Впервые я встретил ее в Башне 17-ого этажа и некоторое время просто любовался на мгновенно вспыхивающие и гаснущие росчерки клинков. Две закутанные в черные плащи фигуры, больше похожие на тени, с двух сторон атаковали отчаянно лавирующую между ними гибкую фигурку, пытаясь зажать ее в клещи.

Получалось у мобов из рук вон плохо. Одиночка ускользала от всех их атак, перетекая с места на место как вода, текущая между пальцами и время от времени огрызалась короткими выпадами одиночных ударов.

Достаточно распространенная тактика среди игроков, — множество одно-, реже двухударных «спецприемов», простых в исполнении и не требующих глубокого анализа ситуации. Увидел дырку в обороне противника — бей, высокая скорость перезарядки и ничтожное «время задержки» не позволят тебе оказаться беззащитным в случае провала атаки.

Сам я подобной тактикой, правда, не пользовался по одной простой причине: у меня нет того, чего природа сполна отмерила этой девушке, а именно — таланта бойца. Такая манера боя требует молниеносной реакции, хорошей интуиции и железной силы воли, ведь такие схватки, как правило, затягиваются из-за низких показателей урона у одноударных навыков.

Увы, практика этой безжалостной игры на выживание показала, что я не обладаю ни одним из вышеперечисленных достоинств. Единственное, что мне остается, если я хочу выжить и продолжать проходить эту игру, — точный расчет и как можно больше не всегда честных приспособ и приемчиков, а так же — хорошая команда, которая всегда сможет прикрыть мою тушку.

Мы, десять тысяч самых больших неудачников планеты, застряли в этой виртуальной тюрьме уже больше полугода назад, а я до сих пор не могу понять как относится к таким, как эта одиночка, — жалеть или восхищаться. Они берут оружие и отправляются в бой, часто не имея сведений о навыках и боевых алгоритмах мобов, полагаясь исключительно на свое мастерство и удачу. И, чего я тоже не могу понять, — они все еще живы.

Пока я предавался посторонним мыслям, в схватке назрел переломный момент. Оба моба, Воины Тени 23-ого уровня, застыли в «задержке движения» после примененных навыков. Самое время атаковать.

И точно, — незнакомка расставила ноги и чуть отвела клинок назад, принимая начальную позу для активации навыка.

«Но постойте, это же…»

Вспышка. Девушка обрушилась на стоящего прямо перед ней Воина всей подаренной Системой мощью. Два быстрых, практически неразличимых удара крест-накрест скосили и без того укороченную полоску хитов моба в ноль и тот немедленно рассыпался на полигоны. Тут же ожил второй сгусток мрака, названный Тенью исключительно из-за глюка системы, и занес клинок над беззащитной спиной этой безумной одиночки.

Моя рука помимо воли потянулась к закрепленным на поясе отравленным дротикам, хотя я уже понял, что задумала моя коллега. Дело в том, что навык с совсем не грозным названием «Снежинка» состоял из четырех ударов. Два уже потрачены, осталось еще ровно столько же.

В случае, если противник уже мертв, а прием еще не закончен, существовала возможность перенести оставшиеся удары на новую цель. Система пересчитает траекторию меча и движения тела так, как требуется и продолжит удары. Однако, если изменения будут слишком велики и твои характеристики не позволят выполнить требуемые действия для маневров, последствия будут печальны. Прерывание навыка с эффектом «Ошеломление» а в худшем случае еще и «Повреждение части тела» — опасная ситуация даже для сработанных партий и верная смерть — для одиночки вроде нее.

Немыслимым образом изогнувшись (проделай она такое в реальности, точно хребет бы сломала) она встретила рассыпающим синие искры мечом удар Воина Тени и тут же, последним ударом приема, располосовала его грудь по диагонали. Я отлично видел, что это должно было закончить схватку, но… не закончило, ибо в дело вмешался Его Величество Случай, всесильный даже в этом царстве цифр.

У каждого моба в Айнкраде, будь то кабан с первого этажа или Воин Тени с семнадцатого, есть навык, способность, прием или что угодно, который он применяет чрезвычайно редко. Помнится, мою партию на двенадцатом уровне чуть не поубивал какой-то жалкий гоблин, внезапно впавший в боевое безумие и с легкостью опрокинувший Стэна, нашего танка, хотя мгновением раньше не мог даже поколебать его щит. Спаслись мы тогда исключительно благодаря чуду.

— Во имя Богини! — заорал моб и тьма, до поры притаившаяся в плохо освещенных углах, потянулась к своему слуге. Проникая через сияющие кроваво-красным раны, она мгновенно заполнила их и полоска хит поинтов Воина стремительно поползла вверх. Одновременно с этим и без того вороненый клинок в его руке засветился черным (такое, наверное, возможно только здесь, в этой невозможной стальной крепости) и взлетел вверх, угрожая беспомощной после окончания приема воительнице.

Вот так вот и погибают игроки-одиночки, даже обладающие несомненным талантом. Одна ошибка, один просчет, одна непредусмотренная возможность — и тебе конец. Некому тебя прикрыть, некому вовремя схватить за руку и не дать совершить ошибку. Тупиковый путь, ведь это уже давно не игра, а поле боя. А один в поле, как известно…

Слишком умные мысли для того, кто и сам приперся сюда один.

Пока эта посторонняя ерунда крутилась в голове, руки действовали совершенно самостоятельно. Выхватить крайний правый дротик, смазанным парализующим ядом и метнуть в неосторожно подставленную спину — дело пары мгновений. Моб застыл, не в силах пошевелиться и мой длинный полуторник быстро довершил дело пятиударным комбо с пламенно ненавидимым мною названием «Полет шмеля». Уверен, повстречайся мне тот придурок, что придумывал эти названия — стал бы я «красным» игроком.

Последний противник разлетелся на сотни полигонов и в пустынном по позднему времени лабиринте разнесся громкий звон упавшего на пол дротика, больше похожего на огромный пятнадцатисантиметровый гвоздь.

— Не находишь, что это подозрительно смахивает на магию? — так и не найдя подходящих слов, спросил я.

В SAO не должно быть магии и дальнобойных атак, только холодное оружие ближнего боя во всем его многообразии. Мои дротики носят не более чем вспомогательную функцию, их непосредственный урон смехотворен, ими я бы любого монстра с этого этажа закидывал несколько часов. А тут — мгновенное исцеление, вся эта иллюминация в темных тонах, обращение к высшим силам… Как-то несправедливо получается, что у игроков нет ничего подобного. Хотя, возможно, некой заменой можно считать магические кристаллы, безумно дорогие, но, тем не менее, пользующиеся бешеной популярностью.

Она настороженно рассматривала меня, вовсе не собираясь убирать клинок в ножны. Ну-ну, девочка, неужели я похож на преступника? Да и не суются они на Передний Край.

— Терри, — первым убрав меч в ножны, я протянул руку, пытаясь состроить как можно более дружелюбное выражение лица.

Кажется, моя морда все еще сохраняет способность корчить нужные мне выражения, потому что незнакомка расслабила хватку на рукояти прямого клинка, выпрямилась и немного сместила ноги, выходя из позы, лишь немного отличающейся от необходимой для начала «Диагонального разреза».

— Кана. Благодарю за помощь.

Она замолчала, так и не пожав протянутую руку и явно считая инцидент исчерпанным, но я продолжал молча ее рассматривать. Длинные, заплетенные в косу черные волосы, стройная, гибкая фигура, хищные желтые глаза и несомненный талант в области шинкования противника на фарш.

Если подумать, зачем я вообще сунулся на Передний Край в одиночку? Если забыть про необходимость выпустить пар и стряхнуть черную меланхолию, овладевшую мной после не слишком приятных (если не сказать — трагичных) недавних событий? Правильно, вернуться в строй, вступить в существующую или создать новую партию и пройти таки эту проклятую игру, уже отнявшую у меня друга. В отличие от всех остальных восьми с мелочью тысяч оставшихся в живых игроков, я не просто верил, что это возможно, я это ЗНАЛ.

Вот только она явно не настроена на близкое знакомство и сейчас, по глазам вижу, лихорадочно подыскивает вежливый повод свалить от меня куда подальше. Даже странно как-то, у красивых девушек как правило хорошие коммуникативные навыки.

Хотя в SAO, первой в мире ММО Полного Погружения хватало странного народа. Виртуальная реальность и живой мир привлекли сюда даже людей, ранее ни дня не проводивших в сомнительной ценности играх. Здесь хватало фанатов средневекового фехтования, привлеченных возможностью сражений в полную силу без тесных рамок техники безопасности, любопытствующих представителей «золотой молодежи», наложивших лапу на вышедшую ограниченной серией SAO просто потому, что это было модно и прочего люда, попавшего сюда совершенно случайно.

— Я, наверное, пойду домой, — наконец произнесла девушка, явно чувствующая себя не в своей тарелке перед моим не слишком вежливым изучающим взглядом.

В очередной раз за сегодня вынырнув из несвоевременных воспоминаний я брякнул:

— Постой! Айда со мной в партию! — Да что ж со мной такое-то?! Всего три недели провел вдали от Фронта и в мыслях уже полный бардак!

— Нет.

Вот так вот, четко и не оставляя никакого пространства для маневра. Кажется, у нее действительно проблемы с общением. Однако я был бы не я, если бы сдался так просто.

Она уже отвернулась от меня и успела сделать первый шаг в сторону выхода, когда я сделал вторую попытку:

— Мы объединяемся только для сражений. Общение, шутки и дружба необязательны, я навязываться не собираюсь. Утром встречаемся у донжона, вечером разбегаемся. Ты хороший боец, но я думаю и сама успела заметить недостатки игры соло. На переднем крае опасно, а я твердо намерен дотянуть до конца.

Почему-то я уверен, что это именно то, что нужно этой нелюдимой мечнице. Соратник, прикрывающий спину, но не лезущий к ней с разговорами, не докучающий общением и не пытающийся влезть в душу. Это я могу ей обеспечить, ведь и сам нуждаюсь в чем-то подобном.

Она продолжала идти, будто не слыша мои слова и я уже успел попрощаться с мыслью найти себе компанию, но у поворота она задержалась и бросила через плечо:

— Завтра в восемь утра на главной площади Свиредо. Один раз, а вечером я решу, — и скрылась за поворотом.

Я облегченно вздохнул. Образование партии уже можно считать решенным фактом. Я действительно собираюсь выполнить все, что обещал Кане, а значит, беспокоится не о чем. А дальше… Либо как-то научу ее работать в команде и наберу партию полного состава, либо уйду к кому-нибудь в гильдию, благо варианты имеются.

Я еще долго стоял в том месте, где познакомился с Каной, позднее известной всему Айнкраду под именем Немая Убийца и рассеянно поглаживал пальцами роскошное золотое колечко. В этом мире после смерти от тебя не остается ничего, только память и перечеркнутое имя на Монументе Жизни. Это кольцо — трофей, доставшийся моему другу от LA боссу 13-ого уровня, оно еще минимум пару месяцев будет помогать мне сражаться, да и потом я не собирался его продавать. Память — она куда ценнее, чем все деньги этого мира.

Не знаю, как я снова решился вернуться на передний край и взять на себя ответственность за еще одного человека после случившегося. Наверное, у меня все таки есть сила воли.

— В этот раз никто не умрет, Стэн, — тихо пообещал я кольцу.

Эти слова вырвались до отвращения легко и я скривился. Как я могу обещать такое? Мы не прошли и шестой части пути до вершины этой парящей в небесах тюрьмы. Как я могу быть уверенным, что смогу сохранить жизнь своим людям? Никак, в темных, мрачных и смертельно опасных донжонах может случиться все, что угодно и едва не произошедшая на этом самом месте трагедия прямое тому доказательство.

Но все же…

— В этот раз никто не умрет.

Тряхнув головой, я твердым шагом направился вглубь лабиринта. Время уже было ближе к ночи, но за те три недели, что я не появлялся на переднем крае, другие занимающиеся чисткой передовых донжонов игроки, которых уже стали называть Проходчиками или Фронтовиками, здорово выросли в уровнях. Если я хочу исполнить свое обещание, я должен стать сильнее. Намного сильнее.

Я так и не нашел себе новых сопартийцев. Не вступил в гильдию, не создал свою собственную, — ничего из того, что планировал. Вместо этого я остался с Каной, мечницей столь же талантливой, сколь и безбашенной. До сих пор, даже спустя почти четыре месяца, проведенных бок о бок, я не знал чего в ее отчаянной храбрости больше — собственно отваги или безрассудства (если не сказать глупости).

Также я блуждал в потемках и относительно того, почему я все же остался с ней, отказав нескольким далеко не самым слабым гильдиям. Может, я просто привязался к этой молчаливой и замкнутой девушке, которая, казалось, совершенно не боится смерти? Вполне возможно. Думаю, это неизбежное следствие, если вы каждый день рискуете своей жизнью, прикрывая друг другу спину и выручая из передряг. Мне было хорошо и спокойно рядом с ней, несмотря даже на то, что за все время нашего знакомства мы не сказали друг другу и полутысячи слов, причем большая часть из них пришлась на первый месяц.

Мы встречались каждый день, на главной площади ближайшего к переднему краю города, приветствовали друг друга (сначала — вербально, сейчас уже просто кивком) и отправлялись зачищать донжоны, или, намного реже, выполнять побочные квесты с особо вкусными плюшками.

Даже удивительно, насколько можно понимать человека, не говоря ему ни слова и не слыша ни одного в ответ, как можно координировать действия в непредсказуемости боев на переднем крае всего лишь взглядом или жестом, как передать искреннюю благодарность за спасение простым кивком или безмолвной улыбкой.

Мы встречались ранним утром и расставались глубоким вечером, после чего Кана, уже получившая свое ставшее впоследствии знаменитым прозвище отправлялась куда-то по своим делам, а я — двигал в «Кривую подкову», известный на весь Айнкрад кабак на пятнадцатом этаже.

Так уж повелось, что здесь всегда собиралась весьма специфичная публика, а именно — Проходчики. Это была точка обмена информацией, собранной за день, внутри этого весьма узкого круга. Здесь никто не брал денег и никогда не платил за информацию о навыках мобов, их уязвимых точках или картах открытых территорий. Своеобразный клуб для избранных, изначально преследующий весьма прозаичную цель — помочь друг другу выжить. Впрочем, сейчас люди приходили сюда не только за этим.

Я плюхнулся за барную стойку и хозяин, лучезарно улыбающийся НПС, мигом наполнил полную кружку моего любимого темного пива и придвинул тарелку с ароматно пахнущим мясом. Все таки Айнкрад — это не реальный мир, даже несмотря на то, что многие, в том числе и я, уже начали об этом забывать. Сделал заказ и система выполнила его в то же мгновение, никакого ожидания. Мне даже и заказ делать не надо было, — за символическую плату в сотню колов, автоматически списывающихся с моего счета еженедельно, мне готовили заказ тут же, едва я переступал порог «Подковы». Мелочь, а приятно.

Но, не успел я приступить к трапезе, как меня окликнули:

— Жив еще, курилка?

Мне не надо было оборачиваться, чтобы узнать говорившего.

— Не твоими стараниями, — пробурчал я, ожесточенно кромсая мясо на маленькие кусочки. Всегда бесил процесс, принятый в так называемом «приличном обществе»: отрезал — съел, отрезал — съел. По мне так лучше сначала выполнить первый пункт в полном объеме, а затем уже приступать ко второму.

— Скорее наоборот, — согласился, присаживаясь рядом со мной, молодой белобрысый парень. Высокий рост, атлетическое телосложение, голубые глаза, ни грамма лишнего веса — просто ходячая обложка журнала для домохозяек.

Тут я наконец позволил себе улыбнуться. Обмен подобными репликами уже успел стать традицией, которую мы оба свято соблюдали. А все началось с того, что три месяца назад, в нашу первую встречу, столкнувшись с моей маленькой партией в слабоосвещенном коридоре донжона восемнадцатого уровня, этот умник принял нас с Каной за мобов и напал. Страшно вспомнить, из-за того недоразумения мы чуть не поубивали друг друга, мне с трудом удалось удержать свою напарницу от немедленно кровопускания и прояснить ситуацию. Курт потом две недели ходил с «оранжевым» статусом преступника и на полном серьезе рассказывал всем желающим, что он всего лишь случайно подобрал чужой лут, хотя все прекрасно знали, что от этого статус меняется всего на час. Признаваться в том, что перепутал игрока с мобом, он отказывался категорически. Пришлось помогать.

— Привет, Курт. Есть что интересного?

— Да все та же хренотня, — с досадой бросил он, принимая от бармена свою порцию выпивки. — Этот донжон меня доконает.

Я понятливо кивнул. Башня, связывающая двадцать пятый и двадцать шестой этажи Айнкрада была самой трудным испытанием, которому подвергалось сообщество Проходчиков со времен первого, стартового, этажа. Но там дело было исключительно в психологии, здесь же…

Начать хотя бы с ее размеров, — она была минимум в пять раз больше, чем на предыдущих уровнях, ранее не слишком отличавшихся в этом плане, и занимала почти половину общей площади всего этажа. Фактически, кроме Башни, одного городка, пары деревенек и небольших островков леса вперемешку с непонятно кем обрабатываемыми полями здесь больше не было ничего. Даже мобов и тех не сыскать.

Монстры были под стать Башне — все сплошь двухметровые бугаи такой классической «викингской» внешности, отличающиеся друг от друга только типом используемого оружия — естественно, сплошь двуручного. Я лично насчитал сорок пять наименований, а вчера, переговорив со всеми знакомыми Проходчиками, я получил жуткую цифру в две сотни типов вооружения, у каждого из которых были свои особенности.

А еще были ловушки. Вылетающие из монолитной, казалось бы, стены стрелы, решетки, перегораживающие проход, засады монстров, в буквальном смысле вылезающих из-под земли или падающие с «неба», то есть потолка. И, конечно же, печально известные «антикристальные зоны», ужас каждого Проходчика, — места, где запрещено было экстренное бегство с помощью магического кристалла. Впервые мы повстречали их на двадцатом уровне, — тогда (предположительно) в ней погибло две партии, пока народ наконец не разобрался, где именно пропадают бесследно их товарищи. Слава богу, нас с Каной пока миновала эта участь, но как долго это будет продолжаться и как мы будем выкручиваться, когда везение кончится? Хотя все мы, сидящие в этой таверне, потенциальные смертники. Сколько сейчас осталось в живых среди тех, кто начинал проходить эту игру десять месяцев назад? Я узнавал — двадцать один, из сорока четырех, сражавшихся с боссом первого уровня, меньше половины.

Как бы то ни было, сегодня — месяц, как мы приступили к зачистке донжона двадцать пятого уровня. Даже больше чем потратили на первый. Хотя статистика не может не радовать- на первом уровне погибла тысяча человек, на этом — полтора десятка Проходчиков и около трех десятков среди простых игроков на нижних уровнях. Если так пойдет и дальше, мы, может, и доберемся до этой заветной мечты — ни одного павшего в боях за этаж.

— Этого следовало ожидать, — сказал я вслух, продолжая мечтать об этом светлом дне.

— В смысле? — Курт даже от пива оторвался — знак величайшей заинтересованности.

— Донжоны и боссы десятого и двадцатого уровней были заметно сильнее своих коллег с соседних этажей, — принялся объяснять я, закончив с нарезкой и отметив это дело могучим глотком. — Полагаю, дело как раз в цифрах — все таки своеобразный «юбилей», закрывающий прохождение очередной десятины игры. А двадцать пятый… четверть.

— В этом есть определенная логика… — согласился Курт. — Это что же получается, босс будет под стать донжону?

— Скорее всего, — мрачно кивнул я, методично жуя кусок мяса. Обожаю, как здесь готовят баранину, но сейчас почти не ощутил вкуса — тема разговора не располагает к кулинарным изыскам.

«Может, не пустить Кану на босса?» — мелькнула в моей голове мысль, показавшая в первый момент чрезвычайно удачной. К счастью, я быстро одумался. — «Ага, не пустишь ее… у нее и в одиночку мозгов хватит отправиться».

— Ты как там со Снежной Королевой? Помирились хоть? — наконец нарушил затянувшееся молчание Курт, физически не способный молчать более пары минут. В свое время я славно повеселился, вслух строя предположения о том, как он в таком случае спит, ходит в туалет и занимается любовью и с какой именно частью тела в эти моменты разговаривает.

— А мы и не ссорились, — спокойно ответил я. Впрочем, тут же опровергнув свои слова, я скривился, будто сдуру откусил пол-лимона.

Хотя то, что между нами произошло, действительно нельзя было назвать ссорой. Скорее, мы оба скорее имело место быть недопонимание, основанное на наших взаимных ошибках.

Недели две назад я случайно узнал, что моя неугомонная напарница, после нашего расставания, едва успев перекусить, берет в руки меч и возвращается на передний край. В одиночку. В ЭТОТ проклятый донжон.

Это было как раз утром, пока я поджидал немного опаздывающую Кану. Добрые люди подсказали, что вчера видели ее в одном из плохо исследованных нижних уровнях Башни. К сожалению, она явилась как раз под занавес этой истории. Будь у меня хотя бы пара минут я бы, может и успел взять под контроль поднявшуюся откуда-то из глубин души темную волну, но… не сложилось.

Мне говорили, что я орал на нее. Отчитывал как малолетнюю дуру, сунувшую пальцы в розетку, на глазах у всей площади. Сам я, если честно, ничего не помню, кроме всепоглощающей ярости и не менее всепоглощающего страха, почти ужаса. Еще я помню ее. Она стояла, низко опустив голову и спадающие волосы, которые она почему-то не заплела сегодня в косу, мешали мне разглядеть выражение ее лица.

Когда у меня наконец закончились слова и я замолк, отчаянно хватая ртом воздух, она сказала только «Прости» и, развернувшись, бросилась к телепорту. Никто и опомнится не успел, как с она растворилась в синей вспышке телепорта и пропала. На три дня.

Помнится, я тогда потратил все свои сбережения, которые откладывал на покупку дома, чтобы нанять как можно большее количество людей для ее поисков. Мы перевернули практически всю известную часть Айнкрада, но так ничего и не нашли. А я клял себя на все лады, что за все время, проведенное вместе, так и не добавил ее во френд-лист и поэтому не мог отслеживать ее перемещения.

Я уж было совсем потерял надежду, но на четвертый день она вернулась. Выйдя ровно в восемь утра на ту самую площадь, я просто увидел ее стоявшей у камня телепортации с таким видом, будто ничего и не случилось вовсе.

Помню, как я мгновенно очутился рядом, обнял ее и минут пять не мог заставить себя отпустить явно смущенную девушку. Я бессвязно шептал слова извинений, перемежая их требованиями никогда меня больше так не пугать и угрозами лично в следующий раз свернуть шею. В общем, я нес полнейшую чушь.

В общем, дело замяли и с тех пор мы оба старательно делали вид, будто ничего особенного и не произошло. Однако до сих пор каждую ночь я несколько раз просыпался и проверял где она находится, — просто для того, чтобы иметь возможность нормально спать.

— Об этом случае даже романтический рассказ успели написать, «Любовь на войне» называется, — поведал «новость» Курт. Сообщить мне об этом «радостном» известии считал своим священным долгом каждый знакомый игрок с таким видом, будто рассказывал о победе в конкурсе молодых талантов на той стороне.

— На месте его автора я бы молился о том, чтобы Кана никогда об этом ничего не узнала, — заметил я.

— Скорее всего так и будет, — хмыкнул этот белобрысый засранец.

Ну да, у Каны, кроме меня друзей нет, на каждого подошедшего к ней глупца она смотрит таким взглядом, будто с ней заговорил таракан: занятное и по своему удивительное зрелище, но до крайности отвратительное. Курт, будучи в изрядном подпитии после празднования победы над боссом двадцатого уровня, как-то поделился со мной, что боится мою напарницу куда сильнее, чем недавно побежденного босса. И в этом с ним многие были солидарны…

С миром она связывается через меня, то есть именно я — тот человек, что сообщает ей все новости «большого мира», в основном посредством писем. А уж от меня она об этом точно не услышит.

— Ну что мы все о грустном да о грустном! — продолжил Курт. — Ты вот лучше послушай хохму. Недавно один мой знакомый…

В тот день я так и не узнал о том, что там случилось с его знакомым (впрочем, зуб даю, никакой это не знакомый, а сам Курт, с его-то удивительной способностью попадать в тупейшие ситуации), потому что пробил колокол. Одиннадцать вечера.

Гул голосов оживленно болтающих о чем-то игроков мгновенно смолк. В полной тишине с места поднялся совсем молодой парнишка. Даже не Проходчик — всего лишь единственный пока в Айнкраде бард. Одиннадцать вечера — время ЭТОЙ песни. Вытащив их воздуха гитару и усевшись на мгновенно освобожденный стол в центре зала, он провел рукой по струнам и тихо запел.

Никогда ранее и никогда после я не слышал песни, более подходящей сложившейся в Айнкраде ситуации, чем «Баллада о борьбе» Высоцкого. «Книжные дети, не знавшие битв», — это про нас, про всех и каждого, кто сидит в этой таверне, сражается сейчас в донжоне или спокойно спит в своей кроватке в Стартовом городе, так и не высунув носа за пределы безопасной зоны.

Средний возраст игроков SAO — примерно семнадцать лет. Когда-то в это время уже женились, рожали детей и погибали в войнах, но в нынешние насквозь благополучные времена в этом возрасте народ еще даже не заканчивает минимальное обязательное образование. Дети, чистые дети, никогда не знавшие трагедий серьезнее, чем пара синяков, полученных в драке, двойка за контрольную или ссора с девушкой.

И вот они мы, вчерашние школьники — здесь. На фронте, сражаемся за свою и чужую свободу, ставя на кон свою жизнь и жизни своих друзей. Мы на войне и эта песня — о нас.

Каждый из нас терял на этой войне друзей. За прошедшие десять месяцев с начала игры погибло более полутора тысяч человек. И это — не предел. Любой из нас, выйдя завтра в рейд, может не вернуться обратно, не оставив после себя ничего, кроме памяти. Но, даже не смотря на это, каждый возьмет завтра в руки оружие и отправится сражаться. Сейчас, спустя долгие десять месяцев это уже не кажется безумием или даже подвигом — скорее единственным возможным выходом.

А тогда, в первые пару недель… Мы все тряслись по углам, шатаясь внутри Стартового города и ждали, что нас вот-вот спасут. Но — не спасли. Мы оказались один на один с виртуальной реальностью, оказавшейся куда более жестокой, чем настоящая.

Какими мы вернемся в реальный мир? Все мы видели фильмы о солдатах, вернувшихся домой после войны и… не нашедших себя в мирной и безопасной жизни. Что будет с теми, кто дойдет до конца, убьет главного босса игры и вернется в такую желанную сейчас реальность?

У меня нет ответа. Его ни у кого нет. Мы делаем все, что от нас зависит, — мы сражаемся. Даже не столько с мобами и Системой, заменившей нам Бога, сколько с самими собой. Со своим страхом, неуверенностью и слабостями. Со своим отчаянием, тоской по дому и родным, бессильным гневом на заварившего эту кашу безумца и полной невозможностью свернуть с назначенной нам Судьбой извилистой тропы.

Ведь в Айнкраде у тебя есть только три пути. Запереться в безопасной зоне, выйти в поле и сражаться за свою свободу или умереть, пытаясь. Вот и все.

«Надо привести сюда Кану…» — в который раз подумал я.

Мы еще посидели немного, болтая на отвлеченные темы, но исполнение «Баллады» всегда было своеобразным сигналом «расходимся по домам» и вскоре все засобирались. Но, в тот самый момент, когда первый с явным нежеланием поднялся и принялся прощаться, дверь в «Кривую подкову» распахнулась и на пороге появился настоящий гигант, закованный в стальные доспехи подобно невозможному в этом мире танку. Коберт «Полковник», глава сильнейшей на данный момент гильдии, Армии Освобождения, единственный в Айнкраде настоящий кадровый военный, имеющий к тому же опыт реальных боевых столкновений. Без преувеличения символ нашей борьбы, человек, уже успевший стать легендой.

Тишине, установившей в «Подкове» мог бы позавидовать любой морг. Каждый и без слов знал, ЧТО именно могло привести сюда этого человека в столь поздний час.

— Сегодня мы обнаружили покои босса, — без обиняков заявил он. — Завтра Армия ведет разведывательные бои, на послезавтра назначаю штурм. Две рейд группы, открыты вакансии для шестидесяти человек, заявления принимаются весь завтрашний день и только от полностью сформированных команд. На завтрашний день моя гильдия закрывает доступ на последний уровень Башни. На этом все.

И, не мешкая ни секунды, он развернулся и вышел, не дожидаясь вопросов.

— Мы сядем тебе на хвост? — полуутвердительно спросил я у Курта.

— Само собой…

Обычные игроки SAO, живущие и сражающиеся на средних уровнях, объединяясь в партии, всегда стараются набрать максимальное число участников — шесть. Чем больше бойцов, тем чаще они смогут меняться в авангарде, тем больше общее число хит поинтов группы и, соответственно, тем безопаснее.

Однако такая тактика хорошо работала только на открытой местности, где было достаточно пространства для маневра. Зачастую в узких и тесных лабиринтах Башен игроки не могли полностью реализовать численное преимущество и количество членов группы легко могло превратиться из преимущества в недостаток. Поэтому мы, Проходчики, действовали гораздо более малыми группами, в три — четыре человека, объединяясь только для рейдов на боссов.

И именно здесь начинались проблемы. Добавь в спаянную ежедневными боями четверку еще двух человек и в сумме получишь вовсе не шестерых бойцов, а всю ту же спаянную четверку и двух человек в нагрузку.

Это была одна из причин, по которой мы объединялись в более крупные образования, нежели партии, — гильдии. Взять ту же Армию, ее боевой отдел, непосредственно занимающийся прохождением игры, насчитывал ровно тридцать шесть человек, разбитых на боевые четверки, меняющие состав каждую неделю. Кроме того, ежемесячно Армия проводила учения, выбирая для этой цели кого-нибудь из мест боссов нижних уровней. Целью всех этих ухищрений являлось боевое слаживание всей команды и обучение их тактике полномасштабных битв. Остальные крупные гильдии, вроде «Серебряного Ветра», «Черного Лотоса» и прочих применяли схожую тактику.

А что в таком случае оставалось делать всем остальным командам, не обладающими такой роскошью как людские ресурсы, но, тем не менее, желающим участвовать в рейде на босса?

Вертеться.

Вот мы с Куртом и вертелись. Раз в неделю, обычно в субботу или воскресенье его четверка брала с собой меня и Кану и отправлялась на охоту на нижние уровни, в которых тоже хватало опасных мест и сильных мобов. Убедить мою нелюдимую напарницу в необходимости подобных действий было нетрудно, чай и сама все понимала, а вот приучить остальных бойцов Курта спокойно относится к ее тараканам было намного труднее.

А вот как мы попали в рейд группу на босса двадцать пятого уровня, да еще и в основной состав, — та еще история. Пришлось потратить кучу денег на чрезвычайно редкий ингредиент класса «В» (для сравнения — офигенно вкусная и довольно дорогая баранина в «Кривой Подкове» явилась ингредиентом С-класса), затем найти человека с прокачанной «Кулинарией» и убедить его приготовить мясной пирог. Вы спросите, каким образом рейд на босса связан с такой роскошью как вкусная еда? Ответ прост — заявками на вступление, а так же их одобрением занимались люди. А у людей есть слабости.

Очаровательно улыбаясь симпатичной девушке, выполняющей в Армии странную для Айнкрада функцию секретаря и передавая ей под столом кулинарный шедевр, я не мог отделаться от мысли, что этот мир все больше начинает походить на реальность. Уже и до взяток должностным лицам доросли. Интересно, успеем ли мы додуматься до такой глупости как избрание президента или все же пройдем игру раньше, чем это случиться?

Впрочем, сейчас эти мысли не ко времени. Я просто забиваю мозг размышлениями, чтобы не нервничать почем зря. Ведь сейчас наша партия стоит перед лестницей последнего, двадцатого этажа Башни и ждет назначенного времени штурма. Рядом с нами в художественном беспорядке расположились все остальные участники рейда, не принадлежащие к Армии — те самые шестьдесят человек, запрошенные Кобертом.

Все Проходчики были знакомы друг с другом хотя бы шапочно, — не так уж нас и много, если посчитать, а сильнейших, достигших предела набора опыта на этом уровне (а только таких и берут в рейды на босса) и вовсе кот наплакал. Едва удалось наскрести сорок семь человек, они в большинстве и попали в основной состав. Остальные были близки к этому, не дотягивая до потолка совсем немного.

Если сравнивать с бета-тестом, для релиза сильно замедлили получение уровней и скорость прокачки навыков. Тогда, в первый день, еще до того как стало известно о том, чем НА САМОМ ДЕЛЕ является эта парящая крепость, это вызывало только удивление и легкий ропот. Однако вскоре все стало понятно, время, которое игроки теперь проводили внутри игры, увеличилось многократно. В таких условиях замедление прокачки было естественным выходом из ситуации и способом сохранить баланс. Таким образом, те из Фронтовиков, которые достигли максимального на данный момент, тридцать второго уровня, проводили на переднем крае почти все свое время, с раннего утра и до позднего вечера, практически без выходных. Те же, кто позволял себе расслабится чаще, чем раз в неделю, постепенно отставали от передовой группы.

Не знаю, как долго мы сможем поддерживать заданный темп. Бесконечные сражения каждый день, без перерывов и выходных выматывают неимоверно. Усталость, не физическая, нет! — моральная, проникает в каждую клеточку твоего тела. Эмоции блекнут, с каждым днем радоваться чему-либо становится все труднее, а твоя реакция и скорость мышления замедляются, ты чаще совершаешь ошибки и, если вовремя не устроить себе отпуск, неизбежно погибнешь, не успев среагировать на изменение обстановки.

Думаю, после этого адски трудного донжона многие из тех ребят, что пойдут сегодня в бой, отправятся на нижние уровни ловить рыбу, шляться по кабакам и расслабляться всеми доступными здесь способами, а кое-кто и вовсе уйдет на покой. Я не мог их винить, — в конце концов я и сам был близок к этому после распада собственной любовно выращенной и тщательной оберегаемой партии.

Я рассеяно скользил взглядом по лицам, изредка кивая или улыбаясь хорошим знакомым, без особого труда вычленяя их из того хаоса, что творился вокруг. Игроки, изначально пришедшие сюда кучками по шесть человек, сейчас перемешались, будто ингредиенты солянки. У каждого нашлись друзья и знакомые в других партиях и общие темы для разговора. То и дело слышались взрыва смеха, споры на повышенных тонах, а кое-где — даже гул рассекаемого клинками воздуха и хлопки звуковых эффектов, — кто-то хвастался недавно открытыми навыками. Впрочем, во всем этом бедламе без труда угадывалась некая наигранность и фальшь. Все собравшиеся здесь бойцы задним радаром чуяли, что этот босс будет чем-то особенным, невообразимым. Чем-то, с чем мы еще не сталкивались, и это не могло не сказаться на настроении.

Ко мне никто не подходил, — все знали, что я не люблю всю эту болтовню перед боем. Я сидел в отдалении от основной массы игроков, прислонившись к стене и поглаживая лежавшего на коленях «Гвардейца», моего любимого полуторника, и пытался вызвать в себе состояние безграничного спокойствия и уверенности. Забыл, как это правильно называется у мастеров боя на той стороне, поэтому обхожусь простым словом: «Транс».

Получалось плохо.

Рядом со мной сидела Кана и в сотый раз правила клинок, проводя по нему точильным камнем, исправляя видимые только ей дефекты. Мы, как обычно, молчали — островок спокойствия и тишины в этой хаотично перемещающейся и мерно гудящей толпе людей.

— Помнишь нашу первую встречу? — внезапно спросила она, не поднимая глаз от меча.

Я замер, боясь спугнуть мгновение и лихорадочно подыскивая правильные слова. В голове вертелись только всякие глупости вроде: «Да, я спас тогда твою задницу» и все в таком духе. Поэтому я ответил коротко:

— Конечно.

Вообще, если подумать, это первый раз, когда она сама заговорила со мной.

— Ты тогда сказал мне: «Я твердо намерен дожить до конца», — ровный голос, ни следа эмоций, но это должно было быть для нее безумно важно, раз она говорит об этом. — Ты… действительно в это веришь?

Может быть, в этом причина ее отчаянной смелости? В этой мысли, что хотя бы раз посещала каждого жителя Айнкрада, в трех простых и страшных словах, способных лишить силы воли любого: «Мы все умрем»? В уверенности, что рано или поздно каждый разлетится на полигоны? Какая разница в таком случае, раньше или позже?

— Нет, — спокойно ответил я и заметил, как моя железная напарница вздрогнула. — Я это ЗНАЮ. Эту игру можно пройти и я доберусь до вершины. Вместе с тобой.

— Откуда у тебя такая уверенность? — она наконец вскинула голову и посмотрела на меня и я едва не забыл о предмете разговора, утонув в этих лихорадочно блестящих желтых глазах. ЖИВЫХ глазах, принадлежащих живому человеку, а вовсе не равнодушному роботу. — Как ты можешь быть так уверен?

На мгновение меня охватило острое желание сказать ей правду. Я даже открыл рот чтобы совершить самую большую в моей жизни глупость (после приобретения нейрошлема, естественно), но вовремя успел заметить внимательные взгляды окружающих нас игроков, которым тоже явно хотелось знать причину такой уверенности.

Придвинувшись поближе, я наклонился к ее уху так, что мои губы практически касались его и прошептал так тихо, как только мог:

— Каяба Акихико… был другом моего отца. Когда он узнал, что я собираюсь купить себе нейрошлем, он сказал мне только одно: «Эту игру можно пройти. Запомни это». Тогда я не понял, что он имел в виду — да и никто не понял. А в первый день, после объявления новых правил игры мне пришло письмо от неизвестного отправителя с теми же словами. Так что я знаю об этом из первых рук.

Еще при первых моих словах Кана дернулась, словно собиралась отскочить от меня, — почти инстинктивная реакция на негласное табу этого мира на разговоры о виновнике всего этого безумия. Мы не вспоминали о Каябе, не разговаривали о нем, не проклинали и не грозились убить, — просто сделали вид, что все дело в какой-то ошибке системы, а вовсе не в человеке, до которому никому из нас никогда не дотянуться. Безумный японец — Бог этого мира, а Богов не поминают всуе.

Даже то, что я ей сказал, — уже большая тайна, представляющая для меня нешуточную опасность. Человеческая ненависть порой приобретает причудливые формы и, если о содержании этого разговора станет известно широкой общественности, я за свою жизнь не дам и ломаного гроша.

Она не отодвинулась от меня, как я втайне боялся. Наоборот, она подалась навстречу и, прижавшись своей щекой к моей, тихо спросила:

— Какой он?

— Безумный гений, — без колебаний ответил я чистую правду. — И всегда им был. Просто никто никогда не понимал, насколько далеко распространяются границы его сумасшествия. Никто никогда не понимал до конца о чем он думает, о чем говорит вслух и о чем молчит, для чего делает свои открытия и изобретения… И, возможно, я скажу ужасную вещь, но… он всегда был забавным. Уверен, что и нас он запер здесь вовсе не потому, что является кровожадным монстром…

— И зачем же?.. — в ее голосе послышалось ожесточение. Да, видимо, от радости, что она не собирается от меня отказываться, я совсем расслабился и открылся больше, чем следовало.

— Ты не находишь, что этот мир с каждым днем становится все более реальным? — она не ответила, да мне этого и не требовалось. Я и так знаю, что каждый житель парящей крепости чувствовал тоже самое — как все больше подергивается пеплом забвения мир реальный и все более настоящим становится этот, выдуманный и виртуальный. — Я уверен, это и было его целью. Создание мира.

— Это безумие…

— Я же говорил, — я позволил себе тихий смешок.

И в ответ (о всемогущая Система!) услышал такое же слабое хихиканье. Если бы я прямо сейчас пришел себя в реальности, я бы и то удивился меньше.

— А ты, оказывается, умеешь смеяться, — она не ответила. Хотя мне, в принципе, и не нужны были слова. — Мне нравится.

Я ощутил, как потеплела прижавшаяся ко мне щека. Вероятно, это значит, что знаменитая Немая Убийца способна не только смеяться, но и краснеть. Воистину, сегодня — день открытий.

Нашу идиллию прервало ничто иное, как время, неумолимо напомнившее о своем существовании неслышным никому, кроме меня, будильником. Полдень.

— Приветствую вас, господа, — разнесся по мгновенно притихшему залу властный и уверенный голос Коберта. — Заканчивайте бардак. Разойтись по своим командам, лидерам — ориентировка на моих людей.

Никто и не думал оспаривать его право командовать. Смешно, если задуматься. В реальном мире большинство из нас, Проходчиков, — харкорные геймеры, довольно бесполезная прослойка общества, откровенно-то говоря. Плохие социальные навыки, никакая приспособляемость к жестокой действительности, полное отсутствие понимания понятия дисциплины. Но здесь и сейчас мы, словно заправские солдаты, строимся позади своих командиров и строем идем за ними к людям Полковника, держащими над головами таблички с цифрами «1» и «2», то есть основной и запасной составы соответственно.

Даже и не знаю, где бы мы все были, если бы не он, человек, создавший Армию, сильнейшую гильдию во всем Айнкраде, толкающую передний край все выше и выше, подобно локомотиву. Более того, Коберт и его люди не сосредотачивались только лишь на прохождении игры, подобно всем остальным Проходчикам. Кроме этого они занимались обеспечением правопорядка на нижних уровнях вне безопасных зон, проводили что-то вроде «курса молодого бойца», готовя кадры для переднего края, собирали и распространяли бесценную по нынешним меркам информацию об эффективных местах для прокачки, помогали вооружением и деньгами… Настоящее мини-государство, если начистоту. И все это началось с него.

Когда кутерьма с построением подошла к концу и шестьдесят человек с немым ожиданием уставились на высокую фигуру в зеленых доспехах, тот пробурчал что-то неодобрительное себе под нос. Подозреваю, клял раздолбайство гражданских, хотя на мой взгляд, для раздолбайской и свободолюбивой геймерской натуры мы справились на «отлично».

— Итак, начнем. Как вы знаете, вчера Армия совместно с «Серебряным Ветром» провела несколько разведывательных боев с боссом, — Коберт сделал небольшую паузу, словно раздумывая, как именно следует падать добытую информацию. Наконец он тяжело вздохнул и просто сказал: — Это будет непросто.

По рядам пробежала волна возбужденных шепотков, мгновенно стихнувшая, когда Полковник продолжил:

— Босс, — здоровенный четырехрукий огр, в каждой руке держит по двуручному молоту и имеет пять полос хит поинтов. Свита — те же самые Рыцари Севера, что уже успели всех порядком достать, только живучее и сильнее. Изначально — четверо, после снятия первой полосы хитов появляется еще столько же, скорее всего так будет с каждой полоской.

И вновь пауза в несколько секунд, дающая возможность осознать только что сказанное. У обычных монстров была одна полоса здоровья, у мест-боссов поверхности — три, у боссов уровня — четыре. Пять полосок не было ни у кого из известных нам монстров. Только исходя из этой информации уже можно было судить о силе нашего противника.

Действительно… это будет непросто.

— На протяжении всей первой полосы босс не пользуется спец-приемами, используя исключительно простые атаки без поддержки Системы. Но даже в таком случае под его удары лучше не попадаться, один из бойцов передней линии, не успев заблокировать удар, потерял больше половины здоровья от такого удара. Со второй полосы появляются первые спец-атаки, — обычные навыки для одноручного молота… только для четырех сразу. До третьей полосы мы не добрались. На этом вводную прошу считать законченной. Рейд-группе основного состава — еще раз проверить снаряжение, после чего собираться у покоев босса. Выступаем через десять минут. На этом — все.

Все пункты снаряжения были проверены уже не по одному десятку раз, но я все же снова открыл меню и принялся пересчитывать количество зелий, кристаллов и дротиков, проверять прочность брони и оружия, в общем — выполнять приказ. Однако закончить инвентаризацию мне не дали, — я вдруг ощутил, что кто-то настойчиво дергает меня за рукав.

Обернувшись, я вопросительно уставился на Кану, с хмурым видом смотревшую куда-то в сторону.

— Ты ведь не умрешь? — тихо спросила она.

— Конечно нет, — как можно более беззаботно улыбнулся я.

Мы оба знали, что это ложь. Это — Айнкрад, а мы стоим у покоев предположительно самого сильного босса из всех, что встречали ранее. Однако есть такой чрезвычайно редкий вид лжи, который должен быть произнесен, несмотря на то, что в нее никто не поверит.

— Пусть только попробует, — хмыкнул, не оборачиваясь, Курт, так же шуровавший в меню, как и все вокруг. — Зуб даю, босс тоже примет его за моба и не будет атаковать.

— Знаешь что, Курт? — хищно улыбнувшись, громко сказал я, с удовольствием замечая, как напряглась его спина. Убедившись, что мои громкие слова привлекли достаточно внимания, я продолжил: — А я ведь вчера придумал тебе кличку.

— Ну? — бросив на меня хмурый взгляд голубых глаз через плечо, поторопил он.

— Я, известный всему Айнкраду под именем Терри, — торжественно начал я. — Властью, данной мне самим собой, нарекаю тебя, Курт, Глянцевым Рыцарем. Отныне и вовеки веков будет так.

Курт открыл было рот, чтобы послать меня к боссу на рога, но его слова заглушил громкий хохот окружающих. Отлично, значит, не только у меня его идеальная внешность пробуждает скрытые комплексы. Теперь тебе, старина, не отмыться от этого никогда.

Обернувшись, я успел поймать смешинки в глубине глаз напарницы и разглядеть мимолетно дрогнувшие в веселье губы. Самая важная в мире улыбка.

— Я отомщу, — мрачно пообещал мне новоиспеченный Глянцевый Рыцарь, единственный, кому эта немудреная шутка не подняла настроение.

— Скажи спасибо, что не Гламурный, — безжалостно припечатал я, чем вызвал новую волну веселья.

Шевельнув пальцем, я приказал Системе открыть полный текст статьи. Лист бумаги газетного формата, который я держал в руке, по функционалу был очень похож на стандартное окошко браузера Гугл Хром. Помнится, когда SAO еще только создавалась, компания, которой принадлежала самая популярная в мире поисковая система, отвалила моему отцу кругленькую сумму денег за то, чтобы печатная продукция Айнкрада отображалась именно в этом виде. На деле же, если мы когда-нибудь выберемся из этой игры, Гугл, скорее всего, потеряет ровно такое количество пользователей, какое доживет до конца игры.

Первым, что бросалось глаза, была большая фотография (пардон, скриншот), на которой был изображен Сиквел, один из Проходчиков, со странным выражением лица смотрящий на лестницу, ведущую на последний, двадцатый этаж Башни двадцать пятого уровня.

Релиз SAO, как первой VRMMO наделал много шума и целый ряд всемирно известных изданий решили подсуетится, прикупив для избранных корреспондентов нейрошлем и копию игры, стоивших кругленькую сумму только для того, чтобы первыми рассказать человечеству о том, что же такое «Искусство меча».

Однако, очевидно, у Бога были другие планы на первую в мире виртуальную реальность и счастливчики, отхватившие задаром «лучшую игру в истории» мгновенно стали одними из самых больших неудачников планеты.

Однако, как и все профессионалы, достигшие высот в своем деле, они не растерялись и уже спустя пару месяцев скооперировались и основали гильдию «Новости Айнкрада», а чуть позже — наладили выпуск своей собственной газеты. Тоже, кстати, первое в истории печатное издание, целиком посвященное новостям виртуального мира.

Только Айзек, в прошлом известный корреспондент «Нью-Йорк таймс», как и Полковник, были реликтами реального мира. И ни журналист, ни Коберт так и не смогли принять новые правила игры. Коберт не смог воспринимать нас как-то иначе, нежели сопливых молокососов, защищать которых любой ценой было его долгом, Айзек же никак не мог понять, что Проходчики никому и ничего не обязаны. Журналист привык делать деньги на критике продажных политиков, кровожадных военных и бездушных бизнесменов и отказывался понять, что здесь, в Айнкраде, нет ни одной из вышеперечисленных категорий.

Он обвинял нас, Проходчиков, в том, что мы не делаем свою работу, напрочь забывая о том, что это — не наша работа. Мы не обязаны рисковать своими жизнями, чтобы вытащить всех остальных в реальный мир и занимаемся этим исключительно на добровольных началах. Нам не платят зарплату, мы не приносим присягу, не даем громких обещаний…

Раздраженно фыркнув, я отправил газету в корзину.

Все же, как не неприятно это признавать, в чем-то проклятый журналюга прав, — Проходчикам нанесли тяжкий удар, от которого мы до сих пор не оправились. Потеря Коберта, неформального лидера всего нашего сообщества, как и гибель почти в полном составе самой боеспособной гильдии, подкосила наши силы. И дело здесь было даже не столько в цифрах, сколько в моральном духе.

Тот парень на фотографии, Сиквел… Я знаю, о чем он думал, глядя на лестницу к покоям босса: «Если не справился ОН, то что могу сделать я?». Знал, потому что и сам старательно гнал от себя эту мысль, раз за разом терпя поражение.

Все было в точности так, как писал Айзек. Когда я пару раз пытался завести разговор об организации нового рейда, Курт и все остальные, с кем я разговаривал, мягко уводили разговор в сторону, не говоря ни да, ни нет.

Конечно, это вовсе не значит, что мы больше никогда не попытаемся победить Северного Огра. Рано или поздно будет предпринята еще одна попытка, вот только… Когда это будет? Сколько времени пройдет, прежде чем мы отчаемся настолько, что бросимся в бой, даже не веря, что сможем победить? Сколько людей погибнет прежде, чем это произойдет и стоит ли вообще начинать сражение с подобным настроем?

Попытавшись отвлечься от мрачных мыслей, наворачивающих в моей голове, уже, наверно, стотысячный круг, я попытался переключиться в более конструктивное русло.

Что позволяло Коберту быть символом борьбы с Системой? Вести за собой людей в порой кажущиеся безнадежными бои, вселять уверенность в сомневающихся и отвагу — в устрашенных?

Реальный боевой опыт? Не думаю… У каждого из нас он имеется, пусть его «реальность» несколько иного толка. Скорее, он обладал уникальным внесистемным навыком «Харизма», раскачанным до недостижимой для простых смертных тысячи пунктов. Ни я, ни кто-либо еще в Айнкраде никогда не сможет сравниться с ним в этом.

Тяжело вздохнув и с трудом отогнав от себя мрачные мысли, я принял волевое решение кончать маяться ерундой и отправился спать.

Комнаты в SAO полностью звукоизолированы, поэтому, стоит только самому перестать двигаться, как на тебя обрушивается звенящая, абсолютная тишина. Не скрипят половицы под тяжелыми шагами соседей, не доносятся голоса припозднившихся гуляк, даже сердце не стучит по причине полного его отсутствия.

Поэтому обычно тихое оповещение о получении ЛС заставило меня вздрогнуть. Пробурчав себе под тихие проклятья, я ткнул пальцем в мигающую иконку конверта в нижней части поля зрения.

— Ты смотри, нашему Глянцевому Рыцарю тоже не спится, — хмыкнул я и, по-быстрому облачившись в броню, давно уже ставшую второй кожей, и прихватив Гвардейца, вышел из номера. Интересно же, что ему понадобилось на ночь глядя.

— Ну, командуй, что ли, сублидер, — поторопил меня стоящий рядом Курт.

Неприязненно покосившись на друга я, тем не менее, не обнаружил на спокойном лице ни иронии, ни сарказма. Вздохнув, я принялся повторять известный всем план битвы, — так, на всякий случай.

— Первые две полосы выносим так же, как в прошлый раз. Группы А1-А4 занимаются боссом, главный Хитклиф, группы В1-В4 — прикрытие и свита. Главный… я.

Не то, чтобы я был против назначения на должность сублидера РыКа, в конце концов в прошлом (еще до встречи с Каной) я уже не раз командовал полными партиями в подобных боях, просто… как-то все больно неожиданно получилось и, самое обидное, моим мнением никто даже не поинтересовался!

— После активации антикристальной зоны группы А2-А4 присоединяются к отделению В. Хитклиф утверждает, что сможет удержать босса на протяжении десяти-пятнадцати минут, так что за это время нам нужно успеть разобраться с засадой. На случай, если на четвертой полосе случится такая же гадость, действуем аналогично. Всем все понятно?

Я обвел взглядом свое отделение — четыре полных партии, двадцать восемь человек, половина из которых — члены Рыцарей Крови, успевших за какие-то жалкие три дня с момента основания стать известной всему Айнкраду как новая сильнейшая гильдия Проходчиков. Даже удивительно как «Серебряный Ветер» и прочие это проглотили.

Само собой, просьб повторить еще раз не последовало. Озвученное мной повторялось уже не раз и не два, мусолилось и обсуждалось тысячи раз и успело опротиветь всем и каждому.

— В таком случае… Начинаем.

Я перевел взгляд на лидера РыКа. Удивительный человек — суметь за две недели с нуля собрать и организовать такую крупную гильдию дано не каждому. А уж если вспомнить, что многие ее члены ранее состояли в конкурирующих друг с другом организациях, то задача вообще казалась невозможной.

— Начинаем, — согласно кивнул он и пинком распахнул двери в покои Северного Огра. Интересно, это наглость или бесстрашие?

Сделав глубокий вдох, я шагнул за ним. Матч-реванш «люди против Огра» начался.

Вид с третьего этажа ресторана «Актория» открывался шикарный. Куда не кинь взгляд — аккуратненькие домики в классическом европейском стиле, с небольшим садиком и черепичной крышей, сейчас мягко поблескивающей в лучах заходящего солнца.

Вообще жилая зона Синамии, главного города тридцатого уровня была самым дорогим районом во всем открытом на данный момент Айнкраде. Полагаю, в будущем здесь будет жить местный бомонд, пока же куплено от силы пара домов.

Умиротворенно вздохнув, я некультурно закинул обе ноги на столик, проигнорировав осуждающий взгляд соседа. Все таки есть особое, ни с чем не сравнимое удовольствие в том, чтобы наплевать на правила этикета.

— Однажды я научу тебя хорошим манерам, — пробурчал мой собеседник. — Ты же лицо РыКа!

— Это ты главная морда, — безмятежно парировал я. — И мозг, и сердце и прочие органы. А я тебе хвост на поворотах заношу.

Мне в висок прилетела вишенка.

— Хам и наглец.

Реагировать на столь необоснованное обвинение я счел ниже своего достоинства. Вместо этого, схватив со стола десерт, плюхнул себе на живот огромную вазу с мороженкой и запустил в нее огромную ложку, оставшуюся от первого.

Услышав обреченный вздох, я довольно улыбнулся. Интересно, откуда у меня такая тяга к троллингу всех окружающих? Не замечал за собой такого до Айнкрада…

— Да ладно тебе… — примирительно протянул начальству выловленный из мороженки кусочек киви. — Здесь же все свои.

— Точнее кроме нас с тобой здесь никого нет.

Действительно. Как уже было сказано, на тридцатом этаже самая дорогая недвижимость и здесь же находится самый дорогой ресторан, в VIP-зоне которого мы и сидим. Причем лично я раз в неделю прихожу сюда даже не столько потому, что тут можно купить блюда А класса, сколько потому, что здесь никого нет. Устал я что-то от людей в последнее время…

— Тем более.

После недолгого раздумья взятка была благосклонно принята и ложа погрузилась в молчание. Хитклиф еще некоторое время косился на меня, а затем, пробормотав что-то на тему «с волками жить», скопировал мою позу, закинув ноги на стол.

— Только попробуй что-нибудь сказать.

Я только многозначительно хмыкнул. Занятный он мужик все-таки…

— Как там у тебя дела с «Режимом Бога»?

Я скривился, будто случайно съел лимон. Как же все меня достали как с этим бестолковым названием, так и с самим вопросом! Нет результатов, нихренашеньки.

— Я предпочитаю название «Манипуляция Системой», — проворчал я.

Хитклиф довольно хохотнул. Ладно, шеф, будем считать, что ты мне отомстил.

— Зря трепыхаешься, — заметил он. — Никуда тебе от этого названия уже не деться. Общество уже сделало свой выбор.

Какое, нахрен, общество? О моем маленьком проекте знало всего шесть человек, они же — высшее руководство РыКа. Впрочем, он, как всегда, прав.

— Все так же… — вздохнул я. — Один удачный опыт за два месяца опытов сложно назвать обнадеживающими результатами.

Вообще, этот проект зародился в моей голове уже больше полугода назад, вскоре после моего знакомства с Каной и в его основу легла та невозможная скорость, которую она развивала в бою.

Все, что мы знали на тот момент о законах Системы, четко говорило, что моя напарница не могла делать то, что она делала, что не мешало ей двигаться быстрее, чем это было возможно.

Отсюда следовал только один вывод: в цифровом теле SAO содержится код, позволяющий манипулировать законами Системы в определенных рамках простой силой желания.

Впрочем, все это оставалось всего лишь теорией до битвы с Северным Огром, когда у меня получилось изменить траекторию меча во время исполнения спец-приема. Именно тогда я окончательно уверился в том, что в этом мире нет ничего невозможного — надо только очень сильно этого захотеть.

Главный недостаток спец-приемов — это их не пластичность, невозможность изменить их под изменившуюся ситуацию. Начал движение — и Система доведет его до конца в полном соответствии с заложенными алгоритмами несмотря ни на что.

А теперь представьте: вся мощь Системы — в ваших руках! Это будет покруче даже «Святого меча» моего начальника. А если добавить к этому увеличенную скорость Каны… Если честно, это и правда будет похоже на «Режим Бога». Только вслух я об этом, конечно, никогда не скажу.

Однако, мои цветные грезы об овладении этим внесистемным навыком очень быстро разбились о серые бастионы реальности. Толком повторить тот финт ушами, спасший жизнь моей напарнице у меня так и не получилось.

Но я не терял надежды. Я уверен — это именно та сила, которая позволит мне сдержать данное Стэну обещание.

— Хит… можно личный вопрос?

Начальство смерило меня настороженным взглядом. Гы… кажется, я его и правда достал.

— Я серьезно.

— Ну валяй…

— Почему ты появился на переднем крае только после смерти Коберта? Я хочу сказать, что все, у кого есть хоть какой-то талант и стержень, рано или поздно оказываются на переднем крае. Причем чем талант больше, а стержень — крепче, тем раньше они тут появляются. И я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что таланта и воли у тебя дай Бог каждому…

Долгое время мой старший товарищ молчал, задумчиво покачивая в руке бокал с красным вином. Ну не надеялся же он, что этот вопрос никогда не всплывет? Мы же все таки не идиоты…

— Давай поиграем в игру, — неожиданно предложил Хитклиф и, в ответ на мой удивленный взгляд, пояснил. — Она называется «Вопрос-ответ». Я отвечаю на любой твой вопрос, ты — отвечаешь на мой. Как тебе?

Ох, чует мой задний радар — это западня.

— Согласен.

Но интересно же!

— Вообще это грустная история, — заметил шеф и я с потрясением увидел на этом всегда спокойном лице горькие складки у губ. Кажется, я действительно влез не в свое дело.

— Начать наверно стоит с той стороны… Там меня звали Виктор Северов, моя компания делала электронные потроха для нейрошлема, — я сглотнул. Это что, я только что троллил одного из самых богатых людей страны? Писец… — Да-да, тот самый…

Мы помолчали. Я терпеливо ждал продолжения, уже настроившись на серьезный лад, Хитклиф задумчиво качал в руке бокал и глаза его, казалось, смотрели куда-то за пределы этого мира. Впрочем, там его и было.

— Знаешь, историй подобных моей довольно много в человеческой истории. Обычная семья, мама учитель, отец инженер… детский сад, школа, МГУ… «лихие» девяностые, когда половить рыбку в мутной воде пыталась вся страна. Мне повезло, я свою поймал.

Дальше была «Северов групп», богатство, женщины, свобода… неоперабельный рак.

Я зажмурился. А я блин еще считал, что мне пришлось нелегко.

— Мне дали два, два с половиной года. Честно признаться, я даже не знал, на что мне их потратить. Все мои достижения перед лицом смерти стали пустыми и ненужными, даже глупыми.

А потом было сообщение о релизе SAO и я решил сбежать сюда. В Айнкраде не было слабости и тошноты после химии и никто не знал, что я, фактически, ходячий труп. Мне показалось удачным провести последние годы в раздолбайской атмосфере ММО, тем более с таким бонусом как отсутствие боли.

Когда началась… эта война… Я даже не знаю, как объяснить, — он немного виновато улыбнулся. — Я навыбивал из мобов денег, купил себе домик в глухой части третьего уровня и стал просто жить… У меня был огород, я ловил рыбу и выпивал с приятелями в ближайшем баре ближайшего города. Понимаешь, у меня просто не было причин возвращаться в реальный мир. Во-первых, потому что здесь — лучше, здесь я это все еще я, до самого конца, а не еле передвигающийся живой труп. Во-вторых… Я все равно не доживу до того момента, как SAO будет пройдена. По моим подсчетам у меня осталось около года.

Я неловко отвел глаза. Зря я вообще полез со своими дурацкими вопросами. Пребывал бы дальше в неведении, строил бы смешные теории… Идиот.

А Хитклиф продолжал рассказ своим противоестественно спокойным и размеренным голосом человека, давно смирившегося со своей судьбой:

— Потом до меня постепенно начало доходить, что я делаю что-то не то. Там, в реальном мире, после известия о моей скорой смерти для меня стал шоком тот факт, что моя жизнь до этого момента была пуста и бессмысленна. Когда я очутился в Айнкраде, я снова повторил ту же ошибку — продолжил тратить жизнь на ерунду. Еще более непростительный поступок, учитывая то, что я уже во второй раз наступаю на те же грабли.

Открою тебе секрет, сынок… Все люди хотят что-то оставить после себя и этим «что-то» никогда не бывает куча денег, которую некому завещать. Хорошо помню тот момент, когда я решил, что моим наследием будут «Рыцари Крови»: раннее утро, еще даже не взошло солнце, я просыпаюсь от кошмара, в котором на кладбище стоит надгробный камень, на нем высечено мое имя, дата смерти и… все. Могила зарастает сорняками, дорогой мрамор сначала чернеет от времени, затем крошится на мелкие кусочки и некому позаботится о том, чтобы место моего последнего пристанища выглядело хоть сколько-нибудь пристойно.

Уже через час после восхода я рубил монстров в ближайшем лесу, набирая очки опыта, чтобы попасть на передний край.

И вновь — молчание. Я каким-то шестым чувством знал — слова сейчас излишни. Разве что…

— Я буду помнить тебя… Виктор.

Пауза.

— Я не прошу о большем.

Почему-то я вспомнил о Коберте. Странное дело, полковник спецназа в отставке и умирающий миллиардер… похожи. И пускай я не был знаком с бывшим главой Армии, но уверен, ощущения от общения с ним такие же, как с Хитклифом. Оба они выступили опорой в тяжелые времена для всех нас, оба подарили надежду и уверенность. И оба не увидят результатов своих трудов.

— Теперь моя очередь, мой юный друг.

Я подобрался, как перед прыжком. Хоть бы он не угадал с вопросом, ибо отвечать после ТАКОГО придется честно.

— Зачем ты сражаешься?

Проклятье…

Я грустно вздохнул. Даже боюсь загадывать, как он отреагирует на правду. Хотя… почему-то я уверен, что он сможет понять.

— Чтобы исправить ошибки моего отца, — ответил я с максимально возможной честностью. И, глубоко вздохнув, продолжил. — Дело в том, что моя фамилия… Акихико.

Я грустно улыбнулся, глядя на застывшее лицо моего начальника. Кажется, сегодня вечер исповедей. И да — я соврал Кане. А что прикажете делать? Я смертельно боюсь ее реакции на подобное признание.

— Мда… — наконец выдавил глава РыКа. — Неожиданно…

— Я тоже, знаешь ли, не ожидал ТАКОГО твоего рассказа, — язвлю, потому что страшно. И продолжаю говорить, отчаянно пытаясь оправдать… даже не знаю кого. — Это правильно, когда ошибки отцов исправляют их дети. Он ведь не кровавый маньяк, он просто запутавшийся гениальный мечтатель…

Хитклиф молча слушал этот тщательно подавляемый, но наконец вырвавшийся наружу монолог.

Только начав говорить я понял, что все еще не могу его возненавидеть. Айнкрад уже отнял у меня не одного и не двух друзей, он стоил жизни многим замечательным людям, а я…

— Я все еще не могу его ненавидеть, — тихо признался я, когда поток слов иссяк. — Я, наверно, зря пытаюсь его оправдывать, но…

— Он твой отец.

— Да, — и уточнил, чтобы убедится, что он меня правильно понял. — Но я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы мы выбрались отсюда. И, если потребуется, сделаю так, чтобы мой… Каяба заплатил за содеянное.

— Я даже не знаю, что тебе на это сказать, — после непродолжительного молчания признался Хитклиф. — Разве что… Ты все делаешь правильно. Лучший способ искупить грехи отцов — деяния их сыновей. И пока у тебя неплохо получается.

Я вымучено улыбнулся и расслабил пальцы, которые, как оказалось, намертво вцепились в подлокотники кресла.

— Спасибо…

— Поэтому вы с Каной все еще не вместе?

— Кажется, сейчас моя очередь задавать вопрос… — проворчал я, отчаянно пытаясь собрать в кучку пребывающие в раздрае мысли.

— Ну валяй, — хмыкнул уже полностью вернувший самообладание Хитклиф.

— Почему я — сублидер «Рыцарей»? Почему не Калеб, бывшее второе лицо «Черного Лотоса» или Твинс, лидер бывших «Волков»? Они старше и опытнее и вполне успешно справлялись со своими обязанностями на прежних… местах службы.

— Именно потому, что они старше, — выдал шеф совершенно бредовое, на мой взгляд, утверждение. — Старых псов новым трюкам не научишь. Коберт, Калеб, Твинс, многие другие… Мы выросли в другом мире и до сих пор живем по старым правилам. Ты же сам говорил мне, что первая атака на Северного Огра провалилась потому, что Полковник считал вас детьми, а не бойцами.

Мы — состоявшиеся личности, мы уже достигли своего потолка и измениться уже не сможем. Вы… ты и те молодые парни, что, едва отпраздновав совершеннолетие, приходят на передний край… Вы станете плоть от плоти этого мира и сможете подчинить его своей воле. А ты — самый талантливый из молодежи, — он хитро посмотрел на меня. — Взять хотя бы «Режим Бога».

Я чуть улыбнулся в ответ. Что ж, может быть, он и прав.

— Хотя конечно, тебе еще учиться и учиться, — решил все таки добавить ложку дегтя мой шеф. — Например, хорошим манерам.

Я только фыркнул.

— Здесь другой мир и нормы приличия здесь тоже будут другие! — заявил я, наставительно подняв вверх указательный палец. — Я лично займусь их разработкой!

— А теперь моя очередь, — со злорадной усмешкой заявил «Святой меч».

Черт! Совсем забыл, что, озвучив давно мучивший меня вопрос о причинах моего назначения, я тем самым дал ему право задать мне любой вопрос и получить на него правдивый ответ.

— Расскажи мне о своем отце.

Вздохнув, я погрузился в воспоминания.

Отец… Ты был разным. Гениальным, одержимым своей работой и мечтой. Внимательным и заботливым, никогда не отказывающимся рассказать мелкому мне о своей работе, целях и мечтах. Ты разговаривал со мной как с равным, не стесняясь спросить у меня совета, хотя что тебе мог посоветовать тот сопляк, каким я был тогда?

Отец… Чем ближе было исполнение твоей мечты, тем дальше ты уходил от нас с мамой и тем холоднее себя с нами вел. Теперь я понимаю почему. Ты уже тогда знал, какой ценой достанется воплощение твоих надежд. Я никогда не прощу тебе того, что Айнкрад оказался для тебя важнее, чем мы.

Отец… Я помню твои глаза, когда ты рассказывал мне о стальной крепости, беззвучно плывущей в безграничном океане небес. Я помню рисунки, которыми был обклеен твой кабинет — на каждом из них было изображено то место, внутри которого сейчас заперты тысячи людей. Ты хотел, чтобы мир из твоих снов стал реальным. Поздравляю, у тебя это получилось.

Отец… я восхищаюсь гением, которому оказалось под силу подобное. Реальному миру очень повезло, что ты родился наивным мечтателем, а не жаждущим власти подонком. Я могу тебя понять и поэтому не могу возненавидеть. Но я не могу принять то, что из-за твоей мечты умирают люди.

После моего рассказа мы еще долго молчали, я — апатично ковыряя остатки давно растаявшей мороженки, Хитклиф — задумчиво разглядывая быстро темнеющий горизонт.

А потом, когда на тридцатом уровне окончательно наступила ночь, отправились по домам, не говоря друг другу ни слова — мы и так сказали сегодня слишком много для одного вечера. Я был благодарен Хит… нет, Виктору за то, что он меня выслушал и смог понять, потому что только сейчас осознал, насколько тяжело носить все это в себе. Я уверен — «Святой меч» был благодарен мне за то же самое.

А еще я был рад, что Виктор не задал вслух вопрос, который я без труда читал в его глазах, потому что его я боялся даже больше, чем раскрытия правды о своем отце.

Но еще больше я боялся ответа на него, как положительного, так и отрицательного. Причем я даже под дулом пистолета вряд ли смогу определиться с тем, какого варианта я боюсь больше: «да» или «нет».

А вопрос был простой:

Могу ли я умереть?

Протянув руку, я аккуратно подхватил Гвардейца, прислоненного к стене. Не забывая лениво покачиваться в кресле-качалке, я положил верный клинок к себе на колени, нежно проведя пальцами по блестящему лезвию.

— Это будет наше последнее совместное приключение, друг, — шепнул я.

Возможно, кому-то это покажется смешным, но я просто не мог относиться к нему как к простому куску программного кода, которым он, собственно, и являлся.

Гвардеец — широкий длинный клинок, без каких-либо украшений, длиной чуть больше ста тридцати сантиметров. Простой и надежный, каким и должно быть настоящее оружие. Он достался мне в качестве трофея от босса двадцатого уровня и с тех пор мы не расставались. Мы с ним прошли через многое — тысячи скоротечных схваток с обычными мобами, чуть менее полутора десятков сражений с боссами, тот черный день первой атаки на Северного Огра, наш реванш… Всего и не упомнить.

Я посчитал бы за честь пройти с ним весь путь до вершины Айнкрада, но увы… в этом царстве цифр свои законы. Еще на прошлом, тридцать третьем уровне я стал замечать, что мой верный клинок уже, как говориться, «не тянет». Пришла пора моему верному товарищу уйти на покой.

Только оказавшись в Айнкраде, я наконец начал понимать предков, имевших традицию давать своим мечам имена и приписывать им чуть не наличие свободы воли. Тогда, в ту почти забытую сейчас эпоху меч был не просто оружием, не просто инструментом, чем-то намного большим, почти мистическим. Хорошие клинки передавались от отца к сыну, они были свидетелями смены поколений и эпох.

Я усмехнулся своим мыслям. Казалось бы, времена благородных средневековых рыцарей и помешанных на части самураев давно прошли, но вот, пожалуйста, спустя века их далекий потомок сдувает пыль с «устаревшей» философии воинов.

Я бы соврал, если бы сказал, что не изменился с тех пор, как попал в этот странный виртуальный мир. Я бы соврал, если бы сказал, что до конца понимаю, что именно во мне стало другим. Но если вы меня спросите, я отвечу… Я просто осознал одну единственную истину: «В этом мире нет ничего, чтобы было неподвластно моим рукам и оружию, которое они держат».

Хочешь спасти друзей — сражайся. Хочешь вернуть свою свободу — сражайся. На все в Айнкраде есть только один ответ. Там, в реальном мире, мы стали забывать эту истину, хотя она никуда не делась — просто поблекла, замаскированная мнимым благополучием. Здесь же — она снова так же ярка и неоспорима, как во времена юности человечества.

Гвардеец, мой стальной друг… спасибо, что был со мною эти месяцы. Спасибо, что помог мне увидеть путь.

Ты просто несколько мегабайтов цифр, всего лишь один из бесчисленного числа файлов на сервере SAO. Ты хранишься в папке «Swords» вместе с сотнями своих коллег, отличающихся от тебя лишь набором цифр.

Однако…

Если бы ты существовал в реальности, ты бы состоял из протонов, нейтронов и электронов, сгруппированных определенным образом. В этом мире ты — совокупность нулей и единиц, чередующихся по определенным правилам.

Одному мне кажется, что разница несущественна?

Мои пальцы, ранее спокойно поглаживающие клинок, дрогнули, а плечи рефлекторно поежились от ощущения холодного ветра, пробравшего до костей. У меня было ощущение, что я заглянул за грань, на которую обычному человеку не то что смотреть не стоит — лучше даже не подозревать о ее существовании.

«Что же ты сотворил, отец?»

Сеанс размышлений на тему: «Что же такое реальность?» и «Зачем я вообще об этом думаю?» прервал стук в дверь и я с чистой совестью засунул умные мысли обратно в тот дальний уголок сознания, где они пребывали раньше.

Спрашивать «Кто там?» я не стал. И так ясно.

— Привет, напарница! — улыбнулся я девушке. — Проходи, я почти готов.

Кана только кивнула и, проскользнув мимо меня, расслаблено плюхнулась на диван.

— Я уже и отвык от тебя в таком прикиде, — хмыкнул я, пристраивая Гвардейца за спину и проверяя инвентарь на предмет: «что именно забыл».

— Ну, мы же решили путешествовать «инкогнито».

— Перекрасить амуницию обратно в черный и надеть маску в стиле ковбоев Дикого Запада это, конечно, идеальная маскировка, — хмыкнул я, закрывая инвентарь.

— А ты думаешь, что красный плащ и эта шляпа из древнего мультика — лучше?

Я только молча улыбнулся, заметив «Рассветную слезу» на поясе девушки — она тоже решила взять ее в последнее приключение. Приятно, когда твои подарки так ценят.

А вообще, смотрю на нее — и душа радуется. Кана уже совсем не напоминает ту молчаливую, равнодушную ко всему мечницу, которую я повстречал в мрачном донжоне семнадцатого уровня. Даже с посторонними она научилась не изображать бездушного робота, а очень даже продуктивно общаться. И пусть пока ее искренний заливистый смех слышал только я, настанет час — и это сокровище станет всеобщим достоянием.

Я протянул ей руку, помогая подняться с дивана.

— Ну что, предлагаю начать операцию «Каникулы Проходчиков»!

Я бежала по залитому ярким солнечным светом лесу, петляя между толстенными стволами и не забывая посматривать по сторонам — будет плохо, если меня заметят.

Мягкая зеленая трава упруго пружинит под лапами, яркий солнечный день и легкий прохладный ветерок уговаривают расслабиться и, выбрав тень погуще, насладиться прекрасной погодой, свернувшись клубочком и прикрыв глаза пушистым хвостом.

Но мне нельзя. Любой игрок, обнаружив меня в этом теле, прирежет без тени сомнений и колебаний Лесного Кота девятнадцатого уровня, известного своими атаками из засады и высокой скоростью передвижения. Да и чего ему сомневаться? Он увидит перед собой обычного моба, пусть и ведущего себя совсем не так, как ему положено согласно боевым алгоритмам. «Глюк системы» — подумает он и обрадуется возможности завалить редкого монстра с ценным лутом.

Вся проблема состоит в том, что я моб лишь отчасти. А точнее — вообще не моб, ни в одном глазу. Это просто тело, которое я временно занимаю.

А сейчас у меня по плану — обычный променад по лесной зоне четырнадцатого этажа, потому что сидеть круглыми сутками в моей потайной пещере, скрываясь от «доброжелателей», — невероятно скучное занятие. И пускай я прячусь там не одна, со мной всегда мои верные четвероногие друзья, но они — всего лишь куски программного кода, имитирующие поведение домашних питомцев. И даже с учетом того факта, что в последнее время мне приходится постоянно себе это напоминать, нормального человеческого общения они никогда не смогут заменить.

Вот и спасаюсь от скуки прогулками на свежем воздухе в чужом теле, прячась или убегая от редких в этих глухих местах партий игроков, благо характеристики Лесного Кота это вполне позволяют.

Мое тело будто само по себе раздраженно хлопнуло длинными ушами с кисточками на концах (до сих пор не могу избавиться от некоторых привычек этого тела), уловив неприятный скрежет, звучащий так, будто кто-то пытался открыть мечом гигантскую консервную банку.

Немного подумав, я все-таки свернула в сторону звука, успев мимоходом подумать, что поговорка «любопытство кошку сгубило» в моем случае звучит как предсказание.

В человеческом теле, чтобы активировать режим скрытности, надо «тыкнуть» в соответствующую кнопочку в игровом меню, мне же достаточно просто снизить скорость и пригнуться к земле. Лепота!

Я рассержено зашипела, как… ну да, рассерженная кошка. Черт бы побрал этот выверт Системы, устроивший мне эту лепоту!

Звук, который и не думал стихать, шел откуда-то с запада. Если не ошибаюсь, там находится вход в крайне непопулярный донжон… не помню, как называется. Охраняют вход в подземелье тройка Каменных Стражей, медлительных типов с внушительным запасом здоровья, мощной защитой и атакой и… никаким лутом. Серьезно, с них падало совсем немного денег и, изредка, кусочки какой-нибудь руды, которую потом еще и перерабатывать надо было. Собственно, именно поэтому я и пряталась в этом месте — игроков здесь почти не бывает.

Первое впечатление оказалось верным… только в роли консервной банки выступала отдаленно напоминавшая человека гора камней, а распиливали на кусочки его сразу двумя клинками.

Высокая стройная женская фигурка, с ног до головы закованная в черные доспехи, легко, словно танцуя, увернулась от удара сцепленными в замок кулаками Стража а затем, проскользнув между ног каменного болвана, рубанула мечами под коленку моба, там, где у живых должны находиться сухожилия.

Страж с грохотом рухнул на подрубленное колено, а неизвестная мечница, запрыгнув ему за спину, одним движением отсекла каменную башку, используя свои клинки в качестве ножниц.

С тихим хрустальным звоном моб взорвался облаком полигонов, а мечница, мягко приземлившись на ноги, застыла без движения, опустив руки с оружием вдоль тела.

И только тут мое сердце вспомнило, что отпуск ему никто не давал и гулко застучало о ребра, словно отрабатывая мгновения простоя.

До этого момента я наивно считала, что неплохо управляюсь со своим коротким клинком. Сегодня я осознала, что в действительности я в этом деле — ноль без палочки, пустое место.

Эта девушка… Эти плавные, кажущиеся неторопливыми движения, за которыми, на деле едва успевал уследить глаз. Они больше походили на танец, чем на сражение, не вызывая при этом ощущения показушности — от них веяло смертельной опасностью.

«Само совершенство» — подумалось мне. — «Настоящая боевая машина».

Впечатление бездушной машины-убийцы только усиливала ее неподвижность сейчас, когда рядом не было целей для атаки. Откровенно говоря, сейчас она больше походила на моба, чем на игрока.

Вот пространство в стороне от нее подернулось рябью — это возрождался один из трех Стражей, охраняющих вход в донжон, и в тот же момент мечница сорвалась с места, растекаясь смазанным черным пятном по траектории своего движения. Пять секунд — и новая каменюка покидает этот мир, не успев даже толком родиться.

Я достаточно времени провела в Айнкраде, чтобы понимать, ЧТО и КОГО сейчас имела честь наблюдать.

Во-первых — мечница в черных доспехах была Проходчиком, одним из сильнейших воинов этого виртуального мира. Она просто не могла быть кем-то другим.

Во-вторых — два меча… Готова поспорить на последнюю единицу здоровья — это уникальный навык. Если быть совсем точной — третий из десяти открытых навыков на данный момент.

На некоторое время я выпала из реальности, заворожено наблюдая, как девушка в черных доспехах одного за другим превращает Стражей в груду булыжников. Очнулась я только тогда, когда Проходчица, разобрав на полигоны очередного противника, небрежно бросила клинки в ножны за спиной и зашагала в направлении красного пятна, развалившегося на траве чуть в стороне от места схватки.

Эээ… Красного пятна?

Как оказалось я, загипнотизированная схваткой, совершила непростительную в моем положении ошибку, а именно — проморгала еще одного свидетеля, какого-то паренька в красном прикиде и надвинутой на глаза широкополой шляпой того же цвета.

Да он же просто бессовестно дрых, пока его напарница выполняла всю работу!

Мечница присела на корточки рядом с ним и осторожно приподняла шляпу, заглядывая в лицо своему недобросовестному напарнику, отчего он мгновенно проснулся.

Девушка ойкнула, мгновенно выбившись из образа суровой воительницы.

— Извини, что разбудила, — повинилась она. — Ты в последнее время плохо спишь…

Вроде бы ничего особенного, но у меня тут же появилось неприятное чувство, что я тут лишняя, что стала свидетелем чего-то интимного, не предназначенного для посторонних глаз — столько нежности и беспокойства было в ее голосе.

Но, увы мне, оставить их одних я не могла. Мое хвостатое тело — непревзойденный ассасин с раскачанным выше потолка навыком скрытности, но… все эти громкие слова имеют смысл только для этого этажа. Когда я подбиралась к поляне, мечница не заметила меня, потому что была занята Стражами, сейчас мне помогала моя неподвижность, ощутимо усиливающая эффект маскировки. Но стоит мне пошевелиться, как я вспыхну на радаре этой парочки маленькой сверхновой и, стоит им только пожелать, мой фамилиар по имени Пушок умрет.

— Ничего страшного… — сонно пробормотал парень, со старческим хеканьем принимая сидячее положение. — Не стоит переживать, просто… просто бессонница.

— Зачем ты мне врешь? — укоризненно покачала головой мечница. Парень скривился, но промолчал. — Ты сам не свой с тех пор, как мы вернулись с кладбища Стартового города. Почему ты не говоришь мне, в чем дело?

Парень не ответил. Отвернувшись от подруги, он мрачно уставился в сторону. С моей стороны было прекрасно видно его застывшее бледное лицо, сжатые в тонкую полоску губы и отчаянный взгляд загнанного в угол зверя.

— Я что-то сделала не так?

Мне кажется, или я слышу в ее голосе отчаяние?

— Нет!.. Дело… дело не в тебе.

— Тогда в чем? Прошу, расскажи мне!

— Ты знаешь, — его губы тронула кривая усмешка, полная презрения к себе. — Есть кое-что, что ты должна обо мне знать.

— Тогда говори!

— …Но в тоже время я ни в коем случае, ни под предлогом не должен тебе этого рассказывать. По многим причинам. Потому что я боюсь твоей реакции, потому что знаю, что это принесет нам обоим только горе…

— …

— Раньше у меня получалось закрывать на это глаза, оправдывать в собственных глазах свое молчание… но больше у меня так не получится. Я должен сделать выбор. Но, чтобы я не решил, скорее всего, я тебя потеряю.

На поляне повисло молчание, а я отчаянно жалела, что не осталась сегодня дома. Сидела бы себе в своей пещере, прижимаясь к теплому мохнатому боку Миши, и не сгорала бы сейчас от стыда. Мне иногда кажется, что я самый невезучий человек во всем Айнкраде.

— Терри… — наконец нарушила молчание девушка и в ее голосе я с удивлением услышала облегчение. — Ты знаешь, что такое доверие?

— …Думаю, что ты сейчас мне все объяснишь.

— Правильно думаешь, — хмыкнула она. — Это когда тебе не нужны доказательства, чтобы верить человеку. Тебе не нужны слова, тебе не нужны поступки, ответы на вопросы или вообще хоть что-то, — ухватив его за руку, девушка развернула парня лицом к себе и с мягкой улыбкой сказала. — Я тебе верю. Ты не должен мне ничего рассказывать и не должен ничего скрывать. Помнишь, что я тебе сказала, когда ты спрашивал, последую ли я за тобой в гильдию?

— Что ты «пойдешь за мной в ад и обратно»…

— Я не отказываюсь от своих слов. Если честно, я даже не хочу знать, что ты там скрываешь. Что бы это ни было — это не имеет для меня никакого значения.

— Это имеет значение для меня, — упрямо наклонил голову парень.

Хотя кого он пытается обмануть? Даже я слышу в его голосе облегчение, чего уж говорить о мечнице в черном, знающей своего напарника куда лучше?

Тут я наконец не выдержала. Эта парочка сейчас и босса не заметит, что уж тут говорить о бедном слабом котике?

Развернувшись, я припустила прочь, — домой, в такую желанную сейчас темную сырую пещеру, откуда сбежала всего пару часов назад.

— Милорд, на нижних уровнях неспокойно…

Молодой паренек, лет семнадцати на вид, церемонно преклонил колено и склонил голову, а потому не видел, как я раздраженно скривился. Кто бы знал, как меня достали эти правила этикета и поклонение обитателей нижних уровней!

То ли дело Проходчики, признающие мое право командовать и беспрекословно подчиняющиеся приказам, но при этом способные в случае чего послать по матери, по-дружески подколоть и никогда не гнущие спину.

— Армия больше не может нас защитить, — между тем продолжал паренек, не вставая. — Из-за ее слабости крупные гильдии наглеют без меры, требуя все больше «налогов», зашевелились «оранжевые», кое-кто даже поговаривает о появлении «красных» гильдий, преемников уничтоженного «Веселого Гроба». Двадцать первый уровень просит у Рыцарей защиты.

Мне оставалось только недоуменно качать головой. Все же нижние уровни и передний край — это словно две разных вселенных, населенных совершенно не похожими на своих соседей людьми.

Вот что бы было, если бы РыК вдруг стал требовать с остальных Проходчиков деньги под предлогом «защиты» или еще каким идиотским поводом? Да нас бы сожрали на следующий день, даже не посмотрев на то, что мы считаемся (да и являемся, смею утверждать) сильнейшими, умудрившись собрать у себя, кроме всего прочего, трех обладателей уникальных навыков!

Ну вот сколько там человек в этих преступных гильдиях или, скорее, бандах? Ну один-два десятка в каждой, может быть три. А сколько всех остальных? Да они их шапками закидают, если захотят!

Но нет же! «Мы просим у Рыцарей защиты»!

Не понимаю, чего они ждут, на что рассчитывают? Что мы бросим прохождение игры и спустимся «с небес», чтобы подтирать им носы и разбираться с проблемами, с которыми они и сами в состоянии справиться?.. А открывать новые уровни кто будет? Неужели перехотели возвращаться домой?

Нет, если потребуется, то РыК и в одиночку надает по щам всем нехорошим парням, что отбирают конфетки у бедных беззащитных обвешанных оружием и закованных в броню не хуже средневековых рыцарей детей. Но ради чего, спрашивается? Людей не убивают, порядок поддерживают…

Все слишком привыкли, что Армия все делает бесплатно. А как по мне, если не хочешь или не можешь защитить себя сам, будь готов платить и подчиняться тому, кто на это способен.

Мысленно тяжело вздохнув, я поборол желание потереть неприятно покалывающие виски. Возможно, я слишком категоричен и местами даже циничен, но меня и правда достали все эти просители.

— Мы услышали тебя, — кивнул я, старательно поддерживая бесстрастный тон и морду кирпичом. Кинув взгляд на лежащую передо мной на столе бумажку, я хмыкнул. Какое громкое имя… — Энинг. Мы посмотрим, что можно сделать.

— Ну почему они все идут к нам? — тяжело вздохнул я, когда за представителем двадцать первого этажа закрылась дверь. — Почему не к «Ветру» или «Черным»? И, самое главное, почему этим должен заниматься я?!

— Люди всегда тянулись к силе, — успокаивающе произнесла моя бессменная телохранительница, отважно решившаяся разделить со мной тяготы представительской работы. Присев на подлокотник массивного кресла, больше похожего на трон, она шутливым тоном продолжила. — И потом, чего ты возмущаешься, сегодня финал чемпионата, а значит, завтра Курт вернется на свою должность «специалиста по связям с общественностью», а мы с тобой возобновим геноцид.

— Хорошо бы… — прислонившись лбом к плечу не надевшей сегодня доспехов Каны, я тихо спросил. — Думаешь, я слишком строг к ним?

Я ничего не говорил ей о том, что думаю обо всех этих «просителях», но уже давно убедился, что скрыть свои эмоции от напарницы у меня не получится никогда. Она слишком хорошо меня знает.

— Ты судишь их по себе, — мягко ответила она, запуская пальцы в мою отросшую шевелюру, и я уловил в ее голосе тень осуждения. Слабую, почти незаметную тень, которая, тем не менее, больно уколола меня куда-то в район груди. — Я, конечно, человек пристрастный, но при таком подходе хоть сколько-нибудь достойных людей в этом мире найдется всего пара сотен.

Я вздохнул. Кана как всегда права — у меня всегда были строгие требования к себе, но в последнее время я стал забывать, что все остальные вовсе не обязаны стараться им соответствовать. Окружающие — просто люди, со своими слабостями и пороками и вовсе не виноваты в том, что один идеалист упорно пытается стать идеальным человеком так, как он сам трактует это определение.

— Хорошо, замнем для ясности, — слабо улыбнулся я. — Но нам действительно стоит подумать, можем ли мы что-то сделать для нижних уровней, без ущерба для нашего основного дела.

— Вот и думай, а мое дело — мечом махать, — хмыкнула Кана.

— Лентяйка, — пробубнил я. — Хорошо устроилась, блин.

— Не жалуюсь, — не стала спорить моя напарница, перебирая пальчиками мои волосы, отчего у меня куда-то пропало желание спорить.

— Ладно… — сдался я. — Каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Ты — машешь мечами и одним взглядом пугаешь лентяев, отлынивающих от прохождения игры, Курт — треплет языком на благо РыКа, а мне, видимо, суждено до самой смерти заменять вам то серое вещество, которое вы ленитесь использовать.

— Это ты со мной сейчас согласился или оскорбил? — не поняла Кана.

Я только молча потерся носом о ее плечо и глубоко вдохнул в себя цитрусовый аромат лучшей девушки на свете.

— Сам не знаю, — наконец ответил я. — Ай!

Это Кана легонько дернула меня за ухо. Легонько — это потому, что мы оба с ней прекрасно понимали, что весь этот диалог — просто пустой треп ни о чем, который мы поддерживали исключительно ради того, чтобы услышать голос друг друга. Ну, по крайней мере, так делал я.

Нашу идиллию прервал негромкий кашель, тщетно пытающийся казаться тактичным.

— Чего надо? — «вежливо» поинтересовался я, неохотно скосив глаза на ехидно ухмылявшегося РыКовца.

— Дык список принес, господин сублидер, — ответил этот фигляр и продемонстрировал здоровенный лист бумаги. — Тот самый, «контактный».

— Давай сюды, — вздохнул я, неохотно отрываясь от плеча напарницы.

Заполучив в руки самый секретный на данный момент документ РыКа и подтвердив его загрузку в индивидуальную память нейрошлема, я пробежался глазами по длинному списку имен. Вообще эта идея пришла в голову Хитклифа почти неделю назад и, после недолгих дебатов, была безоговорочно одобрена всем составом «Рыцарей».

«Контактный» список был, как нетрудно догадаться, перечнем настоящих имен моих согильдийцев вкупе с их адресами на Той Стороне. Кроме этого, если «тыкнуть» пальцем в чье-то имя, открывалось новое окошко, где были слова, которые требовалось передать родным в том случае, если… ну, в общем, и так ясно. Мои контакты там, кстати, тоже были… правда, мне пришлось использовать девичью фамилию матери, а в качестве домашнего адреса указать дом, в котором жила моя бабушка по материнской линии в Подмосковье.

Доступ к этому документу на данный момент имело только высшее руководство гильдии, но по окончании игры было обязано рассекретить этот список, доведя эту информацию до каждого члена гильдии.

В том, что однажды мы вернемся в реальность, не сомневался уже никто. Три недели назад мы открыли пятидесятый уровень и, после собрания крупнейших гильдий переднего края, объявили о месячном отпуске всего сообщества Проходчиков. Звучит достаточно невинно, но на деле это решение имело гораздо большее значение, чем казалось на первый взгляд.

Раньше мы боялись остановиться, боялись, что нам не хватит духу вновь вернуться на передовую, что стоит нам дать себе слабину — и надежда рухнет, как карточный домик, растворившись в тоске по дому, оставшимся на той стороне родным, погибшим товарищам и страхе за свою жизнь.

Сейчас этот страх исчез и мы наконец смогли позволить себе отдохнуть.

— Очень хорошо, — сказал я вслух, отправляя список в инвентарь. — Беги давай, а то еще опоздаешь на матч.

— Я-то не опоздаю, — улыбнулся Каин и, уже от самой двери, добавил. — Смотри, Терри, я поставил десять тысяч на то, что ты сдашься до конца этого месяца.

— Иди уже… — буркнул я. — Нашли, блин, себе развлечение, устраивать тотализатор на тему нашей личной жизни.

— Ты знаешь способ, как это прекратить, — хмыкнула Кана. — Кстати, я в этом тоже участвую.

— И ты, Брут?.. Сколько хоть поставила?

— Двадцать кусков, а на что — не скажу.

Я вздохнул. На редкость дебильная ситуация и, что самое обидное, мне некого винить в происходящем. Сам во всем виноват.

Тема, на которую открыли тотализатор с банком в полмиллиона коллов (и продолжающего расти), была проста — дата, когда я, наконец, сдамся и предложу Кане стать моей девушкой. Сейчас наши отношения… если честно, понятия не имею как их обозвать. Она была кем-то куда большим, чем просто друг, но и моей девушкой назвать ее было нельзя.

Жутко неопределенная ситуация, которая забавляла всех окружающих, повергала в уныние меня и… веселила Кану. Вот уж чьей реакции я совсем не понимал, — она еще и ставки на это делает!

Хотя… мы практически не расстаемся как непосредственно на переднем крае, так и вне его, живем в одном доме (правда, в разных комнатах), а сейчас — сидим наедине практически в обнимку. Чем не парочка?

Промежуток времени, спустя который я наконец признаю этот факт вслух, измерялся только границами моего упрямства. К несчастью, запасов этого добра у меня хватило бы на десятерых…

— Ладно, нам пора, матч начнется через час, — перевел я тему, вставая с кресла и учтиво протянув руку Кане. — А там еще полчаса от телепорта топать.

Рыть мечом влажную от недавнего дождя землю — крайне неблагодарное занятие, смею вас уверить. Однако я продолжал ковырять ее «Хранителем», упорно стараясь ни о чем не думать.

В конце концов даже мое казавшееся неиссякаемым упрямство подошло к концу. Вложив клинок в ножны за спиной, я подхватил массивную мраморную плиту и попросту воткнул ее во влажную почву. Убедившись, что надгробный камень не шатается, я присел рядом, бездумно уставившись на последнее пристанище моей подруги.

Все последние сутки я думал о том, что скажу, когда буду это делать. Я сочинил сотни вариаций своих речей, сам прекрасно понимая, насколько они пусты и лживы. Все, что я мог сказать, было:

— Я не смог ее защитить, Стэн…

Сделав над собой усилие, я перевел взгляд на стоявшее рядом надгробие ее мужа, которого я тоже не смог защитить. Они были первыми, кто поверил в меня, они были первыми, кто встал со мной плечом к плечу в этой войне за свободу и сейчас они оба мертвы. А я жив.

Почему я все еще живу, а их бездыханные тела на Той Стороне уже гниют в осиновых гробах?

Бродячий Босс, это ходячее воплощение ужаса, назвал меня полубогом. Поневоле закрадываются мысли — может быть, именно в этом причина того, что я все еще дышу? Что Система, подчиняясь воле моего безумного отца, незаметно корректирует вероятности, подстраивая все так, чтобы я не погиб? Что мобы наносят мне меньше урона, что лут мне падает чаще, а при выборе целей для атаки я всегда стою в конце списка? Может и сделавшая меня знаменитым способность к сильнейшим критическим ударам, мой личный внесистемный навык — тоже дело рук бездушной Системы?

Что, в таком случае, будет дальше? Окружающие меня люди будут умирать, принимая на себя предназначавшиеся мне удары, даже не желая этого делать? И я выживу в любой передряге, оплачивая спасение чужими жизнями?

— Я не смог ее защитить… — Я мог сказать только это. Не попросить прощения, не пообещать, что такого больше не повториться, — только признаться в своем поражении. Не думаю, что Стэну есть дело до того, что я горюю о ее смерти ничуть не меньше, чем горевал о его.

По моим щекам против воли катились крупные, обжигающие не хуже серной кислоты слезы, тяжелые и не приносящие облегчения. Хотелось оскалить клыки и рычать, подобно дикому зверю, вцепившись в горло тому, кто причинил мне боль.

— Я не смог… Маленький самонадеянный гордец клялся на могиле лучшего друга, что больше никто из его друзей не умрет. Однажды совершив невозможное и спася любимую от смерти он поверил, что так будет всегда. И вот теперь твоя жена мертва. Что скажешь, Стэн?

Кажется, я брежу… Разговаривать с мертвыми — явно не признак душевного здоровья.

Да наплевать.

— Скажи что-нибудь… Прокляни меня, ударь, убей, если посчитаешь нужным! Она мертва из-за меня, Стэн!! Понимаешь?!!

Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и, развернув на сто восемьдесят градусов, прижали к себе. Я попытался было сопротивляться, вырваться из цепкой хватки, но у меня, само собой, ничего не вышло. Кана всегда вкладывала в «Силу» больше очков чем я…

Я рыдал у нее на груди, как сопливый мальчишка, которым, я, собственно, и являлся. За полтора года, проведенных на этой войне я успел позабыть о том, что я — всего лишь шестнадцатилетний подросток. Я должен гонять в футбол во дворе, бунтовать против учителей и родителей, пробовать курить и тайком целоваться с девушками, а не сражаться в этой бессмысленной войне против всего мира за свою и чужую свободу.

Окружающие, обманутые цифрами в моем профиле, относились ко мне как к взрослому и я успешно обманывал их и самого себя. Наверное, я действительно внутренне взрослее, чем мое настоящее тело, раз никто ничего до сих пор не заподозрил, но… Мне всего шестнадцать с половиной, я еще ребенок. Со мной не должно было произойти всего этого.

Однако это произошло. Судьба в лице моего собственного безумного отца заперла меня в виртуальном мире, обрекая на простой выбор: сражайся или позволяй сражаться другим, умирая за твое благополучие. Прикрывайся тем, что не достигших совершеннолетия не пускают на передний край не просто так, что взрослые и сильные дяди и тети знают, что делают, что они тебя спасут и со всем разберутся, заплатив, если потребуется, и своей жизнью.

Я сделал свой выбор. Решил сражаться за свою свободу и защищать тех, кто встанет со мной рядом в этой борьбе, пообещав себе, что они ни за что и никогда не умрут. И даже умудрился поверить в эту наивную чушь.

Это война и здесь умирают, пора мне уже принять эту истину.

— Все, истерика закончилась… — прохрипел я, крепче прижимаясь к Кане и старательно пряча лицо. — Прости, что тебе пришлось на это смотреть.

— Глупый… — прошептала она. — Слезы — нормальная реакция на смерть близких. Знаешь, сколько рыдала я, когда погибли мама с папой?

— Я люблю тебя, — прошептал я. — Пожалуйста, ни умирай.

— Ни за что на свете. Забыл, я же самый крутой мечемахатель Айнкрада!

— С этим трудно спорить, — я не смог сдержать улыбки.

Не имеет значения, насколько мне больно и тяжело, неважно сколько испытаний мне придется преодолеть на выбранном пути. Пока она рядом со мной, я выдержу все.

Перехватив поудобнее окошко ЛС, отправителем которого значился мой отец, я как следует размахнулся и швырнул его изо всех сил.

— Пять… семь… — вслух принялся считать я количество расходящихся по ранее безмятежной глади озера кругов. — Двенадцать. Хорошо пошла…

Что полагается делать ожившим мертвецам? Шаркающей походкой бродить в поисках вкусного мозгового вещества? Греметь цепями и завывать замогильным голосом в темных коридорах мрачных замков? Или, может быть, пить кровь и спать в гробах?

Уж точно не сидеть вторые сутки в живописном, но глухом уголке первого этажа парящей в небесах стальной крепости, отыскивая новые способы применения диалоговых окон Системы и старательно избегая принимать решение.

Я задумчиво провел рукой по лицу. Снежно-белая, абсолютно гладкая поверхность, ни глаз, ни ушей, ничего, что нарушало бы ее безупречную форму. Обычная болванка, пустышка, заготовка для человека.

Стандартный стартовый аватар SAO.

Теоретически я — все тот же Терри, каким был, скажем, пару суток назад. Сублидер сильнейшей гильдии Айнкрада, а в недалеком будущем — ее глава. Проходчик, или, если этот титул вам ничего не говорит, один из сильнейших воинов этого мира сражений и битв, каждый обитатель которого исповедует Путь Меча. Напарник Немой Убийцы Каны, девушки, в руках которой мечи танцуют завораживающий танец смерти, от которого нет спасения. Ученик Паладина Хитклифа, в прошлом — мультимиллиардера, живой легенды нашей виртуальной темницы. Ну и, как будто предыдущих пунктов было недостаточно, сын Бога.

Теоретически — ничего во мне не изменилось, я остался все той же личностью. На практике…

Еще вчера у меня была Цель, верные друзья и большая любовь. У меня был Путь, который я выбрал для себя сам. У меня было будущее, такое, какое я сам себе пожелал.

А сейчас у меня нет ничего, даже лица. Проходчик по имени Терри погиб в бою с Бродячим Боссом, пожертвовав жизнью ради товарищей и спокойствия своих «сокамерников».

Я могу стать кем захочу. Героем я уже был, злодеем становиться не желаю. Возникает вопрос…

— Кто я?

Не тот, кем я хотел бы быть, а тот, кем я являюсь.

Полубог, живущий среди обычных людей. Бессмертный на войне, где все, кроме него, умирают.

Взмахнув левой рукой, я открыл главное меню и вписал в графу «Имя» пять букв.

— Риока… — тихо проговорил я, пробуя на вкус свое новое имя, и повторил уже чуть громче. — Ри-о-ка.

На языке моего отца это означает чужака, пришельца, бродягу. Жаль, я не помню, как будет по-японски «бессмертный»… Хотя «нарушитель границ» тоже звучит неплохо.

Листая прочие вкладки меню, я хмыкнул. Кажется, я был не совсем прав — кое-что от прошлой жизни у меня все же осталось… Уровень, характеристики, список и значение навыков, инвентарь и золото — все при мне.

Как будто эти цифры что-то меняют…

Чем еще там полагается обладать игроку SAO? Ах да, тело и лицо…

Ковыряться в редакторе персонажа, собирая с нуля новую внешность не хотелось, тем более что я и сам не знал, кем хочу быть. Что там у нас есть в стандартных моделях? Гламурные красавчики и суровые бородатые дядьки с двухметровым размахом плечей. И как я сам не догадался?

— Буду красавчиком, — хмыкнул я, выбрав наименее смазливую модель.

Во мне кипела непонятная даже для меня самого веселая злость. Наверное, не стоило принимать важные решения в таком состоянии, но сейчас мне море было по колено.

Я уже отхватил самый главный чит в этой игре на выживание, которого были лишены игроки полтора года назад не так далеко отсюда, на главной площади Стартового города. Я бессмертен. Все остальное по сравнению с этим — не стоящая упоминания ерунда.

— А давай-ка еще росту прибавим! — решил я, пальцем двигая один из роликов редактора.

Теперь во мне сто восемьдесят сантиметров. Могу носить Хранителя на поясе без позорного скрежета задевающего землю клинка.

От меча, кстати, придется избавиться, как и от доспехов. Как следует размахнувшись, я зашвырнул служивший мне верой и правдой клинок куда-то на середину озера.

— Официально переименовываю тебя в Экскалибур, — с серьезной миной на лице прочитал я короткую погребальную речь, а затем принялся с остервенением сдирать с себя пластины доспеха, отправляя их вслед за мечом.

Опомнился я только от ощущения свежего весеннего ветерка на обнаженной груди. Выругавшись себе под нос, полез в инвентарь за запасной рубашкой.

— Ох, а я и забыл уже про тебя… — пробормотал я, кликнув на знакомое название в списке вещей. Красный плащ и шляпа, которые я прикупил для нашего с Каной отпуска. — Где-то у меня еще краска была…

Краска нашлась только белая, бывшая одним из ингредиентов той волшебной штуки, что наносила на наши доспехи символику РыКа. Цвет потерь, траура и печали в Японии.

Самое то.

Стоя на обрыве у берега крупного лесного озера, я глубоко вдохнул почему-то отдающий горькой солью воздух.

— Когда-нибудь я убью тебя, отец, — тихо, почти одними губами, пообещал я холодному аквамарину над головой. — Только попробуй не дождаться нашей встречи на вершине.

Кинув прощальный взгляд на место своего второго рождения, я развернулся и бодрой походкой зашагал прочь, на ходу открывая карту и распугивая своим присутствием местных мобов, задним радаром чуявших пропасть, разделяющую наши характеристики.

Решение было принято — божество сказало свое слово, смертные обязаны подчиниться.

И не надо меня осуждать — история с Бродячим Боссом напомнила мне, что где-то на вершине мира обитает всемогущий Бог, в чьей власти карать и миловать, даровать огромную силу и отнимать ее.

— Прости меня, любимая, — прошептал я. — Ты же подождешь меня еще немного?

Если Каяба хочет, чтобы я ушел с Переднего Края — так тому и быть, я подыграю.

Только не думай, отец, что это продлиться вечно.

Крошечный подшаг в сторону с одновременным поворотом корпуса позволяет мне пропустить двуручную секиру в паре миллиметров от тела. Ухватившись за длинное топорище рядом с миниатюрными женскими пальчиками, я пошире расставил ноги и швырнул свою противницу, не успевшую разжать руки, прямиком в ее напарника, отправив их обоих в недолгий полет в направлении стенки.

— А вы неплохо сработались, — отдал я должное своим… ну, кажется, все-таки ученикам.

— И все равно мы уже месяц не можем тебя коснуться, — проворчал Карас, помогая подняться своей девушке.

— Ничего удивительного, — я пожал плечами. — Я полтора года только тем и занимался, что сражался с самыми разными противниками. Было бы странно, если бы вы догнали меня всего за месяц.

— Так никто и не говорит о победе, — присоединилась к парню Мина. — Но хотя бы поцарапать…

— Какие вы кровожадные, — хмыкнул я.

— Путь к совершенству долог и тернист, — вмешался в разговор четвертый участник нашей маленькой тренировки. — Наберитесь терпения.

— Да, Мастер, — покорно склонили голову эти непоседы.

Меня бы так слушались…

— Мина, ты все еще хочешь сражаться своей оглоблей? — спросил я без особой надежды.

— Да, она мне нравится, — кивнула девушка, крепче сжимая в руках своего монстра.

Я только вздохнул. Вот уже скоро месяц как я пытаюсь убедить упертую девчонку сменить оружие и выкинуть на помойку это почти двухметровое недоразумение. Конечно, в SAO телосложение не имеет никакого значения и, если характеристики позволяют, ты можешь хоть фонарным столбом размахивать, но все же оружие такого класса требует определенного опыта, которого у меня кот наплакал. Все, что я мог дать Мине — это запавшие в голову рассуждения Атраса, одного из моих соратников по переднему краю, тоже фанату здоровенного оружия. А этого все же мало.

— Ну что, кажется, теперь моя очередь позориться, — я растянул губы в предвкушающей улыбке и, пошуровав в сваленной в углу куче оружия, выудил простой одноручный клинок длиной сантиметров девяносто. Все равно тренировка проходит внутри безопасной зоны, так что класс оружия не имеет особого значения.

— Нет ничего позорного в учебном поединке.

Я не ответил. До сих пор не могу понять, раздражает ли меня манера этого сухонького старичка азиатской наружности, словно сошедшего с экранов фильмов про восточные единоборства, выражаться в эдакой банально-мудрой манере или нет.

Я встретил Мастера Кима на следующий день после того, как поселился в приюте «Церковная мышь». Выйдя погулять по идеально прямым радиальным проспектам Стартового города, я заглянул в какой-то кабачок на окраине с целью чего-нибудь перекусить и, особо не выбирая место, плюхнулся рядом с ним.

Мне было достаточно всего один раз случайно встретится взглядом с мрачно уставившимся на полную кружку пива стариком, чтобы осторожно подхватить его под руку и отвести безучастного ко всему незнакомца в приют.

Спросите, что такого я увидел в пустом взгляде выцветших голубых глаз, смотрящих куда-то за пределы этого мира?

Просто я узнал его. Не старика, а этот надломленный взгляд, застывшее выражение лица, скорбные складки у губ…

Боюсь считать, сколько раз я видел нечто подобное. У людей, по случайности, которую язык не поворачивается назвать счастливой, вернувшихся живыми из антикристальной зоны, оставив позади медленно поднимающиеся к небесам полигоны своей партии. У людей, которые, скупо отвечая на вопросы односложными фразами, шаркающей походкой направляются к границе уровня, чтобы, перепрыгнув через перила, упасть в бесконечные небеса. У людей, с яростным отчаянием бросающихся в самые безнадежные схватки снова и снова, до тех пор, пока тихий шелест виртуальной смерти не погасит ноющую боль в районе груди.

Такой взгляд был у Каны, когда мы впервые встретились.

Поэтому я, не задавая лишних вопросов, отвел его в единственное известное мне место, где ему могли помочь, — в приют. К Александре, с ее глубокими синими глазами, которые, казалось, были способны понять все на свете. К Карасу и Мине, непоседливым ребятишкам, способным своей неуемной энергией расшевелить и мертвеца.

Это помогло мне, помогло и Киму, которого я называл «корейским самураем русской национальности». Пожилой кореец оказался известным в определенных кругах наставником боевых искусств на Той Стороне, а в SAO его привела возможность устроить своим ученикам настоящую тренировку в полный контакт.

Ну и устроил, да простят меня виртуальные боги за приступ черного юмора. Четверо парней, приведенных Кимом в Айнкрад, были на площади двадцать второго уровня в день визита Бродячего Босса. Каким бы талантливым преподавателем не был Ким, у его воспитанников не было ни единого шанса выжить в столкновении с этим монстром.

Вот такая вот история. К сожалению, всего лишь одна из многих и многих подобных ей, ведь у каждого из более чем двух с половиной тысяч погибших за полтора года игроков была своя история о том, как он попал в самую хардкорную игру тысячелетия… и как он погиб, трусом или храбрецом, предателем или героем.

Впрочем, все это чушь. Главное в том, что Ким оказался действительно МАСТЕРОМ.

У моей Каны был талант с самой большой буквы «Т», помноженный на громадный опыт боев на переднем крае, что принесло ей славу сильнейшего бойца Айнкрада и подарило уникальный навык. Не так давно я был уверен, что не встречу никого сильнее нее… пока не скрестил клинки с Кимом, который показал мне, что десятилетия практики тоже чего-то стоят. Хотел бы я посмотреть, чем закончится встреча Каны с этим уникумом.

Впрочем, это не единственное, чего я хочу.

— Карас, Мина, оставьте нас одних.

— Но мы хотим посмотреть! — хором возразили они.

— Завтра посмотрите. А сегодня, я прошу вас, сходите, прогуляйтесь где-нибудь.

— Но…

— Ступайте, — кивнул кореец, с интересом вглядываясь в мое лицо.

— Хорошо, Мастер, — понурив головы, парочка потянулась к выходу.

— И что же ты хотел мне показать? — поинтересовался Ким, когда за ними закрылась дверь.

— О, тебе понравится… — я растянул губы в предвкушающей улыбке, больше похожей на оскал.

Интересно, в какой момент времени обычный паренек, каким я был полтора года назад, интересовавшийся компьютерами и не любящий конфликтов, отчаянно пытающийся заслужить уважение равнодушного отца стал… мной? Человеком, чье сердце едва не пробивает грудную клетку от сладкого ожидания схватки в полную силу? Когда я стал тем, кто способен на убийство без угрызений совести?

Когда… когда слова «Путь меча» перестали быть для меня просто красивыми словами и стали неотъемлемой частью меня?

Серьезно, еще чуть-чуть и я начну изрекать что-то вроде «Когда у тебя нет ничего, у тебя есть твоя честь» и все в таком духе.

Впрочем, эти размышления не к месту.

Для Каны преодоление ограничений Системы по скорости естественнее дыхания, она даже не замечала, что переступает черту, за которую всем остальным нет ходу. Мне для этого требуется сознательное усилие, концентрация на каждом движении.

Рассыпающий алые искры безымянный клинок в моей ладони рассерженно загудел, столкнувшись с «Драконом» Кима в паре сантиметров от горла корейца.

— Как интересно… — протянул он, внимательно разглядывая полосу стали у своего горла, как будто именно она была причиной произошедшего. — А что еще умеешь?

Я мечтал об этом с нашей первой тренировки. Что окажется сильнее — власть над Системой или личное мастерство?

Я отскочил в сторону и, отведя все еще багровый меч чуть назад и в сторону, бросился в атаку, каким-то сто двадцать пятым чувством слыша, как с жалобным хрустом ломаются стройные ряды программного кода SAO.

Когда-то давно, когда я только начал размышлять над тем, как должен выглядеть «режим бога», я долго пытался понять, как мне справиться с «задержкой движения», отравляющей жизнь любому обитателю Айнкрада. И только схватка с Крадилом дала мне ответ на этот вопрос.

Оказалось, что ключом к решению этой проблемы был самый первый выученный мной фокус из этой оперы, а именно — изменение заложенных в Систему спец-приемов. Просто начинаешь его, а затем не позволяешь ему завершиться, постоянно корректируя движения тела таким образом, чтобы не оказаться в позе, в которой этот самый прием заканчивается.

Звучит элементарно, но мне понадобился месяц, чтобы освоить этот трюк, и то концентрация срывается время от времени, парализуя мое тело в проклятой «задержке».

Я кружил вокруг Кима, осыпая его градом ударов со всех направлений, давно выйдя за пределы восьмиударного приема «Смерч», с которого начинал атаку, но все мои усилия ни к чему не приводили. Мой противник с застывшим на лице выражением интереса отводил все мои удары в сторону, даже не пытаясь атаковать.

Резко выдохнув сквозь сжатые от напряжения зубы, я на мгновение прикрыл глаза и рубанул сверху, вкладывая всю массу в незамысловатое движение и Ким, ранее совершенно спокойно блокировавший мои удары, отлетел в сторону подобно надувному шарику, с большим трудом затормозив у противоположной стены нашего тренировочного зала.

Сила любого обитателя Айнкрада, как нетрудно догадаться, ограничена одноименной характеристикой и чем больше цифра напротив надписи «Сила», тем мощнее становятся твои удары и тем эффективнее прямые блоки. Всего и делов-то, что повторить фокус моей напарницы с «Ловкостью» с другой характеристикой.

— Становится все интереснее…

О всемогущий Рандом, существует ли хоть что-нибудь в этом мире, что способно пробить броню его невозмутимости? Я тут перед ним законы мироздания нарушаю, а ему всего лишь интересно!

Следующий удар он принял по касательной и мягко повел клинком в сторону, вынуждая мой одноручник скользнуть по его катане, причудливым образом искривляя траекторию моего удара. Мгновением позже история с небольшими изменениями повторилась и со следующим ударом. И только на четвертом я понял, что задумал старый кореец — он вынуждал меня принимать те позиции, что были прописаны в коде «Смерча» и, как только я принимал заложенное в нем положение, где-то в недрах Системы менялся процент завершенности спец-приема.

Если у него получится провести меня через все удары приема, я застыну в «задержке», что автоматически приведет к моему поражению.

Впрочем, останавливаться уже поздно. Я только крепче стиснул зубы и бросился в отчаянную атаку в надежде, что успею достать его раньше, чем собьется моя концентрация или Ким вынудит Систему меня парализовать.

Минуту спустя, с грустью рассматривая замершее у моего горла прозрачное лезвие, я вынужден был признать свое поражение. Старик с легкостью перехватил инициативу, когда почувствовал, что я уже выложил все свои козыри. Я чувствовал себя безвольной марионеткой в руках опытного кукловода и мог только с бессильной яростью наблюдать как мои собственные удары обращаются против меня.

— И все равно это было круто! — выдавил я улыбку, стараясь не показывать, насколько расстроен поражением.

— Не расстраивайся, ты заставил меня попотеть.

И правда, по как обычно невозмутимому лицу моего наставника от виска до подбородка пролегла почти незаметная мокрая дорожка.

Думаю, это можно зачесть как маленькую победу.

— Всегда знал, что каждому учителю есть чему поучиться у своих учеников, но не думал, что на старости лет произнесу: «Пожалуйста, научи меня сражаться как ты».

Смерив внимательным взглядом лицо Кима и убедившись в его абсолютной серьезности, я кивнул и принялся рассказывать все, что успел узнать о «Манипуляции Системой», напирая на техническую сторону вопроса и избегая касаться того, где и как я этому научился.

Хотя, полагаю, он и сам понимал, что никому, кроме Проходчика такие знания принадлежать не могли. Кроме нас ни у кого другого в Айнкраде нет такого стимула выпрыгивать из штанов в попытке стать сильнее.

— Попробуем снова? — только и спросил он, когда запас моих знаний подошел к концу. — Посмотрим, понял ли я что-то из твоих объяснений.

Я только улыбнулся, принимая стойку.

— Клянусь, в этот раз я заставлю тебя утонуть в собственном поту.

— Апельсины! Свежие апельсины!

— Отсыпь мне штук десять, Рауль, — я вежливо улыбнулся, глядя прямо в стеклянные глаза уличного НПС-торговца. — Как жизнь цифровая?

Смугловатый подтянутый мужчина, чем-то похожий на старичка Бандероса в молодости, склонил голову набок, уставившись на меня с выражением вежливого недоумения.

— Не понял запроса, пожалуйста, переформулируйте, — выдал он с металлическим привкусом синтезатора речи.

— У меня тоже неплохо, спасибо, что спросил.

Если бы Рауль мог, он бы обязательно покрутил пальцем у виска и позвал санитаров.

Но он не может. Он всего лишь несколько мегабайтов данных, выраженных в смазливой внешности, паре десятков заложенных фраз и выражений лица.

— Кажется, я схожу с ума, Рауль…

Отвернувшись от безмозглой неписи, я пробежался взглядом по пустынным улицам Грандума. Кроме меня и Рауля на смотровой площадке замка не было никого.

Кроме меня и безмозглого продавца апельсинов в великом городе Союза не было никого.

Кроме меня и нескольких мегабайтов «имитатора человека» в огромной парящей крепости не было ни единой живой души, кроме еще нескольких НПСов в других городах Айнкрада. И все они продавали апельсины.

Я забыл, почему это важно.

— А может быть, уже сошел?.. — раздался за спиной механический голос моего цифрового собеседника.

Рауль, медленно покрываясь сверкающей паутиной трещин, смотрел на меня странным, пугающе РАЗУМНЫМ взглядом, а затем с ударившим по ушам хрустальным звоном рассыпался на полигоны.

Шаг за пределы смотровой площадки, яростный свист ветра в ушах, приближающаяся мостовая…

Ни сомнений, ни страха, ничего — только пустота…

Я открываю глаза.

Снова. Опять.

Маленькая полянка, затерянная где-то в лесах одного из уровней Айнкрада. Поросший низкой травой холм с высоким дубом на вершине. Над чем-то звонко смеющийся ручеек, берущий начало у корней и теряющийся где-то у подножия.

И множество белых камней вокруг, так много, что их было бессмысленно считать.

Впрочем, мне это и не требовалось. Я и так знал, сколько их — ровно девять тысяч девятьсот девяносто девять.

Рано или поздно умирают все.

Кроме тех, кто бессмертен.

— …Риока! — сквозь грохот крови в ушах расслышал я встревоженный голос. — Риока!

Открыв глаза, я наконец-то вырвался из этого муторного кошмара и некоторое время смотрел мутными глазами на нависающее надо мной испуганное лицо Александры.

— Ты кричал… — прошептала она, запоздало натягивая на себя мокрую от моего пота простыню.

— Извини, — пробормотал я, с некоторой натугой садясь на кровати и усиленно растирая ладонями лицо, силясь забыть бесконечные ряды белых надгробий.

— Расскажи мне, что тебя мучает, — тихо попросила она, осторожно касаясь моего плеча. — И станет легче.

— Меньше знаешь — крепче спишь, Саня, — так же тихо ответил я, не оборачиваясь. — Я — прямое тому доказательство.

Некоторое время мы молчали. Наконец я, усилием воли скинув с себя серую апатию, встал с кровати и принялся натягивать на себя валявшиеся у кровати штаны.

— Пойду, что ли, поесть сварганю… Ты будешь завтракать?

— Только никакого сладкого — я слежу за фигурой.

Обернувшись через плечо, я благодарно улыбнулся попытавшейся меня рассмешить девушке и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Когда я только оказался в приюте, то почти сразу с удивлением осознал, что совершенно неприспособлен к обычной жизни, — хотя бы потому, что у меня не было ни единого не боевого навыка.

Я не мог добыть себе пропитание рыбной ловлей, охотой или собирательством, я не мог самостоятельно приготовить себе поесть, не мог получить ни единого колла каким либо другим способом, кроме как геноцидом мобов.

И даже более того — я не хотел этого делать. Я скучал по звону клинков, спорам до хрипоты по поводу тактики сражений с боссами, вечному соперничеству с конкурирующими гильдиями…

Конечно, сейчас, спустя почти полтора месяца после моей вынужденной отставки, ситуация изменилась в лучшую сторону и спустя десять минут я гордо поставил на стол дымящиеся чашки с кофе и поднос с бутербродами — вершиной моего кулинарного мастерства на данный момент.

— Сегодня они действительно пахнут кофе, — похвалила мои усилия вошедшая Александра, в мягких домашних тапочках и темно-синем халате.

— Еще бы — в этот раз я действительно положил в них кофе, а не толченный клык василиска.

Некоторое время мы молча завтракали и я чувствовал, как медленно расслабляется напряженный до предела узел где-то в районе груди. У Саши, этой удивительно домашней, несмотря на стальной внутренний стержень, девушки был потрясающий дар — в ее присутствии растворялись все тревоги и печали, оставляя вместо себя спокойствие и умиротворенность.

Внезапно в царившей на кухне тишине тренькнул звоночек оповещения и я с некоторым удивлением ткнул пальцем в конвертик в правом нижнем углу поля зрения, краем глаза замечая, как Александра зеркально повторила мое движение.

Диалоговое окно Системы захрустело в моих пальцах, а затем с жалобным хрустом лопнуло, брызнув во все стороны острыми гранями сверкающих полигонов.

Я готовился к этой потере с того момента, как узнал, что мой друг и наставник не доживет до конца игры. Я убеждал себя, что мне не будет мучительно больно, когда придет его время, — потому что успел подготовиться и смириться.

Я искренне в это верил, но… почему мое сердце забыло, что ему полагается биться в моей груди горячим насосом, а не замирать холодной льдинкой, больно протыкая меня изнутри острыми гранями?

— Риока?..

— Мой кошмар продолжается… — прохрипел я.

«Внимание, новое поступление! В продаже имеются рецепты на уникальную амуницию!»

Поправив длиннополую белоснежную шляпу, я подмигнул зардевшейся работнице магазина, пару мгновений назад приклеившей объявление на витрину. Вообще я битый час толкусь на площади главного города Союза совсем не за этим, но раз уж так совпало…

С тех пор, как я утопил Хранителя в озере, мне приходилось использовать самые обычные, ни разу не уникальные клинки, и даже сейчас, когда у меня появилась работа, я так и не подобрал себе новое оружие. «Стальной меч стражника», что сейчас висел у меня на поясе, был куплен у НПС-торговца в одной замызганной лавочке, затерянной в дебрях Вилиума, главного города пятидесятого уровня. Самый обычный меч, длинный, острый, но будто… без души.

На самом деле смешно, как уникальный дизайн и собственное имя меняют человеческое отношение к оружию.

Чаще всего с боссов падала не сама экипировка, а всего лишь рецепты на нее — собери все нужные ингредиенты, найди прокачанного ремесленника и, — вуаля! — «уникалка» у тебя в руках. Конечно, большая часть такого товара доставалась Проходчикам, как основным потребителям (да и добытчикам), но кое-что перепадало и нижним уровням.

— Приветствую, милорд, — я вежливо кивнул толстяку за стойкой.

— И вам не кашлять, Стражник, — добродушно улыбнулся Вайер, опознав нашивку на моей груди, а я сдержал ироничную улыбку. Все никак не могу привыкнуть к тому, что я знаю человека, а он меня — нет. Присмотревшись получше, «горняк» присвистнул: — Да это же сам Охотник!

— Повесьте скриншот! — хмыкнул я, кивнув на стенку, где были развешаны изображения знаменитостей Айнкрада, когда-либо заглядывавшие в эту лавку. Моя прежняя морда там, кстати, тоже была… в черной рамочке.

— Непременно, — серьезно кивнул толстяк, а я прикусил язык. Повесит еще, чего доброго… — Рецепты на витрине.

Бросив взгляд на улицу и убедившись, что моя цель пока не объявилась, я отправился вглубь лавки.

Топоры, кинжалы, щиты, копья… Листая список товаров, я все больше укреплялся во мнении, что само Мироздание не хочет, чтобы у меня появилось достойное оружие, пока не…

— Да вы шутите… — ахнул я, добравшись до последнего рецепта.

Полуторник длиной чуть менее полутора метров, требования по навыкам — почти «потолок», со скрытым названием, но самое главное… Гномья сталь, метеоритное железо и Кристалл Памяти.

Думаю, стоит объяснить, почему я вцепился в листок побелевшими от напряжения пальцами, изо всех сил сдерживая крик «Хочу!». Ответ, как всегда, кроется в моем прошлом: Гвардеец был сделан из гномьей стали, Хранитель — из метеоритного железа. Я буквально печенкой чувствовал, что этот клинок — МОЙ.

— Сколько за этот? — стараясь говорить спокойно, спросил я.

— Семьдесят тысяч. Со скидкой для Стражи будет… пятьдесят две с половиной.

— Беру, — кивнул я, без тени сомнений отдавая большую часть заработанных за время работы на Стражу денег. А ведь мне еще и ингредиенты искать где-то надо…

— При создании оружия по рецепту, купленному у нас, кузницы «Горна и Молота» предоставляют пятнадцати процентную скидку, — обрадовал меня Вайер, но я только рассеянно кивнул, убирая свиток в инвентарь и пытаясь сообразить — пришел ли уже каюк ржавеющему на дне озера Хранителю.

— Угу… — пробормотал я, закрывая за собой дверь и даря окружающим улыбку счастливого идиота.

От сладких грез о новом крутом мече меня отвлекла синяя вспышка телепорта. Резко развернувшись на каблуках в сторону испещренного рунами постамента в центре площади, я встретился взглядом с карими глазами пришельца, закутанного в черный плащ как сосиска в пленку.

— Штейн, — прошептал я имя своей цели, растягивая губы в предвкушающей улыбке.

— Охотник… — выдохнул преступник и открыл рот, чтобы скомандовать телепорту перенести себя в место побезопаснее.

Надо ли говорить, что я не собирался упускать засранца? Времени на это у меня было всего пара секунд, — примерно столько нужно, чтобы произнести два слова: «Телепорт» и название города.

Первым в Штейна полетел дротик, брошенный мной уже после того, как я сорвался с места, расшвыривая в стороны случайных свидетелей. Конечно, мы находились в безопасной зоне и заостренный кусок металла не мог навредить хелсбару… зато он заставил его покачнуться и оборвать на середине первое слово системной команды.

— Телепорт… — снова начал Штейн, восстановив равновесие.

Когда до него осталось всего пара метров, я всем телом наклонился вперед, будто собирался броситься на землю — спусковой крючок для спец-приема «Рывок» из колоды «Спринта».

— Лар…

Уже несясь со скоростью пули к телепорту, я понял, что не успею — Штейн выбрал самое короткое название из существующих — ему остался всего один слог.

Вытянув руку перед собой, я с силой сжал пальцы в кулак и резко опустил руку, будто хватая кого-то за волосы и ударяя мордой о стол.

Штейн рухнул на землю, будто нас и не разделяло больше метра пустого пространства.

— Вы арестованы, — натянуто улыбнулся я, усаживаясь на него сверху и выуживая из инвентаря кандалы. — Вы имеете право на бесплатную кормежку до конца игры и экскурсию в казематы «Стражи».

С тех пор как мне впервые удалось нарушить законы Системы в бою против Северного Огра, я все пытался понять одну вещь — где именно пролегает граница возможного, прочерченная Каябой? Ограничивается ли власть над Системой одними лишь увеличениями характеристик и контролем над своим телом во время выполнения спец-приемов или мы способны на нечто большее?

С того дня прошло больше десяти месяцев и чем больше я узнавал о «режиме бога», чем больше открывал связанных с ним внесистемных навыков, тем сильнее крепло во мне подозрение, что никаких искусственных границ не существует вовсе, а все барьеры — порождения нашего собственного разума.

— Ты заплатишь за это, Охотник! — прошипел Штейн, а я довольно улыбнулся — кажется, занятый скороговоркой преступник так и не понял что произошло. А все прочие увидели лишь смазанную тень, за пару секунд пересекшую отнюдь не маленькую площадь. — Ты выступил против нас, а Терри научил нас, как следует поступать в таких случаях!

Я только молча скривился, защелкивая кандалы на его локтях и лодыжках.

История с Бродячим Боссом наделала много шума в Айнкраде. Сильнее всего бросался в глаза вернувшийся страх перед виртуальным миром, который мы, казалось, давно оставили в прошлом.

Может быть, именно потому, что мы перестали бояться, мой отец и решил напомнить своим игрушкам, кто в доме Божество? Напомнить всем нам, что он может убить нас одним движением пальца? Вернуть боль, подкрутить параметры мобов, отменить безопасные зоны? Напомнить, что его могущество в пределах созданного им мира ограничивается только его фантазией и совестью?

Я, наверно, никогда не узнаю ответов на эти вопросы.

Гильдия «Сломанный меч», последнего представителя которой я только что схватил, был другим последствием истории с Крадилом. Обитатели нижних уровней наконец прозрели и осознали одну простую истину — даже Проходчики не всемогущи и некоторые из них додумались решить проблему преступности на неподконтрольных Армии уровнях самым кардинальным образом.

Так появилась гильдия «Сломанный меч», пара десятков отчаянных сорвиголов в черных доспехах, сломанным клинком в красном круге на гербе и девизом: «Судья, адвокат, прокурор и палач».

А я, в смысле, моя прошлая морда, числился у них в отцах-основателях как идейный вдохновитель и первый член.

Надо ли говорить, что поимка Виджиланте стала для меня личным делом?

— Терри убил Крадила потому, что был слишком слаб для того, чтобы решить проблему другим способом, — наконец ответил я, вздергивая Штейна на ноги и довольно грубо подталкивая в спину. — Топай давай.

— И у тебя хватает наглости обвинять его в слабости? — прорычал последний из «Сломанных», семеня мелкими шажками в направлении резиденции Стражи. — Да какое у тебя на это право? Где ты был, когда он сражался за нас?

Я не ответил. Право слово, не рассказывать же ему историю моей жизни?

Я шел за Штейном по улицам Грандума и ловил на себе взгляды прохожих. Разные взгляды — равнодушные, сочувственные, одобрительные, просто заинтересованные…

Сколько снято фильмов о людях, взявших правосудие в свои руки? О героях, что сражаются по ночам за спокойный сон обывателей — вне закона, вне правил? Уверен, каждый видел фильмы о Бэтмене. Боже упаси критиковать мужика в маске с ушками, но… такую власть — власть единолично судить что хорошо, а что плохо можно доверить лишь единицам с безупречным внутренним компасом и железной силой воли. А все прочие рано или поздно скатятся до уровня тех, с кем сражаются, если не хуже.

Да и личный мотив отметать не стоит — не очень приятно, знаете ли, когда убивают с твоим именем на устах.

— Ты все-таки его поймал! — Воскликнул Олаф — огромный мускулистый мужик, выглядевший до крайности внушительно, если не знать о том, что этот здоровенный рыжий детина — самое ленивое существо в Айнкраде. Похожий на викинга Олаф выполнял в Страже функции, бывшие чем-то средним между охранником, консьержем и «отделом по работе с клиентами». — Крис проспорил мне штуку.

— Угостишь меня пивом и мы в расчете, — улыбнувшись приятелю, я кивнул на мрачно сверлившего взглядом пол Штейна. — Оформляй его.

— Где ты его взял? — С любопытством спросил Олаф, небрежным, привычным всем нам движением открывая главное меню, чтобы вызвать клавиатуру.

— Да прямо здесь, на главной площади.

— Вот скажи мне, Охотник, как ты вообще их находишь?

— Фокусник не выдает своих секретов, — я едва удержался от искушения показать язык. У Охотника была слишком полезная репутация до крайности сурового парня, чтобы портить ее подобными выходками. — Тебя шеф просил зайти, как объявишься.

— Да? А что хотел?

— А он вообще оборзел в последние дни, — пробурчал Олаф, старательно что-то набивая на висящей перед ним в воздухе призрачной клавиатуре. — Перестал передо мной отчитываться, представляешь?

— Язва ты, рыжий… — Скривился я, направляясь к лестнице, ведущей к главному. — Бывай, камушек…

— Гори в аду!

Поднимаясь по главной лестнице особняка, я привычно здоровался со снующими туда-сюда знакомыми Стражами, приподнимая пальцами шляпу. Сам не пойму, толи я действительно немного пижон, толи меня просто забавляет им притворяться.

А на душе, впервые за долгие-долгие месяцы было легко и спокойно. Впервые с момента своей смерти я стряхнул с себя «трупное окоченение», сломал собственноручно возведенные вокруг себя стены и снова открылся миру. К тому же, в Страже я был занят ДЕЛОМ.

Это сложно объяснить человеку, ни разу не испытывавшему подобных чувств, но я уверен — стоит хотя бы один раз прикоснуться к чему-то, что больше тебя самого, и ты уже не сможешь без этого жить.

Прохождение игры было для меня своеобразной «надцелью», высшим приоритетом, чем-то, ради чего я жил и дышал и, оказавшись на задворках айнкрадской жизни без возможности вернуться на Передний Край, я… растерялся, не зная, что делать и куда идти, если не на Фронт. Проживая пустые дни в приюте, я даже не пытался найти себе новое Дело.

Но Хитклиф, да пребудет он в свете, подарил мне новую цель под названием «Полуденная Стража».

Я уже, кажется, рассказывал, что в последнее время на нижних уровнях было все меньше порядка и все больше — анархии, когда каждый делал все, что взбредет ему в голову, включая грабежи и убийства.

Раньше за порядком в Айнкраде следила Армия, но чем выше поднимался Передний Край, тем за большей территорией им приходилось присматривать. А ведь детишек Полковника не становилось больше, скорее наоборот, после смерти Коберта крупнейшая гильдия лишилась солидной части своего авторитета, а заодно — и членов.

В общем, на момент начала истории с Бродячим Боссом, армейцы худо-бедно контролировали только первые двадцать этажей, за парой последних присматривали мы (в смысле Проходчики), а все остальные оказались предоставлены сами себе.

На средние уровни (так стали называть этажи между двадцатым и Передним Краем) приходили те, кому не нравилась проводимая Армией политика, весьма похожая на действия настоящего государства, включая налоги на собственность и все остальное. Еще там обретались те, кого армейцы объявили вне закона и просто авантюристы, ищущие приключений на свою виртуальную задницу. Ну и, конечно, тем, кто набирал уровни для сражений на Переднем крае, было не миновать средних уровней. Коктейль из таких разных по своей сути и целям людей отдавал на вкус взрывчаткой, готовой взорваться от всего одной не вовремя вспыхнувшей искры. Что периодически и случалось.

На самом деле, если подумать, появление «Сломанного меча» было лишь вопросом времени.

В такой ситуации обитатели средних уровней обратились за помощью к тем, для кого, по всеобщему мнению, не существовало ничего невозможного — к Рыцарям Крови.

А мы… мы отмахнулись от них, сказав — разбирайтесь со своими проблемами сами. Перед обернувшимся трагедией финалом Чемпионата я впервые серьезно задумался над тем, чем мы можем помочь обычным игрокам Айнкрада. Однако Бродячий Босс спутал мне все карты, не дав додумать пришедшую в голову идею.

Это дело за меня закончил Хитклиф.

Полуденная Стража — организация, созданная и финансируемая ведущими гильдиями Переднего Края, чьей задачей было навести, наконец, порядок на средних уровнях.

Стража, как и любая гильдия в SAO, делилась на партии по шесть человек и главным в каждой такой «ячейке» был Проходчик, во многом благодаря тому, что только людям из своего круга мы могли доверять. Некоторые из нынешних командиров покинули Передний Край давно, остальные — после создания Стражи. Прочий же состав партии оставался на усмотрение ее главы.

Мы надеялись, что успеем пройти игру прежде, чем человеческая натура успеет испортить эту незамысловатую систему.

Полуденная Стража не брала деньги «за защиту», — все финансирование шло напрямую от гильдий Переднего Края и Горна и Молота. Правда, мы принимали пожертвования, но это ведь совсем не то же самое, не так ли?

В данный момент в Страже действовало сорок три партии, рассеянные по пятнадцати этажам. Двести девяносто восемь человек и… я, лучший Охотник за головами в Айнкраде.

Лучший, потому что единственный.

— Звали, шеф? — с нескрываемой иронией спросил я, заглядывая в кабинет главы Полуденной стражи.

Иронизировал я потому, что ранее прекрасно знал своего нынешнего босса.

— Звал, непочтительный засранец, — кивнул уже привыкший к моему поведению Каин. — Садись, разговор есть.

Каин… парнишка, которого я встретил на двадцать пятом этаже почти год назад, в день создания Рыцарей Крови. Парнишка, который, жутко нервничая с непривычки, тем не менее, потребовал у меня документы. Парнишка, преданно заглядывающий мне в глаза в поисках одобрения и совета и просящийся в мою партию потому, что у меня не было танка.

Я и не заметил, как он вырос…

Возможно, это глупо, но рядом с ним я не мог вести себя, как Риока по прозвищу Охотник, гроза преступников, известный своим мастерством мечник и вообще суровый парень, лишь немногим уступающий уровнем Проходчикам. Он был частью моей прошлой жизни и, когда я с ним разговаривал, то будто снова становился самим собой, — Рыцарем Крови Терри, всегда готовым на любые безумства, если над ними впоследствии можно будет посмеяться.

— Неужели объявилась еще одна тушка, на которую надо нацепить популярные в этом сезоне металлические украшения?

— Ты когда-нибудь бываешь серьезен? — вздохнул Каин, отодвигая в сторону гору бумажек, с которыми возился до моего прихода.

— Только в случаях, смертельно опасных для моего завтрака.

Каин вздохнул и картинно закатил глаза, добившись этим лишь насмешливого фырканья с моей стороны.

— Незадолго до своей смерти меня вызвал к себе Хитклиф.

Я молча ждал продолжения, неотрывно глядя ему в глаза.

— Подозреваю, что ты позвал меня не для того, чтобы рассказать, как чудно вы попили чай, — наконец сказал я, осознав, что Каин ждет моей реакции.

— Да… Хитклиф хотел поговорить о тебе.

— И?..

— Он попросил, чтобы я присмотрелся к тебе и прислушивался к тому, что ты говоришь. Сказал, что он тебе доверяет и поэтому доверять должен и я.

— Вот даже как… — индифферентно протянул я.

— А еще он сказал, что я был вторым, кому он предложил возглавить Полуденную Стражу. Мне надо говорить, кто был первым?..

— Пожалуй, не стоит. Полагаю, он отказался объяснять причину?

— Сказал, что это не его тайна, — кивнул Курт. — Сказал, что ты отказался потому, что не имеешь достаточно авторитета для того, чтобы тебя слушались. На мое замечание, что для этого достаточно ЕГО авторитета, он только грустно улыбнулся. Тогда я не понял, в чем причина… а спустя неделю он погиб.

— Я бы не успел набрать достаточно очков за оставшееся у Виктора время, — кивнул я. — А на чужом авторитете далеко не уедешь.

— Даже я не знал о том, что он болен. А ты, выходит, знал?..

— Ты же сам сказал — он доверял мне.

Пару секунд Каин сверлил меня пристальным взглядом, а потом решительно кивнул самому себе, будто что-то решив:

— Собирайся, ты отправляешься со мной в Железный Дворец, главный армеец имеет к нам разговор.

— Сей секунд, босс! Мне завязать вам шнурки?

— Топай давай… — пробурчал Каин, подхватывая лежащий на краю стола позолоченный шлем. — Молча.

Вытянув руку, я толкнул двери таверны, больше похожей на салун в стиле Дикого Запада. На противный скрип несмазанных петель обернулось несколько завсегдатаев и, смерив меня внимательными взглядами, равнодушно отвернулись.

Наверное, только в Кипалии, столице двадцать девятого уровня, мой прикид не вызвал бы подозрений. Длиннополый черный плащ, широкополая шляпа, сдвинутая на лоб и повязка, прячущая лицо — в любом другом месте Айнкрада на меня бы как минимум подозрительно косились, а как максимум — суровые дядьки из Армии или Стражи попросили бы предъявить «докУменты», роль которых в Айнкраде выполнял игровой профиль.

Встретившись взглядом с трактирщиком, невозмутимо протирающим грязные стаканы не менее грязной тряпкой, я прикоснулся кончиками пальцев к шляпе, чуть наклонив ее вперед. Хозяин кивнул и, не меняя выражения лица, кивнул в дальний угол таверны, на стоящий в глубокой тени столик с синей розой в вазочке.

Не говоря ни слова, я зашагал в указанном направлении, мимоходом шлепнув по чьим-то полупрозрачным рукам, потянувшимся к не самому дешевому клинку у меня на поясе.

— На будущее — не пытайся обмануть раскачанный до потолка навык «Разведка», — пробурчал я, не оглядываясь. В этом месте произошедшее — в порядке вещей.

Усевшись на стул лицом к двери, я снова кивнул бармену, и в тот же миг передо мной на исцарапанную столешницу в застарелых пятнах плюхнулась кружка пива со стекающими по стенкам каплями конденсата. Кружка была чистой. Зачем, спрашивается, их тогда протирали, если они тут сразу чистые появляются?

— Не вы ли заказывали розовые чулки? — раздался рядом чересчур серьезный голос.

Повернув голову на голос, я уперся взглядом в моего визави, выглядевшего в точности как я — только вместо шляпы и повязки лицо закрывал глубокий капюшон, из под которого виднелся только острый подбородок.

— Завязывала бы ты со своими играми, Мисс Шэдоу, — пробурчал я.

— И все же?..

— Да, у моего парня сегодня день рождения, — угрюмо зыркнув на собеседницу, процедил я.

— Тогда у меня есть, чем вас порадовать.

— …Клянусь, когда я посажу тебя за решетку, причиной будут именно твои шуточки, — пообещал я.

Капюшон мелко затрясся, — его хозяйка довольно хихикала. Никогда не понимал ее извращенное чувство юмора.

Редчайший случай — даже Вестник не знал настоящее имя этой особы с плохим чувством юмора. В их досье значился только псевдоним, пометка «независимый торговец информацией, по неподтвержденным слухам — воровка» и… все. Этот факт был тем более удивительным, если вспомнить, что, как правило в досье значились даже настоящее имя и место жительства на Той Стороне, не говоря уж о таких мелочах, как список навыков и примерное состояние игрового счета.

Когда я стал заниматься охотой за головами в составе Стражи, именно Мисс Шэдоу стала моим главным информатором — ведь у кого еще узнавать о местонахождении преступников, как не у одной из них?

Впрочем, сегодня мы встречаемся совсем по другой причине…

— Ты принесла его?

— Конечно, красавчик! — она протянула мне полупрозрачную табличку, в которой я мгновенно узнал информационное окно, всплывающее после приказа «показать информацию о снаряжении».

— Это он, — улыбнулся я, пробежав глазами по цифрам.

— Само собой, — она пожала плечами.

— Я даже спрашивать не буду, как тебе это удалось. Хотя кое-какие догадки у меня есть… Должен признать, мне всегда везло на знакомство с обладателями уник…

— Оставь их при себе, Стражник, — в мгновенно похолодевшем голосе мелькнула и тут же спряталась нотка угрозы. — У меня тоже имеется множество догадок, о которых не стоит знать окружающим.

Вот даже как… Я заинтересованно наклонил голову к плечу, пытаясь понять, какую именно из моих тайн она знает.

— Что, эта глупая железяка сдала меня, да? — стараясь говорить непринужденно, я помахал в воздухе инфоокном.

— Ну а кому еще может понадобиться первый клинок всеайнкрадского героя?

— Ярому фанату? Коллекционеру? — предположил я.

Она не ответила. Выхватив у меня из рук инфоокно, она многозначительно помахала им в воздухе:

— Давай сюда мои деньги, Джеймс Бонд, или я верну Гвардейца на место.

Теперь пришла моя очередь извлекать из внутреннего кармана плаща полупрозрачную табличку, являвшуюся чем-то вроде чекового листа на предъявителя с заранее вписанными значениями суммы.

— Сто тысяч немеченым купюрами, — с иронией произнес я, наблюдая как Шэдоу, пробежавшись глазами по чеку, нажала горящую надпись «получить».

Открыв инвентарь, обладательница уникального навыка абсолютной невидимости оформила передачу собственности и мой ненаглядный Гвардеец в очередной раз поменял своего владельца.

— Ну, я пойду. Если понадобится еще какая вещь для… коллекции, ты знаешь, где меня найти.

— Вообще-то у меня уже есть к тебе дело, — произнес я, когда воровка уже отвернулась.

— Цена? — Шэдоу не обернулась — лишь чуть развернула голову, демонстрируя легкий интерес.

Я демонстративно открыл главное меню и прочитал:

— Четыреста сорок восемь тысяч.

Все, что осталось от моих запасов Проходчика — огромная цифра, на которую вполне можно снарядить бойца Переднего Края.

Лишь стартовая сумма для начала торга о деле, которое я хочу предложить Шэдоу.

— Выкладывай, — после непродолжительных раздумий, воровка вернулась за стол.

— Я хочу, чтобы ты проникла в Армию.

— Что-то мне подсказывает, что ты начал слишком близко… — пробормотала воровка.

— Не притворяйся, ты прекрасно поняла, почему я прошу тебя об этом. Армейцы воспользовались помощью Стражи, чтобы подняться до уровня Проходчиков, а когда добрались до Переднего Края, Кибао отозвал своих псов назад. С тех пор они не покидали Стартовый Город, но знаешь, какая забавная штука происходит? Их уровни продолжают расти, у них появляется новая экипировка, у армейцев откуда-то взялись деньги для экспансии и захвата новых этажей…

— Ну и пусть себе растут, — пожала плечами Шэдоу. — Почему это тебя так волнует?.. Чем больше делает Армия, тем меньше придется работать вам, не так ли?

— Я доплачу еще сто тысяч, если ты не будешь спрашивать меня о том, почему мне так важно знать, что происходит внутри самой большой гильдии Айнкрада.

— Нет уж, если я наступлю на мозоль армейцам, я должна знать — из-за чего.

— …Рано или поздно Армия бросит вызов Проходчикам. Я обязан знать про них все, чтобы этого не допустить.

— Звучит, как фраза из какого-нибудь глупого пафосного фильма, — протянула Шэдоу.

— Она стоила тебе ста тысяч, — злорадно улыбнулся я.

— Один-один, — признала воровка.

Некоторое время мы молчали. Я — меланхолично потягивал пиво в ожидании ответа, воровка, подперев щеку кулачком, задумчиво рассматривала меня из под края капюшона. Система скрывала черты ее лица, но я печенкой чувствовал — дело в шляпе.

— Ну разве я могу отказать герою Айнкрада? — наконец сдалась она.

— Особенно, если он платит четыреста тысяч, — хмыкнул я.

— Пятьсот, — поправила меня воровка.

— Как пожелаете, Мисс Шэдоу, — я вернулся к официальному тону. — Может, свалим из этой дыры? На сорок втором готовят отменные стейки.

— Ты платишь, Стражник, — сказала воровка, поднимаясь из-за стола и бросая на столешницу чек на пятьсот коллов.

— Я и так плачу полмиллиона, халявный стейк — это перебор.

— И вот так, дамы и господа, погиб последний настоящий мужчина — в неравной схватке с собственной жадностью!

— Силы были неравны, — деланно вздохнул я, отвлекаясь на звоночек личного сообщения.

Улыбнувшись в повязку, я отстучал Александре, что к тому времени вернусь.

Приютские, с момента моего вступления в ряды Полуденной Стражи, усиленно качались, чтобы пройти довольно строгий ценз по уровням. И если Ким и без того его проходил, то Александре, не бравшей в руки меч больше года и ребятишкам, последний раз державшим его в руках в день-когда-все-началось, надо было постараться, чтобы Стража сочла их достойными.

Вообще-то, они взяли сорок пятый, минимальный, уже пять дней назад, но решили, что опыт лишним не бывает и задержались еще на недельку.

Я полагал, что Александра уйдет на Передний Край, но… она сказала, что останется и я понятия не имел, что чувствовал по этому поводу. С одной стороны я, безусловно, рад этому обстоятельству — я уже успел привыкнуть к тому теплу, которым она, не скупясь, щедро одаривала всех окружающих. С другой… Это запутывало все еще больше, как будто и без того было недостаточно.

Что я, спрашивается, скажу Кане, когда она узнает? И, самый главный вопрос — успею ли я сказать хоть что либо, прежде чем она сделает из меня тысячу маленьких Эльдарчиков?

— Проблемы с женщинами, красавчик? — насмешливо фыркнула Тень, наблюдая за моей кислой физиономией.

— Шла бы ты лесом, капюшоноголовая…

— Ой, как приложи-и-ил… — продолжая ухмыляться, протянула воровка, ногой открывая двери салуна. — Звоните в ожоговое отделение!

— Да как ты еще жива-то до сих пор, с таким-то чувством юмора… — пробормотал я, выходя вслед за воровкой.

— Профессиональная тайна!

— Та же, что позволила тебе выполнить мой предыдущий заказ?

— А ты догадливый! На пирожок, — улыбнувшись, Мисс Тень протянула мне руку.

Когда я автоматически пожал ее, то почувствовал, что в ее руке было что-то еще. Опустив глаза на раскрытую ладонь, я увидел слабо светящееся окошко неотправленного личного сообщения.

Когда я поднял голову, рядом уже никого не было — воровка по кличке Тень растворилась в воздухе.

— А ведь могла просто сообщение отправить — знаешь ведь ник… — пробормотал я в пустоту. — Шпионка недоделанная.

— Риока? Проходите, вас ожидают.

— Спасибо, Варя, — я благодарно улыбнулся миловидной толстушке, занимающей в Горне и Молоте должность личного секретаря Седрика.

Секретарша озадаченно моргнула, уставившись на меня как на привидение, а я быстро прошмыгнул мимо нее, загадочно улыбнувшись напоследок.

Плевать на конспирацию — через три дня все это станет уже неважным.

— Охотник! — Глава крупнейшей ремесленной гильдии Айнкрада даже немного приподнялся на стуле, чтобы поприветствовать меня — немалая честь.

Я бы, наверное, возгордился, если бы в моих воспоминаниях не хранилась сцена, в которой я тащу этого могущественного человека на диван после их посиделок с Виктором.

Если мне не изменяет память (а она не изменяет), Седрик, Степан Фролов в «доайнкрадскую» эпоху, владел на Той Стороне небольшим заводом по производству спичек — семейный бизнес. В SAO его привело врожденное любопытство и прокол дочери, отчисленной из универа за прогулы. Отобравший в качестве наказания нейрошлем Степан решил «всего одним глазком» глянуть на виртуальную реальность, о которой так много говорят в последнее время.

Глупая история, не находите?

— Милорд, — я склонился в вежливом полупоклоне, мимоходом отметив, что Хитклиф был бы мной доволен — я потихоньку осваивал правила хорошего тона.

Как бы потом от них избавиться, когда мы вернемся в реальность?..

Если вернемся…

— Присаживайтесь, Стражник, присаживайтесь, — Седрик улыбнулся мне своей фирменной холодной деловой улыбкой и, дождавшись, когда я устроюсь в глубоком кожаном кресле, продолжил. — Признаться, я был удивлен, когда Варисса сообщила мне, что со мной просит встречи знаменитый Охотник за головами.

— Вы преувеличиваете, — я устало улыбнулся. — Я всего лишь притащил Страже несколько бандитов — не понимаю, почему из этого раздули такую шумиху.

— Вы хотели сказать — выследили и схватили большую часть гильдии убийц, которая навела немало шороху на средних уровнях?

— Это детали, — отмахнулся я. — Давайте оставим причины МОЕЙ известности в сторонке и поговорим о причинах ВАШЕЙ.

— Вот как… Интересно… — протянул Седрик, делая вид, что не понимает, о чем я говорю.

— «Золотые Руки».

— Ах да, точно, уникальный ремесленный навык, — хлопнул себя по лбу этот артист. — Вы хотите, чтобы я выковал вам… клинок, если не ошибаюсь?

— Да, у меня есть рецепт и ингредиенты. От вас требуется только немного постучать молотком по наковальне. Ну, и поделиться бонусами, которые дает оружию ваш навык.

— А я-то уж думал, вы хотите попросить моей помощи в поимке очередного злодея…

— Ну, в некотором роде так и есть, не правда ли? — улыбнулся я. — Но вы ведь вроде пацифист, не?

— Помилуйте, да разве в этом мире можно остаться пацифистом? Да здесь любая малолетка метр с кепкой ростом может огреть тебя палицей по кумполу! А у современной молодежи ни тормозов, ни здравого смысла…

Я не выдержал и рассмеялся. Пухленький ремесленник всегда умел смешить людей, только редко этим занимался — не по статусу.

— Ладно, молодой человек, будем считать, что мы договорились. В честь ваших заслуг я даже не возьму с вас денег. Но с одним условием — не рассказывайте Варе!

— Договорились! — Обрадовался я. Чего уж там — моя репутация только что сэкономила мне почти сто тысяч, — услуги лучшего кузнеца Айнкрада ценились высоко.

Будет что оставить Александре в случае, если я проиграю…

— Давайте сюда ваши ингредиенты с бумажкой — этажом ниже есть кузня.

Первым на стол плюхнулся рецепт. Пробежав глазами по нему, Седрик изумленно поднял брови и задумчиво посмотрел на меня. Еще бы — кому, как не ему знать из чего были сделаны мои прошлые клинки.

— Это будет необычный клинок…

— Я в этом уверен.

Забрав остальные ингредиенты, Седрик бросил мне «Жди здесь» и вышел вон, оставив меня в одиночестве наедине со своими мыслями.

— Это должен быть чертовски необычный клинок! — прошептал я.

Спросите, почему я был в этом так уверен?

Когда я впервые взял в руки Гвардейца, когда-то бесконечно давно, я недалеко ушел от обычного подростка, каких миллионы кругом. Холодная закаленная сталь первого по настоящему МОЕГО клинка впитала в себя мой страх, что не оставлял меня первые месяцы нашего знакомства.

В те далекие времена страх был моим самым верным спутником, исключая саму возможность того, чтобы я сражался в передней линии. Он парализовал мою волю, мешал мне думать и действовать, отдаваясь противной дрожью в коленках всякий раз, когда поблизости от меня свистела вражеская сталь.

Этот страх умер во мне, когда Гвардеец был у меня в руках, в день, когда погиб Коберт и Армия, в день, когда сообщество Проходчиков познало горечь полного поражения.

Тот брусок железа, что я отдал Седрику, впитал в себя мою решимость, когда я в одиночку бросился на толпу «викингов», способных с легкостью разорвать меня на полигоны. Бросился, чтобы дать нам шанс на победу.

Где-то в недрах той кучки цифр, коей и был мой верный клинок, таится печать моего отчаяния и осознания неизбежности собственной смерти. Эта печать появилась там в тот момент, когда я, спиной к спине с Каной, отбивал атаки «викингов», наблюдая, как остатки моей жизни окрашиваются красным и начинают тревожно мигать в такт отчаянно стучащему в груди сердцу.

Гвардеец был в моих руках, когда я впервые нарушил законы этого мира. Уверен, этот старый вояка до сих пор помнит, каково это — чувствовать, как перед твоей волей отступает реальность.

А Хранитель… вместе с ним я доказал себе и всему остальному миру, что мое опрометчивое, невыполнимое обещание все же можно сдержать, даже если ценой будет моя жизнь.

Он помнит о том, что меня устраивает такая плата.

Все то, что помнят эти два клинка, пригодится в грядущей самой важной схватке в моей жизни.

Столкновение двух идеологических полюсов Айнкрада: «Армия/Орден» и «Стража/Проходчики» — неизбежно. Пройдут недели, может быть — месяцы и Кибао сделает свой ход, попытавшись остановить прохождение игры и не нужно быть гением, чтобы догадаться, как на это отреагируют мои бывшие соратники. Пройдет совсем немного времени и этот мир узнает, что такое настоящая война — не с безмозглыми мобами, а с такими же, как ты людьми, которые сражаются за то, во что верят, по обе стороны баррикад.

Никто не сможет остаться в стороне и Айнкрад очень быстро поделиться на два лагеря: «за» прохождение игры и «против».

Добродушному пацифисту Седрику, у которого на Той Стороне осталась жена и дочь придется взять в руки оружие и сражаться за возможность к ним вернуться.

Ветреной и задорной Повелительнице Зверей по имени Силика придется натравить своих нежно любимых питомцев на живых людей, чтобы иметь возможность вернуться и доказать, что смерть ее отца не была случайностью.

Несгибаемой воительнице с преданным сердцем и бездной понимания в душе придется обрушить мощь «Двух клинков» на людей, за свободу которых она сражалась, потому что она не умеет сдаваться.

Александре, девушке, способной прогнать из моего сердца любую печаль, придется стать убийцей, потому что дома ее ждет сын, который растет без матери.

Я могу продолжать этот список бесконечно — у каждого из моих близких есть причина сражаться в грядущей войне.

Сколько из них погибнет ради того, чтобы мы получили шанс вернуться в реальность?

Я отвечу: возможно… все.

Предположим, я пойду в Цитадель Союза и расскажу все о Кибао Рыцарям Крови. Предположим, что я, раскрыв свою личность, даже смогу убедить их в правдивости своих слов.

Что дальше? Ответ прост — превентивный удар, который выльется… в войну.

Это было бы правильным поступком, если бы почти полтора года назад я не дал своему погибшему другу обещание.

Я сказал Стэну: «Больше никто не умрет».

— Ну, вот и все, молодой человек, принимайте оружие!

Обернувшись, я увидел, как непривычно серьезный Седрик протягивает мне рукоятью вперед длинный серебристый клинок с узким лезвием, широкой крестовиной и большим зеленым кристаллом на рукоятке.

— Это действительно необычный клинок, — сказал кузнец, когда я осторожно коснулся пальцами обмотанной белой шершавой кожей рукояти.

— Тяжелый… — прошептал я, крутанув его в ладонях. — Как его зовут?..

— Дающий Право.

Я криво ухмыльнулся, почему-то совершенно не удивившись такому имени.

— Ну конечно… Разве могло быть по другому?

Поднеся остро заточенную сталь к губам, я еле слышно прошептал слова, которые повторял себе снова и снова вот уже полтора года. Эти четыре слова успели стать частью меня, казалось, что забери их — и от меня ничего не останется.

— Больше никто не умрет.

— Здравствуй, Стэн.

Положив у массивной гранитной плиты купленные у все той же НПС-продавщицы цветы, я плюхнулся на задницу и, блаженно вытянув ноги, поздоровался со вторым участником необычных посиделок.

— И тебе привет, Милана. Как оно там, в раю?

Знаете, что страшнее разговаривающего с мертвыми семнадцатилетнего парня?..

— Так я и думал. Гоняетесь друг за дружкой в неглиже, бренчите на арфах, а про старых друзей и думать забыли.

…Когда мертвые ему отвечают.

— А тебя здесь вообще быть не должно, симулянт! — Я весьма невежливо тыкнул пальцем в третью могилу, на которой значилось имя «Терри».

Если подумать, случись однажды такая неприятность и я погибну, то я бы хотел найти свое последнее пристанище именно здесь, рядом с ними. Не на огромном, навевающем тоску и отчаяние кладбище Стартового города, не на крохотном «домашнем» погосте РыКа… Именно здесь.

— Демоны бегут, когда хороший человек идет на войну, — прочитал я короткую эпитафию на своей могиле и удивленно хмыкнул. — Поверить не могу, что она запомнила.

— Что, думали, снова будем все вместе, да?.. Придется подождать маленько. Вполне возможно, завтрашней ночью и свидимся.

Не знаю, зачем я пришел сюда. Честно.

Я продолжал болтать, боясь заткнуться хотя бы на мгновение — все, что угодно, лишь бы не слышать этой зловещей, давящей на психику тишины, не слышать выплывающие откуда-то из глубин подсознания ответы друзей… не чувствовать, что схожу с ума.

Я рассказал о Мастере Киме, о ребятишках, Александре и своей новой работе. Рассказал о том, как меня бесят тупые шуточки Шэдоу и о том, как отдал практически все свои деньги этой проныре за информацию, которая оказалась ненужной, хотя, надо признать, по настоящему важные вещи она рассказала мне совершенно бесплатно.

…О том, что завтра ночью я иду в бой, из которого, скорее всего, не вернусь.

— Вот такие вот дела, ребята, — закончил я свой рассказ. — Каким бы сильным я не стал, сколько бы усилий не прикладывал — почему-то всегда находится кто-то сильнее, могущественнее или просто безумнее. Это только в Айнкраде так, или Та Сторона ничем не лучше?

Та Сторона… Реальный мир, которого я, честно признаться, уже почти не помню. О чем я мечтал, кого любил и кого ненавидел, ради чего жил и ради чего был готов умереть?

Не помню. Кажется, будто до SAO меня и вовсе не существовало.

Смешно, не правда ли? Именно в виртуальном мире я начал по-настоящему ЖИТЬ.

Возможно, я повторяю это слишком часто, но… у Судьбы отвратительное чувство юмора.

А в следующий момент я понял, зачем же все-таки сюда пришел.

— Так и знала, что однажды встречу тебя здесь.

Потому что надеялся встретить ЕЕ.

— Здравствуй, Кана, — выдохнул я, не в силах обернуться.

— И тебе не кашлять, мистер Какого-черта-не-сказал-что-бессмертен!

На сей раз я обернулся, улыбаясь во все тридцать два зуба, да так и застыл, пораженный произошедшими с моей напарницей переменами.

— Зачем ты сменила прическу?

— Почему ты оставил меня одну?..

На этот вопрос мне было нечего ответить, поэтому я его проигнорировал и занялся разглядыванием новой внешности напарницы.

Она безжалостно отрезала свои роскошные волосы, которые было так приятно перебирать пальцами, по плечи. Классическая красно-белая униформа лидера РыКа канула в Лету, сменившись агрессивным черно-красным доспехом. Но больше всего изменились глаза.

Даже когда мы впервые встретились, я не видел в них столько холода, столько металла, который, казалось, пролежал пару миллионов лет на Северном Полюсе.

— Что случилось? — выдавил я, выйдя из ступора.

— Ты умер.

Она не присела рядом. Она продолжала стоять в паре метров от меня, скрестив руки на груди и единственным, что выдавало ее эмоции, было нервное постукивание указательного пальца правой руки по локтю левой.

— Когда ты погиб, я… не знала, зачем мне жить дальше. Я плакала ночами на твоей могиле, а днями — в своей комнате, не имея ни сил, ни желания возвращаться на Передний Край.

Я опустил глаза. Все, чего я хотел добиться своим уходом — это защитить ее, ведь ей угрожал человек, власть которого не имеет границ. Я все сделал правильно.

Почему же сейчас мне кажется, что было бы милосерднее просто убить ее, чем заставить ее снова пройти через ад под названием «смерть любимого человека»?

— А потом Виктор сказал мне, что ты жив. Что у тебя все в порядке, что у тебя есть друзья и работа, что…

Она замолчала на пару мгновений. Может быть, ей мешал говорить тот же самый комок в груди, что сейчас не дает мне вдохнуть?

— Тогда я была вне себя от счастья. Как же — мой суженный жив! — в ее голосе слышался убийственный (для меня) сарказм. — И принялась ждать, как дура, когда же он вернется на белом коне и наступит «долго и счастливо».

Но тебя не было.

Даже когда погиб Виктор ты не вернулся. Единственные друзья, которые у меня остались — иГлянцевый болван да малолетняя фаталистка!

ПОЧЕМУ?! Почему, черт возьми, они были рядом, а ты — нет?!

«Почему?»

Этот вопрос бился в моей голове, как запертый в клетке зверь. Казалось, будто вместе с моим внутренним миром на части разваливается и мир внешний.

«Почему?»

Она сказала, что пойдет за мной в ад и обратно. Она сказала, что разделит со мной все трудности и опасности, которые выпадут на нашу долю. Но я предал это обещание, стоило только погрозить божественным пальчиком и намекнуть, что меня могут лишить самого дорогого — Каны.

И тогда я подумал: «все, что угодно, лишь бы она жила».

Звучит не так уже и плохо, не так ли?..

Так почему в ее изложении мой поступок выглядит как предательство?

«Почему?»

Я не смел поднять голову, не смел посмотреть в ей в глаза. Не сделал ни единой попытки оправдаться, потому что только сейчас понял — она права.

Правильным поступком в той ситуации было бы подвергнуть ее опасности. Позволить ей остаться рядом со мной, рискнуть ее жизнью, поставить на зеро и своим непослушанием бросить вызов богу.

Почему, черт возьми, я понял это только сейчас?.. И какого черта истина оказалась столь безумной?

— Я…

Я замолчал.

«Что, серьезно? — зашипел я на самого себя. — Вот так вот просто возьмешь и попросишь у нее прощения?»

— Я… виноват.

— Конечно, ты виноват, чертов тупица!

Сквозь грохот крови в ушах я расслышал тихое лязганье доспеха и приближающиеся тяжелые шаги.

Они затихли прямо передо мной.

Я медленно поднял голову, осознавая, что должен посмотреть ей в глаза, как бы тяжело это ни было. Но едва я поднял голову…

Тяжелый удар окованного металлом кулака поднял меня в воздух и отбросил на несколько метров, а затем еще и протащил по земле.

— Хе… — выдохнул я, пытаясь подняться на дрожащих руках и созерцая изрядно похудевшую полоску здоровья.

В то же мгновение следующий чудовищный удар впечатал меня в землю, вышибая из груди только что восстановленное дыхание.

Подниматься во второй раз я не рискнул. Просто остался лежать в небольшой воронке — распластанный, беспомощный и покорный, как выброшенная на берег морская звезда.

Даже с закрытыми глазами я видел мигавшую желтым полоску здоровья. Обычно это зрелище заставляет игроков нервничать и служит сигналом к отступлению, но в данный момент я ничего не почувствовал по этому поводу.

Однако мгновения шли, здоровье потихоньку восстанавливалось, а смерть будто забыла про свои обязанности, желая досмотреть представление до конца. В моем опустошенном мозгу ярко вспыхнула бредовая картинка старухи с косой и в черном плаще, с ногами забравшейся в кресло и увлеченно хрустящей попкорном.

Повернув голову, я увидел Кану, сидевшую рядом с таким видом, будто это и не она только что чуть не отправила меня на тот свет. На ее лице все еще не было ни следа каких-либо эмоций, но леденящий холод исчез из глаз… сменившись причиняющим еще большую боль равнодушием.

— Ну и что же такого случилось, что ты пришел в это место? — спросила она.

— …

Что, серьезно? И вот после всего произошедшего мы будем просто так разговаривать?

— Мне повторить вопрос?

— …Не стоит, — я даже поежился от ее тона.

Ну, по крайней мере, она больше не делает попыток меня убить.

Странно, но эти два удара будто сломали некую стену между нами. Конечно, о примирении или прощении и речи не шло, но мы хотя бы могли друг с другом разговаривать.

— Приходить сюда перед важным боем — это у меня уже такая традиция.

Она остро взглянула на меня, а затем…

— …Джезус, — сказала она. Не спросила — просто констатировала факт.

— Откуда?..

— О, ну должна же я была чем-то заняться, пока ты гонялся за красными игроками? Вот и… искала себя в религии.

— ЧТО?!

— Ты не можешь не признавать, что он говорить дельные вещи.

От таких новостей я даже сел. Открыл было рот, чтобы возмутиться и… закрыл.

— Выходит… выходит, ты хочешь остаться здесь?

— Почему нет? — она пожала плечами. — Здесь я… на своем месте. А там… — она скривилась, выражая свое мнение о той неопределенности, что ждет нас всех в реальном мире.

Я молчал. Эти слова били куда больнее, чем ее удары минуту назад. Я почувствовал, что мой мир снова рушиться, уже второй раз за последние десять минут.

Я привык к тому, что она ВСЕГДА на моей стороне. Я привык быть уверенным в том, что если я напишу ей в пять часов утра, что убил человека, все, что она скажет, будет: «Сейчас я приду к тебе, мы спрячем труп, а потом ты расскажешь мне, что произошло». Ее верность, ее преданность были одними из столпов, на которых держалось все мироздание.

И сейчас эти столпы рухнули.

Наверное, эгоистично чувствовать такой шок от того, что она со мной не согласна, но…

— Н-но… — никогда раньше до этого момента не страдал заиканием. — Но этот мир отнял у тебя родителей.

Она пожала плечами.

— На Той Стороне живут миллионы сирот, которые любят мир, который поступил с ними куда более жестоко.

Я промолчал, пытаясь собраться с мыслями.

— А ты сам-то? — она, не давая мне передохнуть, нанесла превентивный удар. — Почему ты хочешь вернуться?

— …

И правда, почему? Почему я хочу вернуться в мир, которого не помню? К жизни, которая и жизнью-то не была, к телу, которое и передвигаться-то сможет только ползком?

Я прикрыл глаза в попытке найти ответ.

И, когда я заглянул внутрь себя, на поверхность практически сразу выплыла…

— Нет.

…твердая уверенность.

— Я должен вернуться. Я просто должен. Слишком много потеряно, слишком многое принесено в жертву. Слишком много смертей, которые обретут смысл только когда мы вернемся в реальность.

Да, именно так. Коберт, Виктор, Стэн, Милана… тысячи других, которых я и не знал вовсе — они погибли ради того, чтобы мы вернулись.

Если мы останемся здесь, они погибнут напрасно.

Я поднялся на ноги. Мир все еще вертелся перед моими глазами, но на месте рухнувших опор встали новые. Я чувствовал себя так, будто вместе со мной позади встала целая армия.

— Значит, ты не передумаешь… — тихо сказала Кана.

— Да, — просто ответил я, разворачиваясь спиной к бывшей напарнице и делая первый шаг навстречу самому главному сражению в своей жизни. — И пусть демоны бегут.

Моей решимости хватило минут на десять. Упрямства и остатков силы воли — еще примерно на столько же.

Но едва я пробормотал слова «Телепорт: Стартовый город», как из меня будто вынули стержень, и я совсем не героически плюхнулся на задницу на главной площади самого густонаселенного города Айнкрада.

До сих пор не знаю, сколько я просидел там, сгорбившись и апатично разглядывая безвольно лежащие на коленях руки.

За почти два года, что я провел в SAO, мне снилось много кошмаров. Мне снилось, что умираю я, снилось, что умирают мои друзья, снилось, что умирают вообще все. Но ни в одном из них, даже самом бредовом и ужасном, не было такого сценария. Никогда, НИКОГДА я не боялся, что человек, которому я доверял больше, чем самому себе, окажется моим врагом.

Это было, как будто меня пытается задушить собственная рука. Или нет, даже хуже — меня предало мое сердце.

Нет, серьезно, что я теперь должен делать?.. Зайти в гости к Кибао с бутылкой вина, выпить на брудершафт и остаться жить поживать в виртуальной реальности, дожидаясь того момента, когда мое настоящее тело наконец не выдержит и сдастся?..

Это неправильно, что такой вариант звучит настолько соблазнительно.

Господи, как же я хочу кого-нибудь убить. Без причин и оправданий — просто проткнуть кому-нибудь грудь остро заточенной полосой стали. Моя железка на поясе ведь называется Дающий Право, не так ли?..

— Эй, юродивый! — как будто из другого мира пробился ко мне чей-то злой голос. — Освободи телепорт!

Я медленно поднял голову, где-то в глубине души радуясь тому, что кто-то наверху услышал мои молитвы.

— Охотник?.. — паренек в армейской униформе даже немного побледнел, когда узнал мою физиономию.

— Не советую пытаться меня разозлить, — медленно проговорил я, глядя ему прямо в глаза. — У тебя ведь может и получиться.

— Милорд… — пробормотал парнишка, но затем, нахмурившись и крепче сжав длинное копье, повторил: — Освободите телепорт, пожалуйста, вы мешаете движению.

Я медленно поднялся на ноги, безуспешно пытаясь сдержать безумную ухмылку, выплывшую откуда-то из тех темных закоулков души, в которые опасается заглядывать любой здравомыслящий человек.

— Мешаю, значит… — прохрипел я внезапно севшим голосом. Даже когда я поднялся на ноги, армеец был выше меня на целую голову, — не помог даже увеличенный с помощью редактора персонажа рост.

До сих пор со стыдом вспоминаю тот факт, что именно это стало последней каплей, сорвавшей с моего сознания все запреты и преграды.

Мимоходом вспомнив движение Крадила, я медленно поднял сжатую в кулак левую руку и одновременно с этим армеец взмыл в воздух, судорожным движением хватаясь за горло.

Зеленая полоска над его головой стремительно покатилась на убыль, замигав сначала желтым, а затем — кроваво-красным оттенком приближающейся смерти.

Когда от его жизни осталось всего пара процентов, я махнул рукой в сторону и армеец безвольной куклой полетел в направлении взмаха.

Некоторое время я видел только его расширенные в ужасе глаза и дрожащие губы. А потом на меня обрушилась тишина. Нет, даже не так — ТИШИНА.

Стартовый город вовсе не просто так называется самым густонаселенным городом Айнкрада — даже в столь поздний час на площади, по сложившемуся обычаю являющейся заодно и главным рынком, находилась чертова куча народу.

Сейчас обычно раздражающе шумная столица нижних уровней мгновенно замерла, уставившись на меня в немом ужасе. Клянусь, я видел в их глазах отражение очередной костяной маски.

МОЕЙ маски.

Очень медленно я натянул на себя шляпу, скрывая лицо от этих опаляющих взглядов, и тяжело побрел сквозь отшатывающуюся от меня толпу в направлении приюта.

В Айнкраде больше не осталось еще хотя бы одного другого места, где я мог попытаться найти успокоение.

Я замедлил шаг только однажды — у все еще лежавшего на земле армейца, так не вовремя решившего исполнить свои должностные обязанности.

— Я приношу свои извинения, — нейтральным тоном выдал я. — Если у Армии будут ко мне претензии, я готов заплатить штраф или отсидеть положенное. Только приходите послезавтра.

И продолжил мерно шагать по отвратительно нарядной Весенней улице, тщательно контролируя каждый шаг.

Повторяя себе раз за разом: «Не убегать!».

Кажется, демонам не придется спасаться бегством. Ведь они боятся только хороших людей, не так ли?..

«Кажется, сегодня здесь даже больше народу, чем в прошлый раз…»

Если посмотреть со стороны — довольно сюрреалистичная картинка получается. Огромная пещера, освещаемая лишь тусклым светом фиолетовых кристаллов, холодными громадинами свисающими с потолка; гротескно-мрачная архитектура домов, с обилием тонких шпилей и ощетинившихся оскаленными пастями статуй; множество одетых в черное людей — настоящее колыхающееся море, мерно гудящее негромкими разговорами.

Никогда бы не подумал, что окажусь в таком месте.

Я всегда думал, что умру в одном из сражений с боссами, под яростный скрежет клинков и тихий шелест разлетевшихся на полигоны врагов.

Я прикрыл глаза, прогоняя тоску, сжавшую на мгновение сердце своей холодной хваткой. Да, может быть, я умру на дуэли с таким же игроком, как и я сам, да, может быть, об обстоятельствах моей смерти не узнает никто из близких мне людей, но… Я все равно умру так, как и должны умирать Проходчики — в сражении за свободу.

И только это имеет значение.

Открыв глаза, я по привычке потянулся поправить шляпу, но пальцы наткнулись только на шероховатую поверхность маски, скрывающей мое лицо.

Эта костяная маска появилась в моем инвентаре вчера вечером, сразу после расставания с Каной, но заметил я ее только когда уже подходил к телепорту Стартового города. Материализовав пришедший по почте подарок в руке, я некоторое время рассматривал плавные обводы этого сомнительного знака отличия, пытаясь понять, что я по этому поводу чувствую.

Пронзительно белая, будто светящаяся в окружающей меня ночной темноте, с овальными ярко-алыми овалами вокруг провалов глазниц, украшенных золотым орнаментом. Она одновременно и походила на своих товарок, отмечающих тех, кто мог творить с Системой невообразимые вещи, и разительно них отличалась.

В Айнкраде красное, белое и золотое считаются цветами Надежды.

Тихо хмыкнув себе под нос, я натянул на лицо нежеланный подарок, поправил закрывающий лицо капюшон и шагнул в рунный круг, растворяясь в мягком синем сиянии телепорта.

Замерев в пугающей меня самого неподвижности у самого телепорта Стенфора, я молча ждал появления Кибао, время от времени ловя на себе пристальные взгляды окружающих меня людей. Ничего удивительного — торчащая из под капюшона костяная маска, символ могущества и власти, не добавляла мне незаметности.

В общем и целом, в этой маске не было нужды — с сохранением тайны моей личности вполне справился бы и обычный капюшон, но… просто мне так захотелось и я не видел ни единого повода сдерживать свои желания, даже столь мелкие и мимолетные.

Здесь и сейчас мое снаряжение не имеет никакого значения. Я могу выйти против Кибао в одних трусах и победить, а могу увешаться самой лучшей броней из возможных и проиграть. Уровни, значения навыков и спецприемы — всего лишь костыли, помогающие игрокам почувствовать себя бойцами и после определенного порога они становятся не нужны.

Даже уникальные навыки, несмотря на всю свою мощь, все равно являются частью Системы, а значит, имеют свои ограничения, загоняя своих обладателей в довольно узкие рамки предназначенной им роли. Хитклиф был бесподобен в защите, Кана — в нападении, Силика никогда не сражалась сама, Седрик — вообще ни разу не ставил на кон свою жизнь.

В Айнкраде только трое людей, способных отбросить искусственные ограничения классической РПГ'шной системы: Крадил, Кибао и… я, непонятно как затесавшийся в эту шайку.

От несвоевременных мыслей меня отвлекла вспышка телепорта, совпавшая по времени со звуковым эффектом будильника, который я выставил на полночь.

— Приветствую вас, дети мои… — его мощный, странным образом вибрирующий голос разнесся по площади, как и в прошлый раз легко погрузив площадь в тишину. — В прошлый раз я хотел поговорить с вами о реальном мире. Теперь же я хочу поговорить о мире виртуальном.

Где-то глубоко внутри меня шевельнулось любопытство. Финальный аккорд этого вечера уже предрешен, так почему бы не послушать напоследок, что же еще такого выдумал мой враг?

— Недавно со мной говорил Бог.

Я с трудом подавил пробежавшую по телу нервную дрожь, отчетливо слыша за спиной судорожные вздохи, мгновенно вспыхнувший и так же мгновенно прекратившийся шорох потревоженных людей.

Каяба Акихико… Сложно передать словами те чувства, что мы, узники SAO, испытывали перед нашим тюремщиком. Но, наверное, самым точным словом будет почти мистический ужас.

Мы боялись не костяных масок, мы боялись того, кто эти маски раздает.

— Я знаю, многие из вас боятся Его. Боятся Его силы, боятся того, что не понимают Его мотивов. В этом нет ничего удивительного, Он и сам понимает, что не может требовать от вас чего-либо другого. Поэтому, Он выбрал меня, чтобы я донес до вас Его волю.

Признаться, я застыл в почти благоговейном трепете так же, как и вся остальная толпа. Впервые Каяба заговорил с нами. Как и полагается божеству, через пророка.

Хе.

— Он согласен уйти. Передать власть над этим миром тому, кого выберет достойным. Согласны ли вы жить в мире, которым правит не безумный гений, а один из нас?

Один из нас, это, надо полагать, ты?..

— Знаю, о чем многие из вас подумали. Нет, это не я.

Твою мать…

— Этот человек сейчас присутствует здесь, на этой площади. И я обращаюсь к нему. Творец этого мира предлагает тебе то, что твое по праву. Этот мир, этих людей, эти правила и полный админский доступ к Системе, за исключением выхода из игры. Все, что тебе нужно, это сказать «да».

На этот раз я не смог сдержать дрожь, пошатнувшую мою казавшуюся еще пару минут назад такой несокрушимой решимость.

Полный админский доступ к Системе, за исключением выхода из игры… Мне не надо было объяснять, что это значит.

Власть. Сила. Могущество.

Власть, которая и не снилась величайшим императорам реального мира. Сила, способная сотворить с этой реальностью все, что я пожелаю. Могущество, по сравнению с которым мои способности — просто жалкие фокусы рядом с настоящей магией.

Но даже не это заставило меня схватиться за клинок трясущимися пальцами и сжать его с такой силой, что я почти ощутил боль в сведенных судорогой руках. Не эти сладкие для любого амбициозного глупца слова заставили мое сердце сбиться с ритма и сжаться в груди противным холодным комком, отдаваясь фантомными болями по всему моему виртуальному телу.

— Больше никто не умрет… — просипел я, с трудом узнавая в этом хриплом карканье собственный голос.

Я могу подарить людям бессмертие. Исполнить глупое обещание в полной мере, сделав так, что в этом мире больше никто и никогда не умрет.

Все, что мне нужно, это сказать «да».

Если честно, когда я шептал эти наивные слова тусклому золотому колечку, которое и сейчас пылится в моем инвентаре, я не думал, что оно полностью подчинит себе мою жизнь.

Все, чего я хотел — пройти игру и по возможности не дать умереть дорогим мне людям.

Но ради этого обещания я сломал законы мироздания в бою против Северного Огра. Едва не сошел с ума на могиле подруги. Погиб в безнадежном бою против монстра в человеческом обличии. Ушел с Переднего Края, оставив позади все, что было мне дорого.

Ради этого обещания я сейчас стою здесь.

Вернуться в реальность.

Когда-то давно, почти два года назад, я поставил перед собой эту простую и незамысловатую цель. Сцепив зубы, я ставил одну ногу перед другой, выжигая в себе страх, неуверенность и слабость. С фирменным упорством Акихико, которое позволяло моему отцу совершить невозможное, я шел вперед, подчиняя этой цели каждое мгновение своей жизни, каждый вдох и каждый удар сердца.

Одерживая победу за победой, я поднимался все выше и выше, содрогаясь от ударов, но не падая; крича от отчаяния, но не издавая ни звука.

Не замечая того, что моя цель мне больше не нужна.

Я так старался быть не похожим на тебя, отец. А ведь на самом деле я ничем от тебя не отличаюсь.

— Ну, так что ты мне ответишь? — как сквозь вату пробился ко мне голос Кибао.

Все, что мне нужно — это просто сдаться.

— Пошел к черту!

Этот полу-рык, полу-крик вырвался у меня раньше, чем я смог его осознать. Антрацитово-черный плащ взвился в небо, как освобожденная из клетки птица.

Я такой же, как ты, отец. Я тоже не умею сдаваться.

Зашелестел извлекаемый из ножен клинок. Клянусь, я слышал в этом шелесте предвкушающее урчание вышедшего на охоту зверя.

— Ты и я. Здесь. Сейчас, — мне никак не удавалось перестать рычать, как раненный зверь.

— Хорошо, Мальчик-Который-Выжил… — после непродолжительного молчания ответил мне Кибао, а я скривился.

Почему я не могу рассказать о себе правду даже самым близким людям, тогда как всякие засранцы узнают ее совершенно самостоятельно?

Я не помнил, чтобы я отправлял ему вызов, но, тем не менее, стоило только армейцу дать свое согласие, как между нами вспыхнули цифры обратного отсчета.

Кибао медленно потащил из ножен широкий одноручный клинок, до безобразия простой и незамысловатый, словно в пику Дающему Право, полному хищной красоты и изящества.

Беззвучно текли секунды ожидания, спрессовываясь в вечность. Казалось, во всем Айнкраде остался только я и человек, стоящий напротив. Мой враг.

Чтобы преодолеть законы Системы, требуется колоссальное по своей величине волевое усилие. Немногие могут наскрести в себе достаточно внутренней силы, чтобы преодолеть заложенные в самом мире ограничения и выйти за все и всяческие границы.

Навык «Аватар», насколько я понимаю, понижает границу чувствительности программного кода SAO, позволяя без особых усилий подчинять себе законы мироздания.

Это — основное преимущество Кибао.

А что могу противопоставить ему я?

Очень многое… и одновременно с этим безумно мало.

Я прошагал почти пятьдесят этажей Айнкрада, сражаясь на Переднем крае. Кибао ни разу не появлялся на Фронте.

Я победил больше четырех десятков боссов, в тяжелых сражениях, подчас длящихся часами. Кибао ни разу не видел больше двух полосок здоровья.

Открывая новый этаж, я за пару дней получал новый уровень, а затем еще с неделю сражался с ни на миллиграмм не уступающими мне противниками, не получая за это ни единицы опыта. Кибао получил все свои уровни одним махом, сражаясь с мобами по написанным МНОЙ учебникам.

Два года я ковал из себя совершенное оружие, выжигая в себе все, что могло помешать мне в достижении цели. Кибао получил свое могущество даром.

На мое лицо помимо воли выползла безумная ухмылка, захлестывая сознание горячей волной ярости и превосходства.

У тебя нет ни шанса, фальшивый мессия.

Таймер над моей головой обнулился.

Я бросил свое тело вперед, полностью отдаваясь на волю безумной ярости, клокотавшей в душе. Кибао несется мне навстречу.

За мгновение до столкновения замечаю слева размытое движение, смазанную фигуру, заносящую надо мной сверкающий алым меч, и едва успеваю бросить клинок навстречу неожиданной атаке.

Дающий Право проваливается в пустоту.

Иллюзия?

Воспользовавшись инерцией удара, заваливаюсь влево, пропуская настоящую атаку мимо себя. Опершись левой рукой о землю, с мрачной радостью впечатываю обе ноги в бок Кибао, отшвыривая его от себя.

Спустя мгновение я уже стою на ногах. Я не двигался, чтобы сменить позу, — просто пожелал, чтобы мое тело оказалось в другом положении и реальностью послушно подстроилась под меня, словно сменился кадр.

Миг — и я уже стою над едва приземлившемся на землю противником и, перехватив Дающего Право обратным хватом, с размаху вонзаю его в Кибао, пригвоздив последнего к земле.

«Все?.. Так просто?..» — даже с некоторым разочарованием подумалось мне.

Поднимаю взгляд на полосу его хитпоинтов… которая по прежнему безмятежно светится зеленым, не похудев ни на процент.

Мгновение растерянности стоило пробитой мечом ноги и десятой части собственной жизни.

Не вынимая клинка из груди самозваного мессии, я ударил ребром окованного сталью ботинка по его горлу, а затем рванул Дающего Право в сторону, разваливая Кибао на две половинки.

Отскочив на пару метров в сторону я, крепко стиснув зубы, смотрел на медленно встающего армейца, по прежнему сверкающего абсолютно полным хелсбаром.

Что было дальше, я помню урывками. Вот я вгоняю в его горло клинок на всю длину — он улыбается и, насаживаясь еще глубже, с размаху бьет меня по лицу. Я отрубаю ему правую руку, держащую меч, и в следующее мгновение ощущаю холодную сталь совсем рядом с сердцем.

Я валял его по земле, бил и топтал, разрубал на части и даже, кажется, пару раз укусил, но единственная полоска здоровья, которая неуклонно ползла вниз, была моей.

Отчетливо помню тот момент, когда моя жизнь окрасилась красным и предупреждающе замигала, намекая на то, что пора прощаться с жизнью.

В тот момент я почувствовал то, что не ощущал даже в бою с Крадилом, — горячую, прокатившуюся по телу огненную волну, — чувство, которому я не сразу подобрал название. А когда подобрал — хрипло рассмеялся.

— Поздравляю, у тебя получилось то, что не удалось даже моему отцу, — прохрипел я и бросился в новую атаку.

Сорвав с пояса дротик с парализующим ядом, я отвел в сторону слишком медленный выпад Кибао и вогнал его в глаз человеку, который научил меня ненавидеть.

— Замри.

И он замер. В его строке состояний не появился эффект «Парализация», который он, я уверен, просто проигнорировал бы, но, тем не менее, он застыл, расширив глаза в немом потрясении.

— Как? — выдохнул он.

— Просто этот мир принадлежит мне.

В переводе на технический язык это значит, что мои команды обладают наибольшим приоритетом. Просто мне надо было захотеть этого достаточно сильно.

«Мое кунг-фу сильнее твоего, хе…»

Дающий Право со свистом рассек воздух, и я знал — на этот раз у меня получится. Я уже слышал шелест полигонов, знаменующих мою победу.

Мой удар был принят на два скрещенных клинка.

— Кана?..

Что, черт возьми, она делает?.. Она ведь прекрасно понимает, что даже «Два клинка» сильнейший атакующий навык в Айнкраде не смогут помочь ей победить меня.

— Не надо… — прошептала она, медленно опуская оружие.

Дающий Право послушно опустился вслед за ее клинками, недоуменно звякнув о холодный мрамор, когда она развела мечи в стороны.

Я молча смотрел на нее, не делая попыток повторить атаку и даже не делая попыток разобраться в той буре, что бушевала внутри. В единый комок смешалось все — моя ненависть, боль от того, что мне придется сражаться с ней и щемящее чувство нежности к мечнице в черном.

Очень медленно она отвела от меня взгляд своих когда-то хищных, а теперь наполненных беспомощными слезами золотых глаз. Склонила голову. Очень медленно опустилась на колени. Зазвенели о мостовую выпущенные из рук клинки.

— Прошу тебя, Эльдар… — мне пришлось напрячься, чтобы услышать ее голос. — Не делай этого. Прими Его предложение… останься со мной. Навсегда.

Зачем ты делаешь это, любимая? Я уже сжег кусочек своей души, когда отказался от своего обещания спасти всех. Зачем ты заставляешь меня делать этот выбор снова?

— Я знаю, ты помнишь… Мы были счастливы. Прошу тебя… Любимый, родной…

Она вздрогнула, когда Дающий Право коснулся ее шеи, упершись в выпирающий позвонок.

«Я помню, как целовал его, в ту единственную ночь, что мы провели вместе…»

Мой отец запер в виртуальном мире десять тысяч человек, треть из которых уже нашли здесь свою смерть, ради цели, которую он поставил себе еще в детстве.

«Я ничем от тебя не отличаюсь…»

Холодная сталь в моей руке рухнула вниз, отрубая от моего Я еще один кусок, а я шагнул мимо своей первой настоящей любви, сейчас зажимающей ладонью глубокий порез на шее.

«Ничем…»

Остановившись у Кибао, я задумчиво посмотрел на своего врага. Ненависть ушла, оставив после себя только сосущую пустоту и боль от потери чего-то безумно важного.

«Или, может быть, всем?..»

Взмахнув левой рукой, я услышал привычный мелодичный перезвон звукового эффекта, сопровождавшего открытие системного меню. Коснулся пальцем кнопки «Навыки» и пару мгновений рассматривал вывалившийся передо мной список, особое внимание уделив последнему — обрамленной золотом надписью «Аватар».

Хмыкнув, я вонзил пальцы в жалобно хрустнувшее неуничтожимое меню и выдрал из списка навыков Кибао то, что давало ему силу.

— Больше никто не умрет… — пробормотал я.

Без этого навыка у Ордена нет ни единого шанса помешать Проходчикам выполнить свой долг и вернуть нас всех в реальность.

А если они сделают попытку…

Что ж, в таком случае придется напомнить им, кто здесь сын бога.

Только сейчас я вспомнил, что нахожусь посреди пристально наблюдающей за мной толпы незнакомцев. Обернувшись, я некоторое время разглядывал людей, каждый из которых легко может стать моим смертельным врагом.

— Бегите, демоны.

И они побежали. Расталкивая менее резвых, затаптывая оступившихся, побежали, спасая, как они думали, свои жизни.

Центральная площадь Стенфора, главного города тридцатого уровня, погрузилась в тишину.

Я закрыл глаза и в оглушительной тишине, захватившей Стенфор, мне послышался тихий шелест поднимающихся к потолку полигонов. Я знал — это были осколки моей души.

Длинный, узкий коридор с низкими потолками и множеством массивных стальных дверей. Его дальний конец терялся во тьме, которую были не в силах разогнать редкие факелы.

Моя новая темница.

— Ты уверен? — в последний раз спросил меня Каин, прикасаясь рукой к одной из дверей. Узнав хозяина, та бесшумно распахнулась. — Ты же знаешь — тебе достаточно просто попросить и мы замнем эту историю, Армия нам не указ.

— Я уверен, — кивнул я и шагнул мимо посторонившегося начальства. Оглянулся, оценивая место, в котором собирался провести ближайшие несколько месяцев.

Крохотная клетушка, три метра в длину и два — в ширину. Кровать, стол, стул. Под самым потолком — крохотное окошко с толстенной решеткой.

— Жаль… — вздохнул мой бывший босс. — Твоя сила пригодилась бы на Переднем Крае.

— Проходчики справятся и без меня.

«Теперь справятся…»

— Ну… бывай, что ли, — Каин неловко пожал плечами и, махнув на прощанье рукой, закрыл дверь. Тихо лязгнул задвигаемый засов. — Пиши, если захочешь размять кости.

— Буду иметь в виду…

Первое, что я сделал после победы над Кибао — отправился в Стартовый город и сдался первому попавшемуся армейцу, ведь на мне еще висело обвинение в нападении на члена крупнейшей гильдии Айнкрада. А за свои ошибки надо платить, не так ли?

Патрульные дисциплинировано взяли меня в коробочку и повели в Железный Дворец, опасливо косясь на мою скромную персону. Подозреваю, что весть о том, что в стальной крепости появился еще один носитель способностей, ранее доступных лишь обладателям костяных масок, уже успела облететь весь наш маленький замкнутый мирок.

До сих пор приятно вспоминать выражение лица Кибао, когда тот под утро вернулся в свою резиденцию, а ему предлагают упрятать в тюрьму того, кто всего несколько часов назад раскатал его в тонкий блин и отнял все накопленное могущество.

Бывший обладатель костяной маски долго смотрел на меня усталым взглядом, а потом махнул рукой и приказал: «Отправьте его к Страже, пусть сами со своими людьми разбираются».

И вот я здесь. В темнице внутри темницы.

Этот мир безумен в той же степени, в какой безумен его создатель.

Спросите, что я здесь делаю? Почему позволил запереть себя в клетке, словно дикого зверя, хотя легко мог этого избежать?

— Я больше не играю в игры, отец…

Вот и вся причина — я устал играть в игры. Я не хочу играть в Проходчика, набирать уровни и прокачивать навыки, чтобы вернуть себе свободу. Я не хочу играть в героя, сражаясь с безумными эмиссарами моего отца, чтобы сдержать это проклятое обещание. Я не хочу играть в бога, единолично решая судьбу мира.

Как-то незабвенный Майлз сказал: «Если не можешь победить, измени правила игры». Я бы и рад, но только правила здесь устанавливаю не я. Вся моя сила — лишь следствие законов этого мира, которые установил мой отец. А я больше не играю по его правилам.

Но как не играть по правилам Творца, находясь в его собственном мире?

Единственный ответ, который пришел в мою голову — эта клетка, являющаяся собственностью Полуденной Стражи и которая, по сути, является микро-вселенной со своими собственными правилами.

Когда игрок получает в собственность недвижимость, будь-то арендуемая комната в таверне или купленный в личное пользование дом, Система дает ему довольно широкие полномочия по управлению этим крохотным кусочком реальности.

Большинство из этих возможностей не стоят и выеденного яйца, как то: изменение цвета стен, свободная перепланировка помещений и прочие декор-извращения.

В подвалах особняка на «Малой Центральной» улице в Грандуме, выкупившая это здание Стража установила свои правила. Любой попавший сюда игрок, исключая отмеченных лично главой гильдии, терял возможность отправлять и получать личные сообщения, у него блокировалось чувство голода и право отправлять и принимать вызов на дуэль.

Вздохнув, я развалился на кровати, по неизжитой привычке пытаясь потянуться, но увы, — виртуальная реальность делала подобные телодвижения бессмысленными.

Кому-то мое поведение может показаться бегством и я даже не стану с этим спорить — в какой-то мере так и было. Я бежал от всего, что было мне дорого, отрубая все контакты с внешним миром с одной единственной целью — помешать Каябе мной манипулировать. Сама концепция шантажа и манипуляции теряет всякий смысл, если их объект не может получить необходимую для них информацию.

Хотя, конечно, если мой отец действительно захочет еще раз поиграть с людскими жизнями (напоследок, так сказать), он это сделает и ничто не сможет ему помешать. Но мое заключение — не столько реальный способ защититься, сколько обыкновенная просьба.

— Оставь меня в покое, отец, — прошептал я, нисколько не сомневаясь, что меня услышат.

Пускай Проходчики проходят игру, преступники нарушают закон, а Стража их ловит. Пускай все идет своим чередом, вертятся шестеренки Системы, а я… я посижу здесь, взаперти. Так будет лучше для всех.

— Эй, новенький?! — неожиданно раздавшийся из соседней камеры голос заставил меня вздрогнуть и судорожно зашарить по поясу в поисках отсутствующего клинка. — За что сидим?

— За нападение на армейца, — ответил я. — Не понял, здесь что, сняли звукоизоляцию комнат?

— А иначе мы бы тут вообще с ума все посходили, — проворчал голос. — Здесь, парень, скука смертная, скажу я тебе, — остается только с товарищами по несчастью и трепаться.

— Ну зашибись… — проворчал я себе под нос, тихо, так, чтобы не услышал сосед. — Какая уж тут, нахрен, изоляция?

— А чего ты тогда здесь делаешь? У Армии что, камеры кончились?

— Долгая история…

Голос заржал.

— Да и ты здесь надолго, мужик!.. Две недели, насколько я понимаю?

— Нет, до конца игры.

— О!.. — голос замолк. — Прирезал, что ли?

Я вздохнул. Ну неужели реальности так трудно хоть раз мне подыграть и начать соответствовать моим ожиданиям? Ну, хотя бы просто для разнообразия?!

— Слушай, отвали, а? — я решил действовать в лоб. Как, собственно, и всегда. — Я просто хочу тихо досидеть здесь до конца игры и все, окей? Собеседник мне не нужен.

— Кому-то сильно наступили на хвост, да? — хмыкнул голос. — Ну, как хочешь, все равно рано или поздно тебе это надоест. Тогда и поговорим.

Камера погрузилась в тишину. Она обрушилась на меня мутным, удушающим потоком, заполняя до краев ту пустоту, что образовалась во мне на площади главного города тридцатого этажа. В попытке хоть как-то защититься от надвигающейся темной волны я подтянул колени к груди, принимая позу эмбриона, и изо всех сил стиснул зубы, давя рвущийся наружу крик.

Помню, когда-то давно, еще на Той Стороне, моя учительница по истории сказала, что эпоха рыцарства закончилась в тот момент, когда один писатель в одном романе написал о благородном рыцаре, сделавшем свой выбор между долгом и любовью в пользу последней. Что именно в тот момент, когда этот роман был обласкан публикой, канули в Лету времена, когда Честь и Слово были важнее всего.

Совсем недавно я сделал свой выбор: «Свободу, всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!». Я приглушенно рассмеялся в подушку, стараясь делать это потише. Самое смешное, что я не верил в то, что в реальности нам, узникам SAO, будет лучше. Скорее всего — совсем наоборот.

Мы слишком вросли в этот мир Меча. В мир, в котором сила, воля и мастерство решают все. В мир, где есть четко очерченная и простая как топор цель — убить сто боссов, пройти игру, вернуться в реальность. Убивай врагов, набирай уровни и навыки, накопи столько силы, сколько сможешь — и все это ради того, чтобы мгновенно ее потерять, превратившись в неспособного передвигаться инвалида.

Новый взрыв смеха уже не получилось замаскировать и я засмеялся в полный голос, где-то в глубине души удивляясь звучащим в нем истерическим ноткам.

Этот мир безумен в той же мере, в какой безумен его создатель.

И, кажется, вместе с ним… и я.

«Я все сделал правильно. Но, черт возьми…»

Как же это больно…

Я медленно, с откровенной опаской открыл глаза… и увидел перед собой голубое небо с медленно плывущими куда-то кучевыми облаками.

«Ну конечно… как будто все могло закончиться так просто…»

Я стоял на небольшом, парящем в воздухе островке, диаметров метров в пять. Подойдя к его краю, я некоторое время разглядывал открывшуюся мне картину.

Айнкрад. Колоссальная крепость из металла и стали, парящая в мире, где кроме нее и неба не было ничего. Отсюда видно, что наша темница не стоит на месте — она куда-то медленно плывет, к какой-то одной, только ей ведомой цели.

Айнкрад. Место, где я многое потерял, но еще больше — нашел. Место, где я многое оставил и… еще больше забрал с собой.

— Завораживает, не так ли?..

Я молча кивнул и, не трудясь обернуться, плюхнулся на задницу и свесил ноги с края островка.

Он присел рядом. Скосив глаза в его сторону, я с интересом разглядывал человека, который… который был Богом. Точно такой, каким я его помню — невысокий, как я, с вечно растрепанными черными волосами, в своем неизменном белом халате, который он, являясь по основной специальности микроэлектронщиком, строго говоря, не имел права носить. Даже взгляд тот же — направленный будто в никуда, казалось, он видел что-то, недоступное для всех остальных.

Неожиданно я понял, что… мне нечего ему сказать. Разве что…

— Оно того стоило?

Вы не поверите, но… я хотел услышать положительный ответ. Ведь если это так, то во всех этих смертях, во всем, что произошло за более чем два года, будет смысл. Пусть даже такой.

Он не ответил, но я понял все без слов: по прикрытым глазам, на мгновение дрогнувшим уголкам губ, собравшимся вокруг глаз усталым морщинкам…

«Нет, не стоило»

— Ты отпустишь нас? — очень важный вопрос, ведь, чтобы я там не говорил, только он решает, покинем ли мы Айнкрад или нет.

И вновь — он только чуть качнул головой в немом согласии, не открывая глаз.

— Зачем ты меня сюда притащил?

Он пожал плечами.

Странный разговор.

Откровенно говоря, я не знаю, сколько времени мы просидели рядом — два человека, которым абсолютно нечего друг другу сказать. Отец и сын. Создатель мира и человек, который сделал все, чтобы этот мир уничтожить. Люди с разными целями, разными мечтами, разной судьбой, но при этом настолько похожие внутренне, что в словах пропадает смысл.

Он понимал меня, я — понимал его. В наших душах не было ненависти друг к другу, несмотря на то, что один был виновен в гибели близких другому людей, а второй — разрушил смысл жизни другого.

Ах да, вспомнил! Есть еще один вопрос, на который я всегда боялся получить ответ. Сейчас для него самое время.

— Я бессмертен?

Открыв глаза, он тепло улыбнулся мне и, протянув руку… сильно толкнул в плечо, сбрасывая меня в бездонные небеса.

Улыбнувшись, я раскинул руки в стороны, полностью отдавшись восхитительному чувству свободного падения. Что ж, видимо, не на все вопросы нам суждено получить ответы…

И в тот момент, когда мир вокруг меня окрасился черным, когда мгновенно пропала и стальная крепость, и окружающие ее бесконечные небеса, когда я повис в абсолютном Ничто, разделяющем миры, я услышал голос:

— Надеюсь, тебе понравится мой подарок…

Снова открыл глаза я уже в реальном мире.