Абби оперлась на руль велосипеда и, сощурившись от яркого солнца, посмотрела вниз — туда, где в полуденном мареве жаркого июльского дня дремал небольшой городок Стинч-Магна. Похоже, что придется идти домой пешком.

Надо же было такому случиться, чтобы на обратном пути у нее лопнула шина. Хорошо, что хоть это случилось не в самом скверном месте, философски подумала Абби. Взгляд ее серых глаз задержался на раскинувшемся внизу холмистом ландшафте Оксфордшира, и, наслаждаясь тишиной знойного летнего дня, она глубоко вдохнула напоенный летними ароматами воздух. Не желая думать о том, что придется продолжить свой путь пешком, она с удовольствием подставила солнечным лучам лицо и дала мыслям полную свободу.

Шум приближающегося автомобиля разорвал полуденную тишину, и, открыв глаза, Абби неодобрительно сдвинула брови. Ну почему всегда случается так, что, как только находишь тихое место, какой-нибудь идиот обязательно должен оказаться там на машине, испортив все своим шумом и выхлопными газами. Но кто бы то ни был, подумала Абби, судя по приближающемуся звуку, он едет слишком быстро, и она оттащила велосипед от края дороги еще дальше в траву. Делала она это осторожно, стараясь не повредить алые головки маков, которые то вправо, то влево раскачивались в высокой траве от легких порывов теплого ветра.

Положив велосипед, Абби подняла глаза и увидела огромный «роллс-ройс» с открытым верхом, который появился на гребне холма. Некоторые думают, что дорога принадлежит им только потому, что они ездят на дорогих машинах, раздраженно подумала Абби. На спуске машина начала набирать скорость, но при виде Абби, стоящей по колено в высокой траве, водитель скорее всего изменил свои намерения и затормозил, но так резко, что машину занесло.

— Привет!

Было такое ощущение, что водитель, с его удивительно приятной внешностью, идущим ему темным загаром и модными солнечными очками, только что сошел со страниц популярного иллюстрированного журнала. Одна рука его небрежно лежала на руле, а сам он, наклонившись к дверце, одарил Абби улыбкой, которая заставила бы учащенно биться сердца многих женщин.

Но только не Абигайль Смит. Она замерла, безошибочно уловив американский акцент, и холодно посмотрела на водителя.

— Вот это удача. — Он снял очки, и Абби увидела, что на нее смотрит пара насмешливых зеленых глаз. Сердце ее, последнее время остававшееся спокойным, вдруг тревожно сжалось, но она быстро взяла себя в руки. В конце концов, это просто еще один турист, не более того, подумала она.

— Не думал, что встречу кого-нибудь на этой дороге.

— Не сомневаюсь, что именно поэтому вы и ехали с такой скоростью, — язвительно сказала Абби.

Зеленые глаза улыбнулись.

— Неужели это так страшно?

— Да, представьте себе. Вы ехали слишком быстро. — Впечатление, которое произвел на нее этот человек, сила его обаяния смущали и беспокоили Абби, и, пытаясь сохранить хладнокровие и выдержку, она отвела глаза в сторону. Абби не относилась к тем девушкам, которые при виде смазливого лица теряют голову, и от раздражения, которое в ней вызвала ее собственная неожиданная реакция на человека, воплотившего, казалось, в себе все, что она не любила и чему не верила больше всего, голос ее стал резким и пронзительным.

— Если бы вдруг посреди дороги сидел кролик или еще кто-нибудь, вы бы точно переехали его. Могло так случиться, что вы переехали бы и меня.

Американец сделал вид, что обдумывает сказанное ею, но она прекрасно понимала, что он просто смеется над ней.

— А почему, собственно, вы должны были сидеть посреди дороги?

— Я не сидела бы, а вот кролик вполне мог бы там оказаться.

Он потер ладонью подбородок.

— Простите, но вы меня озадачили.

— Я пытаюсь вам объяснить, — сказала Абби, — что кролик имеет точно такое же право оказаться на этой дороге, как и вы, и он вовсе не заслуживает быть раздавленным только потому, что вам именно здесь захотелось нажать на акселератор. — Она слегка покраснела от смущения, понимая, что все это звучит по меньшей мере странно.

— Я как-то раньше не думал о правах кроликов, но теперь вы раскрыли мне глаза, — сказал он с таким невозмутимым видом, что Абби закусила губу от досады. Ну зачем она завела этот разговор о кроликах? Теперь этот американец будет считать ее одной из этих чудаковатых англичанок. — Я полагаю, что действительно немного превысил скорость, — сказал он, как бы сжалившись над ней. — Но я опаздываю и к тому же… я заблудился. У этой «старушки» такие тормоза — вы не поверите! — Он с нежностью погладил руль автомобиля и добавил тихим голосом, как будто поверял ей тайну: — Мне всегда хотелось совершить путешествие по Англии именно на такой. Не правда ли, прекрасная машина?

Его обаяние, беспечность и дружелюбие воскресили в ее памяти горькие воспоминания. Американец излучал такую энергию, такую неудержимую, бьющую через край радость жизни, что в сравнении с этим меркли все красоты окружающей природы.

— Ну, если вам такие нравятся… — сказала Абби, втайне всегда мечтавшая иметь вот такую же, не поддающуюся капризам моды, элегантную машину. Ей нравился и темно-зеленый цвет машины, но что-то в этом американце настораживало ее, и она продолжала нарочито холодным тоном: — Лично я считаю их вульгарными и совершенно непригодными для наших сельских дорог.

— Эй, да меня, кажется, ставят на место, — улыбнулся он, нисколько не растерявшись, и его белозубая улыбка сверкнула ярким пятном на загорелом лице. Он посмотрел на Абби с нескрываемым интересом. Перед ним стояла высокая, стройная девушка, беспомощный взгляд ее ясных серых глаз и обманчиво-равнодушное выражение лица придавали ей немного высокомерный вид. Чтобы не было так жарко, она собрала свои чудесные каштановые волосы в пучок, но непослушные пряди все время выбивались из него. К тому же подъем на холм в такую жару был делом долгим и довольно трудным, и лицо ее все еще горело от напряжения.

Испытывая чувство неловкости и раздражения оттого, что ее так пристально рассматривают, Абби убрала выбившиеся пряди волос за уши и дерзко посмотрела ему в глаза.

— Извините, что я так смотрю на вас. Но вы выглядели настоящей англичанкой, когда стояли здесь, подставив лицо солнцу. — В его тоне нет ни малейшего намека на извинение, подумала Абби с досадой. — Я действительно очень рад вас встретить. У меня создалось такое впечатление, что я все время кружу по одним и тем же дорогам. — Он взял карту, лежащую на сиденье рядом. — Я действительно заблудился. Не могли бы вы мне показать на карте, где я сейчас нахожусь.

В этом она не могла ему отказать. Довольно неохотно Абби подняла с земли свой велосипед и вместе с ним двинулась к машине, на капоте которой американец уже разложил карту. Он оказался выше, чем ей показалось сначала, и яркая летняя рубашка, небрежно заправленная в джинсы, явно не могла скрыть его мощного телосложения. Он, очевидно, любит одежду такую же броскую, как и он сам, заметила про себя Абби, хотя и понимала, что несправедлива к американцу — в такое жаркое лето все одевались ярко.

Она склонилась над картой и с трудом пыталась сосредоточиться на лабиринте желтых и белых линий, почти физически ощущая его присутствие.

— Вы — вот здесь, — сказала она, указывая пальцем то место на карте, где они находились.

Он посмотрел на карту через ее плечо.

— Вы не шутите? Как я мог здесь оказаться? Я пытался добраться до места под названием… — Он взглянул на клочок бумаги. — Стинч-Магна. Ничего себе название, да? Это далеко отсюда?

Абби надеялась, что удивление было не очень заметно на ее лице. Что, черт возьми, этому человеку нужно в Стинч-Магна?

— Около пяти или шести миль, — сказала она сдержанно и указала вниз холма. — Езжайте прямо по этой дороге, сначала повернете направо, а на следующем перекрестке налево.

— Прекрасно. — Он посмотрел на часы. Абби вдруг с удивлением обнаружила, что он носит обычные часы на старом кожаном ремешке. Ей казалось, что претенциозные золотые часы были больше в его вкусе. Эти часы, как и элегантная машина старой марки, казалось, не имели к этому человеку никакого отношения.

Ей ужасно хотелось узнать, к кому едет этот американец, но она скорее бы умерла, чем выказала хоть малейшую заинтересованность. В любом случае, размышляла она, об этом очень скоро станет известно. В таком маленьком городке трудно что-либо утаить, рано или поздно здесь все становится известно.

— А вы куда направляетесь? — спросил он, складывая карту.

— Домой, — уклончиво ответила она.

— Могу я вас подвезти?

— Нет, благодарю вас. Я доберусь на велосипеде, — ответила Абби сухо, но вежливо.

— Вы уверены? Мне кажется, заднее колесо вашего велосипеда не совсем в порядке. — И прежде чем она успела что-либо сделать, он нагнулся и потрогал покрышку. — Эй, да у вас спустилась шина.

Абби стиснула зубы. Ну что он все время лезет не в свои дела? Ехал бы себе, куда ему надо.

— Я знаю, — сказала она после некоторой заминки.

— Будет совсем нетрудно положить его в багажник.

— Нет, я лучше пройдусь.

Он выпрямился и удивленно посмотрел на нее, очевидно, озадаченный ее недружелюбным тоном, и в его глазах появилось выражение, которое заставило учащенно биться ее строптивое сердце. Она старалась подавить в себе теплое чувство, которое неудержимо рвалось наружу откуда-то из глубины ее существа в ответ на его дружелюбие и внимание, и была рада, что смогла, как ей казалось, спрятаться под маской холодного высокомерия.

— Я могу высадить вас еще до того, как кто-нибудь увидит вас в такой вульгарной машине, — продолжал он настойчиво.

Абби одарила его таким взглядом, что насмешливый огонек в его глазах загорелся вновь.

— Нет? Полагаю» что все дело во мне самом. — Он бросил карту на сиденье автомобиля, а затем и сам легко перемахнул через дверцу. — В любом случае, спасибо за помощь.

Ну почему он не может открыть дверцу, как все нормальные люди? — сердито подумала Абби. И она склонила голову в знак своего окончательного решения.

— Теперь я буду внимательно следить за дорогой, чтобы не переехать кролика, — крикнул он, стараясь перекричать шум заработавшего мотора.

— Будьте так любезны, — ответила Абби ему в тон, в надежде уколоть его.

Но, к ее огорчению, американец только рассмеялся:

— Ну просто маленькая великосветская дама, не так ли? — Он тряхнул головой, и солнечные очки опустились со лба на подобающее им место. — Ну британцы! — Отпустив руль, он весело помахал ей рукой. — Пока, ваше высочество! — И, взвизгнув тормозами, машина резко тронулась с места.

Абби с возмущением смотрела ему вслед. Как же она ненавидит подобных типов, кажущихся обаятельными, но только на первый взгляд. Неожиданно нахлынули воспоминания о Стивене, она села в траву на обочине и тупо уставилась на то место, где только недавно во всей своей красе стоял «роллс-ройс». Без него дорога казалась очень тихой и на удивление пустынной или без его несносного водителя…

Лицо американца с выражением радостного самодовольства, которое выводило ее из себя, возникло перед ней. Вряд ли он остановится в Стинч-Магна, успокаивала она себя. Там нет ничего, что могло бы его заинтересовать, ну разве сделать пару снимков на память. Возможно, именно для этого он туда и едет.

Когда Абби дошла до городка, она была утомлена, очень раздражена и ее мучила жажда. Прогулка пешком оказалась гораздо утомительнее, чем она предполагала, к тому же ее босоножки, превосходно служившие ей во время велосипедных прогулок, оказались совершенно непригодными для ходьбы. Она сильно натерла ноги. Мысль о том, что всего этого можно было бы избежать, прими она предложение американца подвезти ее, нисколько не способствовали улучшению настроения.

Повернув на свою улочку, Абби остановилась как вкопанная. И не только потому, что увидела стоявший там темно-зеленый «роллс-ройс», но и потому, что он был припаркован рядом с ее домом.

Обычно вид дома будил в Абби приятное чувство собственности, хотя, надо признать, он представлял собой очень скромное жилище. Это был один из двух коттеджей, выстроенных под одной крышей. Он был вдвое меньше своего соседа и состоял из двух комнат внизу и двух наверху, но для Абби он воплощал в себе все, о чем она когда-либо мечтала. Девушка со старомодными взглядами в старомодном доме, шутили друзья, но Абби не обращала на это никакого внимания. Старые, сложенные из больших неровных камней стены, казалось, вырастали прямо из-под земли, и, когда на них останавливались послеполуденные лучи солнца, камни начинали испускать какое-то мягкое, золотистое свечение. Тростниковая крыша, изначально покрывавшая оба дома, сгорела несколько лет назад, и ее заменили черепичной. Это была, пожалуй, единственная уступка симметрии в архитектуре двух домов. Все окна были разного размера, и если парадная дверь миссис Уолкер выходила на крыльцо, увитое пышнорастущими глициниями, то Абби довольствовалась обычной деревянной дверью, выходящей прямо на дорожку, ведущую к калитке. Все это придавало домам какой-то кривобокий вид.

Медленно толкая вперед свой велосипед, Абби думала, что по сравнению с этой машиной все вокруг выглядит старым хламом. Поставленная на обочине, она казалась здесь совершенно неуместной и будила в Абби воспоминания о смеющихся глазах ее хозяина и тревожащем душу ощущении внутреннего тепла. Абби посмотрела вперед, потом оглянулась назад, не в состоянии вообразить, кто из соседей мог бы ожидать такого гостя, но, кроме отдаленного шума газонокосилки, она не услышала ничего — спокойные и безмятежные фасады домов были молчаливы.

Ей абсолютно все равно, к кому этот американец приехал в гости, по-прежнему уговаривала себя Абби. Прислонив велосипед к стене, она ступила в прохладную, выложенную каменной плиткой прихожую. Она открыла холодильник, налила себе стакан холодного сока и, сев на свое любимое место на крыльце кухни, улыбнулась, увидев, как полосатый кот, позевывая, вышел из-под розовых кустов, приветствуя ее. Илайджа всегда выходил ей навстречу, когда она возвращалась домой. И хотя она жила одна, Абби никогда не ощущала одиночества в его нетребовательной компании. Она почесала его за ухом, и кот заурчал от удовольствия в знак признательности.

— А вот и ты. — Подняв глаза, Абби увидела, что с другой стороны забора, разделяющего два садика, стоит улыбающаяся Летти Уолкер. — Заходи, дорогая, выпей чашечку чаю. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Я искала тебя сегодня весь день. Где ты была? — говорила Летти, открывая калитку и приглашая Абби войти.

— Я отвозила картину Маннертону, — устало улыбнулась Абби своей соседке и, прихрамывая, пошла за ней. — У меня спустилась шина, и мне пришлось толкать велосипед всю дорогу от Коббхилла до дома.

— Боже мой, ты, должно быть, очень устала. — Миссис Уолкер покачала головой в знак сочувствия. — Ну ничего, чашка доброго чая приободрит тебя.

Абби не могла сдержать улыбки — чашка чаю была у Летти Уолкер панацеей от всех болезней и бед. Но, сделав несколько шагов, Абби остановилась и улыбка исчезла с ее лица, когда она увидела, кто поднимается из-за стола ей навстречу.

Абби совершенно не ожидала, что новая встреча с американцем произведет на нее такое впечатление. Сердце в груди забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет наружу, и какое-то время она молча смотрела на него, стараясь успокоиться. Подтянутый и загорелый, он вызывающе смотрелся на фоне ухоженных цветочных газонов миссис Уолкер. Машина, стоящая на улице, была достаточным предупреждением, но Абби ожидала увидеть американца у кого угодно, только не у Летти Уолкер.

Он тоже немного опешил, и от удивления брови его поползли вверх. Но, вставая из-за стола и идя ей навстречу, он уже улыбался своей плакатной улыбкой, и в глазах его прыгали насмешливые искорки.

— Ну, кажется, это их высочество, — тихо сказал он.

Летти Уолкер суетилась вокруг стола, ставя еще один плетеный стул.

— Вот наконец и Абби. Абби, это Ник Карлтон. — Летти приветливо улыбалась им обоим, и Абби ничего не оставалось, как пожать протянутую ей руку.

— Здравствуйте, — сказала она чопорно, стремительно выдергивая свои пальцы из его прохладной и сильной ладони, как будто его рукопожатие обожгло ее. Конечно, эта встреча очень удивила, но больше всего она хотела сейчас унять свое сердце, и, успокаивая дыхание, она глубоко вздохнула.

— Здравствуйте, Абигайль, — передразнил он ее. — Мне, кажется, всерьез придется заняться английским языком, если я собираюсь провести здесь лето.

Заняться английским языком! Абби непроизвольно поморщилась, садясь за деревянный стол под раскидистой яблоней.

— У бедняжки Абби сломался велосипед, и ей пришлось несколько миль идти пешком, — оповестила гостя Летти. — Надо было попросить, чтобы кто-нибудь тебя подвез, — добавила она.

— Люди иногда бывают такими недружелюбными, не правда ли? — спросил Ник, обращаясь к Абби. Она подняла голову, и на мгновение сердитые серые глаза встретились с насмешливым взглядом зеленых глаз. Он, должно быть, заметил, как она хромала.

— В любом случае ты добралась как раз вовремя. Я хотела, чтобы ты познакомилась с Ником, — радостно продолжала Летти, наливая Абби чашку чаю. — Было бы очень жаль, если бы вы разминулись.

— Это ужасно, — пробормотала Абби, думая о том, что готова пройти пешком лишних пять миль, чтобы только не видеть самодовольной физиономии этого американца. Сидя напротив и откинувшись на спинку стула. Ник задумчиво наблюдал за ней. У нее возникло неприятное ощущение, что он точно знал, о чем она думала, и ей было интересно, почему же он не обмолвился о том, что они уже встречались. Отпивая чай маленькими глотками, она пристально разглядывала край тонкой фарфоровой чашки. Что же он здесь делает?

— Вы теперь с Ником будете соседями все лето, Абби, — ответила Летти Уолкер на мучивший ее вопрос и невозмутимо подвинула поближе к Нику тарелку с ячменными лепешками.

— Что? — Абби поперхнулась чаем и со стуком поставила чашку на место, с нескрываемым ужасом глядя на Летти. Подавив улыбку. Ник невозмутимо начал намазывать лепешку маслом.

— Не понимаю, что тебя так удивило, дорогая, — сказала Летти неодобрительно. — В конце концов, это была твоя идея.

— Что? — подавленным голосом спросила Абби.

— Ну, дорогая, это же ты предложила мне сдать дом внаем, пока я буду гостить у Марго в Австралии.

— Да, но… — пыталась возразить Абби поникшим голосом. Она ведь имела в виду какую-нибудь маленькую пожилую леди, желательно не американку и уж никоим образом не американца типа Ника Карлтона.

— Все складывается наилучшим образом, — тараторила Летти. — Ник собирается въехать сюда, как только я улечу, и будет следить за домом.

Что-то он не очень похож на человека, знающего, как надо вести хозяйство, подумала Абби. Быстрые машины, женщины легкого поведения, ночные клубы, но дом в сельской местности — нет!

— Я буду очень стараться, — сказал он скромно. — Прекрасные лепешки, Летти.

И как только она додумалась предложить Летти сдать дом внаем, пока та будет гостить у дочери? Она бы прекрасно провела лето в тишине.

Не такое уж хлопотное дело присматривать за домом Летти. И хотя, конечно, Летти была бы не прочь заработать немного денег, но стоит ли пускать в дом совершенно незнакомого человека. Абби украдкой посмотрела на Ника. Его облик совершенно не вязался с этим старым домом, садом с клумбами и газоном, чаепитием под старой яблоней. Он выглядел чужеродным существом. Хорош собой! Да! Абби не могла этого не признать, хоть это и было ей неприятно. Но кто же он, в конце концов?

— Когда же вы приняли это решение, Летти? — спросила Абби осторожно. Что, если эта старая дама попала в руки мошенника, который воспользовался ее доверием? Не она первая, конечно. Не много найдется людей, кто мог бы противостоять такому обаянию.

— Вчера у Симпсонов. Ты, конечно, помнишь их, дорогая, не так ли? Они приезжали ко мне на обед в январе… или это было в феврале? Не помню. Их сын, он всегда был таким умным мальчиком, теперь он, можешь себе представить, работает в Голливуде. Он… кто он, Николас?

— Кинодраматург, — вставил Ник вполне серьезным тоном. — Алан мой хороший друг, и когда он узнал, что я собираюсь в Англию, то попросил заехать к его родителям. Я рад, что сделал это. Я сначала думал провести у них лето, но, когда появилась Летти и сказала, что ее дом будет пустовать все лето… мне показалось, что это прекрасная возможность удрать от всего этого.

— От всего чего? — спросила Абби ехидно.

Ник в замешательстве посмотрел на нее, взял предложенную ему Летти ячменную лепешку и, пожав плечами, мягко сказал:

— Последние два-три года были для меня довольно напряженными.

У Абби сложилось впечатление, что он собирался еще что-то сказать, но в это время в доме пронзительно зазвонил телефон, и Летти, быстро встав из-за стола, засеменила к дому. Оставшись одни за столом, Абби и Ник посмотрели друг на друга с молчаливым вызовом.

— Я вам совсем не нравлюсь, Абигайль Смит? — в конце концов спросил он.

— Я ничего не знаю о вас. — Абби начала стряхивать с юбки крошки, радуясь возможности отвести взгляд. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь оставил Летти в дураках. Она ведь вас совсем не знает, да и Симпсоны тоже. Вы можете оказаться мошенником или сбежавшим из больницы сумасшедшим. Я имею в виду, что мы вас совсем не знаем. Вы кто?

Показалось ли ей или он действительно замялся?

— Я актер.

Ну, конечно, они все представляются актерами. Абби в недоумении подняла брови, показывая тем самым, что у нее есть основания сомневаться.

— Неужели?

— Да, это правда. — У него были прекрасные зубы, крепкие и белые. А немного не правильной формы рот растягивался в широкую добрую улыбку. Абби поймала себя на том, что наблюдает, как во время улыбки углубляется складка на его левой щеке, и торопливо отвела взгляд.

— Я постараюсь узнать о вас немного больше, прежде чем Летти вручит вам ключи от дома, — сказала она, собравшись с духом.

— Ну, конечно, — ответил он миролюбиво. — Мне даже приятно, что вы так заинтересовались моей особой.

— Я вовсе не интересуюсь вами, — ответила Абби ледяным тоном. Наконец-то она владела собой полностью. — Просто мне не хочется, чтобы кто-нибудь обидел Летти.

— Вы знаете, — сказал Ник, — я представлял вас немного другой.

— Да? — Абби вздернула подбородок. — И какая же я по-вашему?

Ник внимательно посмотрел на нее: усталые глаза, гордо вскинутая головка, теплая загорелая кожа, которая в начинающихся вечерних сумерках отливала янтарным светом.

— Летти говорила мне, что по соседству живет милая, благоразумная девушка, которая будет присматривать за садом. Я представлял вас живой, веселой хохотушкой, всегда и всем командующей. — Он опять улыбнулся. — Я представлял вас одной из тех девушек, у которых прекрасные зубы, но ужасные ноги. Вы меня приятно удивили, Абигайль Смит. Даже несмотря на то, что вы все время задираете нос.

Абби вспыхнула и стиснула зубы.

— Вероятно, вам гораздо больше везет с пожилыми женщинами, чем с молодыми, мистер Карлтон. — Ей очень хотелось, чтобы ее слова задели его, но он только рассмеялся в ответ, да так весело, что спешащая к своим гостям Летти села за стол с довольной улыбкой:

— Я так рада, что вы нашли общий язык.

Это прозвучало так неуместно, что Абби, сама того не желая, улыбнулась в ответ. На мгновение ее лицо озарилось радостной улыбкой, позволив Нику увидеть искру тепла в ее глазах, прежде чем холодная маска враждебности вновь опустилась на ее лицо. Она взяла чашку с чаем и принялась сосредоточенно разглядывать ее, смущенная нелепой ситуацией, которая неожиданно как бы объединила их. Было такое ощущение, будто он протянул руку и дотронулся до нее, и то, что она почти физически ощущала это, беспокоило ее больше, чем неприязнь к нему.

— Я уверена, что вы найдете много общего, — продолжала Летти. — Ты ведь довольно долго жила в Америке, не так ли, дорогая?

Улыбка моментально исчезла с ее губ. Она ни с кем не собиралась говорить о времени, проведенном в Штатах, и уж меньше всего была расположена делать это в присутствии американца.

— Да? — Он заинтересованно подался вперед. — Где же это?

— В Вашингтоне.

— Правда? Приезжали отдохнуть?

— Нет. — Абби смотрела невидящим взглядом на пчел, кружащих над клумбой с дельфиниумом, и ее серые глаза потемнели от нахлынувших горьких воспоминаний. — Нет, не совсем. Мама вышла второй раз замуж за американца, и я жила с ними.

Как будто почувствовав, что она не хочет касаться этой темы. Ник не стал продолжать расспросы, а Летти, к большому ее облегчению, сменила тему разговора.

— Кстати, Абби, сейчас звонил Питер.

— Ох, — сказала Абби устало. Питер Мидлтон был здешним агентом по продаже недвижимости, чьи решительные ухаживания были предметом шуток местных остряков. — Ну что ему надо?

— Знаешь, это довольно забавно, но не так давно я сказала ему, что, вероятно, сдам дом внаем, и вот он позвонил только что от имени какого-то господина, который хотел бы арендовать дом, но я ему сказала, что он уже опоздал. — Она ласково улыбнулась Нику. — Он просил передать, что зайдет к тебе сегодня вечером. Я сказала, что ты будешь дома. Такой милый молодой человек! — Она посмотрела на Абби, ожидая ответа.

Абби сидела молча, с трудом подавив в себе раздражение. Миссис Уолкер твердо решила выдать ее замуж при первой же возможности.

— А кто такой этот Питер? — спросил Ник.

Он не испытывает ни малейшего смущения, задавая подобные вопросы, с негодованием подумала Абби.

Почувствовав в нем союзника, Летти Уолкер сделала вид, что не заметила нахмуренных бровей Абби.

— Питер Мидлтон — это молодой человек Абби, и я думаю, что ей пора уделять ему больше внимания. Мужья ведь не растут на деревьях, дорогая.

— Питер вовсе не мой молодой человек, — запротестовала Абби, ужасно смутившись и остро ощущая заинтересованный взгляд Ника.

— Ерунда, дорогая. Этот мальчик по уши влюблен в тебя, и тебе нужно проводить с ним больше времени вместо того, чтобы присматривать за доставляющими массу хлопот старухами.

Несмотря на свое раздражение, Абби не могла не улыбнуться в ответ:

— Вы не доставляете мне никаких хлопот, Летти.

— Я уверена, что доставляю. — Она повернулась к Нику. — Вы не представляете, как мне помогает Абби после смерти мужа. Она практически заставила меня предпринять это путешествие в Австралию и взяла на себя все хлопоты, связанные с этим. Я не представляю, что бы я делала без нее.

От неловкости Абби покраснела.

— Ну что вы, Летти, я почти ничего не сделала. — Отодвинув стул, она встала. — Мне нужно идти. Спасибо за чай.

Ник тоже встал.

— Был рад с вами познакомиться, Абигайль. — Его зеленые глаза смеялись, хотя лицо оставалось серьезным. У Абби было ощущение, что он насмехается над ней. — Надеюсь увидеть вас через пару недель.

Так скоро! Абби боялась, что испуг отразится у нее на лице. Она просто кивнула ему в знак прощания, не сомневаясь, что он сочтет это высокомерным жестом, и повернулась, чтобы уйти, когда услышала, как американец сказал ей вслед:

— Кстати, желаю вам удачи в наведении справок обо мне.

Абби вышла на улицу, и дверь лавки с шумом закрылась за ней. Она медленно шла к дому, думая о самодовольном выражении лица Ника Карлтона на этой фотографии. Она понимала, что девушки сочли более чем странным подобное отношение к известному актеру. Для них он — звезда американского кино — был полон обаяния, они видели его в каком-то романтическом ореоле, но для Абби его присутствие означало только одно — все лето перед ее глазами будет живое напоминание о печальном периоде ее жизни, который она старалась выбросить из памяти, забыть.

Последующие две недели весь городок гудел от волнения, и очень скоро Абби уже не могла больше слышать это имя.

— Послушай, что вы нашли в нем? — спросила Абби, сердито срывая травинки. Они лежали с Лиз на лужайке, наслаждаясь еще одним жарким днем.

Потягиваясь, Лиз снисходительно улыбнулась:

— Он богат, знаменит, и что бы ты там ни говорила, Абби, очень хорош собой. Чего тебе еще надо?

Абби с большой неохотой проводила свою соседку в Австралию, не будучи до конца уверенной в правильности сделанного Летти выбора. С тех пор она с каким-то страхом ждала приезда нового жильца. Но прошла еще одна неделя, а он так и не появился.

Появился он именно тогда, когда Абби начала расслабляться и уже пришла к мысли, что, в конце концов, он мог изменить свои планы. Она как раз поливала клумбы и по привычке, которую она переняла у Летти, разговаривала с цветами, как вдруг за ее спиной раздался низкий голос, говоривший с американским акцентом. От неожиданности она резко обернулась, рука непроизвольно обхватила горло — от испуга у нее перехватило дыхание. Она ощущала глухие и редкие удары сердца, и ощущение это было почти болезненным.

— Вы всегда разговариваете с цветами? — Ник наблюдал за ней из-за забора. Без всякого приглашения он перескочил через калитку. — Как вы поживаете, Абигайль?

Абби злилась на себя за то, что, помня его черты в мельчайших подробностях, она совершенно забыла об одной его коварной особенности. Он излучал уверенность и жизнелюбие, благодаря которым каким-то образом доминировал над окружающими. Это почему-то заставляло Абби по-глупому обороняться. И хотя она старалась внушить себе, что его яркий полосатый пиджак не гармонирует с брюками, это нисколько не уменьшало впечатления, которое оказало на нее его появление.

Осознав наконец, что она, должно быть, выглядит странно, стоя с лейкой в одной руке, Абби поставила ее на землю и произнесла первую пришедшую на ум фразу:

— Вы все-таки решили приехать сюда.

Ник улыбнулся.

— Конечно. А вы надеялись, что я передумал?

— Да, мне это приходило в голову, — ответила Абби, спрятав свое смущение и растерянность за высокомерным тоном.

— Вам не повезло, Абигайль, я пробуду здесь довольно долго, — сказал Ник, шагнув ей навстречу. Пытаясь сохранить между ними дистанцию, она бессознательно сделала шаг назад и, к ужасу своему, споткнувшись о край клумбы, потеряла равновесие.

Сильная рука успела подхватить ее за локоть и поставить на прежнее место.

— Хотите поприветствовать меня таким образом? — спросил он, и знакомый насмешливый огонек вспыхнул и притаился в его зеленых глазах. Его ладонь крепко сжимала ее локоть, и в какой-то момент Абби вдруг ощутила, что его палец погладил ее кожу в изгибе локтя. Она с негодованием вырвала свою руку.

— Не сомневаюсь, что именно этого вы и ожидали! — огрызнулась она, сопротивляясь желанию дотронуться до руки в том месте, где все еще немного покалывало.

— Но не от вас, принцесса, должен это признать. — Ник сунул руки в карманы брюк и стоял, задумчиво глядя на нее. Ее легкое платье в мягких голубых и зеленых тонах сливалось с клумбой за ее спиной, и волосы, как всегда, были собраны в пучок в стиле позднего средневековья. — Ну как, вы навели справки обо мне? Выяснили что-нибудь подозрительное, или я могу спать спокойно?

— Я выяснила, что вы, по-видимому, ужасно знаменитая кинозвезда или что-то в этом роде, если это то, что вы хотели услышать, — ответила Абби, не в состоянии избежать пренебрежительного тона.

— И это все? — спросил он разочарованно. — Я надеялся, что вы, по крайней мере, скажете, как зовут собаку моей матери. Я, например, знаю о вас гораздо больше.

— Сомневаюсь, что вы обо мне многое знаете, — огрызнулась Абби.

— Я знаю, например, что вы очень добры к кроликам и пожилым дамам, но отнюдь не к мужчинам. Вы красивая девушка, но живете одна. Вы не любите машины, но почему-то любите разговаривать с цветами. Вы жили в Штатах, но, совершенно очевидно, не слишком любите американцев, из чего я делаю вывод, что опыт вашей жизни там был довольно печален, и теперь вы решили похоронить себя в глуши, вдали от шумной городской жизни, чтобы пережить все это. Ну, как у меня получается?

— Экспресс-анализ — как это по-американски! — Абби опять взяла лейку и повернулась к клумбе. — К сожалению, я не обладаю такой удивительной проницательностью и вашим пониманием людей. Вы должны были сказать мне, насколько вы известны, или же вы хотели хорошенько посмеяться надо мной, представив, как я пытаюсь выяснить, кто вы такой?

— Зачем же так, Абигайль. Ну что я должен был вам сказать? Что меня напечатали на обложке «Светской хроники»?

— На обложке чего?

— Журнала «Светская хроника». Я не думаю, что он вам встречался. Это журнал, полный всяких сплетен о людях вроде меня, которых вы не знаете и, возможно, не хотите знать. Ну, это не важно. Вы ведь даже не поверили тому, что я актер. Неужели вы поверили бы мне, если бы я стал хвастаться своей популярностью, рассказывая вам, какая я знаменитость.

— Скорее всего нет.

— Конечно нет. В любом случае, это иногда полезно — встретить человека, которому ты не понравился. Вам ведь я не нравлюсь?

— Меня уверяли, что ваш телесериал — это лучшее, что было когда-либо сделано в Голливуде, не считая ваших фильмов, конечно.

— А у вас нет ни малейшего желания посмотреть хоть один из них?

— У меня нет телевизора, и у меня есть гораздо более интересные занятия, чем сидеть в душном кинотеатре на какой-нибудь ерундовой картине. Но не волнуйтесь, в Стинч-Магна у вас не будет недостатка в поклонниках.

— Это хорошо, — сказал Ник невозмутимо. — Мне требуется море обожания для удовлетворения моего тщеславия.

— В это мне почему-то легко верится, — ехидно заметила Абби, зная, что он подначивает ее, но не ответить ему было выше ее сил.

Ник рассмеялся. Этот человек когда-нибудь относится к чему-нибудь серьезно? Ему, видимо, даже трудно вообразить, что кто-то может вовсе не быть в восторге от встречи с ним. Ник огляделся вокруг. Взгляд его переходил от высоких стеблей дельфиниума и алтея к веселым астрам и душистой сирени, и дальше — к газонам альпийских цветов и трав, которые разноцветными коврами обрамляли дорожку с обеих сторон. В эти последние предвечерние часы вокруг было очень тихо и воздух, напоенный душистыми ароматами сада, немного пьянил.

— Здесь красиво.

Он снова посмотрел на Абби. Лучи заходящего солнца золотили кончики ее волос. Она стояла на фоне клумбы в обрамлении цветов, держа перед собой пустую лейку, как бы пытаясь ею оградить себя от его чар.

— Красиво, — повторил он тихо, глядя ей в глаза.

Они долго смотрели друг на друга, пока наконец Абби не обрела дар речи.

— Да, красиво. — Она кашлянула, чтобы избавиться от хрипоты, вызванной смущением. Что происходит с ней? — Вряд ли вы найдете здесь много развлечений. Вам здесь будет скучно.

— Не думаю, что мне здесь будет скучно, Абигайль, — сказал Ник. Его зеленые глаза улыбались ей, и Абби не смогла отвести взгляда, как ни старалась. — Мне вовсе не будет здесь скучно, — повторил он.

Калитка в дальнем конце сада выходила на пыльную дорогу, которая, петляя между чахлыми кустами живой изгороди, вела к небольшому ручью, превратившемуся за несколько засушливых недель в маленький вялый ручеек. Абби давно уже завела привычку по вечерам после полива цветов прогуливаться вдоль этой дороги босиком, и Илайджа каждый вечер степенно вышагивал рядом с ней.

Этот ежедневный ритуал омрачал глубокий ров с перекинутой когда-то через него деревянной решеткой для скота. Ров этот служил как бы границей луга, но Абби казалось, что он был вырыт здесь специально, чтобы стать преградой между ней и ручьем. Ребенком она очень боялась этого места, в ее воспоминаниях оно было связано с какой-то давно забытой историей, где говорилось о том, что там, на дне, притаилось нечто скользкое и ужасное и ждет, когда маленькая ножка поскользнется на бревне. Она вспоминала, что, гуляя здесь с отцом, очень нервничала, подходя к этому месту, и всегда настаивала на том, чтобы отец переносил ее через ров на руках. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, воспоминание об этих сильных и ласковых руках было живо в ее памяти.

Конечно, уговаривала себя Абби, я уже взрослая женщина и твердо знаю, что там, внизу под бревнами, ничего нет. Несмотря на смутное ощущение стыда за свой нелепый, какой-то детский страх, она, подходя ко рву, все равно заглядывала под бревна, как бы проверяя, не притаился ли кто там, хотя и делала это с наигранно беспечным видом.

В этот вечер, прежде чем отправиться на прогулку, Абби удостоила Ника обычным приветствием — сдержанно кивнула ему. Пыль на дороге была мягкая и теплая и сразу забилась между пальцам» босых ног. Это ощущение напоминало ей о бесчисленных детских прогулках. Как всегда, она остановилась перед рвом в нерешительности и осторожно заглянула вниз, содрогнувшись от мысли, что однажды там действительно что-нибудь окажется.

Во рву копошилась масса маленьких коричневых лягушек. Абби скорчила гримасу от чувства гадливости, охватившего ее, и уже собралась перейти ров, как что-то вдруг остановило ее и заставило заглянуть вниз еще раз. Присмотревшись получше, она увидела, что лягушки громоздятся друг на друге. Большинство лежало неподвижно, а наиболее решительные экземпляры предпринимали отчаянные, но безнадежные попытки преодолеть стену рва и выбраться наружу.

Вероятнее всего, они попали в ловушку, и, если она им не поможет, думала Абби, они все погибнут. Ей вовсе не нравилась мысль о том, что весь остаток лета, отправляясь на свою вечернюю прогулку, она каждый раз будет проходить над сотнями маленьких лягушачьих тел.

Она опустилась на колени и просунула руку между бревнами. Все попытки дотянуться до дна были тщетны, и тогда она легла на живот, одной щекой касаясь земли, вытянув руку до предела. Сморщив лицо от усилия, она предприняла последнюю попытку, как вдруг над ее головой раздался знакомый голос, говоривший с американским акцентом.

— Вы что-то потеряли здесь? — спросил Ник с нескрываемым удивлением.

Забыв о своей неприязни к нему и обеспокоенная тем, чтобы просунуть руку вперед еще немного, Абби только пробурчала в ответ:

— Нет, нет. Это все бесполезно.

Она вытащила руку и села. Рука была красная и саднила в тех местах, где она поцарапала ее о металлические крепления бревен. Абби осторожно потерла руку.

Ник сел на корточки рядом с ней.

— Что вы там делали?

— Посмотрите сами.

Он посмотрел туда, куда она ему указывала, и присвистнул, увидев такую массу лягушек.

— Что они все там делают?

— Пытаются выбраться оттуда. Они попали в ловушку. — Абби немного пришла в себя и села на корточки. Волосы ее растрепались, и она небрежно убрала их с лица, проведя рукой по грязной щеке. — Мне кажется, они пытались добраться до воды. А ручей здесь совсем высох, и им не хватает влаги. Они либо попали сюда случайно, либо прыгнули по доброй воле, потому что им показалось, что здесь тень и прохлада, а оказалось, что они попали в ловушку. Там так же сухо, как и наверху.

На лице Ника появилось странное выражение, и Абби вдруг ясно представила себе, какое зрелище она сейчас представляет: грязное лицо, пыльная одежда, растрепанные волосы. Инстинктивно она подняла руку, чтобы вытереть грязную щеку.

— А что вы собираетесь делать, если дотянетесь до них? — спросил Ник. Он, казалось, не замечал ее смущения и разглядывал дно рва через решетку.

— Честно говоря, не знаю. Вытащить их, я полагаю.

— Что? Всех? Их же там сотни.

— У меня не было времени производить подсчеты, — отрезала Абби, возвращаясь к своему привычному тону.

Ник не обратил на нее внимания и попытался просунуть между бревнами свою руку. Но она застряла чуть ниже локтя.

— Нам нужны каминные щипцы или что-нибудь в этом роде. Нет ли у вас случайно шампуров?

— Это идея! — Абби посмотрела на него с восхищением, сожалея, что не додумалась до этого сама.

— Вот видите, я еще и сообразительный. Я полагаю, нам нужно сделать для них нечто вроде сходен, соорудить какую-нибудь наклонную плоскость, по которой они смогли бы выбраться на поверхность. Мне вовсе не нравится перспектива сидеть здесь всю ночь, пока вы будете вытаскивать их по одной.

— А вы можете? — спросила Абби с долей сомнения в голосе.

— Конечно. Если ты кинозвезда, то это вовсе не значит, что ты не умеешь даже гвоздя забить, как твой сосед или соседка, — сказал он, глядя Абби прямо в глаза.

Она рассмеялась.

— Если сказать правду, то я абсолютно беспомощна в этих делах. А вы правда можете помочь?

— Могу. — Ник поднялся и начал отряхивать пыль со своих светлых брюк. — Мне приходилось делать разные вещи, когда я был маленьким. Все, что мне нужно, — это кусок дерева и несколько гвоздей.

— Я думаю, что смогу найти все это. — Абби сделала движение, как бы собираясь подняться, и Ник подал ей руку. У него была сильная и теплая ладонь. Абби быстро выдернула свою руку и стала демонстративно отряхивать с себя пыль.

— Как вы думаете, если я принесу лейку и полью их, может быть, некоторые из них оживут?

— Вы что, очень любите лягушек? — спросил Ник, когда они шли по направлению к дому.

— Что? Нет. Они довольно противные существа.

— Вы, кажется, собирались взять на себя массу хлопот.

Абби вызывающе посмотрела на него:

— Так же как и вы. — Глаза их встретились, и оба они фыркнули от смеха.

— Не можем же мы оставить их вот так, погибать, — сказала Абби тихим голосом.

— Думаю, что не можем.

Приспособление, которое соорудил Ник, имело большой успех. Просунув несколько скрепленных друг с другом дощечек в отверстие между бревнами, они начали подталкивать наиболее активных лягушек к «трапу» с помощью щипцов для угля, найденных у Летти в сарае для садовых инструментов, и шампуров, которые нашла у себя Абби.

— Какие глупые, — ворчала Абби на лягушек, прыгающих куда угодно, только не на дощечку. — Можно подумать, они не хотят выбраться отсюда.

— Не волнуйтесь, вот эта маленькая, кажется, поняла, в чем дело.

Они сосредоточенно наблюдали, как маленькая лягушка медленно и неохотно двигалась к «трапу», и оба радостно закричали, когда Абби, взяв лягушку в руку, протащила ее через отверстие в бревнах и опустила в ведро.

— Ой. — Она потерла пальцы с отвращением. — Они ужасно неприятные на ощупь. — Ей казалось совершенно естественным, что они вот так стоят на коленях и руки их соприкасаются, когда они с помощью щипцов и шампуров стараются направить лягушек в сторону «трапа». И все же она как-то по-особому воспринимала его присутствие, твердую линяю его тела и ясные зеленые глаза, когда он поворачивался, чтобы улыбнуться ей.

Смеясь над характеристиками, которые он давал этим маленьким созданиям, Абби вдруг поняла, что больше не замечает его американского акцента. Через некоторое время они уже начали различать особенности поведения своих подопечных: одни были любознательны, другие безразличны к происходящему, были лягушки, которые прыгали с деловым видом, были и такие, которые неуклюже падали вниз, дойдя почти до самого верха. Ник прекрасно изображал каждую, говоря на разные голоса, и Абби смеялась до слез, не в состоянии остановиться.

— Никогда не думала, что получу столько удовольствия от лягушек.

Ник хитро посмотрел на нее.

— Может быть, у вас изменится мнение и об американцах тоже, — заметил он, и, не найдя сразу ответа, Абби закусила губу.

Вместе они осторожно перетащили ведро, полное лягушек, через луг к ручью. Небо уже окрасилось в темно-лиловые тона, и трава под ногами стала мягкой и прохладной от вечерней росы.

Ник опорожнил ведро, осторожно вытряхнув лягушек у самой воды, и они с Абби стояли и смотрели, как полусонные лягушки осматривали свое новое место пребывания, а затем запрыгали к воде одна за одной.

— Даже не сказали спасибо, — сказал Ник с упреком вслед лягушкам.

Абби улыбнулась и сказала:

— Спасибо.

— Черт, вы-то за что говорите мне спасибо? Я же ничего не сделал.

— Нет, сделали. — Абби села на старое бревно, которое наполовину торчало из воды. — Я бы ничего не смогла сделать одна.

Ник сел рядом и, положив руки на колени, наклонился вперед.

— Мне кажется, что большинство девушек не стали бы заниматься всей этой ерундой ради нескольких лягушек. Котята — это другое дело, но уж никак не лягушки.

В траве одиноко заквакала лягушка. Абби сказала задумчиво:

— Я думаю, что сделала это только потому, что они попали в ловушку именно здесь. Если бы это случилось в любом другом месте, я, вероятно, не стала бы вмешиваться.

— А что в этом рву такого особенного?

— Я всегда втайне побаивалась его. — Она смущенно пожала плечами. — Когда я была маленькой, мне всегда казалось, что я провалюсь сквозь эту решетку. Высунется оттуда какая-то рука, схватит меня за лодыжку и потащит вниз. — Они вдруг замолчала, заметив, как Ник старается спрятать улыбку. — Вас, видимо, никогда не мучил необъяснимый страх.

Ник открыто рассмеялся.

— Боюсь, что в детстве я был лишен такого богатого воображения. Единственное, чего я боялся в детстве, — это получить взбучку от отца. — Он замолчал, и улыбка исчезла с его лица. Неожиданно он взял Абби за руку. — Кто-то очень плохо обошелся с вами в Штатах, не так ли, Абби?

Абби оторопела от неожиданно заданного вопроса и еще больше оттого, что прикосновение его руки было теплым и ласковым. У него были красивые руки с длинными пальцами и хорошо ухоженными ногтями. Ее собственные пальцы готовы были обвиться вокруг его, но она заставила себя успокоиться, и ее рука осталась спокойно лежать в его ладони.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? — Она с трудом узнала свой собственный голос.

— Ну, это очевидно. Чувствуется, что вы были там чем-то разочарованы. Обычно так ведут себя люди, которых сильно обидят.

Как она может рассказать о Стивене такому человеку, как Ник? Сможет ли он понять, как Стивен ослепил ее своим обаянием, подкупил ее необычайным чувством уверенности в себе, как он научил ее доверять и любить, как он же показал ей, что доверие и любовь не представляют никакой ценности и как легко их можно отбросить в сторону. Ник наверняка такой же, как и Стивен. Правда, Стивен никогда бы не стал тратить время на разговоры с людьми из маленького городка, если бы они не представляли интереса для него или его карьеры. И уж конечно, он не стал бы заниматься лягушками.

Ее рука по-прежнему лежала в его ладони. Ей казалось, что она ощущает каждый виток кожи на кончиках его пальцев.

— Я была там несчастлива, мне кажется. А может быть, я просто восприняла все несколько более болезненно, чем это того стоило? Вот и все. — Все ли? Но для Ника Карлтона вполне достаточно.

— Вас обидел какой-то парень, так ведь? — В голосе Ника прозвучали нотки, которые Абби раньше не слышала.

— Разве это такой уж редкий случай? — Абби заставила себя улыбнуться. — Боюсь, что история уж больно тривиальная.

— Звучит прямо как в одном из моих фильмов. — Видимо, Ник понял, что ей не хочется говорить на эту тему. Он отпустил ее руку и переменил тему разговора, рассказав смешную историю о съемках скучного и ужасно прозаичного фильма, где у него была маленькая роль в самом начале его карьеры. — Мне казалось тогда, что я был бесподобен в этой роли. Я считал, что это настоящий успех.

— Ну сейчас-то вы действительно добились успеха, — сказала Абби, стараясь не думать о том, как уютно было ее руке в его ладони.

Ник повернулся и посмотрел на нее. Взгляд его стал неожиданно задумчив и даже серьезен.

— Думаю, что да, — сказал он, медленно растягивая слова.

Так они и сидели молча, пока наконец комары, с наступлением прохлады вылетевшие из своих укрытий, не согнали их с этого места. В сумерках они брели к дому по лугу. Ник шел, засунув руки в карманы брюк, Абби — сложа руки на груди. Она очень хотела забыть ощущение его прикосновения. Она украдкой бросила на него взгляд и обнаружила, что он наблюдает за ней. Они оба застенчиво улыбнулись друг другу. Где-то глубоко внутри себя Абби вдруг ощутила тревожно разрастающееся тепло и поспешно отвернулась.

У калитки, положив руку на задвижку. Ник преградил ей путь.

— Абигайль!

Он стоял совсем рядом, и Абби вдруг почувствовала, что ей стало трудно дышать, сердце, казалось, вот-вот остановится.

— Да? — спросила она почти неслышно.

Ник ничего не ответил, только посмотрел на нее. Абби очень хотелось, чтобы он опять прикоснулся к ней, но она ужасно боялась своей собственной ответной реакции. Она боялась, что, как только начнет двигаться, дышать, говорить, самообладание покинет ее.

Все эти переживания, видимо, отразились на ее лице, и, протянув руку, Ник только нежно погладил ее щеку и отступил от калитки.

— Спокойной ночи, — сказал он очень тихо, и этого было достаточно, чтобы Абби пришла в себя. Горькое разочарование боролось в ней с чувством облегчения, когда, пожелав ему доброй ночи, она ускользнула под спасительную крышу своего дома.

Пунцовая от смущения, Абби повернулась к нему.

— Неужели было необходимо так грубо обращаться со мной?

— Вы мешали движению, — сказал он, невозмутимо глядя на дорогу.

— Я? Это не я припарковала машину в неположенном месте. Хотя, думаю, вряд ли инспектор вас оштрафовала.

— Должен вас огорчить, но, очевидно, она одна из моих поклонниц.

— Вероятно, вы никогда не платите штрафов, — сказала Абби с угрюмым видом, когда они остановились на красный свет. Группа девушек указывала в сторону машины и возбужденно махала Нику. Он улыбнулся и помахал им в ответ.

— Это одно из преимуществ популярности, — сказал он, трогая машину с места.

Абби фыркнула в ответ и отвернулась.

— Полно, Абигайль Смит, вы ведь в действительности вовсе не сердитесь на меня.

— Не называйте меня так, — сказала Абби сердито. — Мне кажется, вы вполне в состоянии запомнить мое имя. Почему вы не зовете меня Абби, как все остальные?

— Абби-как-все-остальные — несколько труднопроизносимое для меня имя, — улыбнулся Ник и добавил, встретившись с красноречивым взглядом Абби: — Извините, я действительно люблю подшучивать.

— Я вижу.

— В любом случае, мне нравится, как это звучит: Абигайль Смит. По-английски суховато и старомодно, как и вы сами.

— Я не старомодна, — процедила Абби сквозь зубы.

— Разве нет? Такая красивая девушка, как вы, и живете вдвоем с котом в сельской местности, занимаетесь садом. Разве это немного не старомодно? А почему вы всегда завязываете волосы вот так? — Он задумчиво посмотрел на ее волосы, собранные в пучок на затылке. — Почему бы вам не распустить их?

— В такую жару так гораздо удобнее, — ответила Абби, борясь с желанием дотронуться до них.

— Ну, если так… — Его голос звучал несколько приглушенно и немного удивленно. Абби обиженно посмотрела на него. Они как раз выехали за черту города, и перед ними расстилалась совершенно свободная дорога. Ник нажал на акселератор, и большая машина, вдавив Абби в мягкое кожаное сиденье, рванулась вперед.

— Как вам понравился фильм? — спросил он.

— Что? — Вопрос застал Абби врасплох, и зеленые глаза насмешливо улыбнулись ей.

— Не старайтесь отрицать, Абигайль. Я видел, как вы выходили из кинотеатра. Ну, так вам понравился фильм?

Вот так-так! И надо же ей было попасться на глаза, и кому! Нику! Она с содроганием вспомнила все, что говорила ему по поводу кино. Вряд ли он забыл это.

— Нормально, — сказала она нехотя.

— Мне казалось, вам не нравится кино, — сказал Ник и посмотрел на нее одним из тех взглядов, которые приводили ее в смущение.

— Вообще-то не люблю. Но мне надо было выбирать: либо пойти в кино, либо два часа провести у Хортона. Если бы вы когда-нибудь посетили это кафе, то поняли бы, что это не лучшая реклама фильму, — решительно сказала Абби и, к своему удивлению, увидела, что Ник весело рассмеялся, откинув голову назад.

— Согласен. Ну хорошо, скажите мне честно, Абби, что вы думаете о фильме. Не бойтесь меня обидеть.

— Это-то как раз волнует меня меньше всего, — резко ответила Абби.

— Я знаю. Ну, так мне интересно, что вы думаете?

Абби пожала плечами.

— Мне кажется, сюжет достаточно глуповат, но настолько увлекателен, что это практически не имеет значения. Я имею в виду — сейчас не имеет значения, но если вдуматься, то все эти ситуации — они нереальны, надуманны. И если бы меня преследовали по всей Южной Америке, я бы под конец не смогла выглядеть так же безупречно, как Шарлотта Каннинг.

— Да, — сказал Ник задумчиво, — вы относитесь к другому типу женщин. — Он тепло улыбнулся ей. — Ну, продолжайте.

Абби заколебалась. Она посмотрела на его сильные руки, которые легко управляли большой машиной, и ее как будто окатило горячей волной, когда она представила, как эти руки ласкали на экране Шарлотту Каннинг. Нельзя сказать, чтобы это была слишком откровенная любовная сцена, но Абби все равно считала, что там было слишком много эротики, и ей хотелось выбросить эту сцену из памяти.

— Ну, а как вам конец? — помог ей Ник.

— Конец? — С трудом оторвавшись от своих мыслей, она вернулась к разговору. — Я думаю, что героине лучше бы было остаться дома и выйти замуж за полицейского.

— Уверенность в будущем важнее страсти? Да, я предполагал, что вы именно так подумаете. Но зачем же выбирать худшее?

— Может быть, это к лучшему.

Ник ничего не ответил, и весь оставшийся путь они ехали молча. Солнце наконец прорвалось из-за облаков, и рассеянный сквозь густую листву деревьев солнечный свет то и дело вспыхивал яркими бликами на капоте автомобиля. Ветер растрепал Абби волосы и играл их длинными прядями, то убирая их с лица, то возвращая на прежнее место. Странное чувство овладело ею, она вдруг ощутила, что настороженность и враждебность по отношению к Нику растворяются в полнейшей радости и огромном наслаждении от солнца, скорости, роскошной машины. Машина действительно была прекрасная.

Повернув голову в сторону Ника, Абби увидела, что он, улыбаясь, смотрит на нее, и совершенно непроизвольно улыбнулась ему в ответ. Удивление и еще что-то непонятное ей вспыхнуло в его глазах, прежде чем он перевел свой взгляд на дорогу.

Необъяснимо, но Абби вдруг почувствовала, как все запело у нее внутри, и хотя она сидела, отвернувшись от него, и смотрела на пробегающие мимо живые изгороди, она ничего не замечала. Перед ее мысленным взором стояли зеленые глаза Ника и его загорелая рука, надежно держащая руль на крутом вираже.

Никогда еще эти пятнадцать миль она не проезжала так быстро. Очень скоро машина замедлила ход и на малой скорости въехала в Стинч-Магна. В окне лавки Абби увидела заинтересованное лицо Сары и выпрямилась.

— Вы проехали нужный поворот.

— Я знаю. Помните, вы обещали повести меня на экскурсию? Я думаю, мы можем начать с церкви.

Абби разозлила его беспардонность. Не спросив ее, он уже решил, что она согласна.

— Я не помню, чтобы я давала вам такое обещание. А что, если я занята сегодня вечером?

— Так заняты, что провели два часа в кино?

— Только потому, что мне пришлось ждать автобуса, — начала было она, но, увидев его понимающую улыбку, улыбнулась в ответ. И без всякого дальнейшего сопротивления она сдалась.

— Вон туда, направо.

Церковь стояла немного в стороне от дороги, скрытая рядом старых тисовых деревьев.

— Для того, чтобы отгонять ведьм, — объяснила Абби и сорвала лист, когда они, нагнувшись, проходили под низко нависающей веткой.

— Серьезно?! — Ник огляделся вокруг с интересом. Старые могильные плиты лежали неровными рядами, многие до того поросли мхом, что стало невозможно прочесть, кто под ними покоится, другие совсем осели, забытые в густой тени деревьев.

— Довольно страшное место, правда ведь? Думаю, что, если бы я попал сюда ночью, я бы тоже поверил в ведьм.

— А мне оно вовсе не кажется таким уж страшным, — сказала Абби. — Мне нравится думать о том, как долго стоит здесь эта церковь. Подумайте только, сколько людей стояло вот здесь за все эти годы.

Они оба посмотрели себе под ноги. Ник засмеялся.

— Действительно много, правда? Как давно была построена эта церковь?

И пока Абби, поджав губы, взглядом знатока изучала изящные линии церкви, Ник наблюдал, как маленькая складочка залегла у нее между бровей от напряжения.

— Не знаю точно, — сказала Абби, — но вот этот поперечный неф построен в норманнском стиле, хотя думаю, что большая часть постройки относится к четырнадцатому веку. Так что ей шестьсот или семьсот лет.

Ник присвистнул от удивления.

— Семьсот лет! И вы так спокойно говорите об этом.

— Да нет же! Мне нравится это чувство ощущения истории, которое ты обретаешь в Англии.

— М-м… — Он искоса посмотрел на Абби. — Это чудесно, если вы все остальное время не живете этим прошлым. В настоящем тоже есть свои прелести, Абигайль.

— Может быть, зайдем внутрь? — сказала Абби чуть изменившимся голосом. Ей больше не хотелось вступать в разговор о том, насколько она старомодна в своих привязанностях. — Вы же хотели посмотреть церковь.

Общими усилиями они открыли тяжелую дубовую дверь и вошли внутрь. Проходя сквозь витражи, солнечные лучи ложились на выщербленные каменные плиты пола мягкими разноцветными пятнами. В церкви не было слышно ни единого звука, кроме их собственных шагов. Ник обошел все вокруг, тщательно осматривая каждый угол, каждую щель, читая все надписи, тогда как Абби рассеянно обрывала засохшие головки у поставленных цветов.

«— Красивая церковь, — сказал Ник, подходя к ней. — В ней чувствуется, насколько ты незначителен, правда?

Идя по проходу между рядами, Абби думала о том, что поведение Ника оказалось для нее полным сюрпризом. Раньше он казался ей чересчур легкомысленным и беспечным, и она совсем не подозревала, что он сможет оценить молчаливую красоту старой церкви. Сморщив нос от затхлого воздуха, она с нежностью провела рукой по черному и блестящему от времени дереву скамьи.

— Здесь нужно так много реставрировать внутри. Страшно подумать, что, если они не найдут денег, эта церковь просто разрушится.

Ник огляделся вокруг.

— А мне кажется — здесь все в порядке.

— Нет, что вы! Вы только вдохните этот воздух и сразу почувствуете, что здесь все прогнило.

— Вы, как всегда, сами возьметесь за дело или, может быть, кто-то другой сможет позаботиться об этом? — Ей вдруг на мгновение показалось, что Ник очень разозлился. Он посидел немного на скамье, потом вскочил и начал ходить по проходу взад и вперед. Такое проявление его темперамента выглядело до неприличия приземленным в этом не подвластном времени мире.

— Не надо пытаться учить нас, как нам заботиться о наших церквах, — резко сказала Абби. — Да, кое-кто другой делает кое-что. Но нужно время, чтобы собрать достаточно денег для этого. Мы здесь не купаемся в деньгах, как некоторые в Штатах.

— В Штатах, если нам что-то нужно, мы идем и зарабатываем на это деньги. Мы не сидим сложа руки и не жалуемся на то, что мы бедные, — вспыхнул Ник, но быстро, хотя и с видимым усилием, взял себя в руки. — Ну так что же делается? — Голос его звучал резко и решительно, и это вывело Абби из себя еще больше.

— Устраиваем утренники, благотворительные базары, вы же знаете, как это делается. А во время церковных праздников обычно удается собрать вполне приличную сумму денег.

Покачивая головой, он шел за ней к выходу.

— Церковные праздники! Боже мой! Это действительно патриархальная Англия.

— Если вам все это не по нраву, вы знаете, чем вам заняться, — сказала Абби, выходя из церкви.

— Эй! — Ник схватил ее за запястье, с силой развернул и притянул к себе. — Эй! — сказал он еще раз и, глядя в ее гневные глаза, легонько встряхнул ее. — Мне здесь нравится, мне здесь очень нравится, и вы это знаете. Вы чертовски обидчивы. Я только выразил сожаление, что усилий, предпринимаемых для спасения этого красивого здания, явно недостаточно. Прошу прощения, если это прозвучало грубо. Порядок?

Не поднимая на него глаз, Абби кивнула. Она ждала, когда он отпустит ее руку. Слишком сильно действовала на нее его близость.

— Тут есть еще одно.

— Что же?

Голос его стал еще тише, он взял ее за подбородок.

— Вы очень красивы, когда сердитесь.

Вздрогнув, Абби подняла глаза и встретилась с его насмешливым, дразнящим взглядом. В приступе нахлынувшей ярости она вырвала свою руку.

— Перестаньте ребячиться!

Как он смеет смеяться на ней? В какой-то момент ей почудилось, что вот сейчас он притянет ее к себе и поцелует. Но в следующую секунду ей вдруг показалось, что он просто забавляется, и эта мысль вернула ее к действительности. Он просто играл ею, и чувство униженности от сознания того, что она была почти готова упасть в его объятия, еще больше подогрело ее злость и помогло подавить в себе острую боль разочарования.

Ник, не замечающий ее смятения, разглядывал надгробия.

— Посмотрите, какое старое захоронение, тысяча семьсот сорок седьмой год. — Он провел пальцами по выбитым на камне буквам: «Элизабет, любимая жена Якоба Смита». — Ваши родственники?

— Не думаю. Смит — фамилия очень распространенная.

Долго сердиться на него было невозможно. Его восторг был заразителен, и вскоре Абби уже сидела на корточках рядом с ним в тени деревьев, разбирая надписи на старых могильных плитах. Ник провел целый час в напрасных поисках фамилии Карлтон хоть на какой-нибудь из могильных плит, и Абби старалась не думать о том, как ей хорошо в его обществе.

Немного не доехав до дома, Ник остановил машину и, повернувшись к Абби, положил одну руку на спинку сиденья. Абби замерла. Изо всех сил она старалась придать своему лицу выражение безразличия, разглядывая полированную приборную доску, но краешком глаза видела, что Ник улыбается, глядя на нее. Он придвинулся чуть-чуть ближе:

— Абигайль, не могли бы вы…

— Абби! — раздался рядом с ними раздраженный голос. Они оба вздрогнули от неожиданности и посмотрели вверх непонимающим взглядом, как будто их вырвали из какого-то им одним принадлежащего мира.

Молодой человек лет тридцати стоял около машины. — У него была довольно приятная, но малоприметная внешность, светлые волосы, светлые брови, которые как раз в этот момент осуждающе сошлись у переносицы.

— Привет, Питер. — Абби пару секунд не могла сообразить, кто же это, но потом торопливо, чувствуя какую-то свою вину, заговорила:

— Ник, это Питер Мидлтон. Питер, ты, вероятно, узнал Ника Карлтона.

Питер молча кивнул и с явной неохотой пробормотал что-то в ответ, но от американца было не так-то легко избавиться.

— Привет, — забавляясь очевидной неприязнью к нему молодого человека. Ник высунулся из машины и протянул ему руку, он буквально заставил его обменяться любезностями.

Доставая свои сумки с заднего сиденья автомобиля, Абби подумала, что, несмотря на свои шорты и яркую тенниску, которые смотрелись неряшливо по сравнению со строгим костюмом Питера, Ник выглядел более элегантным и подтянутым.

— Где ты была? — спросил ее Питер требовательным голосом. — Я же предупреждал, что могу зайти на чашку чаю после обеда. Я жду тебя уже почти полчаса.

Абби еле сдержалась. Поскольку в ее жизни в настоящее время не было другого мужчины, Питер смотрел на нее как на свою личную собственность, невзирая на все ее протесты и возражения. Она давно поняла, что спорить с ним бесполезно.

— Я ездила в Тулбури за покупками, — только и сказала она. — Ник любезно подвез меня домой.

— Я мог бы сам отвезти тебя в Тулбури, если бы ты захотела, — сказал Питер обиженно.

Улыбнувшись Абби, Ник прислонился к капоту машины, сложив на груди руки и вытянув ноги перед собой.

— Боюсь, что это я виноват, — сказал он, но в голосе его не прозвучало ни единой ноты сожаления. — Это я уговорил Абби на обратном пути показать мне вашу церковь.

— Церковь? — Питер взглянул на Ника так, как будто бы тот признался в какой-нибудь странной и нелепой привычке. — Никогда бы не подумал, что вас может заинтересовать эта церковь.

— Не думаю, что вы в состоянии определить, что меня может заинтересовать, а что нет, — сказал Ник презрительным тоном, и Абби вдруг испытала внезапно нахлынувшее чувство стыда оттого, что так же поверхностно судила о Нике по первому возникшему у нее впечатлению.

— Я сейчас заварю чай, — сказала она поспешно.

Питер разглядывал Ника с откровенной неприязнью.

— У меня уже нет времени, — сказал он вызывающим тоном. — Мне нужно возвращаться в контору.

— Вы агент по продаже недвижимости, не так ли? — спросил Ник.

— Совершенно верно.

— Есть ли в округе какие-либо дома на продажу?

Абби и Питер посмотрели на него с удивлением.

— Вы хотите что-нибудь купить? — спросил Питер. Мысль о комиссионных уже боролась в нем с ревностью.

— Может быть, — уклончиво ответил Ник, пожав плечами. — Так, появилась такая мысль. Может быть, вы могли бы прислать мне описания каких-нибудь домов?

— Безусловно. — Питер очень старался не ударить в грязь лицом. В нем заговорил профессиональный интерес.

— Прекрасно. Я, пожалуй, пойду. — В глазах Ника опять вспыхнул насмешливый огонек, а на губах заиграла озорная улыбка. — Может быть, пообедаем сегодня вместе, Абигайль? Вы свободны?

— Сегодня вечером Абби обедает со мной, — зло сказал Питер, и его нижняя челюсть агрессивно выдалась вперед.

Серые глаза Абби потемнели от огорчения. Кто дал Питеру право отвечать вместо нее и зачем Ник задал этот никому не нужный, провокационный вопрос? Ведь ясно же, что это сделано только для того, чтобы позлить Питера. Да, она действительно дала Питеру слово пообедать с ним сегодня вечером.

— Все равно спасибо.

— Возможно, в другой раз. — Ник вовсе не выглядел огорченным, язвительно отметила про себя Абби. Если бы только Питер не появился! Что, интересно, хотел сказать Ник? Он мог предложить еще одну прогулку, но, очевидно, не это было главным для него в тот момент. То он смотрит на нее, обволакивая своим взглядом, то вдруг ему до нее нет никакого дела.

Абби обиженно наблюдала, как, усмехаясь, он подбросил вверх ключи от машины и, насвистывая, направился к своему коттеджу.

— Нет, — сказала Абби решительным тоном, и, когда Лиз с удивлением посмотрела на нее, она добавила: — Ты думаешь, мне поверят, если я начну хвастаться своим бурным романом с отдыхающей у нас кинозвездой? Я вообще не в его вкусе. — Чувствуя, что горечь и обида дают себя знать, она пошутила, чтобы немного исправить ситуацию: — Викарий — самая подходящая кандидатура.

Но Лиз не сдавалась.

— Может быть, ты и права. Нужно побольше доказательств. Может быть, лучше просто притвориться, что ты безумно влюблена в Ника и не можешь видеть никого другого.

— Ну уж нет! — Предложение Лиз застало Абби врасплох. Все прекрасно знали, что она с трудом выносила его. — Ник Карлтон и без меня достаточно заметная фигура. К тому же он мне совсем не нравится. — Абби была рада возможности уверить Лиз и себя еще раз в неприязни к американцу. — Мне нравятся тонкие, умные мужчины, которые в женщине ценят не только тело, но и ум. Ник человек шумный, нахальный и не в состоянии ничего воспринимать серьезно. Будет абсолютно нелогично, если я влюблюсь в него. В любом случае, — продолжала Абби, — в это дело вмешается Питер. Он будет настойчиво предлагать мне помощь, чтобы преодолеть это пагубное увлечение. Ты же знаешь, какой он!

— Может быть, ты и права!

— Никаких «может быть». Я знаю наверняка!

Лиз очень не хотелось расставаться с этой идеей. Она украдкой взглянула на Абби, которая сидела на траве, скрестив под собой босые ноги. Ее чудесные волосы, как всегда, были зачесаны назад, но сегодня вместо пучка на затылке красовался пышный «конский хвост».

— Я и не надеялась, — сказала Лиз, медленно растягивая слова, — что ты сможешь попросить Ника немножко попритворяться влюбленным в тебя. Если, конечно, ты сама не хочешь притвориться, что увлечена им? Это никак не задело бы твою гордость и наверняка выглядело бы убедительно для всех, в том числе и Питера.

Абби уставилась на подругу в полном недоумении. Она скорее умерла бы, чем напомнила Нику о его же приглашении.

— Ты права, Лиз. Не думаешь же ты серьезно, что я подкачусь к нему и попрошу бросить всех его баб, чтобы выйти со мной куда-нибудь пару раз. — Она нарочно ничего не сказала Лиз о посещении церкви. — То-то он будет смеяться до упаду.

К ее полнейшему ужасу, за забором раздалось покашливание, и в следующий момент появилось широко улыбающееся лицо Ника. Положив руки на забор, он посмотрел вниз на Абби.

— Я не буду смеяться, — заверил он ее. — В свое время, скажу я вам, мне делали гораздо худшие предложения.

Абби закрыла лицо руками, но через некоторое время, красная от стыда, она с презрением посмотрела на него и сказала:

— Вы подслушивали?

— Вы попали в точку. Но что вы хотите от шумного и нахального соседа? — Было ясно, что Ник получал удовольствие от ее растерянности. — Я лежал здесь и пытался читать сценарий, но ваш разговор показался мне куда более занимательным. — Он улыбнулся Лиз. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

— Я полагаю, что вы это сделаете в любом случае, — пробормотала Абби. Она тяжело поднялась и ушла на кухню, чтобы снова заварить кофе. Ник же, перепрыгнув через забор, старался произвести наиболее благоприятное впечатление и, призвав на помощь все свое обаяние, знакомился с Лиз. Когда Абби появилась на пороге кухни со свежезаваренным кофе, они уже беседовали как старые друзья, и даже Илайджа, с горечью заметила Абби, мурлыкая, терся о руку Ника.

— Мы говорили о ваших проблемах, Абби, — сказал Ник, растягиваясь на траве и с благодарной улыбкой принимая от нее кружку с кофе.

— Да? — упавшим голосом сказала Абби.

— Ник считает, что у меня возникла хорошая идея, — самодовольно сказала Лиз.

— Неужели? Какую идею ты имеешь в виду, Лиз?

— Вы с Ником сделаете вид, будто безумно влюблены друг в друга. Если Питер будет вас видеть вместе, ему не останется ничего другого, как поверить, что за него ты замуж выходить не хочешь.

— Конечно, я американец, но у меня нет бороды и губы у меня не мокрые, — добавил Ник. — Вот видите, по сравнению с другими у меня есть некоторые преимущества.

— Очень забавно, — сказала Абби, садясь с кружкой кофе на ступеньки. Но, когда ей никто не ответил, она с удивлением посмотрела сначала на Лиз, потом на Ника. — Это шутка, не правда ли? Надеюсь, вы не принимаете эту дурацкую идею всерьез? — Заваривая кофе на кухне, она взяла себя в руки и теперь была довольна своим тоном.

— А почему бы и нет? — спросила Лиз обиженно. — Если ты действительно хочешь избавиться от Питера, то этот способ так же хорош, как и любой другой. Даже, возможно, лучше. И самое главное, здесь все очень правдоподобно. — Она искоса взглянула на Ника. — Даже такой тупоголовый, как Питер, поймет, почему ты влюбилась в Ника.

Абби вся напряглась внутри, и краска смущения и стыда залила ее щеки, а Ник просто фыркнул от смеха.

— Спасибо за комплимент, Лиз. К сожалению, Абби находит все это неразумным. Вы считаете меня отталкивающей личностью, Абигайль Смит?

Его голос прозвучал немного странно, и Лиз, с интересом наблюдавшая эту сцену, услышала, как Абби сдержанно сказала:

— Это не то. Я понимаю, что Лиз имела в виду. Просто никто не поверит, что такой человек, как вы, мог заинтересоваться мною. — Зачем они начали весь этот разговор? Ей очень хотелось прекратить его.

Они помолчали. Наконец Ник сел и мягко сказал:

— Мне кажется, все будет хорошо.

Переводя взгляд с одного на другого, Лиз сказала:

— Ну, Абби! Мы решили проблему с Питером, и наконец в городе будет о чем посудачить.

— И к тому же это ведь только на лето, — убедительно заметил Ник.

Абби заерзала, к ужасу своему, осознавая, что она теряет контроль над происходящим.

— Но это же глупо! — Она попыталась улыбнуться. — Вам вовсе ни к чему заниматься моими проблемами, Ник.

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Я ведь актер. Подумайте, какая это для меня будет практика. И к тому же, хочу быть с вами откровенен. Я хочу потешить свое чувство юмора. Мне нет дела до Питера, но если бы я был им, я бы скорее подумал, что вы просто влюбились в кого-то другого, а вовсе не то, что я вам смертельно надоел. Мы же никому не причиним зла, но думаю, что здорово развлечемся, устроив в местном обществе небольшой переполох.

Неужели для него это только развлечение? Пока Абби колебалась, уязвленная его легкомысленным отношением. Ник, придав своему лицу добродетельное выражение, сказал:

— Я знаю, вы не одобряете, что я провожу все лето в праздности. Вот я и смогу принести вам какую-то пользу. Что вы на это скажете?

Так просто принять предложение Ника. И если наконец до Питера дойдет — это будет таким облегчением для нее, не надо будет бояться каждого стука в дверь. Соблазн был велик, и сердце ее замирало при мысли, что она сможет бывать с Ником чаще, но одновременно внутри нее росла какая-то тревога. Гораздо лучше было бы держаться от него подальше. Ник Карлтон и так вполне достаточно нарушил ее покой, предостерегал ее внутренний голос, но она все еще колебалась, ужасаясь тому, что она вообще размышляет над этим.

— Ну? — спросил Ник. — По рукам?

Позже Абби будет очень удивляться, какой же бес вселился в нее? Глупая и постыдная идея. Она твердо решила сказать «нет». Почему же тогда она протянула вдруг ему руку и с улыбкой, явно удивившей Ника, сказала:

— По рукам!

— По рукам! — повторил Ник и, широко улыбнувшись, взял протянутую ему руку и притянул ее к себе. Прежде чем она смогла возразить, он взял ее за подбородок, повернул к себе ее лицо и поцеловал в большой манящий рот.

При прикосновении его губ ее рот слегка раскрылся от удивления, и на какое-то мгновение, показавшееся ей вечностью, она забыла обо всем, как будто всю жизнь ждала этого момента. Горячая волна чувств захлестнула ее, и она ощутила себя совершенно беззащитной перед опасностью и коварством наслаждения. Она послушно прильнула к нему, и рука ее непроизвольно коснулась его щеки. Она почувствовала, как напряглись его руки, когда дурманящее наслаждение соединило их. А потом вдруг он отпустил ее.

Глаза Абби сделались огромными, и Ник с трудом оторвался от них. Он старался дышать размеренно и немного неуверенно смеялся.

— Это называется — скрепить сделку.

Абби не смотрела в его сторону, но чувствовала каждое его движение. Она все еще не могла прийти в себя, только что пережитые ощущения кружили ей голову, и от этого она чувствовала себя совершенно разбитой. Лиз наблюдала за ней с тревогой, и, увидев это, она взяла себя в руки и посмотрела на Ника. Абсолютно невозмутимый, он лежал на траве, положив руки под голову. Для него этот поцелуй, конечно, ничего не значит. Абби заставила себя улыбнуться.

— Ну и когда же мы начнем?

Лиз сразу же по-деловому приступила к существу дела.

— Вы должны где-то вместе пообедать. Надо, чтобы вас видели вместе как можно больше людей. Пусть разговоры дойдут до Питера раньше, чем он увидит Абби.

— Прекрасно! Сегодня же вечером и начнем, — сказал Ник, приподнявшись на локте. — Лиз, вы наше доверенное лицо. Куда мне лучше повести Абби пообедать?

— К «Флоримону», — сказала решительно Лиз.

— Лиз! — Абби была потрясена. — Это же самый дорогой ресторан в Оксфордшире.

— Да! А куда еще Ник может повести девушку? Вряд ли он пригласит тебя в «Голову герцога» на кружку пива.

— О, там действительно чудесное пиво, но боюсь, что вы правы, Лиз. Значит, «У Флоримона». — Ник вскочил на ноги. — Поеду и закажу столик прямо сейчас.

— Вы не сможете этого сделать, — предсказала Абби, почувствовав некоторое облегчение при этой мысли, потому что события стали развиваться слишком быстро. Надо было бы просто зайти в пивной бар. Эти обеды вдвоем совершенно ни к чему. — Чтобы попасть туда, вам надо сделать заказ как минимум за полгода.

— У меня все получится, — сказал Ник уверенным тоном. — А вы идите и поищите что-нибудь поэлегантнее для сегодняшнего вечера. В этих шортах вы выглядите восхитительно, но думаю, что в ресторане не будут в восторге, если вы заявитесь туда в них. До встречи! — Он улыбнулся, помахал рукой и, перепрыгнув через калитку, исчез в доме. Абби смотрела ему вслед и чувствовала, что мир вокруг нее переворачивается вверх ногами. Она видела, что Лиз очень хочется поговорить о поцелуе, таком быстром, бесконечном, ничего не значащем и в то же время восхитительном. Но она не могла сейчас говорить об этом.

— Почему он никогда не пользуется калиткой? — спросила она, опередив Лиз своим вопросом и радуясь, что смогла скрыть смущение под своим всегдашним раздражением в его адрес. — Неужели ему трудно открыть ее?

Проснувшись, Абби с удивлением обнаружила, что ей как-то не по себе, она даже немного раздражена. Она лежала и наблюдала за пылинками, танцующими в луче солнечного света. Она лежала долго, пока наконец в ее памяти ясно и отчетливо не всплыл вчерашний вечер.

Она села на кровати, потом опять откинулась на подушки и тупо уставилась на свое платье, небрежно брошенное на стуле. Воспоминание о том, как шелк скользил под его пальцами, было настолько свежо, что Абби поежилась. Неужели она забыла обо всем и вся отдалась этому порыву? Неужели это собранная и сдержанная Абигайль Смит? Она непроизвольно приложила пальцы к губам и, отняв их ото рта, стала внимательно изучать, как будто там могли остаться отпечатки поцелуев Ника.

Что она наделала? Она отбросила простыню, встала и раздвинула шторы. Из ее груди вырвался звук, похожий на стон, когда она увидела «роллс-ройс», стоящий там, где Ник вчера целовал ее. Воспоминания о его крепком, мускулистом теле вызвали у нее ощущение, похожее на озноб, и краска смущения и оживления появилась на ее лице.

Она совершенно не представляла, что сделает или скажет, когда встретит Ника. И, вероятно первый раз в жизни, была рада поездке к зубному врачу. Она по-прежнему, как в детстве, боялась зубных врачей, что конечно же, по ее собственному мнению, было глупо и неразумно. Но мысль о встрече с Ником этим утром и о том, что ей нужно будет притворяться, что ничего не произошло, показалась ей еще хуже.

Пока автобус трясся по шоссе в сторону Тулбури, мысли Абби метались между вчерашним вечером и сегодняшним посещением зубного врача. Она испытала облегчение, когда наконец добралась до его кабинета и ее проводили в приемную, где, кроме пары, по-видимому матери и дочери, бесцельно листавшей журналы, никого не было. Абби машинально улыбнулась им и робко уселась на краешек продавленного и потрескавшегося кожаного кресла.

Странно, что в этом возрасте ты все еще боишься зубных врачей, строго сказала она сама себе, услышав за дверью звук работающей бормашины. С наигранной беспечностью она встала и стала рассматривать старинные гравюры, изображающие сцены охоты, которые висели по стенам. Все они без исключения не представляли ни малейшего интереса, и под конец она заставила себя подойти к столу, на котором в беспорядке лежали старые, потрепанные журналы.

— Может быть, здесь можно будет что-нибудь найти не очень древнее, — пробурчала она раздраженно.

Звук бормашины умолк, но вскоре возобновился с прежней настойчивостью. Из кипы журналов она выбрала «Панч» всего полуторагодовалой давности и вернулась на свое место. Не думая больше ни о чем, она начала его листать.

— Мне кажется, Джейсону ставят новые пломбы, — сказала мать дочери. — Сколько раз я говорила ему, что не надо пить этот ужасный лимонад в таком количестве.

Но дочь, встретив в журнале что-то интересное, не обратила на нее внимания.

— Смотри, мама. — Она перегнула страницу и показала матери какую-то статью. — Помнишь, я вчера рассказывала тебе о нем.

— Это тот, который живет где-то здесь неподалеку?

— Ник Карлтон. Шарон говорила, что видела его на улице в Тулбури и он ей улыбнулся, но держу пари, что она врет. — Она шмыгнула носом. — Даже если он и живет где-то здесь, он не обратил бы на Шарон никакого внимания. Здесь есть фотографии его подружек. Разве может Шарон сравниться с ними, а?

Мать отложила свой журнал и наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть фотографии.

— Что? Вот эти все?

— Здесь написано: «Его имя связывали с именами первых красавиц». — Дочь постучала пальцем по одной из фотографий. — Хороша? Правда? Я была бы не против выглядеть так же! — Она пробежала глазами по строчкам. — О-о, я и не знала, что она тоже одна из его подружек, мне казалось, что она замужем за певцом.

— Я не думаю, что брак имеет какое-либо значение для таких людей, — сказала мать. — Кто это с ним вот здесь?

Абби из всех сил пыталась сосредоточиться на статье о каких-то рождественских вечерах, но буквы прыгали у нее перед глазами.

— Это Шарлотта Каннинг, — вздохнула девушка, показывая, как велико невежество ее собственной матери в этом вопросе. — Она была его последней любовью. Посмотри, что здесь пишут…

Но в этот момент открылась дверь кабинета и на пороге появился сорванец лет двенадцати. Вероятно, это и был тот самый несчастный Джейсон, так как мать и дочь стали собирать свои вещи.

Абби в пятнадцатый раз начала читать первое предложение этой чертовой статьи о рождественских вечерах. Брошенный девушкой журнал лежал на стуле. Он, казалось, притягивал к себе Абби, и она поспешно отвела взгляд и стала рассматривать растение с длинными свисающими листьями, которое стояло на каминной полке.

Наконец они ушли. Как только за ними закрылась дверь, Абби отбросила «Панч» в сторону и схватила журнал.

Ник улыбался ей с глянцевой обложки. Почему она не вспомнила об этом выражении самодовольства на его лице, когда позволяла так целовать себя в тот вечер?

Листая журнал, она искала так взбудоражившую ее статью. Значит, его имя связывают с именами самых красивых женщин. И что же ему понадобилось от Абигайль Смит?

Вот это где! Абби даже сощурилась, рассматривая серию фотографий, где Ника держали под руку, казалось, бесконечное число ослепительно красивых женщин. Все они прижимались к нему, одаривая окружающих ослепительной улыбкой. Что он нашел в этих жеманных рекламах зубной пасты? — злорадствовала Абби, но даже она не могла не признать, что Шарлотта Каннинг выделялась среди них. Это была очаровательная женщина с чудесными белокурыми волосами и восхитительными голубыми глазами. Центральное место занимала фотография Ника и Шарлотты в сцене из фильма, который Абби недавно посмотрела. Она преданно смотрела на Ника, а он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Сцена напомнила ей события прошлого вечера. Неужели он притворялся?

Она со злостью смахнула показавшиеся было слезы и углубилась в статью.

Ник договорился встретиться с Питером у входа в Стинчхауз на следующий день в одиннадцать часов утра.

Лицо Питера исказила гримаса досады, когда он увидел, что вместе с Ником пришла и Абби.

— Я не знал, что ты тоже придешь, — прошептал он ей на ухо, когда Ник ушел вперед, осматривая наружную часть дома. Долгие годы придали камням золотисто-серый оттенок, а на каменных плитах дорожек беспрепятственно рос мох. Огромные окна слепо смотрели на давно заброшенную усадьбу, хотя большое каштановое дерево, изображенное на картине, по-прежнему стояло там же. Абби почти ожидала увидеть обнявшихся влюбленных под его раскидистыми ветвями.

— Иди сюда, дорогая, посмотри, — позвал Ник, обернувшись через плечо, и довольно неохотно она присоединилась к нему, зная, что Питер наблюдает за ней.

Ник небрежно обнял ее за плечи и притянул к себе. В ответ у нее все затрепетало внутри, но, как бы сопротивляясь своему естеству, она вся одеревенела. Ник с раздражением посмотрел на нее.

— Ради всего святого, Абигайль, расслабься, не надо быть такой зажатой. Питер никогда ничего не поймет, потому что ты выглядишь так, как будто я заставляю тебя делать это под дулом пистолета. Ну давай же обними меня.

Как она может расслабиться, когда все ее тело ноет от ощущения его близости? Когда кровь стучит в висках и каждый нерв, каждая жилка требует забыть о гордости и припасть к этой крепкой и теплой груди. После минутного колебания она обняла его за талию.

— Очень хорошо! И ведь не трудно, правда?

— Лучше бы мы не начинали всего этого, — пробурчала она.

Ник внимательно осмотрел водосточную трубу, свисающую со стены.

— Я тоже начал склоняться к этому, — сказал он спокойно.

Абби сморщилась, как от физической боли, и сделала попытку освободиться от него, но он твердой рукой притянул ее обратно.

— Не уходи сейчас, я думаю, что если мы сегодня выдержим, то Питер наконец должен начать понимать, что я интересен тебе не только как сосед. Как только до него дойдет, мы спокойно можем все это бросить.

Она даже не подозревала, какой он сильный. Его рука, как стальной обруч, держала ее.

Бороться было бесполезно, да и недостойно, так она и стояла с ним рядом, разглядывая фасад дома.

Внезапно Ник отпустил ее:

— Думаю, что до Питера уже дошло.

Абби чуть не заплакала от такой холодности. В конце концов, ведь именно этого она и добивалась. Ему надоела вся эта затея, да и она в придачу. Она украдкой посмотрела на него. Ведь он же сам так ухватился за эту идею.

По поведению Питера было видно, что он обратил внимание на их небрежные объятия. Раньше Абби непременно бы постаралась сгладить создавшуюся ситуацию, но сейчас мысли ее были заняты возникшим напряжением в их отношениях с Ником, а потом ее внимание привлек старый дом, который так обворожил ее, что оторваться от него она была не в силах.

Они бродили с Ником по пустому дому, и их шаги гулко отдавались в обветшалых комнатах, пахнущих плесенью. Но ничто не могло скрыть изящных пропорций дома и света, льющегося через огромные окна. Дом кричал, молил, чтобы кто-нибудь полюбил его. Абби заглянула на кухню, мысленно представив себе, куда бы она дела все свои любимые кастрюли и сковородки. В одной из комнат был сделан большой камин, он стоял холодный и пустой, но так легко было себе представить, что в нем горит огонь, а перед огнем стоит удобное, уютное кресло. Абби провела рукой по большой деревянной балке и на какое-то мгновение позволила себе предательскую слабость. Она представила, как в этом кресле перед камином сидит Ник, а она у его ног на ковре, положив голову ему на колени.

Двигаясь по дому как во сне, едва ли понимая ход своих мыслей, она постепенно приближалась к двум мужчинам, которые осматривали паровой котел.

— Восхитительный дом! Здесь везде должны стоять вазы с цветами, полы должны быть натерты воском и много белой краски, — говорила она Нику с восторгом, и они вместе стали подниматься по широкой лестнице, как будто и не было никакой натянутости в их отношениях. Ее красное платье ярким пятном выделялось на фоне пропитанных сыростью стен и пыльных полов.

— Как видите, дом нуждается в серьезном ремонте, — откашлявшись, начал Питер. — Надо будет полностью менять электропроводку и систему водоснабжения, перекрытия и, наверное, крышу. Это будет стоить больших денег.

— Вы неважный продавец, а? — сказал Ник, осматривая старинную ванную комнату и делая кислую мину при виде провисающего потолка. — Разве не об очаровании дома и его архитектурных особенностях вы должны мне говорить?

— Да, конечно, у дома есть свои характерные черты, — сухо согласился Питер.

— Не знаете ли вы какой-нибудь солидной строительной компании?

От удивления Питер открыл рот.

— Вы все-таки думаете его купить?

— Может быть, — сказал Ник, наблюдая за Абби. Она распахнула окно, подставив лицо теплым лучам солнца, и любовалась открывающимся из окна видом.

Питер проследил за его взглядом, и голос его стал жестче.

— Я понимаю, — сказал он.

— Ты серьезно думаешь его купить? — спросила Абби чуть позже, когда они возвращались домой, чтобы как-то нарушить гнетущее молчание.

— Как сказать, — пожал плечами Ник.

— От чего же это зависит?

— От кое-кого.

— А!

Шарлотта Каннинг! Мечтательное настроение, которое охватило ее при осмотре дома, разбилось вдребезги. Как могла она забыть о Шарлотте Каннинг? Свирепые когти ревности вонзились в ее сердце при мысли, что Ник будет жить здесь со своей красивой подругой, и от охватившей ее боли она внезапно спросила:

— Я надеюсь, ты не будешь устраивать там бассейны?

— Нет, я даже не собираюсь устраивать там собственный кинозал, а также экспресс-бар, где можно будет полакомиться сочным гамбургером. Не сомневаюсь, ты ожидала, что я хочу именно этого. — В его голосе прозвучала незнакомая доселе Абби злость.

— Ну, это бы меня нисколько не удивило, — выпалила Абби. — Просто мне больно думать, что ты разрушишь такой чудесный дом.

— Но не настолько, чтобы ты могла признать, что все твои предрассудки — это самообман. — В его глазах появился какой-то стальной блеск. — Я надеюсь, ты найдешь дорогу домой, Абигайль. Я хочу пройтись.

Ник уехал на следующий день. Когда он сказал, что едет в Лондон встречать друга, Абби сдержанно попрощалась с ним, решив не проявлять интереса к его делам, и отказалась признаться самой себе, как ей будет его недоставать.

Она погрузилась в работу, проводя по многу часов в студии, склонившись над мольбертом. Количество картин, ждущих своей очереди, стало понемногу убывать. С особым чувством сожаления она вернула полотно с изображением Стинчхауза владельцу антикварной лавки, который остался доволен ее работой.

— Оказывается, это чудесная маленькая вещица, не правда ли? Теперь я смогу ее продать.

Абби поморщилась. Ей бы очень хотелось, чтобы эта картина досталась тому, для кого этот дом что-то значит. Но она наверняка будет продана какому-нибудь заезжему туристу, который повесит ее где-нибудь у себя в доме, и она, не принося никому радости и не трогая ничью душу, будет пылиться до тех пор, пока снова не потемнеет от нового слоя грязи.

Ежедневная работа в студии успокаивающе действовала на нее, и постепенно она обрела душевное равновесие, так необходимое ей. Оглядываясь назад, она понимала, что с тех пор, как в ее жизни появился Ник, она все время жила на пределе своих эмоциональных возможностей и совершила массу несвойственных ей поступков. Она винила в этом жару, свое недомогание, то, что Ник чем-то очень напоминал ей Стивена. Она уверяла себя: если Ник отправился в Лондон, решив поразвлечься с другими женщинами, это вовсе не волнует ее. В будущем, решила она, надо будет держаться с ним дружески, но на расстоянии, и не вскакивать каждый раз, когда заслышит шум подъезжающей машины, и не обращать внимания на то, как тихо и пусто без него в доме.

Ник появился за несколько дней до открытия церковного праздника, когда Абби начала было думать, что он уже никогда не вернется. Она собиралась принять душ перед сном, когда услышала под своим окном гул мотора подъезжающего «роллс-ройса». Она бросилась к окну.

От неожиданности ей показалось, будто ее кто-то больно ударил. Ник приехал не один. Он смеялся, помогая своей спутнице выйти из машины. Несмотря на то, что ее белокурые волосы были сейчас уложены в модную прическу, Шарлотту Каннинг невозможно было не узнать. А василькового цвета шерстяное платье поразительно шло ей, подчеркивая цвет ее восхитительных глаз.

Абби непроизвольно отпрянула от окна, но хриплый голос, характерно растягивающий слова, был хорошо слышен:

— Как здесь мило, дорогой!

Ответа Ника она не услышала, его заглушил смех. Смех этот звучал для Абби как издевка, и она нервно сжала пальцы. Украдкой подглядывая из-за шторы, она видела, как Ник обнял Шарлотту за плечи и повел к дому. Дверь за ними мягко закрылась.

Значит, это правда.

Сначала Абби даже не могла двинуться с места. Ей стало холодно, она почувствовала дурноту. Потом вдруг она побелела от прилива бешеной злости на себя, Ника, а больше всего Шарлотту Каннинг. Как посмела она приехать сюда со своими белокурыми волосами, красивым лицом, гортанным смехом и улыбаться Нику, как будто он ее собственность? Это надо же поехать за город в таком облегающем платье! Какая безвкусица! Как вульгарно! Абби взглянула на свою выцветшую юбку, коричневую вязаную кофту, истончившуюся от времени и кое-где заштопанную, и ей захотелось разорвать в клочья платье Шарлотты и стереть эту очаровательную улыбку с ее красивого лица.

Она отошла от окна и, подойдя к зеркалу, стала безжалостно расчесывать свои волосы. Она легко могла себе представить, как за стеной Ник и Шарлотта посмеиваются над «милой» сельской Англией, восхищаются местными разинями и смеются над тем, как легко Абигайль Смит поддалась чарам Ника.

Злость, бушевавшая в ней, поддерживала ее весь вечер, но утром она проснулась в полном отчаянии. Она закрылась в студии и запретила себе даже думать о том, что Шарлотта Каннинг находится сейчас по соседству, у Ника. Что они там делают? Шторы все еще опущены, неужели они еще спят, обняв друг друга, или уже начали день с горячих и страстных поцелуев?

Хватит! Прекрати! Остановись! С неистовством Абби погрузилась в работу, пока появившаяся в дверях Лиз не оторвала ее от дела.

— Ах, вот ты где? Ник сказал, что я найду тебя здесь, — весело сказала Лиз. — Я встретила его случайно и напомнила ему о предстоящем празднике.

— Думаю, что он сейчас занят более интересными вещами, — сказала Абби с горечью. — К нему приехала Шарлотта Каннинг.

— Да, я знаю, он сказал мне. У нас в Стинч-Магна прямо какой-то наплыв звезд, — улыбнулась Лиз. — Ник сказал, что повезет ее сегодня обратно в Лондон, но обещал вернуться к празднику. А это будет в субботу, так что ему придется поторопиться.

Ник повертел в руках куклу.

— Почему ты так решила, Абигайль Смит? — задумчиво спросил он, продолжая рассматривать куклу.

— Лица твоих подружек едва ли отмечены печатью глубокого ума, не так ли? — язвительно заметила она.

— Каких подружек, Абби?

Она запнулась. Хотя он все еще спокойно разглядывал куклу. Абби почувствовала, как в нем начала закипать злость. Но было слишком поздно, да и вообще, почему она должна щадить его чувства.

— Шарлотта Каннинг, например.

— Шарлотта? — Она была права, он разозлился. Ник пристально смотрел на нее леденящим взглядом. — Во-первых, Шарлотта очень умная женщина, уж, во всяком случае, гораздо умнее тебя, Абигайль, хотя, я думаю, что ты никогда с этим не согласишься. И во-вторых, она не моя подружка.

— Да ладно, Ник! Она провела ночь в твоем доме. Я видела ее своими собственными глазами.

— И твой маленький ханжеский английский умишко быстренько все сопоставил и сделал соответствующие выводы, так? Ты когда-нибудь слышала о такой вещи, как платоническая дружба, Абигайль?

— Платоническая — это не то слово, которое я бы выбрала, чтобы описать, как вы… как вы… лапали друг друга, — в ярости выпалила она.

Губы Ника растянулись в жестокой усмешке.

— Не хочешь ли ты сказать, что шпионила за нами?

— Конечно же нет! Уверяю тебя, мне было чем заняться, но не обратить внимание на то, как вы милуетесь у всех на виду, было просто невозможно.

— Что же ты не занималась своими делами? — Ник так близко нагнулся к ней, что она в испуге отпрянула назад. — Я устал от тебя, Абигайль. Ты настолько вся погружена в свои предрассудки, что не видишь, что творится под самым твоим носом. Держу пари, ты считаешь себя умнее всех этих людей, собравшихся здесь, так же, как считаешь себя умнее Шарлотты. Ты, может быть, видела в своей жизни гораздо больше, чем они, но это только сделало тебя еще более ограниченной, а не наоборот. Это они приняли меня таким, каков я есть, но не Абигайль Смит. О нет! Абигайль, она об американцах знает все, Абигайль пальцем о палец не ударит, чтобы проявить радушие и доброжелательность к человеку. Я тронут благородством здешних жителей, но ты не из их числа, это видно. Ты жестока, Абигайль, в лучшем случае ты любишь подразнить. Неудивительно, что у Питера с тобой ничего не получилось. Ты его водила за нос, как и меня?

Большие серые глаза Абби стали огромными на побледневшем лице.

— Я не водила тебя за нос, — прошептала она.

— Разве нет? А мне показалось, что это было именно так. — Она подняла руку, как бы протестуя, но Ник был непреклонен. — Не смотри на меня своими большими серыми глазами. Я больше не желаю попадаться на эту удочку. Ты холодна, Абби. Я сомневаюсь, можешь ли ты любить вообще. Ты слишком погружена в себя. Оставайся со своей чопорной прической, котом, садом. Продолжай в том же духе, и ты останешься высохшей старой девой — это все, чего ты заслуживаешь. На, держи, — сказал он и сунул ей в руки куклу. — Мне не нужны пластмассовые куклы. Меня интересуют только настоящие, живые женщины — но тебя среди них нет.

Резко повернувшись, Ник зашагал прочь. Еще никто никогда не разговаривал с ней так презрительно, даже Стивен. Она и представить не могла, что Ник может так сильно разозлиться. Она тупо глядела на куклу, и глаза ей жгли невыплаканные слезы.

Холодная, ограниченная, с чопорной прической, ханжа, жестокая, с предрассудками.

Неужели он видит ее такой? Неужели она действительно такая? Губы ее задрожали, когда она вспомнила его взгляд, и комок подкатил к горлу. Она нарочно больно прикусила губу. Нет, она не будет плакать. Не будет.

Весь остаток дня Абби с несчастным видом сидела за своим столом и не могла дождаться, когда все закончится. Жестокие слова Ника, беспрестанно проносящиеся в ее мозгу, причиняли ей физическую боль. Холодная, ограниченная, ханжа, жестокая, с предрассудками. Он прав. Она слишком долго носилась со своими переживаниями. Если оглянуться назад, то черты Стивена кажутся какими-то стертыми, расплывчатыми. Как она могла сравнивать с ним Ника?

Она глазами нашла его. Он держался так, будто и не было между ними этого разговора. Он выдавал призы победителям конкурса домашних животных и, смеясь, отбивался от лап роскошной собаки. Конечно, по сравнению с Голливудом этот праздник представляет убогое зрелище. Ник может позволить себе развлекаться где угодно, а он вместо этого находится здесь, в этом самом заурядном провинциальном городишке, и делает все от него зависящее, чтобы людям было весело и хорошо и чтобы они ни на один миг не могли усомниться в том, что и ему с ними тоже хорошо. А ему… ему действительно хорошо, это же очевидно.

У Абби заныло все внутри. До чего же она глупа!

— С тобой все в порядке, Абби? — Лиз с беспокойством смотрела на нее. — Мне кажется, с тобой что-то не то.

— Все в порядке. — Абби с трудом выжала из себя улыбку. — Немного болит голова, вот и все. Это от возбуждения.

— Мы сейчас заканчиваем. Ник будет выдавать призы. Ты будешь разыгрывать куклу? А сдавать деньги?

Вместе они подошли к тому месту, где миссис Болтон организовала розыгрыш призов.

— Дорогие мои, спасибо вам за помощь. У нас сегодня рекордные сборы, и все благодаря Нику Карлтону. А ведь мы еще сосчитали не все деньги.

— Пошли, посмотрим, как Ник раздает призы, — сказала Лиз.

Абби оказалась в центре добродушно смеющейся и говорящей на разные лады толпы. Ник стоял на импровизированной сцене и выдавал первые подарки. Раздались хлопки и одобрительный свист, когда пожилая женщина взобралась на сцену, чтобы получить свой приз — бутылку вина и поцелуй в щеку от Ника Карлтона. С важным от удовольствия видом она проследовала на свое место под завистливые взгляды соседей.

Из динамиков раздался голос викария, объявлявшего следующего победителя. Абби не отрываясь смотрела на Ника. Она смотрела так, будто никогда прежде его не видела. Он стоял на возвышении рядом с викарием и шутил всякий раз, когда новый призер поднимался туда по ступенькам. «Темная рубашка ему очень к лицу, — подумала Абби. — Он выглядит как-то старше или просто что-то изменилось в его лице?»

Вдруг по толпе побежал шепот возбужденного ожидания, и Абби посмотрела на викария.

—..и последний приз, — говорил он, — тот, которого, я знаю, с нетерпением ждут все представительницы прекрасного пола. Сейчас мы выясним, кто же выиграл главный приз лотереи? Кого поцелует Ник Карлтон? Счастливицей у нас оказалась… — Он развернул сложенный листок бумаги, и лицо его озарилось улыбкой: — Абби Смит!

Абби услышала, как рядом с ней Лиз пискнула от восторга, и со всех сторон ее начали доброжелательно подталкивать к сцене, а она стояла, не в силах двинуться с места. Этого не может быть!

— Иди, Абби, — убеждала ее Лиз, подталкивая вперед.

— Но… я же не покупала билета, — зашептала Абби.

— Я купила билет за тебя.

— Ты что?

— Я же знала, что ты никогда не сделаешь этого сама, — искренне сказала Лиз. — Посмотри, Питер просто позеленел от злости.

— Но… — Несмотря на все ее протесты, толпа настойчиво подталкивала ее вперед, и в конце концов Абби оказалась на возвышении рядом с Ником. Пунцовая от смущения, она видела только его, а хлопки и свист становились все сильнее.

— Я не покупала билета, — пробормотала она.

— Я знаю. — Ник подошел к ней, улыбаясь как-то натянуто. — Но тем не менее ты же выиграла этот приз. Как бы тебе хотелось? Может быть, мне чмокнуть тебя в щечку?

Ее глаза наполнились слезами. Он не простил ее. Побыстрее бы все кончилось! Она молча кивнула.

— Ну, это никуда не годится. Зачем же разочаровывать наших зрителей? — Ник притянул ее к себе, одна рука тяжело легла ей на поясницу, другой он приподнял ее подбородок, заставив взглянуть на себя.

Толпа затаила дыхание. В глазах Ника светилась с трудом сдерживаемая злость, и Абби попыталась вырваться, но он притянул ее еще ближе и яростно впился в ее губы.

Губы его были жесткими, и Абби стало больно. Она попыталась оттолкнуть его, но рука, державшая ее за подбородок, легла ей на затылок, другой Ник еще крепче прижал ее к себе. Он держал ее как в тисках. Затем Абби вдруг почувствовала, что злость его незаметно куда-то ушла, губы стали другими, а сама она погружается в сладкую истому. Его руки стали мягче, хватка ослабла, и рука, державшая ее голову, теперь обнимала ее спину. У Абби уже не возникало мысли оттолкнуть его, пальцы, упиравшиеся ему в грудь, теперь перебирали материал его рубашки.

Какой он сильный! Какие горячие у него губы — проносилось в ее мозгу, как будто и не было тех первых неприятных мгновений. Она не знала, сколько времени простояла вот так, заключенная в его объятия, не замечая возгласов толпы. Для нее не существовало ничего, кроме его губ.

Потом объятия ослабли, и Ник медленно отпустил ее. В оцепенении Абби смотрела на него огромными потемневшими глазами, все тело ее ныло от желания снова ощутить его объятия. Но лицо Ника было непроницаемо.

Викарий откашлялся.

— Будем надеяться, что Абби не скоро забудет этот приз. Боюсь, что праздник окончен. Мне осталось только поблагодарить Ника Карлтона еще раз и, конечно, всех вас за то, что вы пришли и поддержали нашу церковь своими пожертвованиями. Надеюсь увидеть всех вас вновь на будущий год.

Беспорядочные хлопки завершили его речь. Народ двинулся к выходу. Спускаясь вниз, Абби чувствовала на себе любопытные и завистливые взгляды.

— Держу пари, что все это было подстроено, — пробурчал кто-то рядом с ней.

— Интересно, почему этот приз выиграла самая хорошенькая девушка? — нарочито громко спросила Сара своего друга, который угрюмо смотрел Абби вслед.

— Я его понимаю.

Не обращая внимания на все кивки и подмигивания, Абби быстрым шагом направилась к своему столу, нужно было его разобрать. Лицо ее пылало. Как мог Ник целовать ее так при всех? А она? Как она могла с такой страстью отвечать ему? Он мог просто повалить ее и овладеть ею тут же на месте, а она бы только просила еще и еще!

— Ты поставила себя в дурацкое положение, ты это понимаешь? — Слова Питера Мидлтона настолько перекликались с ее собственными мыслями, что Абби вздрогнула, как от пощечины.

Лицо Питера выражало горькое разочарование, пока он смотрел, как она снимала вывеску и складывала ножки ломберного столика. Абби очень хотела, чтобы он ушел. Но он не уходил.

— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросила Абби.

— Позволить так обращаться с собой у всех на виду! Я был о тебе лучшего мнения, Абби. Ты всегда казалась мне такой сдержанной, такой разумной, никогда бы не подумал, что смазливая физиономия может свести тебя с ума.

— Я вовсе не схожу с ума.

— Перестань, Абби. — Питер издал короткий смешок. — Ты ведь не сводила с него глаз, когда мы осматривали дом. Я же не слепой. И мы все видели, как ты смотрела на него после этого поцелуя. На твоем лице было написано такое страстное желание. Никогда не думал, что тебе настолько необходим мужчина. Мне всегда казалось, что ты не очень интересуешься сексом. Во всяком случае, по отношению ко мне ты этого никогда не испытывала. Я не слишком хорош для тебя, правда? Ты ждала, когда появится кто-нибудь побогаче. Или тебе нужен жеребец? Ник Карлтон соединил в себе все это — богатый жеребец.

Абби сжала кулаки от негодования.

— Думаю, ты наговорил достаточно.

— Он же не любит тебя, ты же знаешь.

— Я знаю, — сказала она тихо.

— Он же любит только себя.

Разве не то же самое сказал о ней Ник?

— Ты не прав. Ты ничего не знаешь о нем, Питер.

Питер фыркнул.

— Я разочаровался в тебе, Абби. Ты всегда казалась мне проницательной женщиной.

— Я тоже так думала. — Улыбка ее была печальной. Краешком глаза она видела, что Ник пожимает викарию руку и прощается с ним. Он размял усталые плечи и пошел по направлению к воротам. Все уже ушли, и он шел в одиночестве, опустив голову и засунув руки глубоко в карманы.

«Он выглядит уставшим», — подумала Абби, и прилив нежности к нему охватил ее. Ей хотелось броситься домой, приласкать его, разгладить своими пальцами усталые морщины на его лице.

—..это твое дело, — ворвался в ее мысли голос Питера.

— О чем это ты? — спросила она.

— Я сказал, если хочешь, чтобы Ник Карлтон дурачил тебя, — это твое дело.

Абби следила за удалявшейся фигурой. Неожиданно все встало на свои места.

— Да, — согласилась она, — мое.

Как будто кто-то опрокинул на них ушат воды. Через считанные секунды они промокли до нитки.

— Черт, — с горечью крикнул Ник, грозя кулаком и посылая проклятия небу. На его лице было написано такое возмущение, что, не обращая внимание на дождь, Абби от души смеялась, лежа на пледе. — Что за чертова погода? — Ник вскочил на ноги и начал быстро собирать остатки пикника в корзину. — Ничего смешного! — проворчал он, помогая ей встать на ноги, но не мог сдержать улыбки, видя, как она беззаботно смеется. — Ну надо же…

Сжав ее в своих объятиях, Ник снова начал целовать ее, и, не обращая внимания на проливной дождь, Абби отвечала ему. Она ощущала капли дождя на его лице, чувствовала жар его тела через насквозь промокшую рубашку…

Когда совсем рядом снова угрожающе прогремел гром. Ник неохотно разжал объятия.

— Пошли, чем скорее мы доберемся до дома, тем лучше.

Держась за руки и смеясь, они бежали по высокой траве. Мокрая юбка, облепившая ноги, сковывала ее движения, а Ник всю дорогу пытался удержать насквозь промокший плед, который все время выскальзывал у него из-под мышки.

Когда они наконец вбежали под спасительную крышу дома, с них ручьями текла вода и они, судорожно глотая воздух, с трудом дышали.

Чтобы спокойно отдышаться, Абби прислонилась к стене, и сейчас же на полу у ее ног образовалась лужица воды. Волосы ее мокрыми прядями свисали на лицо, щеки пылали от возбуждения. Струйка воды бежала по ее шее, но она вытерла ее раньше, чем та успела скрыться в ложбинке между грудей. Подняв глаза, она увидела, что Ник наблюдает за ней, и затаила дыхание, поймав его красноречивый взгляд.

Он молча подошел к ней и уперся руками в стену, зажав ее таким образом с обеих сторон. А она, обвив руками его шею, подставила свои губы для поцелуя, не скрывая больше своего желания.

Его поцелуи делали ей больно, но она сладострастно погружалась в этот омут, требуя еще и еще.

— Все лето ты сидела у меня в печенках, — сказал Ник, откинув назад голову, чтобы увидеть ее пылающее лицо. — Как тебе это удалось, Абигайль Смит?

Абби с наслаждением целовала его лицо, глаза, губы, но, услышав вопрос, замерла, вскинула голову и посмотрела на него потемневшими от счастья глазами. Казалось, они смотрели друг на друга целую вечность, пока наконец Абби не произнесла:

— Не называй меня Абигайль Смит.

Сказано это было серьезным тоном, но трудно было обмануть Ника, когда он видел ее покорно дрожащие и страстно раскрывшиеся ему навстречу губы.

— Абби, — с улыбкой сдался он.

Проворными пальцами он расстегнул юбку и освободил от нее все еще мокрое от дождя ее тело. Потом он снял с нее мокрую кофточку, и та легла на пол поверх мокрой юбки у ее ног. И она осталась стоять перед ним нагая.

Ощутив на своем теле его пальцы, такие сильные и уверенные, Абби вздрогнула.

— Холодно, Абби? — прошептал Ник, не прекращая ласкать ее.

— Нет, — выдохнула Абби, замерев от наслаждения, когда губы Ника последовали за его руками. — Нет, не холодно. Не холодно.

Ник поднял ее на руки и понес наверх в спальню.

Под нежный шепот руки Ника скользили по ее телу, заново открывая для себя каждую ямочку, каждый изгиб, а губы его следовали за руками по ее шелковистой, янтарного цвета коже. Водоворот желания затягивал их все больше и больше.

— Ник… — Она беспокойно металась, не в состоянии выразить всю глубину своей страсти, и чувствовала, что он улыбается, прижимаясь к атласной коже ее живота, а губы его так мучительно медленно двигались по ее телу, что, когда он томительно долго задержался у розовых бугорков ее грудей, она взмолилась:

— Пожалуйста, Ник…

— Абби! Как я мог называть тебя холодной? Ты такая горячая, — сказал он, и дыхание его стало прерывистым. — Ты огонь… сладкий огонь.

— Я не понимаю тебя, Абигайль. Ты приезжаешь в Лондон, спрашиваешь меня и вот, когда я появляюсь, убегаешь. Зачем ты это сделала? — спросил он громко требовательным тоном. Абби в смущении посмотрела на него.

— Тс-с. Все же смотрят на нас, — прошептала она, еле приоткрыв рот.

— Конечно, смотрят. А ты знаешь, почему они смотрят? Потому что ты хотела убежать! И не говори мне тс-с. — Ник снова нажал кнопку вызова. — Где же этот проклятый лифт!

К невыразимому счастью Абби, в этот момент двери лифта открылись, и Ник втащил ее внутрь. Они были в кабине не одни, но Ник, не обращая ни на кого внимания, продолжал отчитывать ее, пока наконец Абби, поборов свое смущение, не разозлилась.

— Пусти меня! — выпалила она. — Я приехала в Лондон вовсе не для того, чтобы ты унижал меня так при всех.

— Зачем же ты приехала? Я сижу у телефона целую неделю в ожидании твоего звонка, потом наконец ты внезапно приезжаешь только для того, чтобы сбежать при моем появлении. Мельком увидеть тебя в холле — это все, чего я достоин, по-твоему? — ехидно спросил Ник. — Ну, спасибо тебе, Абигайль!

Стоящие рядом с ними пассажиры усердно делали вид, что разглядывают горящие лампочки над дверью ужасно медленно, по мнению Абби, поднимающегося лифта.

— Не понимаю, кто дал тебе право так себя вести и орать на меня, — с раздражением прошептала Абби. — Ты ставишь меня в неловкое положение. Можно подумать, что ты опять снимаешься в этом ужасном телесериале, о котором все говорят. Как он называется? «Картер»?

— «Карвер». Для человека, который не видел ни одной серии, ты слишком много знаешь о нем, — возразил Ник. — И к тому же он вовсе не ужасный!

— Прекрасный фильм, — сказал кто-то из пассажиров за ее спиной, и Ник торжествующе посмотрел на нее.

— Ты слышала? Только Абигайль считает этот фильм ужасным! Абигайль, которая не видела ни одной серии.

— Если бы я знала, что для тебя так важно, чтобы я потратила время на эту ерунду, я бы посмотрела одну серию, — огрызнулась Абби.

— Ну зачем же. Лучше ты порассуждай о том, в чем ты действительно разбираешься.

— Замолчи! И отдай мою сумку.

— Ни-ког-да! Я еще не закончил с тобой.

— Зато я закончила.

— Ты приехала в Лондон, чтобы сказать мне это?

В наступившей тишине зеленые глаза со злостью посмотрели на нее. Едущие с ними вместе пассажиры перестали делать вид, что ничего не слышат, и с интересом разглядывали их. Но Абби уже ничего не замечала. Она открыла было рот, чтобы сказать «да», но слова не шли. Она беспомощно смотрела на Ника и видела, как следы гнева понемногу таяли на его лице и в глазах его появился знакомый ей лукавый блеск.

Двери кабины бесшумно открылись.

— Вот мы и приехали, — сказал Ник, выходя в длинный пустой коридор и вытягивая за собой Абби. — Извините, господа, — повернулся он в сторону лифта, — представление окончено. — И двери кабины так же бесшумно закрылись.

Они молча шли по освещенному приглушенным светом ламп коридору, и звук их шагов тонул в толстых ворсистых коврах. Злость ее испарилась так же быстро, как и возникла, но она была абсолютно уверена, что уж теперь-то она окончательно все испортила.

Ник занимал роскошный номер, и пока он запирал дверь, она робко подошла к окну и, нервно теребя ремешок часов, стала изучать парк, раскинувшийся под окнами отеля.

— Абби? — Она чувствовала на себе его взгляд, слышала, как он подошел и остановился возле нее.

— Да? — еле слышным шепотом спросила она.

— Ты действительно приехала сказать мне, что между нами все кончено?

— Нет! — Она глубоко вздохнула и повернулась к нему. — Нет. Я приехала сказать тебе, что была не права во всем и… и сказать, что я очень сожалею об этом. Я ведь уже просила у тебя прощения, но не понимала, как я глупа, пока не увидела в телевизионных новостях Шарлотту и не услышала о ее брате. Ты ведь из-за этого уехал с Шарлоттой в Лондон?

Он кивнул.

— Шарлотта была в очень плохом состоянии. Она ужасно переживала за брата, а я ее единственный настоящий друг, кому она может довериться. Она неожиданно появилась в Стинч-Магна в тот день и была в таком состоянии, что мы сразу же уехали в Лондон. Такая вот случилась неприятность. Он и раньше-то поступал всегда по-своему, но в этот раз зашел слишком далеко. Мы поехали сначала в полицейский участок, затем к американскому консулу, потом уладили дела с адвокатом. Было совсем не весело. Мне кажется, Шарлотта надеялась, что в итоге выяснится, что это была ошибка и дело тихо прикроют. Поэтому она умоляла меня никому не говорить об этом.

— Я понимаю.

— Знаешь, — продолжал Ник, — она, конечно, очень волновалась за брата, но еще больше беспокоилась о том, как она обо всем расскажет Дейлу. Он собрался на ней жениться, и она считала, что все это, если станет известно, может плохо сказаться на его политической карьере. Какие же вы, женщины, глупые! Как будто такой человек, как Дейл, променяет Шарлотту на карьеру. Я заставил ее позвонить ему, и он тут же вылетел в Лондон.

— Она не доверяла ему, — прошептала Абби.

— Вот именно. Но теперь все в порядке. Думаю, что конец этой истории будет счастливым.

Абби чувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Он помог Шарлотте, чтобы вернуться к другой, глупой и подозрительной, женщине. Вместо того чтобы тепло встретить его, как он того заслуживает, она опять устроила ему сцену, выплеснув на него все свои предрассудки.

— А что будет с нами, Абби? У нас будет счастливый конец?

Она тщетно пыталась бороться со своими слезами.

— О Ник, я была так несправедлива к тебе. — Слеза скатилась по ее щеке, и она торопливо смахнула ее. — Все эти недели я твердила себе, что ты такой же, как Стивен, и притворялась, что ненавижу тебя за то, что ты американец, но это был просто способ самозащиты. Я так долго пыталась забыть Стивена, потерю ребенка и все, что с этим было связано. Я построила для себя маленькую уютную жизнь в Стинч-Магна и думала, что мне этого вполне достаточно. А потом появился ты, и все смешалось в моей жизни. — Теперь она плакала, не стесняясь своих слез. — Я делала все возможное, чтобы не влюбиться в тебя. Ник. Я не хотела поступиться своим благополучием и попытать счастья еще раз. Когда я увидела тебя с Шарлоттой, я подумала, что была права в своих попытках сопротивляться тебе, но было уже поздно.

— Поздно?

— Конечно, я полюбила тебя, — сказала Абби почти со злостью. — И мне уже больше не нужна была моя уютная жизнь. Не то чтобы я не доверяла тебе, скорее я не доверяла себе. Я не могла понять, что же мне нужно.

— Ну, а теперь, Абби, ты знаешь, что тебе нужно? — Голос Ника звучал как-то странно, и она посмотрела ему прямо в глаза.

— Мне нужен ты. Мне нужен ты, и твои ужасные рубашки, и твой свист, и твоя вечно раздражающая меня манера через все перепрыгивать. — Она шмыгнула носом и попыталась улыбнуться. — Мне даже нужен твой американский акцент. Я хочу быть частью твоей жизни везде, где бы ты ни был.

— Эй! — Ник не мог сдержать улыбки, которая осветила его лицо. — Ты действительно меня любишь! — Абби кивнула, уткнувшись носом в его грудь, а руки Ника сомкнулись вокруг нее. — Ну, Абби, произнеси это.

— Я люблю тебя, Ник.

— Я тоже люблю тебя, Абби, — тихо сказал Ник, и ее окатило волной какого-то невероятного счастья.

— Но, Ник, я была так жестока к тебе, я сделала тебе больно своей подозрительностью. Тебе нужна нежная и мягкая женщина, которая бы смотрела все фильмы и постановки с твоим участием и никогда бы не критиковала твое произношение.

— Нет, мне нужна ты, Абби. — Он поцеловал ее. — И это у тебя плохое произношение.

В ответ Абби обвила его шею своими руками, подставив губы для поцелуя. Поцелуй был долгим и страстным, и Абби стало казаться, что еще немного, и она растворится в этом сильном теле, а руки Ника все крепче и крепче обнимали ее.

— Абби, — почти застонал Ник, пряча лицо в ее волосах, — мне так недоставало тебя, родная. — Он поднял ее, понес к дивану и усадил себе на колени. — Ты даже не представляешь, как я скучал без тебя. Я все время думал о тебе и мечтал о том, чтобы ты была рядом. Быть американцем и не раздражать тебя своими привычками — это так скучно.

— Я всегда знала, что ты все это делаешь, чтобы досадить мне, — сказала Абби, целуя его в шею, туда, где чуть ниже мочки уха размеренно бился его пульс. Дразня его своими поцелуями, она языком и губами прочертила линию от уха до выемки на шее. Какое-то сумасшедшее счастье бурлило внутри нее.

— Теперь, во всяком случае, ты не будешь высказывать недовольство моим гардеробом. Кто бы мог подумать, что ты полюбишь не только меня, но и мои рубашки. И не пытайся отрицать это, Абигайль. Ты же сама сказала, что тебе нужен я и мои рубашки.

— Я немного погорячилась, — пыталась возражать Абби, целуя его в ухо. — Могу я взять свои слова обратно?

— Нет. Любишь меня, люби и мой гардероб. — Его руки крепко сжали ее. — Ты сделала мне очень больно, когда сказала, что не любишь меня.

Абби посмотрела на него с нежностью.

— Ты же знал, что я лгала.

— Мне казалось, что да, но ты все не приезжала, и я начал думать, а почему, собственно, такая девушка, как ты, должна полюбить меня. Ты была так надменна, так холодна и так элегантна. Неудивительно, что тебе не нравилось то, что я ношу.

— Элегантна?! — Абби засмеялась. — Все вокруг только и говорят о том, насколько я старомодна не только во взглядах, но и в одежде.

— Во взглядах может быть, но не в одежде, Абби! У тебя свой собственный стиль. Помнишь, когда я встретил тебя в первый раз, я назвал тебя вашим высочеством? Вот такой я тебя и увидел. Когда я с тобой, я чувствую себя королем. А все вокруг, я это знаю, думают: что эта красивая девушка делает с этим придурком? Но только я один знаю, как ты ранима и горяча. Вот поэтому я и не мог серьезно отнестись к твоему заявлению, что ты не сможешь вписаться в мою жизнь. Я был бы так горд, если бы ты была рядом.

— Ник! — Абби прижалась к нему щекой. — Я не могла поверить в то, что ты мог заинтересоваться мной, когда вокруг тебя так много красивых женщин. Я такая заурядная.

— Как может быть заурядным человек, встающий на защиту прав кроликов. Ты самая решительная девушка из всех, кого я знаю, и самая лучшая.

Она снова поцеловала его. Их поцелуи становились все более страстными и все больше и больше возбуждали их, пока наконец пальцы Ника не стали расстегивать пуговицы ее платья, освобождая ее тело от этой легкой оболочки.

Его губы следовали за его руками, вновь и вновь дразня ее своими ласками, пока наконец Абби не застонала от восторга и не заметалась беспокойно в его объятиях. Тогда он быстро разделся, и она раскрыла ему навстречу свои объятия, упиваясь наслаждением от ощущения его тела.

Шепча нежные слова любви, они целовали и ласкали друг друга, пока Абби не почувствовала, что сейчас просто растает от переполнявшего ее желания. Она дышала с трудом, все сильнее прижимаясь к нему и мечтая только об одном — раствориться в этом сильном, горячем и нежном теле. И наконец они воспарили вместе на невообразимые высоты блаженства, трепеща в экстазе в объятиях друг друга.

Позже, много позже, когда руки Ника удовлетворенно ласкали ее тело, рассказывая ей, какую ложбинку на ее теле он любит больше и почему, раздался телефонный звонок. Вздохнув, Ник перекатился на край дивана, увлекая за собой Абби, и снял трубку.

— Да? О Шарлотта! — Он еще сильнее прижал к себе Абби. — Тебе рассказали о том, что произошло в холле? Да, она здесь. Нет, ты выбрала не самое удачное время для звонка. Что? Сколько сейчас? — Он внезапно отпустил Абби и сел. — Я совершенно забыл об этом. — Он прикрыл рукой телефонную трубку. — Через час мы должны быть на церемонии вручения наград. У тебя есть, в чем пойти туда?

— Только то, в чем я приехала. — Абби посмотрела на небрежно брошенное на диване платье. — Но я не могу в этом пойти.

— Черта с два я пойду туда без тебя. — Ник снял руку с телефонной трубки и быстро объяснил создавшуюся ситуацию. Потом он замолчал и внимательно слушал, что на другом конце провода ему говорила Шарлотта. — Великолепно, — наконец сказал он. — До встречи. — И положил трубку.

— Шарлотта принесет тебе свое платье. Она зайдет, когда кончит собираться. — Он лег рядом с Абби и обнял ее. — Зная Шарлотту, могу сказать, что это случится не скоро и у нас еще есть время, мы можем чем-нибудь заняться до ее прихода.

— Мы можем принять душ или заняться чем-нибудь еще, — неуверенным тоном предложила Абби, нежась под ласкающими ее руками Ника.

Ник сделал вид, что обдумывает ее предложение, но ласки его развеяли последние надежды на благоразумие.

— Я думаю, что мы начнем с «чего-нибудь еще», а? — сказал он.

Когда через минут сорок появилась Шарлотта, Абби, завернутая в махровую простыню, с влажными волосами, разбросанными по плечам, пристально рассматривала свое отражение в зеркале. Ей казалось абсолютно невозможным когда-нибудь привести себя в порядок. Но Шарлотта была непреклонна.

— Ты будешь неотразима. Я принесла тебе как раз то, что нужно, Абигайль. Это счастье, что мы с тобой одного размера.

Абби уже была знакома с ослепительно красивой внешностью Шарлотты, но к такому теплому и дружескому отношению была совершенно не готова.

— Ты очень добра, — начала она смущенно, когда Шарлотта, выгнав Ника в спальню, приказала коридорному положить на диван огромную кучу разных платьев.

— Не будь глупой. Развлечемся немного.

Она критически осмотрела Абби, прежде чем усадить ее перед зеркалом, и начала сушить и укладывать ей волосы, как заправский парикмахер.

— До того, как я начала сниматься в кино, — призналась она, — я работала в парикмахерской. О женщине много можно сказать, глядя на ее волосы. — И она засмеялась, увидев удивленное лицо Абби. — Люди всегда думают, что кинозвезды живут в каком-то фантастическом мире. А на самом деле мы все очень обыкновенные.

Уложив Абби волосы, которые блестящей массой струились ей на плечи, Шарлотта принялась за макияж, заставив Абби сидеть спокойно. Когда все было кончено, Абби с трудом узнала себя в зеркале. Глаза сделались огромными и блестящими, скулы были очень умело подчеркнуты румянами, а ее великолепный рот был ярко очерчен.

— Ой. — Это было все, что она могла сказать.

Шарлотта отошла в сторону, чтобы полюбоваться своей работой.

— Конечно, хотелось бы сказать, что это моя работа, но мне, к сожалению, почти ничего не пришлось делать. От тебя исходит какое-то сияние. Думаю, это все благодаря Нику, а вовсе не косметике.

Взгляды обеих женщин встретились в зеркале, и, понимая друг друга без слов, они улыбнулись.

— Я очень сожалею, что с твоим братом произошла эта неприятная история, — сказала Абби импульсивно. — Ник все рассказал мне.

Шарлотта начала убирать косметику в огромных размеров косметическую сумку.

— Кевин неплохой парень, но какой-то необузданный. Я думаю, это будет ему хорошим уроком. Сидя в полицейском участке, ему пришлось немного задуматься. Сейчас надо выяснить, какое обвинение ему будет предъявлено. Это счастье, что я в это время как раз оказалась в Англии. Но, знаешь, я ужасно растерялась и совершенно не представляла, что надо делать. Не знаю, что было бы со мной, если бы не Ник. Он все взял на себя. И если бы не он, я бы не позвонила Дейлу. Я ему так обязана. — Она посмотрела на Абби:

— Ник очень хороший человек, Абби.

— Я знаю. — Абби слегка покраснела. — Он не рассказывал, как я его к тебе ревновала?

— Правда? — Шарлотта рассмеялась. — Господи, если бы ты только знала, сколько мне пришлось выслушать о тебе. Я никогда не знала раньше, что он может быть таким занудой. — Она помолчала. — Я действительно рада, Абби, что ты приехала. Он чувствовал себя таким несчастным эту последнюю неделю, а то, что сегодня ты с ним, имеет для него огромное значение. Ты знаешь, что он победил на конкурсе?

— Неужели он победил?

— Он заслужил это, но, думаю, это его волнует гораздо меньше, чем то, что ты приехала. — Шарлотта нагнулась и накрыла руку Абби своей. — Ты не должна ревновать его ни ко мне, ни к кому-либо другому. Ник только выглядит плейбоем, а на самом деле он ужасный однолюб.

Губы Абби тронула улыбка:

— Спасибо за все, Шарлотта.

В ответ Шарлотта только махнула рукой.

— Ну, а на что тогда друзья? Эй, нам уже некогда разговаривать. — Она весело вскочила. — Мы же еще должны тебя одеть.

Через несколько секунд она держала в руках что-то темно-синее и мерцающее.

— Восхитительно! — С завораживающим шелестом шелк соскользнул вниз и, повернувшись к зеркалу, Абби застыла в восхищении. Оставляя плечи обнаженными, от прилегающего лифа вниз струился поток темно-синего шелка.

— Я чувствую себя голой, — сказала Абби, посмеиваясь.

— Так ты и должна себя чувствовать в этом платье. Сегодня ты должна всех поразить, — сказала Шарлотта.

— Ну, девочки, вы готовы? — спросил Ник, появляясь в дверях спальни, и остановился как вкопанный, увидев смущенно стоящую у зеркала Абби. У нее радостно запрыгало сердце, когда она увидела его. Он был удивительно хорош в своем строгом смокинге, и взгляд, которым он смотрел на Абби, говорил так много, что в ней опять заговорило еще не успевшее остыть желание.

— Ты… ты восхитительна, — выдохнул он и направился прямо к ней.

— Не порть ее прическу! — Они оба совершенно забыли о Шарлотте, которая с грозным видом, руки в боки, смотрела на них. — Я знаю, что у вас обоих на уме, но нам надо идти. Я вовсе не собираюсь получать этот приз за тебя. Ник, да и оставлять вас одних тоже. Можешь не смотреть так на меня.

Ник вяло улыбнулся и, подойдя к Абби, взял ее за руки:

— Боюсь, что она не позволит мне испортить тебе даже губную помаду.

Взгляд Абби говорил, что она вовсе не возражала бы, но Шарлотта быстро сказала:

— Безусловно нет.

— Ты так хороша, ваше высочество! Ты, правда, любишь меня? — спросил он, целуя ей руки.

Со счастливым выражением глаз Абби кивнула, но Шарлотта опять нарушила эту идиллию:

— Ну, ладно, хватит. Пошли, ребята, а то мы уже опаздываем.

— Лучше пойдем, — засмеялся Ник, — а то она все равно не оставит нас в покое. Но предупреждаю, вернемся мы рано.

Для Абби вечер превратился в калейдоскоп огней и с шумом вылетающих пробок шампанского. На столах сверкали серебро и хрусталь, дамы поражали нарядами и драгоценностями, но Абби не видела никого и ничего, кроме Ника, сидевшего рядом с ней. Они говорили и смеялись с другими гостями праздника, но оба мечтали только о том, когда опять останутся наедине.

— Я все продумал, — шепнул ей Ник на ухо. — Самое раннее мы сможем отсюда сбежать через час и сорок три с половиной минуты.

Наконец в зале наступила долгожданная тишина, и награждение началось. Абби смотрела на экран, где показывали отрывки из представленных на конкурс фильмов, видела увеличенное лицо Ника, но не узнавала его. Она вдруг осознала, что это был совершенно другой человек. Несмотря на внешнее сходство, человек на экране был совершенно не похож на того Ника, которого она любила. Искусственная улыбка на экране, хоть и излучала море обаяния, не имела ничего общего с теплой улыбкой, которой он улыбался ей. На экране он жил жизнью героя, а в жизни был Ником, который сидел рядом, шепча ей на ухо:

— Остался один час и двадцать семь минут.

Она крепко держала его за руку, когда ведущие церемонии вскрывали конверт.

— Премия за лучшее исполнение мужской роли присуждается Нику Карлтону!

— Это ты! — Абби радостно захлопала в ладоши, и перед тем, как встать, он поцеловал ее на виду у всех. Она видела, как он шел между столиками под аплодисменты присутствующих, отвечая на поздравления и пожимая руки, и ей казалось, что она лопнет от гордости.

Шарлотта наклонилась к ней через стол:

— Ты все еще жалеешь, что я вытащила тебя сюда?

— Нет. Я так счастлива за него. И ты была права, приз он должен был получить сам.

Они обе посмотрели туда, где стоял Ник, заканчивая свою ответную речь.

— Теперь, когда он получил свой приз, думаю, никто не будет возражать, если вы улизнете пораньше.

Первыми словами Ника, когда он опустился на стул рядом с ней, были:

— Остался один час шестнадцать минут. — Но прошло гораздо меньше времени, когда он взял ее за руку и они ускользнули из зала, минуя вспышки фотокамер.

В холле гостиницы была желанная тишина, и портье с бесстрастным лицом подал Нику ключ.

В этот раз они были в лифте одни, и, как только закрылись двери кабины, Ник притянул ее к себе и стал жадно целовать, будто они не виделись много дней.

— Пошли, — сказал Ник, когда двери лифта бесшумно открылись. — Сейчас войдем в номер и повесим табличку «Не тревожить!».

Но, выйдя из кабины лифта, они увидели перед собой лицо все того же портье.

— Как мы здесь очутились? — ошарашенно спросил Ник. — Я думал, мы уже на двенадцатом этаже.

Портье оглядел их с головы до ног все тем же бесстрастным взглядом, заметив, однако, и растрепавшиеся волосы Абби, и съехавший набок галстук-бабочку Ника, и следы губной помады на его белоснежном воротничке.

— Необходимо нажать кнопку нужного вам этажа, сэр, — терпеливо объяснял он, — иначе лифт никуда не поедет.

— Да, конечно, благодарю. — Первый раз Абби видела его таким смущенным, и, войдя в лифт, она начала хихикать. Махнув рукой портье, Ник с особой тщательностью нажал кнопку двенадцатого этажа, и, когда двери закрылись, они оба рассмеялись. Они все еще смеялись, когда лифт остановился на двенадцатом этаже.

— Наконец-то, — сказал Ник, войдя в номер. Закрыв дверь, он решительно направился к Абби. — Я ждал этого момента весь вечер. Мне казалось, что он никогда не кончится.

— Я знаю, — сказала Абби, как только смогла говорить. — Но я рада, что мы там были. Я так горжусь тобой, Ник.

Он вынул статуэтку из кармана и поставил ее на каминную полку.

— Еще один предмет для собирания пыли, — пошутил он, но Абби видела, что он очень доволен. — Ну, если уж говорить о пыли, то у меня и для тебя кое-что есть.

Он вытащил из ящика плоский сверток и протянул его Абби.

— Это мне? — Абби взвесила его на руках. — Похоже на картину.

— Открой.

Это было то самое полотно со Стинчхаузом, которое она реставрировала с такой любовью.

— О Ник! — В ее глазах светилась такая радость, когда она посмотрела на него. — Я так расстроилась, когда услышала, что картина продана. Я даже и подумать не могла, что ее купил ты.

— Это не единственная вещь, с которой тебе придется вытирать пыль, — продолжал Ник, довольный ее реакцией. Он повернул картину, и Абби увидела конверт, приклеенный с обратной стороны полотна.

— Что это? — Абби осторожно опустила картину на пол и, открыв конверт, вытащила оттуда плотный лист бумаги, похожий на документ. Она начала читать убористо напечатанный текст, пока не дошла до места, на котором она остановилась, и подняла глаза на Ника.

— Это же документ на право владения Стинчхаузом!

Он взял бумагу из ее ставших вдруг непослушными пальцев.

— Я купил его для тебя, Абби.

— Для меня?

— Для нас. — Он крепко прижал ее к себе, так крепко, что она слышала каждый удар его сердца. — Я всегда говорил тебе, что ты старомодна, но мне кажется, что я тоже очень старомоден. Я не хотел жениться до тех пор, пока не найду девушку, которая мне нужна. И вот теперь я нашел. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты выйдешь за меня замуж, Абби?

От охватившего ее счастья она не могла вымолвить ни слова и только улыбнулась ему, прошептав еле слышное:

— Да.

Выражение тревожного ожидания на его лице сменилось радостной улыбкой.

— Правда? — Он обнял ее. — Видишь ли, я все равно возвращался бы к тебе все время. Я надеялся вопреки всему, что ты когда-нибудь поверишь мне, а если нет, я все равно вернулся бы, чтобы добиться тебя во что бы то ни стало. — Он прижался щекой к ее щеке. — Я знаю, как трудно тебе будет расстаться с привычной жизнью. Но где бы мы ни были, я хочу, чтобы мы всегда возвращались домой, в Стинчхауз. И хотя мне очень нравится твой дом, согласись, он несколько маловат для семьи. Эй, ты что, плачешь? — спросил он, взяв ее лицо в свои ладони. — Из-за того, что придется вытирать так много пыли?

Абби рассмеялась сквозь слезы счастья.

— Я обязательно полюблю вытирать пыль, — пообещала она, когда Ник вытирал ей слезы.

— Я напомню тебе это лет через десять, — сказал он. — Я не мог забыть твоего лица, когда ты ходила по Стинчхаузу. Казалось, что дом был построен для тебя. Я прямо там решил купить его, несмотря на все старания твоего друга Питера отговорить меня.

— Ты был так холоден со мной в тот день.

— Это ты была со мной холодна! — поправил ее Ник. — Я понял, что нашел девушку, которую так долго искал, но каждый раз, когда я думал, что приближаюсь к тебе, получал отпор. Я думал, что ты никогда не захочешь иметь дело с американцем, но я все-таки купил этот дом, так, на всякий случай! В самом худшем случае у меня будет повод приезжать и видеть тебя.

Абби серьезно посмотрела ему в глаза.

— Я не заслуживаю всего этого, Ник.

— Я знаю, что нет, — сказал он, делая вид, что не понял ее. — Ты вовсе не заслуживаешь жить в покосившемся доме с — как ты называла меня тогда? — а, да, шумным и нахальным американцем в роли мужа. Но, может быть, ты все-таки попробуешь примириться с этим, Абигайль Смит?

— При двух условиях.

— Каких? — Он поцеловал ее в обнаженное плечо, и она поежилась от подступающего желания.

— Во-первых, ты перестанешь называть меня Абигайль Смит и, во-вторых, сейчас отнесешь меня в спальню и будешь любить всю ночь.

Ник торжествующе улыбнулся, поднял ее на руки и, целуя, направился в спальню.

— Да будет так, Абигайль Карлтон!