«Дура лекс, сед лекс», — задумчиво произнес Великий Князь Киевский Мстислав (прошу прощения за тавтологию) Великий и, немного помолчав, пояснил: «Закон есть закон, какую бы дурь в нем ни написали».

Мстислав обращался к Ярополку — своему младшему брату, который с постным лицом сидел у его смертного одра, осторожно озирался и заранее прикидывал, как он переставит мебель в великокняжеских палатах после похорон.

Ярополк понимал, какой закон травит душу монарха. Этот закон придумали дружные братья Ярославичи: после смерти Великого Князя наследником становился его брат, а не сын. Ярополка это вполне устраивало, но виду он из вежливости не подавал, и кивал очень печально и сочувственно.

«Сынок мой — Всеволод, — неожиданно всхлипнул Мстислав. — Пропадет он. Пятнадцать лет как в Новгороде княжит! Не всякий это выдержит, поверь мне».

Конечно, Ярополк знал, что имел в виду его брат, хотя сам Новгородским князем никогда и не был. Быть Новгородским князем было почетно и престижно, но новгородцы отличались таким своевольным и переменчивым нравом, что у их князей год считался за два. Их можно было узнать по нервному тику и легкому заиканию.

— Ярополк, брат! — с неожиданной для умирающего энергией заговорил Мстислав, хватая брата за руку. — Поклянись, что выполнишь мою последнюю волю!

— Конечно, — с удивлением ответил Ярополк, — проси о чем хочешь — все сделаю.

— Недолго тебе осталось быть Переяславским князем. Не возражай — сам все понимаешь. Так ты уж о сыночке моем позаботься. Как сядешь на мое место — назначь его вместо себя князем в Переяславль. Никто не заметит. Сделаешь?

Ярополк призадумался. Он не ожидал такой просьбы. Конечно, уже обещал, а для без пяти минут Великого Князя не могло быть ничего невозможного, но такое… Никто не заметит? Ой ли!

— Обещаешь? — еще раз переспросил умирающий.

— Обещаю, — ответил Ярополк, крепко сжимая его руку. — Будет твой сын Переяславским князем.

Слово не воробей. Ярополк не мог отказать брату, но и выполнить его просьбу было вовсе не так легко, как может показаться.

Много на Руси княжеств. Чем же Переяславское среди них так выделялось, что даже Великий Князь должен был семь раз подумать, прежде чем кого-то туда назначить? Казалось бы, ничего особенного. Только к Киеву очень близко. Если в Стольном Граде беда какая с Великим Князем (не дай бог, конечно), так Переяславский князь тут как тут. Самый первый узнает и прибежит с соболезнованиями. А кто первый успел — тот и князь. Такой уж закон. Вот и сейчас Переяславский князь Ярополк закрыл глаза Великому Князю Мстиславу и занялся исполнением обязанностей председателя похоронной комиссии.

Вот, значит, что задумал Мстислав. Конечно, Ярополк держал свое слово. Но… У Мстислава еще было много братьев.

Вскоре из ворот Великого Новгорода выехал и поскакал в сторону Киева новый Переяславский князь Всеволод Мстиславович. Новгородцы смотрели ему вслед неодобрительно, а стражник у ворот, пропустив князя, сплюнул и проворчал: «Сбежал, мать… Новгород ему, видите ли, не по душе!»

Но мнение бывших подданных было глубоко безразлично сыну Мстислава Великого, который, исполненный самых радужных надежд, во весь опор скакал в свое новое княжество, прямо навстречу судьбе. Ему казалось, что судьба наконец-то повернулась к нему лицом, даря долгожданную удачу и открывая самые наилучшие перспективы. Известно, как близок путь от Переяславля до Киева.

С такими мыслями он вбежал в свои новые палаты, велел готовить обед и уж совсем собрался скинуть сапоги, как вдруг дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился совсем нежданный гость.

— Дядя Юра! — воскликнул Всеволод. — А что это вы тут делаете?

— Да, дядя Юра. Именно, что твой дядя, — мрачно ответил непрошенный посетитель. — И вот как раз собираюсь тебя спросить, племянничек, что это ты тут делаешь при живом-то дяде.

— Я не понимаю вашего вопроса, — пробормотал Переяславский князь. — Меня сюда назначили. Я не просился. Могу документ показать. Меня Великий князь сюда послал. А вас кто сюда послал?

— Из тех, кто меня послал, еще ни один не выжил, — отрезал Юрий. — Так и передай своему Великому Князю. Дорогу отсюда сам найти сумеешь? Ничего, я покажу.

Через минуту неудавшийся хозяин Переяславля, потирая ушибленный копчик, собирал свои разбросанные вещи у городских ворот. Тяжелый сапог дяди Юры разбил вдребезги все его далеко идущие планы.

Великий Князь Ярополк исподлобья смотрел на своего брата Юрия, широкими шагами ходившего из угла в угол.

— Нельзя так, — сказал он, наконец. — Войди в положение Всеволода. У него отец умер, брат наш, между прочим. А ты, вместо того, чтобы пожалеть, устраиваешь семейные сцены. Тебе что, Суздаля мало? Самому в Переяславль захотелось? Будь человеком — уступи.

— Уступить?! — Юрий резко остановился посреди комнаты. — Это что еще за помеха справа? Я в жизни никому не уступал и не собираюсь. А Переяславль твой мне вовек не нужен. Я ведь не ради себя стараюсь. Я за справедливость и за закон. Дура лекс…

— Знаю — не дурак. Что ты мне рассказываешь? Я ведь Великий Князь, гарант законности и правопорядка на Руси.

— А раз гарант, так и изволь соблюдать. Мы ведь с нашим братом Андреем все понимаем: ты задумал Всеволода преемником назначить, и это при живых-то братьях!

— Бред какой! — возмутился Ярополк.

— А раз так, то поклянись, что, пока я жив, ноги этого Всеволода в Переяславле не будет.

— Пожалуйста, клянусь, — буркнул Ярополк, пожав плечами.

— Вот и прекрасно! — Юрий улыбнулся в первый раз за весь разговор. — Значит, будем жить по закону. Правда? А то… У меня длинные руки.

«Руки у него длинные», — с досадой повторил Великий Князь, когда дверь за его братом закрылась.

Положение у Ярополка было непростое. С одной стороны, Мстиславу Великому обещал, с другой стороны, Юрию Долгорукому поклялся. Как быть?

Он подошел к окну. Неожиданно на лице его засветилась улыбка. Простая до гениальности идея озарила разум Великого Князя.

Стражник сурово посмотрел в лицо всаднику, остановившемуся у ворот Великого Новгорода.

— Кто такой?

— Ты что, не узнаешь меня? Я Всеволод, князь твой.

— Как же, помню, — тем же тоном ответил стражник. — Был у нас такой князь Всеволод. Только не понравилось ему в Великом Новгороде. В Переяславль, вишь ты, уехал. Ну, туда ему и дорога. А у нас тут не проходной двор. У нас тут улица с односторонним движением. Так что дуй отсюда, князь, хоть в Переяславль, а хоть и куда подальше.

Всеволод развернул коня и поехал куда глаза глядят. Вечерело. Непроглядная тьма застилала дорогу и душу неудачливого князя. «И куда я теперь? — думал он. — Где сейчас князья требуются? Я ведь больше ничего не умею. Столько лет в Новгороде отработал. Это хорошая рекомендация, но где сейчас найдешь свободное княжество?»

От невеселых мыслей его отвлек цокот копыт за спиной.

«Ну, вот и разбойники, — подумал Всеволод. — Пожалуй, оно так даже и лучше. Погибну геройски, и на том все свои проблемы завершу».

Он развернул коня навстречу догонявшим всадникам. Но это были не разбойники. Даже при тусклом свете луны Всеволод мог отличить разбойника от посадника. Вот, что значит опыт: другой бы ни за что не отличил.

— Куда ж ты, князь, на ночь-то глядя намылился? Али не нравится тебе в Великом Новгороде?

Всеволод молча пожал плечами.

— Да, — вздохнул посадник, — сильно ты нас всех обидел. Такая встань из-за тебя вышла!

— Что?

— Встань, говорю, великая в людях. Променять Великий Новгород на какой-то Переяславль… Твое счастье, что мы, новгородцы, не злопамятные. Ладно уж, возвращайся. А я тебе по дороге расскажу, что делать, чтобы народ не злить.

Всеволод покорно последовал за посадником. А что еще ему оставалось делать? Слушал своего спутника вполуха, кивал, когда тот говорил о расширении полномочий городского самоуправления, о выборности посадника, о подотчетности князя. Чем больше говорил посадник, тем яснее становилось, что в жизни Новгородского князя теперь многое изменится. Впрочем, Всеволоду было уже почти все равно.

Прошло сколько-то времени, и у ворот Великого Новгорода снова появился богато одетый всадник. По одежде и по осанке сразу было видно, что он знатного рода, но для непочтительных новгородцев это ничего не значило.

— Кто такой? — небрежно спросил стражник.

— Я Изяслав — князь Полоцкий, в смысле, Переяславский.

Стражник, хмыкнул.

— Значит, профессия: князь, имя: Изяслав, а фамилия, простите, как? Не расслышал: По…? Пе…

— Рюриковичи мы, — буркнул князь. Вопрос явно задел его за живое.

— О! У нас как раз есть один твой однофамилец. Кстати, здорово похож. Вы с ним, случайно, не однояйцовые?

— Сейчас ты у меня сам однояйцовым станешь! — не выдержал, наконец, Изяслав. Он соскочил с коня, схватил стражника за грудки и приподнял его над землей.

— Да вы чего, ваша светлость! — взвизгнул тот, извиваясь как уж. — Бросьте эти раннефеодальные замашки. Что за авторитарные выходки в цивилизованном обществе! Я не позволю так со мной обходиться. Я свободный гражданин. Я драться умею, даже берестяной грамотой награжден. Я посадника позову.

— Князя зови, холоп! Брат я его! Понял?

— Конечно, понял, проходите Изяслав Мстиславович, добро пожаловать, мы всегда рады дорогим гостям. Мы и папашу вашего помним. Славный был князь.

— То-то же! — рявкнул дорогой гость и, резко опустив стражника на землю, вскочил на коня и поехал в город.

«Развели тут демократию!» — бросил он, обернувшись.

«Ну и семейка! — подумал стражник. — И эти люди правят Русью!»

— Да, — согласился Всеволод, выслушав возмущенную тираду брата, — жизнь здесь не сахар. Я тут не князем себя чувствую, а, скорее, ярмарочным медведем.

— Похож, — кивнул Изяслав. — Я тут на днях в Киев заезжал, так вот, Великий Князь интересуется, чего Новгород печорскую дань до сих пор не прислал. Ну, теперь я и сам вижу, почему. Ничего, братец, не дрейфь. Я помогу.

— Спасибо. А сам-то ты как здесь оказался.

Изяслав помрачнел. Он опустился на скамью, задумчиво потеребил бороду и рассказал брату печальную и до боли в копчике знакомую историю.

Причиной всего стала та самая «гениальная» мысль, осенившая Великого Князя Ярополка в тот самый момент, когда мы его оставили в последний раз. «Я обещал Мстиславу, что его сын будет Переяславским князем, а Юрию обещал, что Всеволод Переяславским князем не будет. Но ведь Всеволод не единственный сын Мстислава. Назначу в Переяславль Изяслава и никто не скажет, что я не умею держать слово».

Вскоре Изяслав выехал из Полоцка в свое новое княжество. А затем в точности повторилась уже знакомая нам история: не успел князь скинуть сапоги, как в его палаты вломился Юрий Долгорукий, и через несколько минут очередной Мстиславович по баллистической траектории вылетел за ворота Переяславля.

И вот двое несостоявшихся переяславских князей сидели друг напротив друга и думали об одном и том же. И думы их были очень мрачные. Нетрудно себе представить, каково сыновьям Мстислава Великого оказаться фактически в положении детей лейтенанта Шмидта.

— И куда ты теперь? — прервал молчание Всеволод. — Обратно в Полоцк?

— Какое там! — махнул рукой Изяслав. — Думаешь, меня там ждет кто-нибудь? Свято место пусто не бывает.

— Это верно, — понимающе кивнул Всеволод.

— Надо другое княжество себе искать. Я уж присмотрел себе одно.

— Правда! Какое?

— Собираюсь стать Ростовским князем. Как думаешь, неплохо?

— Как это? Ростов же дяде Юрию принадлежит.

— Как? А вот как!

Изяслав пинком ноги распахнул дверь. С той стороны послышался грохот. Посадник, отлетевший на несколько шагов, с выпученными глазами поднялся на ноги.

— Вы чё, Переяславские, сдурели?

— Быстро ноги в руки и сельсовет собирать! — гаркнул в ответ Изяслав.

— Чё?

— Писец через плечо! Сборище ваше зови.

— Вече что ли?

— Да по мне, так хоть сенат конгресса. Только чтоб щас все собрались.

Свою просьбу Изяслав подтвердил настолько убедительным жестом, что посадник пулей вылетел из княжеских палат.

— Не надо так небрежно говорить об их демократических институтах, — тихо сказал Всеволод. — Они этого не любят.

Вече открыл посадник.

— Итак, для начала вести с полей. В последнее время нам удалось удвоить поголовье переяславских князей на душу населения. Теперь по этому показателю Новгород вышел на первое место в Европе, далеко обойдя лидировавший до сих пор Переяславль. Сегодня мы пригласили в нашу студию сразу двоих Переяславских. Думаю, всем тут не терпится узнать, чем же так плох Переяславль, чего им всем там не сидится.

— Не плохо там, — ответил Всеволод, которому был обращен вопрос. — Просто там наш дядя Юрий приходит и всех прогоняет.

— И вы стерпели?

— Вы не знаете дядю Юрия. У него длинные руки.

— Дай, я скажу, — выступил вперед Изяслав. — Длинные у него там руки или нет — я не разглядел, но скоро мы все убедимся, что у него длинные ноги. Когда мы погоним его из Ростова, только ноги его и спасут. А если не спасут, мы его длинные руки пообрываем и засунем ему…

Последние слова утонули в одобрительном гуле новгородского вече. Лишь когда шум утих из задних рядов послышался одинокий голос: «А на кой нам Ростов?»

— Так! — сказал Изяслав. — Я вижу, мнения разделились. Значит, ставим на голосование: какая сволочь боится восстановить справедливость и поставить на место оборзевшего дядюшку?

Поднялось несколько рук.

— Ну, что ж… Учтем позицию меньшинства. Предлагаю в соответствии с демократическими традициями сбросить отщепенцев с моста в Волхов и прямо сейчас выступать в поход.

Идея Изяслава новгородцам понравилась. Избавившись от пацифистов, они наскоро собрались и с лихой песней направились в сторону Ростова.

— Видал? — шепнул Изяслав Всеволоду. — Просто надо уметь говорить с людьми. Что ж ты за столько лет этому так и не научился?

— Я за это время очень хорошо узнал новгородцев, — ответил Всеволод.

Погода была отличная, как и настроение новгородцев. Попадись им сейчас зловредный Юрий — костей бы не собрал. Но Юрий им по дороге не попался, а расстояние до Ростова оказалось больше, чем всем почему-то показалось в начале. Погода вскоре испортилась, собрались тучи, и пошел дождь. Приятная прогулка закончилась. Как выяснилось, никто не взял с собой зонтик.

На повестке дня военно-полевого вече стоял один вопрос: И чего нам дома не сиделось?

Решение было принято твердо и бесповоротно. Не помог даже ораторский талант Изяслава. Только глядя вслед уходящему войску, он понял, почему Всеволод так скептически относился к его планам.

Новгородцы вернулись домой, обсохли, отогрелись, выслушали вопросы жен, почему они вернулись из Ростова без подарков.

Настроение на вече царило мрачное. На повестке дня стоял один вопрос: И кто мы после этого?

Обсудили, проголосовали, по сложившейся демократической традиции сбросили пацифистов с моста в Волхов и снова отправились в бой, благо погода опять наладилась.

Но ненадолго. Пока они шли, выпал снег, замела метель. Вопрос «на кой?» снова встал со всей остротой. Так бы и ходило новгородское войско кругами по сей день, если бы на Ждановой горе они не встретили ростовские полки.

Нужно ли рассказывать, чем закончилась битва при таком боевом духе новгородцев?

В очередной раз вернувшись домой, новгородцы, злые и мрачные, опять собрались на вече. На повестке дня стоял один вопрос: Кто виноват?

Когда этот вопрос громогласно разнесся над площадью, Всеволод на всякий случай обернулся. За его спиной никто не стоял, а значит, все взгляды были направлены именно на него. Князь тяжело вздохнул, опустил глаза и тихо произнес: «Конечно, кто же еще?»

Дело возбудили аж по четырем статьям:

1. развел тут бардак;

2. хотел сбежать в Переяславль (а Всеволод-то думал, что про это все забыли! Ха! Все всё прекрасно помнят);

3. из-за него мы на Ждановой горе продули;

4. впутал всех в свои разборки.

Пока шло расследование, Всеволода днем и ночью стерегли тридцать стражников. Такого уважения новгородцы ему раньше никогда не оказывали.

На импичмент предъявленных обвинений хватило.

Не то чтоб Всеволод был очень печален, покидая родной Новгород. Все хорошо в меру. Вообще того, кто пробыл Новгородским князем больше двух лет, стоит канонизировать за одно лишь это, а Всеволод княжил здесь куда как больше двух лет.

Великий Князь Ярополк выслушал племянника благосклонно. Он чувствовал, что виноват перед Всеволодом. Конечно, дать ему Переяславль Ярополк не мог, да и менее престижных свободных княжеств у него не было. Он дал Всеволоду Вышгород — не бог весь какой удел, зато к Киеву еще ближе, чем Переяславль.

Вот тут бы и зажить ему в тишине и покое, но бурное прошлое не захотело его отпускать и очень скоро постучалось к нему в дверь рукой новгородского посадника.

Вы не поверите, посадник приехал, чтобы звать Всеволода обратно в Новгород. Я бы в такое тоже не поверил. А Всеволод даже не удивился: он действительно хорошо знал новгородцев. Не будем удивляться и мы этому парадоксальному предложению. Лучше удивимся ответу Всеволода. Этот ответ действительно никакому рациональному объяснению не поддается: князь бросил Вышгород и опять поехал в Новгород.

Последней остановкой на пути домой был Псков. Здесь Всеволод и заночевал. Утром его ждали пикеты возмущенных новгородцев у стен Пскова. Они протестовали против возвращения Всеволода. Кто еще понимает, что происходит? Всеволоду уже давно казалось, что его жизнь похожа на песню с надоедливым припевом, но теперь он просто почувствовал себя попавшим в сказку про белого бычка.

Псковичи смотрели на происходящее с недоумением: им трудно было понять столичные выверты. «Странные люди эти новгородцы: к ним князь приехал, а они не рады. Вот если бы у нас, в Пскове был собственный князь…»

Вскоре к новгородским пикетчикам вышла псковская делегация.

— Можете не шуметь и расходиться. Всеволод в Новгород не едет. Раз вам князь не нужен, он останется у нас.

Новгородцы разом перестали выкрикивать протесты.

— Как это у вас? — растерянно спросили они.

— Очень просто. А то чего это у вас есть свой князь, а у нас нету? Хватит уже. У нас великий город, и терпеть больше новгородское иго мы не намерены. Кстати, на каком основании вы находитесь на территории суверенной Псковской республики и кричите лозунги, оскорбляющие нашего любимого князя? Войны захотели?

Новгородцем оставалось только убраться восвояси. Отправляясь на митинг в Псков, они и представить себе не могли, что окажутся за границей, в совсем другой феодальной республике.

Да и Всеволод, отправляясь вновь княжить в Новгороде, не мог себе представить, что станет первым Псковским князем. Впрочем, для него так было лучше: псковичи еще не были так избалованы столичным статусом и к своему князю пока еще относились уважительно.

Вот, наконец, и закончились приключения князя Всеволода Мстиславовича. Стал он себе в Пскове жить-поживать и добра наживать: нервы лечить, церкви строить, гостей принимать.

Вот только Юрия Долгорукого он никогда в гости не звал и очень мрачнел, услышав его имя.