, которые мы покажем публике. К тому же хочется надеяться, что нам повезет и к моменту открытия выставки нашего единорога найдут и вернут музею.

— Есть ли у вас какие-то догадки относительно того, что с ним могло произойти? — спросила Элиза.

— Расследование ведет полиция. Так что вам лучше спросить об этом у них.

— Очевидно, мисс Куинси, что особый интерес этот артефакт вызывает и благодаря тому, что он был замечен на шее Констанс Янг. — Элиза подняла фотографию вверх. — Либо это было что-то, поразительно на него похожее.

Ровена кивнула.

— А каково ваше мнение? — спросила Элиза. — Вы думаете, что у Констанс Янг был именно ваш единорог короля Артура?

— Я не рискну ничего предполагать, — ответила Ровена. — Ответ на этот вопрос должны дать компетентные органы.

Когда их беседа закончилась, Ровена Куинси отправилась на следующее интервью, а Элиза с Аннабель остались ждать, пока Би Джей соберет съемочное оборудование.

— Тебе не кажется, что она знает что-то такое, о чем нам не сказала? — спросила Аннабель.

— Кажется. Я тоже сейчас об этом думаю.

Вернувшись в телецентр, Элиза отправилась к себе в кабинет писать сценарий, а Аннабель спустилась вниз, чтобы просмотреть материал, который они отсняли в Клойстерсе. Пока Элиза сидела перед пустым монитором компьютера в ожидании вдохновения, чтобы с чего-то начать, Дженни скакала по кабинету верхом на палочке с головой единорога, которую ей купили в магазине сувениров Клойстерса.

В дверях появилась Пейдж.

— Если хотите, я могу увести Дженни вниз в кафетерий и чем-нибудь покормить, — предложила она.

— Она за сегодня съела предостаточно всякой малополезной всячины, — сказала Элиза. — Но я действительно была бы очень признательна, если бы ты нашла ей какое-то другое занятие, пока я не закончу сценарий.

— Пойдем, Дженни, — сказала Пейдж, протягивая девочке руку. — Пойдем, выясним, не разрешит ли тебе режиссер посидеть в мамином кресле, чтобы показать, как ты будешь смотреться по телевизору.

Через двадцать минут Элиза, которая уже набросала больше половины текста, вдруг услышала, как кто-то деликатно прокашлялся. Она подняла глаза и увидела стоящего в дверях кабинета Мака Мак-Брайда.

— Можно? — спросил он.

— Конечно, — сказала она. — Присаживайся. Я как раз работаю над сценарием твоего шоу на сегодняшний вечер.

Мак сел в кресло по другую сторону ее письменного стола, откинулся назад и, положив ногу на ногу, улыбнулся.

— Классно звучит, не правда ли? Ты пишешь текст для моего эфира. Мне это нравится.

— Тебе не стоит привыкать к таким вещам, мой друг, — улыбнулась ему в ответ Элиза.

— Так я только твой друг, Элиза?

Элиза отвела глаза в сторону и взяла с подноса скрепку для бумаг.

— Конечно, ты мой друг, — ответила она. — Мы же взрослые люди. То что произошло между нами, уже далекое прошлое.

— Не такое и далекое, — сказал Мак. — И сожалею я вовсе не о том, что произошло между нами. То, что было между нами, оказалось едва ли не самым лучшим периодом в моей жизни. А сожалею я как раз о том, что мы расстались. Ты представить себе не можешь, как бы мне хотелось, чтобы мы с тобой могли вернуть все, что было у нас раньше, Элиза.

Элиза крутила в руках металлическую скрепку, распрямляя и сгибая ее вновь, но не сказала ни слова.

— Я уже и сам не помню, сколько раз хотел сказать тебе, Элиза, как я раскаиваюсь, — сказал он. — Сможешь ли ты простить меня?

— Все это очень сложно, — тихо ответила она.

Мак подался вперед.

— Это не так, Элиза. Ничего особо сложного тут нет. Я по-настоящему любил тебя, когда мы были вместе с тобой в Нью-Йорке. Попав в Лондон, я однажды напился и оказался в постели с кем-то еще. Это была огромная ошибка. Я отдал бы все на свете, лишь бы вернуть все обратно, но я не могу этого сделать. И я потерял тебя. Все, точка. Конец истории.

— Я ненавижу эту историю, Мак.

— Я тоже, Элиза. Но давай вместе подредактируем ее. И тогда мы сможем изменить финал.

Мак встал со своего кресла, обошел стол и, взяв Элизу за руку, поднял ее на ноги.

— Послушай, я знаю, что ты мне больше не веришь, — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Знаю, что причинил тебе боль, и ненавижу себя за это. Но я обещаю тебе, что больше никогда в жизни не сделаю ничего подобного.

Инстинктивно Элиза чувствовала, что слова, которые говорит Мак, — правда, но рассудок твердил ей, чтобы она была настороже. Она ни за что не хотела бы вновь пережить все те бессонные ночи в слезах, то мучительное разочарование и ту боль, которую она испытала, узнав о неверности Мака. Она не могла допустить, чтобы это повторилось с ней снова. У нее есть дочь, которая полностью зависит от нее, есть ответственная работа, которая требует сосредоточенности, внутреннего спокойствия и контроля над ситуацией. Она должна заботиться о себе сама, и было бы просто глупо рисковать всем этим, связывая свою жизнь с мужчиной, который способен обойтись с ней так, как это сделал Мак.

От возобновления отношений с Маком ощутимо веяло опасностью. Да, все эти месяцы, после того как он ушел, она очень скучала по нему.

— Думаю, не будет никакого вреда, если мы с тобой просто вместе поужинаем, — сказала она, удивившись собственным словам.

Глаза Мака загорелись.

— Отлично. Сегодня?

— Нет, сегодня я не могу, — ответила Элиза. — Мне нужно отвезти Дженни домой.

— Что ж, я уезжаю обратно в Лондон во вторник утром, — сказал Мак.

— Хорошо. Тогда завтра вечером, после эфира, — сказала Элиза, понимая, что идет на риск, поскольку может оказаться больше не в силах сопротивляться их прошлому.

Дожидаясь, когда Тодд вернется домой, Фейс поставила ростбиф в духовку, и он с каждой минутой становился все суше. Но бейсбольная команда из тех, кому за тридцать, видимо, зашла после игры в бар, чтобы выпить по паре кружечек пива.

— Мам, когда мы будем кушать? — спросил Бен.

— Я есть хочу, — захныкал Брендан.

— Сядем есть, как только я приготовлю пюре, — ответила она.

Прежде чем был включен миксер и вращающиеся металлические лезвия принялись измельчать вареный картофель, Фейс налила себе бокал бургундского. Она с раздражением добавила в миксер теплое молоко, масло и что-то пробормотала себе под нос, накладывая мальчикам в тарелки готовое пюре.

— Что ты сказала, мама? — переспросил Брендан. — Я не расслышал.

— Она сказала плохие слова, — ответил ему Бен. — Как ты могла сказать «сукин сын», мама, ведь мы ничего такого не делали?

— Все, Бен, довольно, — отрезала Фейс. — А теперь садитесь и ешьте.

— Без папы? — спросил Брендан.

— Да, без папы. — ответила Фейс. — Послушайте, ребята, поскольку папы тут все равно нет, может, вы подниметесь поесть наверх, в свою комнату, и посмотрите там телевизор?

Глаза мальчишек округлились от удивления. Она всегда твердила им, что нужно кушать только на кухне или в столовой, а теперь она фактически сама предлагает им есть перед телевизором? Такой случай упустить они не могли.

Когда мальчики устроились наверху со своими подносами, Фейс спустилась вниз и включила телевизор как раз вовремя, чтобы увидеть на экране Элизу Блейк, которая вела «Вечерние новости» канала «КИ». Стюарт Уитакер рассказывал о своем многомиллионном пожертвовании, которое он хочет сделать, чтобы построить на территории Клойстерса мемориальный сад в память о Констанс.

Даже после смерти слава не оставляла Констанс.

Фейс встала и пошла на кухню, чтобы налить себе еще вина. Этот тип Стюарт Уитакер может делать со своими деньгами все, что ему вздумается, но только она решит, где именно будет похоронена Констанс.

Проведя большую часть второй половины воскресенья в студии «КТА» за репетицией своего дебютного выступления в завтрашнем утреннем шоу, Лорен Адамс сидела с Лайнусом Назаретом на диване в кабинете исполнительного продюсера и смотрела «Вечерние новости» канала «КИ».

— Получается, у Элизы Блейк есть еще одна сенсационная новость, — прорычал Лайнус, когда трансляция закончилась. — Вчера вечером Элиза рассказала всему миру про мертвого пса. А сегодня она сообщает о том, что дружок Констанс вываливает кругленькую сумму в двадцать миллионов, для того чтобы устроить ей небольшое и милое вечное пристанище — В раздражении Лайнус хлопнул себя ладонью по бедру. — А ведь все должны были услышать это от нас. От «КТА». А «Вечерние новости» Элизы выдают это первыми, вместо нас.

— Постарайся сохранять спокойствие, Лайнус. Если ты что-то теряешь, то это теряю и я. — Лорен погладила его по руке. — Дорогой, сегодня ведь воскресенье. А по-настоящему важное время наступит завтра утром. И все будут смотреть первый эфир без Констанс.

— Да, думаю, ты права. Наши рейтинги будут зашкаливать, — согласился Лайнус. — Но все равно мне хотелось бы, чтобы с этой историей первым вышел наш «КТА».

— Мне тоже, — сказала Лорен, — но я только что потеряла двух своих лучших людей и фактически преподнесла их на блюдечке Элизе и ее «Вечерним новостям». Было ли это разумно?

Лайнус скептически взглянул на нее.

— Вчера вечером ты кричала, что Аннабель Мерфи не умеет работать, и жаловалась, что Би Джей Д'Элиа передал важнейшую информацию не тебе, а Элизе. Ты просто бушевала, что тебя выставили некомпетентной в прямом эфире.

— Я знаю, — сказала Лорен. — И я по-прежнему в бешенстве по поводу этих двоих, но, возможно, мне не следовало поступать с ними вчера так жестко. Может быть, я достигла бы лучшего результата, если бы сама не была такой стервой по отношению к ним. Знаешь эту старую пословицу: «Больше мух можно поймать с помощью меда»…

— Только твердость, — прошипел Лайнус. — Для них обоих не может быть абсолютно никаких оправданий; в отношении тебя от них требовались лишь лояльность и профессиональное отношение, которого ты заслуживаешь. Их работа заключалась в том, чтобы помочь тебе собрать все составляющие сюжета, чтобы ты могла красиво преподать материал и выглядела при этом наилучшим образом. Они этого не сделали. И я их выставил.

— Все правильно, Лайнус. Ты — босс. И ты являешься им намного дольше, чем я, но все равно мне беспокойно. — Лорен положила руку ему на плечо.

— Эй, — сказал Лайнус, гладя ее по волосам. — Прекрати, ты должна быть уверенной, и в первую очередь в себе. Твоя аудитория сразу почувствует, если это будет не так.

— Ты прав. — Наигранным жестом Лорен прикоснулась к глазам. — Но это давление и вообще…

— Крошка, тебе нужно всего лишь расслабиться, оставаться самой собой и довериться мне. — сказал Лайнус. — Если я сделал настоящую телезвезду из Констанс, я сделаю ее и из тебя тоже, детка.

— Прошу тебя, Лайнус, не называй меня «детка». И не относись ко мне, как к ребенку. Ты мне можешь этим только навредить, и мы оба это знаем. В конце дня — даже в конце утра, если быть более точным, — там, перед камерами, окажусь я, и судить будут обо мне, так что все давление приходится на меня. — Лорен швырнула подушку через всю комнату.

— Это нормально, Лорен. Тебе даже повезло, — сказал Лайнус. — Помню, как чудила Констанс накануне вечером, перед тем как занять место, которое уступила ей Элиза.

— И ты ее успокаивал так же, как меня? — подозрительно спросила Лорен.

— Не смеши меня, Лорен. Разумеется, нет. Ничего такого, как у нас с тобой, между мной и Констанс не было. Я действительно успокаивал ее, но при этом и пальцем ее не коснулся.

Лайнус нагнулся, чтобы поцеловать ее, но она, обиженно надув губы, отодвинулась. В дверь кабинета постучали. Если Доминик О'Доннелл и удивился, увидев исполнительного продюсера и его новую ведущую сидящими рядом на диване, то виду он, во всяком случае, не подал.

— Что там, Дом? — спросил Лайнус.

— Я просто хотел кое о чем тебе сообщить, хотя почти на сто процентов уверен в том, какой будет твоя реакция.

— Валяй.

— Первый раз разговор зашел об этом еще несколько недель назад, но теперь издатель некоего Джейсона Воана предпринял настоящий прессинг, чтобы на этой неделе тот попал на телевидение. Помнишь? Это тот парень, которого Констанс обвинила в мошенничестве.

— Ну, помню, — сказал Лайнус, зевая и прикрывая рот рукой.

— В общем, в его новой книжке есть несколько по-настоящему серьезных обвинений в адрес Констанс. Он говорит, что она сломала ему жизнь.

— И я еще помогу ему сделать это публично? С какой стати? — спросил Лайнус, поднимаясь с дивана и снимая свой пиджак, висевший на спинке кресла.

— Я так и думал, — сказал Доминик. Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Как и остальные сорок миллионов американцев, Элиза в понедельник утром постоянно переключала телевизор с «КИ ту Америка» на «Дейбрейк» и обратно, пытаясь не пропустить дебют Лорен Адамс в качестве ведущей на «КТА», а также посмотреть, как команда «Дейбрейк» отреагировала на потерю женщины, которую они специально пригласили, чтобы вести утреннее шоу для всей их телевизионной сети. Обе программы предсказуемо сосредоточились на истории Констанс Янг. Этой теме фактически и были посвящены первые полчаса шоу на обоих каналах. На случай если кто-то из зрителей на уик-энд куда-то уезжал, вся информация, которая сообщалась в течение последних двух дней, до мельчайших подробностей была повторена, пересказана и переупакована.

Опытный глаз Элизы отметил, что Лорен Адамс заметно нервничала. Она допускала мелкие ошибки, время от времени смотрела не в ту камеру, запиналась на некоторых словах, пропустила несколько реплик. Но Элиза догадывалась, что ни один телевизионный критик не станет судить Лорен за это слишком строго. После того, что произошло с Констанс, было понятно, что Лорен будет трястись. Очень тяжело начинать свою работу в такой обстановке, и Элиза сопереживала Лорен, подозревая, что зрительская аудитория может испытывать те же чувства. Если Лорен в первые дни после смерти Констанс поведет себя правильно, если ей удастся выбрать оптимальный баланс между образом влиятельной журналистки и живым человеком со своими слабостями, у нее есть потенциал, чтобы завоевать доверие и любовь зрителей.

— Я хочу посмотреть «Губку Боба Квадратные Штаны».

Голос Дженни оторвал Элизу от мыслей и вернул к первоочередной задаче — отправить дочь в школу. Дженни сидела за кухонным столом и без энтузиазма ела из миски «Чириоуз»[16], которые миссис Гарсиа приготовила для нее.

— Дорогая, маме нужно посмотреть эту передачу по работе. Ты же знаешь. Ешь лучше свой завтрак.

Дженни сидела, уставившись в миску с овсяными хлопьями.

— Дженни, ну давай же. — Голос Элизы зазвучал жестче.

Когда девочка подняла голову, в глазах ее стояли слезы, а нижняя губа тряслась. Элиза выключила телевизор и, наклонившись к дочери, обняла ее.

— Дорогая моя, почему ты плачешь? Я ведь не кричала на тебя. Я просто хотела, чтобы ты хорошенько позавтракала и у тебя в школе сегодня хорошо сложился день.

Дженни засопела.

— Я совсем не поэтому плачу.

— А что же тебя расстроило?

— Мне не нравится то, что идет по телевизору. Я не хочу смотреть на эту леди, которая умерла. И я не хочу, чтобы ты умерла, мамочка.

Элиза закрыла глаза и крепче прижала к себе дочь. О чем она думала, включая передачу со всеми подробностями относительно смерти Констанс? В доме есть еще с полдюжины других телевизоров, и ей определенно не следовало смотреть именно этот, на кухне, когда здесь сидит Дженни. А как она вчера потянула дочь с собой в Клойстерс, а потом еще и в телецентр, когда работала над своим сюжетом? Это тоже было совершенно бездумной ошибкой.

Дженни — девочка сообразительная, и от ее глаз и ушей не ускользнуло ничего. Для нее это была не безликая история, которую передают в новостях неизвестно о ком. Констанс работала в том же здании, что и ее мама. Констанс Янг выступала по телевизору, как и ее мама. У Констанс даже была та же самая работа, какой раньше занималась ее мама. И если что-то произошло с Констанс, это же могло произойти и с ее мамой. У Дженни и так не хватало одного из родителей. И, разумеется, она боялась потерять второго.

— О, ангел мой, не волнуйся, — прошептала Элиза, стараясь успокоить ребенка. — Я никуда не уйду. И ничего со мной не случится.

— Обещаешь мне?

— Обещаю. Как я вообще могу оставить тебя одну? Я люблю тебя больше всего на свете. Ты же знаешь это, верно?

Дженни кивнула.

— Я знаю, но ты говорила, что и папа тоже любит меня, а он от меня ушел.

Ну вот. Элиза всегда знала, что когда-то этот разговор все равно должен состояться. Разговор, к которому она хотела подготовиться, но которого тем не менее всегда боялась Дженни никогда не жила в мире, где у нее был бы отец. В младенческие годы и чуть позже она развивалась совершенно нормально. Первое слово, первый шаг, первый день рождения, первый день в яслях и даже первый день в детском саду — все эти вехи начала своей жизни Дженни прошла без каких-либо признаков того, что она ощущает отсутствие отца. Ну да, несколько раз она заявляла, что у всех детей, с которыми она играет, есть папы, но казалось, что она раз и навсегда смирилась с тем фактом, что у нее нет отца, — просто так уж сложилось в жизни. У сегодня утром она впервые выразила свое смятение, чувство потери и покинутости, которое она должна была испытывать с того момента, когда осознала, что ее отец никогда не будет с ней, и когда почувствовала всепоглощающий ужас при мысли о том, что она может лишиться и второго своего родителя, оставшись в этом мире совершенно одна.

— Он не хотел, Дженни. Он мечтал всегда быть рядом. Он изо всех сил старался остаться в этом мире, в основном из-за того, что хотел быть с тобой. Но думаю, что у Господа были в отношении нашего папы другие планы.

Дженни потерлась носом о халат Элизы.

— А что это за планы?

— Я точно не знаю, солнышко. Я собираюсь задать Господу этот вопрос, когда увижусь с ним. Но зато я точно знаю, что очень значительная часть планов Господа в отношении твоего папы, когда он жил в этом мире, была связана с тем, чтобы он стал твоим отцом. Это было самое важное, что успел сделать твой папа, и я знаю, что он и сам считал точно так же.

— Точно знаешь? — Дженни цеплялась за каждое слово, сказанное матерью.

— М-м-м-м, — Элиза чмокнула Дженни в лоб. — Одна из последних фраз, которые он мне сказал, была о его радости от осознания, что скоро должна родиться ты. Он сказал, что из-за этого у него появилось такое чувство, будто он действительно внес свой вклад во что-то совершенно особенное, замечательное в этом мире.

— А что такое «внес свой вклад»? — спросила Дженни.

— Отдал. Когда ты вносишь свой вклад, ты отдаешь.

Дженни задумалась над объяснением.

— Это как подарок?

Элиза живо закивала:

— Вот именно. Ты — это наш с папой подарок миру, Дженни.

Глядя на маму снизу вверх, девочка улыбнулась. Потом она отстранилась и переключила все внимание на миску с размокшими хлопьями. Глядя, как ест ее дочь, Элиза думала, правильно ли она все сказала, и надеялась, что это так; она была уверена, что тема всплывает не последний раз, и понимала, что на ней лежит большая ответственность и что ее святая обязанность — хорошо воспитать своего ребенка и не допустить, чтобы Дженни осталась сиротой.

Воткнула, вынула, потянула. Воткнула, вынула, потянула.

Стальная игла размеренно двигалась по канве. Крохотные квадратики один за другим заполнялись желтыми стежками. Урсула пыталась сосредоточиться на своей вышивке.

Урсула любила вышивать. Это приносило ей удовлетворение, успокаивало. Для нее было большим удовольствием следить за тем, как канва оживает, заполняется красками разноцветной пряжи. Когда она концентрировалась на своем рукоделии, все тревоги мира отступали на задний план.

Но сегодня утром даже любимая вышивка не смогла успокоить Урсулу. После того что произошло перед этими выходными, она чувствовала, что просто обязана включить канал «КИ Ньюс» и посмотреть их утреннюю передачу. Она пыталась вышивать перед телевизором, но из-за всех этих новостей насчет Констанс, а также сообщения о том, что результаты вскрытия ожидаются сегодня чуть позже, Урсула ошиблась. Она исправила неправильный стежок, вслушиваясь, как Лорен Адамс рассказывает о смерти Констанс. При каждом ее слове желудок Урсулы мучительно сжимался.

Урсула расстелила перед собой канву с вышивкой и залюбовалась своей работой. Она сама разработала этот рисунок как дань памяти Констанс, и, если с ней что-нибудь случится, он должен будет помочь полиции найти убийцу Констанс — так же, как и убийцу ее самой.

Печатными буквами на холсте была вышита черными нитками первая строфа сонета:

Урсула понимала, что ее долг — обратиться в полицию и рассказать им все, что видела. Но она не пойдет туда, по крайней мере, пока. Может быть, полицейские смогут и сами во всем разобраться. Она очень рассчитывала на это, потому что не хотела закончить так, как ее сестра. Сознательная гражданка, вызвавшаяся дать показания в суде как свидетель преступления, сейчас мертва и покоится под двухметровым слоем земли.

Как только близнецы вышли за дверь и отправились в школу, Аннабель заскочила в душ. В ванной же она начала краситься, прислушиваясь к телевизору в спальне, включенному на полную мощность и настроенному на канал «КИ».

Накладывая на лицо макияж и слушая очередное сообщение о смерти Констанс Янг, Аннабель удивлялась, как за один уикэнд все могло так решительно поменяться. Только в пятницу «КИ ту Америка» попрощался с Констанс и Аннабель была включена в график на раннее утро понедельника для участия в дебютной передаче Лорен Адамс в качестве ведущей шоу. А уже сегодня Констанс мертва, и сама Аннабель больше не работает на «КТА».

Закончив свои дела в ванной, Аннабель отправилась в спальню, слегка притормозив перед телевизором, чтобы немного уменьшить громкость. Пока она одевалась, это внимание к истории Констанс Янг стало казаться ей чрезмерным. Да, буквально каждый на «КИ Ньюс» и даже, наверное, во всем телевизионном бизнесе был захвачен происшедшим. Да, американская публика обычно пристально следит за всеми испытаниями и несчастьями, выпавшими на долю знаменитостей. Но в мире происходит и масса других событий, происшествий более важных, чем смерть Констанс Янг. Однако, судя по тому, что сегодня утром вещали по «КТА», этого никак не скажешь.

Переключив канал, Аннабель отметила, что «Дейбрейк» также присоединился ко всему этому неистовству, посвященному Констанс Янг. Она пощелкала кнопками пульта дистанционного управления и обнаружила, что другие станции тоже подготовили свои версии этого трагического события. Но затем на экране появилось хорошо знакомое ей лицо, и она отбросила пульт в сторону.

Это был Джейсон Воан, человек, которого Аннабель запомнила по большой шумихе в прессе более двух лет назад. Сейчас Воан представлял свою новую книгу, и репортер, бравший у него интервью, держал в руках ее экземпляр с надписью «Никогда не оглядывайся назад».

Аннабель уже слышала, что Воан пишет книгу о средствах массовой информации и их способности испортить человеку репутацию, а затем как ни в чем не бывало двинуться дальше, к следующему циклу других новостей, даже не удосужившись бросить взгляд назад на то разрушение, которое по их вине произошло в жизни человека. Она также слышала, что Констанс в этой книге подвергается жестокой критике, Аннабель сама брала участие в том интервью, когда Воана объявили настоящим героем за то, что он спас несколько человек из горящего здания. Но под настойчивыми и стремительными вопросами Констанс Воан начал запинаться, противоречить сам себе и в итоге предстал перед публикой как мошенник и самозванец. Сразу после этого интервью появились свидетели, которые заявили, что из-за дыма и огня они не вполне уверены, что именно Воан спас их жизнь от опасности. Другие СМИ подхватили это и, став на сторону Констанс, превратили Воана из отважного и благородного героя в человека лживого и подозрительного, которому не стоит доверять.

— Я продолжаю настаивать, что именно я тогда спас людей, — объяснял на экране Воан репортеру. — Но после одного интервью с Констанс Янг мне больше никто не верил. Кончилось тем, что я потерял работу на Уолл-стрит: никто не хотел иметь дело с человеком, которому нельзя доверять. Я был вынужден съехать с квартиры, в которой жил. Люди, называвшие меня героем, стали шарахаться от меня в лифте. Не говоря уже о том, что я больше не мог позволить себе снимать жилье в роскошном доме. Ситуация была слишком напряженной, и мой брак также распался.

— А чем вы занимаетесь теперь? Чем зарабатываете на жизнь? — спросил журналист.

— Я пытаюсь зарабатывать писательским трудом, — ответил Воан. — Но это очень нелегко.

Аннабель вглядывалась в измученное заботами лицо, в глубокие морщины на лбу, в честные глаза. Она испытывала облегчение от того, что не имела никакого отношения к предварительному сбору информации и продюсированию проведенного Констанс интервью с ним. Если окажется, что все сказанное Воаном — правда, его жизнь на самом деле была разрушена.

Уже надевая туфли, Аннабель вспомнила, как женщина, которая занималась в «КТА» сюжетами о литературе, говорила ей, что книга Воана была отвергнута основными издательскими домами как предсказуемо тенденциозная, и в итоге он получил ничтожно маленький аванс от одного второсортного издателя. Но, по крайней мере, с точки зрения перспектив Джейсона Воана как писателя, а также учитывая небывало высокий интерес публики ко всему, что связано с Констанс Янг, более удачного времени для выхода в свет книги «Никогда не оглядывайся назад» выбрать было невозможно.

Ближе к концу выпуска «КИ ту Америка» Гарри Грейнджер, рядом с которым сидела Лорен, представил последний раздел утреннего шоу.

— Наш эфир сегодня в значительной степени был посвящен безвременной кончине нашей коллеги Констанс Янг, которую очень многие из вас видели в наших передачах каждое утро. Все мы до сих пор пребываем в шоке, но, как вы уже знаете, Констанс в ее кресле ведущей заменила Лорен Адамс, и сегодня ее первый день в этой роли. Она уже знакома вам по множеству сюжетов, которые она в качестве корреспондента готовила для рубрики «КТА», посвященной стилю жизни, но нам показалось, что вы захотите больше узнать об этой женщине, с которой, как мы надеемся, вы теперь будете встречать каждое утро.

Гарри исчез, и на экране появилась фотография маленькой девочки на пони.

— Лорен родилась во Франкфорте, штат Кентукки, в семье домохозяйки и управляющего конюшнями одной из крупнейших конных ферм этого «кукурузного» штата. И Лорен полюбила верховую езду еще до того, как толком научилась ходить.

Пошли кадры из интервью с Лорен, явно снятого совсем недавно.

— Помню, что в школе я с нетерпением ждала, когда прозвонит звонок на перемену, чтобы можно было выбежать на улицу и отправиться на конюшню. Мне нравилось крутиться вокруг отца и смотреть, как он ухаживает за лошадьми. Я любила их кормить, чистить щеткой, разговаривать с ними. Даже убирать за ними для меня никогда не было проблемой. Я просто обожала их, как обожаю и сейчас.

На экране появилась фотография Лорен в костюме для верховой езды и бархатном шлеме, берущей препятствие верхом на чистокровном рысаке; следом шел ее снимок с сияющей диадемой на голове и большим букетом роз в руках.

Гарри продолжал свой рассказ:

— Лорен принимала участие в соревнованиях, выиграла много призов на скачках, но в старших классах средней школы она стала обладательницей титула «Мисс Рил» штата Кентукки, превзойдя всех своим выступлением в батон-твирлинге[17] и одержав победу в танцевально-хореографическом конкурсе. После этого она поступила в университет штата Кентукки и с отличием закончила его, получив диплом специалиста в области средств массовой информации.

На экране дали подборку отрывков из разных репортажей Лорен за последние годы. После завершения сюжета камера вновь показала Гарри и Лорен, сидящих рядом на диване в студии.

— Так говоришь, «Мисс Рил» штата Кентукки? — ухмыльнулся Гарри.

Лорен протестующее улыбнулась.

— Эй, не трогай эти пышные и красивые представления. Участие в таких соревнованиях повлияли на жизнь многих телевизионных журналистов и выдающихся личностей. Ты ведь знаешь, Гарри, что Констанс завоевала титул «Мисс Виргиния», Диана Сойер была «Мисс Юная Америка», Дебора Норвилл — «Мисс Джорджия» в категории девочек, Паула Зан участвовала в финале конкурса «Мисс Америка» для юношеского возраста, а Гретхен Карлсон была «Мисс Америкой». Даже Опра Уинфри участвовала в таких состязаниях. В 1973 году она выиграла в Нэшвилле титул «Мисс Пожарница».

— Вот это да! — сказал Гарри.

Лорен рассмеялась.

— О'кей, можешь веселиться сколько угодно. Но участие в этом конкурсе принесло мне так много нового опыта, как ничто другое.

Хотя было еще очень рано, уже начали поступать букеты от доброжелателей, пожелавших выразить свою поддержку Лорен в ее первый день. Бойд несколько раз сходил из фойе телецентра в кабинет Лорен, чтобы отнести богатые цветочные композиции от лучших флористов Манхэттена.

Он долго расставлял букеты по комнате, пока не убедился, что они расположены наиболее удачным образом. Затем он включил телевизионные мониторы на стенах, зная, что Лорен буквально помешана на том, чтобы следить за конкурентами. Бойд добавил несколько новых журналов в аккуратно сложенную на ее письменном столе стопку, убедился, что каждый карандаш в выдвижном ящике тщательно заточен, после чего включил ее компьютер. Остановившись в дверях, он еще раз окинул взглядом комнату, желая удостовериться, что, когда Лорен вернется из студии, здесь ей все понравится. Удовлетворенный увиденным, он уже развернулся, чтобы уйти за свой стол, находящийся в приемной, когда его внимание привлек один из мониторов.

Бойд почувствовал, как желудок его мучительно сжался.

Это было интервью с Джейсоном Воаном. Затем на весь экран крупным планом показали обложку книги. «Никогда не оглядывайся назад».

Бойд тяжело опустился на диван и навел пульт дистанционного управления на телевизор, чтобы увеличить громкость. Чем больше Бойд слушал Джейсона Воана, тем тревожнее становилось у него на душе.

Несколько месяцев назад ему показалась удачной идея переговорить с этим озлобленным автором. Бойд тогда и сам был очень зол: ему чертовски надоела и сама Констанс, и то, насколько пренебрежительно и неуважительно она с ним обходилась. И все же еще тогда, когда он отвечал на хорошо продуманные вопросы Воана, его не покидало ноющее чувство, что он, возможно, делает большую ошибку.

А сегодня он в этом убедился. Даже если Воан и сдержит свое слово относительно конфиденциальности, кто-нибудь, прочитав эту книгу, все равно сможет вычислить, что информация была получена от личного ассистента Констанс. Теперь же, когда сама Констанс погибла, любого, кто говорил о ней разные нелицеприятные веши, могут посчитать заинтересованным в ее кончине — конечно, при условии, что результаты медицинской экспертизы подтвердят насильственный характер ее смерти.

Заходя в лифт, Элиза еще не знала, как долго Лорен задержится на работе после своего первого утреннего шоу. Не желая прозевать ее, Элиза, не заезжая к себе на второй этаж, сразу отправилась на седьмой.

Дверь в кабинет Лорен была закрыта, но в приемной сидел Бойд Айронс.

— Я позвоню ей и сообщу о вашем приходе, — сказал он.

Дверь распахнулась практически сразу же. На пороге стоял Лайнус Назарет.

— Элиза, Элиза, — громким голосом пропел он. — Чему мы обязаны такой чести?

— Я просто хотела заглянуть и лично поздравить Лорен с тем, что ее первый день здесь пережит благополучно, — сказала Элиза, входя в кабинет. Лорен стояла, прислонившись к краю письменного стола.

— Что ж, спасибо, Элиза. Это очень мило с твоей стороны, — сказала она. — И отдельное спасибо за цветы. Они потрясающие. — С этими словами Лорен показала в сторону заполненного водой стеклянного цилиндра, в котором стояло два десятка белых роз на длинных черенках.

Элиза рассмеялась.

— Твой кабинет сейчас больше похож на цветочный магазин.

— Люди очень добры ко мне. — улыбнулась Лорен.

— Так и должно быть, — сказал Лайнус. — Они знают, что Лорен станет следующей королевой утреннего телеэкрана.

Элиза с Лорен промолчали.

— Ну, хорошо, — сказал Лайнус. — Возможно, в данных обстоятельствах с моей стороны не слишком тактично говорить такое. Но факт остается фактом: Констанс умерла, и это создает некий вакуум. Лорен предстоит его заполнить. — Лайнус уверенно улыбнулся. — И на этом я, девочки, оставлю вас вдвоем.

Обе женщины смотрели ему вслед, когда он выходил из кабинета.

— Приходится оправдывать доверие там, где тебе его оказывают, — сказала Элиза, когда он уже не мог их слышать, — Лайнус полностью поглощен тем, чтобы держать рейтинги «КТА» на высоком уровне. Я уверена, что он просыпается с мыслью о «КТА» и засыпает, думая об этом же. Можно не сомневаться, что в своих снах он также видит «КТА».

— Ты права, так оно и есть, — сказала Лорен. — Прямо не знаю, что бы я без него делала. Он помогал мне буквально на каждом шагу. Без Лайнуса меня бы здесь точно не было.

Элиза внимательно посмотрела на Лорен.

— Испытываешь серьезный прессинг, сидя в этом кресле, верно? — спросила она.

— Если бы речь шла только о тех двух часах, которые видят зрители, — сказала Лорен, обходя стол и жестом приглашая Элизу присесть по другую его сторону. — Но есть ведь еще изучение материала и подготовка, время на публичные интервью, всякие примерки, экспериментирование с макияжем и прическами, а также сознание того, что все, что ты говоришь и делаешь на экране, тщательно анализируется. Я никогда не думала, насколько может быть важна личная жизнь и возможность уединиться, прежде чем меня назвали преемницей Констанс.

— Верно, — согласилась Элиза. — Всего этого может показаться многовато, но давай не будем забывать, что, если мы не захотим заниматься этим, есть множество претендентов на наше место, которые тут же ухватятся за свой шанс. А что касается личной жизни, то на самом деле очень важно иметь друзей, которым ты можешь доверять и с которыми стоит проводить свое свободное время.

— Могу сказать, что тут я с тобой совершенно согласна, — сказала Лорен, хлопая пузырем, выдутым из жевательной резинки. — Слава богу, у меня есть лошади. Когда я была маленькой, могла так увлечься верховой ездой и походами на конюшню, что порой просто не замечала, как бежит время. Лошади значат для меня очень много. Когда я верхом, чувствую себя в ударе.

— А свои у тебя есть? — спросила Элиза.

— Есть, — ответила Лорен. — Здесь, в городе, я ходила кататься в Академию верховой езды Клермонт, но после подписания нового контракта решила, что могу позволить себе собственного коня. Я держу его в пригороде Нью-Йорка. Когда мне в субботу утром позвонили насчет Констанс, я как раз была там. Вот почему я смогла так быстро добраться до места происшествия.

— Кстати, насчет субботы, — осторожно начала Элиза. — Я очень сожалею о том, что произошло во время нашего совместного репортажа в «Вечерних новостях» в тот вечер. Я действительно понятия не имела, что тебе ничего не известно о мертвой собаке. Надеюсь, ты поверишь мне, когда я скажу, что вовсе не пыталась выставить тебя в глупом виде.

— Теперь я это понимаю, Элиза. Но, сказать по правде, тогда я просто с ума сходила от злости. Я подняла крик и пожаловалась Лайнусу, а сейчас сожалею об этом. Я сама повела себя по отношению к Аннабель Мерфи и Би Джею Д'Элиа не слишком-то хорошо. Поэтому-то Би Джей и пошел с той информацией к тебе, вместо того чтобы сообщить ее мне. И из-за этого мы потеряли двух лучших сотрудников «КТА», а Би Джей и Аннабель теперь работают в «Вечерних новостях». Мы потеряли — вы приобрели.

Когда Элиза добралась до своего кабинета, Пейдж уже ждала ее.

— Звонили из Клойстерса. Они просили узнать, не рассмотрите ли вы возможность стать в среду вечером хозяйкой приема в честь предварительного открытия выставки, посвященной Камелоту. Это мероприятие проводится преимущественно для их основных спонсоров, но некоторое ограниченное количество пригласительных билетов будет предоставлено и для широкой публики Предполагалось, что вести прием будет Констанс, но теперь это невозможно.

— Ничего себе предложение, Пейдж, я прямо не знаю, — сказала Элиза, слегка скривившись. — На самом деле я мало что знаю о Средних веках.

— Они говорят, что пришлют вам кое-какие обзоры, если вы захотите, но, с другой стороны, совершенно не предполагается, что хозяйка вечера должна быть специалистом по этим вопросам. Как я понимаю, они ищут очаровательную и хорошо известную женщину, которая обеспечит этому мероприятию определенный престиж, — скорее ведущую, чем лектора или преподавателя.

— И еще один вечер без моей Дженни? — сказала Элиза. — Передай им, что я очень сожалею, но не смогу сделать этого.

— Хорошо, — сказала Пейдж, — но, по правде говоря, мне очень жаль ту женщину, которая нам звонила. Она не только потеряла распорядителя своего торжества, но и пропал центральный экспонат всей выставки. Судя по ее голосу, она совершенно убита.

— Она, безусловно, сможет найти кого-нибудь еще, — ответила Элиза. — Я, например, абсолютно уверена, что Лорен Адамс с радостью взялась бы за это.

— Собственно говоря, я и сама предложила ей кандидатуру Лорен, — сказала Пейдж, — но она восприняла ее без энтузиазма. Скачала, что Лорен недостаточно известна и популярна.

— Лорен такое высказывание точно не понравилось бы, — фыркнула Элиза. Затем на мгновение задумалась. — Ладно, я сделаю это. По себе знаю, каково это, когда организуешь что-нибудь, а потом все вдруг начинает разваливаться перед самым началом. И если мероприятие должна была вести Констанс, будет правильно, если на помощь придет именно «КИ Ньюс». Перезвони той женщине, скажи, что я согласна, и попроси прислать мне материалы об их выставке.

В кабинет Элизы вошла Аннабель и положила на стол официальное медицинское заключение.

— Я подумала, что ты захочешь взглянуть на это.

Элиза взяла в руки документ и, быстро просмотрев результаты вскрытия, подняла глаза на Аннабель.

— Значит, причиной смерти была остановка сердца? — спросила она. — Это звучит еще более нелепо, чем то, что она утонула. Констанс была в завидной физической форме.

— Ты дальше читай, — ответила Аннабель.

В крови Констанс Янг был найден алкоголь, но в умеренном количестве. Кожа ее была шершавой и сморщенной, а ткани разбухли, как и должно быть при длительном нахождении тела в воде. Но при этом не обнаружено никаких следов сопротивления, которые обычно наблюдаются, если человек тонет, причем легкие и желудок также не были заполнены водой. В среднем ухе имелось кровоизлияние, какое иногда бывает у утопленников, но в заключении говорилось, что такое кровоизлияние могло возникнуть также при травме головы, механическом удушении или поражении электрическим током.

В документе приводилась ссылка на рапорт полицейских, которые обнаружили, что в системе освещения и подогрева бассейна имелось короткое замыкание, что говорило о возможном скачке мощности в сети. Элиза знала, что жертвы поражения электрическим током погибают от остановки сердца, когда ток, проходя через него, нарушает нормальную координацию работы сердечной мышцы. Мышца теряет свой ритм и начинает «трепетать», или фибриллировать. Вскоре сердце перестает биться и наступает смерть. Смерть от остановки сердца.

Если все обобщить, обнаруженные факты предполагали, что Констанс Янг могла умереть от удара током. Вопрос только в том, был ли это несчастный случай? Или все было подстроено?

Как раз когда Аннабель собиралась уходить, в кабинете Элизы появился Бойд Айронс.

— Звонила сестра Констанс, — объявил он. — Она хочет провести похоронную церемонию завтра утром. В одиннадцать.

— Завтра? Не слишком ли это поспешно? Результаты вскрытия были обнародованы только сегодня, — сказала Элиза.

— Да, действительно, получается довольно быстро, — согласился Бойд. — Фейс сказала, что ей хочется поскорее закончить с этим. Так что я сейчас обзваниваю всех как ненормальный и приглашаю людей на панихиду.

— И что же тебе отвечают? — спросила Элиза.

Бойд пожал плечами.

— Пока рано о чем-то говорить. Но вот в чем я не сомневаюсь, так это в том, что недостатка в представителях прессы не будет. В отделе информации мне сообщили, что им звонят непрерывно, причем кто угодно, вплоть до самых последних новостных и развлекательных каналов.

— Развлекательных, ты сказал? — переспросила Аннабель. — О чем это говорит, если похороны показывают в развлекательных шоу?

— Я не знаю, о чем это говорит, — ответил Бойд. — Но их зрители тоже хотят увидеть это, а продюсеры рвутся в бой, чтобы дать им то, что они хотят.

— А камеры будут допущены в комнату, где будет проходить панихида? — спросила Элиза.

Бойд покачал головой.

— Нет, зато снаружи их будет предостаточно.

— Констанс понравилось бы такое внимание, — тихо сказала Аннабель.

Когда Аннабель с Бойдом ушли, Элиза повернулась к своей ассистентке.

— Пейдж, позвони, пожалуйста, и закажи цветы, чтобы их доставили от нас на похороны Констанс, а потом сделай еще один такой же заказ для сестры Констанс в Нью-Джерси, — распорядилась Элиза. — Адреса тебе может дать Бойд. И еще, не могла бы ты, пожалуйста, найти для меня Марго Гонсалес?

Через десять минут на столе в кабинете Элизы зазвонил аппарат внутренней связи.

— Доктор Гонсалес на линии два, Элиза.

— Спасибо, — Элиза сняла телефонную трубку. — Привет, Марго. Как поживаешь?

— Неплохо, Элиза. Но я только что ответила на телефонный звонок, где меня пригласили на похороны Констанс завтра утром.

— Пойдешь?

— Думаю, что пойду, если удастся перенести кое-что, — сказала Марго. — Но, честно говоря, я удивлена, что меня пригласили. Я работаю с «КИ» не так давно и не настолько хорошо знала Констанс — мне всегда казалось, что она не особо обременяла себя даже тем, чтобы здороваться со мной. И если панихида проводится только для близких, то не думаю, что я для этого подходящая кандидатура.

— Тогда я должна тебе кое-что объяснить, — сказала Элиза. — Насколько я понимаю, приглашения получат практически все, кто хоть когда-либо работал с Констанс на «КТА».

Марго рассмеялась.

— Ага, теперь понятно. Они хотят, чтобы людей гарантированно оказалось достаточно для заполнения всех мест.

— Ну, что-то в этом роде, я полагаю, — сказала Элиза.

— Ладно, — сказала Марго. — Я постараюсь попасть туда.

— Это было бы очень мило с твоей стороны, — сказала Элиза. — Но звоню я тебе, Марго, не по этому поводу.

— А по какому?

— Собственно говоря, речь идет о моей маленькой дочке. — Элиза вкратце передала разговор, который состоялся у них с Дженни сегодня утром за завтраком, о страхах девочки, о том, как Элиза пыталась успокоить ее.

— Ну, похоже, ты справилась со всем этим очень хорошо, — сказала Марго.

— Надеюсь, что мне это удалось, — ответила Элиза. — Но с детьми никогда нельзя быть уверенным полностью.

— Вот что я обнаружила за много лет работы, Элиза, и это также было подтверждено большим количеством других исследований. Для детей не является необходимостью иметь двух родителей, чтобы быть эмоционально здоровыми. А для родителей не является необходимостью быть идеальными в своих поступках и реакциях, и это очень хорошо, потому что никто из нас не идеален. Но родители, — продолжала Марго, — действительно должны быть последовательными и заслуживающими доверия, чтобы их дети уверенно чувствовали почву под ногами. Судя по тому, что я знаю о тебе и что ты мне сейчас рассказала, у меня складывается ощущение, что Дженни нисколько не сомневается в твоей любви к ней и твоей преданности. Если взять это за основу, весьма вероятно, что она будет в состоянии справиться со всем, что предложит ей жизнь.

— Господи, если бы ты знала, как мне нужно было услышать это от тебя, Марго. Спасибо!

— Не за что, — сказала Марго. — Воспитывать ребенка одной нелегко. Я надеюсь, ты будешь звонить мне всякий раз, когда тебе нужно будет с кем-то поговорить.

На столе для обследования лежало тело большого датского дога. Прежде чем начинать вскрытие для экспертизы, ветеринар провел над ним каким-то предметом. Похожий на жезл сканнер излучал низкочастотный радиосигнал, который был принят крошечным, размером с сырое зернышко риса, приемопередатчиком, имплантированным под кожу на плече дога. Микрочип выдал на вмонтированный в сканнер монитор идентификационный номер. Этот номер должен будет привести их к владельцу собаки, человеку, который думал о благополучии этого датского дога и позаботился об имплантации ему микрочипа, чтобы не потерять своего любимца. Как могло это животное, которое по крайней мере один раз уже было оценено по достоинству, закончить свою жизнь в плавательном бассейне на участке Констанс Янг?

Ветеринар записал высветившийся номер в бланк своего заключения и взялся за скальпель.

Ассистенту Констанс Янг позвонили из полиции: они хотели узнать, встречается ли в ее картотеке либо в адресной записной книжке ее компьютера имя «Грэхем Уэллес». Бойд быстро проверил.

— Тут есть Александр Уэллс, У-Э-Л-Л-С, Глисон-корт 79, Уэствуд, штат Нью-Джерси, — сообщил он.

— Нет, — ответил детектив. — У-Э-Л-Л-Е-С. Грэхем Уоллес, в середине еще инициал «П.», как Питер. И адрес там другой: Восточная тридцать седьмая улица, 527, Манхэттен.

— А не могли бы вы объяснить, почему это вас интересует? — спросил Бойд, записывая имя и адрес и продолжая поиски. У него складывалось ощущение, что с этим детективом они стали чуть ли не приятелями. За последние несколько дней они уже несколько раз поговорили и Бойд ответил на множество вопросов. Были ли у Констанс ссоры с кем-нибудь в последнее время? Не знает ли Бойд, были ли у нее враги? С кем из мужчин она встречалась? Есть ли у Бойда какие-нибудь соображения насчет того, кто мог бы хотеть ее смерти? Бойд отвечал очень обстоятельно, пытаясь помочь, чем только может, и рассчитывая благодаря такому сотрудничеству остаться у полиции на хорошем счету.

— Мертвый пес, найденный на ее участке, был зарегистрирован на этого парня, но тот уже не живет по адресу, указанному в базе данных, — сказал детектив. — Мы собираемся обратиться на почту, чтобы выяснить, не сообщил ли он при переезде свои новый адрес; у нас есть и другие возможности, чтобы выяснить его местонахождение, но сначала я решил позвонить вам.

— Простите, детектив, — сказал Бойд, закончив свои поиски. — Мне очень жаль, но ничем помочь не могу.

Бойд повесил трубку и задумался, стоит ли говорить о состоявшемся разговоре с детективом Лайнусу или кому-нибудь еще с «КТА». Бойд не слишком доверял Лайнусу, поэтому не был на сто процентов уверен, что тот не использует информацию таким образом, чтобы потом ударить по нему же самому. К тому же, рассуждал Бойд, следующей передачей, которая выйдет в эфир с этим сообщением, все равно будут «Вечерние новости». Так или иначе, но такая информация в любом случае мимо них не пройдет, и Бойд чувствовал, что Элиза Блейк сумет защитить свой источник и не раскроет его, если до этого дойдет дело.

— Ты вернулся так скоро? — удивилась Элиза, когда Бойд опять зашел в ее кабинет.

Он пересказал ей свой разговор с детективом и протянул листок бумаги, где были написаны имя и адрес владельца собаки. Элиза взяла лист в руки.

— Я отдам его Аннабель, посмотрим, что получится из этого вытащить, — сказала Элиза. — Большое спасибо за наводку, Бойд.

— Никаких проблем, Элиза, — ответил Бойд. — Я надеюсь, что у меня не будет неприятностей из-за того, что я рассказал об этом вам.

— Ты имеешь в виду с полицией? — спросила Элиза.

Бойд кивнул.

— Или с Лайнусом. Я точно не знаю, кто из них пугает меня больше.

— Мистер Уэллес? Мистер Грэхем Уэллес?

— Слушаю.

«Есть!» Держа трубку одной рукой, Аннабель другой сделала торжествующий энергичный жест локтем вниз. Она его все-таки отыскала.

— Здравствуйте, меня зовут Аннабель Мерфи. Я продюсер канала новостей «КИ Ньюс». Надеюсь, я могу задать вам несколько вопросов.

— Да, а в чем дело? — осторожно спросил Грэхем Уэллес.

— Я хочу узнать, был ли у вас датский дог, — сказала Аннабель.

— Кто вы на самом деле? — спросил Грэхем.

— Я Аннабель Мерфи, и я звоню вам с канала «КИ Ньюс» из Нью-Йорка. Как я понимаю, вы когда-то жили на Манхэттене.

— На какое шоу вы работаете? — все еще неуверенным тоном спросил мужчина.

— «КИ ту Амер…» — Аннабель запнулась. — Простите, я хотела сказать «Вечерние новости» с ведущей Элизой Блейк.

— О, я большой поклонник Элизы Блейк. — сказал Грэхем. — Смотрю ее каждый вечер.

— Она была бы рада услышать это от вас, сэр.

— В том месте, откуда вы звоните, сейчас все бурлит, верно?

— Да, сэр, так и есть.

— Констанс Янг. Жуткая история, случившаяся с совсем молодой женщиной, — задумчиво произнес мужчина. — А кому-нибудь уже известно, что на самом деле произошло?

— Нет, пока нет. — Аннабель терпеливо отвечала на все вопросы, стараясь наладить с ним как можно более устойчивую связь, насколько это вообще возможно в коротком телефонном разговоре с другим концом континента.

— Я и Констанс Янг тоже постоянно смотрел, — сказал Грэхем. — По правде сказать, я думал вслед за ней перейти на канал «Дейбрейк». Но теперь, думаю, останусь все-таки с «КИ ту Америка».

— Мистер Уэллес, — сказала Аннабель, — я очень надеюсь, что вы могли бы нам помочь в расследовании истории, связанной со смертью Констанс Янг.

— Я? Каким образом вам могу помочь я?

Теперь уже было совершенно очевидно, что Аннабель обошла полицию в поисках владельца датского дога. Она мысленно поздравила себя с тем, что использовала достижения современной техники и благодаря этому сумела опередить служителей правопорядка.

— На участке мисс Янг была обнаружена собака, — сказала Аннабель. — Пес, зарегистрированный на ваше имя.

— Марко? — спросил мужчина.

— Черный датский дог? — в свою очередь переспросила Аннабель.

— Да, — сказал Грэхем. — Но как это могло произойти? Неужели Констанс Янг приютила моего Марко?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Мне пришлось отказаться от Марко, когда я переехал на Восточное побережье, чтобы жить с дочкой и ее семьей. Я давал объявления в газетах, я обзвонил всех своих знакомых, но никто не захотел его взять. Он все-таки такой большой парень, как вы знаете.

«Вот черт!» В своем стремлении не упустить ниточку с владельцем собаки Аннабель даже не подумала, что ей придется сообщать ужасную новость о гибели его датского дога.

— Когда я отдавал Марко в приют для бездомных животных, я постоянно молился, чтобы кто-то взял его к себе, — В голосе Грэхема Уэллеса явно звучало облегчение.

— А в какой именно приют вы его отдали, мистер Уэллес? — спросила Аннабель. Записывая адрес, Аннабель уже понимала, что ей нужно осторожно получить необходимую информацию, прежде чем сообщить неприятное известие.

— Я так рад, что они нашли для Марко новый дом, — сказал мужчина. Он сделал паузу, а затем в его голову пришла новая мысль. — Но если Констанс Янг мертва, что же будет теперь с Марко?

Аннабель внутренне сжалась. Конечно, она могла бы как-то неопределенно намекнуть, что службы графства Уэст-Честер, которые занимаются животными, позаботятся о нем, или же вообще уклониться от ответа, и пусть полиция, которая, без сомнения, неминуемо выйдет на след Уэллеса, сама сообщает ему о том, что его любимый датскийи дог погиб. Другой вариант состоял в том, чтобы выложить все начистоту.

— Боюсь, что у меня для вас, мистер Уэллес, печальные новости. Марко мертв. — На другом конце телефонной линии повисла тишина. — Мне очень жаль, мистер Уэллес. Поверьте, очень жаль. — Когда мужчина немного пришел в себя и начал задавать вопросы, она со всей деликатностью изложила ему сокращенную версию того, что знала сама. Собаку нашли в кустах недалеко от бассейна. Осматривая дога, ветеринар обнаружил идентификационный микрочип, который помог Аннабель в итоге найти телефон хозяина. Она не упомянула, что труп Марко был выброшен на свалку, а ветеринару пришлось делать подробное вскрытие, чтобы выяснить причину смерти пса.

— Повторяю, мистер Уэллес, мне очень жаль, — сказала Аннабель. — Но спасибо вам, что согласились поговорить со мной. Теперь я знаю, в какой приют следует обратиться, чтобы узнать, кто взял вашу собаку к себе.

— Вы хотите сказать, что это не Констанс Янг приютила его? — Голос Грэхема звучал озадаченно.

— Насчет этого я не уверена, — ответила Аннабель. — Но если бы Констанс действительно взяла вашего пса, я думаю, ее ассистент знал бы об этом. А он, насколько мне известно, ничего об этом не слышал.

— Значит, вы считаете, что Марко мог взять кто-то другой? — спросил он. — И кто-то другой привел его в этот дом? Неужели вы думаете, что этот кто-то мог убить Марко?

— Боюсь, это вполне возможно. — ответила Аннабель. — Мы будем продолжать выяснять все это и дальше. Но еще один вопрос, мистер Уэллес.

— Да?

— Не согласитесь ли вы выступить перед телекамерой и дать интервью для сюжета, который мы готовим сегодня вечером? Из нашего отделения в Лос Анджелесе мы могли бы направить к вам домой своего продюсера с оператором.

Грэхем заколебался.

— О, я не знаю…

— Это помогло бы нам выяснить, что же на самом деле произошло с Марко, — настаивала Аннабель. — Если кто-нибудь что-то знает об этом, то передача по телевидению с вашим рассказом наверняка подтолкнет этих людей прийти и дать нам новую информацию.

— Что ж, хорошо, — сказал Грэхем Уэллес. — Я согласен.

— О Господи, ребята, вы мне не поверите, — сказала Аннабель, заходя в «аквариум», где Элиза, старшие продюсеры, режиссер и ассистенты работали над материалом, который должен был превратиться в сегодняшний выпуск «Вечерних новостей».

— А ты испытай нас, — сказал Рейндж Баллок.

— Я только что говорила по телефону с сотрудником приюта для бездомных животных, в котором содержался тот самый датский дог, найденный мертвым на участке Констанс. Одного из работников этого приюта сегодня утром обнаружили убитым.

Рейндж тихо присвистнул.

— А что насчет собаки? — спросила Элиза. — Они рассказали тебе что-то про этого дога и про то, кто его забрал?

— Они сейчас просматривают свои записи, — ответила Аннабель.

— Мы должны съездить туда, снять пару роликов и выяснить, кто из них мог бы с нами поговорить, — сказал Рейндж.

— Я уже вызвала Би Джея, — сказала Аннабель. — Он сейчас пакует свою аппаратуру.

— Я тоже хочу поехать с вами, — заявила Элиза.

Вход в приют для бездомных животных был перегорожен желтой полицейской лентой. Би Джей перегнулся через нее и потрогал ручку двери. Она была не заперта.

— Только после вас, — сказал он.

Элиза и Аннабель нагнулись и проскользнули под лентой. Внутри в выстроенных рядами клетках сидели собаки; некоторые из них лаяли, другие спали, третьи беспокойно прохаживались от стенки к стенке. Полицейских видно не было.

Элиза подошла к стойке для посетителей и представилась.

— Я знаю, кто вы, — сказала сидевшая там женщина. — День сегодня какой-то просто нереальный, дальше некуда.

— Это Аннабель Мерфи, наш продюсер, и Би Джей Д'Элиа, наш оператор, — сказала Элиза. Все пожали друг другу руки.

— Могли бы вы рассказать нам, что произошло? — попросила Элиза.

— Думаю, да. Тут была полиция, но они уже ушли, — сказала женщина. — Для них это, наверное, просто еще одно убийство в большом Нью-Йорке, но для нас Винни был самым славным парнем в мире, — Глаза ее наполнились слезами.

— Не возражаете, если мы будем снимать нашу беседу? — спросила Элиза.

— Давайте, — ответила женщина. — Думаю, можно это сделать.

Би Джей огляделся по сторонам.

— Может, будет лучше, если мы снимем это интервью поближе к клеткам, — предложил он. — Кадры получатся интереснее, если на заднем плане будут видны животные.

Би Джей прикрепил к одежде обеих женщин микрофоны, провел все необходимые приготовления, и интервью началось.

— Итак, давайте приступим к рассказу о случившемся, — произнесла Элиза. — Что вам известно по этому поводу?

Женщина набрала в легкие побольше воздуха.

— Ну, я пришла сюда сегодня утром, и как только открыла дверь, у меня мгновенно появилось ощущение, что здесь что-то не так. Все собаки смотрели на меня и лаяли, как бешеные. Как будто они хотели мне что-то рассказать.

Элиза кивнула, ожидая продолжения.

— Поэтому я поставила свои вещи на стойку и стала подходить ко всем клеткам по очереди, разговаривала с собаками, старалась их как-то успокоить, ну, вы понимаете.

— Да, — сказала Элиза.

— Но они все равно никак не успокаивались. Лаяли все время и скулили. У меня появилось тревожное чувство, но я шла дальше. А потом дошла до конца, вон туда. — Она показала в сторону дальней стены просторного помещения.

— Мы могли бы пройти туда? — спросила Элиза.

— Думаю, да, — ответила женщина — Но одна я туда больше не пойду. Некоторое время, по крайней мере.

Би Джей вместе с камерой следовал за ними. Женщина остановилась перед клеткой, в которой находился черный лабрадор.

— Вот здесь я его и нашла, — сказала женщина, и голос ее задрожал. — Здесь я нашла Винни. Он просто лежал на полу. Я сразу поняла, что он мертв.

— И после этого вы вызвали полицию? — спросила Элиза.

— Ну, я позвонила 911. Они на всякий случай прислали сюда «скорую», но это было уже бесполезно. Им не удалось вернуть Винни к жизни. Потом приехала полиция и все тут осмотрела. Вы только взгляните на беспорядок, который они оставили после себя.

— Полицейские говорили что-нибудь насчет того, каким образом был убит Винни? — спросила Элиза.

— Да, — женщина понизила голос. — Я случайно слышала, что сказал один из детективов.

— И каково же их мнение по этому поводу?

— Пентобарбитал натрия. Мы держали тут у себя немного этого препарата в заднем помещении, чтобы усыплять животных, если это понадобится.

— И полиция думает, что его вкололи Винни?

Женщина кивнула.

— Пропало несколько ампул — и это уже по-настоящему пугает. — Затем мысли ее вернулись к сослуживцу, и настроение немного поднялось. — А что касается Винни, то это был самый очаровательный и сердечный парень, какого только можно встретить. — Она осмотрела комнату. — Он весь отдавался тому, чтобы найти новый дом для этих животных. И не заслуживал такой участи. Совершенно не заслуживал.

— Мне очень жаль, — сказала Элиза.

— Спасибо вам, — зашмыгав носом, ответила женщина.

— Позвольте мне спросить вас еще кое о чем, — сказала Элиза.

— О чем?

— Вы, должно быть, слышали, что одна из наших коллег, Констанс Янг, была найдена мертвой у себя в загородном доме в этот уикэнд.

— Ну кто же этого еще не слышал? — саркастическим тоном сказала женщина. — На радио и по телевидению только об этом и говорят.

— А вам известно, что на этом участке также была найдена мертвая собака? — спросила Элиза.

— Мне кажется, что-то такое слышала, но, сказать по правде, после десятка пересказов этой истории я дальше уже прислушивалась не особо внимательно.

— Оказывается, та собака когда-то была здесь, — сказала Элиза. — Нам известно, кто ее сюда отдал, но мы хотели бы узнать, кто ее отсюда забрал.

Женщина нерешительно замялась.

— А почему полицейские не спросили меня об этом? — спросила она.

— Не знаю почему. — ответила Элиза. — Но можете не сомневаться, что непременно спросят. Возможно, полиция графства еще не связалась с полицией города. А возможно, они еще не установили связь между той собакой и этим приютом.

Выражение лица женщины стало еще более угрюмым.

— Значит, вы считаете, что между тем псом, нашим приютом и смертью Винни может быть что-то общее?

— Это мы и пытаемся выяснить, — сказала Элиза. — У нас уже есть имя и нью-йоркский адрес человека, которому принадлежала собака и который сам привел ее сюда, прежде чем уехать в другой город.

Женщина задумалась над словами Элизы.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Давайте вернемся к нашему компьютеру.

Несколько нажатий на клавиши, и на экране появилась нужная информация.

— Ну вот, — сказала женщина. — Грэхем Уэллес. Он привел к нам черного датского дога, кобеля по имени Марко. Теперь я припоминаю. Винни еще переживал, что никто не выберет для себя эту здоровенную собаку. И очень радовался, когда для нее нашелся новый хозяин.

— Вы можете сказать, кто забрал этого пса? — спросила Элиза.

Женщина взглянула на монитор компьютера.

— Да. Это Райан Бэнфорд, — ответила она, показывая пальцем на нужную строчку. — А вот и его адрес.

Когда Элиза, Аннабель и Би Джей вместе ехали на съемочной машине обратно в телецентр, оператор вдруг громко заявил:

— Хотите пари, что никакого Райана Бэнфорда по этому адресу нет?

— Я с тобой спорить не стану, — ответила Аннабель. — Но ты можешь поверить в то, что мы обошли полицию, первыми установив связь между той собакой и этим приютом для бездомных животных?

— Прекрасная работа, Аннабель, — сказала Элиза. — И будем надеяться, что они не сообразят об этой связи до начала нашего эфира. Тогда у нас будет эксклюзив.

— Давайте надеяться еще на одно, — добавил Би Джей, ведя машину среди насыщенного городского движения. — Давайте надеяться, что пропавший пентобарбитал натрия не будет использован против кого-либо еще.

Детективы вошли в офисное здание корпорации «Уитакер мидивел энтерпрайзес». Администратор за приемной стойкой внизу вызвал секретаря мистера Уитакера, которая и проводила посетителей наверх.

Идя по длинному коридору, детективы с удивлением рассматривали стены, украшенные произведениями искусства. По обе стороны коридора были развешены изображения драконов и средневековых замков, старинное оружие, арбалеты и боевые кистени с утыканными шипами шарами на короткой цепи. Детективы молча переглянулись.

— Прошу вас располагаться в конференц-зале, — сказала секретарь. — Мистер Уитакер сейчас выйдет к вам.

Большую часть просторной комнаты занимал огромный круглый стол. Его резные ножки были выполнены в виде человеческих фигур с уродливыми и злыми лицами. Предполагалось, что это массивное сооружение, весом не менее тонны, должно воспроизводить знаменитый стол времен короля Артура и его рыцарей Круглого стола из Большого зала Винчестерского замка в Англии. На каждом из мест за этим столом было написано имя соответствующего рыцаря, а на самом дальнем от входа красовался портрет великого мифического короля. Оба детектива не решились сесть на место короля Артура, выбрав два из остальных двадцати четырех стульев, стоящих за столом. В ожидании хозяина они принялись рассматривать другие атрибуты средневековья, украшавшие зал. В одном углу находился полный комплект лат с копьем в руке, изображавший рыцаря, готового к битве, в другом со стены на толстых цепях свисали кованные железные кандалы.

— Слушай, только на меня это место производит гнетущее впечатление или у тебя тоже такое чувство? — спросил один из детективов.

— Этот Уитакер — довольно странный субъект, — ответил другой, качая головой и оглядываясь по сторонам. — Господи, подумать только, что на всем этом он заработал миллионы. Мы с тобой, приятель, делаем что-то не так. Почему никому из нас не пришло в голову создавать видеоигры, основанные на всем этом барахле из Средних веков?

— Потому, наверное, что мы с тобой даже толком не знаем, когда они были, эти Средние века.

— Это точно.

Дверь в конференц-зал открылась, и в комнату в сопровождении еще одного человека вошел Стюарт Уитакер.

— Добрый день, джентльмены, — сказал Стюарт, пожимая руку обоим детективам. — Это Филипп Хилл, мой адвокат.

Адвокат кивнул детективам.

— Вы обратили внимание, что здесь нет места для председателя, джентльмены? За круглым столом все равны, — сказал Стюарт, усаживаясь на стул напротив детективов. — Именно поэтому король Артур и его рыцари сидели за круглым столом.

— Неужели? — спросил один из детективов. — Вот так каждый день узнаешь что-то новенькое.

— Мистер Уитакер, — сказал второй детектив, — давайте перейдем к причине, по которой мы пришли сюда.

— Прошу вас, — ответил Стюарт, снимая очки и протирая стекла белоснежным носовым платком.

— Мы находимся здесь в связи с пропажей единорога из слоновой кости и смертью Констанс Янг.

Стюарт вновь надел очки и выжидательно промолчал.

— В службе безопасности Клойстерса нам сообщили, что вы и мисс Янг имели доступ к единорогу во время частной экскурсии в этот музеи.

— Да, все правильно, — сказал Стюарт.

— Хорошо. Тогда позвольте мне задать вам прямой вопрос, мистер Уитакер. Это вы взяли единорога?

Стюарт посмотрел по очереди на обоих детективов, а затем перевел взгляд на адвоката. Филипп Хилл ободряюще кивнул своему клиенту.

— Я одолжил единорога, — сказал Стюарт. — Я намеревался заказать копию этой вещицы, потому что Констанс восхищалась ею. Но потом я уже не мог дождаться, когда смогу показать ей этот амулет. Она полюбила его, и, когда я повесил единорога ей на шею, он смотрелся там великолепно. Я просто не мог заставить себя забрать его. Констанс была настоящей королевой, и она заслуживала оригинала, а не какой-то подделки, — Стюарт повесил голову. — Я понимаю, что не должен был этого делать.

— А мисс Янг знала, что единорог настоящий, или все-таки она считала фигурку копией?

— Сначала она думала, что это копия. До прошлой пятницы я не говорил ей, что единорог у нее настоящий.

— До пятницы? Это был день, когда она умерла? — спросил детектив.

— Ну да. Пятница, ее последний день на «КИ ту Америка», — сказал Стюарт. — Я точно не знаю, когда именно умерла Констанс.

— Значит, вы виделись с мисс Янг в пятницу?

— Нет. В то утро я разговаривал с ней по телефону, после того как увидел, что она надела единорога на телепередачу. Я позвонил ей и сказал, что она нарушила данное мне слово не надевать этот амулет ни перед кем, кроме меня, а также сказал, что я разочарован ее поведением.

— Следовательно, вы были рассержены на мисс Янг, — продолжал тот же детектив.

В разговор вмешался адвокат.

— Мистер Уитакер сказал, что был разочарован мисс Янг Он не говорил, что был зол на нее или рассержен.

Детективы смиренно посмотрели на адвоката.

— Ладно, мистер Уитакер, — произнес один из детективов. — Тогда я так и спрошу: были ли вы рассержены?

— Вы можете не отвечать на этот вопрос, Стюарт, — сказал адвокат.

— Все нормально, Филипп, — спокойно ответил тот. — Мне скрывать нечего. Я на самом деле хочу снять этот камень со своей души. Как я уже сказал, Констанс разочаровала меня тем, что надела амулет, несмотря на свое обещание делать это только тогда, когда мы с ней будем наедине. И, разумеется, я также был обеспокоен.

— Обеспокоены чем? — продолжал детектив.

— Тем, что кто-нибудь может увидеть этого единорога и понять, что он украден, — ответил Стюарт.

— А потом и сообразить, что из музея его взяли именно вы?

Стюарт кивнул.

— И что случилось дальше? — спросил другой детектив.

— Я сказал Констанс, что единорог, которого я ей дал, не копия, а оригинал. И попросил вернуть его мне, — произнес Стюарт.

— Что вам ответила на это мисс Янг?

— Она сказала, что этот единорог приносит ей удачу и она не хочет с ним расставаться никогда, — Стюарт потер рукой свою лысую голову. — А потом она бросила трубку.

— Получается, ее не слишком заботило, что у вас могут быть неприятности из-за того, что вы взяли единорога? — спросил детектив.

— Я не знаю, что она чувствовала при этом, — ответил Стюарт. — Я любил Констанс и не мог позволить себе думать, что она может быть такой бессердечной.

Детективы внимательно всматривались в его лицо, стараясь уловить малейшее проявление эмоций Стюарта Уитакера. Перед ними сидел бледный мужчина средних лет, с наметившимся животиком, выглядевший разбитым и очень грустным.

— Так, значит, вот оно как, мистер Уитакер, — сказал детектив. — Это был ваш последний разговор с Констанс Янг?

Стюарт снова кивнул.

— Вы больше не предпринимали никаких попыток вернуть единорога?

Стюарт вопросительно взглянул на своего адвоката.

— Все нормально, Стюарт, — сказал юрист. — Скажите им.

Стюарт нервно прокашлялся.

— В общем, я действительно снова попытался вернуть этот артефакт. По крайней мере, таков был мой план. Я пошел в тот ресторан, «Барбетта», где устраивали прощальный обед в честь Констанс, в надежде увидеть ее там и еще раз попросить отдать мне амулет.

— А что она?

— Поговорить с ней мне не удалось. Я ее даже не видел, — пояснил Стюарт. — Ее ассистент стал опасаться, что я устрою там сцену, и сказал, что мне следует уйти.

— Вы говорите о Бойде Айронсе?

— Да. Он сказал, что знает, каково мне сейчас, потому что Констанс и ему доставляла много неприятностей. Еще он сказал, что постарается сделать так, чтобы единорог вернулся ко мне обратно.

— Что вы ответили мистеру Айронсу?

— Я сказал, что отблагодарю его, если он это сделает. Я только спросил, сможет ли он достать для меня единорога. Я не имел в виду, чтобы он ее за это убивал.

Адвокат Уитакера вмешался снова:

— Детективы, вы, судя по всему, расследуете здесь два различных преступления: кражу из музея Клойстерс единорога из слоновой кости и смерть Констанс Янг. Что касается первого, то мистер Уитакер уже признал свою ошибку — то, что он позаимствовал этот артефакт из музея, хотя и с намерением вернуть его обратно. Я связывался с людьми из администрации Клойстерса, которые уже согласились со мной, что здесь произошло огромное недоразумение. Они понимают, что мистер Уитакер, многолетний и весьма щедрый спонсор их музея, взял единорога только на время. И заверили меня, что не собираются выдвигать против моего клиента никаких обвинений. Если единорог не будет возвращен туда физически, мистер Уитакер обеспечит финансовую компенсацию за него.

Детективы понимающе переглянулись. Хорошо, когда у тебя много денег.

— Теперь относительно второго случая, — продолжал адвокат, — то есть смерти мисс Янг. Моему клиенту абсолютно ничего не известно об этой ужасной трагедии. В пятницу он ушел из ресторана, так и не увидев мисс Янг. Фактически он ее вообще больше не видел.

Адвокат поднялся со своего места и сделал знак Стюарту, чтобы тот последовал его примеру.

— Как вам уже сообщил мистер Уитакер, он сказал Бойду Айронсу, что заплатит ему, если тот сможет вернуть единорога. Я советую вам поговорить с мистером Айронсом и выяснить, насколько успешно ему удалось продвинуться в этом направлении.

В начале шестого Джейсон нажал кнопку звонка и стал ждать в коридоре у дверей квартиры. Открыл ему мальчик с темными взъерошенными волосами и худым серьезным лицом.

— Ты уже готов, дружище?

— Да, папа. Сейчас выйду, только вещи возьму.

— Не забудь собрать все, что нужно для домашнего задания, — крикнул Джейсон вслед сыну. Он переступил порог и остановился в маленькой прихожей. Ему было слышно, как Нелл с кем-то говорит по телефону. Закончив разговор, она вышла поздороваться с ним.

— Привет. Как поживаешь? — спросила она.

— Собственно говоря, Нелл, все идет замечательно, — ответил Джейсон, радуясь возможности впервые за очень продолжительное время сказать матери своего сына что-то позитивное. — Ты в курсе последних новостей?

— Ну как я могу быть не в курсе этих новостей? — ответила она вопросом на вопрос. — Они повсюду, что ни включи. А теперь еще и этот пропавший единорог леди Гиневры. Он просто завораживающий. Я бы сама с удовольствием посмотрела выставку, посвященную Камелоту. Как ты думаешь, могли Констанс Янг действительно убить из-за этого единорога?

Джейсон пожал плечами.

— Как знать? Но все происходящее оказывается очень кстати для продажи моей книги.

— А тебе не кажется, Джейсон, что это звучит цинично?

Джейсон снова пожал плечами.

— Может быть, — сказал он. — Но мне трудно жалеть эту женщину после всего того, что она со мной сделала.

— Только окажи мне услугу, — сказала Нелл, — не говори таких вещей в присутствии Этана. Ребенку девять лет, и не нужно твоими личными проблемами портить ему жизнь больше, чем ты это уже сделал.

— Не беспокойся, Нелл. Я не стану ничего говорить ему о чувствах, которые испытываю по отношению к Констанс Янг. Но я хочу поделиться с ним новостью о том, что продажи книги идут очень хорошо. Так вы, ребята, смотрели меня сегодня утром по телевизору?

Неловкое выражение на их лицах говорило, что его звонок, предупреждавший бывшую жену и сына о выходе в эфир интервью с ним по кабельному телевидению, не подвигнул их на то, чтобы посмотреть его.

— Утром всегда туго со временем, — сказала Нелл. — Этан торопится, чтобы вовремя собраться в школу, а я пробую работать.

Джейсон постарался не показать своего разочарования.

— Не переживай. Будут и другие интервью, — сказал он. — А как идут дела в торговле недвижимостью?

— Думаю, все в порядке.

— Звучит не слишком убедительно.

— Нелегко работать только за комиссионные от продаж, — сказала она.

— Тогда почему ты не найдешь должность с фиксированным окладом?

— Потому что нынешняя работа обеспечивает мне гибкий график, — ответила Нелл. — Я могу сама планировать день и по крайней мере несколько дней в неделю быть дома, когда Этан приходит из школы. Он уже не маленький мальчик, но это не означает, что можно меньше следить за тем, где он находится и чем занимается.

Джейсон понимающе кивнул.

— Ты права. Но мне очень не нравится, что наши жизни складываются таким образом, Нелл. Подумай, насколько будет лучше, если мы снова станем жить вместе. Мне не нравится, что я могу видеть Этана только два вечера в неделю и каждый второй уик-энд. Я мог бы быть с ним постоянно, а тебе не пришлось бы работать, если бы ты не хотела этого сама.

— Но это предполагает, что ты будешь зарабатывать достаточно денег, чтобы содержать всех нас, Джейсон.

— Если книга будет продаваться так успешно, как на это рассчитывает мой агент, денег действительно будет достаточно, — ответил он. — У меня есть уже задумки относительно новой книги, а Ларри выражает уверенность, что сможет продать и ее.

Нелл вздохнула.

— Финансы — не единственная наша проблема, Джейсон. Мы уже давно живем порознь. И у меня такое чувство, что мы перестали быть близкими людьми.

«Вечерние новости» канала «КИ» начались ровно в 18:30. В самом начале передачи Элиза Блейк огласила результаты медицинской экспертизы.

— Констанс Янг умерла от остановки сердца. Не было обнаружено никаких следов сопротивления, которые обычно имеют место, когда человек тонет. Ее легкие и желудок также не были заполнены водой.

Прежде чем продолжить, Элиза глубоко вдохнула.

— Тот факт, что в системе освещения и обогрева бассейна произошло короткое замыкание, предполагает скачок напряжения. Поэтому правоохранительные органы сейчас прорабатывают версию, по которой Констанс Янг умерла после того, как через ее тело прошел заряд электрического тока, остановив сердце.

— Хотя результаты вскрытия уже дали кое-какие ответы, — продолжала она, — все еще остается невыясненным целый ряд обстоятельств. И главный среди оставшихся вопросов таков: если Констанс Янг погибла от удара электротоком в собственном бассейне, было ли это несчастным случаем? Или же она убита преднамеренно?

Элиза повернулась лицом к другой камере.

— Мы уже сообщали вам, что утром в прошлую пятницу на участке Констанс Янг была обнаружена мертвая собака. Полиция нашла тело этого пса, но мы до сих пор не знаем результатов ветеринарной экспертизы. «КИ Ньюс» выяснили, что первоначальный владелец погибшего датского дога несколько недель тому назад привел его в приют для бездомных животных. Человека этого зовут Грэхем Уэллес, он сейчас живет в Калифорнии, и вот что мистер Уэллес рассказал сегодня нашему корреспонденту.

На телеэкране появилось изображение державшегося с достоинством пожилого человека.

— Марко был самым лучшим псом, о каком можно только мечтать, — сказал мужчина. — Я полюбил эту собаку с того момента, когда взял его еще щенком. Я высоко ценил и берег его. Именно поэтому я имплантировал ему микрочип, чтобы в случае, если он убежит или потеряется, нашедший мог бы вернуть Марко мне. Я думал сделать ему татуировку, как поступают многие другие, но потом решил, что микрочип будет менее болезненным решением.

На экране снова появилась Элиза.

— Сегодня мы посетили приют для бездомных животных, в который Грэхем Уэллес отдал своего пса, уезжая из Нью-Йорка на Восточное побережье к своей дочери. Мы выяснили, что датский дог нашел нового хозяина как раз на прошлой неделе, за день до того, как был обнаружен мертвым на участке Констанс Янг. Но еще более зловещим поворотом сюжета этой истории оказалось то, что служащий приюта, который занимался передачей собаки ее новому владельцу, также был найден убитым.

Пошли кадры внутреннего помещения приюта. В левом нижнем углу экрана появилась надпись «Эксклюзив — КИ Ньюс».

— Тело тридцатисемилетнего Винни Шейса обнаружила одна из его сослуживиц, когда пришла сегодня утром, чтобы открыть приют. Предполагается, что Шейсу была сделана смертельная инъекция пентобарбитала натрия — вещества, которое часто используется для усыпления животных. Ампулы с этим препаратом были обнаружены разбросанными в беспорядке в заднем помещении приюта.

Режиссер снова переключил картинку на Элизу, сидящую за столом ведущей.

— Таким образом, мы имеем убитое животное, найденное в пятницу, и Констанс Янг, обнаруженную мертвой на следующий день. Совпадение? Возможно. Но тот факт, что теперь убит и последний человек, видевший эту собаку живой, вызывает тревожные мысли о том, что все эти преступления могут быть каким-то образом связаны между собой.

— Кроме того, мы выяснили имя и адрес, которые оставил в книге регистрации человек, забравший к себе из приюта большого датского дога. По этому адресу такой человек не проживает. В действительности, — продолжала Элиза, — и адреса такого вообще не существует.

Ее сияющие синие глаза смотрели прямо в объектив камеры.

— «КИ Ньюс» продолжит вести расследование этой истории, и мы, разумеется, будем сообщать вам о дальнейшем развитии событий.

Глядя по телевизору на Элизу Блейк и слушая, что она говорит, Урсула понимала, как нужно поступить. Она должна пойти в полицию и рассказать им все, что видела, но женщина все равно не могла заставить себя сделать это. Полиция, конечно, будет говорить, что защитит ее, но на самом деле это не так. Они всегда обещают гарантированную защиту свидетелей, однако реальность такова, что свидетель никогда не чувствует себя полностью в безопасности. Если киллер захочет до нее добраться, он в конце концов все равно это сделает.

Урсула оглядела свою скромно обставленную гостиную и подумала, что Констанс могла бы оставить ей что-нибудь в своем завещании. По меркам обитающих вокруг зажиточных семей ее маленький домик представлял собой не бог весть что, но она любила это небольшое уютное жилище. Она много работала, оплачивала свои счета, ходила в церковь, учила богатых дам рукоделию — вышивке по канве. Многие посчитали бы такую жизнь мелкой, но сама Урсула очень ценила ее. И хотела, чтобы она продолжалась и дальше.

Убив Констанс, киллер, вероятно, захочет избавиться и от нее Но даже если убийца выяснит, что она в тот вечер видела все, происходившее в бассейне, и вознамерится убить ее, Урсула была полна решимости оставить после себя некое указание, которое позволит раскрыть личность убийцы.

Она переключила свое внимание на вышивку, которая лежала у нее на коленях. Трясущимися руками Урсула подняла ее. Усилием воли заставляя себя сосредоточиться, она взяла черную нитку и принялась заканчивать последний стих своего труда, посвященного Констанс:

Последняя дань Констанс и подсказка тому, кто захочет найти убийцу.

Микрочип под кожей у дога. Ну кто мог такое предположить?

Человечество достигло той степени развития, когда техника протянула свои щупальца буквально повсюду. От них уже никуда не спрячешься. Стоят камеры, фиксирующие, когда вы проезжаете на красный свет, устанавливаются подслушивающие устройства, записывающие ваши самые сокровенные разговоры. Каждый адрес, посещенный вами в Интернете, можно проследить. И уже невозможно догадаться, где еще вы можете попасть под наблюдение.

Не было даже мысли о вероятности того, что собака могла быть с имплантированным крошечным микрочипом приемопередатчика. И тем не менее этот неожиданный оборот теперь может все испортить.

Слава богу, до сих пор выручают старые испытанные средства — ложь и обман! Вымышленное имя, несуществующий адрес и измененная внешность в конечном счете спасли дело. Это, да еще доверие собственным инстинктам, подсказавшим взять инициативу в свои руки и сделать с Винни то, что было необходимо. Правда, оказалось, что этот несчастный благодетель ни о чем не догадывался, — но кто знает, что он мог бы припомнить, когда явилась бы полиция и начала напрягать его память по поводу того утра, в которое большой датский дог нашел нового хозяина?

Мысль о том, что «КИ Ньюс» были в курсе всего происходяшего, оказалась почему-то более тревожной, чем сознание того, что полиция начала расследование. Может быть, остались и какие-то другие концы, за которые они могут потянуть?

Резная фигурка единорога уютно лежала в кармане пальто, висящего в шкафу в прихожей. Это место казалось ничем не хуже других, в которых можно было бы его спрятать. Возможно, сила этого амулета заключилась не в обладании им, а в том, чтобы помочь ему оказаться там, где он может принести больше пользы. Возможно, пришло время переложить его из этого кармана в другой.

Вечер был очень приятным, и Элиза с Маком просто гуляли, направляясь от телецентра в сторону Коламбус-серкл пешком.

— Ты говорила, что хочешь пойти туда, где можно расслабиться, — сказал Мак. — Я подумал: может быть, заглянем куда-нибудь и съедим по гамбургеру?

Элиза улыбнулась, несколько разочарованная тем, что Мак сразу не огласил список всех возможных мест, где они могли бы провести этот ужин или свидание, которое он у нее практически выпросил. Проходя мимо десятков дорогих магазинов, расположенных под изгибающейся аркадой на первом этаже Тайм Уорнер Сентер, Элиза подумала, что Мак просто хочет удивить ее. В этом недавно построенном центре было несколько прекрасных, широко разрекламированных ресторанов. Но когда они прошли через аркаду и очутились на Западной шестидесятой улице, Элиза уже не понимала, куда они идут.

— Я остановился здесь, — пройдя еще несколько десятков метров, сказал Мак, и они сквозь стеклянные двери вошли в сияющий небоскреб.

— «КИ Ньюс» определенно улучшают свои подбор отелей для представительских целей, — сказала Элиза, оказавшись в лифте.

— За номер здесь «КИ Ньюс» не платят ничего. — ответил Мак. — Плачу я. Несколько дней назад я переехал сюда из обычной гостиницы, куда они меня поселили.

— Ты решил, что здесь тебе больше повезет — так это нужно понимать? — спросила Элиза, блеснув глазами.

Мак улыбнулся, продемонстрировав свои ровные белые зубы.

— Парень никогда не должен терять надежды, не так ли?

Дверь лифта открылась. Мак взял Элизу под руку и повел в фойе отеля «Мандарин ориентал».

— Значит, ты все-таки хочешь поразить меня, — сказала Элиза, когда администратор зала проводила их к дивану у окна. С высоты тридцать восьмого этажа через окно во всю стену открывался потрясающий вид на Бродвей и Центральный парк. Но буквально через минуту все поменялось, когда в окнах до самого горизонта начали зажигаться огни.

Они заказали напитки, кесадильи[18] с крабовым мясом и карри и по набору мини-бургеров, представленных в меню как «бекон/чеддер», «карамелизованный лук/грюйер» и «грибы сыр с синей плесенью».

Первым подали, холодный как лед, мартини.

— За нас, — сказал Мак, приблизившись к Элизе и прикасаясь своим бокалом к ее бокалу. — Я и надеяться не смел, что мы когда-нибудь будем сидеть с тобой вот так, как сейчас.

Она заглянула ему в глаза, затем отвела взгляд в сторону и пригубила вино.

— М-м-м. Просто здорово, — Элиза откинулась на спинку дивана. — Как приятно расслабиться. Последние несколько дней выдались такими напряженными. А завтра утром еще и похороны.

— А знаешь что, Элиза? — Мак поставил свой бокал с мартини на низкий столик, расположенный перед диваном. — Все эти события с Констанс заставили меня серьезно задуматься. Они стали неким звоночком, призывающим проснуться. Жизнь коротка и крайне непредсказуема.

— Мне ли не знать этого! — откликнулась Элиза. Она еще раз пригубила свои напиток, и перед глазами возник образ Джона. Каким непредвиденным может быть все. Ее молодой, умный и смелый муж ушел так несправедливо рано и в таких страданиях. Они были женаты всего несколько лет, хотя думали, что у них впереди целая жизнь вместе. Вселенная жестоко подшутила над ними. Все их ожидания, все их мечты растаяли как дым.

Элиза машинально потянулась рукой к шраму на подбородке и почувствовала легкий аромат своих духов. Это вызвало волну воспоминаний, которые мгновенно перенесли ее в прошлое. Был один из последних вечеров, которые она провела в больнице вместе с Джоном. Когда она вошла в палату, он дремал. Изматывающее лечение не давало никаких результатов. Он очень похудел, его трясло в лихорадке, и Элиза видела, как медленно и с трудом вздымается его грудь под тонким больничным одеялом.

Когда Джон открыл глаза и увидел ее, на его осунувшемся лице появилась слабая улыбка. Она тоже улыбнулась ему в ответ и наклонилась, чтобы поцеловать его. Прикоснувшись к нему, она почувствовала жар, исходивший от его истощенного болезнью тела.

А потом свистящим шепотом он произнес:

— О, как замечательно ты пахнешь.

Элиза навсегда запомнила это и не сможет забыть уже никогда. Джон понимал, что умирает. И все-таки, даже в таком состоянии, он пытался получить последнее удовольствие в жизни от таких простых вещей, как запах ее духов.

Боже, как она любила его! Но все чаще и чаще Элиза ловила себя на мысли, что должна взглянуть на фотографию, чтобы восстановить в памяти его красивое мужественное лицо. Прошло уже шесть лет, и она думала, что, возможно, она готова полюбить кого-то снова.

Мак потянулся к ней и, убрав ее руку от подбородка, задержал в своей ладони.

— Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой, Элиза, — сказал он, словно читая ее мысли.

— Как и ты, — ответила она, внимательно глядя ему в глаза.

— Да, но я хочу, чтобы мы с тобой были счастливы вместе, — сказал Мак. Он медленно притянул ее руку к своим губам. — Я очень сожалею о том, что сделал, Элиза. Честно. Мне ужасно жаль, что я причинил тебе боль, жаль, что разрушил все то, что было между нами.

— Давай не будем начинать снова, Мак. Ты уже извинился много раз. Я верю тебе, когда ты говоришь, что сожалеешь о происшедшем. И вопрос теперь только в том, смогу ли я отпустить это прошлое.

— Ну и как ты думаешь, сможешь? — напрямую спросил он.

— О, вот этого я и не знаю, — ответила она, — но я точно знаю, что хотела бы этого. Я хочу быть честной с тобой, Мак. Я не страдаю ложной скромностью и не строю из себя недотрогу. Я скучала по тебе.

Официант принес заказ, и тема разговора сменилась. Мак стал расспрашивать о Дженни и о том, как у нее идут дела в школе.

— Я скучаю по этому маленькому человечку, — сказал он.

Элиза рассказала ему, как сильно Дженни расстроил рассказ про Констанс Янг, услышанный по телевизору.

— Чтобы понять это, не нужно быть каким-нибудь разработчиком космических кораблей семи пядей во лбу, — сказал Мак. — Ребенок, наверное, был до смерти напуган тем, что это же может произойти и с тобой.

Элиза кивнула.

— И сегодня вечером мне следовало бы быть с ней дома, разве не так?

По лицу Мака было видно, что он расстроился.

Несчастное выражение его лица развеселило Элизу, и она улыбнулась.

— Не беспокойся. — сказала она. — С Дженни все в порядке, и она совсем не скучает. Сегодня на ночь она осталась в гостях у Виздаков. Это большое дело, учитывая, что завтра ей в школу, да и вообще.

— А где сегодня ночью будешь ты? — спросил Мак.

— В Нью-Джерси. Я сказала водителю, чтобы заехал за мной в десять, — ответила она.

Мак взглянул на часы.

— Тогда у нас не так уж много времени, — сказал он.

— Времени на что?

В уголках его глаз появились озорные морщинки, и он улыбнулся.

— О, ну не знаю. Может быть, на то, чтобы посмотреть, как выглядит один из номеров в этом замечательном отеле?

Думая о Маке, Элиза понимала, что по-настоящему любит его. Она определила это по тем бессонным ночам, которые провела после разрыва с ним, по тому, как учащенно начинало биться ее сердце всякий раз, когда она смотрела его репортажи из Лондона, по тому, что за последние несколько месяцев не было ни одного дня, когда бы она не вспоминала о нем или не думала, где он находится и что делает, по тем мучениям, через которые вынуждала себя проходить, сдерживаясь, чтобы не позвонить ему, и отвергая все его непрекращающиеся попытки вновь наладить отношения между ними.

Мак действительно совершил ошибку. Он извинялся снова и снова и просил дать ему еще один шанс. Хотя это и пугало ее, но что-то внутри подсказывало: нужно двигаться вперед и попробовать начать все сначала. Возможно, она еще пожалеет об этом, но сейчас все равно хотела рискнуть.

— Думаю, что я могла бы перезвонить своему водителю и попросить его приехать немного позже, — тихо сказала Элиза.

Принесли счет Мак подписал его и поднялся с дивана. Он протянул Элизе руку, и она приняла ее.

Под непрерывным проливным дождем, такси и шикарные лимузины высаживали пассажиров перед зданием похоронного дома «Кэмерон Финлей» в Восточном Манхэттене. Приглашенные на панихиду торопливо пробегали мимо десятка насквозь промокших съемочных групп, расположившихся здесь же на мокром тротуаре. Бойд присоединился к остальным гостям, которые стряхивали воду с зонтиков и развешивали свои плащи на вешалках, специально расставленных в вестибюле главного фойе. Один за другим приехавшие проходили в часовню и рассаживались; в конце концов все ряды скамей заполнились и остались только стоячие места.

Бойд прошел по боковому проходу до середины и остановился, прислонившись к стене. Он оглядывал помещение и думал о том, что в кафетерии «КИ Ньюс» наступило время ленча. Ему были знакомы практически все эти мрачные лица. Элиза Блейк была здесь в окружении доктора Марго Гонсалес и Рейнджа Баллока. Позади них сидела Аннабель Мерфи. С противоположной стороны через проход сидел Лайнус Назарет, вокруг которого расположился практически весь персонал «КТА». Бойд видел, как по центральному проходу прошествовала Лорен Адамс и села на место, которое занял для нее Лайнус.

В первом ряду Бойд увидел сестру Констанс и догадался, что мужчина глуповатого вида рядом с ней, должно быть, ее муж.

По другую сторону от Фейс сидели два мальчика. Вероятно, это те самые дети, которым он, по команде Констанс, в прошлом году покупал подарки на Рождество. Она тогда даже не намекнула, что могло бы быть интересно ее племянникам, потому что понятия об этом не имела. Бойд подумал, насколько целесообразно было сегодня вести детей сюда, учитывая, что в бронзовом ящике, стоящем на столе, покоятся останки их тети.

Он нащупал лежавший в боковом кармане его пиджака конверт, в котором находилась копия завещания Констанс. «Пройдет совсем немного времени, — подумал Бойд, — и Фейс почувствует себя совершенно несчастной».

В дальнем конце зала сидела женщина средних лет, которую Бойд не знал. Он внимательно изучил ее морщинистое лицо без всякого макияжа. Поняв, что никогда раньше не встречал ее, Бойд догадался, что это может быть Урсула Бейлс, экономка Констанс. Когда он позвонил ей вчера, чтобы сообщить о похоронах, она сказала, что собирается прийти.

Среди гостей находился и Стюарт Уитакер, который выглядел так, будто потерял единственного друга. Бойд видел, как он снял очки и устало потер покрасневшие глаза. Должно быть, Стюарт почувствовал на себе взгляд, потому что поднял голову и кивнул Бойду. «Бедный мерзавец, — подумал Бойд, кивая ему в ответ. — Ты ведь на самом деле любил эту женщину».

В зале сидело также несколько гладко выбритых мужчин в траурных костюмах; Бойд решил, что это могут быть полицейские в штатском, пришедшие, чтобы поближе рассмотреть приглашенных. Известно, что убийц тянет прийти на похороны своих жертв — по крайней мере, так всегда говорят в разных криминальных сериалах по телевидению.

Стоя у стены и ожидая начала церемонии, Бойд размышлял над тем, что совершенно не удивляется тому, что на похоронах Констанс ему приходится стоять. До самого последнего момента Бойду напоминают о его значении в ее жизни: его присутствие как бы предполагается, но при этом он не рассматривается как достаточно важная персона, чтобы иметь свое место на скамье.

Краем глаза Бойд заметил, что в зал вошел еще кто-то. Обернувшись и узнав этого мужчину с темными взъерошенными волосами, принявшегося искать свободное место, Бойд почувствовал выброс адреналина. Джейсона Воана он не приглашал. Этот что еще тут делает?

— Господи, славный и милостивый, сегодня мы поминаем перед Тобою сестру нашу, Констанс. Мы благодарим Тебя, что дал ее нам, близким и друзьям, чтобы мы знали и любили ее как спутницу нашу по жизненному пути на этой земле. Утешь нас, всех скорбящих по ней, своим безграничным участием. Дай нам веру, чтобы мы могли в смерти видеть ворота к жизни вечной, чтобы со спокойной уверенностью могли продолжить свой путь по этой земле, пока Ты не призовешь нас к Себе, и мы не воссоединимся с теми, кто ушел до нас.

В середине неторопливо продолжающейся службы один из гостей закашлялся и в конце концов вынужден был выйти, чтобы попить воды. На обратном пути от фонтанчика у него было время, чтобы остановиться там, где у стены висела одежда приглашенных.

Бойд Айронс повесил свой короткий плащ на одну из передних вешалок. Носовой платок с личной монограммой и смятый чек об оплате его кредитной карточкой, обнаруженные в кармане, подтверждали имя владельца.

Убийца вынул единорога и тщательно протер его, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Но из-за спешки амулет выскользнул, своей короной и острым рогом порезав ему ладонь.

Не теряя времени, преступник закончил протирать единорога и опустил его в карман плаща Бойда.

Перед бронзовой урной с прахом Констанс Янг горела свеча, и Урсула старалась неотрывно смотреть на ее пламя. Она пыталась сконцентрироваться на своем дыхании и как-то успокоиться. Она видела, как убийца вышел из зала, а потом вернулся обратно, оба раза пройдя по проходу совсем близко от нее.

Впрочем, Урсула не думала, что он заметил ее. В кои-то веки она была благодарна Богу за то, что является женщиной средних лет с непримечательной внешностью, которая не пользуется косметикой и не красит волосы. Она была серым воробушком, а не лебедем, и люди чаще всего не обращали на нее внимания. И Урсула хотела, чтобы так оставалось и дальше.

После окончания службы Урсула встала и почтительно подождала, пока сначала выйдет сестра Констанс со своей семьей. За ними по проходам последовали другие приглашенные, начиная с первых рядов и до последних. Когда убийца приблизился к ней, Урсула почувствовала, как на лбу выступает холодный пот. Она пошатнулась и взялась руками за спинку стоящего перед ней стула. Преступник подошел еще ближе — и сердце Урсулы бешено забилось в груди, ноги подкосились, и мир вокруг нее провалился в темноту.

— Дайте ей немного воздуха. Отойдите и дайте ей вдохнуть свежего воздуха!

Небольшая группка людей, собравшаяся вокруг потерявшей сознание женщины, расступилась.

Урсула услышала, как кто-то сказал:

— Очнитесь. Очнитесь.

Урсула почувствовала, как чья-то рука вытирает ей лоб. Наконец ей удалось медленно приоткрыть веки. Она смотрела перед собой, не в состоянии сфокусировать взгляд.

— Вы меня слышите? — спросил тот же голос. — Вы слышите меня? — Урсула открыла глаза шире, и изображение стало более четким. Она сильнее прижалась спиной к полу, вся сжавшись перед склонившейся над ней фигурой.

— Вот мы и встретились снова.

— Я никому не скажу, — пролепетала Урсула. — Я никому не скажу. Прошу вас, не причиняйте мне зла. Я никому не скажу.

— Она уже приходит в себя, но продолжает бредить, — сказал кто-то из толпы. — Она несет что-то бессвязное.

— О чем она говорит? — спросил другой голос.

Убийца смотрел прямо в глаза Урсуле и, прочтя в них смертельный страх, с неопровержимой определенностью догадался, что она имеет в виду.

Фейс стояла в конце зала для проведения панихид и с трясущимися руками принимала соболезнования. Выражение ее лица было скорбным, но когда Бойд Айронс сунул ей в руку конверт с копией завещания Констанс, Фейс с большим трудом удалось сдержать довольную улыбку.

— Миссис Хансен? Мне очень неудобно тревожить вас в такой момент, но меня зовут Стюарт Уитакер. Я был большим поклонником вашей сестры.

Фейс взглянула на бронзовую урну с прахом Констанс, стоящую на столе в зале для панихид, а затем протянула мужчине руку.

— Благодарю вас, мистер Уитакер, — сказала она. — Я знаю, кто вы.

— Правда? — удивился Стюарт. — Констанс говорила вам обо мне? — Подавленное выражение на его лице немного прояснилось.

— Нет, — ответила Фейс. — Я видела вас по телевизору накануне вечером, когда вы говорили о мемориальном саде, который хотите заложить в Клойстерсе в честь Констанс.

Уголки губ Стюарта снова угрюмо опустились вниз.

— О, да. Я надеюсь, что мы с вами могли бы поговорить об этом саде в любое удобное для вас время. Мне очень хочется, чтобы вы тоже в этом поучаствовали.

Фейс подумала, что этот человек выглядит и говорит вполне искренне. Глядя на лысую голову, животик и обкусанные ногти Стюарта Уитакера, Фейс была уверена, что Констанс никогда не сходила с ума по нему, хотя он явно потерял от нее голову. Фейс стало его жалко, и она тут же раскаялась, что так быстро сказала ему, будто Констанс в разговоре с ней никогда о нем не упоминала.

— Спасибо, мистер Уитакер. Это очень мило с вашей стороны.

Стюарт тоже посмотрел на бронзовый ларец на столе.

— Расскажите мне, пожалуйста, что вы собираетесь делать с этим, — попросил он.

Фейс проследила за направлением его взгляда.

— А, с прахом? — переспросила она. — В настоящий момент я забираю его к себе домой, пока мы не примем решение, как поступить дальше. Хотя, по правде сказать, мои мальчики уже заявили, что не хотят ехать обратно в Нью-Джерси в одной машине с вот этим.

Стюарт впился глазами в бронзовую урну.

— Простите мне мою бесцеремонность, миссис Хансен, — сказал он, слегка поклонившись, — но для меня было бы большой честью лично позаботиться о прахе Констанс, прежде чем он будет перенесен в мемориальный сад.

— Прошу прощения, мистер Уитакер, но мы с вами еще не договорились относительно того, что ее останки вообще будут перенесены в этот сад.

— О, миссис Хансен, разумеется, здесь решать только вам, — засуетился Стюарт. — Я просто подумал, что близким Констанс понравится идея о том, что она будет покоиться в тихом и подобающем месте. Поскольку Констанс умерла такой молодой, я предположил, что у вас не было никаких определенных планов относительно того, где она будет похоронена.

В этот момент к ним подошли двое мальчиков, которые дружно принялись ныть, что они уже хотят домой. Фейс взяла урну в руки.

— Мистер Уитакер, для меня совершенно очевидно, что вы глубоко переживаете о Констанс. Давайте чуть позже действительно поговорим о будущем этих останков. У вас есть карточка?

Стюарт покопался в своем бумажнике и достал визитку.

— Я позвоню вам, — сказала Фейс.

Стюарт задумчиво смотрел вслед Фейс, уносившей под мышкой то, что осталось от женщины, которую он так любил.

Дождь поутих, и присутствовавших на похоронах гостей на улице при выходе с панихиды встретила толпа телевизионщиков с камерами, а также репортеров, выкрикивавших названия своих каналов.

Прежде чем сесть в ожидавший ее автомобиль, Элиза Блейк остановилась, чтобы дать обязательный комментарии насчет того, какой прекрасной ведущей была Констанс Янг и как всем будет ее не хватать. Лайнус Назарет, всегда с удовольствием пользовавшийся случаем лишний раз показаться на телеэкране, сказал что-то о насыщенных и прекрасных годах, когда Констанс вела передачу «КИ ту Америка». Лорен Адамс заявила о большой ответственности, которую она ощущает, заменяя Констанс на этом месте, и о чувстве долга перед зрителями, которое заставляет ее приложить все усилия, чтобы достойно идти по стопам своей предшественницы.

— А вы кто такой? — обратился один из журналистов к молодому, но уже лысеющему человеку, вышедшему из здания похоронного дома.

— Неважно, приятель. Я просто ее ассистент, — сказал Бойд, засовывая руку в карман своего короткого плаща. Когда он вытащил носовой платок, чтобы высморкаться, что-то звякнуло об асфальт.

Репортер быстро посмотрел на вещь, выпавшую на тротуар.

— Господи, неужели это то, что я думаю? — быстро спросил он. Не дожидаясь ответа от остолбеневшего молодого человека, который стоял, уставившись себе под ноги, журналист заорал на своего оператора, чтобы тот, дал крупный план единорога из слоновой кости с изумрудным глазом, который лежал на мокром тротуаре.

Слух о неожиданной находке распространился среди журналистов, собравшихся перед похоронным домом, со скоростью пожара. Репортеры, продюсеры и съемочные бригады теснились и отчаянно толкали друг друга, стараясь как можно ближе подобраться к Бойду Айронсу. Бойд поднял единорога из слоновой кости с асфальта и, держа амулет на открытой ладони, в изумлении смотрел на него.

— Это похоже на единорога короля Артура. — сказал репортер, подсовывая Бойду микрофон. — Что он делает у вас?

— Это тот самый талисман из слоновой кости, из-за которого, как считает полиция, убили Констанс Янг! — завопил другой газетчик. — Откуда он у вас?

Не в состоянии говорить, Бойд только непонимающе замотал головой.

— Держите единорога так, чтобы мы могли его снять! — крикнул оператор.

Все еще пребывая в состоянии шока, Бойд уже приготовился поднять амулет для съемки, когда почувствовал, как чья-то сильная рука остановила его.

— Пойдем, Бойд, — сказал Би Джей Д'Элиа — Давай-ка выбираться отсюда. — Би Джей выводил Бойда из объятий шумной толпы, слегка подталкивая его вперед. Когда они наконец дошли до машины съемочной группы «КИ Ньюс», к ним приблизились двое мужчин, на которых Бойд обратил внимание еще на похоронах; они быстро предъявили свои полицейские удостоверения, зачитали Бонду Айронсу его права и защелкнули у него на запястьях наручники.

Какая удача! Лучше просто и быть не могло! Теперь даже нет необходимости в анонимном звонке в полицию с информацией о том, что единорога украл Бойд Айронс. Ведь Бойд Айронс сам заявил об этом полиции, уронив единорога на глазах у всего мира. Просто идеально.

И все же остается еще один нерешенный вопрос — с экономкой Констанс Янг, которая лежит сейчас тут, на земле, бледная как смерть и твердит, что никому не расскажет о том, что видела. Возвращаясь к тому вечеру, когда током была убита Констанс, и вспоминая какой-то шум со стороны вершины, убийца вдруг с фатальной определенностью понял, экономка видела все. В газетной статье говорилось, что сестра Урсулы Бейлс была убита, после того как согласилась сотрудничать с полицией в деле о наркотиках. Это объясняет, почему Урсула, которая видела последние моменты жизни Констанс, в полицию все же не обратилась.

Урсула Бейлс знает слишком много. Урсула Бейлс представляет потенциальную угрозу и может все разрушить. И с Урсулой Бейлс необходимо разобраться, причем быстро, пока она не передумала и все-таки не пошла в полицию.

Дворники сновали по ветровому стеклу из стороны в сторону, а Элиза смотрела прямо перед собой, готовясь к тому, что должно произойти. Мак тоже был здесь, сидел рядом с ней на заднем сиденье, но уже очень скоро он будет лететь через Атлантический океан в Лондон.

— Когда тебе нужно быть в аэропорту? — спросила она.

— Попозже, во второй половине дня, — сказал Мак. — У меня будет еще куча времени, чтобы остановиться и пообедать.

— Жаль, что у меня времени не будет, — сказала она, — Мне нужно возвращаться в офис. Панихида заняла все утро, так что на вторую половину дня Пейдж пришлось составить для меня насыщенный график.

— Может, тогда хотя бы чашечку кофе? — предложил Мак.

— О'кей, — согласилась Элиза. — Чашечку кофе.

Они попросили водителя высадить их возле кафе в нескольких кварталах от телецентра. Направляясь по проходу между столиками к кабинке, расположенной в дальнем конце помещения, Элиза чувствовала на себе взгляды немногочисленных посетителей. Она понимала, что они ее узнали. Поэтому умышленно села спиной к залу.

После того как официантка принесла им кофе и отошла, Мак подался вперед и взял Элизу за руки.

— Эта ночь была великолепна, — сказал он. — Мне очень нравится быть с тобой, Элиза. Я до сих пор не могу по-настоящему поверить, что мы снова вместе.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — сказал она, и в ее глазах блеснули слезы.

— Я тоже не хочу уезжать, поверь мне. — Он нежно сжал ее ладони.

Элиза взглянула в его глаза и увидела в них глубину и искренность его чувств.

— Когда ты вернешься? — спросила она.

— Это зависит от тебя, Элиза, — ответил Мак. — Еще позавчера я планировал вернуться домой не раньше чем через шесть месяцев, но теперь я с радостью буду летать в Нью-Йорк на каждый уик-энд.

Элиза рассмеялась.

— Ты сам прекрасно знаешь, что этого не произойдет, — сказала она.

— Кто это сказал?

— Это не реально, Мак.

— К чертям все рассуждения о том, что реально, а что — нет.

Элиза очень недолго пробыла в своем кабинете, когда ей позвонили из отдела информации и сообщили, что Бойда Айронса забрали полицейские. Она немедленно связалась с адвокатом «КИ Ньюс» и попросила его разобраться с полицией.

— Эндрю, пожалуйста, выясни, что там происходит, — сказала она. — Бойд Айронс всегда казался мне порядочным молодым человеком. Возможно, у него есть свой адвокат, но я в этом что-то сомневаюсь.

Положив телефонную трубку, Элиза подняла глаза и увидела в дверях кабинета Аннабель и Би Джея. Лица у них были мрачные. Элиза жестом пригласила их войти и сесть.

— Что вам известно насчет Бойда? — спросила она.

Первым заговорил Би Джей.

— Чертовски странная история, — сказал он, качая головой. — Стою, снимаю тебя и других знаменитостей, выходящих из похоронного дома, а в следующую минуту уже вся толпа вдруг ринулась к Бойду.

— И ты, понятное дело, тоже оказался в этой толпе, — сказала Аннабель.

Би Джей кивнул.

— Когда я подобрался поближе, то услышан, как один мужик в толпе сказал, что у Бойда единорог. Тот самый, из слоновой кости, которого все ищут.

— И он правда был у него? — спросила Элиза. — Ты сам видел?

— Я видел его, но всего какую-то секунду, — ответил Би Джей. — Бедный парень был похож на оленя, замершего ночью перед фарами автомобиля. Похоже, он потерял дар речи. И я попытался увести его к нашей съемочной машине, пока он не успел продемонстрировать единорога всем этим дурацким операторам, собравшимся вокруг.

— Что же произошло потом? — спросила Элиза.

— Когда мы уже собирались сесть в автомобиль, двое копов в штатском силой увели его с собой, — Би Джей сполз на своем стуле, вытянул вперед ноги и застонал. — Мне удалось снять уезжающую машину без полицейских опознавательных знаков, но, черт побери, у меня нет ни одного кадра самого Бойда и единорога.

— Это еще не конец света, Би Джей, — сказала Аннабель.

Тот взглянул на нее и закатил глаза.

— Хорошо сказано. Ты что, издеваешься? Да у каждого канала, у любой региональной телестудии будут эти кадры, а у «КИ Ньюс» — нет. Меня назначили освещать это событие, а я умудрился влезть во все, но не получил того, что должен был.

— Ты помог своему коллеге и другу, Би Джей, — сказала Элиза. — И никто не станет осуждать тебя за это.

— А знаете что? — произнесла Аннабель. — Мы можем попробовать получить это видео от нашего местного филиала. — Это, конечно, будет съемка не Би Джея Д'Элиа, калибр не тот, но все-таки.

Би Джей сумел выдавить из себя кривую усмешку.

— Хорошо, ребята, а теперь давайте взглянем на ситуацию шире, — сказала Элиза. — Если украденный единорог находился у Бойда, какие у нас с вами могут быть соображения по этому поводу?

— Что он убил Констанс Янг с целью заполучить его? — с сомнением в голосе сказала Аннабель. — Мне кажется, в это трудно поверить. Бойд всегда производил на меня впечатление приличного парня. Я сама много раз была свидетелем того, как Констанс обращалась с ним, мягко говоря, не самым лучшим образом, но он всегда безропотно сносил это. Хотя, возможно, что он дошел-таки до точки.

— А я бы не стал осуждать Бойда, если это он прикончил ее. Констанс была стервой мирового масштаба, — сказал Би Джей, снова усаживаясь на стуле прямо. — Впрочем, мне тоже что-то не верится. Если бы Бойд убил Констанс и украл у нее единорога, разве стал бы он таскать его с собой в кармане?

— Или он просто забыл, что сунул его туда, а затем случайно продемонстрировал толпе журналистов, — сказала Элиза. — Нет, все это как-то совсем не вяжется.

— Ну, если предположить, что Бонд не клал единорога себе в карман, получается, что это сделал кто-то другой, — продолжила Аннабель. — Зачем?

— Чтобы обвинить Бойда в смерти Констанс, — ответила Элиза. — Бросить на него тень подозрения и увести следствие от настоящего убийцы.

— Но зачем подставлять именно Бойда? — спросила Аннабель.

— Может быть, киллер ненавидит геев? — предположил Би Джей.

— А может быть, Бойд сделал нечто, разозлившее убийцу? — сказала Аннабель.

— Или, возможно, убийца думает, что Бойд что-то знает, и решил весьма эффективно заставить его молчать — поскольку теперь все, что тот скажет, будет звучать подозрительно, — продолжала Элиза, взглянув на часы. — Аннабель, позвони-ка ты своему источнику в полиции и попробуй выяснить, что по этому поводу думают копы.

— Я же говорю вам. Я понятия не имею, как он ко мне попал! — Бойд раздосадованно хлопнул ладонями по столу. — Но не думаю, что он был в кармане, когда я отправлялся на похороны. Помню, я сунул в карман чек от расчета кредитной картой и ничего там не почувствовал.

Детектив по другую сторону стола развернул стул спинкой вперед и уселся на него верхом.

— Вы ведь были ассистентом Констанс Янг в «КИ Ньюс», верно?

— Да, — ответил Бойд.

— Как бы вы могли охарактеризовать свои отношения с ней?

Бойд нервно закинул ногу за ногу и липкой ладонью вытер потный лоб.

— Не стану вас обманывать, — сказал он. — С Констанс бывало тяжело.

— Она досаждала вам?

— Иногда — да.

— И это выводило вас из себя?

— Послушайте, я понимаю, к чему вы клоните, — сказал Бойд. — Но разве вы сами не понимаете? Меня подставили.

Детектив пожал плечами.

— Я ничего об этом не знаю. Пока что я вижу перед собой парня, босс которого бесконечно придирался к нему, изводил его и постоянно злил; босс, у которого было много славы, денег и прочих других достижений, которые вполне могли вызвать у этого парня возмущение и зависть и подтолкнуть его сделать что-то уравнивающее их шансы.

— Да я же говорю вам, — умоляющим тоном сказал Бойд, повышая голос, — что не имею никакого отношения к смерти Констанс.

— Расскажите мне еще раз, как к вам попал единорог, которого до этого вы видели на шее у Констанс.

Бойд чувствовал неловкость из-за того, что собирался сказать, и даже ненавидел себя за намерение впутывать в это дело кого-то другого, чтобы отвести удар от себя. Но здесь он уже боролся за свою судьбу.

— Послушайте, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Там был один мужчина, с которым Констанс встречалась, и он просил меня выяснить, не могу ли я достать ему этого единорога. Возможно, он был доведен до отчаяния в достаточной мере, чтобы убить ее. Возможно, именно он и подсунул единорога мне.

— И кто этот человек? — спросил детектив.

— Стюарт Уитакер, — ответил Бойд. — Ну, вы знаете. Тот самый мультимиллионер, который делает все эти глупые видеоигры.

— Между прочим, да, я знаю, кто такой Стюарт Уитакер. Мы разговаривали с ним как раз вчера, и он сообщил нам, что это вы сказали ему, что достанете для него единорога — если он за это хорошо заплатит.

— О боже, — застонал Бойд. — Все было совершенно не так. Он хотел вернуть единорога, а я ответил ему, что подумаю, как это можно сделать. Я просто хотел, чтобы он ушел и не устраивал сцен во время банкета. Он предложил отблагодарить меня за это. Я у него ничего не просил. И действительно не доставал для него этого единорога.

Детектив ничего не ответил, внимательно изучая лицо Бойда.

— Вы мне не верите, да? — спросил Бойд. Детектив встал.

— В общем, так, приятель. Пока я знаю только то, что вас поймали на горячем с единорогом в руках — тем самым, которого в последний раз видели на Констанс Янг. И вам придется рассказывать эту вашу историю судье.

— Я переговорила со своим источником в полиции, — сказала Аннабель, усаживаясь на кожаный диван. — Их рабочая версия заключается в том, что между амулетом в виде единорога и смертью Констанс существует какая-то связь. Они считают, что Констанс могли убить из-за этого артефакта.

— О'кей, — сказала Элиза, отворачиваясь от компьютера, где она писала в свой ежедневный блог на веб-сайте «КИ Ньюс». — Мы также думали в этом направлении.

— Но есть одна интересная деталь, — продолжала Аннабель, откусывая длинную желатиновую конфету и заглядывая в свои записи. — Похоже, теперь полиции известно, каким образом единорог пропал из Клойстерса. Эта информация взята прямо из протокола, так что мы пока не можем ее обнародовать. Итак, Стюарт Уитакер, магнат индустрии видеоигр, сказал, что одолжил единорога, потому что хотел сделать его копию для Констанс. Он рассказал полиции, что копию так и не заказал, а вместо нее отдал Констанс оригинал.

— Выходит, он солгал нам, когда мы в воскресенье брали у него интервью в Клойстерсе, — задумчиво произнесла Элиза. — Нам Уитакер сказал, что он сделал-таки копию для нее, и сам не знает, как объяснить пропажу единорога.

— Ну, это, допустим, понятно, — сказала Аннабель. — Уитакер — их главный спонсор, и музей в любом случае не собирается выдвигать против него никаких обвинений.

— Как мило с его стороны, — сказала Элиза, возвращаясь к своему компьютеру и нажимая кнопку «ОТОСЛАТЬ». — Думаю, что в этом случае обещание дать двадцать миллионов долларов на создание мемориального сада Констанс Янг, вполне в состоянии подарить индульгенцию, освобождающую от тюрьмы.

— Тебя это удивляет? — спросила Аннабель.

— В общем-то, нет, — со вздохом согласилась Элиза. — Но вернемся к мысли о том, что Констанс, возможно, убита действительно из-за единорога. Кто мог сделать это? Не похоже на неудачное ограбление, потому что больше ничего не похищено. Действия злоумышленника были очень специфичны в плане того, что он взял и кого убил.

— Какой человек мог бы убить кого-то ради ювелирного украшения или даже исторического артефакта? — спросила Аннабель.

Элиза пожала плечами.

— Не думаю, что мы с тобой способны понять это. Но у меня есть одна идейка, с кем можно это обсудить. — Элиза протянула руку к телефону. — Если мне удастся договориться о встрече с доктором Марго Гонсалес, чтобы воспользоваться ее головой, ты будешь готова к такому разговору.

— Назови только время и место, — ответила Аннабель.

— Отлично, — сказала Элиза. — И давай позаботимся, чтобы Би Джей тоже пришел.

Аннабель уже встала, чтобы уходить, но затем резко повернулась.

— Как я могла забыть? Совсем вылетело из головы. Пришли результаты ветеринарного вскрытия. Датский дог также был убит ударом тока.

Прежде чем уйти после утреннего эфира, Лорен решительным шагом вошла в кабинет Лайнуса Назарета и швырнула ему на стол газету.

— Ты это видел? — требовательным тоном спросила она. Лайнус принялся читать маленькое объявление в разделе «Метро», которое Лорен обвела красным фломастером.

— Ну и что? — спросил Лайнус.

— А то, что теперь посмотри на страницу пять в разделе «Искусство», — сказала Лорен.

Открыв газету, Лайнус увидел большую, во всю страницу рекламу этого события и вслух прочел верхний заголовок: «Королева Американских новостей представляет сокровища двора короля Артура».

— Почему меня не позвали заменить Констанс? — взвизгнула Лорен. — Почему они пригласили не меня, а Элизу Блейк?

— Я этого не знаю, детка. Ну же, успокойся.

— Когда ты уже прекратишь называть меня «детка»! Ненавижу это слово. — Лорен с размаху упала в кресло. — И я не могу успокоиться. После того что произошло с Констанс, у всех к этому событию будет огромный интерес. Это могло бы стать для меня прекрасной возможностью привлечь внимание публики.

Лайнус поднялся и обошел письменный стол.

— А как тебе такая мысль, — сказал он. — что мы в четверг утром устроим наше шоу прямо в Клойстерсе?

Лорен скептически взглянула на него.

— Ты имеешь в виду прямой эфир оттуда?

— Ну да, — сказал Лайнус. — Совместное разделенное шоу. Ты будешь вести его оттуда, а Гарри будет сидеть здесь, в студии.

— А мы сможем организовать все это так быстро?

— Не думаю, что будет так уж сложно получить все нужные разрешения, — ответил Лайнус. — Музей нуждается в публичной рекламе, а что касается нас… Если нам удается за несколько минут организовывать прямой репортаж с какого-нибудь грандиозного пожара или с места крушения самолета, то, имея два дня на подготовку, эфир из тихого музея можно считать делом пустячным.

— И ради меня ты это сделаешь, Лайнус?

— Конечно, сделаю, детка. — Он погладил ладонью ее темные волосы. — Ты права. Всем будет интересно смотреть открытие выставки о Камелоте. И все включат телевизоры утром во вторник, миллионы зрителей — тогда как аудитория Элизы будет состоять только из пары сотен всяких больших шишек и кумиров общества.

Свое удовлетворение решением исполнительного продюсера Лорен выразила широкой улыбкой.

— А знаешь, Лайнус, — сказала она. — Я тем не менее, тоже хотела бы пойти на предоткрытие. Это будет хорошей репетицией для утреннего шоу на следующий день, и к тому же было бы интересно нарядиться и потереться среди этих денежных мешков. Кроме всего прочего, должна признать, что, вероятно, мне будет полезно посмотреть, как в таких ситуациях держит себя Элиза.

— О Господи, — простонал Лайнус. — Как же мне надоели эти мероприятия!

Лицо Лорен снова затуманилось.

— Я могу пойти и сама. — сказала она.

— Ни в коем случае, — ответил Лайнус. — Я иду с тобой. Не оставлю тебя наедине с этими толстосумами. Но у меня есть одно предложение, детка: возможно, тебе лучше перестать жевать свою резинку.

Ночуя у отца накануне, Этан забыл свой калькулятор, и это давало Джейсону прекрасный повод увидеть сына еще раз. Сейчас он стоял перед знакомой дверью с этим нехитрым электронным устройством в руках. Открывшая ему Нелл выглядела удивленной.

— Этан забыл вот это, — сказал Джейсон. Нелл взяла у него калькулятор.

— Он сообразил бы, что калькулятора нет, только когда вечером сел бы делать уроки.

— Можно мне увидеть его на минутку? — попросил Джейсон.

— Он сейчас в гостях у друга, — ответила Нелл. Наступила неловкая пауза, когда каждый из них ждал, что заговорит другой.

— Послушай, Нелл. Я тут подумал, не захочешь ли ты пойти со мной в Клойстерс завтра вечером, где будет прием по поводу открытия выставки, посвященной Камелоту.

— О, да. Я читала об этом в газете. — Она скептически взглянула на него. — Но билеты туда стоят кучу денег. Или я ошибаюсь?

— Да, тысяча баксов за один билет, — ответил он. — Но Ларри одалживает мне эти деньги, потому что очень хорошо чувствует такие вещи. А я могу потом списать их как благотворительный взнос или расходы на бизнес.

— Расходы на бизнес? — переспросила Нелл. — Что-то я не понимаю.

— Ларри уже ведет переговоры о контракте с другим издателем по поводу книги о деле Констанс Янг.

— И Джейсон Воан, человек, который ненавидел ее всем сердцем, конечно же, напишет такую книгу, — сказала Нелл. — И после ее опубликования появится множество других телевизионных интервью.

Джейсон пропустил ее саркастическое замечание мимо ушей.

— Брось, Нелл. Вчера ты сказала, что очень хотела бы увидеть эту выставку. К тому же будет интересно снова попасть в высшее общество. Столько времени уже прошло с тех пор.

Она заколебалась, и он видел это.

— Думаю, я могла бы найти кого-нибудь, кто побыл бы с Этаном, — сказала она. — А в нашем шкафу, вероятно, найдется что-нибудь со старых времен, что можно было бы надеть по такому поводу.

— Прекрасно, — сказал Джейсон. — А ты не забудешь напомнить Этану, чтобы он посмотрел «КИ ту Америка» завтра утром? Я хочу, чтобы он увидел своего отца победителем, а не неудачником.

Когда Урсула на своей крошечной кухне мыла посуду после ужина, руки ее тряслись. Прополоскав тарелку, она неосторожно ударила ею о кран. Мокрый фарфор выскользнул из ее пальцев и разбился вдребезги. Урсула убрала осколки со своего потертого линолеума, раздумывая над тем, как она сегодня вечером будет вести урок по рукоделию.

А может быть, урок по вышивке? Это как раз самое лучшее, чем она сейчас может заняться. Это наверняка поможет ей отвлечься от того, что произошло на панихиде по Констанс. Урсуле никак не удавалось стереть из памяти лицо убийцы Констанс, смотревшего на нее сверху вниз, когда она беспомощно лежала на полу похоронного дома.

Всю вторую половину дня Урсулу трясло и лихорадило; в какой-то момент она даже думала было пойти в полицию, но потом решила, что все-таки не должна этого делать. Если бы только она могла вспомнить, что именно говорила — если, конечно, вообще говорила, — когда очнулась после того обморока. Может быть, она выдала себя?

Но что, если на самом деле она не сказала ничего такого, что могло бы заставить убийцу заподозрить ее в том, что она его видела? Тогда у нее все будет хорошо, а обращение в полицию только все усложнит. Она будет вынуждена давать показания, а этого ей хотелось как раз меньше всего на свете.

Урсула вытерла кухонную стойку, повесила влажное полотенце, которым вытирала посуду, и пошла в гостиную. Там она включила телевизор, чтобы послушать вечерние новости, прежде чем отправляться в магазин. Сидя на старом диване, Урсула взяла из специальной сумки вышивку, над которой работала в последнее время. На канве уже полностью была закончена третья строфа стиха.

Оставалось добавить только последнюю строчку. Урсула принялась вышивать ее, одним глазом поглядывая в телевизор.

А там Элиза Блейк рассказывала, как прошли похороны Констанс Янг. На экране одно за другим мелькали лица людей, пришедших отдать последнюю дань уважения покойной, включая кадры с молодым человеком, который, по словам Элизы, был арестован, потому что у него был найден единорог из слоновой кости, разыскиваемый повсюду с того самого момента, как было обнаружено тело Констанс. Бойд Айронс, ассистент Констанс.

Урсула вспомнила это имя. Бойд Айронс был таким любезным, таким вежливым, когда звонил ей, чтобы пригласить на поминальную службу. А теперь, поскольку единорог оказался у него, полиция уже рассматривает Бойда как подозреваемого в деле о смерти Констанс. Но Урсула-то знала правду.

Одно дело — промолчать и дать возможность убийце избежать наказания за преступление, которое уже совершено. Урсула ничего не могла изменить в том, что Констанс мертва, а нести ответственность за то, чтобы призвать преступника к ответу, она не обязана. Но знать, что молодого человека обвиняют в убийстве, к которому он не имеет никакого отношения, и ничего не сделать, чтобы оправдать его, — это было совершенно неправильно. Она не сможет потом спокойно жить, если судьба этого приятного молодого человека будет разбита, Она должна все рассказать полиции.

И все же, с ужасом глядя на появившееся после этого на экране лицо убийцы, Урсула решила переспать со своим решением еще одну ночь.

Двое мужчин остановились на ступеньках здания Городского суда Нью-Йорка, чтобы пожать друг другу руки.

— Только не думайте, будто я не оценил того, что «КИ Ньюс» и вы лично, Эндрю, предприняли здесь, — сказал Бойд. — С вашей помощью я предстал перед судом намного быстрее, чем если бы нанимал адвоката, какого мог бы себе позволить — недорогого и без всяких связей. И отдельное спасибо за то, что убедили судью выпустить меня отсюда.

— Не стоит благодарности, — ответил адвокат. — Нам просто повезло, что судья прислушался к моим аргументам, когда я сказал, что, если бы вы на самом деле украли этого единорога, было бы крайне глупо с вашей стороны ронять его на землю на глазах у всей журналистской братии. Плюс, конечно, ваши высокопоставленные покровители, мой друг, оказались очень кстати.

Бойд взглянул на него с недоумением.

— Что вы хотите этим сказать.

— Мне позвонили Элиза Блейк и Лорен Адамс, и обе попросили вам помочь.

Бойд озадаченно склонил голову.

— Bay. Это действительно поднимает мне настроение. Я такого не ожидал.

— «КИ Ньюс» заботятся в первую очередь о своих интересах, Бойд. Но на этом все, безусловно, еще не закончилось. Несмотря на то что вас выпустили под залог, над вами по-прежнему висят серьезные обвинения. У вас не только был найден украденный единорог, но это обстоятельство также определенным образом связывает вас со смертью Констанс Янг. И вам с этого момента идо нашего следующего появления в суде лучше не ввязываться ни в какие сомнительные дела.

— Я так и сделаю, Эндрю, — сказал Бойд. — Обещаю. Я так и сделаю.

Адвокат взглянул на часы.

— Сейчас возвращаться в офис уже бессмысленно. Может быть, вас куда-нибудь подвезти?

— Нет, благодарю вас, — сказал Бойд, полной грудью вдыхая свежий воздух. — Я с удовольствием пройдусь пешком, мне еще многое нужно сделать.

Как только передача в прямом эфире закончилась и режиссер пожелал всей съемочной группе спокойной ночи, Элиза Блейк достала свой телефон и позвонила домой. Трубку взяла Дженни.

— Привет, мамочка, — весело прощебетала она.

— Как ты, солнышко?

— Хорошо. Миссис Гарсия сделала мне на ужин такое[19].

— О, звучит очень аппетитно. Ты ведь это любишь.

— Да, люблю, — сказала Дженни. — Когда ты приедешь домой?

— Дорогая, я сегодня должна еще немного задержаться.

— Почему?

— Потому что тут кое-что произошло, и мне придется поработать.

— Но прошлой ночью тебя тоже не было, мама.

— Я знаю, Дженни, — сказала Элиза, думая, что в этот момент Мак летит где-то над Атлантическим океаном. — Мне очень жаль, что так получается, но я ненадолго. Искупаешься, потом миссис Гарсия почитает тебе книжку. Когда я приеду домой, обязательно поднимусь наверх и крепко тебя поцелую.

— Но я же буду уже спать.

— Это ничего. Если человек спит, поцелуй все равно считается, верно?

— Думаю, да, — неуверенно сказала Дженни.

Элиза положила телефонную трубку и мысленно поклялась, что завтра вечером сорвется из студии в ту же минуту, как только закончится передача. Все чаще и чаще она ловила себя на том, что жалеет об отсутствии возможности побыть с дочкой, когда та приходит из школы и вообще вечером.

Когда Элиза поднялась к себе в кабинет, там ее уже ждала Марго Гонсалес в компании Аннабель и Би Джея.

— Спасибо, что заехала к нам сегодня вечером, Марго, — сказала Элиза.

— Мне жаль, что не смогла сделать этого раньше, — сказала Марго. — Мне очень неприятно, что заставила вас задержаться из-за меня, но у меня есть пациенты.

— Нет проблем, — сказал Элиза. — Это ты делаешь нам одолжение. Давайте-ка приступим к ужину, который для нас приготовила Пейдж, и заодно перейдем к делу.

Каждый положил себе еду в пластиковую тарелку, после чего все расположились на стульях и диване. Элиза вкратце рассказала Марго о том, что произошло на этот момент.

— Итак, нам нужно понять следующее, — продолжала Элиза. — Каким должен быть человек, способный убить из-за одного артефакта, одного ювелирного украшения?

Марго проглотила сыр с крекером, который жевала во время рассказа Элизы.

— Прежде всего, мы не должны забывать, что, похоже, имеем дело с человеком, который накануне убийства — в качестве генеральной репетиции — убил собаку.

— Хорошо, кто мог убить невинное животное? — спросила Аннабель. — Это просто отвратительно.

— Такое мог сделать только какой-то монстр. — сказал Би Джей.

— Забавно, не правда ли? — сказала Марго. — Люди вполне в состоянии принять мысль о том, что человек может убить другого человека. Мне кажется, мы уже полностью потеряли чувствительность и свыклись с такой реальностью. Но то, что кто-то преднамеренно убивает животное, просто ужасает нас.

— Ты права, — согласилась Элиза.

— Первое, что мне приходит в голову, — продолжала Марго, — это то, что в детском возрасте есть три основные особенности, которые считаются тревожными симптомами тенденции к тому, чтобы из ребенка вырос серийный убийца. Одна из них — жестокость по отношению к животным. Многие нормальные в остальных отношениях дети могут вести себя жестоко с животными — например, отрывать лапки у пауков или кузнечиков, — но будущие серийные убийцы обычно убивают более крупных животных, таких как собаки и кошки, причем зачастую скорее для собственного удовольствия и в одиночестве, чем для того, чтобы произвести впечатление на своих сверстников.

— Значит, ты думаешь, что мы можем иметь дело с серийным убийцей? — скептически спросила Элиза.

— Не обязательно, — ответила Марго. — Но я считаю, что мы имеем дело с человеком, у которого, по меньшей мере, искажено чувство реальности, человеком, который привык к смерти. С тем, кто способен совершить чудовищные вещи, чтобы достичь своей цели: в нашем случае он, похоже, решил убедиться, что убийство током Констанс Янг должно пройти успешно. Выбор большого датского дога, собаки, имеющей приблизительно такой же вес, что и Констанс, был очень расчетливым и даже — да простите вы мне такой эпитет — очень умным решением.

— Разве не все убийцы действуют именно так? — спросила Аннабель.

— Люди убивают по разным причинам, — ответила Марго. — И вы будете удивлены, когда узнаете, как много людей из тех, кто совершает предумышленные убийства, даже не приближаются по своему умственному развитию к тому уровню, который, похоже, демонстрирует наш преступник.

— Однако ему не хватило ума сообразить, что собака может вывести на его след, — сказала Элиза.

— Зато хватило ума, чтобы вернуться в приют для бездомных животных и убить несчастного служителя, который мог помочь правоохранительным органам найти убийцу собаки, — сказал Би Джей, сунув в рот виноградину.

— Теперь, когда ты заговорила об этом, меня тревожит еще один момент, — сказала Элиза. — Ты думаешь, преступник пришел в приют, уже зная, что в заднем помещении здания имеется пентобарбитал натрия, и планируя использовать его, чтобы убить служителя?

— Хороший вопрос, — сказала Марго.

— Но этого бедного парня, Винни, ведь еще и ударили по голове, разве не так? — напомнил им Би Джей. — Такое впечатление, что убийца принес нечто с собой, чтобы ударить его, но потом вдруг решил, что нужно закончить дело препаратом для усыпления. И кто знает, когда именно он принял это решение — до того, как попал в приют, или уже после? — Би Джей откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. — И, если уж мы заговорили об этом, я, как единственный присутствующий здесь мужчина, хочу спросить: почему мы все время говорим об убийце «он»? Ведь убийца может быть и женщиной, верно?

— Верно, — сказала Марго.

Элиза вытерла уголок рта салфеткой.

— Не хотелось поднимать этот вопрос, но, мне кажется, мы должны рассмотреть один вариант, хотя пока и думать об этом не хочется.

Остальные выжидательно посмотрели на нее.

— Я думаю, что мы не можем полностью исключить Бойда.

— Но Бойд как раз любит животных, — запротестовала Аннабель. — Он всегда ухаживал за кошкой Констанс. Он даже рассказывал мне, что предложил взять эту кошку к себе, когда сестра Констанс отказалась от нее. Не могу себе представить, чтобы Бойд мог убить дога. Ни при каких обстоятельствах.

— А что насчет сестры Констанс? — предположил Би Джей. — Вчера во время панихиды в похоронном доме она не выглядела очень уж убитой горем. Если вас интересует мое мнение, то она уже планирует, что будет делать с деньгами, которые должны достаться ей после раздела состояния Констанс.

— Мы также не можем упускать из виду и Стюарта Уитакера, — безапелляционно заявила Аннабель. — Я читала о нем много статей. Он помешался на Средних веках, собирает средневековое оружие, а в подвале его офисного здания, построенного так, чтобы оно напоминало замок, даже есть древняя камера пыток. Это странный тип, и если его страсть к Констанс была настолько сильна, что он в угоду ей взял из музея бесценного единорога из слоновой кости, эта же страсть могла обернуться убийственной яростью, когда она его отвергла.

— Послушайте, — сказал Би Джей, — Констанс во время своего пребывания на планете Земля успела обзавестись и настоящими врагами. — Он обернулся к Аннабель. — Каждый раз, куда бы я ни повернулся, я вижу того парня, написавшего книжку про телевидение, который постоянно твердит, что она разбила ему жизнь. И даже в этом здании работают люди, которые не выносили ее и пришли в восторг, когда услышали новость о том, что она уходит.

— К их числу можно отнести и Лайнуса Назарета, — сказала Аннабель. — Он был в бешенстве от того, что Констанс имела наглость не только уйти от него, но и — что еще хуже — напрямую конкурировать с ним на другом канале.

— Правда, она это не успела сделать, — заметила Элиза.

Некоторое время все молчали, занятые каждый своими мыслями, пока Элиза не заговорила снова:

— Ну, хорошо. Пока что давайте предположим, что Бойд к смерти Констанс отношения не имеет. Давайте также предположим, что единорога ему подсунули и что убийца хотел дискредитировать Айронса, бросив на него подозрение. Возможно, Бойд сделал что-то, разозлившее преступника. Или же тот просто захотел избавиться от единорога, потому что он мог выдать его или ее. В любом случае, мы имеем дело с человеком, который убил и собаку, и Констанс Янг, а также убил ни в чем не повинного парня, который просто пытался как-то помочь несчастным брошенным животным. И если это не чудовище, то я просто не знаю, как можно такого человека назвать.

Сделанный заранее звонок в магазин «Все для вязания техникой спущенных петель» подтвердил, что занятие по рукоделию Урсулы Бейлс состоится с 19:30 до 20:30. В начале девятого на парковку в квартале от мастерской заехал автомобиль. Из него вышел убийца и, пройдя мимо здания, предусмотрительно остановился на другой стороне улицы.

Сквозь большое стекло витрины было видно десять женщин, сидящих кругом; некоторые из них опустили головы, сосредоточившись на своей работе, другие, казалось, больше разговаривали, смеялись и общались, чем вязали. У задней стены выстроились полки с мотками разноцветной пряжи, создавая колоритный фон для всей этой картины. В магазине «Все для вязания техникой спущенных петель» занятие шло своим чередом.

В этот момент из задней двери в комнату вошла еще одна женщина. Это была Урсула Бейлс. В руках она держала поднос, который поставила на стоявший сбоку стол. Было похоже, что женщины обрадовались возможности отложить свое вязанье и отправиться за прохладительными напитками.

Убийца вернулся к своей машине и стал ждать. Первая женщина появилась на улице в 20:35, вскоре за ней вышли остальные девять, поодиночке или парами. Снова выйдя из машины, убийца прошел вперед, сунув руки в карманы и нащупывая свой шприц.

В окне магазина продолжал гореть свет, но в передней комнате никого видно не было. Стараясь не шуметь, преступник отрыл входную дверь, но вверху звякнул колокольчик, сигнализирующий о приходе посетителя.

— Вы что-то забыли? — крикнула Урсула из задней комнаты. — Я пока тут убираю и сейчас выйду.

Когда никто не ответил ей, Урсула вышла сама. Комната была пуста, но ее вдруг охватила дрожь, потому что она почувствовала, что находится здесь не одна. С учащенно бьющимся сердцем она вытерла руки о рабочий халат и, подойдя к входной двери, заперла ее изнутри. Она выглянула в окно, но там никого не было, никто не отходил от мастерской.

— Все в порядке, — громко сказала она, чтобы успокоить себя. — Все в порядке. — Она выключила свет и пошла обратно в заднее помещение магазина. Ее машина была припаркована со двора, и Урсула хотела выйти к ней через задний ход.

Отодвигая занавеску, разделявшую две комнаты, Урсула внезапно услышала какой-то шум. Она взглянула в его направлении, и в тот же миг из темноты появились две руки и потянули ее в заднюю комнату.

— О Боже! — крикнула она, спотыкаясь. Восстановив равновесие, она повернулась лицом к нападавшему. Она увидела приближающийся шприц, и глаза ее округлились от ужаса.

— Пожалуйста, пожалуйста, не причиняйте мне вреда! Прошу вас! Оставьте меня в покое! — умоляла Урсула. Она пятилась назад, чувствуя дверь у себя за спиной и понимая, что для нее это единственный путь к спасению.

— Вам будет легче, если вы не будете дергаться и успокоитесь.

Глядя в лицо убийце, Урсула понимала, что должна была чувствовать Констанс в тот момент, когда тостер касался поверхности воды, испытывая смертельный ужас и понимая уже, что должно произойти, но не состоянии этому помешать, Но Констанс тогда находилась в бассейне совершенно беззащитная, а Урсула сейчас была так близко к убийце, что могла видеть капельки пота, выступившие у него на лбу. Она должна сопротивляться. Если она ничего не сделает, то погибнет.

Урсула огляделась по сторонам в поисках того, что могло бы помочь ей отбиться от нападавшего.

Внезапно она поняла, что смертельное оружие находится у нее под рукой. Из глубокого кармана своего рабочего халата она вытащила большую вязальную спицу и изо всех сил сунула ее вперед. Но спица не попала в цель после такого резкого выпада. Потеряв равновесие, Урсула вылетела через открытую дверь на лестницу, которая вела в подвальное помещение. Жуткий глухой звук, с которым ее тело катилось по деревянным ступенькам, говорил о том, что падение это могло кончиться для нее очень плохо.

Спустившись по лестнице, убийца нашел Урсулу лежащей на цементном полу перекрученной и с окровавленным лицом. Перевернув ее, он обнаружил, что левую часть груди женщины пронзила вязальная спица. Прикоснувшись к артерии у нее на шее, он почувствовал слабый пульс.

Оглядевшись по сторонам, убийца взял из груды тряпок в углу старое полотенце. Прижав полотенце к ее лицу, он закончил дело, и вскоре дыхание женщины остановилось.

Пентобарбитал натрия не понадобился. Его можно было приберечь для другого раза.

Проведя практически бессонную ночь, Фейс осторожно поднялась с постели, стараясь не разбудить Тодда. После поминальной службы они жестоко поссорились, оба отправились спать злые друг на друга, и теперь Фейс не хотела иметь с ним никаких дел. Она собиралась настоять, чтобы он шел спать на диван, но потом поехала на машине по кое-каким делам, а также чтобы немного проветриться, а когда вернулась, он уже спал. Тогда она подумала, что сама ляжет на диване, но ей не хотелось, чтобы мальчики видели это и переживали из-за серьезных разладов между родителями.

Фейс даже могла понять Тодда и не особенно винила его за те ужасные вещи, которые он произнес, когда они прочли завещание. Она и сама была более чем зла на Констанс; но хотя уж она-то имела полное право ругать сестру, Фейс почему-то не нравилось, когда это делал кто-то другой.

После того как Фейс спустилась вниз и заглянула к матери, она налила в чайник воды и поставила его на огонь. Завещание по-прежнему лежало на столе в столовой, куда она и бросила его после прочтения. Она взяла документ и направилась в гостиную, где, удобно усевшись в мягкое кресло, принялась внимательно изучать его снова. Все положения были прописаны очень четко. Трастовый фонд, основанный для ухода за матерью; определенная сумма выделена Бену и Брендану с целью оплаты их обучения в колледже, которую строго запрещалось использовать по какому-либо иному назначению; аналогичный фонд, предназначенный для детей Аннабель Мерфи; денежное вознаграждение экономке, Урсуле Бейлс, за ее преданность и верность. Основная часть состояния Констанс, тридцать миллионов долларов, направлялась на создание Школы журналистики и на основание кафедры журналистской этики в колледже штата Виргиния в предместьях Йорктауна.

Читая слова своей сестры Фейс вспомнила, что упустила из виду тот факт, что Констанс не изменила своего отношения к ней со времени их перепалки на прощальном обеде Это было всего несколько дней тому назад, а кажется, будто прошла целая вечность. Самое неприятное, что Фейс, у которой было очень мало аргументов, способных уязвить Констанс, использовала это оружие против своей сестры. Удар ниже пояса.

Фейс запахнула полу своего халата потуже и продолжила читать.

Вот так. Жемчужное ожерелье. И ничего больше.

Было ясно, что Констанс хотела этим сказать. Она обеспечила мать, обеспечила мальчиков, обеспечила свою экономку и детей своей подруги. Хотя, конечно, было большим облегчением сознавать, что Бен и Брендан смогут посещать колледж без необходимости влезать в кредиты на их обучение. Констанс показала себя филантропом и одновременно унизила Фейс, преднамеренно и окончательно.

На кухне раздался свисток закипевшего чайника. Поднявшись с кресла, чтобы выключить плиту, Фейс гневно взглянула на бронзовую урну, стоящую на каминной доске, и с трудом подавила желание схватить ее и вытряхнуть прах Констанс на улицу.

Стюарт нащупал на тумбочке возле кровати свои очки и надел их. Он лежал в постели, смотрел в потолок и размышлял над тем, что произошло вчера. На передний план все время пробивалась мысль об останках Констанс. Он должен убедить Фейс расстаться с ними. Но он также должен позаботиться, чтобы останки эти нашли свой последний приют в месте, достойном королевы.

Он поднялся с кровати, ощущая в себе прилив энергии по сравнению с состоянием последних нескольких дней. Стюарту не терпелось добраться до компьютера и сосредоточиться на первых этапах плана по созданию мемориального сада Констанс Янг.

Его воображение уже рисовало ему дорожки сада, пруд, располагающий к размышлениям, скамейки для медитации, где посетители могли бы посидеть и расслабиться под тенью деревьев в окружении цветов. Разумеется, там будет и колумбарий для урны с прахом Констанс, а также, возможно, вечный огонь, наподобие того, который горит перед могилой Джона Ф. Кеннеди на Арлингтонском национальном кладбище. Но piece de resistance[20] изюминкой парка, о которой мечтал Стюарт, должны стать шесть новых панно из витражного стекла, установленных в каменных рамах, с изображением сюжетов о Даме и Единороге, использованных в гобеленах из Музея Средневековья в Париже, где Дама будет изображена с лицом Констанс. Эти гобелены образно представляли собой шесть человеческих чувств: слух, зрение, осязание, обоняние, вкус и — самое обожаемое Стюартом — любовь.

После уплаты архитекторам за разработку проекта и подрядчикам — за строительство сада, а также платы собственным экспертам Клойстерса за дизайн и изготовление панно из витражного стекла, по расчетам Стюарта, должно было остаться еще приблизительно миллионов пять, которые предполагалось пожертвовать музею на содержание этого нового сада.

Теперь оставалось только уговорить Фейс отдать ему пепел Констанс. Если Фейс сама не придет к решению, что, безусловно, наилучшим вариантом будет захоронить останки ее сестры в таком замечательном месте, Стюарт надеялся, что ему удастся убедить ее с помощью финансовых стимулов. Но с такими предложениями следовало быть крайне осторожным.

Даже после своей смерти Констанс оставалась его величественной королевой, тогда как он был ее преданным вассалом. И он всегда будет к ее услугам.

Во сне Элиза чувствовала тепло прижимающегося к ней тела. Это должен был быть Мак. Элиза перевернулась в постели и с улыбкой подняла веки. Но вместо этого на нее внимательно смотрели два больших синих глаза.

— Привет, мама.

— Привет, солнышко, — прошептала Элиза, снова закрывая глаза и понимая, что Мак сейчас должен быть в Лондоне, причем, видимо, уже обедает. — Тебе хорошо спалось?

— Уф-ф-ф. Но я скучала по тебе вчера вечером, мамочка.

— Я тоже по тебе скучала, — ответила Элиза.

— А ты приходила поцеловать меня, когда вернулась домой?

— Конечно. Как и обещала.

Дженни еще теснее прижалась к Элизе.

— Но сегодня вечером ты будешь дома?

Элиза резко отрыла глаза. Мероприятие в Клойстерсе. Это совершенно вылетело у нее из головы.

— О, Дженни, я совершенно забыла об одном событии, которое мне предстоит сегодня вечером. — Элиза потянулась, чтобы обнять ребенка. Но Дженни отстранилась от нее.

— Ты обещала, что сегодня вечером будешь дома, мама, — протестующее заявила она. — Так нечестно.

— Я знаю, что обещала это, ты права. Так действительно нечестно. Прости меня, Дженни. Но это работа, я и вправду ничего не могу с этим поделать.

— Ненавижу твою работу, — Дженни натянула одеяло себе на голову.

Элиза осторожно раскрыла дочь.

— Дженни, дорогая, ты должна попытаться понять меня. Работа — это такая штука, которой люди занимаются, чтобы зарабатывать деньги. Их потом платят за еду, за дом и за машину.

— И за игрушки?

— Да, иногда деньги тратят на то, чтобы покупать детям игрушки. Работа очень важна, потому что без нее люди не смогут заплатить за те вещи, которые необходимы им в жизни. — Элиза нежно обняла маленькую девочку. — Но знаешь, Дженни, если человеку повезет, то он работает не только ради денег. Он работает потому, что любит то, чем занимается. И я в этом смысле очень счастливый человек, дорогая, потому что мне повезло, и я действительно люблю свою работу.

— Ты любишь ее даже больше, чем меня? — Казалось, Дженни вот-вот разразится слезами.

— Нет. Совсем нет, Дженни. Я ничего на свете не могу любить больше, чем тебя, ты самое главное, что есть в моей жизни.

— Тогда почему ты сегодня вечером идешь на работу, тогда как я хочу, чтобы ты осталась со мной?

Элиза, довольная тем, что Дженни рассуждает с такой железной логикой, поцеловала дочку в макушку, одновременно придумывая достойное объяснение, чтобы ответить на этот вопрос.

— Потому что я несу ответственность за то, ради чего меня взяли на эту работу. Если ты сказала кому-нибудь, что сделаешь что-то, то должна это выполнять.

— Но ведь мне ты сказала, что проведешь вечер дома, — настаивала Дженни. — Значит, ты должна это выполнить.

Элиза поняла, что дочка не позволит разговорами сдвинуть себя со своей позиции, и решила выбрать другую тактику.

— Сдаюсь, Дженни. Я была не права. Я совершила ошибку. Но надеюсь, что ты простишь меня и позволишь как-то загладить свою вину.

Дженни замерла на несколько мгновений, обдумывая мамины слова.

— Каждый иногда совершает ошибки, — наконец великодушно заключила она. — Все в порядке, мамочка. Я люблю тебя.

Бойд сидел в кресле из съемочной «гостиной» студии «КТА» и ждал с самого раннего утра, пытаясь размышлять о том, насколько быстро развиваются события.

Когда он вчера вечером пришел домой, то обнаружил у себя на автоответчике сообщение от самой Лорен Адамс. По правде сказать, она всего лишь просила его прийти и дать интервью для «КТА» в среду. «Ты должен сделать это для нас, Бойд, — сказала Лорен. — Это будет наш эксклюзивный материал, что действительно поможет шоу, не говоря уже о том, что у тебя будет возможность рассказать на всю страну свое видение этой истории. Ты сможешь объяснить всем, что в данной ситуации ты — жертва».

Во время перерыва на рекламу Лорен встала из-за стола ведущей и, пройдя через всю студию, села на мягкий стул лицом к Бойду.

— Готов? — мягко спросила она.

Бойд кивнул.

— Ты в порядке? — снова спросила она.

— Думаю, да, — ответил Бойд. — И я хотел бы поблагодарить вас за все, что вы сделали для того, чтобы помочь мне.

Лорен только отмахнулась.

— Кроме звонка адвокату ничего я особенно не делала. Не могла же я бросить на произвол судьбы своего собственного ассистента?

Прежде чем Бойд успел что-то ответить, в студии раздался громкий голос помощника режиссера:

— Пять секунд.

Лорен разгладила свою юбку, посмотрела прямо в объектив камеры, наверху которой горела красная лампочка, и улыбнулась.

— Мы снова в эфире. С нами в студии сотрудник программы «КИ Ньюс» Бойд Айронс, который — я просто обязана это сказать во избежание недоразумений — является моим ассистентом по административным вопросам, а всего несколько дней назад он был ассистентом Констанс Янг. Вчера после поминальной службы по Констанс Бойд был арестован, потому что у него в кармане оказался единорог из слоновой кости, украденный из коллекции музея Клойстерс. Такого же единорога видели на шее Констанс Янг в этой студии во время передачи в прошлую пятницу, — Лорен отвернулась от камеры и посмотрела на Бойда. — Доброе утро, Бойд. Спасибо, что пришел.

— Доброе утро, Лорен.

— Я знаю, что адвокат посоветовал тебе ограничить сегодня свой рассказ, но не мог бы ты все-таки объяснить нам, что же произошло?

— Если говорить по существу, то я вышел из похоронного дома после поминальной службы по Констанс вчера утром и полез в карман за носовым платком, чтобы высморкаться. Но когда вытащил платок, вместе с ним выпал и единорог.

— А как он к тебе попал? — спросила Лорен.

— Понятия не имею, — ответил Бойд. — Могу только предположить, что кто-то подложил его в карман моего плаща, который висел на вешалке в вестибюле, в то время как я сам находился в главном зале на службе.

— Значит, ты продолжаешь утверждать, что единорога тебе подбросили?

— Да, мэм. Именно так. — Бойд посмотрел на Лорен твердым взглядом.

— А ты не догадываешься, кто бы это мог сделать?

Бойд пожал плечами.

— Думаю, что кто угодно из присутствующих на службе.

В этот момент на телеэкране пошли кадры, снятые на улице перед похоронным домом. Лорен начала комментировать их, объясняя зрителям, что они видят.

— Это я с исполнительным продюсером «КТА» Лайнусом Назаретом. Это Элиза Блейк с Маком Мак-Брайдом, нашим лондонским корреспондентом. Не мог бы ты назвать нам других людей, которых мы видим на экране, Бойд?

— Многие из тех, кто был на этих похоронах, работают здесь, в студии «КИ Ньюс», находясь за кадром, — сказал Бойд, глядя на отснятый ролик. — Вот Фейс Хансен со своей семьей. Фейс — единственная сестра Констанс. Это магнат видеоигр Стюарт Уитакер, а вот появился Джейсон Воан, литератор.

— Джейсон Воан — это человек, только что издавший книгу, в которой говорится о безответственности, царящей в индустрии телевизионных новостей, а также о Констанс Янг? — попыталась уточнить Лорен.

— Да.

Камера снова переключилась на пару, сидящую в студии.

— Если Джейсон Воан высказывался столь критично в адрес Констанс Янг, почему, с твоей точки зрения, он все же пришел на поминальную службу?

— Могу только догадываться, — сказал Бойд. — Понятия не имею.

— Что ж, Джейсон Воан сейчас ожидает в нашей артистической гримерной, и мы вскоре, сразу после короткой паузы, узнаем, сможем ли услышать ответ на этот вопрос от него самого. — Лорен продолжала смотреть в объектив камеры, пока на ней не погасла красная лампочка.

— Большое спасибо, Бойд, — сказала она. — Все прошло хорошо. И я очень рада, что ты появился только у нас и больше ни у кого.

— Не стоит благодарности, — ответил Бойд. Он отцепил микрофон и направился к выходу. Но, уже дойдя до дверей, он лицом к лицу столкнулся с входившим в студию Джейсоном Воаном.

— Спасибо, что пришли, мистер Воан.

— Спасибо, что пригласили.

— Как продается ваша книга?

Джейсон улыбнулся и поднял вверх большой палец.

— Мощно. Собственно говоря, сегодня попозже мы узнаем, войдет ли «Никогда не оглядывайся назад» в список бестселлеров, публикуемый в «Нью-Йорк таймс бук ревью»[21].

— Наши поздравления, — сказала Лорен, поправляя локон темных волос и убирая его за ухо. — Но я хочу быть с вами откровенной. У нас тут даже разгорелись настоящие дебаты, нужно ли приглашать вас сегодня. И вовсе не из-за того, что в вашей книге «Никогда не оглядывайся назад» вы нападаете на средства массовой информации, а потому, что она представляет Констанс Янг в очень непривлекательном свете.

— Что ж, я рад, что вы все-таки приняли решение пригласить меня.

Лорен продолжала:

— Перед паузой мы смотрели видеоролик, снятый накануне, где видели, что вы вчера посетили поминальную службу по Констанс Янг.

— Да, все правильно.

— Мне интересно, почему вы пришли на похороны человека, которого так явно ненавидите?

— Ну, возможно, мне нужно было посмотреть, как все возвращается на свою исходную точку, — сказал Джейсон.

— Вы хотите сказать, что посещение похорон женщины, которая, как вы выражаетесь, сломала вашу жизнь, принесло вам своего рода удовлетворение?

— В такой формулировке это звучит ужасно, — произнес Джейсон.

— Но правильно? — продолжала давить Лорен.

— Ну, думаю, в какой-то степени, да, — ответил Джейсон. — Послушайте, давайте разберемся. Я не выносил Констанс Янг за то, что она — и продолжаю настаивать на этом — бесцеремонно обошлась с моей репутацией. Но если вы прочтете мою книгу, то поймете, что Констанс Янг по отношению ко многим людям вела себя отвратительно.

— Ладно, тогда давайте перейдем к вашей книге, не возражаете. — Лорен перелистала несколько страниц лежавшего у нее на коленях тома. — Вот здесь, на странице тридцать четыре, вы описываете приступ неконтролируемого гнева у Констанс, который, по вашим словам, был вызван скачком рейтингов нашего конкурента «Дейбрейк» — канала, на который она должна была перейти, если бы не погибла. И при этом вы утверждаете, что Констанс в этот момент находилась в кабинете одна. Но если там никого, кроме нее, не было, откуда вам известно об этом приступе неистовства?

— Мне сообщил о нем конфиденциальный источник, — ответил Джейсон.

— Это должен быть человек и сейчас работающий на «КИ Ньюс», не так ли? Некто, находящийся в очень близком и непосредственном контакте с Констанс?

— Как я уже сказал, моему источнику обещана анонимность.

— Ну, хорошо, — сказала Лорен. — Давайте обратимся к другому эпизоду. На странице сто четырнадцать вы пишете, что Констанс в прямом эфире всячески демонстрировала свою любовь к животным, хотя при этом часто плохо обращалась с собственной кошкой, забывая о ней и подолгу оставляя ее в доме одну.

— Да, так и есть.

— И снова — откуда вам об этом известно? — спросила Лорен. — От того же самого конфиденциального источника?

— Между прочим, да. Вы правы.

— Я отношусь к этому весьма скептически, мистер Воан, — сказала Лорен. — Вы описываете приступ гнева, который никто не мог видеть, и брошенную кошку, которая, понятное дело, не может подтвердить сомнительный факт дурного обращения с собой. Вы могли все это выдумать.

Джейсон почувствовал, как лицо его заливает краска.

— О нет, вы не можете снова так поступать со мной, — сказал он. — Опять. Только не это. Я не позволю вам дискредитировать меня и снова подорвать мою репутацию. Люди, близкие к Констанс Янг, не испытывали никаких угрызений совести, делясь со мной подробностями ее жизни. Эту историю рассказал мне лично человек, который приходил проведывать эту кошку. Я не назову вам его имени, но рассказ этот, безусловно, правдив.

Владелица магазина «Все для вязания техникой спущенных петель» припарковала свой «вольво» со стороны двора. Увидев стоящую там старенькую машину Урсулы, она удивилась, ведь сегодня уроков не было. Вскоре хозяйка выяснила, что задняя дверь в магазин не заперта.

— Урсула! — позвала она. — Урсула, это я.

Поскольку ответа не последовало, любопытство женщины переросло в тревогу. Она прошла в главную комнату и обнаружила на столе сумку с вязаньем Урсулы. Она выглянула через большое витринное окно на улицу, надеясь, что Урсула занялась горшками с однолетними растениями, которые высадила несколько дней назад. Но там никого не было, да и парадная дверь была заперта.

— Урсула! — снова позвала она.

Может быть, позвонить в полицию, подумала хозяйка. Но не решат ли они, что она излишне подозрительна? Существовало несколько объяснений того, где может быть Урсула. Она могла выйти, чтобы купить чашечку кофе или газету. Она могла выскочить в банк. А может быть, ей просто нужно было что-то отнести в химчистку.

Хозяйка вернулась к своим делам и принялась распаковывать поступившую шерсть и раскладывать ее на полках. Затем она встретила первую за сегодняшнее утро посетительницу и помогла той выбрать пряжу для вязаных носков. Потом пришла еще одна покупательница, чтобы подобрать нитки для фона вышивки, которую она заканчивала. После третьей клиентки, купившей несколько мотков шерсти для афганского пледа, который она хотела связать, хозяйка пошла в заднее помещение, готовая звонить в полицию.

Дойдя до телефона, она сообразила, что полицейские спросят ее, все ли помещение она осмотрела. А она еще не проверила подвал.

Приехав в телецентр, Элиза возле лифта встретилась с Лорен Адамс, которая тоже ехала наверх. Обе женщины молча вошли в пустую кабину.

— Как дела?

— Для начала — неплохо. Я только что уволила Бойда Айронса, — объявила Лорен.

Элиза выглядела озадаченной.

— Ты шутишь. Но почему? Еще вчера ты сама замолвила за него словечко в нашем юридическом отделе.

— Нет, я не шучу, — с горячностью ответила Лорен. — Не желаю больше, чтобы он работал на меня. Я уже никогда не смогу ему доверять, ты видела сегодня нашу утреннюю передачу?

— Всего чуть-чуть, — ответила Элиза, думая о том, что это время ей определенно лучше проводить с собственной дочкой.

— А интервью с Бойдом и с Джейсоном Воаном, писателем?

Элиза покачала головой.

— Нет.

— Если в двух словах, то Джейсон Воан совершенно недвусмысленно сообщил мне, кто вывалил ему всю эту грязь про Констанс. Если Бойд смог сделать это в отношении Констанс, он может так же поступить и со мной.

Двери лифта открылись на этаже Элизы, но она нажала кнопку, чтобы они не закрылись.

— Но ты ведь не уверена, что это был именно Бойд, Лорен.

— Еще как уверена! — ответила Лорен. — Я прижала его, и он во всем признался. Теперь я уже жалею, что помогала ему. А может быть, он и в самом деле убил Констанс, украв у нее единорога. Если он помогал Джейсону Воану распространять все эти обвинения в ее адрес, то, возможно, он настолько ненавидел Констанс, что готов был убить ее. Я в отношении него умываю руки, и тебе советую сделать то же самое.

— Мне очень жаль слышать это от тебя. — Элиза отпустила кнопку лифта и направилась к выходу на этаж.

— А тебе следовало бы задуматься о том, насколько можно доверять твоей Пейдж. Знаешь, Элиза, в нашем положении нужно быть очень осмотрительными, — сказала Лорен, когда двери лифта уже закрывались.

— О, подождите секундочку, — сказала Пейдж. — Элиза как раз зашла. — Нажав кнопку удержания телефонного вызова, она шепнула Элизе: — Это Мак Мак-Брайд.

Элиза улыбнулась.

— Все в порядке, Пейдж. Ты можешь произносить его имя громко. — Она прошла в свой кабинет. — Я возьму трубку здесь.

Закрыв за собой дверь, Элиза подошла к столу и взяла телефон.

— Вижу, ты цел и невредим, — бодрым голосом сказала она — Как прошел полет?

— Долетели нормально, но каждый раз, когда я смотрел на электронную карту, которая отображала наше местонахождение, у меня портилось настроение, потому что она напоминала мне, что я от тебя все дальше и дальше.

— Я знала, что у них были все основания считать тебя одним из лучших корреспондентов и авторов текстов на «КИ Ньюс», — заметила Элиза. — Ты здорово владеешь речью и всегда точно знаешь, что сказать.

— Что ты имела в виду, когда сказала «один из лучших корреспондентов и авторов текстов»?

— Большего ты от меня не дождешься, — ответила Элиза. — Эго у тебя и так немалое.

Они поболтали еще немного. Мак мимоходом упомянул, что через несколько часов он снова улетает, на этот раз готовить сюжет в Риме. Ватикан опубликовал заявление по Ближнему Востоку, поднявшее настоящий переполох в дипломатических кругах.

— Хотя я очень устал, — заключил он.

— Меня ты этим не разжалобишь, — сказала Элиза. — Обожаю Рим.

— Тогда давай встретимся там в эти выходные, — с готовностью подхватил он.

Элиза рассмеялась.

— Ты, наверное, совсем забыл, что дома меня дожидается одно шестилетнее создание?

— Так бери Дженни с собой, — сказал Мак. — Мы с тобой вдвоем покажем ей, каким прекрасным бывает Рим весной.

Интересно, он представляет себе, сколько баллов набрал в ее глазах тем, что предложил включить в их совместное времяпровождение и Дженни?

— Прости, Мак Дженни в эти выходные остается ночевать у Виздаков. И боюсь, что в ее понимании это затмит любой поход в Колизей.

— Ну, хорошо, — ответил Мак. — Но я не хочу ждать слишком долго, прежде чем снова увижусь с тобой.

Элиза хотела рассказать ему о новых событиях в истории Констанс Янг, когда он внезапно прервал ее.

— Прости, дорогая, но теперь мне уже необходимо бежать, — сказал он. — Позвонить тебе завтра?

— Можешь позвонить и раньше, если хочешь, — ответила она.

Первой об этой новости сообщила региональная телесеть информационного агентства «Ассошиэйтед Пресс», а затем известие быстро переместилось на все национальные каналы. В магазине товаров для рукоделия в Бедфорде, штат Нью-Йорк, было обнаружено тело экономки Констанс Янг. Полиция до сих пор не может с уверенностью сказать, было это убийство или несчастный случай.

Элиза как раз читала подробности сообщения, когда в дверь постучала Аннабель Мерфи.

— Ты уже видела? — спросила Аннабель, входя в кабинет.

Элиза кивнула, дочитывая статью.

— Кажется удивительно странным совпадением, что на фоне всех этих событий внезапно умирает экономка Констанс, — сказала Аннабель.

— Случаются и более странные вещи, — философски заметила Элиза. — Но я согласна: просто нутром чувствую, что тут мы имеем дело вовсе не с несчастным случаем.

— У меня есть пленка с интервью, которое мы брали у Урсулы Бейлс в субботу, после того как она вышла из дома Констанс, — сказала Аннабель. — Господи, как же она нервничала в тот день.

— Ладно, — сказала Элиза. — Мы можем использовать отрывки этого интервью сегодня в нашем вечернем эфире. Может, съездишь в Бедфорд, и посмотришь, что там происходит?

— Я уже собираюсь, вместе с Би Джеем, — сказала Аннабель. — Хочешь поехать с нами?

— Хотела бы, — ответила Элиза, — но у меня сейчас полно дел здесь. Езжайте туда вдвоем и будьте моими глазами и ушами.

Ожидая в фойе, пока Би Джей подгонит съемочную машину, Аннабель заметила Бойда, который нес в руках большую картонную коробку. Он тоже увидел ее и подошел.

— Думаю, ты уже слышала, — сказал он, ставя коробку на пол.

— Слышала, — сказала Аннабель. — Сам знаешь, с какой скоростью тут распространяются новости. Мне очень жаль, Бойд.

— Да. Хреново, — ответил он. — Но когда играешь с огнем, будь готов к тому, что можешь обжечься. Я здорово рисковал, рассказывая Джейсону Воану все эти вещи для его книги. Но в тот момент, когда он позвонил мне, Констанс меня настолько достала, что я дал слабину. Я даже не слишком виню Лорен, что выставила меня. Она все равно больше не смогла бы мне доверять.

— Да, последние несколько деньков у тебя действительно выдались тяжкими, малыш, — сказала Аннабель, глядя на печальное выражение его лица.

— Бывало и похуже, — ответил Бойд.

— А что слышно про юридические дела с твоим арестом?

— Слава богу, вчера вечером они меня отпустили, но в следующем месяце состоится суд, — сказал Бойд. — Не знаю, как я буду из всего этого выбираться. Меня поймали на горячем — с краденым единорогом в руках. У них даже есть съемка этого на видео — благодаря любезности нескольких разных телеканалов. Если адвокату из «КИ» не удастся убедить их в том, что мне его подбросили, я пропал. Впрочем, возможно, я уже пропал, — задумчиво сказал он. — Вероятно, адвокат «КИ Ньюс» больше не будет представлять мои интересы, поскольку я больше не являюсь их сотрудником.

— Думаю, что адвокат «КИ Ньюс» защищал тебя не потому, что ты был их сотрудником, а в основном благодаря Элизе Блейк, которая лично попросила его вмешаться в это дело, — заметила Аннабель. — Но даже если он действительно откажется от тебя, здесь есть много других хороших адвокатов.

— На них денег не напасешься. — сказал Бойд.

— Понятно. — сочувственно вздохнула Аннабель и взглянула в окно, чтобы посмотреть, не подъехал ли Би Джей.

— Куда ты сейчас? — спросил Бойд.

— Проедемся на север. — сказала Аннабель. — Слышал? Экономка Констанс мертва.

— Урсула Бейлс?

— Точно, — сказала Аннабель, снова выглядывая в окно фойе. — Би Джей уже на месте. Желаю тебе удачи, Бойд, но сейчас я должна бежать. Послушай, почему бы тебе перед уходом не подняться и не попрощаться с Элизой?

Бойд взял с пола свою коробку.

— Не думаю, что это хорошая идея, Аннабель. Сейчас я просто хочу поскорее уйти отсюда. — Он отвернулся, чтобы идти, но затем вдруг остановился, словно что-то вспомнил. — Эй, Аннабель, вот что я хотел тебе сказать. Констанс Янг упомянула тебя в своем завещании.

— Что?

— Да, — сказал Бойд. — Теперь, после ее смерти, ты все равно узнаешь это от адвоката, у которого хранится ее завещание. Так что я никаких тайн не разглашаю. Констанс оставила деньги на учебу твоих близняшек в колледже.

Съемочная машина «КИ Ньюс» ехала вверх по Хатчинсон Ривер-Паркуэй.

— Я в шоке, — сказала Аннабель своему компаньону. — Совершенно поражена.

— Это действительно круто, — сказал Би Джей. — Мне кажется, такой поступок доказывает, что в каждом человеке есть хоть что-то хорошее.

Аннабель украдкой стерла слезинку, а Би Джей сделал вид, что ничего не заметил.

Ровена Куинси сидела у себя в кабинете и по телефону пыталась договориться с полицейским чиновником.

— Послушайте, этот единорог — наша собственность, — твердым голосом заявила она. — И мы хотим его вернуть. Выставка открывается завтра, и единорог должен стать ее центральным экспонатом.

— Я все понимаю, но в настоящий момент этот единорог является вещественным доказательством, мэм. И мы не можем отдать его.

— Но музей ведь не выдвигает никаких обвинений в краже, — возразила Ровена.

— Единорог потенциально является вещественным доказательством в деле об убийстве, мэм.

— Вы не знаете, где или когда Констанс Янг в последний раз надевала этого единорога, — сказала Ровена. — Вам точно не известно, был ли он с ней, когда она умерла, или была ли она убита из-за него. А вы не можете его просто сфотографировать для своих целей или что-нибудь в этом роде? — с надеждой в голосе спросила она.

— Это вещественное доказательство, мэм.

— Это не важно, — со злостью закончила Ровена. — Тогда вы будете разговаривать с нашими адвокатами.

Ну вот, все концы обрублены.

Устранение Урсулы Бейлс означало, что единственная свидетельница смерти Констанс от удара электротоком уже никогда никому не расскажет, что она видела.

Устранение того парня в приюте для бездомных животных означало, что никто и никогда не сможет проследить, кем был человек, приютивший датского дога только для того, чтобы потом убить его током.

Собака.

Ведущая телевизионных новостей.

Любитель животных.

Экономка.

Четыре казни, один смертный приговор за другим. Две первые смерти были запланированы, две последующие — необходимы, чтобы остаться нераскрытым. Будем надеяться, что теперь это уже все. Убийства не доставляют радости. Это была тяжелая работа, изматывающая и расшатывающая нервы.

Теперь можно позаботиться о соблюдении конфиденциальности. Были, конечно, и другие проблемы, которыми необходимо заняться, но с убийствами уже все было завершено, разве что кто-нибудь еще появится на пути.

И еще нужно следить за этой Элизой Блейк — внимательно следить.

«Ки Ньюс» были далеко не первыми из прибывших на место преступления к магазину «Все для вязания техникой спущенных петель». Полиция уже заканчивала здесь свою работу: они все осмотрели, сняли отпечатки пальцев, допросили владелицу и прошлись по соседним магазинам в надежде, что кто-то мог что-нибудь видеть. Перед самим магазином расположились бригады видео- и звукооператоров, корреспонденты и продюсеры вещательных компаний CBS. NBC, ABC и CNN, а также команды местных станции и представители печатной прессы. Тело Урсулы уже увезли.

— Вот черт, — выругался Би Джей. — Главное мы пропустили.

— Пойду узнать, ожидается ли выход представителя полиции или владелицы магазина для каких-нибудь заявлении, — сказала Аннабель.

— Вы все пропустили, — сказал оператор из CBS. — Шеф полиции уже выступил, а хозяйка просила передать, что выходить не собирается. Так что простите, ребята.

Пока бригады из других новостных компаний собирали оборудование и постепенно разъезжались, Би Джей перешел на другую сторону улицы, чтобы снять общий план магазина издалека. Затем, бормоча что-то себе под нос, снова перешел дорогу и вблизи снял входную дверь и вывеску.

— Я вот все думаю. — проворчал Би Джей. — Почему мы сюда так поздно выехали?

— В чем-то выигрываешь, в чем-то проигрываешь, Бидж, — сказала Аннабель. — Было бы классно попасть сюда первыми, но нам это не удалось. И теперь мы должны сообразить, что можно сделать для спасения ситуации.

Аннабель подошла к последней оставшейся полицейской машине.

— Привет, офицер. Меня зовут Аннабель Мерфи. Я продюсер «КИ Ньюс». Вы не могли бы ответить на несколько наших вопросов?

— На камеру?

— Это было бы просто здорово, — ответила Аннабель.

Полицейский покачал головой.

— Нет, думаю, не могу. Мой босс уже поговорил с прессой, и, боюсь, ему не понравится, если в новостях покажут меня вместо него.

— Но мы пропустили вашего босса, — умоляющим тоном сказала Аннабель.

Офицер только пожал плечами.

— Сочувствую.

Аннабель вернулась к Би Джею, а полицейский автомобиль уехал.

— Отлично, Аннабель. Просто отлично. Вообще никакого текста для нашего вечернего сюжета. У всех в репортажах будет речь полицейского чиновника, у всех, — только не у нас.

Аннабель пропустила его слова мимо ушей. Она подошла к парадной двери магазина и попробовала открыть ее. Было заперто. Она постучала, но ей никто не открыл.

— Давай зайдем с той стороны, — предложила она.

На заднем крыльце, обхватив себя руками за бока, сидела женщина. Аннабель представилась сама и представила Би Джея.

— Жуткая история, — сказала Аннабель. — Нет, правда. Мы брали интервью у мисс Бейлс в прошлый уик-энд возле дома Констанс Янг.

— Она мне тоже об этом рассказывала, — сказала хозяйка магазина. — Бедная Урсула. Она всегда так переживала по поводу любого внимания со стороны полиции. Ее сестру убили из-за того, что та являлась свидетелем преступления. Урсула была одержима страхом того, что однажды подобное может случиться и с ней.

— Возможно, как раз это с ней и произошло, — сказала Аннабель. — Может быть, Урсулу убили, так как она видела нечто такое, что убийце очень не хотелось обнародовать.

— Полицейские говорят, что они не могут точно утверждать, была ли Урсула убита или же она упала со ступенек случайно, — сказала хозяйка.

— Ладно, но давайте все-таки допустим, что она была убита, — осторожно предложила Аннабель. — Мы ведь хотим сделать все от нас зависящее, чтобы найти убийцу, верно?

— Конечно, — ответила женщина.

— Тогда было бы очень кстати, если бы вы впустили нас, чтобы мы смогли снять магазин изнутри, — сказала Аннабель. — Честно говоря, чем лучше будет наше видео, тем более интересным получится сюжет. Чем интереснее сюжет в новостях, тем больше люди уделяют ему внимания, больше обсуждают его потом, а иногда и приходят с имеющейся у них информацией, которая может помочь в расследовании.

Хозяйку убедила логичность слов Аннабель.

— Хорошо, — сказала она — Пойдемте.

Как можно быстрее, пока владелица магазина не передумала, Би Джей снял видео задней комнаты, двери в подвал и крутых ступенек, с которых Урсула упала вниз. В месте, где лежало тело, на полу был мелом очерчен его силуэт.

— Вчера вечером Урсула проводила здесь урок вязания? — спросила Аннабель.

— Да, — ответила хозяйка. — У нее на уроках всегда было полно людей. Все любили ее.  — хозяйка прошла в переднюю комнату. — Подумать только, Урсула выполняла свою работу, занимаясь любимым делом, и не подозревала, что этот урок вчера вечером будет последним. — Она погладила рукой холщовую сумку, лежавшую на столе. — Здесь Урсула держала свое рукоделие, — сказала она, и голос ее сорвался.

Би Джей навел объектив камеры на сумку.

— А можно снять то, что находится внутри? — спросил он. — Это сделает образ Урсулы более человечным в глазах зрителей и может быть одним из самых удачных моментов в нашем сюжете.

Хозяйка открыла сумку и вынула оттуда почти законченную вышивку.

— Она сама ее придумала. Эта вышивка ей очень нравилась. Я никогда не видела, чтобы она так трудилась над какой-то другой работой. Она написала стихи в память о Констанс Янг. Урсула буквально боготворила эту женщину.

Камера Би Джея дала общий план вышивки, а затем прошлась по ней сверху донизу. На последней строчке, слова которой были вышиты черными нитками, объектив задержался чуть дольше.

После того как они вышли из магазина, Аннабель повернулась к Би Джею.

— Мне кажется, что Урсула Бейлс хотела этим сказать, что знает, кто убил Констанс, так как была там и видела, как все происходило, — сказала Аннабель. — Ты это тоже почувствовал?

— Да, можно так сказать, — ответил Би Джей. — Но я поверить не могу, чтобы Констанс сумела так запорошить мозги этой женщине. Вся эта чушь насчет воплощения истинной прелести и одиноко сияющей звезды в начале стихотворения… Загнула — так загнула!

— Мне абсолютно все равно, если Констанс в чем-то и надула Урсулу Бейлс, — сказала Аннабель, — Мы сейчас единственные, у кого есть эти стихи. Вечером у нас будет эксклюзив! — Торжествующим жестом Аннабель резко опустила локоть согнутой руки вниз. — Червячок не всегда достается самой ранней пташке, не так ли, Би Джей? — сказала она, когда они уже садились в машину, чтобы ехать обратно на Манхэттен.

Каждое движение отдавалось болью в голове, когда Фейс таскала пылесос по гостиной, но она все равно не останавливалась. Ей нужно было вложить в работу всю свою злость на Констанс за то, что та обошла ее в своем завещании. Физическое измождение помогало справиться с этим чувством. К тому же звук работающего пылесоса заглушил бы голос матери, если бы она позвала Фейс. И это тоже было к лучшему — по крайней мере, на какое-то время можно быть спокойной.

Закончив с гостиной, она выключила пылесос и вытащила вилку из розетки в стене. Когда она уже прятала пылесос в кладовку, раздался телефонный звонок.

— Миссис Хансен?

— Слушаю вас.

— Это Стюарт Уитакер.

Фейс страдальчески закатила глаза. «Только не сейчас».

— Да, мистер Уитакер. Как поживаете?

— Да неплохо, в общем, можно сказать. А как дела у вас, если мне будет позволено задать такой вопрос?

— Бывало и получше, — ответила Фейс.

— Ну да, конечно, конечно, — сказал Стюарт, — Вам сейчас, должно быть, очень нелегко. Еще раз повторюсь: я глубоко соболезную вашей потере.

— Спасибо, — сказала Фейс.

— Миссис Хансен, очень надеюсь, что вы не сочтете, будто я слишком тороплюсь или завожу этот разговор в неподобающий момент, но все же не могли бы вы рассмотреть возможность того, чтобы встретиться со мной вечером в Клойстерсе? Если вам удастся вырваться сегодня из дома, я бы предложил вам посетить прием, устроенный в честь новой выставки, посвященной Камелоту. Я бы провел вас по тем местам, где планирую основать мемориальный парк — последнее и вечное пристанище вашей сестры. После того как вы получите общее представление о том, где будет покоиться Констанс, я думаю, вы измените свое мнение относительно передачи останков Констанс мне.

Фейс тяжело опустилась на кожаный диван. То, с какой настойчивостью этот человек пытается заполучить прах Констанс, сбивало ее с толку. Что касается предложения Стюарта Уитакера пойти вместе с ним сегодня на прием в Клойстерсе, то сегодня вечером ей хотелось этого меньше всего на свете, если, конечно, не считать секса с Тоддом. Но, поразмыслив немного, она в конце концов решила, что это не такая уж плохая идея. Было бы очень здорово сегодня уйти от Тодда подальше. А также подальше от мамы и детей.

— Знаете что, мистер Уитакер? — сказала она. — Спасибо за приглашение. Я действительно с удовольствием пошла бы с вами.

— О, прекрасно. — сказал Стюарт. — Я пришлю за вами машину.

И снова первым ее порывом было отклонить это предложение. Она привыкла управлять автомобилем сама. Но в ту же минуту ей пришло в голову, что Констанс никогда бы не отказалась от личного водителя. Констанс всегда заботилась о себе, и Фейс понимала, что ей тоже нужно когда-то начинать это делать.

Закончив говорить по телефону со Стюартом. Фейс позвонила мужу в офис. Она сообщила Тодду о своих планах, после чего терпеливо выслушала его возражения, а также новые причитания по поводу завещания Констанс.

— Послушай, Тодд. Мне очень жаль, что ты так разочарован тем, что Констанс не оставила мне больше. Я тоже переживаю. Но она, по крайней мере, не забыла о наших мальчиках. И мне также жаль, что ты планировал вечером поиграть в гольф. Но мне необходимо, чтобы сегодня ты сразу после работы явился домой и побыл с детьми. Теперь моя очередь сходить проветриться для разнообразия.

Как только Аннабель и Би Джей приехали в телецентр, они тут же ринулись в кабинет к Элизе. Но она была на встрече с приехавшим в город директором одного из филиалов «КИ Ньюс» и должна была вернуться к себе не раньше чем через час.

— Пейдж, позвони мне, пожалуйста, на мобильный, когда Элиза появится, — попросила Аннабель.

Они с Би Джеем отправились вниз в монтажную, чтобы просмотреть материал, отснятый в магазине рукоделия. Когда они дошли до кадров со стихотворением Урсулы, Аннабель переписала его текст на бумагу.

— Что еще это может означать, Би Джей? — спросила Аннабель. — Эти строчки идут сразу после слов:

— Она здесь точно говорит о том, что Констанс утонула, — возбужденно продолжала Аннабель. — А после этого идет куплет, где Урсула пишет, что она ведет себя осторожно, чтобы не проговориться, потому что она была там, когда это все произошло.

Затем они вывели на монитор интервью с Урсулой, снятое на видео в субботу на улице перед загородным домом Констанс. Несчастная женщина сильно нервничала и явно чувствовала себя очень некомфортно, — голос ее местами дрожал, а в одном эпизоде было заметно, что у нее трясутся руки.

— Видишь? — сказала Аннабель, показывая на экран — думаю, что когда она разговаривала с нами, то прекрасно знала, кто на самом деле убил Констанс.

— Ну, точно этого утверждать нельзя, — сказал Би Джей.

— Нельзя, — согласилась Аннабель, — но это могло бы объяснить, почему ее всю так трясет.

— Тебя бы тоже трясло, если бы вдруг умер человек, который тебе не безразличен.

— Наверное, ты прав, — сказала Аннабель. — Но, основываясь на этом видео — а теперь еще и на стихотворении, — думаю, можно с большой долей уверенности утверждать, что Урсула знала больше, чем она тогда нам рассказала.

— Вы смотрите «Вечерние новости» канала «КИ» с Элизой Блейк, — объявил голос диктора.

На телевизионном экране появилась Элиза Блейк, одетая в темно-синий жакет поверх бледно-голубого платья без рукавов.

— Всем добрый вечер, — сказала она. — Что же все-таки произошло с Констанс Янг? Вопросы, касающиеся ее смерти, последовавшей, вероятнее всего, от удара током, доминировали в выпусках новостей на этой неделе.

Элиза продолжала говорить, а над ее плечом в кадре появилось изображение фотоснимка бледной женщины средних лет.

— Сегодня эта история сделала еще один трагический поворот. Пятидесятидвухлетняя Урсула Бейлс, экономка Констанс Янг, была найдена мертвой в подвале магазина рукоделия в Бедфорде, штат Нью-Йорк.

Пошли кадры магазина «Все для вязания техникой спущенных петель», после чего показали внутреннее помещение, включая ступеньки, ведущие в подвал.

— Вчера вечером Бейлс проводила урок по вязанию — это был последний раз, когда ее видели живой. Сегодня утром владелица магазина обнаружила тело Урсулы Бейлс с вязальной спицей, пронзившей ей грудь, у подножия лестницы, ведущей в подвал здания. Полиция до сих пор не может точно сказать, была ли смерть Бейлс убийством или просто несчастным случаем.

На экране появились кадры с изображением холста с вышивкой; в левом верхнем углу стояли титры «КИ Ньюс — эксклюзив».

— На этом эксклюзивном видео, кадре дня, показана вышивка Урсулы Бейлс, над которой она работала перед смертью. Это стихотворение, озаглавленное «Констанс», начинающееся как дань памяти Констанс Янг, но заканчивающееся удивительным признанием.

Элиза прочла строчки сонета, написанного Урсулой.

В это время на экране показали текст стихотворения.

— «Я тоже была там, хотя никому не говорю», — повторила Элиза. — Похоже, этими словами Урсула Бейлс сообщает, что она на самом деле была свидетельницей смерти Констанс Янг. Сомнения Бейлс относительно того, чтобы обратиться в полицию, могли объясняться тем фактом, что ее родная сестра была убита несколько лет назад после своего согласия выступить свидетелем в уголовном деле о незаконном обороте наркотиков.

Теперь шел ролик с интервью, взятым у Урсулы перед домом Констанс.

— Как видите, Урсула Бейлс, которая сообщила полиции, что это она нашла тело Янг, придя на работу в субботу утром, ни словом не обмолвилась о том, что видела, как произошло убийство накануне вечером.

Крупный план отвечающей на вопросы Урсулы; по щекам ее бегут слезы.

— «…Я увидела что-то темное под водой. Я сначала не поняла, но потом узнала ее. Это была мисс Янг в своем черном купальнике, которая лежала там, на дне бассейна».

Урсула наклонила голову и заплакала, после чего на экране опять появилась Элиза, которая смотрела прямо в объектив камеры.

— Ранее на этой неделе было установлено, что датский дог, который весил приблизительно столько же, сколько и Констанс Янг, был убит в этом же бассейне электрическим током за день до смерти известной телеведущей. Это дало повод для различных спекуляции насчет того, что убийство собаки могло быть репетицией перед убийством таким же методом человека. Выяснилось, что пес был отдан в нью-йоркский городской приют для бездомных животных, однако любые шансы установить личность человека, забравшего оттуда собаку, растаяли после того, как работник приюта, тридцатисемилетний Винни Шейс, был найден убитым смертельной инъекцией пентобарбитала натрия, взятого из запасов медицинских препаратов этого же приюта. Пентобарбитал натрия — химическое соединение, применяемое для усыпления животных.

Режиссер переключил картинку с изображения Элизы, сидящей за столом ведущей, на фотографию похищенного единорога.

— Полиция прорабатывает гипотезу о том, что Констанс Янг могла быть убита из-за бесценного единорога из слоновой кости, похищенного из Клойстерса — музея, специализирующегося на предметах искусства эпохи Средневековья, того самого единорога, которого видели на Констанс накануне того, как она была найдена мертвой.

На последующих кадрах видеосъемки были показаны люди, выходящие из похоронного дома после службы в память о Констанс, после чего показали Бойда, которого под стражей уводили в полицейскую машину.

— Единорог был случайно обнаружен у сотрудника «КИ Ньюс», ассистента Констанс Янг по административным вопросам Бойда Айронса, и хотя Стюарт Уитакер, спонсор музея и бывший приятель Констанс, признал, что это он взял единорога из музея, полиция по-прежнему не снимает подозрений с Айронса, поскольку факт наличия у него краденого амулета указывает на его контакт с Констанс Янг в день ее смерти.

Выпуск заканчивался крупным планом Элизы, смотревшей прямо в камеру.

— Bee вышеизложенное добавляет в эту историю больше вопросов, чем дает ответов. И при этом остается главный вопрос: кто убил Констанс и почему? Мы здесь, на «КИ Ньюс», где Констанс проработала много лет, твердо намерены докопаться до истины и будем держать вас в курсе того, как будут развиваться события в этой истории дальше.

К входу в Клойстерс подкатил автомобиль. Под вспышки фотокамер из него вышла Элиза в коктейльном платье из шифона цвета шампанского. Встречала ее Ровена Куинси.

— Мы рады снова видеть вас, — сказала Ровена, крепко пожимая Элизе руку — Когда вы были здесь в воскресенье, то, по сути, не имени возможности ничего толком увидеть. Позвольте мне проводить вас, чтобы вы могли немного у нас осмотреться.

— Спасибо. С удовольствием, — ответила Элиза.

Они зашли в Романский зал, арочные двери которого наглядно демонстрировали эволюцию средневековой архитектуры.

— Значит, закругленные арки относятся к романскому стилю, а остроконечные — к готическому? — сказала Элиза.

— Да, все правильно, — подтвердила Ровена, одобрительно кивнув.

Элиза с восхищением разглядывала резьбу по камню, фрески и пару высеченных из известняка львов, стоящих по обе стороны дверей в следующий зал.

— В Средние века скульптуры львов часто охраняли вход в церковь. — пояснила Ровена. — Считалось, что львы спят с открытыми глазами, и эти фигуры, таким образом, олицетворяли христианскую бдительность.

Пока они проходили через залы, комнаты и часовни, Элиза то и дело кивала бродившим по музею гостям — людям, щедро заплатившим за привилегию посетить этот прием, предназначенный для очень узкого круга. Наиболее многолюдно было в зале, где висели гобелены, изображающие охоту на единорога.

— Я читала об этом, — сказала Элиза, разглядывая искусно сотканные полотна. — Но когда видишь их в реальности, они производят гораздо более сильное впечатление.

— Просто чудо, что они сохранились до наших дней, — сказала Ровена. — Во времена Великой французской революции их сняли со стен замка одной зажиточной семьи, и после еще целое поколение крестьян использовало эти гобелены, чтобы защищать овощи и фруктовые деревья от холода.

— Поразительно, — сказала Элиза. — Мне кажется, все то, что происходило с единорогом из слоновой кости на прошлой неделе, также станет частью его легендарной истории. От леди Гиневры до Констанс Янг. Удивительное путешествие во времени.

— Да, — согласилась Ровена. — Нашему единорогу есть о чем рассказать. Я с трудом могу передать словами то облегчение, которое испытала, когда нашим адвокатам удалось убедить полицию отдать нам его на время открытия выставки. Он один уже представляет собой целую экспозицию.

Некоторые доктора брали по средам выходной, но Марго Гонсалес работала весь день в Нью-Йоркском институте психиатрии, а вечерние часы посвящала частной практике, принимая в своем кабинете пациентов. После того как последний из них ушел, Марго сбросила с ног надоевшие за день туфли и устроилась за письменным столом, чтобы ответить на огромное количество поступивших по электронной почте писем. Дойдя до середины, она зашла на сайт «КИ Ньюс» и нажала соответствующие кнопки, чтобы посмотреть выпуск «Вечерних новостей». За целый день у нее не было возможности услышать хоть какие-то известия.

Марго была потрясена и опечалена главным сюжетом — рассказом Элизы Блейк о том, что Урсула Бейлс была найдена мертвой. Марго была растрогана, когда увидена последнюю вышивку Урсулы, над которой она работала, и прочла стихи, которые, с одной стороны, были написаны в честь Констанс, а с другой — говорили о том, что экономка видела убийцу. Было довольно жутко видеть кадры, снятые всего четыре дня назад, где эта женщина рассказывает о том, как она нашла тело Констанс Янг на дне плавательного бассейна.

Когда передача закончилась, Марго пересмотрела ее еще раз, затем еще. С каждым новым просмотром на душе Марго становилось все более неспокойно.

Во время коктейля к Элизе подошло множество людей, чтобы представиться. Она пожимала руки и вела короткие светские беседы, стараясь быть как можно более обходительной. Но как только уходил один человек, на его месте тут же появлялся другой: всем хотелось познакомиться с известной телеведущей.

— Привет, Элиза.

— Бойд, — удивленно сказала она — Не ожидала встретить тебя здесь.

— Я прочел в газете, что ты будешь здесь хозяйкой вечера, и решил, что стоит прийти. Когда планировалось, что ведущей сегодня будет Констанс, музей прислал несколько дополнительных пригласительных билетов. Один из них взял я. — Выражение лица Бойда стало более серьезным. — Служба безопасности больше не пускает меня в телецентр, так что я не смог прийти к тебе в кабинет, но все равно хотел лично поблагодарить тебя за доброту ко мне и поддержку. Это было действительно очень любезно с твоей стороны — позвонить в юридический отдел, чтобы они помогли мне.

— Не стоит благодарности, — сказала Элиза. — Я рада, что смогла помочь. И была очень расстроена, когда услышала, что Лорен уволила тебя, Бойд. Есть какие-то соображения насчет того, чем теперь будешь заниматься?

— Было крайне глупо с моей стороны рассказывать что-то Джейсону Воану для его книги. Я даже не могу утверждать, что осуждаю Лорен за увольнение. Я бы тоже не доверял такому человеку, будь я на ее месте.

Возле них остановился официант с подносом. Бойд взял бокал с коктейлем «Беллини»[22] и протянул его Элизе.

— Хочешь? — спросил он.

— Спасибо, но лучше не стоит, — ответила она. — Мне через некоторое время выступать.

Бойд сделал глоток из бокала.

— Как бы там ни было, — сказал он, — но я смогу найти работу только тогда, когда у властей ко мне не будет вопросов. Никто ведь не захочет брать на работу человека, привлекавшегося к уголовной ответственности в связи с делом об убийстве.

— Бойд, ты действительно думаешь, что до этого может дойти?

— Господи, надеюсь, что не дойдет, конечно, — сказал он, хмурясь. — Разумеется, то, что единорог оказался у меня в кармане, — плохой знак, но они не смогут доказать, что это я взял его у Констанс в ночь, когда она умерла, потому что они не могут с уверенностью утверждать, что он вообще тогда был с ней. Им нужны против меня более серьезные улики. — Он на мгновение умолк. — Но если кто-то действительно старается меня подставить, как знать, чем это может обернуться?

Аннабель как раз насыпала близнецам замороженный йогурт, когда зазвонил телефон. Это была Марго Гонсалес.

— Я позвонила в телецентр, но Элиза уже уехала после работы. Я не хотела звонить ей домой с этим вопросом, поэтому попросила в редакционном отделе, чтобы они соединили меня с тобой. Хочу поделиться кое-какими соображениями.

Аннабель прижала указательный палец к губам, давая понять детям, чтобы они вели себя тихо, а сама ушла из кухни в спальню. Закрыв дверь, она присела на край кровати.

— О'кей. Теперь я могу говорить. Что случилось? — спросила Аннабель.

Марго рассказала ей о том, что она заметила в новостном сюжете.

Аннабель начала вспоминать тот воскресный эпизод, когда снимался этот материал.

— Не знаю. Марго, — произнесла она. — Я была там. Мне показалось, что Урсула Бейлс просто нервничает. Это можно было понять.

— Существует разница между нервозностью и ощущением полного ужаса, — сказала Марго. — Когда человек видит что-то пугающее, зрачки его глаз непроизвольно расширяются.

— Я знаю, — согласилась Аннабель. — Я как-то снимала сюжет об этом. Зрачки также могут расширяться от сильной головной боли или когда человек лжет. Между прочим, Марго, совсем незадолго перед этим интервью Урсула Бейлс видела тело Констанс, извлеченное из бассейна. И эта картина тоже вполне могла вызвать у нее ужас.

Элиза ускользнула в укромный уголок, вынула из вечерней сумочки мобильный телефон и позвонила домой.

— Дженни? Это мама.

— Привет, мамочка.

— Я просто хотела позвонить тебе, солнышко, чтобы пожелать спокойной ночи.

— Я еще не иду спать, мама. Миссис Гарсия говорит, что я могу не ложиться, пока мы не закончим игру.

— А в какую игру вы с ней играете, Дженни?

— «Страна Сладостей».

— Звучит замечательно, — сказала Элиза.

— Пока, мама.

В трубке раздался короткий щелчок.

Элиза застыла, по-прежнему стоя с телефоном в руке. Сегодня утром она почувствовала, что Дженни мучительно нуждается в ее внимании. А сейчас дочь не могла дождаться, когда закончит этот разговор.

«Никогда не переоценивай собственную значимость», — подумала Элиза, улыбаясь про себя. Довольная тем, что у дочки все в порядке, и не желая, чтобы ее отвлекали во время выступления перед публикой, Элиза отключила свой мобильный.

Уже начало смеркаться, когда Стюарт Уитакер вышел с Фейс Хансен на холм, откуда открывался прекрасный вид на реку Гудзон. На юге сиял огнями мост Джорджа Вашингтона. Вдали эффектно светились контуры моста Таппан-Зи.

— Он видится мне именно здесь, — сказал Стюарт, когда включились уличные фонари музея, освещая всю территорию. — Тут и будет построен мемориальный сад Констанс Янг.

— Место просто великолепное, мистер Уитакер, — вежливо произнесла Фейс, оглядываясь по сторонам на цветущие азалии и рододендроны. — Это на самом деле так.

Рука Стюарта скользила по воздуху, обозначая места, где будут располагаться основные объекты будущего сада.

— Здесь разобьем пруд с зеркальной поверхностью, вот тут пройдет мемориальная аллея, где будут стоять шесть панелей из витражного стекла с изображением сюжетов о Даме и Единороге по мотивам парижских гобеленов, на каждом из которых Дама будет изображена с лицом Констанс.

Все это произвело на Фейс сильное впечатление.

— Вы уже все так продумали, мистер Уитакер.

— Я ловлю себя на том, что думаю об этом беспрерывно. Но для меня это замечательное времяпровождение. Если бы я все время только горевал, что Констанс больше нет с нами, я бы не смог ничего делать.

— Вы по-настоящему любили ее?

Стюарт потупил глаза.

— Всем своим сердцем, — ответил он. — Я хочу, чтобы здесь горел вечный огонь, символизирующий то, как много ваша сестра значила для меня.

Какое же он все-таки странное создание, подумала она, глядя на этого мужчину в великолепно сшитом костюме. Ей было жаль его. Он был так одинок в этом мире. У него нет детей, нет никого, с кем бы он был связан эмоционально и кого можно было бы одарить своей любовью. Насколько ухаживание за мамой было для Фейс утомительным и изматывающим, настолько же она чувствовала глубокое удовлетворение от той преданности, которую она демонстрировала по отношению к своей матери. И хотя ее брак по многим причинам одновременно приносил ей только разочарование, дети, рожденные в этом союзе, были для нее всем на свете. Мальчики любили своего отца, и она не собиралась обделять их, лишая его присутствия в их жизни.

Фейс посмотрела на Стюарта Уитакера, понимая, что, хотя он был очень состоятельным и успешным человеком, того, что ему требовалось на самом деле, невозможно было купить за деньги. Стюарт, помоги ему Господь, раньше хотел, чтобы у него была Констанс, теперь же, когда это ему так и не удалось, он хотел получить то, что от нее осталось.

Элиза взглянула на часы. До начала программы времени практически не оставалось. Оглядевшись по сторонам в поисках Ровены Куинси, она заметила мужчину, приближающегося к ней в сопровождении женщины в черном вечернем платье без рукавов.

— Мисс Блейк, меня зовут Джейсон Воан.

Элиза сразу же узнала это имя.

— Здравствуйте, мистер Воан, — осторожно сказала она. — Я в последнее время много слышала о вас и вашей книге, хотя и не видела недавнего интервью по телевидению.

— Я польщен, что вы знаете, кто я такой, — сказал Джейсон. — Это моя жена… хмм, моя бывшая жена — Нелл.

— Приятно познакомиться, — сказала Элиза, протягивая женщине руку.

— Мне тоже очень приятно, — с улыбкой ответила Нелл.

— Вам нравится здесь, на этом приеме? — вежливо спросила Элиза.

— Да, все просто замечательно. С нетерпением жду, когда увижу единорога, — ответила Нелл.

Элиза повернулась к Джейсону.

— Я слышала, что ваша книга пользуется популярностью, — произнесла она.

— Постучу по дереву, чтобы не сглазить, но так оно и есть, — сказал Джейсон. — Собственно говоря, сегодня во второй половине дня поступила радостная для меня информация, что «Никогда не оглядывайся назад» дебютировала в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс бук ревью» на третьей строчке.

— Поздравляю, — сказала Элиза. — Что привело вас сюда сегодня вечером?

— Пытаюсь совместить приятное с полезным, — ответил Джейсон. — Мне хочется показать Нелл выставку, но, честно говоря, у меня лично совсем другой мотив.

— И что же это? — спросила Элиза.

— Я начинаю работу над новой книгой, — ответил Воан. — Она будет о смерти Констанс Янг. И с моей стороны было совершенно естественно прийти сюда сегодня вечером, чтобы посмотреть на возвращенного в Клойстерс единорога, из-за которого Констанс убили.

— Понятно, — сказала Элиза, сделав движение, чтобы уйти.

— А мог бы я как-нибудь позвонить вам? Не откажетесь ли вы ответить на несколько моих вопросов, своего рода интервью?

— Какого плана эти вопросы? — спросила Элиза.

— Я хотел бы спросить у вас, что вы, как телеведущая и коллега Констанс, думаете о ее смерти. Не считаете ли вы, что Констанс в какой-то мере получила именно то, чего заслуживала?

— Ни один человек не заслуживает того, чтобы быть убитым, мистер Воан.

Элиза попрощалась с Нелл и развернулась, чтобы уйти.

— Как аукнется, так и откликнется, мисс Блейк, — бросил ей вслед Джейсон.

Когда близнецы в конце концов улеглись спать, а Майк ушел на службу в свою пожарную команду, Аннабель заварила себе чашку травяного чая. Удобно устроившись на диване и взяв в руки журнал, она вдруг снова вспомнила тот звонок от Марго Гонсалес.

А что, если Урсула Бейлс действительно была смертельно напугана, когда давала им интервью перед домом Констанс Янг? Что это могло бы означать?

Аннабель подошла к письменному столу и включила ноутбук. Она открыла страничку поисковой системы «Гугл» и перечитала все ссылки, где имя Урсулы упоминалось в связи со смертью Констанс Янг, а также статью двухлетней давности, где об Урсуле говорилось как о сестре женщины, которая по подозрению полиции была убита из-за того, что согласилась выступить свидетелем в суде.

В вышитом стихотворении утверждалось, что экономка видела убийцу Констанс. После того, что произошло с ее сестрой, было понятно, почему она сама побоялась заявить об этом. Но в своем возбуждении, вызванном тем фактом, что Урсула была свидетелем преступления, они, возможно, пропустили нечто очень важное. Что, если в этих стихах есть что-то еще? Какая-то подсказка, которой им так не хватает?

Порывшись в своей большой сумке, Аннабель нашла записную книжку, где был записан текст стихотворения.

Она перечитала эти строчки несколько раз, но ничего нового не обнаружила. Затем Аннабель взяла свой мобильный.

— Би Джей, это Аннабель. Я чувствую, что в этих стихах что-то есть, только никак не могу сообразить, что именно. Может, ты посмотришь? Две головы всегда лучше, чем одна.

Было уже почти девять, когда Элиза поднялась на подиум. Четыре видеоэкрана в четырех углах комнаты крупным планом показывали ее лицо, что позволяло тем, кто находился далеко, чувствовать себя так же близко к ней, как те, кому повезло сидеть в первых рядах.

— Добрый вечер! Спасибо, что пришли сюда, в прекрасный и пропитанный духом истории музей Клойстерс, на открытие новой выставки, посвященной Камелоту. Я Элиза Блейк, и для меня высокая честь и большое удовольствие быть с вами здесь в этот вечер.

Энергичные аплодисменты эхом отразились от старинных каменных стен. Элиза оглядела собравшуюся аудиторию. Среди многих лиц, смотревших на нее, она заметила Лайнуса с Лорен, Бойда, Фейс Хансен, Джейсона и Нелл Воан, Стюарта Уитакера.

Элиза заглянула в свои записи, а затем снова перевела взгляд на публику.

— Как вам, безусловно, известно, последние несколько дней были особенно тяжелыми для всех нас: близких и друзей Констанс Янг, ее коллег по «КИ Ньюс», ее почитателей по всей стране, а также для людей, работающих здесь, в Клойстерсе, которые еще сегодня в первой половине дня не были уверены, удастся ли им заполучить свой центральный экспонат, чтобы иметь возможность показать его сегодня вечером.

Элиза жестом показала в сторону задрапированной коробки, стоявшей на столике сбоку.

— Единорог, вырезанный из слоновой кости, которого, согласно легенде, король Артур подарил леди Гиневре, имеет свою интригующую историю. Он прошел сквозь века, через порой романтические, порой трагические, но всегда очень непростые обстоятельства, и в конце концов дошел до нас с вами.

Прежде чем продолжить, Элиза умышленно выдержала паузу.

— Нам очень повезло, что мы оказались в числе первых, кто сможет увидеть этот великолепный экспонат. И кто будет иметь возможность полюбоваться единорогом из слоновой кости, принадлежавшим леди Гиневре.

При этих словах все перевели взгляд с Элизы в сторону, где со стеклянного ящика была снята ярко-синяя бархатная накидка, открыв для всеобщего обозрения гордо красовавшегося внутри единорога. Направленные на прозрачный ларец камеры увеличили изображение, показав амулет на боковых экранах в мельчайших деталях.

Би Джей допил свое пиво, расплатился по счету за обед и пешком прошел несколько кварталов до телецентра. В фойе никого не было, если не считать женщину за приемной стойкой и охранника службы безопасности. Би Джей провел карточкой своего пропуска над стеклянной панелью турникета, и система открыла проход.

В коридорах стояла тишина. Би Джей сразу направился в монтажную и разыскал там видео, которое он снял сегодня в Бедфорде. Он вставил диск в дисковод воспроизводящего устройства и прокрутил изображение вперед, пока не нашел кадры, где он снимал вышивку, над которой перед своей смертью работала Урсула Бейлс. Еще раз прочитав эти строчки, он не обнаружил ничего нового.

Би Джей остановил изображение так, что на экране появился полный текст, и принялся внимательно изучать его.

Элиза стояла вместе с Ровеной возле стеклянного ящика с единорогом, пока фотографы и телеоператоры снимали его.

— Давайте сделаем несколько снимков и с Лорен, — сказал Лайнус, подталкивая ее вперед.

Позируя для камер, женщины встали рядом, рассматривая единорога.

— Посмотри только, как сияет его изумрудный глаз, — сказала Лорен.

— Восхитительно, — согласилась Элиза. — Освещение падает на него просто идеально.

— Этот камень сияет даже в темноте, но следует беречься короны, — ее шипы смертельны, — сказала Лорен. Она постучала пальцем по стеклу. — Впрочем, похоже, что на этот раз тут все безопасно, — заметила она.

Когда вспышки камер перестали мигать, Элиза повернулась к Ровене.

— Я собираюсь вскоре уходить, — сказала она.

— Спасибо, что так помогли нам, — сказала Ровена. — Вы просто спасли сегодняшний вечер.

— Не стоит благодарности, мне самой было очень приятно, — ответила Элиза. — Честное слово.

Би Джей сидел, уставившись в экран на стихотворение Урсулы, пока вдруг не вспомнил загадку, которую он написал во втором классе, чтобы подарить маме на День матери[23]. Она до сих пор висела в рамке у мамы на кухне.

Теперь Би Джей понял, что Урсула Бейлс сделала больше, чем просто сообщила миру, что видела убийцу. Она также указала на него.

Он вытащил свой сотовый и принялся звонить Аннабель.

Элиза попыталась выйти через главный вход, но ее остановила толпа гостей, которые хотели переброситься с ней хотя бы парой слов. Среди них был и Стюарт Уитакер. По лицу его блуждала блаженная улыбка.

— Мисс Блейк, — возбужденно сказал он. — У меня есть потрясающие новости. Миссис Хансен согласилась передать останки Констанс для захоронения в мемориальном саду. Разве это не замечательно?

Элиза попыталась изобразить вежливый энтузиазм.

— Вы должны быть чрезвычайно довольны этим решением, — сказала она.

— Я буквально парю в облаках! — подтвердил Стюарт. — Я хочу, чтобы весь мир узнал об этом. И подумал, что вы могли бы мне в таком деле помочь.

— Каким образом? — спросила Элиза.

— Рассказав об этом в ваших новостях, разумеется, — сказал он.

— Боюсь, что для целого сюжета в «Вечерних новостях» недостаточно информации, — пояснила Элиза. — Но я уверена, что это сообщение, так или иначе, прозвучит в эфире как часть другого, более емкого сюжета.

Лицо Стюарта погрустнело.

— Знаете что, — предложила Элиза. — Завтра утром репортаж отсюда будет вести «КИ ту Америка». Почему бы нам сейчас не разыскать Лайнуса Назарета, исполнительного продюсера этого шоу, и, возможно, его заинтересует ваша новость?

Аннабель заглянула к своим близнецам. Они уже крепко спали. Она подоткнула одеяло вокруг Тары и укрыла высунувшуюся ногу Томаса. Затем вернулась за стол в гостиной и принялась снова изучать стихотворение. Она долго смотрела на него, но никаких свежих идей не появилось.

Какая причина, думала Аннабель, кроме той, что Урсула Бейлс стала свидетелем убийства, могла вызвать у нее такой ужас, который, как утверждала Марго Гонсалес, был в ее глазах на снятом видео?

Она снова прокрутила в памяти тот эпизод. Би Джей закрепил на Урсуле микрофон и навел камеру, приготовившись снимать. Лорен вытянула вперед руку со своим микрофоном и начала задавать вопросы. Сама Аннабель стояла сбоку, за кадром, и делала заметки в блокноте.

«У Урсулы не было никаких причин бояться кого-то из нас», — подумала Аннабель.

Подчиняясь неясному внутреннему импульсу, она произвела еще один поиск через «Гугл». Когда она ввела нужное имя, на странице с результатами появились сотни ссылок. Аннабель сузила сектор поиска, введя дополнительно слово «смерть». Она как раз была захвачена чтением открывшейся статьи, когда ей позвонил Би Джей.

— Ты мне точно не поверишь, — сказал он.

— Поверю можешь не сомневаться, — ответила Аннабель.

Элиза разыскала Лайнуса и представила ему Стюарта Уитакера. Затем она рассказала ему о только что принятом решении захоронить останки Констанс Янг в Клойстерсе.

— Будет ли тебе интересно поговорить с мистером Уитакером по этому поводу? — спросила Элиза.

Исполнительный продюсер задумался над этим предложением.

— Хорошо. — наконец сказал Лайнус. — Полагаю, мы сможем как-то обыграть это в нашем репортаже завтра утром. Лорен немного пройдется по территории, показывая, где будет разбит этот мемориальный сад. — Затем Лайнус повернулся к Стюарту, — Вы сможете подъехать сюда завтра утром, чтобы Лорен взяла у вас интервью?

Стюарт закусил нижнюю губу.

— О, боюсь, это проблематично, — ответил он. — Рано утром мне необходимо быть в городе. А нельзя ли взять интервью сегодня вечером?

— Думаю, можно, — сказал Лайнус. — Но я должен сначала посоветоваться с Лорен.

Лайнус отошел в сторону, чтобы переговорить с телеведущей «КТА».

— Хорошо, — сказал он, снова возвращаясь к ним уже в сопровождении Лорен. — Теперь я оставляю вас, а сам отправляюсь домой. Завтра мне нужно будет вернуться сюда очень рано.

— Но как я уеду отсюда, если ты заберешь машину? — спросила Лорен.

Лайнус на это ничего не ответил.

— Послушай, — сказала Элиза. — Я еще побуду тут некоторое время. Мне действительно хотелось бы еще кое с кем поговорить. Если ты проведешь интервью со Стюартом прямо сейчас, я могла бы завезти тебя домой на своей машине.

— А теперь послушай-ка вот это, — сказала Аннабель и вслух прочла Би Джею по телефону то, что нашла в Интернете.

— Это статья из «Луисвиль курьер-джорнел», — сказала она. — «На церемонии в Луисвилле Лорен Ли Адамс из Франкфорта была провозглашена «Мисс Рил» штата Кентукки. Мисс Адамс, которая первоначально оказалась второй в этом пышном конкурсе, заняла место мисс Гудвин, поскольку мисс Гудвин умерла в прошлом месяце». А теперь внимание, Би Джей «При вскрытии в крови мисс Гудвин был обнаружен пентобарбитал натрия». Это тот же самый препарат, которым был убит Винни Шейс, работник приюта для бездомных животных.

Би Джей хотел что-то сказать, но Аннабель перебила его.

— Не сейчас, Би Джей. Я должна срочно позвонить Элизе.

К тому времени, как Элиза закончила беседовать со всеми людьми, которые выстроились в очередь, чтобы поговорить с ней, толпа присутствующих гостей существенно поредела. Она вынула из сумочки телефон и позвонила домой.

— Дженни уже крепко спит, — сообщила миссис Гарсиа. — У нас все в порядке.

— Это прекрасно, — сказала Элиза. — Я буду дома примерно через час, может быть, немного больше. Мне тут нужно кое-кого подбросить в центр.

Собираясь уже закрыть свои мобильный, она вдруг заметила, что пришло несколько сообщений. Элиза решила, что просмотрит их, как только сядет в машину. А сейчас ей хотелось как можно быстрее найти Лорен и наконец-то уехать отсюда.

Она смотрела по сторонам в поисках Стюарта и своих коллег жалея, что не догадалась вовремя спросить, где они будут проводить это интервью, или договориться с Лорен встретиться с ней в каком-то конкретном месте. Наконец она заметила одну из ассистенток режиссера с «КТА», которая сказала, что видела Лорен снаружи, когда та шла в сторону реки с каким-то унылого вида мужчиной.

Поежившись от прохладного вечернего воздуха, Элиза плотнее запахнула свою шаль и, выйдя из Клойстерса, направилась на запад. Через какую-то сотню метров она встретила Стюарта Уитакера.

— Вы уже закончили? — спросила она.

— Да, — ответил Стюарт, — и мне кажется, что все получилось очень неплохо. Мисс Адамс сказала, что весьма благодарна мне за эту персональную экскурсию и описание того, как будет выглядеть будущий мемориальный сад. Я показал ей, где по моему замыслу будут покоиться останки Констанс.

— Очень рада, что вы в итоге остались довольны, мистер Уитакер, — сказала Элиза. — А где сейчас Лорен?

Стюарт неопределенно показал куда-то через плечо.

— Она все еще там. Ей хотелось еще что-то снять со своим оператором.

Несколько раз подряд набрав номер сотового телефона Элизы и не получив никакого ответа, Аннабель снова перезвонила Би Джею.

— Элиза не отвечает, — сказала она срывающимся от волнения голосом. — Должно быть, она просто выключила телефон. Я звоню в 911, а потом снова попытаюсь дозвониться до нее.

— Давай, — сказал Би Джей. — А я сейчас сам поеду в Клойстерс.

— Может, позвонить в службу безопасности музея? — предложила Аннабель.

— Не помешало бы, — уже на ходу ответил он, вылетая из монтажной в коридор.

— Ух ты! До чего же здесь красиво! — сказала Элиза, стоя на вершине утеса, к югу от которого открывался прекрасный видна мост Джорджа Вашингтона и огни Манхэттена.

— Неплохое местечко для того, чтобы вечно покоиться здесь? — спросила Лорен, подходя к Элизе, любующейся восхитительной панорамой. — Я всегда обожала такой сияющий горизонт.

Две женщины стояли рядом, глядя на текущий внизу Гудзон и ощущая прохладный вечерний ветерок, которым веяло от реки.

— Готова идти? — наконец спросила Элиза.

— Почти, — ответила Лорен. — Послушай, ты не будешь против, если я еще разок пройду по тем местам, которые утром буду показывать зрителям? Знаю, что ты хочешь уехать, но я буду чувствовать себя намного увереннее, если сделаю это сейчас, а то ночью не смогу спокойно заснуть.

— Я помню, каково было мне самой, когда я была в твоей роли, — сказала Элиза, стараясь показать понимание, но в то же время всячески стремясь поскорее уехать. — Заснуть перед ответственным мероприятием бывает действительно тяжело. Так что давай.

— Большое спасибо. Элиза, — сказала Лорен. Она обернулась к оператору, который паковал осветительное оборудование. — Все в порядке, Боб, — сказала она. — Ты уже можешь идти.

Охранники службы безопасности Клойстерса прочесали весь музей в поисках Элизы Блейк.

— Она не так давно ушла. — сказала Ровена Куинси, когда один из работников рассказал ей о тревожном звонке от Аннабель Мерфи. — Давайте посмотрим снаружи.

Ровена вместе с охранниками торопливо направились к главному входу. У дверей ждал темно-синий седан. Ровена подала знак водителю, чтобы тот опустил стекло.

— Вы видели здесь Элизу Блейк? — взволнованно спросила Ровена. — Рост пять футов семь дюймов, темные волосы, красивое лицо. На ней было светлое шифоновое платье.

— Вам можно было не описывать ее мне так подробно, мэм, — ответил водитель. — Она мой босс. Но я ее здесь еще не видел. Я только что подъехал, чтобы забрать ее.

Элиза стояла в ожидании, и вечерний ветерок развевал ее платье. В свете фонарей Лорен репетировала, как она будет идти и что она будет говорить, когда завтра утром в сопровождении видеокамеры проведет репортаж из будущего мемориального парка. Элизе пришлось мириться с этим. Новая ведущая «КИ ту Америка» не желала допускать ни малейшей случайности.

Наконец Лорен была удовлетворена. Она подошла к Элизе.

— О'кей. Теперь я готова, — сказала Лорен, наклоняясь, чтобы поднять с земли свою сумочку. Когда она снова выпрямилась, ветер растрепал ее прическу. Лорен подняла руку, чтобы убрать непослушные локоны с лица назад. В этот момент на бледной коже руки Лорен Элиза заметила пять зловещих параллельных царапин.

— Это так похоже на царапины, которые были у Конс… — Элиза невольно запнулась, встретившись взглядом с убийцей.

Машина летела по Вест-сайд-хайвей. Би Джей уверенно лавировал на скорости между относительно редкими автомобилями, двигавшимися в попутном направлении. Оказавшись под мостом Джорджа Вашингтона, он начал искать съезд в сторону парка Форт Трион и Клойстерса.

Свернув со скоростного шоссе и начав взбираться по крутой подъездной аллее, ведущей к территории Клойстерса, он проехал мимо нескольких встречных автомобилей. Но когда он сделал последний поворот в сторону музея, то увидел прямо перед собой горящие мигалки полицейских машин.

Лорен тоже посмотрела на царапины на своей открытой ладони.

— Ты и представить себе не можешь, как мне жаль, что ты это увидела, — сказала она.

— Господи, Лорен, — потрясенно прошептала Элиза. — Что ты наделала?

— Ты же наша знаменитая ведущая «Вечерних новостей», — сказала Лорен. — Вот и догадайся.

— Ты убила Констанс. Ты взяла единорога и подбросила его Бойду, — недоверчиво начала Элиза, пораженная тем, как в этой мозаике все наконец начинает становиться на свои места. — Но почему? Зачем ты сделала это?

— Констанс была моей соперницей, — сказала Лорен.

— Ты шутишь, это несерьезно, — сказала Элиза.

— О нет! — воскликнула Лорен. — Это очень даже серьезно. Если бы Констанс действительно перешла на «Дейбрейк», неужели ты думаешь, что кто-нибудь стал бы смотреть меня? Наши рейтинги стремительно полетели бы вниз. Во всем обвинили бы меня. И уволили бы.

— Я просто ушам своим не верю, — сказала Элиза.

— Моя карьера и репутация означают для меня все, Элиза.

— Хорошо, но теперь и твоя карьера, и репутация гроша ломаного не стоят, — возразила Элиза.

Лорен открыла свою сумочку, и Элиза отшатнулась, когда увидела, как она вынула оттуда шприц.

— Ты сошла с ума, Лорен, просто сошла с ума.

— Если не будешь дергаться, особенно больно не будет, — сказала Лорен, подходя ближе. — Я много раз видела, как усыпляют животных, и, если успокаивать их, конец наступает вполне мирно.

В голове Элизы стремительно прокручивались имеющиеся у нее варианты. Она стояла спиной к обрыву. Если рвануться вперед, придется пробежать достаточно близко от Лорен, чтобы та могла уколоть ее иглой.

— Значит, это ты убила того бедного парня из приюта для бездомных собак, — сказала Элиза, стараясь выиграть время, пока в голове созреет какой-то план.

Лорен молчала.

— А как же Урсула Бейлс?

— Они вышли на мой след, Элиза. Они могли разоблачить меня. — Лорен сделала шаг вперед, вынуждая соперницу отступить. Элиза пятилась, лихорадочно пытаясь сообразить, сколько еще пространства осталось позади нее, прежде чем она достигнет обрыва.

— Лорен, опусти шприц, — жалобно попросила Элиза. — Прошу тебя, Лорен. И мы сможем как-то помочь тебе.

Лорен только рассмеялась в ответ.

— Не нужна мне никакая помощь. Пока все складывается очень удачно.

— Если ты убьешь меня, все поймут, что это сделала ты. Сейчас у музея меня уже ждет мои водитель, оператор расскажет, что оставил нас вдвоем. Даже Стюарт Уитакер знает, что я пошла тебя искать.

— Что-нибудь придумаю. Я прекрасно умею обманывать, — сказала Лорен. — Я расскажу им, что ты поскользнулась и упала вниз со скалы. Произошел ужасный несчастный случаи. Жуткий, просто жуткий. — Губы Лорен скривились в саркастической улыбке. — Только подумай, как завтра утром взлетят вверх наши рейтинги.

Теперь к поискам подключился еще и Би Джей.

— Эй, Боб! — крикнул он парню, грузившему осветительное оборудование в съемочную машину «КИ Ньюс». — Ты Элизу не видел?

— Видел, как же, — ответил оператор. — Я совсем недавно оставил их вдвоем с Лорен.

— Где? — быстро спросил Би Джей.

Оператор показал рукой.

— Вон там, где этот кадр собирается построить усыпальницу для Констанс.

Лорен все приближалась, продолжая держать шприц в вытянутой руке.

— Не стоит сопротивляться, Элиза, — говорила она. — Все складывается даже более удачно, чем я планировала. Я не знала, что мы сегодня вечером останемся с тобой вдвоем. Я взяла с собой шприц только из предосторожности, на всякий случай. Но теперь я могу воспользоваться им, а потом сбросить тебя со скалы. Так будет еще лучше. В результате ты точно умрешь, исключая возможность остаться в живых калекой. Ты бы сама возненавидела себя за такой исход.

Элиза старалась сохранять спокойствие.

— Но если ты вколешь мне этот препарат, вскрытие все равно покажет, что именно убило меня на самом деле, — сказала она. — Все знают, что со мной здесь была ты. И все поймут, кто во всем этом виноват.

Лорен задумалась над ее словами.

— Ты права, — наконец произнесла она. — Ты абсолютно права. Но я думаю, что мы должны рискнуть. Я рискую тем, что твое падение с нескольких десятков метров на камни может не убить тебя, а ты рискуешь провести остаток своих дней в инвалидной коляске или того хуже.

При этих словах Элиза, выбрав момент, ринулась вперед и ударила Лорен. Она целилась той в грудь, надеясь сбить ее с ног. После этого удара шприц вылетел из руки Лорен высоко в воздух, а сама она качнулась назад.

Элиза присела, опасаясь, что игла может воткнуться в нее. В это же мгновение Лорен восстановила равновесие и бросилась вперед, чтобы не дать возможности Элизе первой добраться до шприца и стараясь поймать его на лету. Шприц упал иглой вниз, уколов Лорен в ладонь, после чего отскочил и покатился по земле.

Элиза встала, но тут же была сбита на землю опять. Лорен прыгнула ей на грудь. Женщины боролись, катаясь по траве и постепенно приближаясь к краю обрыва. Лорен с размаху ударила Элизу локтем в бок, и та вскрикнула от боли.

Собрав все свои силы, Элиза сделала резкий выпад коленом вверх, попав Лорен в живот. Та ослабила хватку ровно настолько, чтобы Элиза сумела вырваться. Вскочив на ноги, она побежала, но при этом потеряла ориентацию. Думая, что спасается, она приближалась к краю утеса.

Лорен с трудом встала и попыталась догнать ее, держась руками за живот. Она неловко бежала вперед, сконцентрировавшись только на Элизе и не видя больше ничего вокруг. Внезапно Элиза остановилась и повернулась лицом к своей преследовательнице. В самый последний миг она отступила в сторону, увернувшись от Лорен, которая уже ринулась на нее. Лорен поняла, что Элиза успела сообразить, где они находятся, но было поздно: она сорвалась с обрыва и, кувыркаясь, полетела вниз, по пути к далекой земле ударяясь о валуны, острые камни и кусты на крутом склоне.

— Доброе утро, — поприветствовал телезрителей знакомый голос Элизы Блейк. — Сегодня четверг, 24 мая, это «КИ ту Америка», и мы ведем наш репортаж из музея Клойстерс в Нью-Йорк-Сити.

Элиза стояла перед камерой в том же шифоновом коктейльном платье, которое было на ней вчера: на этом настоял Лайнус.

— Это будет похоже на поступок Джеки Кеннеди, которая, возвращаясь из Далласа в Вашингтон, была в том же розовом костюме с засохшей кровью своего мужа, — сказал он. — Это привнесет атмосферу ужаса в дома нашей аудитории.

Тот факт, что Лорен Адамс с серьезными травмами увезла «скорая помощь», что эта женщина, которую Лайнус, надо полагать, любил, если и выздоровеет, то предстанет перед судом за три убийства, что телеведущая его шоу явно не соответствовала образу того идола, который он старательно создавал перед американскими зрителями, — все это представлялось не таким уж важным, когда он зычным голосом раздавал распоряжения персоналу «КТА». Самым главным моментом, затмевающим все остальное, для Лайнуса было то, что сегодня утром практически все телевизоры в стране будут включены на его канал. Хотя сезонные замеры — периоды времени, когда рассчитывается аудитория телесети для определения цен на рекламу на следующий сезон, — закончились за день до вчерашних событий, это все равно была редкая удача. Сегодня Лайнус был полон решимости показать аудитории потрясающее шоу, а по ходу дела — увести к себе зрителей других утренних программ, по возможности, навсегда.

Элиза вспоминала перед камерой события вчерашнего вечера, рассказывала, где состоялось их противостояние с Лорен, находясь на месте будущего мемориала Констанс Янг. Элиза комментировала кадры, снятые с того участка, откуда Лорен сорвалась с утеса — это был хотя и не отвесный обрыв, но все же очень крутой склон, заросший кустами и низкорослыми деревьями, где легко можно было свернуть себе шею, — а также общий план территории Клойстерса, где повсюду виднелись полицейские машины с включенными мигалками.

Понимая, что ей неминуемо придется давать свидетельские показания в будущих судебных разбирательствах, Элиза очень тщательно подбирала слова, описывая то, что произошло между нею и Лорен Адамс. Как журналистке ей хотелось быть правдивой и точной, но как участница всех этих событий Элиза не хотела сказать ничего такого, что могло бы поставить под сомнение справедливое рассмотрение дела в суде.

— Вчера в «КИ Ньюс» сообщалось, что Урсула Бейлс, которая работала у Констанс Янг и также была убита, оставила после себя вышивку, над которой работала до последнего момента, — сказала Элиза.

На экране появился полный текст стихотворения, и Элиза прочитала его вслух:

— Урсула Бейлс уже никогда не сможет лично выступить в суде, но ее свидетельские показания, записанные в форме акростиха, говорят сами за себя. Если взять по первой букве из каждой строчки ее стихотворения и сложить их вместе, то получится «Л. Адамс убила К.Я».

— Иди сюда. Кимба, иди, моя хорошая.

Бойд поставил блюдечко свежего молока для кошки и снова переключил свое внимание на экран телевизора. Когда он услышал, как Элиза Блейк на весь мир объявила, что он был обвинен незаслуженно, у него невольно вырвался вздох облегчения.

Зазвонил телефон, и Бойд быстро схватил трубку, надеясь, что это его мама. Она так переживала за него.

— Привет, Бойд, — сказал мужской голос. — Мои поздравления.

— Кто это? — спросил Бонд.

— Это Джейсон. Джейсон Воан.

— Мне нечего вам сказать. Знаете, общение с вами уже стоило мне работы.

— Подождите минутку, не вешайте трубку. Я пишу новую книгу об убийстве Констанс Янг, а вы в этом деле рассматривались как главный подозреваемый, не так ли? Я бы хотел предоставить вам возможность изложить всю историю со своей точки зрения, и вас это определенно должно заинтересовать.

Но Бойд не проглотил эту наживку.

— Исключено. Я надеюсь, что мне все еще удастся как-то восстановить то, что осталось от моей карьеры на «КИ Ньюс».

В конце первого получаса, во время паузы, в ходе которой региональные отделения канала давали свои местные новости и сообщали о ситуации на дорогах, Элиза сделала знак ассистентке режиссера, чтобы та принесла ей телефон.

— Дженни уже проснулась, миссис Гарсия? — спросила Элиза и внимательно выслушала ответ.

— Ну, ладно. — сказала она. — Это хорошо. Не будите ее. Но когда она встанет, скажите ей, что сегодня с утра в школу ей идти не нужно. Скажите, что мама приедет, как только закончится передача, и мы проведем остаток утра вместе с ней. А в школу она сможет пойти после обеда на вторую половину дня.

Выслушав ответ своей экономки, Элиза закивала.

— Да, миссис Гарсия. Со мной все в порядке. Но чем бы вы с ней ни занимались, постарайтесь держать Дженни подальше от телевизора сегодня утром. Я хочу сама ей все объяснить.

Протягивая телефон обратно ассистентке, Элиза уже думала о том, каким образом она собирается это сделать.

— Не буду отвечать, — вслух сказала Фейс самой себе. — Если это еще один репортер, я просто взвою.

Но ее сын все равно поднял трубку, и она посмотрела на него со смиренным видом.

— Мам! — крикнул он. — Это какой-то мужчина!

Фейс сокрушенно покачала головой и взяла у сына телефон.

— Алло?

— Миссис Хансен, это Стюарт Уитакер. Я услышал по телевизору последние новости и решил позвонить вам. Все это должно быть так огорчительно для вас. Понимаете, сам я очень надеялся, что это был несчастный случай, и я уверен, что вы тоже надеялись на это.

— Подождите минутку, мистер Уитакер, не вешайте трубку. — Фейс прикрыла микрофон ладонью. — Брендан, ты сейчас опоздаешь на школьный автобус. Поторопись-ка.

Фейс села за кухонный стол и убрала руку с трубки.

— Моя сестра мертва, мистер Уитакер, — печально сказала она. — И думаю, уже не важно, как именно это произошло. Но я очень хочу поблагодарить вас за вчерашний вечер. Я очень признательна за то, что вы решили предоставить Констанс такое очаровательное место для последнего приюта.

— Ну, это я должен благодарить вас, миссис Хансен, за то, что дали возможность Констанс навеки почить, как королеве, которой она и была.

Лайнус вышел вперед и подал знак Элизе снять микрофон. Она сделала эго.

— Я хочу обсудить вопрос о твоем возвращении на «КТА», — сказал он.

Элизе оставалось только восхищаться той скоростью, с которой в голове исполнительного продюсера складывались новые комбинации. Констанс Янг погибла только на прошлой неделе, Лорен Адамс разбилась всего несколько часов назад, а Лайнус уже смотрел в будущее, соображая, кто мог бы стать им наилучшей заменой.

Не особенно удивившись, Элиза не хотела отвергать предложение сгоряча. Имелось множество доводов, говоривших в пользу того, чтобы вернуться в утреннюю программу. В этом случае у нее появилась бы возможность встречать Дженни после школы, обедать вместе с дочкой, а вечером проверять ее домашнее задание. Конечно, вставать каждый день ни свет ни заря будет совсем нелегко, но преимущества, позволяющие планировать день с учетом материнских обязанностей, имели свою привлекательность.

Хотя она получала громадное удовлетворение от должности ведущей в «Вечерних новостях» и должность эта была, конечно, более престижной, Элиза очень любила свое прежнее место работы на «КТА», где она могла делать сюжеты и брать интервью на самые разнообразные темы. Содержание сообщений в «Вечерних новостях» всегда было довольно суровым, тогда как на «КИ ту Америка» поддерживался некий баланс между искрометным весельем и развлечениями и серьезным новостным материалом.

— Может быть, ты хотела бы обсудить какие-то условия? — спросил Лайнус.

— Я должна об этом, по крайней мере, подумать, — ответила Элиза. — Но даже если бы я решила поменять место работы, у меня там остается еще действующий контракт.

— Послушай, — сказал Лайнус, — я уверен, что с руководством все можно будет утрясти — если только ты действительно решишь перейти к нам.

— Я не знаю, Лайнус. Мне очень нравятся люди, с которыми я работаю в «Вечерних новостях». С ними будет тяжело расстаться.

— Ну, так возьми их с собой, — сказал Лайнус. — Я сделаю все возможное, чтобы Рейндж отпустил всех, кто тебе нужен.

— Даже включая Аннабель и Би Джея? — спросила Элиза.

Лайнус пожал плечами.

— Если ты так хочешь. Я и сам не хотел их увольнять. Лорен настояла.

Заметив отчаянные жесты помощника режиссера, показывавшего ей, чтобы она снова нацепила микрофон, Элиза криво улыбнулась:

— Я слишком давно знаю тебя. Лайнус, чтобы не понимать, что ты никогда не стал бы делать того, чего не хочешь.

— И чтобы ты мне все-таки поверила, я беру их на работу обратно.

В самом конце программы Элиза взяла интервью у доктора Марго Гонсалес относительно личности человека, который мог совершить такие преступления, при этом она говорила обобщенно, тщательно избегая упоминания имени Лорен. Когда интервью закончилось Марго обратилась к Элизе.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Думаю, да, — ответила Элиза. — Просто хочется поскорее попасть домой, обнять своего ребенка, а потом принять горячую ванну.

Би Джей стоял за кадром вместе с Аннабель Мерфи, которая примчалась в Клойстерс сразу же, как только ее муж пришел после ночной смены в пожарной охране. Когда программа закончилась, они вдвоем присоединились к Элизе и Марго.

— Если бы мы догадались обо всем быстрее, тебе бы, Элиза, не пришлось пережить весь этот вечерний кошмар с таким чудовищем, — сказала Аннабель. — Мне нужно было раньше вычислить Лорен.

— Ну, а мне следовало бы обратить внимание на выражение глаз Урсулы сразу, когда я увидела это видео впервые, еще в субботу, — добавила Марго. — Я должна была догадаться, что она до смерти напугана потому, что интервью у нее берет убийца Констанс.

— Могу добавить, что любой первоклассник разгадал бы эту загадку со стихотворением, — сказал Би Джей. — А я искал там что-то намного более сложное.

Элиза покачала головой.

— Мы все искали что-то намного более сложное. И не смейте на себя наговаривать, — сказала она. — Мы додумались до всего этого сообща. Вы — лучшие, и я не хотела бы иметь в своей команде никого другого. — Она оглянулась по сторонам, высматривая Лайнуса. Не найдя его, шепотом добавила: — Лайнус только что предложил мне вернуться на «КТА».

— У этого человека нет ни капли стыда, — сказала Аннабель. — Он уже списал Лорен, как отработанный материал.

— Ну и? — сказал Би Джей. — Ты соблазнилась?

— Возможно, — ответила Элиза. — Но если я пойму решение вернуться на «КТА», я хочу, чтобы вы, ребята, пошли со мной.

— С Лайнусом это практически нереально, — саркастически заметила Аннабель.

— А он уже согласился на это, — улыбнулась Элиза. — С такой командой, где вы с Би Джеем будете выполнять на ногах всю оперативную работу, которая потребуется для сбора материала, а Марго поможет нам понять, как работает человеческий мозг, мы сможем справиться с любой ситуацией, возникшей в ранние утренние часы.

Аннабель рассмеялась.

— Наше собственное маленькое «Агентство утренних расследований».

Синий седан мчался по мосту Джорджа Вашингтона. Элиза откинулась на спинку кожаного сиденья и закрыла глаза. Она задремала, но затем почувствовала, как вибрирует ее сотовый телефон.

— Я только что узнал обо всем. Ты в порядке?

— Да, Мак. Я в порядке. Правда, в порядке.

— Господи, Элиза. Если бы с тобой что-то случилось…

— Все позади, Мак, и теперь все хорошо.

— Мне Лорен никогда не нравилась, но я до сих пор не могу поверить, что она убила Констанс и всех остальных, — произнес Мак. — Просто в голове не укладывается.

— Она сказала, что убила Констанс, потому что та была ее конкуренткой. Что все будут смотреть Констанс на «Дейбрейк» и никто не захочет смотреть на нее. А остальные убийства были совершены, чтобы скрыть первое.

— Сумасшедшая.

Элиза устала, и ей до боли хотелось перестать наконец думать обо всех этих ужасных событиях прошлой недели. Но она не хотела прерывать разговор с Маком.

— Как там у вас погода? — спросила она.

— Великолепная, — ответил он. — Идеальная римская погода.

Элиза посмотрела в окно. Ярко светило солнце, по небу плыло всего несколько легких облачков.

— Здесь тоже погода отличная, — сказала она.

— Это здорово, — сказал Мак, — потому что в следующие выходные я возвращаюсь в Нью-Йорк.