«Минут через десять на сухом берегу того же ручья мы увидели сразу пять старых и молодых львов. Львы спали. Мы подъехали метров на сорок — спят! Двадцать метров.., десять. Три метра — спят! Позы как у спившихся личностей. Глава семьи с косматой, нечесаной гривой небрежно раскинул ноги и, кажется, специально для мух выставил туго набитый живот. Рядом с ним лежал, видимо, младший сынок. Двое детей постарше, не открывая глаз, хвостами сгоняли мух. Мама львица лежала чуть в стороне...» Африка! Живой музей под открытым небом! Царство диких зверей! Разве у нас можно увидеть что-либо подобное? — вздохнет некий очарованный чужими странами читатель, откладывая книгу талантливого писателя и журналиста, лауреата Ленинской премии Василия Михайловича Пескова «В гостях и дома», вышедшую в 1985 году на его родине — в Воронежском Центрально-Черноземном книжном издательстве.

Да, в век урбанизации, когда большинство людей скопилось в душных, закованных в асфальт городах и по характеру трудовой деятельности утратило возможности постоянного общения с живой природой, многим из нас трудно представить, что на необъятных просторах нашего Отечества сохранилось немало уголков первозданной природы, где можно увидеть, хотя и других, но не менее интересных представителей дикой фауны.

... Волк в понятии многих вполне обычный зверь. А такой ли он обычный? Для жителей некоторых стран он так же далек и таинственен, как для нас слон, лев, леопард... Несмотря на то, что этот зверь все историческое время существует рядом с людьми, человек еще недостаточно знает о нем, отчего нередко искажает действительность. В противоположность «хитрой лисе» он представлял его в рассказах, баснях, народных сказках этаким страшным, всегда голодным, глуповатым простачком. Не так ли и сейчас выглядит волк на экранах полюбившихся нам развлекательных, полных веселого юмора, а порой поучительных мультипликационных фильмов из серии «Ну, погоди!»? А ведь в жизни волк далеко не такой растяпа! До недавнего времени даже ученые-специалисты не смогли отнести волка к разряду хорошо исследованных зверей фауны СССР.

Распространен волк очень широко: в Северной Америке, в Европе и Азии вплоть до южной Индии и Индокитая, встречается в самых различных природных зонах: от холодной тундры до жаркой пустыни, а в горах вплоть до альпийского пояса. Однако на сегодня численность этого зверя резко сокращена в большинстве европейских стран, а в некоторых, например в Англии, он и вовсе исчез. Не случайно волк занесен в Красную книгу Международного союза охраны природы. В нашей стране он зарегистрирован повсюду, за исключением отдельных северных островов и Сахалина. Особенно его много в Казахстане, где, по самым скромным подсчетам ученых, обитает тридцать тысяч зверей.

В 1985 году в союзном издательстве «Наука» вышла подробная и нужная книга «Волк», подготовленная большим коллективом зоологов под редакцией профессора Д. И. Бибикова. Но в нее, к сожалению, не вошли все результаты региональных исследований, проведенных зоологами в различных ландшафтах страны. Самый незначительный ее раздел — о поведении волка.

Более четверти века находясь в непосредственной близости, как говорят, «бок о бок» с казахстанским волком, обитающим в Северном Приаралье, мне удалось подметить некоторые интересные моменты его поведения, в частности взаимоотношений с человеком и сайгой. Об этом и хочется рассказать.

В Северном Приаралье обитает, по-видимому, степной подвид волка, занимающий промежуточное положение между сибирским и пустынным подвидами. Волк — крупный стройный зверь, внешне напоминает собаку — восточноевропейскую овчарку. В нашем районе средний вес самцов — 34, а самок — 28 килограммов, максимальный вес — до 50 килограммов. В Казахстане серый хищник встречается всюду, но в основном на равнине, в пустыне, полупустынных степях, предпочитая места с пересеченным рельефом. Логово устраивает обычно поближе к воде, так как постоянно нуждается в питье. Весной и летом волки держатся вблизи логова, а зимой кочуют и по безводным местам, утоляя жажду снегом. Питаются грызунами, зайцами, такими более мелкими хищниками, как лиса, корсак, перевязка, степной хорь, а также копытными. В районах, где этих животных мало, нападают на домашний скот.

Постоянные убежища волка чаще всего представлены норами, которые он обычно использует лишь в период рождения и воспитания молодняка. Рождают волки от двух до тринадцати детенышей, которые очень быстро растут и развиваются. К двум годам молодые уже сами способны к размножению. Серьезных врагов у волка, кроме человека, нет. Поэтому волк, зверь осторожный и «хитрый», успешно противостоит преследованию человека и всегда проявляет по отношению к нему острую наблюдательность и напряженное внимание.

... Вспоминаю тот далекий день, когда я, начинающий зоолог, впервые близко столкнулся с волком. Как-то в конце экспедиции я возвращался в лагерь вдоль берега пересохшей реки Чаган. Время от времени останавливался, чтобы осмотреть местность в бинокль, и вдруг замер от неожиданности. В нескольких десятках шагов на противоположном берегу неподвижно стоял волк. Зверь заметил меня значительно раньше и теперь внимательно, с настороженностью и явным любопытством следил за мной. Положение было не из приятных. Ружье осталось в лагере, а под руками у меня лишь бинокль и записная книжка. Что делать? Мгновенно сообразив, что бегство всегда возбуждает у хищников инстинкт преследования и нападения, и стараясь внешне не выдать признаков охватившего меня страха, я медленно пошел вперед. Волк по противоположному берегу последовал за мной. Я остановился, стал и он. Так мы около минуты изучали один другого, после чего я вновь стал удаляться. Почти в точности копируя мои действия, не приближаясь и не останавливаясь, зверь неотступно следовал за мной. Так продолжалось до тех пор, пока из-за холма, наконец, не показался спасительный лагерь — две палатки и стоявшая около них автомашина. Увидев впереди что-то новое, зверь остановился, уселся по-собачьи и стал внимательно наблюдать за лагерем, провожая в то же время меня взглядом. Только после того как я подошел к палаткам, волк скрылся в одной из многочисленных береговых промоин. Впоследствии подобные встречи повторялись не раз, но эта, первая, навсегда осталась в памяти как самая яркая и впечатляющая.

Исследовавший волков в низовьях реки Тургай зоолог А. Н. Филимонов такие случаи следования волка за человеком назвал «проводами». Помимо проводов, для этих хищников характерны «подходы», когда звери по собственной инициативе приближаются к человеку. Вот как описывает А. Н. Филимонов один из таких эпизодов. «... В урочище Баба мы заметили пару матерых волков в двух километрах от нас, преследовавших одиночную сайгу. Мы остановились и сели на землю, наблюдая за ними. Прекратив ставшую бесполезной погоню, волки оглянулись и заметили нас; резко изменив направление движения, они рысью, иногда переходя на галоп, стали приближаться к нам. Подойдя метров на сто, волки перешли на осторожный шаг; не доходя до нас метров семьдесят, волчица, куснув самца за плечо, резко отвернула в сторону и скрылась за холмами, волк же продолжал подходить, постепенно обходя по дуге, и метрах в тридцати сел, и сидел минут пятнадцать, разглядывая нас».

Помимо «проводов» и «подходов», волкам свойственно «наблюдение за лагерем», когда звери подходят к месту стоянки людей и остаются неподалеку длительное время. В конце мая 1980 года мы ночевали на берегу Аральского моря в двенадцати километрах от рыбацкого поселка Ак Эспе. К вечеру темные грозные тучи еще больше сгустились. Засверкали молнии. Совсем близко раздались гулкие раскаты грома. Пошел дождь. Хлестко, словно по барабану, стучал он по туго натянутому брезенту палатки. Уставший после длительного переезда на автомашине по бездорожью, томясь от несвойственной обычно пустыне влажной вечерней духоты, я лег на раскладушку, головой в сторону распахнутого входа в палатку и, несмотря на гром, скоро заснул.

В дождливую погоду обычно хорошо и крепко спится. Поэтому я не смог понять, сколько времени прошло, когда прекратился дождь и засветила луна. Внезапно какой-то, словно электрический, импульс пронзил сознание. Я проснулся и тут же почувствовал рядом присутствие постороннего живого существа. Открыл глаза и вдруг увидел у изголовья морду крупной собаки, которая тут же бесшумно исчезла. Я не придал этому особого значения. Такое случалось и прежде. Когда мы располагались на ночь вблизи населенных пунктов, голодные собаки в поисках пищи не раз посещали лагерь. Лежа с открытыми глазами, я еще несколько минут размышлял, откуда могла забрести собака? Ближайший поселок был далеко, юрт и аулов вблизи не было. Вдруг в тишине ночи до слуха донесся звук падающего металлического ведра. Осторожно, стараясь не скрипнуть раскладушкой, я приподнялся на локте, выглянул наружу и сразу увидел их. Они стояли в нескольких шагах от поваленного на бок ведра у потухшего костра. Полные напряженного внимания позы, торчащие уши, опущенные вниз, поджатые под ноги хвосты. Волки! — мелькнуло в сознании, и рука автоматически потянулась к лежавшему рядом ружью. Пока я в спешке, непослушными от возбуждения руками пытался вынуть его из чехла, волки успели скрыться.

Невольно вспомнилась и та осенняя лунная ночь, когда я, как ошалелый, выскочил из спального мешка от звука прогремевшего выстрела. Что случилось? — с тревогой подумал я. И тут же, как ответ на мой немой вопрос, за палаткой раздался голос нашего шофера И. К. Слюсарева, страстного охотника и шутника: «Не всегда Магомет идет к горе, бывает, и гора идет к Магомету». «Что произошло, Магомет?» — в тон ему спросил я. «Убил волка» — спокойно, как будто это был обыкновенный будничный случай, сказал он. Все случилось, действительно, донельзя просто. Слюсарев, «голубой мечтой» которого было добыть волка, почти никогда не расставался с ружьем, даже ночью он спал с ним в кузове автомобиля. Разбудили его какие-то посторонние звуки, он выглянул через борт, увидел волка и тут же застрелил его.

На этот раз волки, появившиеся в лагере, вели себя более дерзко. Утром по следам, оставленным на сыром песке, я установил, что, прежде чем подойти к открытой палатке, звери детально ознакомились с окружающей обстановкой. Сначала они подошли к груде лежавших в отдалении ящиков, затем обошли вокруг грузовой машины, обследовали со всех сторон закрытую наглухо соседнюю палатку, в которой находились пять человек, приблизились к моей распахнутой палатке, а затем к залитому дождем костру. Хотя они не оказались людоедами, наглость их не укладывалась ни в какие рамки. На рассвете, зарядив ружье картечью, я отправился по их следам.

Две цепочки следов зверей, шагавших рядом по двум колеям влажной после дождя дороги, вели к месту стоянки другой нашей группы. Пространство вокруг одиноко белевшей в степи палатки, приютившей трех человек, было испещрено множеством волчьих следов. Хотя уже высоко поднялось солнце, палатка была застегнута изнутри, люди в ней спали. «Данабек!— громко окликнул я одного из них.— Не напугали ли вас волки?» — «Да, они нагнали на нас, сонных, страху. После их визита мы долго не могли уснуть»,— ответил он и рассказал, что ночью звери «хозяйничали» рядом с палаткой, а утром выяснилось, что они утащили большой кусок сырой баранины, подвешенный к одной из веревок, растягивающих палатку. Продолжая дальше тропление, я вскоре увидел волков. Они спокойно удалялись вдоль берега моря к видневшимся впереди далеким холмам, где преследовать их было уже невозможно.

У читающего эти строки может невольно возникнуть вопрос: опасен ли волк для человека? Ответ неоднозначен. Как и всякий крупный хищник, волк потенциально опасен, и отдельные случаи его нападения на человека бывали. Несомненно, однако, что для волка всегда характерна оборонительная реакция — боязнь человека. Более четверти века наблюдая за волками, я порой имел с ними самые напряженные контакты: отбирал у них добычу, даже забирал из логова потомство и т. п., но ни разу не подвергался их нападению.

Однажды в жаркий июльский день на берегу озера Челкар-Тенгиз, в нескольких десятках шагов от воды я обнаружил жилое волчье логово. Многочисленные следы вокруг него, соединяясь в отдельных местах в торные тропки, вели к водопою. Обычно в полуденный зной волчата отсиживаются в прохладной норе. Чтобы убедиться в этом, я срезал с растущего неподалеку куста джингила длинный прут и засунул его глубоко в нору. Когда щуп уперся во что-то податливо мягкое и, казалось, живое, я с легким нажатием повернул его, вытащил и осмотрел. На конце его оказались волоски щенячьей шерсти. Удача! Волчата в норе! Но как их оттуда извлечь? Думая об этом, повторил попытку, но тут же почувствовал такой сильный рывок, что едва удержал прут в руке. Дальнейшее знакомство с волчицей, которая оказалась в норе, не сулило ничего хорошего, и я поспешно ретировался. Через несколько часов, когда, захватив в лагере лопату и на всякий случай ружье, в сопровождении помощника вернулся в надежде раскопать нору, она была пуста. Волчица-мать увела детенышей в прибрежные тростники.

Не сообщало о случаях нападения здоровых волков на человека и местное население. Другое дело — раненые или бешеные. Такие звери крайне опасны. Раненый волк, когда его преследуют, обычно бесстрашно обороняется. В исступлении бросается он на человека, автомашину. Я не раз наблюдал даже, когда хищник в ярости, с оскаленной пастью пытался прыгать на летевший за ним самолет.

Знакомый пилот рассказал мне следующий случай, едва не окончившийся для него трагически. В конце пятидесятых годов в авиации использовали легкий самолет Як-12 — моноплан с верхним расположением крыла. Из его четырехместной кабины открывался хороший обзор, а с места пассажира, сидящего справа рядом с пилотом, было удобно стрелять из ружья. Самолет часто использовали для работы представители госохотинспекции. В один из полетов зимой над Северным Устюртом пилот и летевший с ним егерь заметили бегущего впереди одиночного волка. На бреющем полете самолет быстро настиг зверя. Егерь выстрелил. Волк кувыркнулся и остался лежать неподвижно. Совершив неподалеку посадку, они стали подходить к убитому, как сочли, волку, но тот неожиданно вскочил и бросился на людей. Более расторопный, к тому же легко одетый стрелок стремглав побежал к самолету. Облаченный в стесняющий движения меховой комбинезон и собачьи унты пилот не успевал за ним. Пытаясь отвлечь от себя внимание зверя, он бросил ему мешавшие краги. Отвлекающая уловка оказалась безуспешной. Не проявив к ним интереса, волк настиг убегавшего пилота и вцепился ему в зад, прокусив и порвав в нескольких местах плотный комбинезон. Пока пилот оборонялся, напарник добежал до самолета, успел схватить остававшееся там ружье и добил зверя.

Бешеный волк теряет обычную осторожность и чувство страха. Он может неожиданно появиться у юрт чабанов, у ферм, забрести в поселок. Буйству и неистовству его нет границ. Потребность кусать встречное — живое и неживое — неутолима. Чаще всего от укусов больного зверя страдают люди, работающие вдали от населенных пунктов: животноводы, члены их семей, сотрудники экспедиций...

В Казахстане волк тесно связан с сайгой — основной для него пищей, без которой численность этого хищника вряд ли была бы такой высокой и стабильной. Сайга, напоминающая внешне небольшую антилопу, но родственная козлам,— одно из немногих животных и самое многочисленное из копытных, которое в основном обитает в нашей стране и лишь частично заходит в Китай и Монголию. Причем преимущественно живет в Казахстане. Недаром известный исследователь животных Африки, страстный борец за охрану редких и исчезающих животных, немецкий профессор Бернгард Гржимек, побывавший в 1963 году в Казахстане и познакомившийся с сайгой, в своей книге «Дикое животное и человек» посвятил ей отдельную главу, которую назвал «Чудо в Казахстане». Тот, кому посчастливилось хоть раз увидеть в степи огромные стада сайги, вряд ли сможет забыть это грандиозное зрелище.

Там, где она живет, волки, как правило, кочуют следом за ней, за исключением теплого периода, когда хищники выводят молодняк и временно ведут оседлый образ жизни. Зависимость волка от сайги особенно заметна зимой, когда возможность добывания пищи резко ухудшается. Разнообразны приемы охоты серых. Это и подкарауливание с последующим коротким броском, скрадывание, перехваты, нагоны на засаду, загоны в топкие солончаки, а зимой — в глубокий снег, на наст и т. д.

...Как-то в погожий октябрьский день, один из тех, когда в Приаралье после осеннего ненастья обычно устанавливается на время хорошая погода, спрятавшись за пожелтевшими от ночных заморозков кустами тамарикса, я наблюдал за поведением стада сайги. От кромки песков, где я замаскировался, до берега реки Тургай, окаймленного узкой полосой кустарников, в широкой долине паслось около двух тысяч животных. Большое стадо сайги я видел не впервые, но, глядя на него, каждый раз испытывал чувство восхищения и гордости за то, что в нашей стране, как и в Африке, есть еще возможности созерцать столь значительные скопления животных.

Рассредоточившись на пастбище, животные мирно паслись. Покой и гармония царили над землей. Вдруг среди застывшей тишины, как гром среди ясного неба, раздался короткий вой волка. Вглядываясь в направлении, откуда донесся знакомый звук, я несколько минут не мог обнаружить зверя, находящегося среди массы животных, которые, не проявляя никаких внешних признаков беспокойства, продолжали щипать траву. Когда я уже стал сомневаться, не ослышался ли, вой прозвучал снова, и тут я увидел хищника. То и дело меняя направление движения, словно в каком-то живом лабиринте, зверь петлял среди сайгаков. Вот он стал приближаться к одной из самок. Резкий бросок в ее сторону. Но она, словно сжатая пружина, отскочила на несколько шагов и тут же, как ни в чем не бывало, вновь принялась пастись. Скачок сайги в сторону в сочетании с продолжением прерванного «занятия» напомнил смахивание назойливой мухи. Находившиеся вблизи этой сцены животные, не реагируя на происходящее, продолжали пастись. В течение получаса волк сделал еще несколько безуспешных попыток, каждый раз выбирая новое животное. Поняв, что усилия напрасны, хищник сел по-собачьи и, будто от обиды, тоскливо завыл.

Казахстанские ученые А. А. Слудский, В. А. Фадеев установили, что в период миграций, которые происходят у сайги весной и осенью, волки редко появляются вблизи крупных ее скоплений. Чаще всего они нападают на мелкие и менее осторожные табунки, идущие за основной массой копытных. Конечно, из этого правила бывают и исключения. Как-то в мае во время миграций я наблюдал, как тысячное стадо сайги, поднимая пыль, двигалось по склону глинистого холма. А с его вершины за стадом следили два матерых волка. Затем не спеша по одной из ложбин они начали спускаться в сторону основной массы животных.

После того как стадо миновало склон, я направился вдоль одной из ложбин к месту, где последний раз увидел хищников. Вдруг впереди, примерно в сотне метров от меня, они оба выскочили из промоины и побежали в гору. Здесь же, на дне промоины, лежал только что зарезанный, еще не тронутый ими крупный рогач со вспоротым боком и следами покусов на шее.

Волк способен бежать быстро лишь на короткие расстояния, к тому же в скорости бега он заметно уступает сайге. Поэтому пробежав за стадом сто-двести метров и не сумев схватить добычу, звери обычно останавливаются. Такое их поведение является как бы «пробой сил». Хищники пытаются выявить и убить ослабевших по той или иной причине животных, которых как бы выбраковывают. Таким образом, удача сопутствует серому не всегда. Ему редко удается в одиночку поймать сайгу, которая хорошо угадывает его намерения, предугадывает время, скорость броска и дистанцию, с которой волк может начать атаку. В свою очередь, когда хищник более или менее уверен в успехе, он может длительно и упорно преследовать сайгу. Догонять ее он старается, как правило, в тех местах, где на пути встречаются препятствия, перед которыми жертва бывает вынуждена снижать темп бега.

Яркую, полную драматизма сцену такой удачной волчьей охоты я наблюдал летом в пойме реки Эмба. Река в этот сезон года почти пересохла и существовала лишь в виде отдельных, мелководных протоков и ручейков, извивающихся среди голой широкой песчаной поймы. С удобного места на краю высокого обрыва это открытое пространство, как цирковая арена, хорошо просматривалось. По плотному сырому песку к воде не спеша, настороженно оглядываясь по сторонам, приближалась самка сайги с детенышем.

С противоположной стороны реки из-за кустов прибрежного тальника за ней внимательно следил волк. Зверь, по-видимому, хорошо знал водопой сайги и выбрал наиболее подходящее место. Самка, зайдя почти по брюхо в воду, начала пить. Теперь их разделяло расстояние около десяти метров. Шумный прыжок в воду. Сноп искрящихся на солнце брызг. Сократив расстояние до пяти метров, волк помчался за сайгой двухметровыми прыжками. Стараясь уйти от преследования, бежавший рядом с матерью сайгачонок резко отвернул вправо. Не снижая темп, волк продолжал преследовать самку. Дважды жертва и хищник на большой скорости преодолевали неширокие броды. Волк гнался за сайгой, стараясь приблизиться к ней то справа, то слева. Наткнувшись на третий брод, самка сделала крутую петлю и помчалась в противоположном направлении, но перед другой водной преградой еще более замешкалась. Этого было достаточно. Волк рванул ее за левый пах, в мгновенье схватил упавшую за горло, после чего все было кончено. Затем зверь волок ее по песку и через брод затащил в кусты на берегу. Я направился туда, он подпустил меня на расстояние немного дальше ружейного выстрела и, бросив добычу, скрылся.

В условиях бесконтрольного размножения волк наносит немалый ущерб домашним и диким животным. Это вызывает необходимость жесткого государственного регулирования его численности. Именно поэтому охота на него разрешена в любое время года.

Волки питаются сайгой не всегда. Когда эти копытные откочевывают, звери переходят на питание другими животными. Среди них преобладают грызуны: сурки, желтый и малый суслики, большие песчанки. Обычно волк медленно, с остановками подползает к удалившемуся от норы во время кормежки зверьку. Затем, выбрав удобный момент, делает бросок и быстро ловит его. Волки хорошо знают места концентрации грызунов и время их активности. К их поселениям они подходят, когда зверьки ранней весной начинают выходить на поверхность, но мелких мышевидных грызунов мастерски добывают и зимой из-под снега.

Я не раз с интересом наблюдал эти полные азарта волчьи охоты. Обнаружив участок, заселенный полевками, хищник начинает возбужденно двигаться от одного до другого торчащего из-под снега предмета, будь то куст, кочка, пучок травы и т. д. Когда он близко почувствует самого зверька, поведение его еще более преображается. Реакция становится быстрой и резкой. Пытаясь поймать невидимую под снегом полевку, он мечется, торопливо тыкаясь мордой в снег, усиленно принюхивается, издавая при этом звуки, напоминающие чихание и фырканье. Иногда он «волчком» кружится на месте, прыгает в стороны и вверх, стараясь во время приземления прижать добычу лапами или сразу схватить зубами. Поймав зверька, он тут же, придавив его, наспех, не разжевывая, проглатывает. Когда полевок много и их легко удается добыть, волк наедается до полного насыщения. Мышевидные грызуны — постоянный питательный' и калорийный корм волков не только в Казахстане, но и в других регионах.

Существует неправильное мнение о необычайной прожорливости волка. Основано оно на том, что после волчьего пиршества от жертвы остаются иногда жалкие остатки. Но, по-видимому, немногие знают, что большую часть мяса волки растаскивают или закапывают про запас. При обилии пищи эта особенность свойственна им почти всегда. В нормальных условиях зверь в сутки съедает в среднем немногим более килограмма мяса. Только после длительного голодания он может съесть до восьми килограммов. К такому выводу пришли исследователи Е. Н. Мычко и А. В. Шубкина. Чтобы убедиться, сколько может вместить желудок волка, я также проделал опыт. Отпрепарировав несколько волчьих желудков, наполнил каждый из них водой до предела. Максимальная вместимость составила семь с половиной литров. У исследованных нами хищников средняя масса содержимого желудка колебалась между полутора и двумя килограммами.

каким образом, рассказы о безмерной прожорливости волка относятся к категории выдумок.

В моей комнате на стене висят несколько шкур взрослых волков, добытых в Северном Приаралье. Я сохранил их не только как охотничьи трофеи, но прежде всего потому, что каждая из них оригинальна по окраске. Наряду с обычным серым цветом, который дал волку и соответствующее имя-синоним, особенно распространенное в народном творчестве, здесь есть совершенно светлая, почти белая шкура, коричнево-охристая и особенно привлекающая к себе внимание ярко-рыжая. Коллекция всегда вызывает у посещающих меня друзей и знакомых неизменный интерес. Особенно курьезные вопросы о волке задают люди, далекие от общения с природой. Может быть, именно потому, что рыжий волк больше всех годился бы на красивый пушистый дамский воротник, чаще всего им интересуются женщины. «Где Вам удалось добыть такую большую лису?» — как-то заинтересовалась одна из них. Когда я ответил, что это не лиса, а волк, она с недоверчивой улыбкой спросила: «А разве рыжие волки бывают?» «Иногда встречаются даже черные»,— ответил я и рассказал о том, как мне вместе с друзьями Ф. М. Ворониным и В. Р. Красильниковым удалось добыть черного волка.

...К наступлению сумерек мы сидели в глубокой расщелине оврага на расстоянии верного ружейного выстрела у «привады», посещаемой волками. Ждать пришлось долго. Волки появились, словно призраки,— тихо и неожиданно. В сиянии лунного света мы увидели семь зверей. Послышался хруст разгрызаемых костей. Пора! Осторожно высовываемся из укрытия. Гремят выстрелы. Гулкое эхо прокатывается по оврагу, и сразу становится как-то особенно тихо. Оставшиеся в живых волки разбежались. Осторожно, держа ружья наготове, приблизились мы к приваде и замерли от изумления. Издали в полутьме все звери казались одинаковыми, и вдруг среди трех убитых один оказался черным. Случай выглядел сенсационным. После того как он был описан в газете «Актюбинская правда», а затем в короткой заметке в «Известиях» за 8 января 1970 года под рубрикой «Мир интересного», он пересказывался еще в ряде газет. Однако ничего сверхъестественного в этом факте не было. Наряду с обычными серыми порой встречаются чисто белые звери — альбиносы, желто-белые — хромисты и черные — меланисты. Случаи добычи таких зверей были известны еще в прошлом столетии. Черный волк с желтыми пятнами под глазами был описан в 1871 году. В книге А. Брэма «Жизнь животных» (М., 1937) сообщается о том, что «темноокрашенные и даже совершенно черные волки встречаются изредка всюду...»

В коллекции зоологического музея Московского государственного университета и сейчас хранится чучело ржаво-желтого волка, отстрелянного в Рязанской губернии в конце девятнадцатого столетия. В. Песков, автор популярной статьи о волке, опубликованной в «Комсомольской правде» в январе 1969 года, писал, что на Кавказе, среди взятых из логова волчат, находился белый щенок. Затем в газете «Известия» несколько раз сообщалось о волках самых разных окрасок. Добытый нами зверь отличался к тому же одной интересной биологической особенностью. У него оказалось 44 зуба вместо 42, как это бывает у обыкновенных волков и собак. Черный волк явился первым из описанных в Казахстане. Шкура его не попала в мою коллекцию. Вместе с отпрепарированным скелетом она была отправлена в Алма-Ату на хранение в коллекцию Института зоологии Академии наук Казахской ССР, а в данное время, по соглашению об обмене научным фондом, находится в Федеративной Республике Германии.

В дальнейшем число встреч с нетипичными по цвету волками увеличилось. Так, в июле 1977 года в песках Тайсуган охотники добыли четыре молодых и два взрослых черных зверя. По их словам, раньше волков подобной окраски они никогда не видели. Трудно, однако, утверждать, чистопородные это звери или волчье-собачьи гибриды, появившиеся в отдельных регионах страны в связи с массовым уничтожением волков. Подробности о них можно прочитать в интересной научно-популярной статье, опубликованной в журнале «Природа» (№ 3 за 1982 г.) известными зоологами Л. С. Рябовым и Д. И. Бибиковым.

Во время приемки пушными организациями нетипичных волков часто случаются казусы. Однажды в Челкарскую заготконтору охотник принес шкуру убитого им волка, за которую полагалась выплата денежной премии. Приемщик был неопытен. «Шкур собак не принимаем»,— заявил он. Потребовалось вмешательство специалиста для доказательства того, что шкура принадлежит волку. Денежная премия охотнику была выплачена. Между тем отличить волчью шкуру от похожей на нее по окраске собачьей не так уж трудно. Для этого достаточно вырвать на загривке один грубый, так называемый, направляющий волос и внимательно его рассмотреть. У волка он имеет всегда четырехзонарную окраску: светлое его основание переходит в бурую, затем белую окраску и заканчивается наиболее длинной темной частью, тогда как даже у похожей по окраске собаки (у овчарки) волос имеет всего две зоны: светлое основание заканчивается более или менее темной частью. Кроме того, у волка в отличие от собаки на наружной стороне хвоста, ближе к его середине, заметно темное, иногда черное пятно, да и кончик хвоста темный, чаще черный.

Казахстанские ученые доказали, что, охотясь на сайгаков, волки убивают обычно стареющих и неполноценных в физическом отношении животных, оздоравливая тем самым популяцию и не оказывая заметного влияния на численность сайги, так как не причиняют ущерба основному стаду производителей. В местах обитания и сосредоточения сайгаков волки почти не нападают на скот, и поголовное истребление их там нецелесообразно. Иное дело, когда серый хищник наносит урон животноводству. Здесь с ним нужно бороться решительно.

Между тем линия отношения человека к волку никогда не была прямолинейной. Например, к концу 60-х годов численность хищника резко снизилась как следствие его усиленного истребления. В это время в русском переводе вышла талантливо написанная книга канадского исследователя Фарли Моуэта «Не кричи: „Волки". Под впечатлением ее, а также ряда статей в защиту зверя, в отношении к нему произошел перелом. Покатилась обратная волна. Его все реже стали называть врагом, а именовали «санитаром», «селекционером». Примерно через десятилетие численность волков вновь возросла, а отсюда увеличились и масштабы причиняемого им вреда. Волка опять начали вовсю уничтожать. Появился даже воинственный призыв: «Смотреть на волка через прорезь прицела». Но такой однобокий подход неправилен. А истина, как давно доказали ученые, в том, что деление животных на вредных и полезных неоправданно. Нельзя бездумно просто решать серьезные экологические проблемы. Разумнее стараться поддерживать численность серого на том уровне, когда причиняемый им вред будет мало ощутим по сравнению с пользой.

Заботясь о подъеме животноводства, вряд ли следует винить волка в том, что он является в некоторых районах чуть ли не основным тормозом в развитии отрасли. Как-то в одном из номеров сатирического журнала «Шмель» была помещена юмореска. На рисунке изображены зубастый волк и стоящий перед ним на трясущихся полусогнутых ногах человек. Смысл рисунка заключался в следующем. Встретив в степи одинокого путника, волк принял его за председателя колхоза и решил с ним расправиться. Узнав, что это агроном, он примирительно сказал: «Ты молодец, густые бурьяны по полю развел, есть где мне скрываться. Иди и передай председателю, что я все равно его прикончу. Много баранов поел он с друзьями, а всех на меня записал».

В этой смешной картинке скрыта жизненная правда. Не слишком ли часто и несправедливо кое-кто из хозяйственников обвиняет волка, стараясь скрыть свои грехи? Однажды зимой в совхозе «Таупский» мне довелось стать случайным свидетелем того, как волк проник в оставленную открытой на ночь бетонную кошару, загрыз несколько овец, а большая их часть погибла от давки. Случаев подобной беспечности со стороны людей можно привести, к сожалению, немало.

Волки, действительно, причиняют ущерб, нападая на скот. В том, что в Казахстане с его интенсивно развитым животноводством с ними нужно вести неослабную борьбу, вряд ли кто сомневается. Недаром за уничтожение волка полагается денежная премия. Однако полностью сваливать вину на зверя нечестно.

Отстрел хищников необходимо сочетать с различными профилактическими мерами, которые помогли бы предотвратить возможные случаи их появления вблизи мест выпаса и содержания скота. При правильно организованном регулировании численности волков можно получать значительный экономический эффект от заготовки их шкур — легких, прочных и красивых. Они всегда пользовались спросом. Из них изготавливают теплые шубы, тулупы, спальные мешки, шапки, воротники. Особенно ценится мех волка на международном рынке.

В борьбе с волком, как хотелось бы еще раз подчеркнуть, необходимы разумные пределы. Человеку не дано право произвольно нарушать сложившееся веками в природе экологическое равновесие. Много еще загадок задает нам этот умный, красивый и сильный зверь. Он интересен всем, кто его наблюдает и изучает. Волк должен всегда оставаться одним из компонентов всего многообразия животного мира.