В 1939 году советские автобронетанковые войска (АБТВ) были цельным, сформировавшимся родом войск Красной Армии. Как и в авиации, служба в АБТВ была крайне престижной.

Основной боевой единицей АБТВ Красной Армии в 1939 году была танковая бригада. Несколько бригад могли образовать танковый корпус. Легкотанковые бригады были двух типов — на танках БТ или на Т-26. Тяжелые танковые бригады имели на вооружении Т-28 и Т-35.

Командир танка Т-26 ставит экипажу боевую задачу на учениях.

Советские танковые бригады, принимавшие участие в советско-финской войне:

1-я легкотанковая бригада

Командир бригады — комбриг Иванов, военный комиссар — полковой комиссар Эйтингон

• 1, 4, 8, 19-й отдельные танковые батальоны

• 202-й отдельный разведывательный батальон

• 167-й мотострелковый батальон

• 314-й автотранспортный батальон

• 53-я отдельная рота связи

• 6-я отдельная рота боевого обеспечения

• 37-я отдельная саперная рота

• 52-я рота танкового резерва

13-я легкотанковая бригада

Командир бригады — полковник Баранов, военный комиссар — бригадный комиссар Лутай

• 6,9, 13, 15-й отдельные танковые батальоны

• 205-й отдельный разведывательный батальон

• 158-й отдельный мотострелковый батальон

• 8-я отдельная рота боевого обеспечения

15-я стрелково-пулеметная бригада

Командир бригады — полковник Гаврилов, военный комиссар — полковой комиссар Малушин

• 153, 158 и 167-й стрелково-пулеметные батальоны

20-я танковая бригада имени Сергея Мироновича Кирова

Командир бригады — комбриг Борзилов, начальник штаба — полковник Синенко Максим Денисович, военный комиссар — полковой комиссар Кулик На начало боевых действий в состав бригады входили:

• 90-й танковый батальон, командир — капитан Янов Николай Валентинович (попал в плен 18 (20?) декабря 1939 года)

• 91-й танковый батальон, командир — майор Дроздов (до ранения 17.12.1939), после 17.12.1939 — капитан Яковлев, военный комиссар — батальонный комиссар Дубровский Михаил Осипович (пропал без вести 17.12.1939)

• 95-й танковый батальон, командир — капитан Ушаков (в феврале 1940 года — капитан Стрельмах)

• 57-я отдельная рота связи

• 302-я отдельная химическая рота (9 химтанков, 23 человека личного состава)

• 7-я спецрота (телетанки)

• 38-я отдельная саперная рота (107 человек)

• 215-я разведывательная рота (14 танков, 5 бронемашин)

Заглавная страница памятного альбома 20-й танковой бригады.

• 45-я отдельная зенитно-пулеметная рота

• 301-й отдельный автотранспортный батальон

• 65-я отдельная танковая рота резерва

• 256-й отдельный ремонтно-восстановительный батальон

К моменту начала штурма линии Маннергейма в состав бригады вошли также 217-й отдельный танковый батальон (21 танк, телетанки, командир — майор Кушелев) и Отдельная спецрота (экспериментальные танки Т-100, СМК, КВ).

Всего в бригаде на начало боевых действий насчитывалось: 145 танков всех типов, 20 бронемашин при 2926 человек личного состава.

29-я легкотанковая бригада

Командир бригады — комбриг Кривошеин, военный комиссар — полковой комиссар Илларионов

• 165, 168, 170 и 172-й отдельные танковые батальоны

• 216-я отдельная разведывательная рота

• 66-я отдельная саперная рота

Бригада приняла участие в боевых действиях в самом конце Финской войны, 11–13 марта 1940 года.

34-я легкотанковая бригада

Командир бригады — комбриг Кондратьев, начальник штаба — полковник Смирнов, военный комиссар — полковой комиссар Гапанюк

• 76, 82, 83, 86-й отдельные танковые батальоны

• 224-й отдельный разведывательный батальон

• 1-й мотострелковый батальон

• 274-й ремонтно-восстановительный батальон

• 322-й автотранспортный батальон

• 23-я отдельная рота боевого обеспечения

• 62-я отдельная саперная рота

• 84-я рота связи

• 324-я отдельная медико-санитарная рота

35-я легкотанковая бригада

Командир бригады — полковник Кашуба (Кошуба) (тяжело ранен 17.12.1939), после него — полковник Аникушин, военный комиссар — полковой комиссар Ярош

• 105-й отдельный танковый батальон. Командир — майор Бунтман-Дорошкевич Вениамин Александрович

• 108-й отдельный танковый батальон

• 112-й отдельный танковый батальон. Командир — майор Калядин (ранен, умер от ран 10.1.1940), после него — майор Вахрушев, комиссар — старший политрук Кулагин

• 230-й отдельный разведывательный батальон

• 37-я отдельная рота боевого обеспечения. Командир — воентехник 1-го ранга Леонтьев, комиссар — старший политрук Сирота

• 61-я саперная рота

39-я легкотанковая бригада

Командир бригады — полковник Д. Д. Лелюшенко, военный комиссар — полковой комиссар Соловьев

Управление бригады: командование, штаб, политотдел, подразделения обслуживания, взвод танков командования

• 85-й отдельный танковый батальон: три линейных и одна парковая рота, 41 танк Т-26, 30 транспортных машин и спецмашин

• 232-й отдельный разведывательный батальон: одна танковая рота (17 Т-26), одна бронерота (15 БА-20), парковый взвод — 30 машин

• 321-й автотранспортный батальон: две транспортные роты, одна тракторная рота. Бортовых машин ЗИС-5 — 23 машины, ГАЗ-АА — 28 машин, 2 цистерны

• 275-й ремонтно-восстановительный батальон: две ремонтных роты и одна эвакуационная рота. 32 транспортные машины, летучек «А» — 2 штуки, летучек «Б» — 1 штука

• 55-я саперная рота: два саперных взвода на транспортных машинах, взвод регулирования

• 23-я рота боевого обеспечения: два взвода ПВО в составе 6 зенитных установок М-4 и двух взводов химтанков

• 99-я рота связи: телефонный взвод, штабной взвод, радиовзвод

• 219-я медсанрота

• 78-я рота танкового резерва: 17 танков, часть танков в ремонте

В состав бригады входили также полевой автозавод, военторг, полевая почта 97, 98 и 100-й отдельные танковые батальоны бригады выбыли из ее состава в распоряжение штаба Л ВО. 97-й и 98-й танковые батальоны воевали на Крайнем Севере, а 100-й танковый батальон был направлен в состав 1-го корпуса Финской Народной Армии

Советский танковый экипаж, 1930-е годы.

40-я легкотанковая бригада

Командир бригады — комбриг Поляков, военный комиссар — полковой комиссар Колошников

• 155, 157, 160 и 161-й отдельные танковые батальоны

• 236-й отдельный разведывательный батальон

• 336-й автотранспортный батальон

• 280-й ремонтно-восстановительный батальон

• 43-я отдельная рота боевого обеспечения

• 307-я медико-санитарная рота

Помимо танковых бригад, танки также имелись в каждой стрелковой дивизии. По штату осенью 1939 года в стрелковых дивизиях были танковые батальоны, в которые входило от 20 до 40 машин.

Хотя по штату танковый батальон стрелковой дивизии должен был иметь роту Т-37/38 и роту Т-26, на практике дело не всегда обстояло именно так. Зачастую в танковом батальоне дивизии наличествовали только танкетки, а танки Т-26 могли быть и устаревших модификаций с пулеметным вооружением. Помимо роты Т-26, в танковом батальоне стрелковой дивизии могла быть и рота химических танков ХТ-26.

Бронетехника имелась также в отдельных разведывательных батальонах стрелковых дивизий. Как правило, представлена она была танкетками, Т-37 и Т-38 и бронеавтомобилями.

Химические танки были сведены в отдельные танковые батальоны. Численность боевых машин в них достигала 40 машин. Химические танки могли распылять отравляющие вещества, устраивать дегазацию местности и производить огнеметание. На финской войне такие машины использовались только в роли огнеметных танков. В конфликте приняли участие 201, 204, 210 и 217-й отдельные батальоны химических танков.

Уже в ходе кампании начались эксперименты с оргструктурой танковых частей. Ход боевых действий продемонстрировал, что танковые батальоны стрелковых дивизий оказались несостоятельными. На их место пришли танковые полки. Так, стрелковые полки 62-й и 7-й стрелковых дивизий, имевшие в своем составе по танковой роте, были переформированы в танковые полки (62-й и 63-й), поддерживающие действия советских стрелковых и мотострелковых дивизий на льду Выборгского залива в последние две недели войны.

До войны финские бронетанковые силы были крайне скромными. На вооружении финской армии состояли устаревшие танки «Рено FT-17» (34 машины) и 33 «Виккерс 6 тонн», закупленные в Великобритании без вооружения. С началом войны на них срочно установили 37-мм пушки «Бофорс» и автоматы «Суоми» в специальной установке в лобовом листе корпуса.

До войны танки «Виккерс» и «Рено» были сведены в Отдельный танковый батальон, танки «Рено» использовались в основном в учебных целях.

Уже в ходе войны финские бронетанковые силы были реорганизованы следующим образом:

Финский «Виккерс» без вооружения и «Рено FT-17» на учениях, 1930-е годы. Обратите внимание на отсутствие установки для автомата «Суоми» в лобовом листе корпуса.

Финский танк «Виккерс 6 тонн» на маневрах осенью 1939 года. Обратите внимание на учебное вооружение танка.

Основным орудием финской противотанковой артиллерии являлась 37-мм пушка «Бофорс». Эти орудия как закупались в Швеции, так и производились в Финляндии по лицензии. Главным отличием пушки финского производства был упрощенный прямоугольный щит, в то время как пушки шведского производства имели фигурный щит для лучшей маскировки на местности.

Помимо шведских пушек для противотанковой обороны использовались русские пехотные 37-мм пушки модели Розенберга образца 1915 года, однако их эффективность против бронетехники была ограниченной.

Противотанковых орудий на 26 ноября 1939 года у финнов было:

• 37-мм орудий «Бофорс» — 75 штук

• 37-мм орудий Розенберга и Обуховского завода — 14 штук

В конце войны на фронте появились также 25-мм французские пушки Гочкиса, прозванные финнами «Марианна». Первые пушки начали прибывать на Карельский перешеек во II Армейский корпус 18 февраля 1940 года. Всего до конца войны на фронт отправилось 30 таких пушек.

Трофейные советские «сорокапятки» (захваченные в сражениях при Толваярви, Суомуссалми и на Раатской дороге) начали появляться в финских войсках уже в конце января 1940 года, когда командиры противотанковых взводов прошли срочные курсы стрельбы из новых орудий. Первые трофейные «сорокапятки» появились на фронте в полосе обороны IV Армейского корпуса на берегу Ладоги 27 января 1940 года.

Противотанковые орудия сводились в пушечные роты (tykkikomppania) пехотных полков и в противотанковые взводы по два орудия.

В состав каждой роты входило четыре пушки.

Однако в целом орудий было так мало, что эти роты были отнюдь не в каждом полку. В среднем на один полк выделялось от двух до шести противотанковых пушек, и этого явно не хватало для отражения массированных танковых атак. Как правило, фронт обороны финского полка составлял около 7 километров и более.

Финская противотанковая пушка «Бофорс» калибра 37 мм.

Уничтоженная финская противотанковая пушка Гочкиса калибра 25 мм, прозванная финнами «Марианна».

Финские заграждения перед высотой 48,6 и подбитые советские танки из 398-го отдельного танкового батальона 50-й стрелковой дивизии.

До войны финская армия закупила в Великобритании около ста 14-мм противотанковых ружей системы «Бойс». Пятизарядная винтовка пробивала все легкие советские танки на дистанции до 200 метров и могла вести беглый огонь. Противотанковые ружья выдавались финской пехоте в тех местах, где использование противотанковых пушек «Бофорс» было затруднено в силу характера местности.

Начиная с 1934 года в Финляндии шла разработка отечественного противотанкового ружья. Ружье должно было быть автоматическим и в финских документах называется «противотанковый пулемет». Однако работы по созданию этого оружия шли медленно, долгое время военные решали, какого калибра должно быть ружье — 13 или 20 мм, и в результате к началу Финской войны противотанковые ружья на фронт не попали. Чертежи 20-мм противотанкового ружья разработки конструктора Аймо Лахти были созданы 20 октября 1939 года, и опытные образцы попали на фронт только в самом конце войны. 8 марта на фронт были отправлены два противотанковых взвода, на вооружении которых было 8 противотанковых ружей LS-39.

На основной оборонительной линии для противотанковых пушек было оборудовано большое количество основных и запасных позиций. Тактика действий противотанковых пушек сводилась к открытию огня с малой дистанции, как правило, во фланг наступающим танкам, и моментальная смена позиции. Финская пехота на линии Маннергейма была приучена оставаться в окопах, даже если через окопы уже прошли советские танки. Лучше всего это видно в приказе по 5-й пехотной дивизии, оборонявшей «выборгские ворота» — ключевой сектор линии Маннергейма между Выборгским шоссе и железной дорогой:

Вначале ноября 1939 года советскому руководству стало ясно, что мирными переговорами финляндская проблема решена не будет, и командующий Ленинградским военным округом К. А. Мерецков получил приказ разработать план военной операции против Финляндии.

Советский план боевых действий против Финляндии предусматривал разгром финской армии в приграничном сражении и продвижение в глубь страны вдоль стратегически важных дорог, идущих из СССР в Финляндию. Сам план разрабатывался на базе предвоенных заготовок в большой спешке в ноябре 1939 года. Закончен он был только в середине ноября.

Для наступления на Финляндию было выделено четыре армии, которые должны были вести боевые действия против Финляндии на всей протяженности советско-финской границы.

Колонна 20-й танковой бригады на Карельском перешейке, декабрь 1939 года.

На Карельском перешейке наступала 7-я Армия командарма 2-го ранга В. Ф. Яковлева. На начало боевых действий 7-я Армия имела в своем составе 70, 24, 43, 49, 90, 138, 150, 123-ю дивизии и три танковых бригады (20-я тяжелая танковая бригада им. С. М. Кирова, 35-я легкотанковая бригада, 39-я легкотанковая бригада). Задачей 7-й Армии было в течение 9—10 дней прорвать финскую основную оборонительную линию, разгромить финские части на перешейке и выйти на линию Выборг — Вуокса. Затем части 7-й Армии должны были продолжить наступление в направлении Лаппеенранта, Лахти, Хельсинки. Для развития успеха в 7-й Армии также был создан 10-й танковый корпус (1, 13-я легкотанковые бригады и 15-я пулеметная бригада).

Севернее Ладоги наступала 8-я Армия комдива Хабарова. В нее входили 139, 56, 75, 168, 18, 155-я стрелковые дивизии и 34-я легкотанковая бригада. Задачей Армии было выйти на линию Сортавала — Йоенсуу и продолжить наступление в центральные районы Финляндии и на запад и юго-запад в тыл финских оборонительных позиций на Карельском перешейке.

Еще дальше на север 15 ноября была основана 9-я Армия комкора М. П. Духанова в составе четырех стрелковых дивизий (54-я горнострелковая, 122, 163 и 44-я стрелковые дивизии). На начало войны 44-я дивизия все еще была в пути на фронт из Житомира. Задачей Армии было захватить Каяни и затем Оулу, перерезав таким образом Финляндию в самой узкой ее части.

На Крайнем Севере действовала 14-я Армия командарма В. А. Фролова. В ее состав входили две стрелковые и одна горнострелковая дивизия. Задачей армии было во взаимодействии с силами Северного флота захватить Петсамо, предотвратить возможные высадки западных союзников на Кольский полуостров и остановить возможное наступление из Норвегии.

В плане были допущены две фундаментальных ошибки, которые привели к его срыву, а части 8-й и 9-й Армий потерпели тяжелые поражения.

Первой ошибкой плана было предположение, что финская армия не окажет серьезного сопротивления. Советская разведка не вскрыла или не придала значения тайной мобилизации финской армии в октябре 1939 года. Весь план Мерецкова основывался на том, что финская армия не развернута до штатов военного времени. Действительно, если бы войска ЛВО в приграничных районах встретили только отдельные роты финских пограничников, то план Мерецкова был вполне осуществим. Но реальность была совсем другой. Финская армия была отмобилизована уже в октябре и весь октябрь и ноябрь провела в усиленной боевой учебе. Помимо этого, она строила новые укрепления и на 30 ноября 1939 года находилась в полной боевой готовности, заняв оборонительные сооружения.

Второй крупной ошибкой было полное игнорирование особенностей театра военных действий. Мерецков предполагал использовать те же приемы блицкрига, что и немцы в Польше — прорыв обороны противника и ввод в прорыв крупных танковых частей. Однако ни местность с болотами, лесами и скалами, ни малоразвитая дорожная сеть не позволяли проводить такие операции, и действия танков в результате свелись к непосредственной поддержке пехоты. Малоразвитая дорожная сеть привела к пробкам, проблемам со снабжением, вывозом раненых и ремонтом боевой техники.

По первоначальному плану наступления, главный удар 7-я Армия наносила на выборгском направлении. Однако сопротивление финнов на западе и в центральной части перешейка оказалось сильнее, чем ожидало командование 7-й Армии. Связано это было с большей глубиной позиции прикрытия и активными действиями частей прикрытия на выборгском направлении. На востоке Карельского перешейка от границы до основной финской оборонительной линии — всего около 25 километров, и силы прикрытия были недостаточными.

На выборгском направлении финский план предусматривал отход до рубежа реки Ваммелъйоки (Черная).

Захваченный финнами Т-37.

Подразделения 3-го отдельного пехотного батальона и 1-го егерского батальона окопались на крутом и высоком северном берегу реки и взорвали мост через реку на Приморском шоссе. Советские части подошли к реке 1 декабря 1939 года, сразу после занятия города Терийоки (ныне — Зеленогорск). Наступала здесь 70-я стрелковая дивизия полковника Прохорова. Река Ваммелъоки достаточно неглубокая, и стрелковые роты батальона капитана Угрюмова быстро преодолели реку вброд по грудь в ледяной воде и завязали бой. Но танки Т-26 реку преодолеть не смогли из-за крутизны берегов — на северный берег сумели переправиться только пять танков-амфибий Т-38 взвода лейтенанта Комарова из состава 361-го отдельного танкового батальона 70-й стрелковой дивизии. Вечером финны перешли в контратаку с целью сбросить передовой батальон обратно в реку. Бой шел всю ночь. Финны подбили четыре Т-38 и, по донесениям в вышестоящие штабы, уничтожили две советских стрелковых роты и сумели отбросить советские части за реку.

По советским данным, финскую контратаку удалось отбить с большим трудом.

В бою был тяжело ранен лейтенант М. И. Комаров, командир 3-го взвода 2-й роты 361-го отдельного танкового батальона. Его танк был в числе подбитых и был позже обыскан финнами. По найденным документам, во взводе Комарова было пять танков Т-38 с заводскими номерами 9173, 9477, 9241,9214 и 8891.

Лейтенант Чернышев:

Вдруг в зареве огня появилась фигура человека, идущего шатающейся походкой со стороны моста. К нему подбегают двое бойцов, берут под руки и бережно ведут. Это командир взвода танков-амфибий лейтенант Комаров. В его танк попал снаряд и осколками нанес Комарову шестнадцать ран…

Несмотря на то что финнам удалось стабилизировать положение у реки, во второй половине дня 2 декабря им поступил приказ на отход. Связано это было с паническими слухами о советском десанте в тылу финских войск на берег Финского залива. Пока штабы разобрались, было уже поздно — выгодные позиции на реке Ваммелъоки оказалось невозможно вернуть. 70-я стрелковая дивизия и другие советские части продолжили наступление на Выборг.

Быстрое продвижение частей 50-го стрелкового корпуса на кякисалмском направлении побудило Мерецкова перенести направление главного удара на перешейке. Новый удар предстояло нанести на направлении Рауту — Кивиниеми — Кякисалми вдоль нынешнего Приозерского шоссе и по западному берегу Ладожского озера у реки Тайпалеен-йоки (ныне — река Бурная).

В этой связи на восток Карельского перешейка были переброшены дополнительные силы. Уже 3 декабря 1939 года Мерецков отдал приказ о создании группы прорыва, получившей название Правая группа. Командующим Правой группой был назначен комкор В. Д. Грендаль, который в первые дни кампании был инспектором артиллерии на Карельском перешейке. В Правую группу выделялись 150-я стрелковая дивизия комбрига С. А. Князькова и 49-я стрелковая дивизия комбрига П. И. Воробьева, а также 19-й стрелковый полк из 142-й стрелковой дивизии 50-го корпуса.

Боевой приказ № 11 Ленинградского военного округа от 5 декабря 1939 года ставил задачу частям 50-го стрелкового корпуса и Правой группы — 6 декабря форсировать озеро Сувантоярви у Кивиниеми и Тайпалеен-йоки у мыса Коуккуниеми. 142-я и 90-я стрелковые дивизии должны были затем продолжить наступление от Кивиниеми на Ряйсяля и далее на железную дорогу Кирву — Хиитола, а части Правой группы должны были незамедлительно переправить на северный берег обе стрелковые дивизии группы и продолжить наступление во фланг и тыл финской обороны.

С картины художника Львова «Танк „Киров“ переходит белофинскую границу».

В затылок за стрелковыми частями шла 35-я легкотанковая бригада полковника Кашуба и 39-я легкотанковая бригада полковника Лелюшенко. За ними в ожидании прорыва сосредотачивался 10-й танковый корпус в составе трех легкотанковых бригад. Его задачей было войти в прорыв там, где наметится успех.

Уже в самом начале войны стало ясно, что всех ее трудностей не представлял никто. Пересеченная местность, разрушенные мосты, мины и завалы — все это оказалось на редкость неприятным сюрпризом для Красной Армии. Более того, краткий световой день, недостаточно тщательная организация связи часто приводили к ошибочному обстрелу своих же танков и стрелков.

2 декабря 1939 года по ошибке произошел бой между танками 339-го танкового батальона 90-й стрелковой дивизии и 105-го танкового батальона 35-й легкотанковой бригады. В результате было потеряно три танка, убит один средний и два младших командира, двое младших командиров были ранены.

Вечером того же дня при штурме поселка Кирка-Кивеннапа (Первомайское) произошла перестрелка между танками 90-го и 95-го танковых батальонов. По приказу комбрига Борзилова батальоны в сумерках атаковали поселок с юга и северо-востока. В темноте они открыли огонь друг по другу, так как посчитали, что вспышки выстрелов орудий — это финский огонь из амбразур ДОТ. В результате четыре танка вышли из строя.

Комиссар 20-й бригады полковой комиссар Кулик:

Мой танк попал в сферу жесточайшего артиллерийского и пулеметного обстрела. Водитель танка тов. Сапожников доложил, что заметил пушку в стороне от отдельного домика. Артиллерист Федоров открыл по ней огонь. После третьего выстрела эта пушка замолчала, но по нас стреляла уже другая. Произошел эпизод, который особенно врезался в память. Затвор нашей пушки произвольно открылся.

Я и Федоров сначала не поняли в чем дело. Затем стало ясно: снаряд противника разбил откат пушки, и она вышла из строя. Вслед за этим замолчала и эта финская пушка. Ее уничтожил один из экипажей роты старшего лейтенанта Ошмарина.

Шум боя на нашем участке постепенно стихал. Зато он вовсю разгорался на левом фланге. Это капитан Ушаков со своими танками наносил удар слева.

Кирка-Кивеннапа была взята. Части противника: пехотный полк, остатки самокатного батальона и отряда шюцкоровцев не выдержали мощного одновременного удара двух танковых батальонов. После ожесточенной схватки финны бежали и отсюда, оставив нам свои огневые точки, оружие, различное военное имущество и множество убитых и раненых.

Кирка-Кивеннапа — сильный узел сопротивления белофиннов. Он по существу был захвачен одними танками и при этом в ночном бою.

Этот бой характерен некоторыми особенностями. Ночной покров ставил примерно в одинаковые условия наши танки и белофинские долговременные огневые точки. Как те, так и другие не могли вести прицельного огня. Однако финны имели преимущество: ведь они действовали на своей территории, которую хорошо знали и где заранее пристреляли все подступы к укреплениям. Но все же даже по пристрелянным подступам не дашь ночью хорошего прицельного огня. Ночь хорошо маскировала танки от артиллерийского огня противника. Танкисты действовали с хода, решительно и внезапно.

Следователи НКВД установили, что никаких ДОТ у финнов в поселке Кирка-Кивеннапа не было, а танки в сумятице ночного боя стреляли друг в друга.

Финнам тоже приходилось учиться на ходу, менять тактику и организацию своих частей. 6 декабря 1939 года Карельская армия приказала раздать противотанковые средства не только передовым частям, но и штабам, тыловым частям. В тот же день II Армейскому корпусу на перешейке было приказано доложить о формировании специальных противотанковых отделений.

На шоссе от границы на Кякисалми (Приозерск) финские силы прикрытия начали применение противотанковых пушек из засад. Из-за отсутствия взаимодействия между танками и стрелками финны беспрепятственно расстреливали передовые танковые взводы и отходили на новые позиции. Южнее Пирхоланмяки финны расстреляли в упор четыре Т-26 из 112-го отдельного батальона 35-й легкотанковой бригады и безнаказанно ушли. Уже к 4 декабря батальон из первоначального состава в 47 танков потерял 14 машин. Восемь танков было расстреляно из засад финскими противотанковыми пушками, а остальные подорвались на минах и вышли из строя в силу других причин. Советские стрелковые части с танками вперед не шли, а выжидали, пока вперед пройдут танки, попадут в засаду, затем финны снимут заслон и отступят.

Из-за нервозной обстановки первых дней войны имели место случаи обстрела своих частей и в тылу. Поздно вечером 4 декабря перестрелка вспыхнула в поселке Райвола (Рощино). В поселке располагался 90-й танковый батальон 20-й танковой бригады. Через поселок проходила колонна советских частей. В темноте в колонне прозвучал случайный выстрел из винтовки, после чего танкисты открыли по колонне огонь из пулеметов. Из колонны ответили. В результате перестрелки были убиты лейтенант А. П. Хохлов, командир роты 90-го танкового батальона, и техник-интендант Некрасов.

Колонна огнеметных ХТ-130 на Карельском перешейке.

Дотошные следователи НКВД установили, что командир танковой роты лейтенант Хохлов был случайно убит в суматохе командиром 90-го танкового батальона капитаном Яновым. Выскочив из дома с наганом в руке, Янов крикнул приближающемуся Хохлову «Стой! Кто идет?» и, не получив ответа, застрелил своего подчиненного. Несмотря на показания двух свидетелей, Янов свою вину отрицал и утверждал, что Хохлова убил «финский бандит».

О том, что Янов застрелил Хохлова по ошибке, говорили между собой танкисты и в его батальоне.

Несмотря на ошибки и несогласованность действий, части Красной Армии учились воевать на ходу. После первой недели войны передовые советские части вошли в соприкосновение с основной линией финской обороны. Она вошла в мировую историю как линия Маннергейма.

Сразу же начался первый штурм линии Маннергейма — с марша, без должной подготовки. Результатом стали неудача и тяжелые потери. В этих боях танкистам и пехоте пришлось вынести на себе основную тяжесть боев.

По иронии судьбы первыми идти на штурм линии Маннергейма пришлось самым слабым танкам Красной Армии — танкам-амфибиям Т-37 и Т-38 из 339-го танкового батальона 90-й стрелковой дивизии.

Согласно измененному плану наступления 7-й Армии, 6 декабря в район Кивиниеми были направлены дополнительные части — 90-я стрелковая дивизия и 24-й корпусной артиллерийский полк. Начальник штаба 50-го стрелкового корпуса отдал приказ о переброске дивизии в три часа утра 6 декабря. Согласно этому приказу, 90-я стрелковая дивизия должна была сосредоточиться в Кивиниеми к рассвету 7 декабря 1939 года. Частям дивизии необходимо было повернуть на восток и пройти маршем около 15–20 километров.

Танкисты 20-й танковой бригады на своей боевой машине.

Около семи утра штаб 90-й стрелковой дивизии получил личное приказание начальника штаба 50-го стрелкового корпуса быть в готовности к переправе к 11.00. Порядок переправы был следующим: первым идет 461-й стрелковый полк 142-й стрелковой дивизии, затем 35-я легкотанковая бригада и затем 90-я стрелковая дивизия. Поданным начальника штаба корпуса, южный берег протоки был уже очищен от финнов и занят 461-м стрелковым полком.

К этому моменту в район Ояла прибыли штаб 90-й дивизии и 173-й стрелковый полк. На подходе был 286-й полк. Артиллерия дивизии сильно отстала из-за пробок.

В район Кивиниеми лично прибыл командарм-7 Яковлев, командование 50-го стрелкового корпуса, начальник инженерной службы фронта Хренов. Среди сопровождавших высокое начальство военных корреспондентов был и поэт Александр Твардовский.

На деле выяснилось, что деревня Кивиниеми на южном берегу и Суворовский шанец все еще заняты небольшими группами финнов. Для того чтобы исправить конфуз, командир 142-й стрелковой дивизии лично повел в атаку свой 461-й полк, но финны тоже решили не сдавать позиции без боя. Только к 12.00 финны отступили за протоку и взорвали мосты. Подразделения 461-го полка вышли на берег протоки. Они первыми вошли в соприкосновение с основной линией финской обороны. И в этот момент финны обрушили на полк огонь всего, что было в наличии, — артиллерии, минометов, пулеметов. До этого 461-й полк привык иметь дело только с небольшими финскими отрядами прикрытия силой до роты. Финский огонь ошеломил бойцов и командиров полка. Не выдержав неожиданного и интенсивного обстрела, подразделения 461-го стрелкового полка начали беспорядочный отход от берега протоки.

К 14.00 комбриг Зайцев, командир 90-й стрелковой дивизии, видя отход 461-го полка, приказал второму батальону 286-го полка занять район крепости. Несмотря на все усилия, собрать и привести в порядок разбежавшиеся подразделения 461-го полка не удалось, хотя в этом принимал участие и штаб 7-й Армии. Стало ясно, что для приведения полка в порядок потребуется длительное время. Времени же у командарма-7 Яковлева было очень мало — 6 декабря Правая группа начала форсирование Тайпалеен-йоки.

Результатом неразберихи у Кивиниеми стало решение командарма-7 бросить на форсирование части 90-й стрелковой дивизии немедленно, с марша. Приказ был отдан устно. Времени на подготовку форсирования водной преграды оставалось — до прибытия 5-го понтонного батальона, приданного 142-й стрелковой дивизии (понтоны все еще пробивались к Кивиниеми через пробку на шоссе). Комбриг Зайцев и его штаб успели только провести рекогносцировку места переправы и отдать предварительные приказания. Не было времени на разведку, подтягивание артиллерии, организацию взаимодействия родов войск.

Любой, кто посещал бывший поселок Кивиниеми, нынешний поселок Лосево, и видел знаменитые Лосевские пороги, задаст резонный вопрос — как могло командование дивизии решиться форсировать Лосевские пороги на понтонах? Почему при рекогносцировке берега штаб 90-й дивизии сразу не отказался от переправы по причине ее физической невозможности? По схемам переправы, составленным после войны капитаном Залесским из штаба 90-й дивизии, становится ясно, что и место начала переправы, и место рекогносцировки было значительно западнее порогов. Погрузка на понтоны происходила в районе между Ояла (Варшко) и Кивиниеми (Лосево), в месте, где Вуокса все еще представляет собой озеро и не сужается до бурной протоки. В отчете о переправе записано: «скорость течения незначительная, незаметна». Очевидно, командование 90-й стрелковой дивизии решило, что если переправляться на достаточном удалении от порогов, то понтоны и танки-амфибии на пороги течением не унесет. Еще западнее порогов, по льду, комбриг переправляться не решился, так как не было времени провести ледовую разведку.

Комбриг Зайцев принял следующее решение на переправу: в первом эшелоне переправляется первый батальон 173-го стрелкового полка в сопровождении роты плавающих танков Т-37 или Т-38 (в документах типы этих танков постоянно путаются) из 339-го танкового батальона дивизии. Огневую поддержку переправе должны были оказать батареи полковой и противотанковой артиллерии полка, а также танки Т-26 из того же 339-го танкового батальона. Все огневые средства были выдвинуты на берег в район погрузки на понтоны. При захвате плацдарма батальон должен был закрепиться и дать сигнал ракетами. После этого должна была начаться переправа основных сил полка и дивизии.

Захваченный финнами Т-37.

Артиллерия дивизии, а также артиллерия усиления 50-го стрелкового корпуса была все еще на марше. На утро 7 декабря на позициях стоял только один дивизион 269-го гаубично-артиллерийского полка 142-й дивизии и два дивизиона 149-го гаубично-артиллерийского полка. В полдень на огневые позиции въехал один дивизион 96-го артиллерийского полка. Остальная артиллерия была еще на марше, причем везла с собой она только половину боекомплекта. Никакой артиллерийской разведки проведено не было. Об эффективной артподготовке никакой речи идти не могло.

Единственными разведданными о противнике в Кивиниеми были карты из «Альбома укреплений Карельского перешейка», составленного на основе агентурных данных в 1937 году. Командиры 461-го полка о группировке финнов ничего сказать не могли. Из-за утреннего боя с финнами на южном берегу порогов и из-за задержки понтонов погрузка началась только во второй половине дня. В 15.30 на берег в район переправы вышел первый батальон 173-го стрелкового полка, на прямую наводку встали 6 орудий полковой артиллерии и 12 «сорокапяток». Туда же подъехали 5 Т-26 для ведения огня с места и 12 Т-38 и Т-37. В это же время в район переправы подъехала голова колонны 5-го понтонного батальона и сразу же начала спускать понтоны на воду. В районе 16.00, в наступающих сумерках, были готовы первые три понтона. На них погрузились два стрелковых взвода первой роты и один пулеметный взвод. Из двенадцати Т-38 восемь были готовы к спуску на воду. Крошечные танки-амфибии сразу столкнулись с трудностями. Один танк запутался в проволоке, четыре село днищем на камни, и только три танка сошли в воду реки Вуокси сопровождать понтоны. Уже полностью стемнело. Маленький отряд 173-го стрелкового полка уходил в неизвестность.

Как только понтоны и танки достигли середины протоки, течение огромной силы подхватило их и понесло к подорванным мостам. В тот же момент финны осветили протоку прожекторами и открыли убийственный пулеметный огонь по понтонам и по месту погрузки. Одновременно открыли огонь финские минометы и артиллерия. Сигнала ракетами от отряда не последовало. В кромешной темноте, под обстрелом, к погрузке приступили три взвода 2-й роты полка. Взводы были отправлены на северный берег с тем же результатом, что и первая волна.

Ночью с северного берега реки по взорванному мосту пробрался командир взвода, который рассказал о судьбе отряда. По его словам, течение было столь мощным, что подхватило понтоны и понесло к взорванным мостам. Его понтон сумел достичь противоположного берега, но потери от огня были очень тяжелыми. Командир роты пропал. Комвзвода предложил перебросить 4-ю роту через протоку по взорванному мосту. Эта попытка была предпринята, но финны обнаружили роту и открыли по ней сильный пулеметный огонь. Рота вернулась на южный берег, погрузилась на последние три понтона и также отправилась в темноту.

Утром на южный берег выбрались три экипажа Т-38 и еще несколько бойцов. Среди них был и командир первой роты, отправившийся на противоположный берег с первыми тремя понтонами. Только тогда стала ясна вся картина неудачи.

Прошитые пулеметными очередями понтоны начали тонуть, их понесло течением на пороги и выбросило на южный берег. Из девяти понтонов, которые были посланы на северный берег, достигли цели только четыре, причем большинство бойцов на понтонах были ранены и убиты еще до того, как понтоны причалили к берегу. Тем не менее они сумели зацепиться за берег и пробиться в деревню, где засели в подвалах. Связи с ними не было. Сигнал ракетами командир первой роты дать не смог, так как случайно утопил ракеты при переправе.

Один из танков перевернулся на середине протоки и затонул, наскочив на камень, два оставшихся добрались до противоположного берега, но выйти на него не смогли из-за крупных валунов и толстой кромки льда. Впоследствии их тоже отнесло течением и они затонули.

Утром 8 декабря переправа была прекращена. Около 30 советских бойцов сумели продержаться в подвалах на северном берегу еще несколько суток, отбив несколько финских контратак. Только 14 декабря последние из них сдались в плен.

Весь январь советские танковые части на Карельском перешейке занимались подготовкой к новому, решающему штурму линии Маннергейма. С поля боя эвакуировались подбитые в декабре танки. В полевых мастерских шел ремонт машин. С заводов прибывали новые.

Все автобронетанковые части 7-й Армии получили приказ написать отчеты о боевых действиях в декабре и отметить вскрывшиеся недостатки. Все командиры-танкисты отметили в качестве главного недостатка отсутствие взаимодействия между родами войск. Самой большой проблемой оказалось отсутствие понимания у стрелковых частей роли танков в современном бою. Стрелки ждали, пока танки уничтожат противника и можно будет беспрепятственно занимать поле боя. Поэтому пехота за танками не шла, что приводило к высоким потерям танков, прорвавшихся к финнам в тыл в одиночку.

Были отмечены недостатки в действиях огнеметных танков.

Начальник химических войск Северо-Западного фронта полковник Лященко:

Установлено, что командиры рот и взводов после получения задачи от общевойскового командира не производят рекогносцировки поля боя.

А просто получив задачу командир роты ставит задачу командирам взводов вообще неконкретно, т. е. занимается простым пересказом задачи, поставленной роте, подает команду заводи и пошел, и это в лучшем случае, в худшем же случае заводи, по машинам и пошел. Там где такая практика в огнеметных батальонах там и огромные потери в матчасти и личном составе.

Также отмечалось, что танкисты-огнеметчики зачастую слишком много «гуляли» у финских ДОТ, а огнеметание начинали с дистанции, в 2–3 раза превышающей предельную дальность действия огнемета.

В результате танкистам-огнеметчикам:

— категорически запрещалось подставлять противнику левый борт боевой машины, так как попадание снаряда в левый борт вызывало взрыв баллонов с огнесмесью и гибель танка вместе с экипажем;

— категорически запрещалось в первых двух боевых машинах иметь командиров рот и батальона, а также политрука рот;

— командирам рот и политрукам предписывалось руководить боем роты, а не превращаться в обыкновенный экипаж, в результате чего теряется руководство и управление ротой в бою.

По результатам боевых действий в декабре были отмечены недостатки боевой машины ХТ-26:

— при движении по неровностям (пням, кочкам) наблюдение за целью для командира невозможно — край башни заслоняет щель наблюдения.

— длина огнемета такова, что конец его выходит с правого борта за габарит машины и в лесу огнемет подвергается прогибам и более худшим повреждениям.

— прицельное приспособление огнемета не гарантирует возможности прицельного огнеметания. Угол возвышения пулемета отличен от угла возвышения огнемета вследствие несовершенства конструкции их общей установки.

— замена брандспойта при посредстве летучки типа А возможна через 3–4 часа, замена же брандспойта в полевых условиях средствами экипажа невозможна.

— прочность брандспойта ничтожно мала. Брандспойт пробивается ружейными и пулеметными путями (брандспойт был пробит 23.12.1939 одновременно с выводом из строя пулемета на одной и той же машине)

— гибкий шланг огнемета надуваясь от давления стесняет движения командира машины до минимума, и ликвидация возможных недочетов в хим. аппаратуре в процессе работы поэтому почти невозможна.

— пулемет не защищен. Благодаря этому пулемет выводится из строя пулеметным огнем противника. Направляющая втулка от удара получает вмятину, что и является причиной выхода пулемета из строя. Это было 23.12.1939.

— связь между механиком-водителем и командиром танка в процессе боевой работы невозможна, он не может достать его рукой.

— нет стопора башни. Нет пистолетных окон.

Огнемет и пулемет танка ХТ-26. Танк захвачен финнами.

В 210-м и 204-м отдельных танковых батальонах было также замечено, что при низких температурах (-27 градусов и ниже) огнесмесь застывала в жидкостных коммуникациях. При даче давления в 18 атмосфер огнесмесь из брандспойтов не текла и танки полностью утрачивали способность производить огнеметание.

Для разрешения этой проблемы танки получили по три танковых обогревателя на машину, а жидкостные коммуникации было приказано прогревать и после прогрева обматывать шинельным сукном, смазанным животными жирами.

Даже при прогреве жидкостных коммуникаций огнесмесь густела, и из-за этого дальность огнеметания падала. Более того, огнесмесь отделялась от струи и падала на танк, что сильно нервировало экипажи.

Во все отдельные танковые батальоны в качестве пополнения прибыли новые огнеметные танки ЛХТ-133 с завода № 174. Правда, как выяснилось, все танки имели дефекты двигателей, но танкисты, получив по рекламации новые запчасти, быстро их устранили.

ОТ-130 буксирует бронесани с штурмовой группой на учениях (АСКМ).

В ходе январской подготовки к прорыву танковые бригады и отдельные танковые батальоны отрабатывали:

• бой в составе блокировочной и штурмовой группы;

• преодоление препятствий;

• буксировку бронесаней с пехотой;

• стрельбу бронебойными снарядами по надолбам;

• поджигание лесных завалов и заборов из колючей проволоки огнеметанием из огнеметных танков;

• вождение танков с танковыми тралами.

Командиры-танкисты 7-й Армии планируют наступление. Слева — зампотех 20-й бригады майор Олейник, в центре — начальник автобронетанковых войск 7-й Армии комбриг Вершинин (АСКМ).

В 40-й танковой бригаде испытывали на прочность лед озер, чтобы установить, могут ли танки совершать обходы финской обороны по льду.

В 39-й и 40-й танковой бригадах в качестве эксперимента установили дополнительное бронирование на нескольких Т-26. В 40-ю бригаду также прибыл саперный танк для преодоления противотанковых рвов.

В новом штурме линии Маннергейма танки должны были так же, как в декабре, оказывать пехоте непосредственную поддержку на поле боя — уничтожать огневые точки, закрывать корпусом танка амбразуры ДОТ, ослеплять ДОТ огнем из пушек, пулеметов и огнеметов. Из-за глубокого снежного покрова танки также должны были доставлять пехоту к переднему краю финской обороны — иначе преодоление 100 метров занимало у пехоты до 15 минут.

Горький опыт декабрьских боев заставил танкистов поменять тактику действий — в декабре танки проходили финские окопы и направлялись в тыл без пехоты, не обращая внимания на ее отставание. При прохождении окопов танки попадали в радиус действия противотанкового оружия финской пехоты — гранат, фугасов, мин и бутылок с зажигательной смесью — и уничтожались. В феврале от этой тактики решительно отказались. Танки останавливались в 100 метрах перед финскими окопами и начинали методично расстреливать их из своего оружия. Таким образом, финская пехота оказывалась перед танками бессильна, в особенности после того, как противотанковые пушки были выбиты советской артиллерией и танками. Через линию окопов танки переваливали только в момент обстрела окопа другими танками, когда финская пехота не могла поднять головы и забросать танки гранатами.

Финнам тоже пришлось изменить организацию пехотных подразделений для борьбы с многочисленными танками Красной Армии. В каждой пехотной роте приказом от 7 февраля 1940 года создавалось противотанковое отделение в составе 12 человек.

Танкисты 20-й танковой бригады поют хором в перерыве между боями и учебой. Обратите внимание на добротную зимнюю униформу танкистов.

Бутылка с зажигательной смесью и самодельная противотанковая граната-основное оружие финских «бомбистов» (охотников за танками) на Зимней войне.

После прорыва линии Маннергейма финны лишились одного из ключевых преимуществ — заранее подготовленной обороны. Между Выборгом и наступающими частями Красной Армии была теперь только Промежуточная линия обороны с полевыми укреплениями, да и те были построены не везде. На Промежуточной линии обороны не хватало блиндажей для размещения всего личного состава финских полков, оборонявших ее. Теперь им, как и бойцам Красной Армии, приходилось жить и вести бой в снегу, на морозе, на пронизывающем ветру. Более того, почти все противотанковые пушки были уничтожены или брошены при отходе с линии Маннергейма.

Прорыв обороны создал атмосферу эйфории в советских штабах. Командование посчитало, что сопротивление финской армии сломлено окончательно и победа близка. Настало время направить в прорыв легкотанковые бригады на танках БТ. Уже 14 февраля к месту прорыва двинулись 1-я и 13-я легкотанковые бригады. Однако их путь на фронт был непрост — после прорыва весь фронт пришел в движение, на дорогах в тылу скопилась огромная пробка и танкисты простояли в ней около 10–12 часов. По словам начальника штаба 13-й легкотанковой бригады, на высоте 65,5 пробка стояла в 3–5 рядов.

В первые же дни после прорыва командование 7-й Армии создало три подвижных танковых группы, в задачу которых входил разгром тылов финнов и быстрое продвижение к Выборгу.

Группе комбрига Борзилова, в которую вошли 20-я танковая бригада, часть 1-й легкотанковой бригады и два стрелковых батальона, была поставлена амбициозная задача к исходу 18 февраля 1940 года овладеть городом Выборг и окрестностями.

Группа комбрига Вершинина (6-й танковый батальон 13-й легкотанковой бригады и стрелково-пулеметный батальон 15-й стрелково-пулеметной бригады) имела своей задачей захватить станцию Лейпясуо.

Группа полковника Баранова (оставшиеся батальоны 13-й легкотанковой бригады и 15-я стрелково-пулеметная бригада (без одного батальона), а также боевой отряд 1-й легкотанковой бригады имела задачей захватить станцию Кямяря.

Помимо этого, в бой пошел также отряд 1-й легкотанковой бригады в составе: оперативная группа 5 танков, артиллерийская группа — 6 танков и 3 БА-10, одна рота 10-го отб (14 БТ-7), одна рота Т-28 (11 танков), бронерота — 11 БА-10, 5 танков БХМ-3 — 6-я отдельная рота боевого обеспечения, одна рота 167-го мотострелкового батальона, 37-я саперная рота из 123-й стрелковой дивизии.

Захваченные на станции Кямяря финские танки «Рено ФТ-17» (АСКМ).

Командование отрядом возложено на командира 1 — й легкотанковой бригады комбрига Иванова. Комиссаром отряда стал полковой комиссар Эйтингон.

Уже вечером 17 февраля штаб 7-й Армии в боевом приказе № 51 приказывал частям Армии перейти к преследованию с целью помешать финнам сосредоточиться на новой оборонительной линии южнее Выборга.

Все подвижные танковые группы не смогли полностью выполнить поставленных перед ними боевых задач. Суждение о развале финской обороны оказалось неверным, а местность для действий танков — крайне сложной. Финны успели закрепиться на Промежуточной линии и встретили танки с десантом организованным огнем. Танкистам и пехоте подчас не хватало опыта для налаживания взаимодействия, и танки зачастую по-прежнему оказывались на поле боя одни.

Однако в начале наступления подвижные танковые группы добились успеха. 16 февраля к 13.00–14.00 группа Баранова взяла станцию Кямяря, но севернее станции столкнулась с заранее подготовленной финской обороной на высотах у озерца Мусталампи. На станции Кямяря группа Баранова захватила 5 танков «Рено» и 3 «Виккерса». По советским данным, в боях финны потеряли до 800 убитых, стрелковым частям танкисты передали до 120 пленных.

Воентехник 2-го ранга А. А. Саманцер, 91-й танковый батальон:

Утром позавтракал, после завтрака прогрел машину и ушел на станцию осматривать танки противника. Когда я подошел к ним, мне стало смешно. Направляющие колеса у них были деревянные. Противник оставил их со всем вооружением. Очевидно, скорость у них была очень мала и они не успевали убегать.

Тем не менее по всем советским частям был разослан рисунок с силуэтами танков «Рено» и «Виккерс».

Группа Вершинина захватила станцию Лейпясуо, но завязла северо-восточнее и восточнее станции. Остановить танки группы Вершинина пыталась 27-я отдельная саперная рота.

Рейно Викман, 20-летний финский сапер:

— Смотри! Они идут! — кричит мне Паюнен. Я бросаю взгляд на болото: повсюду видны серые силуэты танков. Идут прямо на нас.

— Меняем позицию! — кричит Паюнен. — Из твоей ячейки лучше видно!

Он ползет к моей ячейке. Я не успеваю ему объяснить, что моя ячейка почти сровнена с землей артобстрелом и в ней не укрыться. Схватил в охапку свое снаряжение и пополз к ячейке Паюнена. Двигаться сложно, так как я контужен, руки и ноги не слушаются.

Только я добрался до ячейки, как огромный взрыв меня кидает вперед, я падаю в ячейку на четвереньки. Оглядевшись вокруг, я понимаю, что туда, где я был две секунды назад, попал снаряд, и Паюнена больше нет.

Я остался один, и положение безнадежное. Танки ревут со всех сторон, часть уже прошла мимо меня. Под ними взрываются несколько наших мин, поставленных ночью накануне.

Я сижу и жду пули или осколка. Ни малейшей надежды нет. Бесчувственными пальцами пытаюсь вытащить из карманов личные документы, письма и прочее — их нужно уничтожить, противнику они не должны достаться — так нас учили.

В кармане также фотографии — я их быстро просматриваю, как будто прощаюсь со всеми. Все больше и больше я готов встретить смерть и свыкаюсь с мыслью о ней.

Я достаю винтовку и делаю выстрел, чтобы проверить, работает ли она после разрыва снаряда. Она в порядке.

В тот же момент совсем близко мимо меня проходит танк, стреляя на ходу.

Затем происходит чудо: со стороны ячеек отделения Исо-Метсяля летит бутылка и попадает танку в борт! Танк охвачен пламенем. Значит, еще кто-то остался в живых! Хоть какая-то маленькая радость.

Еще один танк проходит так близко от меня, что я тоже решаю его подбить.

Беру противотанковый заряд. Однако вокруг сильный огонь, а мое положение в ячейке неудобное для броска — я вообще не могу приподняться.

Вот он рядом! Дергаю за шнур и бросаю заряд — но руки не слушаются, заряд пролетает всего несколько метров. Я успеваю только закрыть глаза и три килограмма тротила взрываются. От взрывной волны перехватывает дыхание, она бьет по лицу.

Теперь противник меня заметил. Танк, который подальше, начинает стрелять по мне из пушки, но не попадает в мою ячейку — меня только засыпает землей и по мне бьет ударная волна.

Затем танк едет меня давить. Я не могу удержаться от крика, когда его гусеница наезжает на меня. Меня охватывает дикий страх — неужели мой конец будет столь ужасным? Танк останавливается, я лежу под ним, как крыса в норе. Танк скребет гусеницей по земле, страшная боль и отчаяние пронизывают все мое существо — он меня раздавит, размажет, вывернет наизнанку.

Затем гусеница останавливается. Я так перекручен под гусеницей, что просто необходимо поменять положение тела. Я жив, но ужасная боль, кажется, лишает меня рассудка. Пытаюсь освободить место, пошевелив головой. Мерзлые куски земли режут лицо. Глаза заливает кровью. В результате я хотя бы вернул голову в нормальное положение относительно тела.

Затем я замечаю маленький просвет между гусеницей и землей. Ткнулся туда головой — может, удастся выбраться?

Напрягаю все силы. Наконец мне удается высунуть голову из-под гусеницы. После долгих усилий я наконец полностью вылезаю из-под танка. Отчаяние придало мне сил.

Танк по-прежнему стоит на месте. Я лежу рядом с ним на снегу, с обнаженной головой и руками. Каска, рукавицы, все мое добро осталось под танком.

Мотор танка тихо урчит. Танкисты настолько уверены в том, что я мертв, что даже не заглянули под танк. Я, совсем обессилевший, лежу на морозе. Лицо и руки, похоже, обморожены. Холодный зимний ветер бросает мне в лицо снежинки. Я понимаю, что жизнь моя по-прежнему висит на волоске.

Очевидно, меня либо не заметили в смеси из снега и земли, перемолотой гусеницами, либо посчитали мертвым и оставили в покое. Я мог бы зарыться в снег, дождаться наступления ночи и попробовать в темноте пробраться к своим. Однако сейчас только утро, и я наверняка замерзну насмерть до вечера.

И только тут в голове проскакивает мысль — а что, если меня возьмут в плен?!Нет, ни за что! Лучше умереть. Хотя о смерти думать нелегко, я еще молодой, только что 20 лет исполнилось… После смерти ничего нет? Раньше я об этом не думал. Было бы больше уверенности в этом, не было бы так страшно умирать…

Затем я собираю всю волю в кулак. Я все для себя решил и готов отойти в мир иной. Как-то мне удается найти винтовку, которая не попала под танк и уцелела. Приставляю ствол к голове, замерзшими пальцами дотягиваюсь до спускового крючка, закрываю глаза и нажимаю — быстро и резко. С губ непроизвольно срывается крик.

Тут замечаю, что я все еще жив. Осечка. Проверяю винтовку и вижу, что боек капсюль наколол — но выстрела не произошло. Ищу какое-то другое оружие — у меня же был нож, но не могу его найти, ищу гранаты, но их тоже нет.

И только в этот момент я оглядываюсь вокруг. Рядом со мной стоит группа красноармейцев. Они пристально наблюдают за моими действиями. И теперь мне нечего больше делать.

Поднимаю замерзшие, обмороженные руки в знак сдачи в плен, но жду от противника выстрела милосердия, который закончил бы все мои мучения. Ко мне подходят два красноармейца, поднимают меня на ноги, срывают остатки маскхалата. Они быстро обыскивают карманы и ведут в тыл. Когда мы подходим к какому-то танку, они меня сажают на теплое моторное отделение. Кто-то осторожно массирует мне обмороженое лицо и руки.

Танк едет в тыл. Меня ждет долгая дорога в плен.

Рисунок, разосланный в советские части после захвата танков «Рено ФТ-17» и «Виккерс» на станции Кямяря.

Танкисты 20-й танковой бригады, отличившиеся в боях на Зимней войне. Танковый техник И. Я. Загорулько, мехводитель Н. И. Палюткин, башенный стрелок П. К. Гуцалюк, радист А. И. Емельянов, командир 1-й башни Г. А. Карпов.

Перенесемся в район станции Кямяря, где была сосредоточена основная советская ударная группировка. 18 февраля 1940 года на основании боевого приказа № 2 в наступление перешел отряд 1-й легкотанковой бригады с задачей выйти в район Вяярякоски. В 10.00 совместно с частями 84-й стрелковой дивизии отряд начал атаку в направлении высоты 45,0, Пиен-Перо, Вяярякоски. Ведя атаку в данном направлении, отряд уничтожил большое количество блиндажей, 3 ДЗОТ, одну противотанковую пушку, до взвода пехоты и к исходу дня овладел южными скатами высоты 45,0.

Стрелки 84-й стрелковой дивизии за танками не двигались, а достигнув надолбов — залегли. Несмотря на многократные требования комбрига Иванова командиру 41 — го стрелкового полка, пехота не поднималась. Танки несколько раз возвращались к пехоте обратно, но и это не помогло.

В результате отряд 1-й легкотанковой бригады отступил южнее, чтобы не быть уничтоженным финской пехотой ночью. Финский 3-й батальон 61-го пехотного полка заявил о том, что в этот день трижды отбил советские танковые атаки.

На помощь к отряду уже выдвигалась со станции Кямяря группа Баранова.

20-я танковая бригада продвинулась от Кямяря на северо-запад и втянулась в тяжелые бои против опытного 13-го пехотного полка в районе хутора Менна.

Решающим днем в сражении на Промежуточной линии в районе железной дороги стал день 19 февраля 1940 года.

В этот день 20-я танковая бригада нанесла мощный удар по позициям 24-го отдельного пехотного батальона, приданного 13-му пехотному полку.

Солдаты батальона, не имеющие боевого опыта, ударились в панику и оставили позиции. В 15.00 финская оборона была прорвана, и танки Борзилова пошли вперед вдоль железной дороги. Командир 13-го пехотного полка подполковник Ваала бросил в бой резервы. В районе железнодорожного переезда Селянмяки советские танки встретил 3-й батальон 13-го пехотного полка егерь-капитана Вяйно Лааксо. В сумерках этот финский батальон пошел в отчаянную контратаку на советские Т-28, имея против них только бутылки с зажигательной смесью и противотанковые гранаты:

…Контратаки 3-го батальона 13-го пехотного полка 19 и 20 февраля с целью остановить советские танки были безнадежным делом…

…В 18.45 капитан Лааксо получил приказ контратакой вернуть утраченные позиции. Батальону удалось отогнать пехоту противника, но танки противника встали в оборонительный круг на грядах восточнее хутора Менна и продвижение рот было остановлено их огнем. Первую контратаку прервали в 23.00…

Капитан Вяйно Лааксо начал готовиться к следующей контратаке, которая началась 20 февраля в 00.20. Ему удалось получить огневую поддержку 2-го дивизиона 3-го артиллерийского полка. Однако артподготовка оказалась слабой:

«в 00.00 началась наша артподготовка — мы слышали три-четыре разрыва и падение неразорвавшихся снарядов. Многие из нас вообще не заметили нашей артподготовки» — писал в объяснительной о результатах боя Лааксо. Однако контратака началась ровно по расписанию и сразу же захлебнулась под советским огнем. В 04.30 контратаку пришлось прекратить.

3-й батальон 13-го полка потерял в контратаках 74 человека убитыми и ранеными, включая всех «бомбистов» — охотников за танками с бутылками и противотанковыми гранатами.

В тот же день драматические события развернулись к востоку от железной дороги в районе озера Мусталампи. Здесь в атаку снова пошли танкисты 1-й легкотанковой бригады. Теперь отряд 1-й легкотанковой бригады пошел в бой не в полном составе, а небольшой боевой группой под командованием старшего лейтенанта Колесса (Колессо) в составе: 3 Т-28, 7 БТ, 3 БХМ-3 в 12.30 19.2.1940 года выступил в атаку совместно с частями 41-го стрелкового полка. Задачей отряда лейтенанта Колесса было уничтожить огневые точки противника на высоте 45,0 и 45,0 северная, овладеть дорогой Пиен-Перо, Хепонотка и обеспечить продвижение пехоты в направление Вяярякоски. Пехота 41-го стрелкового полка за танками не пошла и снова залегла за надолбами.

Куштин Иван Яковлевич. Младший лейтенант, командир танкового взвода 1-й легкотанковой бригады. Отличился во время рейда роты старшего лейтенанта Колессо в тыл финской обороны 19–20 февраля 1940 года. Прорвав оборону противника, уничтожил финское противотанковое орудие, блиндаж с белофиннами. В ходе боя в тылу финнов танки взвода встали в засаду и метким огнем уничтожили два грузовика с финскими солдатами. В 1941 году воевал в Карелии, награжден Орденом Красного Знамени в должности заместителя командира 4-го отдельного танкового батальона. В боях за Сталинград был начальником связи 158-й танковой бригады. Погиб в бою 8 августа 1942 года.

Танковая рота, подойдя к высоте 45,0, атаковала высоту, в результате чего уничтожено 3 ДЗОТ, 1 противотанковое орудие и шесть землянок с финнами. Оставшиеся в живых финны, которые преследовались и уничтожались, в панике отступили в направлении высоты 45,0 северной.

Подойдя к высоте 45,0 северной, танки атаковали ее охватом с восточных и западных скатов. В результате боя танкисты уничтожили 2 противотанковых пушки, пушку 76 мм и разрушили артиллерийский КП, 2 ДЗОТ, 5 землянок в финнами. После этого БТ старшего лейтенанта Колесса устремились в тыл к финнам и ворвались на позиции батареи 1-го дивизиона 5-го полка полевой артиллерии, захватив все орудия (русские трехдюймовки). Пушки танкисты подорвали (по другим данным, их подорвали танкисты группы Баранова днем позже). Уже в 15.30 пять БТ были замечены финнами на шоссе в районе Пиен-Перо. Однако пехота за танками не пошла. Остатки 3-го батальона 61-го пехотного полка по-прежнему отбивали атаки 84-й стрелковой дивизии на оборонительной линии у озерца Мусталампи.

В тот же день взвод танков Т-28 из 20-й танковой бригады, приданный отряду 1-й легкотанковой бригады, вышел из боя и не участвовал в атаке, мотивировав это отсутствием боеприпасов и горючего.

Финский комбат-3 Гренроос оказался блокирован танками в штабной землянке, а среди солдат сразу появились слухи о его гибели. Однако на этом успех советских танкистов закончился. Финны подорвали мост на шоссе у Пиен-Перо под носом у советской танковой разведки, и дальше танки продвинуться не могли. Вечером 19 февраля финская пехота перерезала дорогу, по которой отряд Колесса прорвался в финский тыл, и отряд оказался в окружении.

Тем не менее в ночь с 19 на 20 февраля ситуация в районе Пиен-Перо — Мусталампи оставалась для финнов крайне тяжелой. Командир 62-го пехотного полка подполковник Иконен остался без связи со штабом 5-й дивизии — его КП был отрезан советскими танками. Под угрозой оказался пункт перевязки и сбора раненых 3-го батальона 61-го пехотного полка. Танкисты 1-й легкотанковой бригады заняли круговую оборону на шоссе Хотакка — Выборг и стреляли по всему, что движется, сея панику и неразбериху в финских тылах. Прямо под пушки советских танков выехала финская машина, шедшая по шоссе от Кямяря. Слухи о советском танковом прорыве распространялись в финских штабах со скоростью пожара, ситуация продолжала оставаться крайне неясной. По советским данным, было уничтожено 3 грузовика и легковая машина, по неполным финским данным — одна машина.

20 февраля такой же прорыв через финскую линию обороны у Мусталампи совершила группа Баранова. К 20.30 13-й отдельный танковый батальон, рота 15-го отдельного танкового батальона, 205-й разведбат с батальоном 210-го стрелкового полка на броне вышли к юго-западной окраине Пиен-Перо.

Финские артиллеристы оказались бессильны остановить прорыв второй группы БТ:

…прорыв новых танков противника в тыл огнем артиллерии остановить не удалось — проход, сделанный ими в надолбах, был вне поля зрения наших артиллерийских корректировщиков. Пользы от мин на шоссе тоже не было никакой, так как у первого танка было устройство наподобие снегоуборочного ковша с острыми краями. Танк либо сбрасывал мины с дороги, либо разбивал их деревянные корпуса так, что верхняя часть со взрывателем отлетала и мина не взрывалась.

Вечером 20 февраля комбриг Иванов приказал отряду лейтенанта Колесса выходить из боя и прорываться обратно через высоту 45,0 в исходное положение, что Колесса и сделал. К 18.00 20 февраля его отряд, после 25-часового нахождения в окружении в тылу противника, вышел в расположение своих частей и отошел в район станции Кямяря.

Колессо Борис Адольфович. Герой Советского Союза (по указу от 21 марта 1940 года, посмертно). Старший лейтенант, командир роты 1-го танкового батальона 1-й легкотанковой бригады. В бою 9 февраля 1940 года на высоте 38,2 его танк был подбит, сам Колессо был ранен, но сумел вывести с поля боя танк, чем спас свой экипаж. 11 февраля в районе рощи «Угольник» уничтожил в бою финское противотанковое орудие. Во время рейда 1-й легкотанковой бригады в тыл к финнам 19–20 февраля 1940 года нанес финнам ощутимые потери в живой силе, уничтожил финскую батарею и вернулся к своим без потерь. Погиб в бою под Выборгом 12 марта 1940 года. Похоронен в братской могиле на въезде в Выборг с юга.

Потери отряда 1-й легкотанковой бригады составили:

а) В личном составе убито — 2 средних командира, 5 младших командиров и красноармейцев. Ранено — 1 средний командир, 10 младших командиров, 43 красноармейца. Без вести пропавших 7 человек.

б) Матчасть — 1 танк сгорел, 4 танка подбиты ПТО, 3 танка — сорван поворотный механизм, 1 танк — разбит качающий рычаг, 1 танк — сорван бандаж ведущего колеса, 1 танк — вмят картер бортовой передачи.

После этого отряд 1-й легкотанковой бригады ушел в тыл для отдыха и пополнения. Настала очередь танкистов 13-й легкотанковой бригады.

В ночь с 20 на 21 февраля командир 15-го отдельного танкового батальона майор Вязников все время просил, чтобы подошла пехота, которая шла крайне медленно. Видя нерасторопность пехоты, полковник Баранов принял решение мобилизовать роту 15-го отб и десантом перебросил в район Пиен-Перо до полутора батальонов пехоты на броне.

И снова к 10.00 21 февраля финская пехота перерезала дорогу между озером Мусталампи и Пиен-Перо, окружив тем самым отряд лейтенанта Колесса и отряд Баранова. С отрезанными частями находился и командир 84-й стрелковой дивизии. В то же самое время финская пехота вновь заняла высоту 45,0.

21 и 22 февраля батальоны 13-й танковой бригады потеряли 3 танка подбитыми, 3 танка подорвались на минах и 1 танк сгорел.

22 февраля 6-й и 9-й танковые батальоны 13-й легкотанковой бригады при поддержке 153-го стрелково-пулеметного батальона снова штурмовали высоту 45,0 и сумели занять ее южные скаты. 6-й батальон майора Житнева в тот день потерял 6 танков подбитыми.

23 февраля танкисты 13-й бригады решили покончить с финской пехотой на высоте одновременным ударом 15-го танкового батальона с севера, и силами 163-го стрелково-пулеметного батальона, 344-го стрелкового полка, 6-го танкового батальона и 13 танков из 9-го танкового батальона — с юга. Однако атака на высоту с самого начала пошла не так — артиллерия 84-й стрелковой дивизии по ошибке накрыла танки 15-го батальона, атакующие с севера. Сигналы ракетами и сообщения по радио никакого эффекта не имели. Начальнику штаба 13-й легкотанковой бригады майору Крылову пришлось вскочить в свой БТ и мчаться на КП 84-й стрелковой дивизии. Только после личного общения с начальником артиллерии 84-й стрелковой дивизии артобстрел своих же танков был прекращен.

Однако атака была сорвана, два танка 15-го батальона были подбиты своей же артиллерией, два танка 6-го батальона, шедшие на соединение с 15-м батальоном, финны сожгли на высоте. 13-й батальон потерял 2 танка подбитыми.

24, 25 и 26 февраля к высоте медленно подтягивалась пехота 84-й и 51-й стрелковых дивизий. 24 февраля бригада потеряла два танка подбитыми. 26 февраля намеченная атака на высоту не состоялась, так как 84-я стрелковая дивизия не смогла в назначенные сроки организовать артподготовку.

Дальше к Выборгу советские части сумели продвинуться только к 28 февраля 1940 года. Таким образом, подорвав мост у Пиен-Перо и отрезав путь снабжения прорвавшейся группе Баранова, финны сорвали рейд советских БТ по своим тылам.

Вернемся в район наступления группы Борзилова. 23 февраля советские части нанесли новый удар западнее железной дороги. Двое суток финской пехоте из 14-го пехотного полка удавалось с трудом удерживать позиции, но 25 февраля финские позиции впервые атаковали тяжелые танки КВ, и их боевой дебют оказался впечатляющим.

К 14 февраля Кировский завод произвел два спецтанка КВ. Они были незамедлительно отправлены на фронт. Уже 15 февраля 1940 года танки прибыли на станцию Перкъярви (Кирилловское) и своим ходом направились в 20-ю танковую бригаду. После одного километра марша командир группы старший лейтенант Петин услышал в дизелях обеих машин скрип и стук.

Спецтанк КВ (в будущем КВ-2) (АСКМ).

Машины пришлось остановить и тащить 10 километров в район расположения бригады на буксире.

Особый отдел сразу заподозрил умышленную порчу боевых машин, но ни опрос экипажей танков, ни осмотр не дал оснований для возбуждения уголовного дела. Из-за ремонта и доводки двигателей танки отправились на фронт только пять дней спустя.

Именно ввод в бой танков КВ привел к прорыву финских позиций в районе озера Няюккиярви и у полустанка Хонканиеми. Офицеры финского 14-го пехотного полка с удручением констатировали: «Противник успешно применил сорокатонные танки и прорвал нашу оборону. Артиллерия противника уничтожила „Марианну“».

По данным командиров 245-го стрелкового полка, уничтожили финскую противотанковую пушку именно танки КВ. Выдержка из журнала боевых действий полка за 25 февраля 1940 года:

…Задача полка овладеть поселком Хонканиеми. В 14.00 после получасовой артподготовки полк начал наступление. Танки, предшествуемые саперами, двинулись вперед. Танки КВ уничтожили противотанковую пушку. Танки Т-28 и Т-26 двинулись вперед, пехота пошла за ними. К 21.00, сломив сопротивление противника, полк вышел на окраину поселка и занял район обороны по северной окраине поселка Хонканиеми.

В оперсводке финской Карельской армии за тот же день отмечается:

14-мм противотанковые ружья не пробивают танки типа Т-26 (очевидно, речь идет об экранированных танках. — Примеч. авт.).

25-мм французские противотанковые пушки не пробивают 33-тонные танки (скорее всего, речь идет о КВ. — Примеч. авт.).

Ситуация в районе полустанка Хонканиеми стала столь угрожающей, что вечером 25 февраля командующий 2-м Армейским корпусом генерал-лейтенант Эквист подчинил 23-й дивизии 3-й егерский батальон и 4-ю бронетанковую роту Танкового батальона. Эти резервы должны были контратакой восстановить положение и отбросить прорвавшиеся советские части. Результатом финской контратаки стал единственный танковый бой Зимней войны.

В 22.15 25 февраля финские егеря и танкисты получили приказ перейти в наступление утром 26 февраля и уничтожить прорвавшуюся пехоту противника в районе полустанка Хонканиеми и дачного поселка западнее железной дороги. Командование обещало артподготовку силами трех дивизионов. При успехе наступления в бой должны были вступить еще два батальона 67-го пехотного полка.

3-й егерский батальон был переброшен на грузовиках в Хепонотко и вышел на исходные позиции после лыжного марша к 04.00 утра 26 февраля.

4-я танковая рота лейтенанта Хейнонена совершила ночной марш с железнодорожной станции Кархусуо и прибыла на исходные на полчаса позже егерей. Во время марша 5 танков роты вышли из строя из-за отказов двигателей (расследование по горячим следам установило, что в бензине была вода, которая замерзла в карбюраторах). В результате на исходные позиции прибыло только 8 танков. Атака должна была начаться в 05.00, то есть для организации взаимодействия у егерей и танкистов было около получаса. Вдобавок сразу же по прибытии на исходный рубеж сломалось еще два танка. В результате план наступления был такой: 2-я и 3-я егерские роты наносили основной удар при поддержке четырех «Виккерсов», 1-я егерская рота с двумя «Виккерсами» прикрывала их левый фланг.

Установить связь с артиллерией не удалось, и время наступления перенесли на 06.15. Артиллеристы даже не удосужились прислать на передовую артиллерийского разведчика, и в результате финская артиллерия накрыла исходные своих же егерей и танкистов. «Казалось, что на исходных лес был поднят в воздух, и все заволокло дымом и пылью». 30 человек было убито и ранено. Роты начали отходить, и все взаимодействие пришлось увязывать снова. Танки пошли в бой только в 07.15, а егеря присоединились к атаке чуть позже. «Виккерсы» медленно и с большим трудом преодолели заснеженное поле (глубина снега была около метра), перевалили через насыпь железной дороги и сразу напоролись на несколько Т-26 35-й легкотанковой бригады. Это приехали на рекогносцировку местности командиры рот 112-го отдельного танкового батальона бригады. Огонь по «Виккерсам» вели танки командиров рот Кулабухова, Старкова и Архипова. Финские танкисты заметили, что егеря за ними не пошли, и были вынуждены вернуться за ними к полотну железной дороги. Затем финские танкисты снова пошли в атаку. На этот раз их встретили уже две роты танков Т-26 из 35-й легкотанковой бригады. Четыре победы на свой счет записал капитан Архипов Василий Федорович, позднее дважды Герой Советского Союза. Всего финны потеряли пять танков.

Сержант Миккола, экипаж танка № 648:

…В двухстах метрах за полотном железной дороги сразу обнаружились русаки, я заметил палатку, в которую мы послали один фугасный снаряд. Оттуда вывалилось до хрена русаков, которые вроде бы хотели сдаться, так как начали поднимать руки перед нашим танком. Однако наш автоматчик сразу с ними разделался, низкорослые русаки схватились за животы, попадали на снег и остались там лежать. Тут я заметил два русских танка совсем рядом с моим, о чем сразу сообщил младшему сержанту Линкохака. Наша башня начала поворачиваться, как всегда, медленно, и я думаю, что хоть Линкохака по ним из пушки и стрелял, но не попал. Мы шли на первой передаче, так что скорость тоже не была помехой.

Я видел, что у русских танков работают моторы, так как за ними поднимался дым. В один из танков как раз пытались забраться два танкиста, но остались лежать убитыми на броне, благодаря нашему автоматчику.

У нас начался, конечно, горький спор о том, кто в экипаже главный. Я отдавал какие угодно команды, так как мне нужно было взять русский танк на прицел, и поэтому мехвод несколько раз поворачивал танк как мне было нужно, но русский танк было видно все равно плохо. Вокруг кишели русаки, какой-то другой русский танк обошел нас с тыла и всадил нам в башню бронебойный снаряд. Болванка пробила башню, пролетела между мной и Линкохака на уровне плеч и разбила пушку.

Мехвод в то же время доложил, что танк застрял и никуда не поедет. Я открыл башенный люк и бросил взгляд назад — я увидел, что русский танк в 30 метрах от нас и обстреливает нас из пулеметов.

Я сообразил, что в этой ситуации больше невозможно управлять взводом из своего танка и приказал экипажу покинуть машину и залечь. Я взял автомат и вылез через башню, а русаки чудом в меня не попали. Я перебежками направился к нашей цели — берегу озера, надеясь встретить там другие танки своего взвода, забраться в один из них и продолжить бой, но ни один из наших танков туда не дошел, и русаки наконец попали мне в ногу сбоку.

Миккола пролежал весь день в снегу и вечером сумел выйти к своим. Остальные члены экипажа — младший сержант А. Линкохака, капрал Э. Нумминен и рядовой Мякинен — пропали без вести.

«Виккерс» № 668 застрял в непосредственной близости от штаба 245-го стрелкового полка. Танк налетел на дерево, не смог его повалить, после чего экипаж решил срубить дерево топором. Но пень получился таким высоким, что танк сразу сел на него днищем и дальше двигаться не смог. Экипаж покинул танк и был перебит советскими связистами из штаба 245-го стрелкового полка. По финским данным, рядовой Э. Оянен из экипажа сумел уйти к своим, младший сержант Ээро Сало был убит у танка, а младший сержант Матти Пиетиля и рядовой Арнольд Аалто пропали без вести. По словам капитана А. Макарова, один финский танкист из экипажа «Виккерса» № 668 попал в плен:

Второй танк пробрался к командному пункту батальона. Метрах в десяти он вдруг закачался, будто приподнятый с земли могучей рукой. Туда-сюда — ни вперед, ни назад. Оказалось, наскочил на пень, не может съехать с места. Но башня у него ворочается, сидящим в землянке грозит гибель…

Выручает непредвиденное обстоятельство. Пущенный ловко нашими артиллеристами снаряд валит стоявшую возле танка толстую сосну. Сосна, падая, ударяет о ствол пушки, направленный на землянку, и отводит его в сторону. Сосна так и осталась на башне, и, сколько танкист ни старался сбросить ее, ничего у него не получилось.

Один из финнов, находившихся в танке, открывает люк и стреляет из автомата. Его подсекает из винтовки командир взвода лейтенант Шабанов. Двое других финнов-танкистов стремятся выскочить. Но возле танка уже бойцы-минометчики из подразделения тов. Рубенко. Финны пытаются защищаться. Один падает, сраженный пулей, другого бойцы вежливенько волокут за шиворот к командному пункту.

Подбитый финский «Виккерс» у полустанка Хонканиеми.

«Виккерс» № 664 (командир танка — младший сержант Расси) прошел за полотно железной дороги около 75 метров, после чего наткнулся на канаву, которую не смог преодолеть, несмотря на несколько попыток. После этого танк вернулся к железной дороге и попробовал найти другой проход. Затем экипаж заметил, что егеря за ним не идут, и остановился у железной дороги.

В этот момент у танка заклинило башню, и командир роты приказал танку вернуться на исходные позиции.

«Виккерс» № 670 (командир танка — фенрик С. Вирмио) выехал на опушку леса и заметил, что егеря за танком не пошли. Танк вернулся обратно за егерями по своим следам и снова пошел в атаку. Экипаж заметил, что советская пехота разбегается и прячется в погребах и блиндажах. Танк открыл по ним огонь из пушки фугасными снарядами, из пулемета и автомата. После этого танк еще раз вернулся за егерями и в третий раз пошел в атаку, на этот раз забрав влево. Здесь он сразу напоролся на советские танки. Очевидно, что наводчик сумел попасть в один из советских танков, так как тот развернулся и быстро уехал, но сам «Виккерс» сразу получил попадание откуда-то справа. Попадание заклинило башню и ранило фенрика С. Вирмио. Танк развернулся и попытался уйти за железную дорогу, но тут же получил еще одно попадание в моторное отделение, и двигатель заглох. Экипаж был вынужден покинуть машину. Из-за сильного огня с советской стороны экипаж бросил раненого командира танка, который сам позже выполз к своим.

«Виккерс» № 655 (командир танка — фенрик О. Войонмаа) прошел через поле у железной дороги и остановился на опушке, ожидая, пока подтянутся егеря. Танк вел огонь по заявкам пехоты и уничтожил по крайней мере два советских пулемета. Несколько минут спустя танк получил попадание в башню и в моторное отделение и загорелся. Экипаж покинул машину. Механик-водитель, танкист В. С. Мякинен притащил с собой из танка два автомата и затвор от танкового пулемета.

Красноармейцы осматривают подбитый финский «Виккерс».

«Виккерс» № 667 (командир танка — младший сержант Э. Сеппяля) шел за машиной командира взвода Миккола и дошел до опушки леса. Увидев, что егеря за танками не пошли, вернулся к железной дороге и оттуда пошел в атаку снова. Но не успел он отъехать от железной дороги, как получил попадание в башню и в ленивец и лишился хода. После этого танк вел огонь с места. Место наводчика по собственной инициативе занял капрал Э. Уутела из «Виккерса» № 670. Он вел огонь по заявкам своей пехоты по советским пулеметам и танкам, идущим мимо. По крайней мере один танк ему удалось поджечь. Во второй танк он попал и лишил его хода.

Пробоина в башне «Виккерса».

Командиры 245-го стрелкового полка:

Один танк противника подошел к командному пункту комбата 1, но сел на камень, дерево препятствовало ему повернуть орудие. Выскочившие связисты, когда противник пытался открыть люк танка, обстреляли его из винтовок и перебили экипаж. Остальные танки противника, встреченные огнем наших танков, отошли.

В 11.00 противник вновь возобновил контратаку. Подошедшие к этому времени 2 роты танков расстреляли все танки противника. Пехота противника была отбита пулеметным огнем и танками.

Всего финская рота «Виккерсов» потеряла пять танков, два офицера были ранены, один младший сержант погиб. Пять членов экипажей пропали без вести.

Так неудачно закончился дебют финских танкистов на Советско-финской войне. Всего за февраль — март 1940 года финские бронетанковые части потеряли восемь танков, из которых семь остались на поле боя.

После этой неудачной контратаки финская оборона начала сыпаться под ударами советских танковых частей. 28 февраля 1940 года финны начали отход на последнюю линию обороны под Выборгом. В конце февраля и начале марта 1940 года под Выборгом закипела еще одна невиданная доселе битва — на льду замерзшего Выборгского залива.

Зима 1939–1940 годов выдалась очень суровой; Финский и Выборгский заливы замерзли уже в декабре. Толщина льда достигала одного метра, и у советского командования появилась возможность использовать лед Выборгского залива как еще одно направление удара силами пехоты и танков. Однако большое количество проток между островами с сильным течением означало, что толщина льда могла быть и меньше — от 20 до 40 сантиметров, что представляло для танков смертельную опасность. Вот как сами танкисты описывают действия 369-го отдельного танкового батальона 43-й стрелковой дивизии (орфография сохранена):

В то же время на фронт у Ладожского озера для спасения окруженных частей перебрасывались подкрепления из Белорусского военного округа. 4 февраля 1940 года севернее Питкяранты в бою в танке Т-26 погиб командующий вновь прибывшей на фронт 11-й стрелковой дивизии комбриг Борисов, награжденный за этот бой посмертно званием Героя Советского Союза. Он направился в танке в разведку, попал на минное поле и был подбит финскими противотанковыми пушками. Несмотря на принятые меры, спасти экипаж не удалось.

Уже 4 февраля 1940 года командарм, Герой Советского Союза Штерн, утвердил временный устав действий в лесисто-болотистой местности в полосе 8-й Армии:

Боевые задачи, стоявшие перед 9-й Армией, были достаточно амбициозны: 163-я и 44-я стрелковая дивизия должны были пройти Финляндию с востока на запад и занять город Оулу (Улеаборг), перерезав тем самым страну и прекратив любые переброски войск и грузов из Швеции с севера на юг.

54-я горнострелковая дивизия должна была взять Кухмо и продвигаться далее на запад на Каяни и далее на Оулу. Дивизия попала в окружение под Кухмо в конце января 1940 года, но сумела продержаться до окончания войны.

122-я стрелковая дивизия, наступающая по двум дорогам от Салла, должна была взять Кемиярви и далее наступать на Рованиеми во взаимодействии с 14-й Армией. 122-й стрелковой дивизии был также придан 100-й отдельный танковый батальон. В первых боях танкисты эффективно поддерживали действия стрелков, но в решающем сражении у Пелкосенниеми 17–18 декабря финнам удалось остановить советское наступление и нанести частям 273-го горнострелкового полка поражение. После этого части 122-й дивизии перешли к обороне, отбили финское наступление в начале января 1940 года, а затем отступили до Мяркяярви. Там линия фронта стабилизировалась до конца войны.

163-я стрелковая дивизия комбрига Зеленцова быстро продвигалась в глубь территории Финляндии и к 8 декабря 1939 года захватила Суомуссалми, деревню на важной развязке дорог. Однако финны предприняли энергичные контрмеры, перерезали пути снабжения дивизии и перешли в контрнаступление. В результате к середине декабря инициатива перешла к финнам, а 163-я дивизия в Суомуссалми встала в глухую оборону. 28 декабря комбриг Зеленцов получил разрешение отойти на север по льду замерзшего озера Киантаярви. Советские истребители барражировали над колоннами дивизии, по флангам стрелковых частей шли танкетки, прикрывая отход. В районе Суомуссалми финнам достались солидные трофеи: 625 винтовок, 33 ручных пулемета, 19 станковых пулеметов, 12 противотанковых пушек, 15 танков, 2 бронемашины, 2 зенитных установки М-4, 151 грузовик.

44-я стрелковая дивизия, которая должна была прийти на помощь 163-й, не сумела прорвать финскую оборону на Раатской дороге, несмотря на то, что на помощь 25-му стрелковому полку прибыл 312-й отдельный танковый батальон. В боях с 17 декабря 1939 года танкисты несли потери, но прорвать финскую оборону так и не смогли.

В результате отступления 163-й стрелковой дивизии 44-я стрелковая дивизия осталась на Раатской дороге одна. Теперь численное преимущество было на стороне финнов, и за неделю боев дивизия была разбита.

По данным штаба, на 1 января 1940 года в 44-й стрелковой дивизии насчитывалось 13 963 штыка, 396 ручных пулеметов, 132 станковых пулемета, 126 пушек всех калибров, а также 44 легких танка разных типов (Т-26, Т-37, танкетки Т-27) в 312-м отдельном танковом батальоне дивизии. Однако в связи с окружением 1–2 января 1940 года положение частей начало быстро ухудшаться. К 6 января было принято решение идти на прорыв по Раатской дороге. Командование 9-й Армией подчеркивало, что необходимо выйти из окружения с тяжелым вооружением.

В прорыве должны были принять участие и танки 312-го батальона. Однако в ходе боя один из Т-26 потерял ход, что рассекло колонну на две части. Танкисты безуспешно пытались стащить танк с дороги, но это привело только к задержке на два с половиной часа. Когда бойцы дивизии, и без того деморализованные, увидели, что танки не могут прорвать финскую оборону и помочь им, они окончательно пали духом. Управление частями было потеряно. Бросая технику на дороге, остатки 44-й стрелковой дивизии начали выход из окружения по бескрайней тайге.

Захваченная советская бронетехника направляется в тыл.

Захваченные танки из состава 44-й стрелковой дивизии.

Очевидно, при попытке прорыва или объезда пробки на дороге этот Т-26 наехал на 45 мм противотанковую пушку. Дорога Рааттее

Опыт, полученный на Советско-финской войне, подвергся всестороннему изучению и в Наркомате обороны, и в других ведомствах Советского Союза. Особый интерес представляют доклады НКВД, так как особисты высокого ранга наблюдали за всем происходящим на фронте немного со стороны. Это не касается танкистов-особистов танковых батальонов, которые участвовали в бою наравне со всеми остальными танкистами.

Доклад Особого Отдела НКВД ЛВО — Начальнику Особого Отдела ГУГБ НКВД СССР с подробным анализом существенных недостатков, имевших место в ходе боевых действий частей и соединений, и причин больших потерь личного состава.

г. Ленинград 5 апреля 1940 года.

Совершенно секретно.

Недочеты в боевых действиях мотомехчастей

Специфичность условий финляндского театра военных действий не позволяла полностью развернуть крупные самостоятельные танковые соединения для мощных фронтальных и фланговых ударов по обороняющемуся противнику. Танки действовали преимущественно мелкими группами совместно с пехотой и главным образом по дорогам.

Несмотря на это, все же танковые части играли существенную роль в боевых операциях действующей Красной Армии, особенно на Карельском перешейке, где были сосредоточены основные автобронетанковые силы.

За период войны с белофиннами особым отделом Ленинградского военного округа в боевых действиях мотомехчастей был вскрыт ряд существенных недочетов, усугублявших трудность проведения боевых операций в условиях финляндского театра.

Основными из этих недочетов являлись: слабость взаимодействия мотомехчастей с пехотой, артиллерией и другими родами войск, существенные дефекты в конструкции действовавших танков и недочеты в самой организации управления автобронетанковыми силами.

Т-26 на выставке трофеев Зимней войны, которая открылась в Финнэкспо (Хельсинки) в январе 1940 года и работала до 1942 года.

Подбитый Т-26 в противотанковом рву.

Завод по ремонту трофейной бронетанковой техники в Варкаусе.

Специфика финляндского театра требовала особенно тесного взаимодействия танковых частей с другими родами войск. Однако практика боев показала, что танки взаимодействовали с другими родами войск очень слабо. Особенно недостаточным было взаимодействие танковых частей с пехотой и артиллерией.

Командование стрелковых частей — полков и батальонов — не всегда конкретно ставило боевые задачи приданным им танковым подразделениям. Иногда командиры, вследствие недостаточного знания системы обороны противника на местности и слабой разведки задачи ставили не по конкретным целям, рассчитанным на подавление определенных огневых точек противника, а по рубежам или местным предметам. Боевой курс танкам часто не указывался и не обеспечивался соответствующей пехотой или танковой разведкой.

В 39-й легкотанковой бригаде в результате отсутствия взаимодействия и связи с пехотой за время боевых операций 15, 16 и 17 декабря из 62 участвовавших в боях танков с поля боя не вернулись 34 танка, из них; сожжено противником — 5, осталось в противотанковом рву — 6, судьба остальных 23 неизвестна. Из экипажей машин -19 человек убито, 23 человека ранено и 32 человека пропало без вести. В числе убитых — 5 командиров рот.

Сама операция была начата без достаточно проведенной разведки местности, танки знали только один ров, тогда как за ним имелся второй. Устройство проходов через противотанковый ров, порученное саперному батальону 49-й стрелковой дивизии и отдельной саперной роте бригады, было выполнено небрежно, танкам преодолевать ров было трудно. 15 декабря во время атаки танков поддерживавший их 222-й стрелковый полк находился на обеде.

Пункт сбора захваченной бронетехники.

Боевые задачи танковым частям иногда спускались не вовремя, что срывало выполнение приказов.

18 декабря 1939 года в 12.00 в район выжидательных позиций 1-й танковой роты 108-го отб прибыл командир 768-го стрелкового полка майор Соколов, который от имени командира 138-й стрелковой дивизии комбрига Пастревича приказал командиру роты лейтенанту Гайсину: «Вы подчиняетесь теперь командиру 554-го стрелкового полка. Немедленно выступайте, так как общая атака начинается после артподготовки в 13.00».

До начала атаки оставался один час, необходимый только для передвижения на новое исходное положение. По прибытии роты в район новых исходных позиций командир 554-го стрелкового полка вместо того, чтобы дать подробные указания, каким образом будут действовать с ним танкисты, приказал: «Немедленно выступайте и идите в атаку в этом направлении (указал рукой), а то полк запоздает с атакой».

Командир роты Гайсин потребовал более конкретной боевой задачи, на что командир полка ответил: «Если не желаете идти в атаку, откажитесь, а я доложу командиру дивизии». В результате такого руководства танки действовали без пехоты. Они подошли к надолбам и, ничего не обнаружив, вернулись обратно.

Такое положение со взаимодействием существовало не только в период первых боев, в условиях штурма укрепленного района, но и в условиях развития прорыва и общего наступления.

Три батальона 13—й бригады 21 февраля с двумя полками 84-й стрелковой дивизии прорвались от станции Кямяря к юго-западной окраине деревни Пиен-Перо, где в течение трех дней стояли на месте, заняв положение обороны. Ввиду того, что взаимодействие с соседями обеспечено не было, связь с тылами противником была прервана (район надолба между Кямяря и Пиен-Перо). Командование бригады реальных мер по установлению взаимодействия и связи с тылами не приняло. Вместо этого 22 февраля получен был приказ командования по радио о наступлении на станцию Перо без каких бы то ни было указаний о взаимодействии с соседями, при отсутствии связи с тылами и главное — с артиллерией 84-й стрелковой дивизии, которая осталась в тылах, тоже отрезанная от противника.

В результате отсутствия взаимодействия и предварительной разведки боевые операции шли с большими потерями и не всегда успешно, что особенно подтверждается опытом февральско — мартовских боев 20—й танковой бригады, которая только за февраль месяц потеряла от артогня противника 68 танков, от мин — 49, увязли в болоте — три танка, сгорело — 3, осталось на поле боя — 6, по техническим причинам вышло из строя 55 танков.

2 марта 1940 года 95-й отдельный танковый батальон 20-й бригады был придан 201-му полку 84-й стрелковой дивизии, которому была поставлена задача овладеть железнодорожной платформой, что западнее Выборга у высот 36,5 и Безымянной (карта 50 000). При отдаче боевого приказа начальник штаба 20-й бригады полковник Синенко не поставил задачи перед батальоном о проведении боевой разведки. Батальон, посадив пехоту на танки, начал выполнять боевой приказ без разведки. В результате этого отвезенная на танках пехота была уничтожена пулеметно-минометным огнем противника на танках и около танков; в то же время были пробиты из ПТО 3 танка и выведено из строя 8 танкистов.

5 марта 1940 года в 07.00 штаб 20-й бригады получил приказ о наступлении по овладению высотами 38 и Безымянной с выходом на мост, что северо-западнее Иютняя. Для выполнения этой задачи начштаба написал приказ о наступлении 90 отб в 1-м и 95 отб — во втором эшелонах с полками 84-й стрелковой дивизии. Организация этого наступления командиром дивизии и командиром бригады не была продумана, а начштаба бригады подготовку батальонов к атаке не проверил. В результате в период наступления было выяснено, что 90 отб к выполнению боевой задачи не готов. Тогда командованием бригады было предложено 95 отб, уже подготовившемуся выполнять другую задачу, переключиться на выполнение задачи 90-го отб, выступив немедленно. При этом командиру батальона было сказано, что задачу он узнает в 344-м стрелковом полку. 95 отб был должен собраться за 10 минут и, не уяснив задачи, ушел в бой, и лишь только в начале боя командир батальона ознакомился с задачей 344-го стрелкового полка, с которым взаимодействовал, а с задачами артиллерийских начальников так и не ознакомился, тогда как в 12 часов предполагалась атака, артподготовка была проведена, но в атаку никто не пошел.

Командование бригад вопросами разведки почти не занималось, пользуясь вместо этого поверхностными и не всегда верными и непроверенными данными пехотной разведки, которые к тому же не всегда пригодны к решению задач для танковых частей.

Существующая в 20-й танковой бригаде 215—я разведрота за весь период военных действий по прямому назначению не использовалась, задач по разведке сосредоточения противника не получала. В момент выполнения бригадой основных боевых задач рота боевой разведки не вела и использовалась как средство связи с взаимодействующими частями, за исключением 2–3 танков, предназначенных для наблюдения за полем боя.

Аналогичное положение имело место и в других бригадах. 12 марта 1-й танковый батальон I-й бригады получил задачу развивать успех наступающего 613-го стрелкового полка, который должен был овладеть населенным пунктом Таммисуо. Батальон этой задачи не выполнил из-за отсутствия четких данных о противотанковой обороне противника и незнания боевого маршрута. Часть танков сбилась с пути и застряла в пробках под огнем противника, часть — наткнулась на минированное поле и завалы и также остановилась в бездействии под сильным артогнем, в результате чего батальон, не выполнив боевую задачу, потерял: убитыми два человека, ранеными 3 человека, один сожженный и два подбитых танка. 1-я танковая бригада, вследствие незнания боевых маршрутов, слабости пехотной и танковой разведок, за период военных действий потеряла 13 танков.

В ряде случаев пехота от танков отставала, не закрепляя занятую танками местность, в результате чего танки должны были вступать в противоборство с ПТО, минометами и противотанковыми шюцкоровскими группами.

17 декабря 1939 года командиром 20-й танковой бригады комбригом Борэиловым была поставлена задача — 95-му танковому батальону совместно с 768-м полком 138-й стрелковой дивизии овладеть дер. Хотинен — Турта.

Перед началом наступления от начштаба 138-й стрелковой дивизии были получены сведения, что артподготовки не будет, так как противник бежит, пехотные части заняли деревню Хотинен и ведут наступление на деревню Турта. Ввиду этого предлагалось выйти дальше за укрепления УРа Сумма, расчистить путь 10-му танковому корпусу на Выборг и в дальнейшем следовать за ним.

Убитый финн у Т-26.

Однако сведения о занятии деревни Хотинен оказались неверными. При подходе 95-го батальона к 1-й линии надолбов у Хотинен оказалось, что последние не разрушены, что за ними имеются минированные поля, противотанковый ров и 2-я линия надолбов, пехотных же частей 138-й стрелковой дивизии не оказалось. В момент подхода к первой линии надолбов батальон был обстрелян ураганным артиллерийским и пулеметным огнем и были выведены из строя две боевые машины. Вступив в бой с противником, батальон прошел первый ряд надолбов, но натолкнулся на второй, которого преодолеть не смог, ввиду сильного артобстрела, и, не имея поддержки частей пехоты 138-й стрелковой дивизии и артиллерии, вынужден был вернуться на исходные позиции.

Аналогичными были действия 91—го батальона той же бригады, который также наткнулся на противотанковые препятствия и должен был отойти, так как пехотные части 255-го и 272-го стрелковых полков отстали от батальона на 1–2 километра и в атаку не пошли.

Такие неувязки во взаимодействии танков с пехотой имели место и в последних боях.

7 марта 1940 года в 16.00 разведбатальон 1-й бригады получил задачу в течение 8 марта овладеть узлом шоссейных дорог в районе Конгас, взаимодействуя с 331-м и 335-м стрелковыми полками 100—й дивизии.

Операциями по овладению района Конгас должен был руководить начальник I-й части штаба дивизии. Однако представитель батальона, прибывший в штаб дивизии для установления конкретной связи, начальника 1-й части не нашел, остальные же штабные командиры о наступлении ничего не знали. Представители разведбатальона, пытавшиеся связаться непосредственно с батальонами 331—го стрелкового полка, едва разыскали последних, так как не все командиры батальонов знали точное месторасположение своих подразделений.

Этот Т-28 уже перекрашен в камуфляж финской армии, но на фронт до окончания Зимней войны он не попал.

В 335-м стрелковом полку, с которым была установлена связь в 01.00 8 марта, о предстоящем наступлении также не знали (приказ получили в 02.00). Естественно, что эти стрелковые полки в самом же начале выполнения боевой задачи успеха не имели, так как действовали несогласованно, наступали не одновременно. 331-й полк стал отходить от полотна железной дороги, и командование полка просило открыть огонь приданной ему артиллерии по надолбам, не поставив об этом в известность командира разведбатальона 1—й танковой бригады, действовавшего с этим полком у надолбов. В результате чего разведбатальон и приданная ему пехота 167-го мотострелкового батальона имела потери от огня своей же артиллерии (до 50 человек убитыми и ранеными).

Взаимодействие артиллерии с танками не всегда было на должной высоте. Связь артиллерии с танками, как правило, отсутствовала. Артиллерия обеспечивала главным образом проходы танкам через противотанковые препятствия и только у переднего края. В глубине же обороны противника танки предоставлялись сами себе и не получали огневой помощи от артиллерии по подготовке проходов.

Полковая артиллерия часто запаздывала с выходом на огневые позиции для стрельбы прямой наводкой и поддержки танков или же использовалась в составе батарей с закрытых позиций. ПТО наступающей пехоты почти не использовались. Артиллерия била в основном по площадям, танки очень редко могли вызвать быстро огонь дивизионной артиллерии для уничтожения ПТО противника.

Таким образом, отсутствие должного взаимодействия мотомехчастей с другими родами войск, и особенно с пехотой и артиллерией, приводило зачастую к срыву боевых операций и излишним потерям. Нередко это приводило к обстрелу своих же войск.

Из изложенного необходимо сделать вывод, что вопросам выучки взаимодействию мотомехчастей с другими родами войск в мирных условиях должного внимания не придавалось. Особенно это стало ощутимо в период штурма укреплений противника, когда понадобилось в перерыве между боевыми операциями производить тактические занятия по обучению различных родов войск взаимодействию в боевой обстановке. Однако эти учения должного результата не давали, так как устраивались наспех.

Опыт боевой эксплуатации машин показал, что самым уязвимым местом существующих типов танков является их недостаточная бронировка.

За весь период военных действий по Северо-Западному фронту потеряно танков — 954, что составляет свыше 50 % всех потерь в боях. Броня даже таких танков, как Т-28, не говоря уже о БТ и Т-26, легко пробивалась 37-мм снарядом. Весьма положительно показали себя в этом отношении новые танки — КВ и СМК с 75-мм броней, не пробиваемой даже 76-мм снарядом.

Ее менее уязвимым местом существующих типов танков является их крайне низкая проходимость. Глубокий снежный покров танками не преодолевается, противотанковые рвы шириной в 2–2,5 м, эскарпы с высотой стенки 2,5 м, каменные надолбы — все эти противотанковые препятствия являлись трудно- или вовсе непреодолимыми без предварительного проделывания проходов.

Также опыт показал, что за время военных действий ни одним типом танков не была использована его техническая скорость. В условиях обыкновенного передвижения на местности средняя скорость танков колебалась в пределах 15–20 километров в час, на поле боя их скорость не превышала 6-10 км в час.

Схожие выводы о недостаточности бронирования танков встречаются и в других документах той войны. Обзор боевых действий 50-й стрелковой дивизии при прорыве финской обороны в УР Садменкайта (орфография сохранена):

1. Использование танков в трудных условиях проходимости (большой снежный покров, почти непроходимый для танков) возможен при хорошей артиллерийской подготовке, при ослеплении артиллерии пр-ка и при хорошо организованной артиллерии сопровождения.

2. Применение танков для подавления огневых точек и сопровождения пехоты, при финской противотанковой обороне и естественных препятствиях в разрозненных порядках, т. е. повзводно использовать невозможно. Использование танков желательно ротой в целом.

3. Для успешной атаки танками переднего края, а главное подхода к нему при недостаточной разведке противотанковых препятствий пр-ка, необходимо иметь с танками орудия ПТО, саперные отделения с ВВ, для уничтожения на пути действия противотанковых препятствий /надолбы, рвы, эскарпы/.

При отсутствии сапер желательно танкистам самим иметь ВВ, чему танкисты обучены недостаточно.

4. Для прорыва УР необходимо иметь танки с броней не в 14 мм /лобовой и боковой/ как это имеет танк Т-26 /броня которых свободно пробивается ПТО артиллерией противника при любых углах попадания, а необходимо иметь с броней не менее 30 мм, что дало бы возможность подхода танков для блокирования ДОТ.

5. Танки Т-26 двигались очень медленно из-за большого покрова снега, что давало возможность большой вероятности попадания ПТО артиллерии пр-ка. Для большей подвижности необходимо иметь двигатель в два раза большей мощности чем у танка Т-26.

6. Как положительный результат нужно отметить, использование танков по прикрытию пехоты от контратак пр-ка с расстановкой их в мертвом пространстве от огня пр-ка.

Заключение

Танки Т-26 при прорыве УР на участке дивизии, при большом снежном покрове, сплошном противотанковом препятствии должного эффекта не дали.

Т-37 получили еще менее лестные отзывы:

Опыт применения танкеток Т-37 в боях за безопасность с.з. границ С.С.С.Р

С 11 по 17 февраля во время блокировки ДОТов под МУУРИЛА взвод танков Т-37 применялся как неподвижные огневые точки для стрельбы с места по амбразурам на дистанцию 250–300 метров.

Ввиду слабого вооружения (один пулемет Д.П.) стрельба по амбразурам должного эффекта не дала. Опыт показал, что применять танки Т-37 с блокировочной группой не целесообразно.

12 февраля во время отхода наших частей из-под МУУРИЛА по льду Финского залива три танка Т-37 обеспечивали отход наших частей, действуя как подвижные огневые точки. Задача была выполнена, но действия были затруднены глубоким покровом снега, достигающим до 70 см, что для танков Т-37 непроходим. Поэтому приходилось действовать только по дорогам. Танки Т-37 вполне применимы в летнее время для устройства засад, расстреливая наступающего противника с места.

Финский грузовик буксирует захваченный Т-37.

Вследствие слабой проходимости по снегу и отсутствия дорог, наличия противотанковых препятствий не преодолимых для танков Т-37, последние в разведке применялись очень редко и с этой задачей не справлялись, особенно в лесистой местности.

4-5 марта 1940 года во время наступления 455 с.п. на безым. полуостров с отм. 29,4 одна рота танков Т-37 имела задачу содействовать пехоте овладеть указанным выше полуостровом. С большим трудом по глубокому снегу Выборгского залива они подошли к переднему краю обороны противника на дистанцию от 40 до 250 метров. Дальше продвинуться не могли, потому что пр-к встретил огнем минометов и противотанковых пушек.

Вывод: Опыт войны с белофиннами в зимних условиях показал, что применение танков Т-37 почти не возможно: проходимость по глубокому снежному покрову очень низкая, замерзает тормозная система, вследствие чего снижается поворотливость и подвижность танка: мощность двигателя не дает возможность преодолевать препятствия; вследствие качки танка и отсутствия оптического прицела, стрельба с хода не имеет должного эффекта.

Начальник АБТ 42 с.д. майор Скаженюк.

Старший лейтенант Водопьян, командир 18-го отдельного танкового батальона:

Танк Т-38 требует конструктивных изменений в сторону увеличения мощи огня (во взводе иметь минимум две танкетки, вооруженные 37 мм пушкой), усиление прочности брони, увеличение проходимости (шире гусеницы, больше клиренс), увеличение мощности двигателя.

Танк Т-37 непрактичен, невозможен в управлении, особенно зимой (отказ работы бортовых барабанов).

Война окончена! Механик-водитель Т-26 бреется на боевом посту.

Много нелестного сказали командиры-танкисты и об организационной структуре танковых частей. Критиковалось недостаточное количество эвакуационных средств и их полное отсутствие в отдельных танковых батальонах стрелковых дивизий. Оснащение танковых бригад ремонтным оборудованием тоже было недостаточным. Положение спасало то, что в 100 километрах от линии фронта был Ленинград с мощнейшей производственной и ремонтной базой бронетанковой техники.

Командиры танковых батальонов стрелковых дивизий также отметили неудачную организационную структуру своих частей: рота на Т-26 и рота на Т-37/38 имели разные запасные части, разные типы танкового топлива. Техническое обслуживание танков и ремонт в этой связи были затруднены.

Танки, состоявшие на вооружении отдельных танковых батальонов дивизий, зачастую были изношены на 50 % и более. Танковый батальон 100-й стрелковой дивизии вообще не смог принять участия в боевых действиях в силу плохого состояния его Т-26.

В условиях финского театра боевых действий в бою действовать могли только Т-26; Т-37/38 передвигаться в снегу и по бездорожью просто не могли. Часть танков с фронта изымалась командованием дивизии или вышестоящими штабами для охраны тыла (например, 436-й отдельный танковый батальон 138-й стрелковой дивизии был вынужден отдать для охраны штаба 7-й Армии пять Т-26). В результате на бумаге танковый батальон представлял из себя грозную силу — до 40 боевых машин, но в бою стрелковые полки могло поддерживать только 5—10 машин Т-26, часть из них — двухбашенные танки, вооруженные только пулеметами.

Комплектование отдельных танковых батальонов в стрелковых дивизиях личным составом шло по остаточному принципу — военкоматы присылали запасников с военно-учетными специальностями, вообще не связанными с бронетанковыми войсками, как это было, например, в 456-м отдельном танковом батальоне 168-й стрелковой дивизии.

На совещании в Кремле в апреле 1940 года командиры откровенно высказали свое мнение о танковых войсках, их организации и танках, состоящих на вооружении.

Возвращение танкистов с победой в Ленинград.

Пшенников, командующий 142-й стрелковой дивизией:

Я считаю также, что необходимо нам пересмотреть штаты танковых батальонов дивизий, так как танки Т-38 и Т-37 себя не оправдали. В составе дивизии надо иметь танки Т-26, кроме того, надо учесть, что у этих танков часто соскакивают гусеницы и это было самым большим их бичом. Это надо устранить.

Синицын, военный комиссар АБТУ Северо-Западного фронта:

Считаю, что танковые батальоны стрелковых дивизий в составе пятнадцати Т-26 и нескольких Т-38 себя не оправдали, ибо отсутствие базы ремонта, конкретного руководства этими батальонами со стороны общевойсковых начальников, как правило, приводило их к небоеспособности. Лишнее распыление танков без хорошего управления ими конкретных результатов не дает. Танковые батальоны в стрелковых дивизиях надо упразднить.

Павлов, командарм 2-го ранга, начальник АБТУ Красной Армии:

Несчастная участь постигла нас в РККА — и во время любой войны постигнет — наши дивизионные танки. Вы извините меня за резкость, но я должен прямо сказать: все то, о чем заявляли, что танки надо для того, чтобы учить взаимодействию, сегодня это оказалось блефом, никакому взаимодействию не учили. Больше 7 тыс. разбросано танков по дивизиям и никакой роли они не сыграли. Они были беспомощны. Батальоны стрелковой дивизии, спаренные танки Т-37 с Т-26 — организация куцая, маломощные танки Т-37 не способны ходить по маломальской грязи. Эти батальоны, входящие в стрелковые дивизии, никакого эффекта не дали. И пусть скажут, пусть меня поправят, если я неправильно скажу, что они чаще всего были обращены на охрану штабов полков и дивизий.

Голос:

Правильно.

Павлов:

А ведь это составляет около 7 тыс. танков. Те же батальоны, которые действовали из состава бригады, они действовали всегда правильно и больше всего сделали, потому что действия этих батальонов постоянно контролировались штабами бригад. Я должен прямо сказать: не только штабные работники, но и политотдельцы занимались фактическим контролем. Так тов. Лелюшенко заявлял: мы направляемся в атаку, работники политотдела, идите в пехоту и проследите на месте бросок пехоты за танками. Вот здесь взаимодействие до какой степени было доведено. Взаимодействие танков, выделенных от бригад, всегда можно было проверить.

Отчет о боевых действиях КВ на Финской войне отметил их высокую боевую эффективность:

Танки принимали участие в боевых действиях в районе станции Кямяря, полустанка Хонканиеми, станции Перо, Эловайнен, мызы Хяюрю, Таммисуо и города Выборг в период с 20 февраля по 13 марта 1940 года.

Танк КВ № 3 ходил в бой — 6 раз.

Танк КВ № 0 ходил в бой — 15 раз (включая бои в декабре 1939 года).

Танк КВ № 1 ходил в бой — 8 раз.

Танк КВ № 2 ходил в бой — 12 раз.

1. Танки применялись при решении следующих задач:

• сопровождение средних и легких танков и наступающей за ними пехоты через оборонительные сооружения противника путем проделывания проходов в надолбах и уничтожения противотанковых орудий противника.

Группа танкистов, награжденных правительственными наградами за участие в советско-финляндской войне; среди них: механик-водитель А.П. Крысюк, командир танка Д.Г. Диденко, красноармеец Е.А. Кривой, старший лейтенант Г.Н. Старков, лейтенант ПН. Кирьянов и лейтенант П.Ф. Юрченко. Парад в Выборге В бою 12 февраля 1940 года танк Диденко, Кривого и Крысюка поддерживал действия 355-го стрелкового полка. Танк попал под сосредоточенный огонь финской 37-мм противотанковой пушки, получил 18 пробоин. Экипаж покинул танк только после того, как снаряд попал в ленивец. После этого Крысюк и Диденко забрали из танка пулемет и диски с патронами и 12 часов вели бой у подбитого танка В бою 7 марта у станции Тали танк Диденко шел впереди колонны. Два танка, шедших за ним были подбиты (один загорелся). Экипаж оборонял блокированную машину 11 часов. Всем танкистам присвоили звание Героя Советского Союза.

В апреле 1940 года в Таврическом дворце М. И. Калинин наградил правительственными наградами большую группу танкистов, отличившихся в боях Зимней войны.

• разведка расположения ДОТов и уничтожения огневых точек (минометов, противотанковых орудий) и живой силы противника, находящейся в укрытиях полевого типа.

• использовались как артиллерийские орудия для стрельбы с места прямой наводкой по различным целям (стрельба по ДОТам положительных результатов не дала).

• для эвакуации с поля боя и отвода в тыл подбитых танков.

Условия зимы, лесисто-болотистая местность, наличие большого количества естественных и искусственных препятствий вынуждали танки действовать в основном вдоль дорог, так как попытки движения вне дорог на недостаточно разведанной местности приводили к застреванию танков в болоте. Например:

2 марта 1940 года при попытке сойти с дороги танк КВ засел в болоте и был вытащен после 20-часовой работы.

2. Тактико-технические свойства танков, выявившиеся в результате их боевой работы:

• высокая сопротивляемость брони действию бронебойных снарядов калибра 37–45 мм, выпущенных с дистанции 150–200 метров. Так, например:

а) танк КВ № 0 имел 22 прямых попадания (учитывая боевые действия в декабре 1939 года)

б) танк КВ № 3 имел 17 прямых попаданий (из них 12 в корпус и 5 в ходовую часть)

• хорошая проходимость и маневренность на поле боя. Танки легко преодолевали поле боя, изрытое воронками глубиной в 1–1,5 метра и шириной 2–3 метра. Проделывали проходы в лесу при диаметре деревьев 50 см. Преодолевали канавы, наполненные водой, глубиной в 1 метр и шириной 3 метра, рвы шириной 4–4,5 метров, снежный покров 0,8–0,9 метров, подъемы до 35 градусов и двигались при крене 30–35 градусов. За время работы не было ни одного случая сваливания гусениц при разворотах и кренах.

• Способность проделывать проходы в каменных надолбах, врытых в землю, путем разрушения их огнем из 152 мм орудий, что подтверждается следующим:

а) 9 марта 1940 года танк КВ № 3 выпустил по каменным надолбам, врытым в землю, 8 снарядов и сделал проход в два раза шире, чем габарит машины.

б) В районе Таммисуо для проделывания прохода в надолбах аналогичного типа шириной в 6 метров было израсходовано 15 152 мм снарядов. Огонь велся с дистанции 50–80 метров.

• Способность проходить через отдельные противотанковые мины. При наезде на мины в танке ощущалось сотрясение от их взрыва, но разрушительного действия ходовой части и прекращения движения танка не происходило (от взрывов выбивало 1–2 катка, рвало часть трака, что не вызывало остановки танка).

• Хорошие тяговые качества, обеспечивающие эвакуацию танков других марок с поля боя.

Примеры:

Танк КВ отбуксировал с поля боя танк Т-100, а также танк своей марки. Но были случаи, когда танк КВ не мог отбуксировать однотипный танк и буксировка производилась двумя танками.

3. Характеристика работы материальной части машин.

… Танки КВ прошли 200–300 км. Моторы работали безотказно. Механизмы и агрегаты работали хорошо. Торсионная подвеска позволяла двигаться при частичном ее повреждении, как то — потери 2–3 катков. Так, 10 марта 1940 года взрывом фугаса было выбито по 2 передних катка с каждой стороны, и все же танк самостоятельно вышел из боя и возвратился в расположение своих частей, пройдя при этом 8 км, и был способен двигаться дальше.

4. Выводы и предложения.

— танки являются мощным средством для уничтожения противотанковых орудий, полевой артиллерии, а также других огневых точек, находящихся в укрытиях полевого типа. Способны проделывать проходы в надолбах из камня, врытых в землю, артогнем прямой наводкой с близких дистанций.

• броня танка не пробивается 37—45мм бронебойными снарядами с предельно близких дистанций 100–250 м.

• применяемые противником мины при наезде на них танков не производили разрушительного действия на ходовую часть и не прекращали движения.

• танки, обладая сильной броней и мощным огнем, хорошей проходимостью на препятствиях, производят сильное моральное воздействие на противника, сея в его рядах панику, и в то же время поднимают боевой дух наших войск.

• полностью обеспечивают эвакуацию с поля боя подбитых танков Т-28, БТ, Т-26, и частично танков своего же типа.

Начальник автобронетанковых войск 34-го стрелкового корпуса майор Трушин оставил такой комментарий по поводу танков КВ и их действий:

Танки «КВ» обладая неуязвимостью от огня противотанковой артиллерии противника и большой проходимостью в действиях по прорыву укрепленной полосы противника являются исключительно эффективным средством борьбы в руках наступающего.

В прорыве Выборгской укрепленной полосы танки «КВ» действовали с 1 лтбр и проявить себя не сумели. Малочисленность этих танков, действовало всего 3 танка, являются для окончательного вывода не показательными.

Огнеметный ОТ-130 из 204-го отдельного батальона 39-й легкотанковой бригады производит огнеметание. Обратите внимание на необычный камуфляж танка. Радиус действия огнемета составлял не более 100 метров.

Советско-финская война стала бесценным источником боевого опыта для советских танкистов, возможностью оценить сильные и слабые стороны боевых машин, сделать выводы о недостатках организации, тактики и материально-технического обслуживания танков.

На основе опыта Советско-финской войны была начала модернизация Т-28 — танки получили дополнительную броню и стали именоваться Т-28Э (экранированные). На основе опыта боевого применения экспериментальных тяжелых танков на вооружение РККА были приняты танки КВ-1 и КВ-2.

Огнеметчики в свою очередь отметили небольшой радиус действия пневматических огнеметов своих танков, недостаточное бронирование и бессилие огнеметных танков перед противотанковой артиллерией противника.

В нескольких документах отмечается необходимость установки на огнеметные танки пушки для того, чтобы танк мог самостоятельно решать тактические задачи, без помощи пушечных танков.

Необходимо отметить, что на Советско-финской войне танкистам противостояли достаточно слабые финские противотанковые средства, которых было явно недостаточно. Однако на стороне финнов были сама местность, труднопроходимая для танков.

Создание легенды. Картина ленинградского художника А. Блинкова «Взятие Выборга советскими войсками 12 марта 1940 года». На картине бои идут в центре города, но в реальности в тот день части РККА стояли в 2 км южнее центра. До конца войны центр Выборга был в руках у финнов. На картине легко узнаются подбитый финский «Рено ФТ-17» и противотанковая пушка «Бофорс».

Воентехник 2-го ранга А. А. Саманцер:

И дальше перейду к противнику танков — артиллерии ПТО. Несмотря на незначительное наличие у противника средств ПТО все же он на отдельных участках организовывал оборону ПТО неплохо. Что было бы тогда если противник имел такое насыщение ПТО как у нас.

На Финской войне советские танкисты получили огромный боевой опыт, для многих он оказался бесценным в начавшейся полтора года спустя Великой Отечественной войне. Боевой путь многих прославленных советских танкистов начался именно на Финской войне.

Несмотря на все выявленные недостатки и проблемы в танковых войсках, танкисты сыграли важнейшую роль в прорыве линии Маннергейма, в броске 28-го стрелкового корпуса через Выборгский залив и других операциях.

Братская могила 35-й легкотанковой бригады южнее деревни Сумманкюля (урочище Солдатское), 1941 год. Вскоре финские солдаты сбили с могилы звезду и разбили плиту с именами погибших танкистов. В наше время на этой братской могиле нет ни одного имени из первоначального списка.

Братская могила танкистов 335-го отдельного танкового батальона 84-й мотострелковой дивизии в Кямяря (Гаврилово), лето 1941 года. Фотография сделана до разрушения могилы финскими солдатами.

Макет танка Т-26 — памятник советским танкистам зимней войны в Питкяранте, Карелия.

Временный обелиск из фанеры на братской могиле танкистов 40-й легкотанковой бригады на станции Перкъярви (Кирилловское). Лето 1941 года.

Финский офицер у братской могилы танкистов 40-й легкотанковой бригады. Перкъярви (Кирилловское), лето 1941 года.

Братская могила танкистов 13-й легкотанковой бригады в Кямяря (Гаврилово), лето 1941 года. Не сохранилась.

Разбитая финнами табличка с братской могилы 335-го отдельного танкового батальона. Лето 1941 года.

Могила танкистов 335-го отдельного танкового батальона со сбитыми табличками. Кямяря (Гаврилово), лето 1941 года.

Разрушенная финнами братская могила 35-й легкотанковой бригады. Лето 1941 года.

Общий вид фанерного обелиска на могиле танкистов 40-й легкотанковой бригады. Станция Перкъярви (Кирилловское). Лето 1941 года.

Братская могила танкистов 35-й легкотанковой бригады в наши дни.

Памятник погибшим танкистам 34-й легкотанковой бригады, поставленный в 2013 году. Памятник поставлен на месте гибели 76-го отдельного танкового батальона бригады.

Протокол подписан фенриком резерва Рудольфом Хямяляйненом, заверил военный чиновник Эркки Римо.

8 января 1940 года.

Военнопленный, капитан Николай Валентинович Янов, родился 4 октября 1908 года в Иркутске, родители русские, закончил 3 класса начальной школы и 2 класса средней школы на Дальнем Востоке. После окончания школы допрашиваемый завербовался матросом на корабли, ходившие в Китай, Америку и т. д. В 1926 году, после двух с половиной лет службы, вернулся на Дальний Восток и поступил в мореходное училище. Там ему рекомендовали поступить в военное училище, что он и сделал в октябре 1926 года, поступив во Владивостокское пехотное училище. Там он учился 3 года. После окончания училища был определен командиром взвода в 10-й стрелковый полк, расквартированный в Ленинграде. После двух лет службы был переведен на должность командира отдельного взвода автобатальона в Ленинграде. В 1930 году на базе батальона было создано техническое училище автобронетанковых войск, в котором допрашиваемый был назначен на должность заместителя командира роты. В этой должности принимал участие в преподавании в училище. В 1934 году командир роты Акишин был переведен в Военную академию, а допрашиваемый занял его должность. В этой должности служил до 1937 года. Когда в вооруженных силах России в 1937 году ввели офицерские звания, он получил чин старшего лейтенанта, и в том же году, получив назначение на должность командира роты, был повышен до капитана. В время Великой чистки допрашиваемый тоже попал под подозрение и был снят с должности. Поскольку серьезных обвинений против него выдвинуто не было, он не был арестован, а находился в полку без должности, помогая командному составу. Так как и в марте следующего года в его деле не было никаких продвижений, допрашиваемый отправился в штаб Ленинградского военного округа узнать о своей дальнейшей судьбе. Там он получил назначение на должность работника штаба в легком танковом полку во Пскове, где прослужил около полутора месяцев. После этого открылась вакансия в тяжелой танковой бригаде в Ленинграде, а поскольку допрашиваемый имел с ними дело во время службы в Ленинграде, то и был переведен на должность командира роты в 20-ю тяжелую танковую бригаду. Проведя ряд успешных лекций для участников командирских курсов в бригаде, в августе 1939 года допрашиваемый был повышен до командира батальона и был принят кандидатом в члены коммунистической партии по решению Верховного совета коммунистической партии.

8 октября 1939 года бригада передислоцировалась на финскую границу, где и находилась до начала Финской войны. Все время радиостанции России вели работу и разъясняли ход переговоров. Нежелание Финляндии идти навстречу предложениям России объяснялось требованиями Англии и Франции. Этим странам было нужно развязать войну между Россией и Финляндией, чтобы после этого иметь возможность напасть на Россию через Финляндию, так как в то время Россия считалась союзником Германии. Когда случились выстрелы в Майнила, было объяснено, что выстрелы прозвучали со стороны Финляндии и тем самым можно считать, что Финляндия напала на Советскую Россию. Так как в Советском Союзе нет никаких других источников информации, кроме официальных, а советская пропаганда работала уже 20 лет, то этим заявлениям в основном поверили. Однако те, кто изучал географию и историю, и которые были способны на самостоятельную оценку ситуации, подозревали, что говорится им не вся правда. И допрашиваемый тоже, зная, что население Финляндии составляет лишь ничтожную долю от населения России, не верил всему, что говорила пропаганда России, хотя действительно верил, что выстрелы в Майниле прозвучали с финской стороны. Допрашиваемый считает, что несмотря на все объяснения Советского Союза, речь идет о разжигании империалистической войны, и в некоторых случаях еще до начала войны признавалось, что целью будет оккупация всей Финляндии, чтобы туда первыми не добрались Англия и Франция. В любом случае, допрашиваемый верил, что у Финляндии были намерения напасть на Россию и в связи с этим у СССР было право просить переноса границ хотя бы на Карельском перешейке.

Допрашиваемый принимал участие в боевых действиях с первого момента войны, и пересек границу в районе Липола в районе Кивеннапа. Вначале сопротивление финнов было незначительным. Например, когда допрашиваемый со своим батальоном начал спускаться с горы Линтульского монастыря, а за ним последовал пехотный батальон, с финской стороны стрельбы не было вообще. Мост через реку у монастыря был взорван, из-за чего допрашиваемый со своим батальоном был вынужден пойти в обход правее и форсировал реку в 2–3 километрах от моста. В то же время пехотный батальон пытался форсировать реку, но попал под огонь финского пулемета с левого фланга. Огонь был такой точный, что батальону пришлось ждать прибытия танков. Задержка составила 2–3 часа. В районе Йоутселькя финские саперы выкопали множество волчьих ям полукругом и наполнили их жидкой грязью. Несколько танков в них свалилось, и сами выбраться из них не смогли. Их пришлось вытаскивать. Задержка составила целый день. Волчьи ямы без наполнения тяжелые танки могут легко преодолеть при помощи боковой опоры (т. н. барабаны). Тяжелые танки могут также проскочить такие препятствия на высокой скорости, если передняя часть танка зацепится за противоположный край ямы, то танк ее без труда преодолеет. Легкие танки, в свою очередь, сами через ямы перебраться не могут.

В любом случае, ямы нужно копать в полтора раза большие. Финские мины, в свою очередь, гораздо более эффективны, в особенности если минирование на дороге происходит эшелонированно, а расстояние между эшелонами составляет не более нескольких сотен метров. Например, по пути от границы к Кирке-Кивеннапа не было таких препятствий, которые уничтожили бы танки, а минами в батальоне было уничтожено 6 танков из 31.

Исключительно опасными для танков, по мнению допрашиваемого, являются финские противотанковые пушки из-за их точности, тактической грамотности и подвижности. Финны располагают их в нескольких десятках метров от лесной дороги. Когда появляется танковая колонна, финны подбивают сначала головной танк, затем пушку быстро перемещают и подбивают последний танк в колонне. Если дорога узкая, то всю колонну можно быстро уничтожить, так как подбитые танки сами по себе являются препятствием. В таких местах финны применяют также огонь пулеметов, что вынуждает экипажи танков оставаться в машинах. На широких дорогах такая тактика неэффективна, так как подбитый головной танк можно объехать.

Если говорить о бутылках с зажигательной смесью, которые применяются финнами, то они опасны для маленьких русских танков, но танкам весом в 33 тонны они никакого вреда причинить не могут, так как в этих танках есть какие-то устройства для нагнетания воздуха, при помощи которых, если огонь попадет внутрь танка, его можно быстро потушить, пока он не распространился на важные части танка. В танк допрашиваемого было несколько попаданий бутылок, которые загорелись внутри танка, но все разы пожар был потушен. Если устройства нагнетания воздуха сломаны, то в танке есть вытяжка для подобных же целей, вытягивает воздух через фильтр, расположенный позади большой башни танка. При пожарах действует так же эффективно, как и первое устройство. Такая бутылка может воздействовать на 33-тонный танк только после того, как в танк попал снаряд противотанковой пушки в боезапас или в еще какое-то уязвимое для огня место. В таком случае бутылка поможет быстрее распространить пожар. В таком случае не будет возможности погасить пожар даже при помощи этих устройств.

Одним из самых эффективных препятствий допрашиваемый считает острые гранитные надолбы, заглубленные в землю. Их можно только разбить артиллерийским огнем, вытащить из земли или же проскочить на высокой скорости. Но при преодолении их на высокой скорости может получиться так, что танк все же сядет на них днищем. Поскольку вероятность застревания велика, эту тактику в бою не используют. В районе Сумма допрашиваемый ходил с саперами к надолбам в темное время суток, обматывал их тросом и выдергивал танком. В светлое время суток через такие проходы было легко атаковать.

В целом, действия танков в Финляндии происходят в большинстве своем в лесистой местности, и деревья закрывают обзор, так что из танка крайне сложно видеть, откуда по ним ведется огонь. Для того, чтобы хоть что-то увидеть, из танка поднимают перископ, но финские снайперы их сразу разбивают. Если поменять перископ и поднять новый, то сбивают и следующий. Если в таких случаях танк открывает огонь вслепую по невидимому противнику, то он прячется в окопах, и продолжает обстрел после того, как танки прекратят огонь. Финны не стреляют вслепую, открывают огонь только когда цель четко видна и ее можно уничтожить. Допрашиваемый также заметил, что финские снайперы пытаются вывести из строя пулеметы танка, стреляя по выступающим и движущимся частям. Если туда попадают, то пулемет заклинивает.

Самыми уязвимыми частями танка являются главная башня с боезапасом, бензобаки и радиатор двигателя. В батальоне допрашиваемого танки были уничтожены попаданиями именно в эти части. В двигатель танка попаданий не было, и допрашиваемый не слышал о случаях, когда танк был бы уничтожен попаданием в двигатель. Разрыв гусеницы тоже останавливает танк, но если в бою участвует много танков, то это повреждение легко чинится, так как другие танки сразу образуют защитный периметр вокруг поврежденного танка и ремонтники соединяют гусеницу запасными траками, которых на каждом танке есть две штуки.

О подвижности противотанковой обороны финнов допрашиваемый рассказал на примере своего пленения. Когда он пошел в наступление в Сумма, ему с его батальоном удалось прорвать финскую оборону, но пехота, шедшая за танками, была сразу остановлена финской артиллерией. Хотя допрашиваемый и заметил это, он продолжил идти вперед с другими танками. Он проехал около 4 километров и по пути не видел ни единого финского солдата. Тогда допрашиваемый остановил танк, чтобы получше оглядеться. В лесу он увидел около 50 пехотинцев в белых маскхалатах. Сначала допрашиваемый подумал, что это русские солдаты, так как на флангах тоже должна была наступать пехота. Но остановив танк, он услышал, что солдаты говорят по-фински, и отдал приказ отступить. Когда его батальон начал разворачиваться, финны подбили два первых танка. Допрашиваемый остановил свой танк около подбитых, чтобы спасти их экипажи. Другие танки батальона уже успели отъехать далеко и их не было видно. Допрашиваемый забрал экипажи с подбитых машин и направился по проложенному другими танками пути. Он дошел до финских позиций, когда под танком раздался взрыв, который не остановил танк, но через два метра под танком раздался второй взрыв. Этот взрыв сорвал с места коробку передач и танк остановился, хотя двигатель работал без перебоев. Сразу после того, как танк остановился, прозвучал выстрел финской противотанковой пушки, от попадания танк загорелся. Когда допрашиваемый увидел, что танк горит, он быстро выскочил из танка и убежал в лес.

Ведомость потерь бронетанковых частей 7-й Армии на Карельском перешейке в декабре 1939 года

Потери 20-й танковой бригады за декабрь 1939 года (без приданных частей)

Потери 40-й легкотанковой бригады за декабрь 1939 года

Журнал боевых действий 15-го пехотного полка SPK 1071–1075

Журнал боевых действий 2-го батальона 15-го пехотного полка SPK 1095-1097

Журнал боевых действий 1-го батальона 15-го пехотного полка SPK 1093, 1094

Журнал боевых действий 1-й пульроты 15-го пехотного полка SPK 1087,1088

Журнал боевых действий 2-й пульроты 15-го пехотного полка SPK 1089

Журнал боевых действий 1-й роты 15-го пехотного полка SPK 1076, 1077

Журнал боевых действий 3-й роты 15-го пехотного полка SPK 1078, 1079

Журнал боевых действий 4-й роты 15-го пехотного полка SPK 1080

Журнал боевых действий 5-й роты 15-го пехотного полка SPK 1081

Журнал боевых действий 6-й роты 15-го пехотного полка SPK 1082, 1083

Журнал боевых действий пушечной роты 15-го пехотного полка SPK 1101

Журнал боевых действий 2-го дивизиона 5-го полка полевой артиллерии

Журнал боевых действий 6-го пехотного полка SPK 911

Журнал боевых действий 1-го батальона 6-го пехотного полка SPK 936

Журнал боевых действий 2-го батальона 6-го пехотного полка SPK 938

Журнал боевых действий 3-го батальона 6-го пехотного полка SPK 945

Журнал боевых действий 3-й пульроты 6-го пехотного полка SPK 930

Журнал боевых действий 7-й роты 6-го пехотного полка SPK 926 Журнал боевых действий 8-й роты 6-го пехотного полка SPK 928 Журнал боевых действий 9-й роты 6-го пехотного полка SPK 929 Журнал боевых действий 2-го батальона 16-го пехотного полка SPK 1116

Журнал боевых действий 2-го батальона 7-го пехотного полка SPK 959

Журнал боевых действий 3-го батальона 7-го пехотного полка SPK 962

Журнал боевых действий 7-й роты 7-го пехотного полка SPK 952

Журнал боевых действий 3-й пульроты 7-го пехотного полка SPK 954

Журнал боевых действий управления железных дорог Ставки верховного командования финской армии SPK 2796

Журнал боевых действий 4-го егерского батальона SPK 1806, 1807

Материалы фортификационного управления Генерального штаба Т17764

Материалы разведуправления Генерального штаба SPK 3444

Коломиец М. В. Тяжелый танк КВ-2. «Неуязвимый» колосс Сталина. М.: Эксмо, 2011. ISBN 978-5-699-50462-6.

Jarl Gallen. Tieonde Regementet. Soderstroms, 1940.

Robert Edwards. The Winter War. Russia’s Invasion of Finland 1939–1940. Pegasus Books. New York. ISBN 978-1-933648-50-7.